Андрей Гусаров
Мертвец.
Я привык к полуночному вою,
Рвущемуся из живого мрака,
И к тому могильному покою,
Что приходит вслед за моим страхом.
Перекрест горит на тропах мёртвых
Иссиня-багровым полусветом.
Я ступаю по костям нетвёрдо,
Шага каждого боясь до смерти.
Я пришёл, дразня голодных духов,
Дрожью сердца и горячей кровью,
И в сетях паучьих, словно муха,
Я запутаюсь, и буду упокоен.
Нет. Искра преследуемой цели
Держит разум мой над скользким краем,
Но уже поют по злому стрелы,
Пущенные призрачною дланью.
Я спиною чувствую их холод,
Жду, когда всё оборвётся разом...
Содрогается довольный хохот,
Упиваясь концентратом страха.
В гневе я проклясть хочу проклятых,
Выжать сок болотный из их тени,
Припугнуть меж глаз Христом распятым,
Вырвать из уст синих всхлип смиренья.
Я открыт, так рвите ж моё сердце,
В его ненависти захлебнитесь!
Как глупец, я умру либо первым,
Либо выйду на свет, победив всех!
На пролом! помарав душу грязью,
От огня мостожёга до края!
И за всё будет плачено разом,
Чтоб продрог бог от ада до рая!
Крики эти достойны бессилья,
Бестелесных руками не сдержишь.
Разум вяжет у храбрости крылья,
Или трусость с ним вкупе их режет?..
Царство страха, лобзания пяток -
Это царство людей, но не Бога.
Он, конечно, любить может слабых,
Так в блаженные им и дорога.
Пусть пролазят в игольное ушко
Эти нищие духом. Не жалко.
Этот бог - их идол-игрушка,
Но другие то в чём виноваты?
Только вера людей, увы, тварна
И иллюзии крепит чудесно.
Поднимаются узкие рамки,
Трансформируясь в толстые стены.
Ничего о других я не знаю,
Для меня ж эти стены как вызов.
Я в себе эту клеть поломаю
И свои бастионы воздвигну.
Силовой узел камня в сознанье
И лежит в завещании предков.
Я пришёл в некросферу, как пламя,
Не болотного духа, но сердца...
Раззевают пурпурные пасти
Жадно ждущие плоти бутоны,
То цветут с неуёмною страстью
Зависть чёрная, злоба зелёна.
Промахнуться, клыков избежать бы,
Ядовитой слюной исходящих.
Нет, досталась мне пара царапин,
Не святой, претерплю зуд саднящий.
Красно-красное око восходит
Во короне лучей цвета глины.
Может, ищет того, кто здесь бродит?
Вот он я! На ратбор выходи-ка.
Кинем кости блудливой удачи.
Кто кого от любви её скрутит?
Или вместе сыграем с ней в ящик.
Но со мной и тебя ведь не будет!
Знаю, словом тебя не достанешь,
Знаю, силой тебя не погубишь.
Безымянный и странный мой камень,
Чую, смерть ты мою сейчас будишь.
Тайна тайная, чудо отвратное.
Клином клин вышибают и здесь так.
Я тебе непонятен, и ладно бы.
Да не ты и не я не согласны ведь.
Я сжимаю тебя и мне больно.
Ты заметил, я пьян от страданий.
Я на ранах твоих буду солью.
Хоть до мяса стирай, не оставлю.
Я в миру со твоею судьбою.
Я её роковая заноза.
Я от страха герой из героев.
Я всесилен в границах психоза...
Боже мой, иссякаю во гневе.
Растекаюсь по патоке венной.
И на небытие спад душевный.
Где-то... где-то... где... во вселенной
Я застыл перед дверью чертога -
Нависающей челюсти Ада.
Или может в гостях я у Бога?
И себе сам воздам за тирады?
Дух потерян, запал обмочился.
Я кричал, я стучал. Не пускают.
Я за собственной тенью влачился.
А в итоге, как все, умираю.
Я привык к полуночному вою,
Рвущемуся из живого мрака,
Я привык к могильному покою,
Не заметил, привык и попался.
До чего-то мне есть дело в мире,
Если я погибаю с ним в вере?
Если слышу, как слышат слепые,
Ровно камня точильного скрежет.
Зря алкал я ответа от смерти.
Что возьмёшь от отточенной стали?
Что пожнёшь, если только ей сеешь?
Где постелет, то там ты и ляжешь...
Там и ляжешь...