# Super-transgressing 7: мне нравится рабство

Андрей Евгеньевич Гусев

- Дорогая, неужто в тебя вселился шайтан, побуждающий к грехам, ошибкам и прочим непотребствам? Пеггинг, алкоголизм - это от него? моей женой овладел шайтан?! - восклицает Энди.

## Super-TRANSGRESSING 7: мне нравится рабство


Подруги никогда не спрашивают меня про брак. Наверное, они просто завидуют и чтобы не расстраиваться молчат, - думаю я.

Иногда я застываю у зеркала в нашей гостиной и спрашиваю у женщины, которая глядит на меня из того, другого мира - из Зазеркалья: что мне делать? что мне делать, чтобы не потерять Энди?


- Милый, - говорю я мужу, - правду нельзя заменить ничем. Согласен?

Энди подходит ко мне, смотрит обложку книги, которую я читаю: Dan Brown "DECEPTION POINT".

- В "Точке обмана" узнала? Что ты хочешь сообщить в этой связи? - отвечает он вопросами на вопрос.

- Правда, милый, заключается в том, что теперь в нашей семье секут только мужа. Ты разве не заметил? Однако я хочу упорядочить воспитательный процесс, - объясняю мужу, как малому ребёнку.

Он настороженно молчит, я продолжаю:

- Твой царь, ты его альфа-стерхом кличешь, ввёл в государстве единый день голосования. Слышал, небось? хотя где это видано, чтоб царя избирали?! Ежели его выбирать, то получится ненастоящий, - хихикаю я.

- Идиотка! - делает он своё стандартное заключение.

- Ну милый, я об этом толкую только потому, что по примеру твоего стерха решила ввести единый день для воспитания мужа. Это будет что-то вроде исповеди у священника: confession and teaching. Я буду отучать мужа от прелюбодеяния; с помощью prison strap я прогоню твои wet dreams о других бабах. Буду заниматься teaching по субботам; что скажешь?


- Джей, ты становишься всё более безумной, - говорит он, - если тебя не устраивает жизнь, то попробуй заняться чем-либо ещё.

- Разве существуют разные степени безумия?! - притворно возмущаюсь я. - Безумие, как и уникальность: или есть, или его нет. Лучше считай, что в жёны тебе досталась уникальная стерва, - хихикаю я.

Он бормочет матерные ругательства. Делаю вид, что не расслышала и гну свою линию:

- Милый, всякая запутанная история может иметь сто начал. Teaching по субботам тут не исключение; однако начало должно быть захватывающим: ведь воспитание мужа - это святое.

- Джей, забудь про teaching, выпей лучше своего любимого абсента.

- Алкоголь - это вор, который крадёт разум, - говорю ему с серьёзным выражением лица, вспомнив давно прочитанную фразу. - Но если ты советуешь, то маленькую рюмочку "Xenta" я готова испить.

- Испей, испей! может быть, это улучшит твоё настроение.

- Если б ты действительно беспокоился о моём настроении, то не мечтал бы трахнуться с каждой смазливой девкой, которую видишь, - говорю, надув губки. - С такими мужьями должны разбираться строгие леди, но ты даже мистресс Аманду пытался выебать. Или выебал? - зло выговариваю мужу и иду к бару.


Наливаю в рюмку вязкую зелёную жидкость, поглощаю абсент двумя большими глотками. Снова обращаюсь к Энди:

- Тебе повезло, что в Натальином салоне нет клетки для провинившихся мужей, куда их помещают голыми. Но я знаю леди Еву, которая использует металлическую клетку-конуру для искоренения мужского прелюбодеяния.

- Пусть твоя леди поместит туда голого Адама. А ты, дорогая, лучше расскажи мне про ипопо.

Okay. Роюсь в закоулках памяти; будучи женой писателя, я умею это делать. Наливаю вторую рюмку абсента, Энди не ругает меня, что уже хорошо. Делаю маленький глоток и говорю:

- Миллион лет назад бегемоты жили даже в Европе; при раскопках их кости нашли в Тюрингии. Теперь ипопо остались только в Африке южнее Сахары, их много на озере Виктория. Один английский путешественник наблюдал, как на берегу озера на ипопо напал лев. Видимо, царь зверей был очень голоден и потому сошёл с ума, - хихикаю я. - Всё закончилось крайне быстро. Бегемот схватил льва своими клыками за шкирку, отнёс в озеро и утопил, как котёнка... В другом случае чёрный носорог не уступил дорогу иппо, когда тот под утро возвращался к озеру после кормёжки на берегу. Носорог продырявил бегемоту шею, но ипопо, прежде чем истечь кровью, порвал своими тридцатисантиметровыми клыками спину чёрного носорога. В бессмысленной схватке погибли оба зверя.


Вожделенно смотрю на рюмку с "Xenta". Энди ждёт новых историй. Делаю ещё глоток абсента и продолжаю:

- Есть загадочная история, похожая на легенду; она про то, как в устье Нила на бегемота напала большая двухметровая акула. Непонятно, зачем она заплыла в пресную воду, видимо обезумела. Ипопо справился с акулой играючи: сначала вытащил рыбину на берег, а потом растоптал.

- Хочешь сказать, что твои ипопо обладают элементарной рассудочной деятельностью?

- Должно быть так. Генетически бегемоты больше всего схожи с китами. И по размеру тоже: четыре тонны веса. Но есть убитую акулу ипопо не стал; эти нильские лошади - они травоядные, пожирают в день по сто килограммов всяких растений... ну и живут не больше сорока лет, - уточняю я и опустошаю рюмку, допивая абсент.

Собираюсь налить ещё. Встречаю осуждающий взгляд Энди. Пуританский осёл! - мысленно обзываю мужа.

- Тебе, милый, чтобы ты не умер раньше времени от траханья женщин, как ипопо от переедания, нужна мистресс-терапия. Если ты откажешься от teaching по субботам, то придётся отвести тебя к леди Еве. У неё красивые ноги; сидя в клетке, голый, ты сможешь ими любоваться.

- А ты, дорогая, сможешь повилять голой попкой, когда я буду наказывать тебя за алкоголизм, и сексуальные извращения.

- Осёл! - восклицаю уже вслух, - ты забыл, что в нашей семье секут только мужа?! Забыл, как я порола тебя в Натальином салоне в присутствии девочек? Времена, когда Дженни была рабыней ушли безвозвратно, понял?


Тотчас он хватает меня за шею и за руку, тащит в тёмную комнату. Для вида я немного сопротивляюсь, даже пытаюсь укусить его. В комнате для role plays он особо не церемонится: срывает с меня одежду, коленом прижимает к дубовой скамье, привязывает. Почти не сопротивляюсь, это бесполезно, к тому же мне нравится быть во власти мужа. Потом Энди включает освещение на полную мощность. Я всем видом изображаю негодование, по-бабьи угрожаю всяческими карами вперемежку с грязными английскими ругательствами. Надеюсь, у меня получается натурально; хотя, вообще-то, актриса я никудышная. Смею думать, что супруг об этом не догадывается.

Когда я ненадолго замолкаю, Энди снимает со стены коричневую плеть семихвостку; поигрывая плетью, садится в кресло передо мной. С ужасом и нетерпением жду, когда он начнёт пороть. Внизу живота чувствую какое-то особое приятное томление.

- Дорогая, - говорит он, - высечь жену куда приятнее, чем рабыню.

Снова прерываю его потоком ругательств на всех известных мне языках.


Он встаёт и без предупреждения начинает драть плетью настолько больно, что я теряю дар речи. Не переставая лупцует мой зад минуты две; от боли я начинаю визжать как дикая свинка. Добившись визга, он усмехается, садится в кресло.

- Ты думала, это будет театр? Сегодня всё по-настоящему, моя малышка. Или мартышка, как тебе больше нравится? И подумай, когда и как ты расскажешь девочкам из Натальиного салона про эту порку.

- Ты охуевший осёл! - кричу ему, едва оправившись от боли.

- Дорогая, неужто в тебя вселился шайтан, побуждающий к грехам, ошибкам и прочим непотребствам? Пеггинг, алкоголизм - это от него? моей женой овладел шайтан?! - восклицает Энди.

Понимаю, что он глумится. И мстит за ту порку, что я устроила ему в Натальином салоне в присутствии девочек.

- Ладно, успокойся, любимая, - говорит Энди, перебирая хвосты плётки, - возможно, не шайтан вселился в тебя, а всему виной твоя глупость. Попробуй правильно ответить на мои вопросы.

- Какие ещё вопросы? - пытаюсь отвертеться.

- Вопросы, моя радость, стары, как мир. Когда ты поймёшь, что твоё место у моих ног? Когда ты признаешься в этом своим полоумным леди и мистресс?

- Пошёл ты!.. - ору я.


Он встаёт и снова сечёт меня по заду. Долго, крепко. Я рыдаю уже без притворства. Понимаю, что его остановит только моё полное подчинение. Сквозь слёзы кричу, что буду послушной женой. Для убедительности добавляю:

- Sorry, honey! Sorry!!!

- Молодчина! так-то будет ладнее, - произносит он и прекращает порку.

Чтобы я лучше поняла, добавляет на английском:

- You are my property! Forever!

Я всхлипываю от боли в ягодицах. Говорю, что всё поняла, что хочу его до безумия. Энди отвязывает от скамьи мои ноги, только ноги. Я широко раздвигаю их. Судорожно он расстёгивает молнию на брюках и, не снимая одежды, берёт меня сзади. Балдею от роли жены-рабыни, которую любит её господин.


Потом, как это бывало и прежде, Дженни посетит грусть и чувство одиночества. Но сейчас мне хорошо. И нечего стыдиться признать это, - мысленно втолковываю я той женщине, которую вижу каждый день в зеркале нашей гостиной. Рабство, по сути, - часть жизни; мне оно нравится. От некоторых пристрастий избавляет лишь смерть.


Copyright (c) 2016 by Andrei E.Gusev