РАННЯЯ ПОЭЗИЯ

Вот Ноябрь. Смотрю я в окошко
Этим праздничным, солнечным днём:
Где-то жалко мяукает кошка,
Где-то пьяный лежит за углом.

С костылями проплёлся прохожий.
Флаги, флаги повсюду несут!
Мчится день, на другие похожий,
А на кладбище гроб пронесут.
             7 ноября, 1970.



    ПРИ3ЫВ  БЕЛЫХ

Встань из могил, увядший цвет.
Своей нетронутой рукою
Взмахни - и гордость эполет
Восславит радость над тобою.

Прошли весёлые деньки,
Но много нас, в могилах спящих;
Восстанем, братцы, от тоски,
И сядем на коней хрипящих.

И саблей, вынутой из ножен,
Мы начертаем план, и снова
Наш путь копытами проложим
От Порт-Артура - и до Львова.

И взмоет вновь над Петроградом
Наш сине-красный царский флаг,
И станет вся Россия садом,
И станет нас бояться враг!

Так что ж, расправим наши плечи,
И сядем на своих коней,
И въедем в пир кровавой сечи
За дело Родины своей.  
         Зима, 1971. Москва. 

                                     Володе Высоцкому

На улицах, на людных перекрестках,
Кишит народ, безумствует Москва.
И оттепель, и слякоть встали костью
В ряд будней, в ихний лубочный овал.
 
Мелькают лица, сутолоки тени,
И стон шагов летит до потолка.
Метро ступени, садика ступени,
Ступени смыслов, впаянных в века.
 
В кармане, в потных пальцах пять копеек,
Для прорези обыденная дань.
И мир галдит, и к вечеру немеет,
Скатившись к силуэтам дачных бань.
 
От Сретенки идёшь к Проспекту Мира
С железным Феликсом в упрямой голове.
И мостовые жаждут эликсира
Волшебных грез, невидимых в Москве.

   Январь-Февраль, 1970-1971. Москва.

           ОТТЕПЕЛЬ

   Февраль-Март, 1971. Москва.

          ОСЕНЬЮ 

Осень, как сон, 
в окружении вянущих трав, 
И как призрачный дым, и в осеннем чуть слышном дожде 
Осень, и нет неоконченных слов, 
И как сон, и огни, в колкой чаще миров, исчезающих в тёмной воде. 

Небосвод, устремляющий в познанный мир, 
В поздних звёздах бездействия, в спящих сном и в тиши, 
И в прозрачной воде, отражающей жёлтый эфир,  
И в тиши городов, в чуть шуршащей ночи, и в глуши... 

В глубине, под сверкающим конусом звёзд, 
Тёмный свод, и в холодном сиянии бездн 
Твёрдость льда, и чьи-то шаги, 
И срывающиеся капли, которым негде упасть...   
                      Осень, 1971.



               ГОД   1972-й

Пёстро-красная толпа серых людей.
Мир расколот надвое между "старым" и "новым".
Дождь, который не идёт, но должен идти
По сводкам информбюро погоды.

Город разрывается на две части,
Запахи встречаются в воздухе и не могут слиться.
Люди одни, и их не терзают страсти
(какие стали бы чем-то (кроме людей),
но так не должно случиться).

Осыпающиеся стены домов, фонари,
И убеждение, подсказанное свыше,
Что крушение мира внутри
Есть крушение мира снаружи.

Я вспоминаю тридцать девятый год,
Хотя я родился в пятидесятых.
Тогда тоже боролся народ
И "правофланговые" за победу пролетариата.

Никто не верил, что будет война.
И было подписано Потсдамское соглашение,
Но мир был расколот - как чаша - до дна,
и началось многомиллионное отступление.

Теперь, правда, нет фашистской диктатуры, -
Но у нас диктатура пролетариата,
и значок ГТО с комплексом физкультуры
легко заменит слесаря на солдата.

Товарищ Иосиф ушёл в небытие,
Но в бытие и в спасении рабства
Товарищ Иосиф II в белом мундире
Встречает семидесятый год как год
                                         воскрешения из мёртвых.

И открытые створки в больничных казармах,
Как открытые створки преисподней,
Напоминают о деяниях тридцатьдевятых
Громадных империй единонародных.

И серый орёл атрибутов России
Заменён на серый цемент построек из камня:
Как распятый Иисус заменён на Ярило -
Бога цвета пролетарского знамени.

Улицы, залитые светом неона,
Сумерки, ореолом кружащие над светом,
Ремонтирующиеся магазины, как взятые крепости,
                                                                            знамёна
Которых отданы на растерзание.

Погибший квартал, ограды, настилы,
                                               дома -
                                         с их стен
исчезающих лицами. 
Руины плодят восковые руины.