*      *      *
Красные, синие, вещие,
тени мигают доверчиво
краской, избытком и яркостью,
теплой, доверчивой жаркостью.
Печи, пекущие празднично
дух послеутренний пряничный,
комната, светом пропитана,
и этажерка, рассчитана
на выявление малостью,
чувство приятной усталости,
скатерть с китайскими птицами,
книги с далекими лицами,
блюдца - с другими, похожими,
ковричек, вчетверо сложенный, -
все это тени далекие,
сине-, оранжевоокие,
все это тени давнишние,
что по сознанию вышиты;
шесть керамических слоников,
два навесных подоконника,
кресло с обивкой старинное,
место прохода недлинное, -
все это тени сознания,
тени, грядущим расплавлены
до световой бестелесности,
до невесомейшей честности,
тени мигающе-бледные
детства: насыщенно-медные;
тени - бесплотно-бессонные,
но чистотой напоенные,
те, что оставлены вечностью,
прошлого светом и млечностью...
          Октябрь, 1981.
 


   *          *         *
На аллее золотые снопики.
Вдоль по Ужасу бегают клопики.
У трамвая стоит, летом умерший,
старикан, и нелепо качается,
и, ослепший от страха подлунного,
мальчуган за глаза хватается.

Копья копий ресниц оттопыренных
грудь нам колют, пронзая без жалости.
Вымя страсти сосёт, обезжиренный
человечек - как пончик - в усталости.
Небо колют медуз наших щупальца -
струи дыма, бегущего без кольца.

Я залезу в твою рубашечку.
Там нащупаю коленную чашечку.
Вместо грудей у тебя самоварчики,
жарко блещущие, начищенные.
В голове открываются ларчики,
шестерёнки бегут там отличные.

Закрывается золото конное.
На спине золоченая туника.
Ты согреешь болото оконное,
если дышишь в стекло полнолунника.
И пружинки волос твоих ржавые
словно змейки щекочут кровавые.

И открою твою я душечку.
Там найду я пивную кружечку.
Может быть, заглянув в овалы усталые,
образа в углу полутёмном вспомню
в хате, а на соломе наклонной -
тень синюшнюю, шепчущую томно.
            Ноябрь, 1981. Западная Беларусь.



     ПАСТОРАЛЬ
 
Шумят белеющие струны
далёких, бурно-пенных вод.
В оврагах - стриженые гунны
коротких сёл и хаток-сот.
 
Спешат подводы со снопами,
поскрипывая на буграх,
холмы с далёкими лесами
вплывают в воздух на парах.
 
И острокрылые пичужки
на жёлтых кошеных лугах
как жёлто-розовые стружки
на неокрашеных полах.
 
Звенят ручьи поодаль рощи.
Блестят церквушки купола.
И   э т о т  мир теперь не ропщет
и, может быть, не держит зла...
       Ноябрь, 1981. Телуша.
 
_____________