Лев Гунин
Из цикла
ПРОМОКШИЕ СТИХИ
*
* *
Машины на промокшей мостовой.
С утра туман, и в переулках слякоть,
И город под окном до боли мой,
И жизнь сочна, как апельсина мякоть.
Как продолженье пальцев - телефон.
Полоска света над ночной постелью.
Везде под ноги брошенных знамён -
Осенних листьев - вижу ожерелье.
Остановить, пресечь осенний дождь,
И тряпочкой стереть на небе тучи.
Но солнечную краску где возьмешь,
Её ведь производит только Случай.
И зависают тучи без дождя,
Нахмуренное небо над домами,
И смотрит вниз невидимый судья,
Листая подытоженный пергамент.
Сентябрь, 1978.
*
*
*
За стенами - другая даль.
За мыслями - другая вечность.
Листает осень календарь,
Его наследуя конечность.
У каждой вещи есть глаза.
У каждого предмета - зависть.
Душа - топаз и бирюза,
И вдохновение, и завязь.
Но в ней примешано дождём
Песка наносного и глины,
И взвеси мутной грязь и ком,
И прочей разной мешанины.
И остаётся смерть и яд,
Клинок и пуля, и могилы,
Когда уже не говорят
Потоки, растерявши силы.
И прокажённая душа,
Свою не зная невиновность,
Для вечности не хороша,
И для конечности условность.
И пламя чистое об лёд
Свои притупит зубы лезвий,
Тяжёл свинец земных невзгод,
И невесомы губы бездн.
Ноябрь, 1978.
* * *
В окне печальной улицы обрывок.
На всех плащи, и зонтики в руках.
И женщины, своё проверив чтиво,
В троллейбусы заходят впопыхах.
Дождь пахнет грустью, и секут, как розги,
Струй водяных потоки всё подряд,
И проникает влага остро в ноздри,
И улицы приносят сладкий смрад.
За каплями скрываются квартиры,
Где люди ощущают сонный быт,
И прячутся в подъездах ювелиры,
И серьги блеском отражают стыд.
Рука на ручке двери элегантно
И невесомо-капельно лежит,
И кланяются образы галантно,
И грациозен сонм кариатид.
Шаги на глади каменной асфальта,
Бесплотные, сливаются с водой,
И голос мыслей прыгает в контральто,
Сорвавшись в крик и в целотонный строй.
Ноябрь, 1978.
*
*
*
Развесит на нитях троллейбусов влажные штанги
Знакомое утро в проёме окна верхового,
И змеи с экрана свернулись кругами, как шланги,
И тусклый фарфор за стеклом, и гарцинии снова.
Внизу, на проспекте, автобусы, люди, машины,
И мёрзнут киоски под белым крылом снегопада,
И кажется вечным движение этой лавины,
И Город, как Вечность, стал слепком эпохи распада.
Огромный аквариум в спальне надменно тревожен,
И рыбы немые в нём плавают, двигая жабры,
И холодно мне, хоть свободен я и не стреножен,
И тельце ключа на ладони внушает мне храбрость.
Но некуда мне ни идти, ни податься рассудком,
И толстых томов я не трогаю и не читаю,
Безвыходно в доме сижу почти целые сутки,
Смотрю на проспект - или думаю, или вздыхаю.
И россыпь огней пролегла в предвечернем тумане,
Столпились машины на дальних больших перекрёстках,
И ключ притаился, как змей-искуситель, в кармане,
И сжалась решимость, и спряталась в ночи напёрсток.
Апрель, 1979. Ленинград.
__________________________________