Лаки: другие произведения.

Ведьмин дар

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Peклaмa
Оценка: 10.00*6  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Нас называют отступниками - предателями законов магического мира, нарушителями древних правил и традиций. Нас истребляют как запрещённую нечисть. Но с каждой убитой всё ярче разгорается в живых то, что мы отчаянно бережём - ведьмин дар. Последняя сила стародавних. Меня называют Эфой и считают потомственной отступницей. А мне, мягко говоря, плевать, кем - или чем - меня считают. Моя главная задача - вычислить всех охотников за дарами. Пока еще осталось, ради чего бороться и кого защищать. И - да! - я хочу об этом поговорить! 5-я книга цикла. Однотомник. Бесплатно.
    Ознакомительный фрагмент. Пояснения, где искать продолжение, в начале текста.


   Ознакомительный фрагмент!
   Целиком и бесплатно текст будет выложен здесь: https://litnet.com/ru/reader/vedmin-dar-b160833?c=1416140

...и каждый раз следует задаваться вопросом,

правы ли и насколько правы ведьмы,

кричащие в первом акте Макбета:

"Зло есть добро, добро есть зло..."

Умберто Эко "История уродства"

  

Пролог

  
   Мумия выглядела странно и страшно. Скрюченная, свёрнутая в позу зародыша. Отрубленные по локоть руки. Выжженные символы изгнания на лысом черепе.
   - И прямо посреди парка, а... - пробормотал седоусый мужчина, опираясь на зонт-трость. - А если бы люди?.. А если бы дети нашли?.. Да и благо, ночь на дворе...
   - Не увидели бы, - рассеянно откликнулся молодой шатен, закончив сгребать в сторону первые опавшие листья. - Ведьмовское заклятье невидимости неважное, но было.
   - Да? - заинтересовался седоусый. - Это тебе твой покровитель сказал? Или какой-нибудь другой дух?
   - Не смейтесь, Игорь Сергеевич, - шатен поднял голову и посмотрел укоризненно. - Духи нечисти действительно много интересного рассказывают, да слушать их никто не хочет. Как живых изгонять - так все заклинатели наготове, а как одному заблудшему мёртвому помочь - так никого нет. А это не дело. Знаете, сколько их остается в тонких слоях мира, прикованных к миру теней местью или незаконченными делами? И способных подселиться к человеку, если иная помощь не придёт?
   - Ладно-ладно... - проворчал седоусый. - Шамань, бога ради. Глядишь, хоть тут польза будет, раз дар свыше тебе дали, а ударной силой обделили... Так кто про невидимость-то шепнул, а?
   - Внимательность, - шатен невозмутимо указал на едва заметные серебристые нити на теле мумии. - Известные остатки полога.
   Пожилой заклинатель прищурился и признал:
   - Да, не те уж глаза-то... Жди в свою шаманскую секту, парень. Примешь старика?
   - Подумаю, - ухмыльнулся молодой, - и понаблюдаю. При несерьёзном отношении не приму.
   Игорь Сергеевич крякнул - не то одобрительно, не то осуждающе - и нахмурился. Указал зонтом на мумию и спросил:
   - Ваше мнение, коллега?
   - Ведьма. Убита. Отсечённые по локоть руки - стандартное обезвреживание, - как на уроке оттабаранил шатен. - Отрезать руки с "углём" - и ведьму от силы, чтобы не сопротивлялась. На черепе - знаки изгнания, - и запнулся. - Наши. Судя по их количеству, использовалось изгнание беса... или кого-то не менее крупного. Высшего.
   - И? - пожилой заклинатель хмуро уставился на мумию.
   - Это невозможно, - не слишком уверенно продолжил молодой коллега. - Наши заклятья для ведьм безвредны. Одержимых ведьм не бывает, только люди. А чтобы человек мумифицировался, это ж такая подготовка нужна... И зачем в таком случае руки отрезать?
   - Пару случаев одержимых ведьм история знает, - седоусый вздохнул и покачал головой, - но и те - нонсенс. И не две души в одном теле, а душа, раскроенная на две части и напитанная разной силой. Вряд ли это наш случай.
   - Подстава?.. - озаботился шатен.
   - Да шут его знает... - поморщился пожилой заклинатель. - Вот что, Илюша. Сгребай это нечто, да смотри поаккуратнее. Отвезём в общину, пусть наши умники изучат и в архивах пороются.
   - Ведьмам в Круг запрос надо... - начал Илья.
   - Нет, - отрезал Игорь Сергеевич. - Пока - нет. Не дай бог, на нас свалят и убийцами обзовут. Пока - сами. А там видно будет.
   - А если у тех спросить, кто вне Круга? - осторожно подошёл с другой стороны шатен. - Да и место смерти бы показать. И тело. Чтобы понять, как убили, чем... и зачем.
   - Ты на отступницу, что ль, на свою знакомую намекаешь? - седоусый хмыкнул и посмотрел на молодого коллегу с сожалением: - Илюш, а не надоело? Молодой, интересный, неглупый, а - прости господи за слова нехорошие... - херней страдаешь. То души нечисти, то отступницы на пенсии... У нас-то постоянно людей не хватает...
   - Вот и займусь нормальным делом, - хладнокровно заметил молодой заклинатель, оценивая транспортабельность мумии. - Вы же не против?
   - Подставишь заклинательскую общину - выгоню в шею. И дальше шаманить будешь без зарплаты и грантов на исследования.
   - Идёт, - Илья встал, похлопал по карманам куртки и позвал: - выходи, подлый трус!
   Из верхнего кармана вытекла струйка тёмного дыма, завихрилась и соткалась в серую сущность. Ни рук, ни ног, ни очертания тела, только глаза на подобии лица и пушистая дымка роскошных волос. И длинный хвост с подвижной рябью мелких чешуек. Молчаливый взгляд обежал всех присутствующих и остановился на мумии.
   - "Змея"! - ахнул седоусый. - Ты чего с ней сделал-то, гений ты непризнанный?
   - Подобрал, - парень пропустил шпильку мимо ушей, - и привязал к амулету. Наберётся от него сил - отпущу, а без них сгинет. Поможешь, подруга? Подбрось тело до машины. И остаточную ауру захвати.
   Сущность облетела мумию, снова закрутилась вихрем, распуская туманные щупальца, накрыла тело коконом и растаяла. Мумия исчезла вместе с ворохом опавших листьев и тонким слоем земли.
   - Она умеет перемещать, - пояснил Илья деловито, - и без повреждений. Машину мне как-то из одного конца города в другой приволокла за пару минут.
   - Зачем? - только и спросил растерянно пожилой заклинатель.
   - Да парканулся как попало, - парень весело пожал плечами. - Пока я за нечистью бегал, тачку на штраф-стоянку увезли. Времени на разбирательства не было, ну, я и попросил... Зря, что ли, в брелок подселял?
   - Дела... - крякнул Игорь Сергеевич, оглянулся на опустевший земляной пятачок и почесал затылок: - Где сам-то набрался? Знаний? Всё по своим "узаконенным" отступницам?
   - А не скажу, - нагло отозвался Илья. - Сам ещё не всё знаю. Мне пока конкуренты не нужны. Вот когда соберётесь учиться...
   - А соберусь, - усмехнулся пожилой заклинатель. - Но прежде давай-ка разберёмся, кто убил эту несчастную. И при чём тут мы.
  

Часть 1: Планы на прошлое

Глава 1

Основной закон ведовства гласит:

вы всё решаете сами.

Терри Пратчетт "Шляпа, полная неба"

  
   Ребята нервничали.
   Притаившись за старой плакучей берёзой, я с любопытством смотрела на пару наблюдательских оболтусов, которых принесла нелёгкая в гости к отступнице. Ко мне то есть. Они нерешительно мялись на пороге старой избушки, поглядывали на закрытые ставни, но стучаться не решались. Уже минут пятнадцать как. Я специально засекала.
   Стандартная парочка - мальчик и девочка. Девчонке лет двадцать - короткая светлая стрижка, худые плечи, сутулая спина прилежной ученицы, джинсовые капри и короткая курточка. А вот в возрасте "мальчика" я сомневалась. На вид - всё те же "джинсовые" двадцать, но опыт уверял - больше. Наверняка в личине. Охраняет или присматривает?.. Или?..
   - Так мы идём или нет? - грубоватый голос парня подтвердил мою догадку: наверняка в личине. Она голос не меняет, только видимое внешнее. - Я не собираюсь торчать тут целый день!
   Телепортист? Явно. Не на своих же тонких нетренированных ножках девочка добиралась через лес. Слишком далеко моё логово от трассы, ведущей в город, - правильно обутому здоровому человеку часов пять пилить. Проще магическим путем добраться.
   - Да погоди ты... - девочка хорохорилась, но голосок нервно дрожал. - Я сейчас...
   - Считаю до пяти, - пригрозил её спутник, занося для стука в дверь кулак. - Не успеешь - возвращаемся. Или оставайся здесь одна и добирайся потом, как хочешь. Раз...
   Я невольно пожалела девчонку. Молва обо мне такая ходит, что не захочешь, а забоишься.
   - Я готовлюсь! - оправдалась она. - Мы же не знаем, на что она способна! А если не поможет?.. Если даже не выслушает?.. Надо же что-то придумать, чтоб не выгнала сразу, как других, кто без допуска...
   - На что способна? - переспросил наблюдатель едко. - Да ни на что. Этой твари выжгли "уголь"...
   - ...четыре года назад, - в тонком голосе девочки неожиданно прорезалась ответная едкость. - Столько с выжженным не живут, год-полтора - и готовая мумия. Ведьма быстро умирает без питания природной силой. Не надо недооценивать отступниц, даже сдавшихся и наказанных.
   Я одобрительно хмыкнула. Хорошо сказала... Точно пожалею. И даже, пожалуй, выслушаю. Тяжело опираясь на трость и приволакивая левую ногу, я вышла из-за дерева и любезно улыбнулась:
   - Добрый день. Чем могу помочь?
   Как они подпрыгнули, как заозирались...
   Я улыбнулась ещё любезнее:
   - Чаю?
   Девочка сглотнула - острый подбородок, пуговичный нос, испуганные глаза. Наблюдатель набычился, и, прищурившись, я заметила, как плывет его облик - и лицо размытое, и цвет волос не определить, и даже рост... Внутри предупреждающе зашумело ощущение угрозы - старый рефлекс закоренелой отступницы. И без родного "угля" мы, всю жизнь убегающие от "правосудия", чувствовали скрытую опасность всем своим жизнелюбивым существом. Надеюсь, он закутался в отвод глаз, чтобы отсюда срочно бежать на работу... Надеюсь - но буду начеку.
   Пока я исподволь присматривалась к раздражённому наблюдателю, девочка изумлённо уставилась на меня. И, хвала дару, перестала дрожать от страха - оный успешно вытесняли удивление и недоверчивость. Знакомые по каждому "гостю".
   С тех пор как я вынужденно стала ближе к народу, то бишь к всевозможным наблюдательским студентам и прочим заинтересованным, я сменила имидж. Серая неброскость, помогающая раствориться в толпе и работающая дополнительным отводом глаз, их почему-то дико пугала, особо впечатлительных - до парализующей немоты и последующих заваленных зачётов по теории отступничества. Мне сделали внушение, велев прекратить пугать детей, я присмотрелась к молодежи и замаскировалась под юную общественность.
   Длинные чёрные волосы, заплетённые в мелкие косички и собранные в высокий хвост. Синие и фиолетовые "перья" на кончиках косичек и длинной косой чёлке, скрывающей старый шрам. Серёжка-страза на левом крыле носа. Мелкая серёжка-кольцо на нижней губе справа. Шесть проколов в левом ухе, семь в правом, и гирлянды серег, от мелких сверху до длинных снизу. Яркий макияж со "стрелками", фиолетовыми тенями и бордовой помадой. Густой загар. Чёрная майка, чёрная косуха, широкие чёрные джинсы с молниями на штанинах до колен, чёрные кеды со стразами. Пальцы в кольцах, фиолетовый маникюр. И цыганистые гирлянды цепочек, бус и прочих подвесок.
   Молодёжь теряла дар речи. Она отчего-то считала, что отступницы - это старые страшные бабки, и так удивлялась, видя перед собой девицу, на вид немногим старше и в тренде... А я о своём истинном возрасте, как и о магическом происхождении всего "антуража", включая косички, конечно, молчала. На отступниц, даже активно сотрудничающих, любят вешать всех собак, и я жила в постоянной готовности к побегу.
   - Эфа, хватит, - досадливо поморщился наблюдатель, - у меня мало времени. Быстро выслушай и быстро объясни. Очень быстро, - добавил выразительно.
   - Конечно, гражданин начальник, - я фальшиво улыбнулась и неловко переступила с ноги на ногу. Больное левое колено, естественно, возмутилось, и я вынужденно вернулась в прежнюю позу. Прямо посмотрела на наблюдателя и сухо сказала: - Мне тяжело стоять. Заходите, дверь открыта.
   На невзрачной роже наблюдателя отчетливо проступило "Постоишь, не сдохнешь", но девочка, добрая душа, резво открыла дверь и запинкой предложила:
   - П-проходите.
   Я с достоинством проковыляла мимо наблюдателя, надеясь, что избушка выглядит достаточно... жилой. Свыше мне велели жить здесь и только здесь - в кособокой хибарке посреди леса, но мне хватило месяца, чтобы изобрести способ просачиваться сквозь "колючую проволоку" и обитать в цивилизованном месте с удобствами, а сюда являться лишь на тревожный сигнал, означающий гостей.
   Единственная крошечная комната чистотой не блистала, но и паутиной заброшенности пока не заросла - последние жаждущие знаний приходили с неделю назад, и я немного прибралась. До них. С тех пор стол и подоконники покрылись пылью, на светлом фоне не шибко видимой, но ощущение не обманешь: нежилое чувствуется нежилым. И наблюдатель это понял. Его ищущий взгляд шустро перебегал с кресла на старый, наспех заправленный диван, с табуретки на кухонный стол и дальше, на подвесные шкафы с приоткрытыми дверцами. И особенно пристально изучал печь, которую я сама не помню, когда топила.
   - Ты, кажется, предлагала чай? - голос наблюдателя стал подозрительно довольным.
   Размечтался...
   - Чайник, дрова и кострище на улице за домом, - сообщила я равнодушно, сев на диван и устроив больную ногу на табуретке. - Кто хочет - тот и делает. Вперёд.
   - Не забывайся!.. - предсказуемо вскипел он. И не хуже чайника, только что не забулькал.
   Я посмотрела на него в упор и медленно произнесла:
   - Я никогда ничего не забываю. А теперь сядь и не мельтеши. Ко мне девочка с вопросом пришла, а не ты с проверкой. Напомни, кто кричал, что у него мало времени?
   К сожалению, у меня плохая память на голос. Но не на ощущение человека. Выжженная вместе с "углём" сфера души осела пеплом, но я наловчилась гадать на нём, рисуя руны и задавая вопросы. И пепел помнил. И отвечал. И никакие заклятья и амулеты не могли спрятать от меня того, кого я знала. Где же ты мне попадался, сволочь, и по какому недоразумению остался в живых?..
   Наблюдатель смолчал, но встал очень красноречиво - у двери, привалившись к стене. Я мельком глянула на растерянную девочку, не знающую, куда себя девать, и задумалась. Этой явной ученице выделили целого телепортиста, хотя обычно студенты добирались сюда на своих двоих. И на родню гости не похожи. Что важного кроется в её вопросах - и моих ответах?.. Или - в ней самой?
   - Садись, - я указала тростью на кресло. - Спрашивай.
   Девочка неловко присела на краешек продавленного кресла и с нескрываемым восхищением покосилась на трость. Узкая чёрная змея в позе нападения, голова вытянута под рукоять, на морде сверкают два глаза - охрово-жёлтый и красный, под мордой - серебристая паутина оберега, исходящая из третьего камня, белого.
   - Надеюсь, ты себе такую не хочешь, - заметила я с намёком. - Рассказывай, не стесняйся. Как тебя зовут?
   Она смущённо покосилась на своего спутника и сбивчиво заговорила. Зовут Анной. Числится при наблюдателях. Сфера - вода. И с некоторых пор вода вдруг стала очень общительной.
   - Я не понимаю, как это происходит, - путано объясняла Аня. - Я просто включаю воду - и слышу. Г-голоса, - и посмотрела на меня испуганно. Несчастное забитое создание...
   - Ты их понимаешь? - уточнила я.
   Девочка кивнула и залилась краской.
   Я вздохнула и терпеливо сказала:
   - В "голосах" нет ничего страшного. Когда ведьмы сходят с ума - а я повидала немало сумасшедших, поверь, - они страдают не от того, что что-то слышат. А от того, что перестают слышать. Голоса живой силы слышат многие, но мало кто придаёт им значение по одной простой причине - ведьмам некогда. Учёба, работа - бесконечная круговерть дел. А ты, видимо, очень одинока. И занимаются с тобой по остаточному принципу. У наблюдателей нет подходящей наставницы, и ведьму воды вызывают из Круга?
   Аня снова кивнула и покраснела ещё сильнее. А наблюдатель напрягся. Едва уловимая смена позы - и у меня внутри всё встало на дыбы, предупреждая. Нет, ты не просто так пришёл - доставить туда-обратно, у тебя есть конкретная цель...
   - Нам пора, - подал голос наблюдатель.
   Разбежался...
   - Можешь подробно рассказать, о чем говорит вода? - я проигнорировала намёк. - Предупреждает, объясняет, успокаивает?
   - Когда как, - подумав, ответила Аня. - Всегда по-разному.
   - Но и предупреждения бывали, и объяснения, и утешения? - я осторожно сменила позу, словно невзначай опершись о трость и рассеянно погладив свою змейку по голове. Скрытая в тёплом дереве сила потекла по пальцам, просачиваясь сквозь кожу и наполняя тело магией. Просканировать ауру случайной гостьи, снять слепок и создать фантом - и посмотреть её глазами, послушать её ушами... И сохранить. Мало ли. Не нравится мне этот якобы простой телепортист всё больше и больше.
   Девочка опять кивнула. И наблюдатель опять сменил позу, спрятав правую руку за спину. И нетерпеливо встрял в разговор:
   - Я сказал, пора!
   Аня послушно встала.
   - Подожди, - спокойно попросила я, в показной задумчивости перебирая кольца и то снимая одно, то надевая, то снова снимая. - Последняя деталь. На столе у окна банки с водой. Вылей воду за окно. И послушай, что она скажет.
   - А вы-то как узнаете?.. - она недоверчиво подняла брови.
   Наблюдатель смотрел волком и нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Молодой. Неопытный. Не понимает, что лучше всё сделать здесь. И обвинить потом спятившую отступницу. Захотела вырезать "уголь" и украсть силу - и почти получилось. Девочка, к сожалению, не выжила. А тварь пришлось добить. Накатанный сценарий. Неужто боится?
   Аня подошла к столу и аккуратно взялась за двухлитровую банку. Вода, правда, протухшая, недельной давности, но... Запела тугая струя, рассыпались, ударяясь о смородинные листья, капли, и я крепче сжала рукоять трости, прикрыла глаза. Тихий голос старухи-шепчущей наполнил комнату - застучал по крыше дождевыми каплями, заструился по окнам и водосточным трубам звонкими ручейками. Единственный голос, который я узнаю из миллионов. И я настроилась на его волну, дополняя предупреждение шепчущей своим: "Посмотри на меня. Ни в коем случае не оборачивайся. Ни в коем..."
   Но девочка испуганно обернулась на наблюдателя, а он успел сделать только один шаг. Я метнула ему под ноги снятое кольцо, наблюдатель, не успев сориентироваться, наступил, и комната утонула в короткой охровой вспышке. Я быстро вытянула из трости частичку исцеляющего заклятья - ковылять будет недосуг с полчаса точно. Белый камень мигнул и потускнел. Я подхватилась с дивана, сунув трость под мышку. Аня по-прежнему стояла у стола, судорожно вцепившись в банку.
   - Быстро в окно! - велела я. - Тут низко, не расшибёшься. К двери нельзя, там твой приятель в капкане. Жить хочешь? Делай, что говорю. В окно. От крыльца бежишь в лес прямо по тропе и до лысой берёзы. Возле неё колодец. Снимаешь крышку, спускаешься по ступенькам и бежишь дальше. Доберёшься до ступенек - засекай время и жди меня. Не приду через десять минут - поднимайся одна. Это выход в город, на окраине, из подвала заброшенного дома. Да, магический - пространственно-временная ведьма ставила. Выйдешь - прячься. Где хочешь, но не у наблюдателей и не дома. И слушай воду. Спрашивай, где найти Гюрзу. Она тебя в обиду не даст. Запомнила? Повтори.
   Девочка бойко повторила и с похвальным рвением выбралась в окно. Коротко ойкнула и зашуршала по жухлой траве, убегая. Уж кого-кого, а послушных исполнителей наблюдатели воспитывать умеют...
   Я подняла диванную "створку" и достала кожаный рюкзак с НЗ. Так и знала, что однажды случится подобное... Время капкана истекло, и вторая вспышка выплюнула на пыльный пол ссохшееся тело мумии в лохмотьях истлевшей одежды. Закинув на плечи рюкзак, я мельком осмотрела тело и поворошила тростью тряпки. Конечно, ни документов, ни опознавательных знаков. Безымянный. Паскуда гнилая. Жаль, не допросить и не изучить, рассыплется прахом через минуту-другую...
   Легко выбравшись в окно, я обошла вокруг избушки, очерчивая обережный круг, вернулась к той берёзе, из-за которой наблюдала за парочкой, сняла второе кольцо, прошептала наговор и без сожалений метнула в хлипкое строение сгусток огня. И гори эта опостылевшая тюремная жизнь синим пламенем... Давно собиралась, да повода не было. И не хотелось уходить с пустыми руками.
   Убегая, я слушала лес, но он молчал об опасности. "Гости" пришли вдвоём, предупреждающий сигнал наблюдатель отправить не успел, а девочка уже послушно забралась в колодец. У нас есть в запасе несколько часов, чтобы замести старые следы и проложить новую тропу. Главное, очень быстро и максимально незаметно выбраться из города.
   Я опоздала на три минуты, но Аня никуда не ушла. Смотрела на наручные часы и ждала. Мерцающий серебристый мох, покрывающий стены подземного коридора, озарял настороженную мордашку. И старые, мшистые каменные ступени, ведущие наверх.
   - Вы слышали воду! - выпалила она. - Как?.. Кто вы такая?
   - Резоннее спросить, кто ты такая, - поправила я, подходя. - И ты - шепчущая. Ведьма с даром стародавних. Слышала о дарах? Чудно. Большинство ведьм не в курсе, что это такое. А твой приятель - безымянный. Безликий убийца на службе у наблюдателей. Они ищут и убивают таких, как ты, со времён охоты на ведьм. И давай без "вы". Зови меня Эфой и забудь про расшаркивания. Не то время. Отойди.
   - Но как?.. - Аня посторонилась, пропуская меня вперёд.
   - Замещение, - по-прежнему держа трость под мышкой, я ступила на лестницу. - Слышала о таком? Когда отнимается зрение, обостряется слух. У меня отняли активную силу, и после этого обострилось её ощущение у других. Особенно хорошо получается слушать голоса даров, когда они в действии.
   Поднявшись, я привычно взялась за ручку и сдвинула крышку люка. В нос ударил мерзкий запах старого подвала - смесь прелой пыли, плесени и кошек. Выбравшись, я сняла с пальца третье кольцо. Аня с испуганным изумлением посмотрела, как меж моих ладоней вспыхивает охровое пламя, поспешно выбралась из лаза и отпрянула в сторону. А я швырнула огонь вниз и вернула на место крышку.
   Всё. Первые следы заметены. Я скинула на пол рюкзак, присела и закопалась в свою заначку. Бегать я привыкшая, в отличие, к сожалению, от своего "повода"...
   - Ты это... без "угля" всё?.. - несмело спросила она, наблюдая за каждым моим движением.
   - Мир соткан из магии, - я вдумчиво перебирала амулеты. - "Уголь" - всего лишь малая её часть. Всего лишь, - повторила выразительно. - И по своей сути "уголь" - это рука, которая позволяет ведьме брать и использовать то, до чего она может дотянуться и что хватит сил удержать. А как живут люди без рук? - я подняла на неё взгляд и поинтересовалась: - Как мужчины без "углей" колдуют? А нечисть?
   Аня не нашлась с ответом, и я заключила:
   - Есть масса других способов взять необходимое. Надо только думать, экспериментировать и не бояться. И почистить мозги от глупых стереотипов.
   Девочка помолчала, но хватило её буквально на минуту:
   - Это ведь... искусственные "угли"? - и указала на мою трость.
   - Да. И, предвосхищая твои вопросы, - ещё раз да. Именно они дают мне силы, необходимые для жизни. Но одного-двух не хватит, нужно штук пять, - я выудила из-под майки еще два "змеиных глаза" - чёрный и фиолетовый. - Плюс кое-какие ритуалы. А теперь о деле, - я спрятала амулеты-"глаза" и встала: - Ты мне веришь?
   - Вода сказала, доверяй. И предупредила, что этот... убить хочет. И никакой он мне не приятель, - добавила Аня отрывисто. - Он подслушал, как я наставнице про голоса рассказываю, и предложил свозить к отступнице на консультацию.
   - Редиска, - прокомментировала я сдержанно, - мир его праху.
   Девочка побледнела, но кивнула согласно. Я одобрительно улыбнулась:
   - Хорошо держишься. Молодец. Попозже накроет, конечно, но ты стой насмерть. Жизнь дороже. А дары стародавних - бесценны. Шепчущих не было очень давно, больше ста лет, а это важнейший дар, - и посмотрела на неё серьёзно: - Хочешь - верь, хочешь - нет, но я тебя в обиду не дам. И помогу добраться до безопасного места.
   - А оно есть? - и снова эта недоверчивость во всём напряженном существе.
   - Есть. Иначе бы всех отступников давно напалмом выжгли. А нас по пятьдесят лет ищут и находят лишь тогда, когда мы сами этого хотим. Когда устаём скрываться. Или здоровье не позволяет. Не сказать, что в нашем убежище легко жить, но там можно пересидеть и перевести дух. Да и подучиться. Близкие остались? Не прощайся. Ты умерла.
   - Что?.. - Аня чуть не выронила телефон, который при упоминании о близких достала из внутреннего кармана куртки.
   - Ты умерла, - повторила я спокойно, - в той избушке. Подлая отступница убила твоего спутника, выпила твою силу и сожгла останки. Если не хочешь, чтобы к твоим близким пришли палачи, то согласись с моей версией. Да, и твой прах там тоже найдут. И не только твой. У меня в подполе мумий штук пять хранилось. Или шесть... - я наморщила нос. - Не помню. Собирала свежих по кладбищам и укладывала во временной кокон, чтоб не портились. "Угли" заряжала остаточной силой. И водяная тоже была. И я наложила на неё фантом с твоей аурой. Прах неразговорчив, и пока из него вытянут нужное - если вытянут и если хватит умений, - нас будет уже не найти. Отдай телефон, - и смягчила голос: - отдай. Спутниковые сигналы - те же маяки. Так... правильно.
   - Что, по себе знаешь? - в ней снова прорезалась горькая едкость.
   - Да, - я без сожалений грохнула её смартфон о крышку люка. - Мои родители до сих пор живы и должности занимают немалые. И самое простое - исчезнуть без следа. Забыть семью, имя и своё прошлое. И появиться спустя много лет в чужом обличье и под дурацким прозвищем. Не спрашивай, почему. Я не обязана выворачивать перед тобой душу. Если хочешь, можешь вернуться, - я сняла очередное кольцо и протянула Ане: - Это телепорт. Работает только на мысли о семье. Одно искреннее желание вернуться - и ты дома.
   Она зажмурилась, и где-то наверху медленно закапала вода. Тягуче, с паузами между каплями. И на десятом по счёту "кап" будущая отступница оттолкнула мою руку.
   - Папа знает, - сообщила Аня хрипло и уверенно.
   - Что ж, надеюсь, он сможет это знание зашифровать и не проколется, когда спросят, - я вернула кольцо, которое на самом деле телепортом - жутко ценным и редким заклятьем - не являлось, на место. - А мы - гримируемся и в город, - я потянулась к рюкзаку и сморщилась, когда колено прострелило болью.
   Всё, лафа закончилась... Трость вернулась на привычное "опорное" место, и я села на люк, переводя дух и привыкая. Снова и снова привыкая к вредной ломоте в искалеченном суставе. Но да рассиживать некогда - обезболивающее зелье, чтоб сильно не мучиться, и в бега.
   - Бери, - я подцепила тростью цепочку амулета. - Это личина. Но прежде подойди-ка... И не обращай внимания на то, что я делаю. Неприятно, но нужно.
   Аня послушно встала передо мной, и я, опять вытянув из заначки щепотку силы, деловито обстучала девочку начиная с обуви и заканчивая взъерошенной макушкой. Лёгкие движения трости, и с моей спутницы посыпались наблюдательские маяки - мелкими камешками, дорожной пылью, оторванными пуговицами. Напоследок я небольно ткнула её в солнечное сплетение и велела:
   - Сплюнь.
   Она покраснела и смущённо сплюнула.
   - Ещё раз и сильнее. Отвернись, если стесняешься.
   Аня отвернулась. Последний маяк упал на пол с металлическим звоном. Я снова обстучала ведьму-шепчущую тростью, поясняя:
   - Они же боятся, ваши начальники. Пойдёте к отступницам за информацией для курсовой работы, развешаете уши, услышав о возможном могуществе, да сбежите на вольные хлеба. Вот и обвешивают вас маяками, чтобы нашлись, если сбежите. Всё. Надевай личину.
   - Я давно умею отводить глаза! - девочка обиделась.
   - Отвод глаз - самая большая ошибка начинающих, - я нащупала в гирлянде подвесок нужную. - Профессионалы идут по нему как по явному и яркому следу. Вот, к примеру, выйдут отсюда бабушка и дедушка - и ищейки, просмотрев инфо- и мыслеполе, увидят бабушку и дедушку. Да, подозрительных, но все же людей. А выйдут отсюда две ведьмы под отводом глаз - и ищейки увидят некие невнятные силуэты, и эта размытость внешности - как след от кометы и баннер "Ау, мы здесь!". Уж лучше использовать косметику, парик и костюм, чем отвод глаз.
   - Да, но этих дедушек-бабушек тоже найти легко! - горячо возразила Аня. - Любой менталист найдёт за полчаса, просматривая память людей и восстанавливая через неё путь! А отвод глаз...
   - Это если бабушка-дедушка, дураки дураками, ринутся к цели по прямой, ни разу не сменив личину и везде показываясь парой, - терпеливо отозвалась я. - А если они завернут в мега-молл, там - в туалет, а выйдут оттуда с получасовым интервалом парнем и девушкой, чтобы разойтись потом в разные стороны? Думаешь, наблюдатели будут метаться по туалетам в поисках необходимого? Нет, они сторонятся скоплений народа: чем больше людей, тем насыщенней поля и тем сложнее обнаружить искомое. Обычно они курят в сторонке и проверяют подозрительное - парочки, бабушек с тросточками, сутулых девочек... Я не хуже тебя знаю, как работают ищейки. Не один год от них удирала.
   - Мы что, разделимся? - испугалась Аня.
   - Да, - я аккуратно убрала остальные подвески под майку, к "глазам", - и у тебя есть час, чтобы поработать над осанкой. Выпрямись. Грудь вперёд, плечи назад. Твой следующий облик - фифа на шпильках, готовься. Личина скрывает всё, кроме голоса и походки с осанкой. И меняется каждый час. И истинные мысли, кстати, тоже прячет, насыщая поле вокруг тебя ложными - пенсия низкая, туфли неудобные, парень не звонит и так далее. Но ты всё равно поменьше думай о том, что сбегаешь. И побольше - о соответствующем образу. Или хотя бы о том, что видишь вокруг.
   Моя подопечная ссутулилась ещё сильнее, став до того растерянной и жалкой, что я едва не передумала насчёт разделения. Но вовремя напомнила себе, что когда-то у меня дела обстояли не лучше - и ни наставницы не было под рукой, ни защиты, ни плана действий, ни опыта, хотя бы чужого. Выросшая в тепличных условиях, однажды я взорвала своё прошлое, сожгла мосты и ушла куда глаза глядят, имея при себе огромный страх и листок с прозвищем ведьмы-отступницы, жившей где-то в глуши.
   - Я справилась, - заметила я негромко, - и ты справишься. Чем ты хуже? Посмотри на меня. Не бойся. И будь добра, подай мне рюкзак.
   Она споро присела, дрожащими пальцами застёгивая молнии на рюкзаке. Я оперлась о трость и с трудом встала. Дело к вечеру, а к вечеру, как известно, обостряется всякая гадость. А вторую часть исцеляющего тратить пока нежелательно. Не так всё страшно.
   - Мы разойдемся, но двинемся параллельными курсами, - продолжала я, подставляя свободную руку под лямку. - Если с тобой что-то случится, я пойму и помогу. Ты хоть чему-нибудь боевому обучена? Тёмная или светлая?
   - Светлая, - поморщилась Аня, и одно это слово объясняло всё. Боевому не обучена. Вообще.
   - Дождь сможешь вызвать?
   - Зачем? - удивилась она.
   - Он успокаивает, - я улыбнулась. - Вода - твоя стихия. Проще и легче уходить под дождём. Не одна. И шепчущая подбодрит, поможет и подскажет. И её никто не услышит, ни один телепат или инфомат. И твои следы она смоет. Сможешь? Иди на выход. И надень наконец амулет - пока это невидимость. Личины начнутся позже, в людном месте.
   - А ты? - моя подопечная обернулась.
   - Приберусь немного, - я вынула из уха нужную серёжку. - Мы тут потоптались... чрезмерно. Пустота - конечно, тот же опознавательный знак, что и отвод глаз, но лучше она, чем наши планы на будущее и твои маяки. Я быстро.
   - Тебе их не провести, - вздохнула Аня, отвернувшись.
   - Но это не значит, что не стоит и пробовать, - я потёрла в руках очередной "боезаряд". - Не попробуешь - не узнаешь, получилось или нет. А узнаем мы об этом к завтрашнему утру точно. А если не повезёт - сегодня вечером. Иди.
   Снаружи зашелестел дождь - мелкий, сонный, ностальгический. Не мешающий гулять, не загоняющий в дома, не промачивающий одежду, не прячущий за тучами солнце - тёплая, искрящаяся морось, накрывающая безлико-серый город радужным шатром. Самое то для приятной прогулки по забытым маршрутам отступничества.
   Да, шепчущих не появлялось больше сотни лет. Последней была мать моей наставницы. Она рассказывала, как узнавать, слышать и понимать.
   А я ей... обещала.
  

Глава 2

Ну что ж, решено. Новая ведьма, которую можно

задирать и на которую можно производить впечатление, -

это несколько взбодрит матушку,

а Агнесса потом только спасибо скажет.

Терри Пратчетт "Маскарад"

  
   Стемнело.
   Я одиноко сидела на лавочке у железнодорожной платформы и терпеливо ждала своего чуда. Аня должна была приехать три часа назад, но непозволительно задерживалась. Конечно, она просто испугалась, растерялась, опоздала, снова испугалась и опять растерялась... Но если она не приедет на этой электричке, придется колдовать и искать потеряшку, хотя я даже в лечебном заклинании себе отказывала, лишь бы не следить магией, и своей подопечной строго-настрого запретила после того дождя использовать силу. Надеюсь, она не наломала дров.
   За городом дождя не случилось, и поздний августовский вечер пах остывающим асфальтом, частыми электричками и душной прелостью. Я сидела в облике сутулого парнишки с загипсованной ногой, глазела на густую россыпь звёзд, считала минуты и размышляла.
   Конечно, Анюта, говоря о "не провести", права. Пока мы потрошили закрома стародавних да изобретали своё, наблюдательская наука тоже не стояла на месте и искала, каждый день искала, чем бы нас прижать. Копалась в головах и знаниях сдавшихся отступников, рыскала по архивам и иногда находила ключи к нашим секретам. И эта "гонка вооружений" продолжается со времён охоты на ведьм. И, четыре года просидев в глуши, я не знала, научились ли наблюдатели замечать человека в личине, распознавать их обманные поля и ломать амулеты, добираясь до истинной сути носителя. Я-то и без личины смогу запутать ищейку - "угли", заключенные в трости, при использовании вносили в ауру изменения, но вот девочка-шепчущая... Если в её смерть не поверят, то найдут довольно быстро. Остается уповать на то, что папа не поднимет тревогу раньше времени, а безымянный действовал по своей инициативе и без приказа от начальства, а значит, его нескоро хватятся.
   Да, научились ли - вопрос вопросов... После выжигания "угля" в шрам вшивалось заклятье подчинения наблюдательским ведьмам, но избавиться от него - дело пары минут. Однако целых четыре года это заклятье держало меня в неведении относительно самых важных событий, открытий, явлений и находок. Оно ни разу не смогло одолеть защиту, поставленную моей наставницей, и развязать мне язык, но к любым замкам рано или поздно подбираются ключи, отмычки... или гранаты. И я предпочла не рисковать, ограничив поток поступающей от друзей информации короткими сводкам, о которых могли знать те же наблюдательские студенты.
   В общем, иного выбора у нас с Анютой нет, только действовать старыми и проверенными методами: переждать ночь в безопасном месте, разведать поутру, что да как - и опять в дорогу, и половина пути, считай, пройдена. А если моя замечательная баба Люба, горячо уважаемая мудрая старая "жаба", как и прежде, живёт в окружении своего многочисленного потомства, то цель становится близкой... как стремительно подъезжающая электричка.
   Поезд шумно остановился, двери открылись, и на платформу один за другим выползли уставшие люди. Я неловко встала, опираясь на костыль, и в миллиардный раз помянула "добрым" словом чрезмерно расторопную ведьму-палача, оставившую о себе неизлечимую память. Больная нога - такая же броская деталь, как неизменная аура ведьмы-шепчущей, а перебирать лечебно-исцеляющим нельзя: ещё хуже будет, и вообще не встану. Но - хоть не зря рискую...
   Аня вышла из вагона в облике невзрачной, замотанной тётки. Я махнула рукой, убедилась по недоверчивому взгляду, что она меня увидела, и поковыляла по платформе к лестнице. Чёрт возьми, не маленькая, должна сообразить, что если я назначила встречу именно здесь - на конкретной станции и скамейке, - то больше привлекать её внимание некому.
   - Эф, это ты? - она догнала меня унизительно быстро.
   - А кто ж ещё, - проворчала я, с трудом спускаясь по лестнице.
   - Я... извини... - начала моя подопечная виновато.
   - ...испугалась и долго думала, надо ли, стоит ли, не вернуться ли, - скучающе перебила я, одолев наконец спуск и внимательно оглядевшись.
   Тёмные аллеи крошечного, в двадцать улиц, городка-спутника к приятным прогулкам не располагали, но я решилась ненадолго задержаться. Предупредить-то бабу Любу я не успела. И дорогу к ее дому подзабыла - она живёт в таких буераках, что заблудиться проще, чем найти. А пока я ждала... я ждала. Зачем беспокоить человека, вернее нечисть, раньше времени?
   Мы добрались до единственного мигающего фонаря, и я остановилась, прижав к себе костыль и перенеся вес на здоровую ногу, зашарила по карманам куртки, один за другим вытаскивая маленький блокнот с карандашом, свернутый лист бумаги.
   - Что это? - Аня явно не поняла, зачем мне посреди улицы понадобилось что-то писать. Да, я бы тоже не поняла.
   - "Пейджер", - с иронией ответила я. - Не застала? Но хоть слышала? Это магический аналог, не отслеживаемый и не следящий.
   И, вытащив из-за пружинки карандаш, я перелистнула "старые сообщения" и вывела на чистой странице: "Чаем напоишь?". И почти сразу снизу проступило: "Таки бегом давай, дура! Опять шастаешь по ночам голодная!". Я улыбнулась, "слыша" про себя мягко гэкающий суровый голос, а Аня не поняла:
   - Кто это? И почему он... обижает?
   - Стиль общения такой - с подзатыльниками по доброте душевной, - пояснила я, убирая блокнот в карман. - Но человек очень хороший. То есть нечисть. Как у тебя с ними?
   Моя подопечная пожала плечами - дескать, никак. Я развернула лист, пробормотала наговор, и на чистой бумаге проступил трехмерный макет городка - улицы с названиями, дома-одноэтажки, бараки и хрущевки с номерами, деревья в крошечных сквериках, гаражные коробки-"ракушки", ограды и заборы.
   - Ой... - выдохнула Аня, и её испуганное недоверие сменилось восхищением.
   - А это "навигатор", - я определила наше местонахождение, нашла взглядом домик бабы Любы в запутанном лабиринте частного сектора и бросила карту под ноги.
   Бумага растаяла, превратившись в туманное облако, и серебристая дымка Млечным путем потянулась по улице, показывая дорогу.
   - Ой...
   - Пошли, - подхватив костыль, я целеустремленно захромала в нужном направлении.
   - Это тоже... не отслеживается? - осторожно поинтересовалась ведьма-шепчущая.
   - Угу. А люди, если встретятся, не увидят. А теперь молчи и слушай. Баба Люба - "жаба". Нечисть с патентом. Очень-очень старая, поэтому считающая всех младенцами несмышлеными. Может и обозвать, и полотенцем огреть. Не дуйся, не то она расстроится, что обидела, и всех зальёт слезами. Затопит - в прямом смысле слова. У неё очень тонкая душевная организация - то засмеется, то вдруг заплачет, то рассердится, то опять захохочет. Это нормально. Не обращай внимания.
   Аня серьёзно кивнула. Мы дошли до переулка и свернули в сумрачные подворотни. Я шла осторожно, глядя под ноги и высматривая ямы, трещины и прочие прелести неухоженных дворов. Многие жители не спали, свет горел почти во всех окнах, но помогало это мало. Дома прятались за старыми берёзами и тополями, кустарники сползали с обочин, посреди дороги внезапно обнаруживался кусок поребрика. Да и туман-проводник, указывая путь, скрывал препятствия.
   - А главное, ничего не бойся, - попутно наставляла я. - Логово "жабы" - это трясина, в которой всё тонет и исчезает бесследно. Да, и следы тоже. Любые. И с наблюдательской проверкой нас не найдут. Не заметят, даже если мы будем сидеть на самом видном месте и комментировать поиски. Если "жаба" не захочет. И, защищая свою территорию, она может даже соврать.
   - Долго ещё?.. - спотыкаясь, невпопад отвечала Аня.
   Выбравшись из очередной подворотни, мы перешли через гравийную дорогу и оказались у частного сектора.
   - Минут пять-десять. Сюда.
   В частном секторе стояла непривычная тишина. Лишь раз нас ревниво и педантично облаяла собака, выполняя свои служебные обязанности, да позади по дороге с рёвом и визгом пронесся дурной лихач. Мы шли мимо закутанных в темень низких домиков и изгородей, слыша лишь лёгкий шелест листвы да далекий ритмичный топот поездов.
   Туман закончился посреди улицы, у солидных железных ворот. В воздухе затрепетал лист-"навигатор", и я, изловив его, спрятала в карман. И толкнула открытую калитку, заходя первой.
   - Закрой, - шёпотом попросила я и устало доковыляла сначала до крыльца, а оттуда, пять шагов, до дачных качелей. Плюхнулась на вожделенную горизонтальную поверхность, сбросила рюкзак, откинулась на мягкую спинку и сняла амулет-личину.
   Всё. Перекур. Шуршащие кусты, первые жёлтые листья под ногами, тихое кваканье у крошечного пруда за домом...
   - И чего расселася, прынцесса? - грохнула входная дверь, а за ней и зычный бас. - Я тебя, что ль, таскать должна? А ну давай за стол!
   - Баб Люб, - я улыбнулась, - как я по тебе соскучилась!
   - Не подлизывайся, змея, - проворчал бас, и в квадрате света на крыльце обозначилась устрашающих объёмов тень. - Глаза б мои тебя не видели, засранку...
   Я рассмеялась и намекнула:
   - Баб Люб, я не одна.
   Тень шагнула вперед и материализовалась в невысокую, чуть ниже нас с Аней, но кряжистую, кажущуюся квадратной фигуру. Моя подопечная издала очередное "ой..." от очередного разрыва шаблона. Баба Люба смотрелась моложе нас, и её возраст выдавали лишь тяжелые складки мешков под глазами. Короткие и вьющиеся бордово-красные волосы, широкое лицо, острый нос и не менее острый внимательный взгляд из-под набухших век. Одетая по-спортивному, баба Люба запрыгнула в тапки и сбежала с крыльца.
   - Ай-яй-яй! - покачала она головой при виде Ани. - Ай, ты ж змея ж подколодная! Зачем девочку-то с пути истинного сбила, а? Ребёнок же совсем!..
   - Её убить хотели, - пояснила я. - Свои же. Пришлось срочно уводить. Спрячешь нас до завтра?
   - Ай, сволочи ж какие!.. - предсказуемо запереживала "жаба", аж прослезилась. - Бедное дитятко! - и быстро шмыгнула носом. - Да поди голодная, да? Погоди, накормлю... Венька! Владик! - зычно рявкнула она на весь частный сектор. - Живо встали и на выход! Стол поставьте и стулья! И остальное! - и снова повернулась к Ане, добавив успокаивающе: - И накормлю, отдохнете, сейчас-сейчас...
   Две кряжистые фигуры, неуловимо похожие на бабу Любу, шустро забегали из дома и обратно, раскладывая дачный столик, расставляя кастрюли и тарелки.
   - Внуки? - я с любопытством посмотрела на мальчишек. На вид лет пятнадцать, но нечисть - это нечисть.
   - Пока ты в своем болоте сидела, в моём правнуки народились, - усмехнулась "жаба", лично наливая Ане ухи. - Кушай, дитятко, кушай на здоровье... Вишь, на воспитание сдали.
   - Даже не знаю, кому посочувствовать - тебе, пацанам или их родителям, после твоей-то муштры, - ухмыльнулась я.
   - Ешь давай, - она замахнулась на меня поварёшкой. - Сидит тут, зубы скалит... Кушай-кушай, дитятко.
   Аня, смущённая вниманием, застенчиво ковырялась в ухе, зато я, за весь день потребившая лишь два зелья, наворачивала за троих.
   - Ну пересидишь ты... - баба Люба дождалась, когда я наемся, и уточнила: - А опосля? Ночь-две-три - без проблем, ты же знаешь. Хоть неделю. Хоть месяц. Мне прикрыть нетрудно. А опосля куда пойдешь?
   - Утром на разведку, - я достала из рюкзака обезболивающее зелье. - Если всё будет тихо - прямиком в приют. Девочку спрячу... а дальше - как карта ляжет. Главное, её скрыть.
   - Я этих лоботрясов отправлю, - "жаба" кивнула, - часиков в пять утра пробежаться. Сына вызвать? Он подбросит, куда надо.
   - Нет. Пока, - я качнула головой. - Ты же знаешь, мои планы или рушатся ещё на стадии разработки, или развиваются по самому пессимистичному сценарию. Спонтанность привычнее. Доберёмся.
   - ...как-нибудь? - баба Люба шумно вздохнула. - Твое вечное "как-нибудь" однажды довело тебя до беды, иль забыла?
   - И жизнь не раз спасало, - возразила я упрямо. - Не тревожь ни детей, ни внуков. Утром будет день и будет пища.
   - Лады, - нечисть смахнула со стола крошки и прямо спросила: - Ждать кого?
   - Не знаю, - я взяла чашку с чаем и откинулась на спинку качели. - Мои связи, конечно, прорабатывали, но о том, что мы с тобой дружны, вряд ли в курсе. Не знаю.
   - Поняла, - баба Люба встала. - Доедайте да по койкам. Пойду постели постелю да защиту поставлю. Ты кушай-кушай, дитятко.
   "Дитятко" же смогло нормально поесть, когда на неё перестала давить опека сердобольной "жабы". Я мелкими глотками пила чай и рассеянно смотрела перед собой, мысленно выстраивая свою защиту, а Аня уплетала за обе щеки всё, что подворачивалось. И, наевшись, неловко поинтересовалась:
   - А какая у неё защита?
   - О, - я улыбнулась, отвлекаясь от угрюмых мыслей, - злобная и коварная. С друзьями "жаба" - добрейшее существо, а с врагами она жестока и безжалостна. Заведёт в трясину и утопит без раздумий. Всякий, кто ступит на порог её дома без разрешения, сгинет без следа. Да, "жабы" считаются низшими, но у этого народа есть свой магический дар - один на тысячу особей. И баба Люба - его хранительница. Она - страшное существо, поверь.
   - А как вы познакомились?
   - Дела давно минувших дней, - хмыкнула я уклончиво, вернула чашку на стол и осторожно поднялась на ноги. - Всё, я спать. Сегодня был не самый простой день.
   Аня посмурнела.
   - Выше нос, - я прихватила рюкзак и поковыляла к дому. - У тебя хотя бы ничего не болит.
   Она быстро догнала меня и еле слышно поблагодарила:
   - Спасибо.
   - Сочтёмся, - отозвалась я. - Ты, главное, не раскисай, не тормози и держись за жизнь. Она даётся один раз, как и дар стародавних. Поняла?
   Моя подопечная кивнула.
   - А ванна и туалет у бабы Любы дома. Покажу. И чур я первая умываться.
   Всё, добраться до дивана в гостиной, раздеться и рухнуть... Что-то я обленилась и отвыкла от тревожной жизни...
   - Приют - это что? И где? - донеслось сквозь медитацию, в которую я успела погрузиться, пока Аня делала ванные дела.
   - М-м-м... место. Там. Сама узнаешь. Не отвлекай.
   - Но...
   - Доберёмся - узнаешь, не добёремся - не будешь знать и не сможешь сдать, - произнесла я резковато. - Приют не для одной тебя создан. И не вздумай колдовать. Выключай свет и ложись спать.
   Она затихла, свернувшись клубком в разложенном кресле-кровати. Я вспомнила свой тон и решила извиниться. А потом - её вопросы, и решила, что не стоит. Девочка, кажется, любопытна до запретного... как и все дети. Иногда чем меньше знаешь - тем дольше проживешь и тем больше памяти сохранишь в неприкосновенности. Но, с другой стороны, не расскажешь - не дай бог, пойдёт сама добывать информацию и начудит...
   - У приюта нет определённого местонахождения, - кашлянув, сообщила я в темноту. - Он постоянно передвигается, чтобы его не засекли. Но те, кто в курсе, знает траекторию и скорость движения, - те могут проследить за перемещением и вычислить, где приют появится в нужное время. Я наблюдаю за ним постоянно, и ты не первая, кого я туда отвожу. Сейчас приют недалеко от нас. Относительно. Часов пять шустрой машинной езды. И там... В общем, там живут такие, как ты. И немного таких, как я. Наследие стародавних. И те, кто его защищает.
   А ответом - сонное сопение. Я шёпотом ругнулась - не то на себя, не то на Аню, - снова растеклась по дивану. Вдохнула-выдохнула, расслабляясь, и погрузилась в медитацию. Вспомнить и вернуться в состояние внимательной настороженности, прозондировать внутренние резервы и понять, на что я способна... Вырубить наконец эту, леший её забери, боль, поставить между нами стену. Буду отвлекаться на колено - опять лоханусь, как с тем палачом. В лучшем случае. Откровенно говоря, мне тогда дико повезло.
   Впрочем, везло мне часто: в своё время наставница долго и упорно заговаривала меня на удачу, как мать Ахилла на неуязвимость. Да, и "пятка" имела место быть - и она всегда проявлялась, когда я тормозила, не понимая, повезёт или не повезёт. С опытом я научилась не вестись на сомнения и шла напролом как танк - на силе, на заначках, на удаче, без планов и долгих метаний. Но эти качества под наблюдательским прицелом пришлось отключить. За поднадзорные годы я научилась быть крайне осторожной, раздумчивой и, да, наблюдательной. И теперь необходимо в кратчайшие сроки этот разноплановый опыт как-то совместить. И настроиться на дело.
   ...
   - Что, не хватает терпежу? - наставница смотрела на меня, весело щуря зеленовато-карие с золотыми крапинками глаза. - Тренируй. Для начала - терпёж. А с ним и медитации получатся легко и просто. Вдохнула-выдохнула - не дыши. Представь, что ты - сытая змейка, которая греется на солнышке...
   И я представляла, но раствориться в солнечном свете получалось лишь на минуту-другую.
   - И ещё раз. И ещё...
   У неё-то терпения было на десятерых. Вечно сытая змейка на постоянном жарком солнышке - и всегда спокойная, как удав. Удавка - так называли наставницу любя её подруги-отступницы.
   И мне постоянно её не хватает, хотя прошло уже столько лет...
   ...
   - Эф, аптечку в зубы - и на выход.
   - Нечисть?
   - Нечисть. Помоги-ка.
   - Но её рука...
   - Отрастет. Перевязывай, живо. И здесь. А здесь зашей, пока я держу. Узнаю, какая сволочь охотилась на эту маленькую "жабку"...
   - Маленькую?.. Да ей лет триста!
   - Плюсуй лет сто - сто пятьдесят. А это что за пятно на плече?
   - Яд. "Скорпион"?
   - Верно. Присмотри за ней. Нечисти наши противоядия не помогут: или организм переборет отраву... или она переборет организм. А я пойду кое-кому хвост ядовитый оторву.
   - А...
   - А ты сиди дома. Не готова пока. И не смеши меня своими рассказами о Круге. Ничему полезному там не учат, особенно несчастных светлых. А тёмной ты стала недавно и о новой силе знаешь слишком мало. Береги "жабку". Хорошо, что она нас почуяла и смогла доползти. И плохо, что она нас почуяла. Вернусь - уйдём. Раз она нашла, то и безымянные смогут. А к ним ты тем более не готова.
   ...
   - Кто это? Только что ушёл?
   - Где? Ах, это внучек мой. Не волнуйся, у него такая же память, как у тебя. Под заклятьем. Я всю свою семью обработала, когда уходила, - поставила защиту палача. Никто в ваши мысли не рискнёт сунуться, даже наблюдательский палач - это сразу смерть отдачей, долгая и мучительная. Я запретила семье искать меня и приходить, но этот мальчонка... Больно любознателен до всего неправильного. Вы с ним познакомитесь. Потом.
   - А сейчас что ж? Опять я не готова?
   - Нет. Он. И с одной-то бабкой-отступницей хлебнул лиха, и не приведи дар вам... Да, кстати, собирайся. Куда-куда... В дорогу. Раз он обнаружил, то...
   ...
   - Ты куда? Мы же только что...
   - Не мы, а ты. Я остаюсь. У нас гости.
   - Но...
   - Да, ты не готова. Но выбора нет. Или мы обе, или только я. Не из чего выбирать, милая. Не плачь. Я довольно пожила и достаточно сделала. Помни, что обещала. Береги девчонок с даром - в них ключ ко всему: и к сакральным местам, и к древним знаниям, и к стародавним договорам, и к нашей свободе. Не плачь, говорю. Беги.
   ...
   Резко проснувшись, я открыла глаза и уставилась в чисто выбеленный потолок. "Беги" - это стало моим девизом и жизненным путём. И потому греться на солнышке змейка так и не научилась. Да солнышка ли, когда...
   Аня крепко спала, свернувшись калачиком. Я осторожно встала, оделась и заправила постель. Да, не научилась. Зато успела развести небольшой "террариум". В ванной я с досадой изучила нетронутый сном макияж. Студенты случались всегда так внезапно, что я совершенно не успевала соблюдать имидж, и держался он на заклятье. Которое, к сожалению, кончится только через неделю-другую. А ведь так просто: надел парик и подходящий костюм, выпил обезболивающее - и на пару часов растворился в толпе вечно бегущих людей...
   Умывшись, я порыскала по ванным шкафчикам и среди специфических лекарств нечисти нашла ножницы. Тряхнула волосами, перебрасывая хвост через плечо, придирчиво перебрала несколько косичек и аккуратно срезала четыре коротких "хвостика". Север и юг, запад и восток... Вернувшись в комнату, я выбросила своих "змеек" в приоткрытое окно. Через час-полтора я точно узнаю, кто кого где и зачем ищет, да и ищет ли вообще.
   Дома, судя по тишине, никого не было, и, устроившись на кухне, я вывалила на стол всё содержимое своего рюкзака, освежая память. Я начала его собирать ещё позапрошлой весной и с тех пор каждый месяц дополняла, дополняла, дополняла... В приоткрытое окно светило солнце, в стекла бились мухи, вкусно пахло выпечкой, на плите что-то деловито попыхивало на медленном огне в двух кастрюлях. Банки и склянки, кольца и серьги, браслеты и подвески, ременные пряжки и безобидные на вид предметы вроде пуговиц, шнурков и салфеток выстроились на светлой скатерти в несколько рядов.
   Истинная магия, любила повторять наставница, - это не то, что в нас, а то, что вокруг нас. Ветер и солнце, капли дождя и пыль дорог, бой часов и крики улетающих на юг птиц - всё это можно подобрать, временно поместить в подходящий сосуд и после использовать, добавив каплю своей силы. А её можно найти всегда. И эти "консервирующие" ведьмовские умения, отнятые наблюдателями у Круга вместе с искусственными "углями" и заменённые на топорные артефакты от сглаза и зелье от насморка, наставница вколачивала в меня долго и методично. Ибо в дороге силы кончаются очень быстро. А бывает, что кончается дорога. Но если есть хоть одна капля...
   Я рассортировала своё добро, прикидывая, что можно отдать Ане, что - разложить по карманам, а что пусть пока полежит в рюкзаке. Маловато, конечно, для побега, дома много полезного осталось, но... Что есть - то есть. Хорошо, это успела запасти на всякий случай.
   На улице баба Люба громко и заковыристо отчитывала кого-то у ворот. Я рассеянно прислушалась, но её бас заглушал любые звуки. Но обычно она так орёт только на своих, и я рассудила, что волноваться не о чем. Сгребла со стола амулеты, застегнула рюкзак и поковыляла в коридор до вешалки. Трость ещё надо взять из комнаты, да... Утром ломающая боль не накрывала так, как к вечеру, и я могла позволить себе немного свободы. И - ох уже без меры расторопные палачи с их неизлечимыми проклятьями... Наставница, конечно, не в счёт, она не была чистым палачом. Так, умело собирала и консервировала крики птиц, улетающих по осени на юг, то бишь остаточную силу чужих заклятий.
   Громкий голос бабы Любы затрубил с крыльца, и я насторожилась. Быстро припрятала амулеты, опустила рюкзак на пол, добралась до входной двери и прислушалась.
   - Да иди ж лесом, засранец, со своим мозговыносительством! Утоплю ж заразу! А ну марш отсель!
   Ответивший ей негромкий, интеллигентно ехидный голос я опознала сразу и сперва растерялась. Да, я худо-бедно привыкла к своему везению, но его наплывы порой выбивали из колеи. И когда удача, хлопая по плечу, говорила "давай, действуй", я так удивлялась, что...
   - Иди лесом, сказала!..
   А вдруг, не приведи дар, уйдет... Баба Люба же из-за меня его на порог не пустит - да и поди не знает, что мы давно знакомы. А он на машине, обычно не сильно занятой и под полезной защитой...
   Отклеившись от косяка, я резко открыла дверь и вывалилась на крыльцо.
   - Илюх, привет. Какими судьбами?
   - Эфа! - заклинатель, давно и гордо именующий себя шаманом и забегающий ко мне за всевозможными консультациями и просто поприятельствовать по старой памяти, просиял, и во всём его напряжённом существе обозначилось несказанное облегчение. - Эф, объясни, будь другом, что я не с проверкой! И, кстати говоря, к тебе.
   - Ко мне? - я напряглась. - Сюда? Зачем?
   - Да не сюда, - приятель искоса глянул на надувшуюся заклятьем "жабу" и быстро добавил: - Я домой к тебе ехал. В ту избушку. За советом. А сюда заглянул, - и очередной косой взгляд: - Просто... пожрать. Уж прости, баб Люб, неравнодушен я к твоим борщам. Проезжал мимо, голодный как волк... Эф, ну хоть ты объясни... Баб Люб! Ты же знаешь, когда люди врут!
   - Так то люди, - проворчала "жаба", но сдулась, - а ты, шельмец рыжий... Весь в бабку. Ладно. Пойду на стол накрою.
   И, ловко просочившись мимо меня, исчезла в доме.
   - Тьфу ж, чёрт... - Илья шумно выдохнул. - И сюда бабушку приплела... А ты, - и его взгляд стал внимательным, - опять?..
   Да, весь в бабку... И глаза у него - как у бабушки, проницательные, зеленовато-карие с золотыми крапинками. И такой же рыже-русый вьющийся волос. Наставница в борьбе с кучерявостью отращивала тяжёлые косы, её внук - стригся максимально коротко, но фамильные "барашки" были упрямы и непобедимы.
   - Не опять, а снова, - я переступила со здоровой ноги на больную и обратно, ухватившись за перила. - Пришлось.
   Он понимающе кивнул:
   - Как обычно? Хорошо, не успел доехать...
   - А "пейджер" тебе зачем даден? - упрекнула я. - Просила же: предупреждай загодя.
   - Да тут, Эф, такое дело... - Илья оглянулся в поисках скамейки, но заметил только недавние качели.
   А у меня с утра не болит, и я местами гордая.
   - Пойдём пройдемся.
  

Глава 3

В охоте на ведьм дело вовсе не в ведьмах.

В такой охоте главное - найти козла отпущения.

"Ведьмак 3: Дикая охота"

  
   Мы ушли подальше от дома и остановились между застеклёнными парниками. Там приятель достал из кармана джинсов телефон, нашёл фотографию и молча показал, зачем ехал. При виде мумии с символами изгнания на черепе у меня испортилось настроение. Всем своим несчастным существом мумия сигнализировала об одном: началось. Опять.
   - Знакомо? - он, наклонившись, заглядывал через моё плечо, будто пытался посмотреть на фото моими глазами и увидеть что-то новое и ранее незамеченное.
   - Конечно, - уныло отозвалась я. - К сожалению.
   - Объяснишь?
   - Влезешь же, - возразила я, и по его улыбке поняла, что уже влез, и без моих объяснений. - Это дурная история, Илюх. Зачем она тебе?
   - Затем, что если такой вещдок попадёт в руки ведьмам Круга, нашим с ними договорам конец, - негромко и серьёзно ответил Илья. - А заклинатели от ведьм зависят очень. Мы - организация молодая, малочисленная, и нам даже собственный опыт копить и обрабатывать недосуг. Мы у ведьм учимся, проходим практику, спрашиваем совета и помощи... Если нас обвинят, заклинатели должны чем-то ответить, кроме как "Это не мы". А если и мы - если кто-то из нас, - то предъявить виновника.
   - Но мои слова будут всего лишь словами отступницы, находящейся вне закона, - заметила я, возвращая ему телефон.
   - Поэтому я и влезу, - спокойно подтвердил он, - но мне нужна отправная точка - кого именно искать, где начинать копать...
   - За стол! - раздалось из кухонного окна.
   - Точно весь в бабку, - проворчала я, повернулась и побрела обратно. - У наблюдателей существует поверье: ведьма с даром - это ведьма, одержимая духом стародавней. Якобы именно стародавняя служит дополнительным источником силы, и именно её изгоняли из этой несчастной. Кто и где обнаружил мумию?
   - Мой учитель. В городском центральном парке. Мы с ним встречаемся раз-два в месяц - обсудить дела и обменяться новостями. Он зашел за закрытый киоск покурить...
   - ...а там - мёртвые с косами стоят, - невесело продолжила я. - Вернее, лежат. Где тело?
   - В багажнике, - как ни в чем не бывало сообщил Илья.
   - Что? - я споткнулась. - Ты и труп с собой приволок?
   - Конечно. Учитель разрешил.
   - Я кому сказала, за стол! - и следом негромкое: - Дитятко, не в службу, а в дружбу, сгоняй за этими дармоедами, а?
   Хлопнула входная дверь.
   - Эф, это правда? Про одержимость?
   На тропинке показалась Аня.
   - Вот и проверь, - предложила я. - Перед тобой - девочка с даром стародавних. Ведьма-шепчущая. Из-за которой, собственно, я здесь. Добро утро, Ань. Это Илья, закли... ой, прости, шаман.
   Аня замерла настороженно, а любознательный до всего запретного внук Удавки уставился на неё не мигая.
   - Никакой одержимости, - доложил он через минуту. - Но что-то есть... такое.
   - Что? - я знала, что именно услышу, и спросила для галочки.
   - Следы... касания, - Илья щурился на Аню, как на яркое солнце. - Как будто кто-то хотел пробраться, но не вышло.
   - Баба Люба за стол зовёт, - неуверенно кашлянула моя подопечная.
   - Пошли есть. И перестань пялиться на девчонку, ты её пугаешь.
   - Извини, - покаялся приятель. - Подбросить до приюта?
   - А то, - я с облегчением улыбнулась и похромала за торопливо уходящей Аней к крыльцу. - И чем скорее - тем лучше.
   - Но пять минут на мумию ты найдешь?
   - На какую мумию? - навострила уши ведьма-шепчущая.
   - Трупов не боишься? - уточнила я, осторожно поднимаясь по ступенькам.
   - Нет, я с ними работала, - удивила она ответом. - С утопленниками, самоубийцами...
   - К столу будет сказано, - фыркнул Илья, поднимаясь следом за мной, - приятного, девочки, аппетита.
   - А ну живо завтракать! - снова рявкнула баба Люба и жалобно протянула: - Остывает же!..
   Аня стремительно исчезла в доме.
   - Если мы немедленно всё не съедим, она заплачет, - предупредила я на крыльце. - Никаких разговоров за столом. Удовлетворим бабу Любу - и она согласится мумию осмотреть. Нелишне нечисти обнюхать объект.
   - Думаешь, там ещё кто-то потоптался? - приятель придержал передо мной дверь.
   - В прежние времена так и было.
   Завтрак обильностью и плотностью походил на обед, но мы умяли всё, от борща до блинов, быстро и без разговоров. За чаем я объяснила "жабе", зачем здесь "рыжий шельмец", и она коротко велела перегнать машину в гараж и крикнула Веньку-Владика, чтобы те сбегали и открыли ворота. Илья в это время уже показал Ане мумию, и ведьма-шепчущая, изучив фото, уверенно указала:
   - Маг поработал. Видишь, глазница с одного бока светлая, как налетом покрытая? Это след от ментальной иглы - от заклятья принуждения.
   - Получается, трое убивали - наблюдатель, ведьма и заклинатель? - приятель убрал телефон и помрачнел.
   - Четверо, - я встала, чтобы сходить за тростью, - и нечисть. Ты не увидишь её следов, потому что не знаешь, где искать и кто убивал. Это запрещённая особь. Якобы истребленная.
   - "Медуза", - подтвердила "жаба", убирая посуду. - Отсюда её чую. Думала, ты с собой приятеля приволок.
   - Баб Люб, - Илья достал ключи и посмотрел на неё с упрёком, - я сколько лет с нечистью работаю? Я чту вашу территорию. Все мои... подопытные в глубокой спячке. Да и запрещённой нечистью я, законный член заклинательской общины, точно не светил бы на каждом углу.
   - Ну, прости дуру старую, - нечисть виновато улыбнулась. - Дитятко защищала.
   - Блинов с собой дашь - прощу, - расщедрился он.
   - Кышь, - баба Люба беззлобно замахнулась полотенцем, - шантажист выискался... Вот выгоню в шею, и ага.
   Через десять минут мы собрались в гараже у открытого багажника, даже правнуки "жабы" просочились и, шумно принюхиваясь, перешёптывались в углу, у стойки с тяпками и лопатами. Своей машины у бабы Любы не было, и гараж она использовала под сарай. Сама же "жаба" первой поморщилась на мумию и снова заявила:
   - "Медуза".
   - Смотрите, - я встала сбоку, опершись о трость, - видите чёрные подпалины по кожному покрову? Старые электрические ожоги. Колдун обездвижил, нечисть пытала, ведьма прикрыла, заклинатель изгонял.
   - Зачем пытать-то? - нахмурился Илья, склонившись над багажником, подсвечивая телефоном мумию и изучая подпалины.
   Аня любопытственно топталась рядом, заглядывая через его руку.
   - Чтобы рассказала, как изгнать то, что в ней есть, и изгнать наверняка, - я залезла в карман, перебирая амулеты. - Думаю, я смогу визуализировать несчастную. Восстановить внешность до нападения.
   - Так ведь одержимости нет, - приятель выпрямился.
   - Но есть следы, - я достала тонкую цепочку-браслет. - Заметил же, что... стучались.
   - Погоди, - Аня поняла и побледнела, - они так... убивают дар?
   - Верно, - я одобрительно кивнула, - дар стародавних - главная цель, не ведьма. Наблюдатели не верят в то, что ведьмин дар - стихийное и естественное явление, в некоторых случаях усиленное наследственностью. Они полагают, что его передают или пробуждают мёртвые стародавние - их неупокоенные духи. Именно стародавних и пытаются изгнать навсегда, чтобы больше не приходили, не пробуждали и не обучали.
   - Идиоты, - хмыкнула баба Люба, - кто им сказал такую чушь?
   - Не знаю, - я пожала плечами, - может, кто-то из расколовшихся отступников. А может, архивные записи неправильно перевели со старославянского.
   - Эф, - Илья посмотрел на меня в упор, - скажи без уверток: есть одержимость или нет?
   Я покосилась на Аню и вздохнула:
   - Это не одержимость. Это... наставничество. Да, есть. Некое подобие.
   - Венька, подай стул, - "жаба" заметила, что я устала стоять.
   - Спасибо, - я села на табуретку. - Я хотела рассказать эту легенду позже, на месте... В старину обучение отличалось от современного - школ Кругов. Ведьмы постигали мастерство владения "углём" у старшей рода - это первая ступень, контроль внутренней силы. А вторая ступень - изучение дара, который в те времена появлялся практически у всех ведьм, - преподавалась Верховными. Их было двенадцать: Великая шепчущая, Мудрая ведающая, Древняя зовущая, Вещая видящая, Праведная идущая, Вечная слышащая, Истовая помнящая, Обманчивая спящая, Верная помогающая, Искренняя хранящая, Светлая дарящая и Тёмная приводящая. Они отличались избирательностью, и в ученики к ним попадали самые из самых, но уж если Верховная бралась учить - то навсегда. Навсегда, - повторила я выразительно.
   - И они по-прежнему приходят к потомкам самых-самых? - Аня смотрела на меня с таким священным трепетом и восторгом, точно я была одной из древних Верховных.
   - Да. Они никуда после смерти не ушли. Первые Верховные остались в тонких слоях мира и по-прежнему учат тех, кого считают достойными знаний. Когда ты слышишь воду, то говорит с тобой именно Верховная - Великая шепчущая. И сразу скажу: изгнать её невозможно. Мёртвые стародавние ведьмы - это не какие-то бесы, они уходят лишь тогда, когда сами того хотят. Но наблюдатели отчего-то считают иначе. И каждую, на ком находят, как ты, Илюх, говоришь, следы касания, ждёт вот такая, - я указала тростью на багажник, - участь,
   Аня сглотнула.
   - Но можно уничтожить потомков, - добавила я. - Вырезать под корень всех, в ком есть спящий дар. У наблюдателей на каждую ныне живущую ведьму есть подробнейшая родословная, и они давно и целенаправленно отслеживают тех, в ком может проснуться дар. Собственно, стихийно он проявляется в любой ведьме, но в потомках учениц дар более сильный, более... ранний. А значит, и пользы от него больше. Тебя, Анюта, пасли давным-давно, но, видать, свободного заклинателя поблизости не нашлось. Или нашёлся, но слабенький. И на "опознание" повезли ко мне.
   - К счастью, - тихо вставила баба Люба. - Бедное дитятко...
   Повисло молчание. Аня с ужасом смотрела на мумию, "жаба" сочувственно и слезливо - на "дитятко", а Илья задумчиво - и явно что-то задумывая - на меня. И я предполагала, что именно он замыслил. Но делала вид, что тоже интересуюсь мумией. Да, если попросит - пожалуй, соглашусь. Четыре года на одном месте просидела - свихнусь же в приюте... Но прежде оповещу о своём положении начальство и поинтересуюсь его планами на мою персону. Вдруг найдутся дела поважнее. Вдруг дело, которое я начала, но не довела до конца, в связи с мумиями получит долгожданное продолжение.
   Пока каждый занимался своими мыслями, я встала, подошла к мумии и аккуратно обернула вокруг ссохшейся руки цепочку-браслет. И мумия начала "обрастать" плотью: вернулись светлая кожа, бессмысленные серые глаза, русые с проседью волосы, одежда - длинная тёмная юбка, полосатый свитер, коричневый плащ.
   Аня коротко всхлипнула и отвернулась. Узнала.
   - Знакомое лицо... - Илья снова склонился над телом. - Кажется, это ведьма из нашего Круга. Да, точно, левая рука Верховной. Пропала без вести с год назад.
   - Её тетя, - тихо добавила я, кивнув на всхлипывающую шепчущую. От тела расходились лишь мне видимые лучики, указывающие на кровное родство.
   - Чёрт... - растерялся и расстроился приятель.
   Я подковыляла к Ане и обняла её за плечи:
   - Пойдём отсюда. Пойдём-пойдём...
   И на крыльце, проревевшись, девочка-шепчущая путано рассказала: как все гордились тётей - и как папа боялся, что если она оступится, именно его отправят "говорить" с сестрой; как она пропала, уехав исследовать логово подозрительно сгинувшей поднадзорной отступницы, где могла завестись хуфия; как они искали, как всё равно верили и не теряли надежды...
   - Я н-не отдам её... н-на вещдоки, - закончила Аня воинственно, вытирая щёки. - Её п-похоронить надо. П-папе.
   - Потом, - я заметила, что по ступеньке поползла одна моя посланница-"косичка". Следом - вторая, третья. А вот четвертой не было. - Потом об этом. Пора уходить. Илюх, - окликнула я, - если ты не передумал ехать до приюта, то заводись.
   - А он кто? - очнулась моя подопечная.
   - Свой. Достался в наследство от наставницы, - я встала, - вместе, кстати, с бабой Любой и прочими секретами, артефактами и планами. Илья - внук отступницы Удавки. Мы давно знакомы.
   Анюта традиционно ойкнула и поспешила в дом за курткой. Я собрала свои вещи, но уйти сразу не получилось: баба Люба, зверски нахмурившись, заявила, что пять минут нам погоды не сделают, и если мы не возьмём с собой её стряпни, она не пустит нас больше на порог. Я расшифровала это как "помогу - трясина врагам народа обеспечена" и привалилась к стене, держа наготове открытый рюкзак.
   - И дорога дальняя, и мужчина с вами, гораздый с голодухи сворачивать куда не попадя... - баба Люба набила под завязку мой рюкзак и вручила пакет. - Едете куда?
   - На запад, - я надела рюкзак и послушно взяла тяжёлый пакет.
   "Жаба" прищурилась сквозь дверь и улыбнулась:
   - У вас час, дети. Через час вы должны гнать по трассе во весь дух. А по городу и окрестностям будет ни пройти ни проехать. Дитятко береги, поняла? Ну и в гости - всегда рада. Сама знаешь.
   - Баб Люб, ты лучше всех, - я быстро чмокнула её в щеку и вышла из дома.
   - Спасибо, - тихо добавила Аня и выскользнула за мной.
   - Впереди сядешь, - предупредила я свою спутницу, ковыляя к воротам. - И ничего не бойся. Выберемся.
   Она нервно съёжилась и судорожно вздохнула. А я вспомнила голос старухи-шепчущей и попросила. Ни к чему нам сейчас страхи, истерики и прочее стопорящее. Коли пришла и подставила - так пусть и дальше присматривает за выбранной.
   "Рыжий шельмец" уже выехал из гаража и ждал нас в машине. Проходя мимо багажника, Аня шмыгнула носом, и, пристёгиваясь, сдержанно всхлипывала. Илья, порывшись в бардачке, молча выдал ей упаковку салфеток, обернулся, убедившись, что я устроилась со всеми удобствами, посигналил на прощание, и мы поехали.
   Пока медленно выбирались из городских колдобин, я перебрала всё амулетное, что распихала по карманам, и задумалась о четвёртой своей "змейке". Руки чесались срезать ещё пару косичек и оправить в восточном направлении, по следам потеряшки, но... Если её уничтожили, то сделал это некто, очень хорошо разбирающийся в отступниках и знающий лично меня. И понимающий, что раз я жива, то девочка-шепчущая - и подавно. Только зря силу потрачу и повторно напомню о себе.
   Эх, Анюта, кому же ты так не нужна-то? В общих чертах я знаю, кому, но - изловить бы сволочь да допросить...
   Городок закончился, Илья выехал на трассу, пристегнулся и втопил. Я посмотрела на часы - за сорок минут управились. Значит, у бабы Любы будет в распоряжении больше территории - часть трассы успеет захватить... В окне замельтешили, появляясь и пропадая, одинокие домики, желтеющие рощицы и поникшие кустики. Неизменным оставалось только глубокое, ясно-солнечное августовское небо.
   - Эф, ты хорошо помнишь, где искать приют?
   Вот смотрит в зеркало заднего вида, где видны одни глаза, - и меня берёт такая тоска по наставнице... Рано она ушла, слишком рано. Многое успела сделать, да: придумала концепцию приюта и защиту, спасла многих "даровитых" и обреченных на казнь... И могла бы сделать ещё больше, если бы осталась в приюте, а не рисковала каждый день, выслеживая, вызнавая, собирая сведения о дарах и их владелицах...
   - Угу. Скажу, где тормознуть. Но на такой скорости часа четыре ехать, - я положила на колени трость и погладила белый камешек, ощущая тепло целительной силы.
   С прошлого использования прошли почти сутки, то есть пора использовать вторую часть исцеления. К сожалению, лечебные заклятья действуют недолго, а при частом использовании перестают работать вообще. Я старалась не трогать их как можно дольше и дробить одно на части, хотя соблазн хоть на день почувствовать себя нормальным человеком был ой как велик.
   - Чего ты боишься? - снова не выдержал Илья.
   - Преследования, - я крепче сжала трость. - И оно будет. Следи за своей частью дороги. А я послежу за своей.
   Анюта перестала всхлипывать и, кажется, задремала, вжавшись в кресло и отвернувшись к окну. Наконец-то...
   - Старая перестраховщица... - усмехнулся приятель, нарочно напоминая о моём широко известном в отступнической среде прозвище.
   Которое я получила и за то, что обдумывала все вероятные и не очень варианты, и за то, что готовилась сразу ко всему - и вероятному, и не очень. И, пытаясь усидеть на нескольких стульях, частенько оказывалась понятно, где.
   - Илюх, вот ей-богу, стукну, - я насупилась. - Не отвлекай.
   - А всё-таки? - его глаза стали серьёзными. - Готова?
   Я фыркнула:
   - Конечно. Сдаваться и сдавать вас не собираюсь. А если тебя интересует, способна ли я на что-нибудь, кроме советов, после выжигания "угля", то да, способна. На всё. Как прежде, и даже больше. У меня после четырёх лет медитаций и относительного покоя знаешь, какой резерв?
   - Я так и не понял, кстати, зачем ты сдалась, - заметил он, полуобернувшись. - И почему позволила выжечь "уголь".
   - Организм - подлейшая штука, - я снова прикоснулась к белому камешку на трости. - Он не хочет ничего знать о твоих планах и подводит в самый ответственный момент. Если бы не травма, меня бы до сих пор искали. Но бегать с такой приметой даже под личиной оказалось себе дороже. Дважды здоровье подводило. Третьего раза я ждать не стала.
   - А приют? - напомнил Илья.
   - Ты там бывал? Нет? Поживи неделю. Захочешь куда угодно - хоть в опасность, хоть к наблюдателям. Тоска смертная. И все хотят учиться. Только я всех этих учеников в гробу видела. С венками "От любящей наставницы" на переднем плане. Это совершенно не моё.
   - А как же "ты - змейка, которая греется на солнышке"? - он весело прищурился.
   - Погоди, приедем... - я погрозила тростью.
   - О, жду - не дождусь, - оживился приятель. - У меня столько вопросов...
   - Ну вот... - я таки стукнула его тростью по плечу. - Собрался за убийцей, камикадзе?
   - А ты нет?
   Я прислушалась к сонному Аниному дыханию и понизила голос:
   - При девочке молчи. А то тоже захочет. Тогда нас точно прикончат, и хорошо, если быстро.
   - Значит, ты за? - он обернулся.
   - Нет, - сухо ответила я, глядя в окно. - Ты даже не представляешь, куда лезешь.
   - Почему же, представляю, - Илья тоже уставился в окно, и его голос стал таким же сухим. - Четвёркой убийц пудри мозги наивной Анюте и доверчивой бабе Любе. Ты, Эф, постоянно забываешь, что я не только внук Удавки. Бабушка - и моя наставница тоже. Не было четырёх. Был один. Безымянный.
   Я заинтересованно подняла брови:
   - Точно?
   - Меня смущает один момент, - деловито сказал он. - "Медуза". Заклинательский дар несовместим со стихией - с ведьминым "углём", но он прекрасно уживается с типично мужским колдовством вроде телепорта. Такие ребята - редкость, но они есть. У нас человек пять работает, а у наблюдателей их по-любому больше. Мы наблюдателей терпеть не можем, но не все успевают от них удрать, и кто-то из заклинателей, в ком колдовство проснулось раньше, воспитывается и работает вне нашей системы, по другим принципам и правилам. То есть в случае с нашей мумией это уже минус один человек.
   - А ведьма? - напомнила я.
   - Ещё проще. Наблюдатели же сидят на древних знаниях. Ваше с бабушкой умение консервировать в артефактах боевые заклятья - от стародавних. Значит, у наблюдателей эти знания тоже есть. Трудно ли подобрать и подготовить пару посвященных для создания необходимых амулетов? А пользоваться ими могу даже я. Вот и минус ведьма. Остается "медуза". Но это, если архивы не врут, единственная нечисть, которую невозможно взять под контроль и заставить что-то делать. Бесы - и те берутся. А "медузы"... Чуть покусишься на их свободу, да просто мимо пройдёшь - сразу разрядом вдарят, и поминай как звали. Даже духом в амулет не пойдут, если предложить тьму, спячку и спасение. Никакого инстинкта самосохранения. Раскрой секрет, Эф.
   - Не могу, - я развела руками. - Нечего раскрывать, Илюх. Я начала решать эту загадку с твоей бабушкой и унаследовала её вместе с планами наставницы на будущее... да и на прошлое. Я не знаю ответа. Кроме одного.
   - Какого? - Илья снова обернулся.
   - Я очень хочу отловить хоть одного безымянного. Сначала живьём взять и допросить как следует, протестировать... А потом сдать хорошему патологоанатому. Для подробных анализов. Подозреваю, он найдёт ответ на твой вопрос. Но эти сволочи живьём не даются. Увы.
   - А если подумать?
   - Думай, - согласилась я. - А то у меня пока получается только быстро убивать.
   - Правильно бабушка говорила, это всё оттого, что взрываешь бомбу там, где нужен лишь один точный выстрел. За что тебя Эфой провали?
   - Ни за что, - я снова уставилась в окно, - это имя бывшей ученицы твоей бабушки, которая глупо погибла незадолго до моего появления. Я взяла её имя и внешность, чтобы скрыть свои. И, знаешь, когда ребром стоит вопрос жизни и смерти, бомбы - они надёжнее. Ни случайных осечек, ни забытых затворов, ни внезапно дрогнувшей руки... Ты всегда жил в относительной безопасности, и не тебе осуждать мои методы.
   - Мы ещё вернёмся к твоим методам, когда подробнее обсудим дело, - невозмутимо пообещал Илья. - Поскольку оно будет общим, а я как раз предпочитаю точные выстрелы...
   - Боюсь, что мы не сработаемся, - лесополосы за окном сменились полями, и я отвернулась посмотреть на "машинные" часы и прикинуть время. - И в охоте на безымянного заклинатель - ой, прости, шаман - уж прости, немного не в тему.
   Он не обиделся.
   - Ты никогда со мной не работала - так откуда тебе знать, на что я способен? - и глаза в зеркале улыбнулись.
   - Я могу вывернуть тебя наизнанку за три минуты, - я оценивающе посмотрела на его затылок. - Ладно, за пять. А через полчаса, разложив информацию по полочкам, я буду знать о тебе всё.
   Илья удивил, с готовностью согласившись:
   - Делай. Хоть сейчас, если это неопасно для дороги. Мне скрывать нечего. И так будет проще состыковаться.
   Я вздохнула и призналась:
   - Илюх, бабушка просила тебя беречь и ни во что отступническое не впутывать. Я обещала. И как состыковать обещание, данное человеку при смерти, и твоё дикое стремление самоубиться с особой жестокостью?
   - Очень просто, - его глаза снова улыбнулись, - работать вместе. Вместе у тебя будет шанс выполнить обещание и сберечь меня. А врозь - нет.
   Я честно и напряжённо сочиняла достойную реплику минут пять, наплевав на то, что Илья бросил дорогу, опять обернулся и с интересом наблюдал за моим мыслительным процессом. Ответ придумался только один, примитивный и безнадёжно констатирующий факт:
   - Засранец.
   - Забыла сказать, что весь в бабку, - хмыкнул он.
   - Нет, твоя бабушка была женщиной мудрой, осторожной, понимающей и рассудительной, - проворчала я, поёрзав и чуть сменив положение вытянутой, насколько позволяло место, больной ноги. - А ты...
   Ощущение опасности накатило морским прибоем. Безмолвное движение бугра волны, мгновенное перемещение далекого и безобидного с виду водяного валика - и резкий выплеск, и грозный рёв, и оседающие на лице солёные капли. Я даже ладонью по щеке провела, столь сильным было чувство, что меня обрызгало. Посмотрела на сухую руку, быстро сложила дважды два...
   - Тормози.
   Илья без споров остановился на обочине и вышел из машины. Открыв дверь, я выбралась наружу и замерла, прислушиваясь, принюхиваясь, всем своим существом вбирая повисшее в воздухе напряжение. А оно разливалось ощущением скорой грозы - душным воздухом, притихшей природой, чёрной полосой туч на горизонте. Закрыв глаза, я слушала шелест сухих трав и желтеющий листвы, чириканье одинокой птахи, вялый шёпот ветра и глухое пыхтение ползущего параллельно трассе товарняка.
   - Они знают, - тихо сказала я не оборачиваясь. - Знают, нашли и ждут.
   Не ошиблась Анюта. К сожалению. Надо избавляться от бесполезной оседлой привычки думать об этом завтра, и поскорее. Хорошо хоть, четыре года "мирной" жизни не расслабили до потери рефлексов...
   - Куда? - коротко спросил Илья.
   Если бы я была наблюдателем, я бы не побежала по следу. Нет, преследование отступниц - это всегда вероятность грандиозного минного поля. Если бы я была наблюдателем... я бы опередила и ждала на месте. Или рядом. Так, чтобы не нарваться разом на всех обитательниц приюта, но и намеченные цели ликвидировать, и отступниц пощипать, если повезёт. Глупо верить, что наблюдатели чего-то не знают. Они просто боятся лезть в осиное гнездо. Но - знают. И, ясно дело, наблюдают.
   - Поедешь другой дорогой, - я достала из кармана куртки "навигатор" и разложила лист на багажнике. Бумага сразу вспучилась жгутами двух дорог - автомобильной и железнодорожной, лесными рощицами и пятнами желтеющих полей. - Смотри, мы здесь. А приют находится здесь, - я показала место на карте, и вдоль него поползла пунктирная линия, обозначающая невидимое. - Ворота - здесь. И недалеко от них нас и ждут, зуб даю. Но кроме ворот есть пара калиток - здесь и здесь. По бездорожью ехать, конечно, то ещё "удовольствие"... но у тебя ж наверняка есть какая-нибудь приблуда на случай, если. Кто-нибудь из твоих подопытных способен дать в глаз наблюдателю? - уточнила на всякий случай.
   - А ты? Метлой?
   - Нет, на танке... Так способен?
   - Разберусь, - сухо ответил он, щурясь на бумагу и запоминая ориентиры, из коих всего-то ничего - поле да две редкие рощицы, меж которыми притулился приют отступников. - Прорвёмся.
   - Если что, тарань стену, - посоветовала я, сворачивая лист. - Случалось, стена сама открывала проход ведьме с даром. Только своих подопытных оставь за защитной стеной. Или усыпи покрепче. Помнишь, кто стал основой приюта? Так блюди территорию.
   Аня никак не отреагировала на внеплановую остановку, продолжая крепко спать.
   - Её часом не заколдовали? - Илья, едва вернувшись за руль, выглянул в окно. - Эф, проверь. Спит как убитая.
   Я на всякий случай заглянула в салон с заднего пассажирского кресла и прислушалась. И снова услышала - звонкая капель, убаюкивающий шелест дождевых струй.
   - Нет, она... - я не сразу подобрала нужное объяснение. - Она... общается. С наставницей.
   - А-а-а, - понятливо протянул мой собеседник и с интересом глянул на шепчущую. - Очень вовремя.
   - Мёртвые знают обстановку лучше живых и лучше нас понимают, что делать, - я взяла трость, умолчав о своей просьбе. - Удачи, Илюх.
   - До встречи в приюте, - он кивнул.
   Я закрыла дверь, и через минуту машина пьяной улиткой сползла с трассы на обочину. И я велела себе верить в лучшее. Илья - действительно не только внук Удавки, не просто родная кровь. Справится. А мне пора собираться с силами и идти разгребать собственноручно созданные проблемы.
   ...сколько меня предупреждали старшие ведьмы: ежели гадаешь и предполагаешь - думай о том, что проще, легче и безопасней... Но как о стенку горох. Легкие пути мне не давались совершенно. Начиная с того, что я в них не верила, и заканчивая... видимо, натурой. Или кармой. Или пресловутой "пяткой" и естественной расплатой за искусственную удачливость. Или бумерангом за многочисленные отступнические гадости. Или...
   Заключив себя в квадрат, я стукнула пяткой трости по его центру. Мигнул охровый "змеиный глаз", и крайняя часть трассы превратилась в ленточный эскалатор, унося меня вперёд. Опершись на трость, я щурилась на ясное синее небо, вспоминала недавний морской прибой и считала возможных противников. И хоть бы одного наконец живьём взять...
  

Глава 4

Всё - или волшебство, или ничего.
Новалис

  
   Место для засады Анютины фанаты выбрали изумительное - чистое поле. Пройдя последний километр пешком под покровом невидимости, я остановилась на обочине и покосилась на безобидный пасторальный пейзаж. Как и обещала баба Люба, все любители загородных прогулок завязли в её болоте, трасса пустовала, и я безбоязненно вышла на середину, изучая диспозицию.
   Ссохшаяся под палящим солнцем недавно жаркого и удивительно длинного для Сибири лета трава, затянутое перистой дымкой небо, срывающаяся в короткий обрыв трасса, одиночные пыльно-жёлтые кусты по обочине. И всё бы ничего, но здесь так шумели... Сопели, тяжело дышали, возились. И, прости господи, воняли. Последнее августовское солнышко не спешило сдавать свои позиции осени и пекло нещадно. Я в расстёгнутой косухе вспотела, пока добиралась, а фанаты тут сидят часа три, если не больше.
   Я насчитала пятерых и неопределённо хмыкнула. Наблюдатели на моей памяти давно не имели дел с ведьмами, владеющими несколькими сферами силы, да и те попадали в их руки уже выжитыми после схватки с палачами, а я не спешила расставаться со своими секретами даже в пыточных. После нескольких лет жизни в постоянной боли это последнее, чем меня можно напугать и сломать. Они позволяли мне творить искусственные "угли": дескать, чем бы дитя ни тешилось, всё равно скоро сдохнет. Или, что вероятнее, ощущая скорую мумификацию наконец расколется.
   Вот только все семь моих "углей" - настоящие, природные. Дары тех, кто оказывался на краю мумификации, но очень хотел помочь хоть чем-нибудь. Трость в моих руках шевельнулась, и змея зашипела, раздув клобук и являя ещё два "глаза" - голубой и зелёный.
   Первое желание спалить к чёртовой матери степь вместе с горе-осадниками я задавила в зародыше. Нет, всё слишком просто... И именно так я и попалась палачу - на простейшую иллюзию. И если бы не моя удача... Нет, пока никакого "бомбометания". Таимся, слушаем, ждём. Думаем. Я осторожно сжала рукоять трости, заставляя себя расслабиться и раствориться в пространстве. Я - всего лишь перистое облачко, камешек на дороге, змейка на солнышке... воздух, которым вы, сволочи, дышите.
   Первый сидел в десяти шагах от меня, на обочине дороге. Второй - чуть дальше, в обрыве за обочиной. Третий - на противоположной стороне, и я недавно прошла буквально в шаге от него. Четвёртый поодаль. И пятый - далеко, у кромки леса, почти у ворот приюта. И в этого только "стрелять". Если поврежу взрывом ворота, мне же их и чинить. Или, не приведи дар, охранять. Ещё шестой мерещится, но, скорее всего, он тут незримо - мыслью, наблюдающей за ходом пьесы. А самый опасный...
   Определившись с раскладом, я нить за нитью потянула из трости силу, сплетая вокруг воздушной основы сложную "бомбу". Не люблю убивать. Не люблю, когда меня вынуждают убивать. И не люблю убивать детей. И пусть тот, кто за мной следит, получит массу информации о моих способностях, пусть Анютины фанаты - наблюдатели... Но, забери их дар, ведь дети же. Глупая молодёжь, которую пригнали к логову отступников как проверочное "мясо"... и среди которой могут оказаться и те, кто работает на нас.
   Воздушная сфера в моей левой руке стала видимой, засияв жёлтым, льдисто-белым и прозрачно-синим. Прежде чем Анютины фанаты успели вскочить на ноги, я грохнула сферу об асфальт, и неудачливая четверка застыла в нелепых позах, запертая в пространственной петле. Жёлтые нити петли в считанные секунды расползлись по дороге и обочине, добравшись даже до пятого наблюдателя, забираясь по обездвиженным телам лианами - и губкой вбирая чужую силу, погружая организмы в тяжелый сон.
   Я дёрнула петлю на себя, скручивая ребят вокруг воздушного столба, и отпустила нити силы, позволяя западне сползти с трассы в обрыв. И набросила сверху полог невидимости. Воздуха им хватит на пару часов, и заклятье за это время рассосется. Или кто-нибудь примчится на выручку. Или приютные отступницы к рукам приберут. Этим только намекни - у них дикая нехватка мужского населения...
   Выдохнув, я подковыляла к обочине и села, вытянув ноги и положив трость на колени. "Мысль" тоже исчез, и я опять растворилась в пространстве, подставив лицо солнцу. Слишком просто. Конечно, смешанная магия ломает любые амулеты, и браслет, заговоренный отбивать заклятья огня, беспомощно сгорит в этом самом огне, если подмешать к нему ускоряющийся ход времени... Но всё же. Мало. То ли проверка на вшивость, то ли все-таки странная облава... не понимаю.
   Пространство озадаченно молчало, как и воздух. Но внутри меня по-прежнему шумело ощущение прибоя - и опасности, и я, наскребя по сусекам терпения, сидела и ждала. И дождалась.
   "Мысль" вернулся. Я ощутила его присутствие в резко сузившемся пространстве и плавно погладила по рукояти трость, сипло прошептав:
   - Чувствуешь? Хватай!
   И змея в моих руках ожила, зашипев и оскалив ядовитые клыки. Короткий молниеносный бросок в пустоту - и змея вернулась в привычное положение. Не удержала и не притащила, да, но... Она повернулась и снова зашипела, демонстрируя окровавленные клыки. Что ж, если "мысль" в течение полуминуты не найдет противоядие, то мы больше не увидимся. Увы и ах.
   Я посидела ещё минут десять, внимательно зондируя пространство и тщательно сканируя воздух, но тревожных сигналов больше не поступало. И волны вернулись в море с отливом, как обычно не оставив ни одного пленного "языка". Перехватив трость, я прицелилась, и змея выплюнула ядовито-кислотное облако. Сизая дымка впиталась в асфальт, "прибирая" за мной и стирая следы смешанной магии.
   - Спасибо, дорогая, - я улыбнулась змее. - Спи.
   По деревянному телу прошли короткие судороги, змея снова стала тростью. Я от души глотнула обезболивающего, осторожно встала, отряхнула джинсы и вздохнула, собираясь с силами. Предстояло ещё одно дело - добраться до ворот на своих двоих, ибо "эскалатор" кончился, а летать я не рисковала: эта красивая магия слишком фонящая и следящая. Она оставляла после себя не только яркий хвост - транспарант с надписью "Здесь была Эфа", но и мелкие камешки - пояс астероидов, по которым можно вприпрыжку добраться до места ведьминой посадки, минуя любые защитные преграды, даже стену приюта. Да и с воздухом у меня дела складываются не очень. Поговорить с ним - да, убить им - да, доверить себя - нет.
   - Ну что, подруга, - вполголоса произнесла я, - с даром... И не будь раззявой. От этих уродов можно ожидать любой гадости, кроме глупости.
   Напоминание оказалось чрезвычайно уместным. "Мысль" ожидал меня недалеко от ворот приюта - под столетней сосной, в гордом одиночестве, не прячась за невидимостью и выжидательно дымя сигаретой. Я остановилась, едва его заметила. Невысокий плотный старичок с добродушным лицом и ледяными глазами сделал неплохую попытку приветственно улыбнуться. Почти получилось.
   - Доброго дня, Эфа, - поздоровался он. - Поговорим?
   С этого слова так часто начинались все мои неприятности, что я невольно передёрнула плечами, а змея снова "проснулась", зашипев, раздув клобук и засияв всеми "углями" сразу.
   - Не надо, - наблюдатель поднял руку. - Я в курсе, на что ты способна. И понял, что "угли" действительно настоящие. Ловко ты нас обставила, ничего не скажешь.
   А ты, ясно дело, проверял, гад подколодный. Подкинул мальчишек - убивай, не хочу. А сам смотрел, что я использую, как использую... И загодя обвешался защитой - и где только взял амулеты против "смешанки"... Выходит, наблюдательские ведьмы тоже начали её практиковать, нарушая строгий закон о "нельзя, не то на костёр", наплевав на стародавний Договор, в который так любят тыкать носом отступников. Причём, как и мы, они смешивают не только сферы - и огонь с пространством, но и направления - свет с тьмой, чтобы первое забивало излучения от второго и обманывало наблюдательские маяки. Грязно играете, господа безымянные... Подло и по двойным стандартам.
   - Предлагаю сделку, - он достал вторую сигарету, - ты возвращаешь нам девушку, а мы вычёркиваем тебя из списков. Живи, не скрываясь, никто тебя и пальцем не тронет. И, кстати, - холодный взгляд опустился на моё покалеченное колено, - я договорюсь с палачом, и она снимет проклятье. Выздоровеешь, заживешь нормальной жизнью, вдохнешь полной грудью... А?
   На упоминании о палаче я, признаюсь, дрогнула. На секунду. Но всё остальное вызывало смех. Издевательский.
   - Ну да, - с иронией откликнулась я, - а пока я буду жить, так сказать, полной жизнью, вы, безымянные, продолжите разбрасывать по городским центральным паркам искалеченные мумии с татуировками изгнания на лбу?
   - Какие-какие мумии? - очень натурально удивился наблюдатель.
   - Ой, мне-то мозги не пудри... - я поморщилась и сняла с пальца кольцо, швырнув амулет на землю. - Вот эти. Не узнаёшь?
   Кольцо материализовалось в иллюзию мумии в открытом багажнике. Безымянный уставился на неё не мигая - и я бы даже сказала тупо, - если бы не знала, какая гигантская работа мысли сейчас ведётся вне поля моего зрения. Спустя минуту он отвел глаза:
   - Это не мы, - заявил хрипло, но твёрдо.
   - Ну да, ну да, - лицемерно поддакнула я. - Конечно, не вы. Это всегда не вы. Вот уже которую сотню лет не вы. Вы, конечно, девочек с даром собираете в безопасном месте, оберегаете, растите и обучаете...
   Наблюдатель скрипнул зубами, затоптал недокуренную сигарету и невыразительно сказал:
   - Шепчущим в этом мире не место.
   - Почему же? - резко поинтересовалась я. - Кто вы такие, чтобы решать, кому в мире место, а кому - нет? Кто дал вам это право - осуждать на смерть невинных детей? Даже с нечистью стародавние договаривались при отборе - старались столковаться даже с бесами, и иногда это получалось. Вам не кажется, что мы тоже имеем право хотя бы на договор?
   Разумеется, для безымянного мои слова были пустым звуком.
   - Отдай Анну, - велел он спокойно. - Сейчас же. Иначе...
   И после этого волшебного слова за его спиной мелькнула тень. Наблюдатель поперхнулся недосказанным, посмотрел на меня - теперь точно бессмысленно и тупо, рухнул как подкошенный и замер. А окровавленный древесный корень, торчащий из солнечного сплетения безымянного, деловито зашевелился, оплетая законную добычу новыми корешками и утаскивая её под землю.
   - Ужка! - запоздало возмутилась я. - Зачем же сразу насмерть? Я который год мечтаю допросить безымянного и хотя бы его кровь на анализ сдать!
   - Иначе нельзя, - из-за сосны выступила хрупкая, очень маленькая девушка с длинными соломенными косичками и тёмными глазами старухи. - Я его пообещала. Плоть и кровь наблюдателя и его сила - плата за помощь.
   Она посмотрела на то место, где только что лежало тело, и фыркнула:
   - Дурак... Пошёл договариваться с отступниками всего-то с тремя амулетами от "смешанки", - Ужка пошевелила пальцами и налету подхватила выскочившие из-под земли наблюдательские обереги. - Им разве никто говорил, что такие амулеты не защитят от магии одной конкретной сферы, даже если эта сфера смешивалась с другой для создания оберега?
   - Я - нет, - отозвалась я. - Я им вообще про вас ничего не сказала.
   - Знаю. С такой-то защитой палача в твои мысли никто не полезет, - усмехнулась она. - Они поди всё на зелье правды напирали, от которого у тебя иммунитет?
   - Сначала на него, - подтвердила я, переступая с ноги на ногу и обратно. - Потом подсели на легенды о стародавних, которые я пачками сочиняла на ходу. А потом им стало интересно, когда же я наконец мумифицируюсь и за счёт чего живу.
   - Но так ты им и сказала? - Ужка внимательно и оценивающе осмотрела меня с головы до ног. - И ни маяков, ни магнитов, ни слежки... Скучно, Эф. Хоть бы кого-нибудь привела - мы бы размялись. Но выглядишь... модно. Неожиданно.
   - Тьфу на тебя... - я безрезультатно вытерла тыльной стороной ладони яркую помаду с губ. - А я всё жду, когда отвалится...
   Отступница и давняя подруга улыбнулась:
   - Не надо. Так ты интереснее, - и после паузы тихо: - Я рада, что ты вернулась. Молодец, что выжила.
   Мы не любим проявлять чувства - мы не умеем проявлять чувства. Мы живём в постоянном напряжении и ожидании - нападения, смерти, плена, безумия. И мы стараемся ни к кому не привязываться, чтобы спокойно и философски относиться к неизбежным потерям. И то, что Ужка сказала, стоило очень дорого.
   - Спасибо, - я тоже улыбнулась. - Кстати, там, на обочине, под покровом невидимости, есть симпатичная наблюдательская пятёрка. Скажи старшим, пусть решат, что с ними делать. Я пока их скрутила, усыпила и... - и спохватилась: - Мои добрались?
   - Да, - она сунула амулеты в карман ветровки. - Они в порядке. Девочка до сих пор в трансе... парень - тоже. Он никак не ожидал, что его замечательная бабушка отстроит целый город. Называет нас ходячим замком и почему-то улыбается. Почему?
   - Книга такая есть, - вспомнила я свои немногочисленные познания мира людей, которые здесь считались запредельными. - И мультик. Японский. Будешь среди людей - посмотри. Тогда поймешь. Я не видела, только слышала.
   - Будешь... - весело фыркнула Ужка, проводя по воздуху рукой и открывая проход. - Издеваешься? Я больше никогда не рискну туда сунуться. Я же известная трусиха. Мне одной разведки за глаза хватило.
   Да уж, для обитателей приюта огромный и непонятный мир людей, полный к тому же наблюдателей, - страшная сказка на ночь. И, конечно, никакого замка здесь нет. Хвойная полоса древних сосен и кедров, а за ними - пологий холм с кольцами каменных парапетов и "ласточкиными гнездами" разноцветных домишек. Дары природы и земельного трудолюбия, чтобы поесть, ливни и снег - чтобы мыться и пить, магия - чтобы светить и обогревать. Каменный век по сравнению с человеческим городом, но лишь здесь ведьмы с даром чувствовали себя в безопасности. И жили как люди, а не загнанные звери. А прочие нужды - одежду, обувь, информацию - обеспечивали те, кто не боялся или не верил в страшные сказки, работая в человеческом мире.
   Мы шли хвойными тропками и, поглядывая под ноги, я поинтересовалась:
   - А как... он? - и стукнула пяткой трости по земле.
   - "Китёнок""? - уточнила Ужка, обернувшись. - А его же главное кормить. Он пьёт растворенную в воздухе силу и плывет, куда скажут. А у нас силы, сама знаешь, на десятерых таких хватит.
   Наставница Удавка не мудрствуя лукаво использовала за основу приюта известную сказку о Рыбе-ките и, собственно, "кита" - нечисть, считавшуюся уничтоженной. Это добродушное чудо легко принимало нужную форму, лишь бы она была достаточно большой, и прекрасно ладило со всем миром, если он не проявлял агрессии и кормил. И помогал только за еду - и так недавно подруга скормила "киту" убитого за помощь с безымянным. И ещё поэтому наблюдатели ходят вокруг приюта, как коты вокруг сметаны, а нападать боятся. С голодным-то "китом" едва управится десяток опытных заклинателей, а уж с нашим, отъевшемся на силе... И "китёнок" за нас и свою постоянную "еду" порвёт любого.
   Усыпанная душистой хвоей и шишками тропа привела к подножию потрескавшейся каменной лестницы с каменными же парапетами, и я остановилась, набираясь духу. И терпения. Пятьсот ступеней до вершины холма и дома подруги меня не вдохновляли совершенно.
   - Тормозим, - я оперлась о трость.
   - Ай, прости! - Ужка виновато наморщила нос, став похожей на обычную деревенскую девчонку лет тринадцати. - Отдохни, а я сбегаю наверх, поищу воздушницу. Твоя магия так и не включилась?
   Я качнула головой. Своя бы, врождённая, работала, но чужая, даже подаренная, здесь сбоила, конфликтуя с защитным полем. Оно автоматом отключало все артефакты, а мои "угли", по сути, именно что артефакты.
   Подруга вприпрыжку ускакала наверх. Я проводила её тоскливым взглядом, упрекнула себя в недостойной зависти и села на ступеньку, вытянув ноги. Тёплый, прогревшийся на солнце камень, опять же солнышко, ласковый хвойный ветер, уютная тишина... Собственно, за каким лешим мне наверх лезть?.. Мне и тут хорошо...
   Позади быстро затопотали тяжелые шаги. И я оглянуться не успела, а Илья уже сбежал вниз. Плюхнулся рядом и молча сгрёб меня в охапку.
   - Илюх, ты что? - изумилась я. - Это что за сопли?
   - Я переживал, - проворчал он, - не чужая же. Безымянный был?
   - Был, - я трепыхнулась для пробы и сразу оставила попытки освободиться. - К сожалению, достался он не мне.
   - Ну и чёрт с ним. Другого добудем. Добралась - и хорошо.
   Я поёрзала, изворачиваясь, подумала, что да, добрались, и надо бы поблагодарить за помощь по-человечески... Повернулась и неловко чмокнула его в щеку.
   - А это что за сопли? - ухмыльнулся приятель.
   - А это - спасибо, что довез Анюту и не рванул за мной по наблюдательские души, - честно отозвалась я. - Ведь хотелось же?
   - Мало ли, чего я хочу, - он пожал плечами и потёр щёку: - Всё, месяц ни мыться, ни бриться...
   Я молча и привычно перехватила трость, Илья так же молча и привычно расплылся в выжидательной улыбке, но всё наше старое, доброе и вечное разрушил тонкий голосок сверху:
    - Я лечу-у-у!
   Я едва успела вскинуть трость, защищаясь от неизбежного "нападения", и летящая девочка "приземлилась" прямо на змеиную голову - замерла над ней в позе парашютиста. Ну конечно, какую же еще воздушницу Ужка могла прислать... Только своего ребёнка.
   - Руся, - я терпеливо улыбнулась, - сколько тебя просить не бросаться на людей?
   - А я и не бросаюсь, - звонко отозвалась она, - я сбрасываюсь. Эф, ну можно?.. - заканючила просительно.
   Я отложила трость, протянула руки, и девочка с радостным визгом "упала" на меня, уселась верхом, прижавшись всем телом, и заявила:
   - Чего ты так долго? Я соскучилась!
   - И я, - и на душе потеплело. - Очень-очень. Я... работала, Русь.
   - Да, мама говорила, что ты учишь, - девочка отодвинулась и посмотрела с любопытством: - Всех выучила?
   - Ой, да... - меня вдруг накрыло осознанием, что всё, никаких больше наблюдательских студентов и иже с ними.
   А Илья уставился на Русю молча и явно не находя слов. Глубокие и синие как августовское небо глазки девочки смотрели, но не видели - и видели. Видели гораздо больше, чем дано узреть простому смертному. Ибо через неё смотрела Вещая видящая. И не редкими трансами, как в случае с Аней, а практически постоянно.
   - Русь, слезь-ка, - попросила я мягко, - и поздоровайся с нашим гостем. Это Илья. И это его бабушка придумала и создала наш дом.
   Девочка отлетела на шаг, приземлилась на ступеньку и, теребя длинную футболку, застенчиво пробормотала:
   - Драстье... А чего вы на меня так смотрите?
   Я толкнула приятеля локтем в бок, и он опомнился. Кашлянул и сипло сказал:
   - Наставницу твою... вижу. Как тень. П-привет.
   - Ты видящий? - обрадовалась она. - А ты меня покатаешь? А то мама говорит, что Эфе нельзя, она маленькая и болеет. А ты большой и сможешь!
   Я поперхнулась смехом. Незрячие глазки девочки не выражали никаких эмоций, но рожицы она строила такие уморительные... Слишком мелкий для её возраста рост, толстая соломенная коса через плечо - Руся во всём походила на Ужку. Только бояться, к счастью, пока не научилась.
   - Ну... э... садись, - Илья отчего-то смутился.
   - Ура-а-а! - и Руся легко взобралась ему на плечи, свесив босые ножки, ухватила за уши и скомандовала: - Поехали!
   Я закашлялась, чтобы не засмеяться в голос, а приятель покорно встал и протянул мне руку:
   - Поехали, Эф.
   Я взялась за трость и неохотно поднялась на ноги. И, конечно, на радостях ребёнок совершенно забыл, что мама прислала его вниз помочь "болеющей" тёте Эфе. Я посмотрела на счастливую девчонку и вздохнула:
   - Я тоже туда хочу...
   - И что тебе мешает? - Илья уже поднимался по ступенькам. - Гордость?
   - Она, родимая, - я медленно поползла следом. - Иногда думаю, что лучше бы ей от палача досталось... а иногда нет.
   - А какой ты видящий? - Руся, взяв быка за рога, а свою жертву - за уши, вернулась к любимой теме. - А мама говорила, что мальчики не умеют видеть.
   Илья беспомощно оглянулся на меня, и я подбодрила:
   - Давай, шаман, толкай свою теорию духов нечисти и прочего. Ты не смотри, что она мелкая. Ей семь лет, и она очень умненькая. Поймёт.
   Он, поглядывая то на меня, то в небо, заговорил. Через сто ступенек Руся перебила его уточняющим вопросом, а ещё через сто ступенек они подружились, наперебой обсуждая духов, нечисть и свои профессиональные секреты. Я, рассеянно прислушиваясь к разговору, упрямо ползла наверх, радуясь, что никому нет до меня дела и можно пыхтеть, ругаться шёпотом, сопеть...
   - Ой, Эфа! - вспомнила Руся, когда позади осталось двести шестьдесят пять героически преодолённых ступенек. - Извини, я забыла...
   Да-да, вся в маму...
   - Я сейчас!..
   Земля исчезла из-под ног так стремительно, что я едва не выронила трость. И после, болтаясь воздушным шариком, только смотрела на проплывающее внизу орудие пытки и думала об одном: спать. Спать, спать, спать. Об Анюте позаботятся, об Илюхе - тоже, Руся теперь вообще с него не слезет... Забиться в уголок, накрыться одеялом, и пусть весь мир подождёт.
   Ужка ожидала нас наверху, у каменного парапета, отделявшего узкую улочку от обрыва.
   - Руся, не как в прошлый раз, - строго напомнила она, напряжённо наблюдая за моими воздушными трепыханиями. - Не бросай тётю Эфу на землю. Опускай плавно и аккуратно.
   "Тётя Эфа" на всякий случай опять выставила трость - дар знает, чем бы она помогла, но за долгие годы это стало защитной реакцией на всё, от реальной угрозы до безобидных Илюхиных подколов.
   - Погоди, - у него не выдержали нервы при виде стандартных Русиных "приземлений" объекта. - Эф, да убери ты свою палку, покалечишься... Руся, опусти её пониже. Ещё. И ещё. Стой, - и обхватив меня, скомандовал: - отпускай.
   "Приземление" всегда напоминало удар под дых. Я на секунду задохнулась, вцепившись в Илюхины плечи, а в себя пришла уже стоя на земле.
   - Всё, руки мыть и за стол, - Ужка изловила своё летучее чадо, зажала под мышкой и, устремляясь к домику, начала воспитательный процесс: - Руслана, как тебе не стыдно...
   - Эф, неужели и их... тоже?.. - Илья напряжённо посмотрел вслед ведьмам.
   Я хмуро кивнула:
   - Без вариантов. Час назад безымянный заявил, что шепчущим нет места в этом мире. Для Руси бы его тоже не нашли. Ты же видишь, какая она... необычная. И под наставничеством она с младенчества. Остановила бы безымянных беззащитность ребенка? Нет, - я взяла его под руку и потянула за собой: - Не отставай. Ужин ждёт. Хочешь - не хочешь, а обижать хозяев негоже.
   - У нас же ещё от бабы Любы харчи... - вспомнил он.
   - Отдай Ужке. Руся - она как ты, она всё сметёт.
   Приятель оскорблённо фыркнул, но промолчал.
   - Увидишь, сколько она ест, не удивляйся, - добавила я. - На поддержку наставничества уходит очень много сил.
   А на крыльце каменного домика, утопающего в тени рябин и увитого плющом, со слегка прибалдевшим видом обреталась Аня. Заметив нас, она встала, пошатнулась и ухватилась за поручень.
   - Ну, ты как? - заботливо уточнила я, подходя.
   Ведьма-шепчущая лишь кивнула в ответ: дескать, норма.
   - Эф, ты у меня остановишься или к себе пойдешь? - Ужка отпустила дочь и задала её полету направление "домой". - Оставайтесь, места всем хватит.
   - Да, домой я завтра загляну, - согласилась я. Всё равно там холодно, голодно и пусто. Не дом, а склад. - Переодеться найдешь?..
   Коридор, пестря семью зашторенными дверными проёмами, упирался в большую кухню-столовую-гостиную. Я привычно ушла в свою комнату, Аню отправили в гостевую, а Илью определили в кабинет мужа с напутствием покопаться в домашней одежде и поискать что-нибудь на смену. Приятель отнес на кухню пакет и мой рюкзак с харчами от бабы Любы, выложил всё на стол и отправился уединяться. Ужка шустро порылась в шкафах и ящиках, выдала всем по свёртку и улетела на кухню.
   Мы с Аней, переодевшись, оказались в длинных, мешковатых и явно мужниных широких штанах и майках, ибо Ужкино налезало только на неё. Илюха выпендрился и остался, в чём был, а Руся в честь гостей нарядилась в голубое платье и подпрыгивала за столом в ожидании ужина. Оный начался быстро и первое время протекал в довольном молчании - все ели. А потом начались бытовые и прозаичные разговоры.
   Аня, понаблюдав за Русей и оттаяв после общения, естественно, заинтересовалась, почему её наставница приходит редко и не остаётся насовсем.
   - Потому что у тебя не та сфера силы, - взялась объяснять Ужка, не забывая всем подкладывать то салатов, то хлеба. - Шепчущие всегда появлялись из огня, как видящие - из воздуха, а ты - вода. Что-то в вашем роду засбоило, почему-то водяных стало больше. Твоя прародительница, усыпляя дар, наверняка задала время пробуждения - чаще всего им было тринадцатое поколение. Дар проснулся и оказался в воде.
   - Слушай, а кто её муж-то? - шёпотом спросил Илья, наклонившись ко мне. - Я прогулялся по приюту - мужиков вообще нет. Зато детей - полный холм. Откуда?
   - Да уж не из библейской легенды, - тоже шёпотом ответила я. - Отцы - чаще всего обычные люди. Умирать в одиночестве, не успев передать знания рода, - не по ведьмовским понятиям. Здесь принято иногда выходить на разведку - смотреть, что в мире делается. Ну и заодно, так сказать... семьи пополняются. Люди чаще всего не в курсе, что и зачем.
   Я глотнула чаю и добавила:
   - А Ужкин муж - наблюдатель. Он много лет в разведке - ищет по архивам семьи с даром, отслеживает, в ком проснется. Я подозреваю, что это он Анюту откопал и надоумил ко мне обратиться, пока её дар не заметили те, кто... с "медузами", пока рядом тёрлись исполнители попроще. Он Русю лет пять не видел. А Ужка всё ждет, что он однажды вернётся. И боится, что не успеет вернуться.
   - Ужка, - приятель хмыкнул. - Почему?
   - По фэншую, - я улыбнулась, - это очень маленькая и безобидная с виду змейка. Но змейка - это всё-таки змейка.
   - Вы специально себе такие прозвище подбираете?
   - Нет, наблюдатели начали. С Ехидны, если ты о ней слышал. А мы подхватили. Многим из нас удобнее прятаться за прозвищами, чем за именами. Если встретишь отступницу с именем, то знай: она потомственная, из семьи отступников. А все пришлые - кто из Круга сбежал, кто от наблюдателей, - все под прозвищами и обычно змеиными.
   Спрашивать, откуда я, Илья не стал - давно знал, что не скажу.
   Допив чай и вяло прислушавшись к разговору, я поняла: сейчас усну. А у меня ещё дела.
   - Илюх, будь другом, не трогай меня завтра. Совсем. Я последние лет семь в постоянном шухере и не помню, когда спокойно спала. Если заскучаешь, попроси Русю показать наш заповедник - там живет нечисть, безобидная для людей, но подлежащая истреблению по старым наблюдательско-ведьмовским спискам, и будет тебе счастье. А я дико хочу выспаться.
   Он понятливо кивнул.
   Я пожелала всем доброй ночи и, прихватив рюкзак, ушла в свою комнату. Достала "пейджер" и устроилась за столом. Для начала написала бабе Любе - добрались, отбились и снова добрались, а потом - своему начальству. Вкратце описала наш с Аней эпичный побег и сообщила, что снова в строю. Одной ногой, но к подвигам готова. И попросила вернуть меня к старым делам, пока этим не занялся серьёзно ушлый Удавкин внук. О его деле я тоже написала, и будет забавно, если начальство заинтересуется и даст добро. И даже посоветует половить безымянного на живца - на меня то есть.
   Однако, если постараться, можно наши с Илюхой дела легко состыковать - нам ведь необходимо одно и то же существо. Для разных исследований и отчетов, но тем не менее. Правда, я совершенно не умею работать в паре... Не говоря уж о том, что находиться рядом со мной опасно. Очень.
  

Глава 5

Волшебство сохраняется только до тех пор,

пока тебе ничего не надо.
Эрих Мария Ремарк "Тени в раю"

  
   Утро началось, хвала дару, позже обычного, но всё-таки с побудки. В доме, где живут дети, сон есть, только пока они спят. А уж если дитё проснулось и заскучало...
   Руся разбудила меня, шумно плюхнувшись с потолка на постель.
   - Эф, вставай! - заныла она, дергая меня то за одну косичку, то за вторую, то за третью. - Уже обед скоро, а ты всё лежишь и лежишь! - упрекнула капризно. - Вставай!
   - М-да-м?.. - я сонно вынырнула из объёмной подушки. - Обед?.. Погоди, я сейчас... - я неудержимо зевнула, подавляя зверское желание нырнуть обратно, и хоть трава не расти.
   - Знаю ваши "сейчас"! - Руся мячиком запрыгала по постели к потолку и обратно. - Мне мама объясняла! "Сей-час" - значит "в этот час", а час - это долго! Вставай!
   О, господи...
   Я сонно села, протёрла лицо и попросила:
   - Русь, сделай доброе дело, сгоняй на кухню и поставь чайник. Я только в ванну загляну и сразу на кухню, честно-честно.
   - Если опять ляжешь - я приду и отнесу, - сурово пообещала девочка на выходе, добавив по слогам: - от-ле-ви-ти-ру-ю. Вот, - и усвистела.
   Я потянулась и с трудом выгнала себя из постели. На "пейджере" обнаружилось только одно сообщение - от бабы Любы, с приветом "дитятке", а вот начальство загадочно молчало. Может, и к лучшему. Если что, я и сама к делу пристроюсь. Позиции, условия и обязанности оговорены давным-давно, и вряд ли за четыре года моего бесславного "отпуска" они изменились. Другое дело, что изменились обстановка и знания "объектов", и мне позарез нужна информация о нынешнем состоянии дел. Что-то, конечно, расскажут старшие приюта, но они насквозь местные и в курсе лишь теоретически... Так, кто точно остался в полях и в теме?..
   В ванной я быстро умылась над тазиком и побрела на кухню, где как раз закипал на огне чайник и летала Руся, напевая и расставляя чашки-ложки. На столе обнаружились тёплые драники, и я с удовольствием подмела всё, что было, залив Ужкину стряпню кружкой ромашкового чая.
   - Эф, а почему ты так редко приезжаешь? - Руся висела в любимой позе парашютиста, облокотившись о стол и болтая босыми ножками. - Почему на совсем не останешься? Здесь скучно без тебя...
    - Мне нельзя, - я встала за второй кружкой чая. - Я... В общем, я здесь умираю.
    - От чего?.. - вскинулась девочка.
   - Вот, - я подтянула длинноватый рукав футболки. На смуглой коже левой руки рваной чадящей раной чернела лунка, где прежде находился "уголь". - Это называется "выжигание". "Уголь", с которым я родилась, мне выжгли. Теперь я живу за счет "углей", заключенных в артефакты, - и кивнула на трость, - а они здесь не работают. И я в любой момент могу мумифицироваться.
   Детям, любила повторять наставница, надо всегда говорить правду, какой бы она ни была. Да и врать Русе бессмысленно - она чует ложь не хуже нечисти. И у меня - камень с души. Я устала ходить вокруг да около, объясняя, что не приезжаю не потому, что не люблю.
   Девочка долго смотрела на трость, лежащую поперёк стула, а потом вдруг сказала:
   - Там нечисть. Это домик для нечисти. Для какой, Эф?
   - Да, для какой? - раздалось с порога.
   И чёрт его знает, сколько он здесь находится и что успел подслушать...
   - А вот... - проворчала я, добираясь до стула. - Интересно? Разбирайтесь. А то всё вам вынь да положь... Только не трогайте. Нечисть может среагировать на чужие руки даже в спячке.
   Любопытствующие предсказуемо оккупировали место у стула. Присмотрелись к трости, переглянулись, снова присмотрелись, снова переглянулись - разочарованно.
   - Я одно вижу, - первой заговорила Руся, - оно само - как источник силы. Живой источник. И он не должен отключаться, как у него вот, - и по-свойски ткнула пальчиком в Илью, - сила не отключается. Как не отключается у нашей нечисти. Но сейчас оно почему-то спит, силы не даёт и вообще почти незаметно. Почему?
   - Потому что этот вид нечисти не ладит с тем, который хранит наш приют, - намекнула я.
   - Или "клещ", или "ящерица", - сразу догадался Илья. - У "китов" мало своей силы и больше всего они не любят тех, кто слишком много хочет.
   - Верно, - я улыбнулась, погладив трость. - Там "ящерица". Поэтому на чужой территории я прошу её спать как можно дольше и крепче, чтобы не беспокоить хозяев. И поэтому, - и виновато посмотрела на Русю, - максимум через неделю я уйду. Но скорее всего раньше.
   - Но сейчас мы пойдем гулять, - тоном, не допускающим возражений, объявила девочка. - Я тебе ещё своих улиток не показала. И деревянных гномиков. А ещё у меня рыбки в пруду и...
   Я молча и покорно встала. Улиток нельзя не посмотреть. Гномиков - тоже. Зато потом я опять залягу и шиш встану.
   - Одну минуту, я переоденусь... А где остальные?
   - Мама в огороде, Ане сказки про Великую шепчущую рассказывает. А то она не знает. Представляешь? - хихикнула Руся.
   Илья увязался за нами, но, понятно, не из-за улиток с гномиками. Следующим после рыбок обязательным пунктом стоял заповедник, и заклинатель-шаман был не прочь снова туда наведаться. Да, с утра уже сбегал и с тех пор пребывал в нирване. А с хранительницей он познакомился ещё вчера.
   Всё-таки, как рассказал приятель по дороге, опять катая Русю, чтобы попасть в приют, пришлось таранить стену. Аня спала в трансе, сам он ни черта не видел и тупо кружил по указанному на карте пятачку меж рощиц в надежде врезаться. И врезался. На шум сбежалось полприюта, и среди них оказалась и ведьма - хранительница заповедника. Она сразу обнаружила провезенную контрабандой нечисть, успокоила "кита", усыпила незаконных и даже пообещала оставить некоторых несчастных здесь, в заповеднике, набираться сил и обретать телесную суть.
   - Я одного не понял, - подытожил Илья, - почему её хранительницей называют?
   - Из-за них, - я пощекотала босую Русину пятку, и девочка радостно захихикала. - Сначала нечисть жила здесь, как все, - я махнула рукой на домики, мимо которых мы шли к лестнице, - но любопытные дети - это любопытные дети. Они сбегались поглазеть на неведомых существ, а заодно и понюхать, пощупать, проверить, то ли это создание, о котором в сказке рассказывается. В конце концов вся нечисть перебралась в незаселённую часть холма, и к ней приставили пару ведьм - оберегать покой. Дети в конце концов привыкли, но должность осталась. Новая нечисть время от времени появляется, слухи расползаются, и дети... - я снова пощекотала подставленную пятку. - Их любопытство неистребимо.
   - Но они же интересные, - оправдалась Руся и требовательно дёрнула Илью за ухо: - Правда?
   - Правда, - охотно подтвердил он, - в любом виде и в любой форме.
   Мы спустились до середины лестницы и свернули на самую длинную улицу, кольцом огибавшую холм и уводящую к заповеднику. По дороге до оного с меня стребовали обещания привезти с собой в следующий раз "что-нибудь интересное, хотя бы котёнка", ещё раз посмотреть на рыбок и заплести девочке такие же косички, и чтоб их было много-много, и чтоб надолго. Я, вздохнув, распрощалась с желанием поспать днём и упрямо нацелилась на ранний вечер и последующую ночь. Кто знает, когда теперь получится выспаться перед новым этапом работы...
   Заповедная часть приюта начиналась с домика хранительницы, которая как раз копалась в огороде. Я подошла, поздоровалась, три минуты потратила на обсуждение погоды и урожая морковки, и мы потопали дальше. Мимо таких ухоженных каменных домиков в липах, рябинах и ёлках, за низкими плетеными изгородями, с огородами и цветниками. И уже у пятого домика меня окликнули, и голос оказался таким щемяще знакомым и внезапным - здесь, в приюте...
   - Ой, я же забыла! - ахнула Руся и азартно замолотила ножками по Илюхным плечам. - У нас же тоже есть своя "ящерица"! То есть свой!
   - Эфуша! - Анатоль Михайлович, с неизменными седыми усами и "козлиной" бородкой, отложил книгу и встал со скамейки. - Ты ли это? Сколько лет!.. Иди, обниму! Ну-ну, не корчи недотрогу. Ты ж не нечисть, ты ж красивая баба!
   Теперь пришла очередь Ильи давиться смехом. "Ящерица" по старой дружбе обтискал меня всю и чуть не задушил в объятьях.
   - Эфуша, - повторил Анатоль Михайлович умильно, - сколько лет... Садись, дорогая. А что с ногой? - заметил профессионально. - Дай-ка гляну... Не боись, говорю. Не больно гляну.
   Я опустилась на скамейку и вытянула левую ногу. Похоже, здесь я наконец освою это непростое искусство "змейки на солнышке"... Анатоль Михайлович сел рядом, протянул руку, шевельнул пальцами и сразу же вытер ладонь о неизменную полу старого медицинского халата, с которым, кажется, вообще никогда не расставался.
   - Ну, ты даешь! - присвистнул он. - Кто приголубил? Знаю, что палач. Кто из? А то была у меня одна знакомая из местных...
    - Нет, не местные, - я скривилась и отвела глаза. - Это я на Урале... подцепила. Съездила... по делам.
   - Так-так... - "ящерица" снова протянул руку и пощупал воздух над коленом. - Так это, давай тебе искусственный сустав поставим.
   - Чего? - возмутилась я, повернувшись. - Искусственный? Протез? Не надо! Вот ещё!..
   - Да не такой уж и протез. Тьма ты тьмущая, Эфуша, - укорил он. - Заклятье же в одном месте сидит, по ноге не расползается? Не знаю, чем ты его сдерживаешь, но делаешь всё правильно. Оно сидит в суставе, как в клетке. Хотя... Да, сидит, пока силы нет - подпитки от "угля". И её, эту клетку, можно вынуть. Вместе с проклятьем. А у людей, знаешь, есть одна весьма полезная инновация...
   Я вполуха слушала о наноматериалах, о том, что такие "наносуставы" сгибаются-разгибаются, не болят и вообще есть не просят, а сама думала, но отнюдь не о суставах. А об удаче, которая порой так складно сводит пути-дороги. "Ящерица" же гениальный хирург. И гениальный патологоанатом.
   - Анатоль Михалыч, а вы дорого берёте? - спросила я, едва дождавшись окончания лекции.
   Он обиделся и отодвинулся, сложив руки на солидном пузе:
   - Ох и вредная же ты, Эфуша... И гордая больно. Ты, парень, как с ней уживаешься? - обратился к Илье, который стоял под липой, усыпанный оборванными Русей листочками. - Если ж она вообще никак не?.. А?
   Илья флегматично пожал плечами и спрятал очередную ухмылку.
   - Да я не про колено, - пояснила я торопливо. - Я в общем за, но потом, мне пока не до операций. Вы патологоанатомическую экспертизу можете провести? Нелегально?
   - Кого резать? - заинтересовался Анатоль Михайлович.
   Приятель перестал ухмыляться и подошёл ближе.
   Я, уповая на Русину увлечённость листиками, вкратце обрисовала свою малоперспективную идею вскрыть безымянного.
   - Есть у меня подозрение, что они - не совсем люди, - заключила я. - Вы когда-нибудь слышали... Возможно ли пересадить что-то от нечисти магам или ведьмам? Чтобы допспособности появились? У многих видов нечисти сила находится в одном месте - в подобии нашего "угля", но у ведьм это концентрированный клубок силы, а у нечисти, как я слышала, орган - железы, жабры... печень, сердце. Ведьмины "угли" же пересаживаются без утраты способностей, но удачно - лишь от ведьмы к ведьме. А если попробовать с нечистью?..
   - А ты в теме, - хмыкнул в усы Анатоль Михайлович и погладил бородку. - Слышал, Эфуша. И даже делал. Дохлый номер.
   - А если подопытным будет не просто маг, а потомок одержимых? - уточнила я. - С силой беса в крови?
   Илья подошёл ещё ближе. Такого факта о безымянных он, разумеется, не знал.
   - Вероятность есть, - "ящерица" снова погладил бородку, но уже задумчиво. - Потомки - редкость, специально для нужд науки мы их не ловили... Поймаешь, - предложил деловито, - приноси. Посмотрю. Ищешь на них управу, а? - прищурился хитро.
   - Для начала я хочу понять, как их искать вообще, - я нахмурилась. - Эти сволочи - будто невидимки. Ни запаха, ни магического излучения, ни следов существования... Ничего. Мы всегда натыкались на безымянных или случайно, или по их инициативе. Да, ищем, - я инстинктивно сжала рукоять трости, - не век же нам здесь сидеть. Да и нет его - вечного. Однажды наблюдатели рискнут - подобрать ключи к "киту", собраться, напасть... Уничтожив безымянных, мы обескровим наблюдателей. И тогда у нас появится шанс. Выжить.
   Да, во-первых - выжить. А уж после...
    - Помогу безо всяких "сколько", - повторил Анатоль Михайлович веско. - Найди и притащи. И, пожалуй, я для такого дела вернусь в мир. У меня осталась пара подпольных операционных... Тащи. Или зови. Инструменты подготовлю. Всё выясним.
   - Спасибо, - я улыбнулась.
   - Пойдём чаю-то выпьем, - вспомнил о законах гостеприимства "ящерица". - Ты, парень, Удавкин же? Да, есть в тебе что-то... Заходи. А малая пусть полетает. Я ушки ей прикрыл, но это силы много жрёт. А у меня их сейчас - три капли. Больше из закромов беру - "китёнок" нервничает.
   Я снова пообещала Русе рыбок и косички, и она с радостным визгом улетела гонять ближайшую птичку.
   - Ох, детство-детство... - ностальгически вздохнул Анатоль Михайлович. - Ох, молодость... - и широко открыл дверь своей берлоги. - Прошу, молодёжь. Эфуша, не трогай палку. Я же вижу, что колено не болит. Болит поди или от сильной нагрузки, или к вечеру, в час проклятья. А хромаешь ты, потому что больше выпендриться нечем. Хотя такая ж девка видная... Вредность из тебя выбить некому. Слышь, парень, я тебе вот чё скажу...
   "Ящерица" умел не только мёртвые тела отлично препарировать, но и мозги вправлять. Правда, в моём случае он перестарался, вывернув их наизнанку - так хотел, чтобы я стала "нормальным человеком". Хотя бы. Для начала. И из его дома я вылетела пулей, едва не забыв попрощаться, зажав под мышкой трость и почти не хромая, хотя "час проклятья" наступал на пятки во всех смыслах этого слова. Удирая из заповедника, я даже Илью обогнала и притормозила только перед лестницей. Села на верхнюю ступеньку и мрачно воззрилась на подвижные макушки далёких сосен.
   - Ни слова, - я подняла руку, когда приятель заинтересованно открыл рот. - Сейчас будет пятиминутка страданий о неправильно прожитой жизни и упущенных возможностях. Не сбивай с мысли. Она очень интересно раскручивается.
   Илья кивнул, сел рядом и ровно через пять минут, как засекал, вопросил:
   - И?..
   - Я ни о чём не жалею, - я пожала плечами. - Я бы всё повторила, кроме одного дурацкого опыта. Хотя в целом он тоже пошёл на пользу.
   - Да я и не сомневался. И бабушка говорила, что тем, кто оглядывается назад, нечего делать среди отступников.
   - Ай, мало ли что она говорила... - проворчала я. - Я всегда оглядывалась. И сейчас оглядываюсь. Если прошлое не мешает идти дальше, в оглядках нет ничего плохого. А у многих из нас прошлое - это единственный дом, где любят и ждут. Всё остальное - склады и гостиницы.
   Я встала и целенаправленно захромала вниз, размышляя, что это всё из-за студентов. Это из-за них я так привыкла картинно хромать и страдать на каждой ступеньке, что сама не заметила, как роль стала частью меня. Люблю приезжать в приют... После общения с отступниками старые шкуры сползают моментально, как после длительного пребывания на злом южном солнце. Правда, и оставляют после себя новую кожу, нежную и беззащитную... Но у меня ещё есть пара дней, чтобы "подзагрубеть" в нужном направлении.
   Остановившись у дома Ужки, я повернулась к Илье и сурово сказала:
   - Сегодня у меня рыбки и косички. И постель. Завтра поговорим.
   - А... - возмутился он.
   - У тебя начальство есть? И у меня есть. Если в ближайшую пару дней оно никуда меня не определит, то я вся твоя. Но и если определит, то информацией поделюсь, не волнуйся. Я же обещала. Пошли ужинать.
   За ужином и косичками я пересказала подруге все новости из мира, вернее, из разных миров - людского, ведьмовского и наблюдательского. Аня кое-что добавила, но быстро ушла спать: видать, и её, как и меня, здесь накрывало сонной расслабленностью. Илья бродил по двору и, судя по благоговейному тону, пытался пообщаться с "китом". Пыталось не очень - наш "китёнок" был маленьким, запуганным запрещённостью и оттого застенчивым.
   - Как думаешь, началось?.. - Ужка неспешно мыла в тазу посуду после ужина. - Ведь больше десяти лет нападений не засекали.
   - Посмотрим, появятся ли другие мумии. Пока рано судить, - я рассеянно перевязала очередной хвостик очередной косички. Руся млела и впервые на моей памяти сидела смирно. - Да и безымянный открещивался изо всех сил. Осень скоро, чердаки летят... Может, кто-то из наблюдателей и полетел следом, начитавшись архивного и не предупредив шефов.
   - А ты как думаешь? - подруга отложила чистую тарелку.
   - Ни секунды не сомневаюсь. Началась новая волна. Не забывай, Аня могла быть следующей. И должна была стать следующей.
   - Что за волны? И почему вы уверены, что виноваты исключительно безымянные? - Илья, опершись о подоконник, заглянул в кухню.
   - Виноваты исключительно наблюдатели, - отрезала Ужка. - Безымянные находятся в их полном подчинении.
   - Лет пятьдесят назад одного поймали на месте преступления, - пояснила я. - Чисто случайно ведьма мимо проходила, да не просто ведьма, а сама Верховная Круга. Эти же сволочи всегда устраивали свои "жертвоприношения" в людных местах и посреди бела дня. Чем больше людей, тем больше энергетики и тем меньше остаточных следов, указывающих на личность колдующего. Накрылся пологом невидимости и отводом глаз - и делай, что хочешь, и никто и не подумает, что в трёх шагах от тебя кого-то убивают. И убирать за собой не нужно, волны людской энергии всё сметут, почистят и отмоют.
   - Но Верховная - это Верховная, - добавила подруга, вытирая полотенцем чистые тарелки. - Она засекла ритуал и примчалась на выплеск магии. И ведьму спасла, и безымянного скрутила.
   - Но его даже допросить не успели, - я перевязала следующую косичку. - Едва Верховная прибыла с пленником в Круг, как туда же нагрянул лично наблюдательский глава. И заявил, что, по древнему Договору стародавних, ведьмы не имеют права лезть во внутренние дела наблюдателей. Да, Илюх, именно так он обозначил ритуальное убийство ведьмы - "внутренние дела наблюдателей". Дескать, если у убийцы крыша поехала, то они сами разберутся, от чего, и решат, как наказать. Забрал безымянного, и больше мы об этом деле ничего не слышали.
   - А как вы отличаете безымянных от остальных? - полюбопытствовал он.
   Мы с Ужкой переглянулись, и она тихо ответила:
   - Тебе надо хоть одного увидеть своими глазами. Поймешь. Они... как зомби. Как роботы. Обычные наблюдатели - всё-таки люди, и среди них много неплохих. Правда. Но эти... Я с тобой согласна, Эф, я тоже думаю, что они... не совсем люди. И те три ведьмы - выжившие в ритуале, помнишь? - они тоже говорили, что виноваты безымянные. Они же не убивают сразу. Они проводят ритуал изгнания и бросают жертву умирать. Чтобы или нечисть догрызла, маскируя убийство, или...
   - А количество волн мы давно бросили считать, - я мужественно взялась за предпоследнюю косичку, хотя пальцы ломило похлеще колена.
   - Их было много, - подтвердила Ужка. - Очень. Охота на ведьм подписанными Договорами не закончилась. Нет. Она продолжается с некоторыми паузами. Но таких длинных, десятилетних, никогда не случалось, и мы грешным делом понадеялись, что всё. Всё закончилось.
   - Но увы, - я откинулась на спинку стула и помассировала пальцы. - Готово, Русь. Беги, хвастайся.
    - Она спит, - улыбнулась подруга. - Улеталась за сегодня.
   Я осторожно отодвинулась, посоветовала на ночь убрать прическу под косынку, допила чай и, заметив активную Илюхину жестикуляцию, неохотно взялась за трость. Вязнуть в новых разговорах не хотелось, но приятеля явно что-то беспокоило.
   Когда я вышла на крыльцо, он уже сидел на верхней ступеньке.
   - Что ещё? - я опустилась рядом.
   - Ты сказала про кровь одержимых. Это правда?
   - Абсолютная. Выясненная случайно и опытным путём. Может, помнишь, пару лет назад в соседнем Круге полезла из мира мёртвых тюрьма для нечисти? Вот тогда кое-какие новые сведения о безымянных и всплыли. Одна их тамошних ведьм - силой как Руся, вещий воздух, видящая. Она предвидела появление тюрьмы, но её дар только-только проклёвывался и большой роли не сыграл.
   - Но вы заметили.
   - Ясно дело. И поговорили. Нашли возможность повидаться так, чтобы и её не подставить, и нужное выяснить. И обменялись сведениями: мы - о сути дара и его развитии, она - обо всех тех событиях. Кстати, - вспомнила я, - ты же можешь с её приятелем о безымянных поговорить. Он заклинатель. И, кстати, тоже потомок бесов. А прежде был наблюдателем, причём не в самой малой должности.
   - Кто? - оживился Илья.
   - Фотку покажу, - пообещала я. - Я же в то время ещё находилась под надзором с выжженным "углём". Сейчас пересказываю сплетни. Завтра подниму архивы, и найдём всех участников. Только аккуратно нужное выясняй. Чтоб никаких потом присоединившихся. Двое нас - это уже много. И, кстати, Илюх, помнишь, как появились заклинатели?
   - Глупый вопрос, - хмыкнул он, - это искусственная сила, появившаяся в результате ритуала...
   - ...среди носителей крови одержимых, - подхватила я. - Свою родословную хорошо знаешь? Уверен? А если уточнить? В этой истории сплетается много различных сил, и мне даже думать страшно, как и по кому именно они ударят. А когда факты сливаются с домыслами, порой рождаются удивительные теории. И вскрывается правда.
   - Страшно - но ты всё равно сунешься? - Илья повернулся.
   - Ты же всё слышал, - я оперлась о трость и встала. - Здесь я жить не могу. "Кит" мою "ящерицу" не примет - проверено. Анатоль Михайлович просочился, потому что он практически пуст и замаскирован амулетами на чужой крови. А моя нечисть - это живой источник, который можно скрыть только полноценным усыплением.
    Я посмотрела на догорающий закат и добавила:
   - А в мире меня так хорошо знают, что я долго не протяну. Только в глуши, но я там сдохну. Я пробовала, да. Меня хватило на два месяца, после которых я решила, что лучше сдамся. Хоть дело будет. Нет, если я хочу прожить положенные ведьме сто пятьдесят лет, то дело безымянных не брошу. Больше я никого не боюсь. Только их.
   Я глянула на загруженного приятеля в кои-то веки сверху вниз и подытожила:
   - Доброй ночи, Илюх.
   - Доброй, - заторможено кивнул он.
   Но крепко спать этой ночью явно будем только мы с Русей. Ну, и Анюта, если смогла переварить и утрамбовать все выданные за день сказки о Великой шепчущей.
   Раздевшись и выпив обезболивающее, я нырнула под одеяло.
   Вещая видящая, Великая шепчущая, Мудрая ведающая... Древние легенды мёртвого мира, лежащего в руинах. Капища силы, схроны и гробницы - вот и всё, что нам, современным ведьмам, досталось от предшественниц. Всё, откуда мы по крупицам добывали знания. Мы старательно, кирпичик за кирпичиком, выкапывали сокровища прошлого из развалин, изучали каждый, думали, где его место и какую роль он играл в "здании", собирали на старом фундаменте новый дом... Но пока он выходил совершенно непригодным для жизни. Для полного опасностей существования, для выживания - да, но не для нормальной человеческой жизни.
    Я повернулась на бок, сунув руку под подушку.
   Ибо живущие в приюте знают много необходимого лично для себя и контроля своего дара, но совершенно не приспособлены для жизни в большом мире. Даже в мире Круга им непросто, ведь он крепко связан с миром человеческим. А как тяжко ведьмам приюта среди простых людей, когда приходит пора разведки... Они не адаптированы от слова "совсем". Для них троллейбус или метро - чудо света, не говоря уж о такой "инновации" как интернет, а в больших городах, переполненных людьми и искусственными, чуждыми нашей стихийной природе технологиями, ведьмам плохо.
   Но пока идёт охота, в большой мир нельзя. А пока мы тут сидим, мир становится всё больше и отдаляется от нас всё дальше. И пуще нападений наблюдателей я боялась, что однажды ведьмы просто не захотят отсюда выходить - испугаются уже не собственно нападений, а огромного и незнакомого мира, в котором дико непросто найти своё место. И если большинству приютных ведьм "большой" кажется простенькая человеческая деревушка, где из "инноваций" - старый советский трактор на всё село да пара допотопных мобильников...
   В общем, пора за работу. И раз наблюдатели с безымянными опять взялись за старое... Поговорю-ка я, пожалуй, поутру со старшими отступницами. Они, ясно, многое знают... но знать мало. Надо ещё и делать. И я-то точно сбежала из-под надзора не для того, чтобы прятаться в непроходимой сибирской тайге, ожидая чудес.
   Я вообще не из тех, кто ждёт. Я из тех, кто чудит. Да и выбора у меня давно нет. Только бесконечные планы - и на будущее, и на прошлое.
  

Глава 6

Основной элемент организации волшебников - это Орден,

Колледж или, разумеется, Университет.

Основной элемент организации ведьм - это ведьма, но,

как уже указывалось ранее, основным постоянным элементом

является хижина.

Терри Пратчетт "Дамы и Господа"

  
   Ещё во время побега я заметила, что внутри сдержанно-запуганного Аниного существа таится, выжидая своего часа, нормальная ведьма, но не подозревала, что она окажется столь эмоциональной и шумной. Сбегав с утра к старшим и обсудив обстановку, я по возвращению застала в саду безобразные разборки. И спряталась в тени дерева, прислушиваясь.
   - Я не отдам её на опыты! - голос ведьмы-шепчущей звенел от ярости. - Это моя тётя!..
   А Илья, едва сдерживая раздражение, явно по десятому кругу начал объяснять, что тётей мумия была при жизни, а сейчас это просто тело, которое является важной уликой и исследовательским материалом. И тёте там, где она находится, от похорон или их отсутствия ни холодно ни жарко. Скорее, наоборот, она бы предпочла остаться материалом и хоть так помочь наказать убийцу, нежели быть похороненной и метаться в вечном неупокоении. Я, услышав эту теорию, невольно улыбнулась. Родное отступничество...
   - Эфа! - Аня заметила меня. - Ну скажи ему!..
   - Тебе принципиально нужна именно эта мумия или подойдет любая другая? - я вышла из-за дерева и посмотрела на приятеля.
   - Как это - другая? - не понял он.
   - Сколько их у вас? - сообразив, ахнула Аня.
   - Много. Целый некрополь. Обычно безымянные трёх-четырёх ведьм в год да убивали. А мы их постоянно находили, даже поисковые амулеты давно сделали, настроенные на остаточную энергетику ритуала. Опознанные похоронены в одной части некрополя, неопознанные - в другой, - пояснила я. - Илюх, верни Ане тётю. Для людей похоронить близкого - это очень важно. А мы взамен отдадим хоть десять мумий тех, кого уже лет пятьдесят никто не опознаёт. Может, кстати, и опознаете. Они все один в один - те же символы изгнания, те же подпалины от ударов "медузы"... А хотите посмотреть?
   - Да, - в один голос.
   - Тогда немного погодя встретимся внизу, у лестницы. Пойду договорюсь. Илюх, попроси у Ужки покрывало и сходи за тётей. Ань, надеюсь, ты понимаешь, что в ближайшее время никуда не уйдешь, и тётю пока лучше оставить здесь?
   Она хмуро кивнула. Илья выглядел недовольным, но, оказавшись в меньшинстве да под прицелом двух ведьм-отступниц, смирился и пошёл просить покрывало. Аня, воинственно нахохлившись для порядка, осталась его ждать, дабы потом сопроводить до машины и проследить, чтобы тётя была отдана.
   Перед некрополем я заглянула к Ужке и попросила её занять чем-нибудь Русю. С утра девочка радостно облетала холм, хвастаясь всем и каждому новой прической, но к обеду вполне могла вспомнить про "тётю Эфу" и очередных улиток. А у меня наметились дела. Старшие отступницы дали пару дельных советов, и мне хотелось и обдумать их, и обсудить, не обижая Русю отказами и ссылками на "работу".
   - Анатоль Михайлович тебе колено вправил? - подруга заметила, что я почти не хромаю, а трость ношу под мышкой.
   - Нет, - я прихватила рюкзак, - мозги. И напомнил, что я больше не страдающий экспонат наблюдательского музея.
   Ужка, помешивая у плиты суп, улыбнулась:
   - Он молодец. А я попробую до "китёнка" достучаться и попросить его подпитать пару полезных травок. Сварю тебе обезболивающее посильнее. Ты же на месте не усидишь и рванёшь на подвиги? Там? - она неопределённо махнула рукой, намекая на большой мир, и вернула ладонь на плиту, поддерживая необходимый для готовки тепловой режим.
   - Ясно дело, - я обулась. - Мы в некрополь. Уж, а одолжи метлу?
   - Амулет на двери.
   Сняв с крючка крошечную медную метёлку, я осторожно спустилась с крыльца, пересекла сад, вышла за ограду и мрачно посмотрела на приютную лестницу.
   Фишка проклятья заключалась в том, что коленный сустав постоянно "сыпался". Полное обездвиживание организма с отказом ног - стандартную "скрутку" жертвы - я победила, но "лечение" палача не одолеть никому, кроме него. Я собрала проклятье в одну случайную точку, загнала его туда и держала, не позволяя опять расползтись по обеим ногам, но по месту "заключения" оно било с утроенной силой.
   Зелья помогали, но слабо, а магическое исцеление я старалась использовать как можно реже. Оно собирало сустав по хрящикам, наполняло его здоровьем и движением - но буквально на несколько часов. После начинался процесс деградации, и чем дольше я не трогала исцеление, тем медленнее деградировал сустав. И тем болезненнее становился каждый следующий день. Сначала - только в "час проклятья", потом - час до и час после, а потом...
   Когда боль не поддавалась даже зельям, а нога переставала сгибаться, я решалась на очередное исцеление. Последнее я использовала совсем недавно, спасая Анюту, и теоретически у меня есть дней семь-десять относительно свободного движения хотя бы до "часа проклятья", а он всегда случался вечером в одно и то же время. Если, конечно, я не сорвусь на подвиги и не перегружу оными организм больше обычного. В общем... "змейка на солнышке", и никакой лишней гордости.
   Ужкина метла была на самом деле мягким поролоновым матрасом, скатанным в плотный рулон, и слушалась меня с переменным успехом и недолго. В первые минуты артефакт вспоминал руки, которые его сделали, но потом упрямство "у меня другая хозяйка!" брало верх, а я летела в лучшем случае в кусты. Но сейчас этих минут хватило, чтобы промчаться над лестницей, и еще минут десять я сидела на ступеньке, дышала солнечно-хвойным лесом и ждала "похоронную процессию".
   Сначала из-за сосен показался Илья с закутанной в покрывало мумией на руках - хмурый и готовый при ещё одном слове таки рвануть. Аня, следующая за ним по пятам, явно порывалась это самое слово сказать и достучаться до непонятливого Удавкиного внука, но, к счастью, сдерживалась. Видать, начинала понимать разницу между отступниками и нормальными людьми.
   Я молча встала, махнула своим спутникам рукой и первой углубилась в лес - тонкими петляющими тропками, между стройных корабельных сосен, шурша прошлогодней хвоей, по редким солнечным пятнам. "Процессия" топала за мной, сопя друг на друга, но, хвала дару, без выяснений отношений.
   Через полчаса мы подошли к неприметному мшистому камню. Коснувшись его тростью, я прошептала наговор, и камень плавно отъехал в сторону, открыв тёмный лаз.
   - За мной, - скомандовала я и первой спустилась в подземелье.
   Тридцать утоптанных ступеней привели в угрюмый коридор, на стенах которого при нашем появлении засветились разноцветные факелы: белый, красный, жёлтый, зелёный, синий и даже тёмно-серый а-ля чёрный - двенадцать цветов силы. Между ними зияли многочисленные низкие арочные проёмы. "Ощущая" присутствие живого человека, факелы вспыхивали и в комнатах.
   - Вот здесь, - указала я тростью на правый ряд проёмов, - местные отступницы или опознанные, а слева - неопознанные ритуальные. Предлагаю сначала закончить с похоронами.
   Аня, стойко держащаяся всю дорогу, тихо всхлипнула.
   - Какая своеобразная погребальная культура... - пробормотал Илья, когда я объяснила Ане, что и как делать.
   В каждой комнатке - по тринадцать могил, для двенадцати простых ведьм и одной Верховной. Анина тётя тоже была водой, и я быстро нашла ей место среди "неполной" дюжины. Указала на нужную ямку, возле которой земляную стену украшали знак сферы воды и обережные символы, вручила чашу с землей и объяснила, почему горсти хватит, чтобы засыпать всю могилу.
   - Погребение замешано на обрядах, которые проводят только ведьмы сферы смерти, - шёпотом ответила я Илюхе. - Укладывай. И давай их оставим - пусть попрощаются. Ань, выход наверх открыт.
   Ведьма-шепчущая промолчала, занявшись тётей. Приятель, сунув свёрнутое покрывало под мышку и наклонившись, выбрался в коридор первым, а я, оглянувшись напоследок, за ним.
   - Какие ещё обряды?
   Я наугад выбрала левую комнату подальше, завела туда своего спутника и тихо пояснила:
   - Которые поднимают кладбища на бой с врагами. Обязательно хоронить именно так: в центре Верховная, двенадцать по кругу - собственно ее мёртвый Круг. В мумиях надолго остается сила, пропитавшая органические ткани, а если хоронить их кругом и связывать ритуалом, то сила вообще никуда не исчезает. Более того, она по капле стекает в Верховную. За пару сотен лет таких процессов из них получаются крутые боевые личи - способные к магии, использующие заклятья всех сфер и практически неуязвимые. Однако для ритуала нужны все опознанные, чтобы обращаться по имени. Поэтому неопознанные у нас хранятся отдельно.
   - Двести лет? - разочарованно заметил Илья, оглядываясь. - А приюту сколько? Слегка за пятьдесят?
   - Дождёмся, - я улыбнулась. - Так хоронили стародавние, так хоронили отступницы... Так мы перенесли сюда полезные старинные захоронения. Судьба, знаешь, иногда очень непредсказуема. А вот, кстати, неопознанные. Выбирай, какая больше нравится. Старшие разрешили даже трёх отдать.
   Приятель изучил на ровные ряды ниш в стенах, заполненные покрытыми мумиями, и тоскливо тряхнул головой:
   - Бабушка тоже должна быть тут, среди Верховных...
   - И она здесь, - подтвердила я. - Она запретила возвращаться за ней, но я рискнула. И вернулась. В некрополе есть комната памяти с прахом тех, чьи тела не собрать для ритуального погребения. Показать?
   Он молча кивнул.
   Мы покинули комнату и прошли по коридору до конца - большого зала с высоким потолком, утопающего, несмотря на свет факелов, в мрачной полутьме. Во всём некрополе благодаря заклятьям поддерживался сухой микроклимат и свежий, приятный для обоняния воздух, но не здесь. Здесь дрожью по телу ощущалась сырость и пахло гнилью, хотя тел не было, только ларцы в крохотных стенных нишах.
   Илья мгновенно и без подсказок увидел нужный ларец, а потом обернулся, напрягся и прищурился. Да, в тенях у противоположной стены на тонких цепях кое-кто сидел.
   - Неупокоенные, - объяснила я. - Почти готовые хуфии. Ждём, когда они сформируются. Не тронут и не сорвутся, просто не подходи и не тревожь. Колдовать здесь нельзя. Закончишь - бери любую мумию из левого ряда комнат. Или три. Я подожду наверху.
   И почти час валялась на душистой хвое, то ловя в сосновых просветах небо и солнце, то проваливаясь в дрёму.
   Первой вернулась Аня - заплаканная, но собранная, с проявившимся внутренним стержнем и жёстким взглядом.
   - Спасибо, Эф, - она села рядом. - Ужка говорит, где-то здесь спрятаны святилища первых Верховных. Не покажешь дорогу?
   - Увы, - я качнула головой, - они блуждающие, находятся в тонких слоях мира призраков, и попасть в святилище можно только по приглашению. Поброди по лесу, поговори с Великой шепчущей. Если ты готова, она откроет дверь. Если нет - не теряй надежды и продолжай бродить и искать.
   - И готовиться, - правильно поняла Аня и повторила: - Спасибо. За тётю. Возвращайтесь без меня.
   Я кивнула, и она ушла, быстро скрывшись среди сосен. Я растеклась по тёплой хвое, но задремать не успела. Илья выбрался из некрополя с охапкой мумий в покрывале и сложил свою "добычу" на землю. Вид у него был слегка пришибленный, но просветлённый.
   - Навестила?.. - я снова села.
   - Ага, - он отряхнул джинсы, - и дала пару советов. Например, посетить некий реликварий. Первый раз о таком слышу.
   - О, это древнее сакральное место, - я прищурилась на солнце. - Помещение, обережные заклятья, местоположение... Это не просто схрон, где ведьмы сваливали как попало своё добро, а хранилище реликвий первых Верховных.
   - И?.. - Илья склонил голову набок.
   - К сожалению, реликварием оно так и не стало. Когда мы нашли помещение, схрон напоминал новый дом, в котором ремонт уже закончен, а вещи ещё не ввезены. Однако кое-что волшебное, кроме охранных заклятий, есть - хранилище полезно отвечает на вопросы, даёт мудрые советы и проясняет непонятые моменты. Через сны или медитации. Вероятно, оно должно было вещать об ином - о том, в какой ячейке хранится искомая реликвия, как её использовать... Но предметов для разговора нет, и схрон помогает иначе. Чем и как умеет.
   - А где реликвии? - приятель предсказуемо и любопытственно плюхнулся на землю рядом со мной.
   - А вот об этом оно молчит, - я разочарованно тряхнула косичками. - Это первое, о чём мы спросили. Никто не знает. Одни отступницы считают, что реликвии уничтожены - или самими хозяйками, или их преследователями. А другие полагают, что стародавние не успели ничего перевезти и с должными обрядами поместить в специально оборудованные ниши. Припрятали впопыхах, где пришлось, закрыли такой защитой, что не найти и не пробиться... А сходить в реликварий можно. Находится он, конечно, не здесь, но я знаю место. Или ты заодно хочешь и реликвии поискать?
   - Я бы за, - отозвался Илья бодро, - археолог и расхититель гробниц во мне не дремлет. Но безымянные важнее. И в реликварий мы сгоняем - всё за теми же безымянными. Информация лишней не бывает. Ты ими не интересовалась? Нет? Жаль. Значит, вместе спросим. Но сначала я бы услышал от тебя обещанное.
   - Сначала всё-таки обед, - предложила я. - Ужка ждёт. А потом, если отобьёмся от Руси без потерь...
   - Начальство молчит? - он встал и протянул мне руку.
   - Боюсь, с ним что-то случилось, - я с сожалением поднялась с нагретой хвои. - Оно никогда не пропадало больше чем на сутки и всегда отвечало очень оперативно. Не объявится в ближайшие часы - ночью я уйду. С тобой, если соберёшься, - но без тебя. Тебе ещё со своими коллегами о мумиях беседовать да того заклинателя-наблюдателя хорошо бы потрясти на предмет наследников одержимых.
   - Это похоже на капкан, - Илья сгрёб с земли мумий.
   - В первую очередь это источник информации о пропавшем начальстве и возможность найти его следы, - я первой побрела по тропинке к лестнице.
   - "Его?" - повторил приятель задумчиво.
   - Это всего лишь форма склонения местоимения "оно", - уклонилась от прямого ответа я, - которое учитывает нескольких человек, крайне важных для приюта и его связи с миром.
   Обсуждая дела насущные, мы добрались до лестницы, и я достала метлу.
   - Эф, я тоже туда хочу! - оживился Илья. - Сто лет не летал!
   - Извини, - я села на матрас верхом, - ещё одного чужака амулет не примет. Метла не моя. Да и некогда. Мне ещё помогать Ужке на стол накрывать, а тебе - мумий в багажник упаковывать. До встречи наверху.
   Обед прошёл тихо, главным образом из-за присмиревшей и серьёзной Руси. Она не прыгала, не бегала, не летала, а только молча и сосредоточенно уминала еду. После обеда Ужка велела ей найти в лесу Аню, передать свёрток с водой и едой и показать вход в святилище Вещей видящей, чтобы шепчущая понимала, что он собой представляет. Руся молча взяла свёрток и улетела.
   - Эк ты её прищучила... - я удивлённо хмыкнула, грея ладони о тёплые бока кружки.
   - Это не я, - вздохнула Ужка, собирая грязную посуду, - это наставница взялась за работу. У меня вообще с воспитанием не ладится. Я же как на её глазки посмотрю, так сразу готовая всё понять и простить. На мне она ездит, как и на тебе. Но когда за дело берется Вещая видящая... Для стародавних детей не существует - есть ведьмы, материал, из которого надо слепить необходимый объект. Она иногда отлучается - проверить других своих учениц, сил в призрачном мире набраться, и Руся в это время отрывается. Но кончается оно быстро... Даже не знаю, хорошо это ли плохо.
   - Вещая видящая растит ведьму, которая должна выжить, сберечь дар, усвоить как можно больше знаний и передать их новым ученицам, - я встала, помогая подруге с посудой. - Мы тоже многого были лишены, и ничего, выросли. Илюх, - я покосилась на навострившего уши приятеля, - будь другом, погуляй полчаса.
   - Время тянешь? - поддел он, вставая со стула.
   - Да, - честно призналась я. - Предварительно фильтрую информацию и думаю, что говорить обязательно, а что опасно.
   - Ночью уйдешь? - поняла Ужка, когда за Илюхой захлопнулась дверь.
   - Скорее всего. Если начальство не объявится... Старшие сказали, оно молчит уже четвёртый день.
   - Поздно, - подруга достала из шкафа лоскутную сумочку для сбора трав. - Если что-то случилось, и следов не сыщешь.
   - Проверить не помешает. На ужин не жди.
   - Тогда хоть чаю возьми, - Ужка указала на полки, уставленные банками с травяными сборами. - И перекусить. И брось ты эту посуду, я сама потом помою. А если узнаешь... - она запнулась.
   - Конечно, - я с трудом выдержала её беспокойный взгляд. - Всё, что узнаю о твоём муже, - всё расскажу. Я помню, что обещала. Любые сведения.
   Подруга отправилась просить у "китёнка" особых травок, а я заварила две пол-литровые кружки чая и из окна окликнула Илью.
   - Бери чай, а я возьму поесть. У меня дома даже воды нет, - спохватилась я, оглядываясь в поисках подходящей банки или бутылки. - Один сплошной архив.
   - У тебя - дома?
   - Угу. Дом на среднем уровне. Я даже стараюсь там жить... иногда.
   - Но душа требует авантюр? - он улыбнулся. - Удивительно, как ты усидела на одном месте, пока училась у бабушки. Она говорила, что ты готова улететь с первым попавшимся ветром. С северным на юг - чтобы отогреться и вспомнить, с южным - чтобы научиться и набраться опыта, с восточным - чтобы понять и принять...
   - ...с западным - чтобы найти и отомстить, - я закинула на плечо рюкзак с запасом воды и еды. Мало ли, вдруг на полночи застрянем. Разговоры о вечном - такая трясина... - Да, я помню. И я действительно улетала. И ты даже узнаешь, куда. Безымянные - это важная часть моей истории. Но, Илюх, воздержись от неуместных вопросов. Сам знаешь, от каких. Что посчитаю нужным - то расскажу, а что нет - то нет. Не обессудь.
   - Когда-нибудь, - Илья отобрал у меня рюкзак, - я всё равно всё узнаю. Смысл шифроваться? Вечными бывают лишь секреты стародавних.
   - Восприятие, дружище, - я посмотрела на часы, отмечая время, и прихватила одну кружку. - Восприятие человека человеком зависит от того, как много он знает об объекте интереса. Одно моё настоящее имя перечеркнет всё, что я создала о себе за годы в чужой личине. А я этого не хочу. Твоя бабушка, кстати, тоже долгое время ничего обо мне не знала. Приняла такой, какой я пришла.
   - Или знала, но молчала?
   - Нет, не знала. Она создавала нового человека, а прошлое - это не тот фундамент, на котором комфортно возводить новое. И как на дворцовом фундаменте не построишь хижину... - я вышла на крыльцо, подождала Илью и затворила за ним дверь. - Она не хотела ничего обо мне знать.
   - На дворцовом... - задумчиво повторил приятель.
   - Да забери тебя дар, просто к слову пришлось, - я закатила глаза. - Я же не нечисть, чтобы говорить буквально. Вот же зануда вредная - археолог недобитый... Держи кружку. Я метлой спущусь, а ты сам. Средний уровень, правая сторона, дом на окраине - мимо не пройдёшь.
   - Так ведь эта же улица уходит по холму в заповедник, - возразил он.
   - Слева от лестницы. А справа между нами и нечистью стоит стена, - спохватившись, уточнила я, доставая из кармана джинсов амулет-метелку. - Там опасный обрыв, и дети старались пролезть в заповедник, минуя ведьм-хранительниц. Вот и поставили преграду - во избежание несчастных случаев.
   Дом - "милый" дом... Когда я, едва удерживая протестующее средство передвижения, приземлилась посреди улицы, заброшенное каменное строение недружелюбно глянуло на меня пустыми окнами без занавесок и растений. Убрав амулет, я открыла калитку и прошла по заросшему саду. Кажется, у меня ещё остались вшитые в стены заклятья уборки...
   К приходу Ильи заклятья послушно вымели из единственной огромной комнаты пыль и невесть как просочившийся в запертое помещение июльский тополиный пух, а я раскатала по полу, предварительно почистив домашней магией, толстый палас и разложила подушки. Вот, собственно, и всё нехитрое убранство. Мне много не надо, особенно там, где я не живу.
   Приятель, предварительно стукнув в дверь, зашёл, огляделся и уставился на меня со смесью недоверия и подозрения.
   - А архивы - это "чертоги разума"? - вопросил он ядовито. - Издеваешься?
   - Увы, - я хлопнула по паласу, - времени нет. Садись. Если ты думал увидеть залежи бумаг и ряды шкафов, то слишком долго находился среди людей и ни разу не был в главном архиве Круга - в том, что внизу, в подвалах. Вся ценная информация ведьмами давно зашита в амулеты, - я показала на потолок, украшенный гроздьями "ловцов снов", - и заклятья, - и кивнула на стены, кирпичи которых были испещрены символами.
   - Конечно, не был - кто бы нас туда пускал... - проворчал приятель и недоверчиво прищурился: - А ты что, видела архивы Кругов? И личный архив Верховной?
   - Садись, в ногах правды нет. И на стены не опирайся, защита может сработать. Больно. Начнём с "чертогов разума".
   Илья устроился на ковре по-турецки и пододвинул ко мне кружку с чаем. Я привычно обняла ладонями бока чашки и начала без прелюдий:
   - Я воспитывалась в Кругу. В моей семье не было предрасположенности к определённой сфере, поэтому когда мне в Ночь выбора достался воздух, никто особо не удивился. Кроме меня. Ночь выбора ведьмы предполагает, что она сама находит себе нужную сферу силы: к тринадцати годам мы уже имеем представление, что и зачем, поэтому выбираем из нескольких предложенных вариантов то, что удобнее. А у меня всё случилось наоборот - воздух сам ринулся в руки, я и пикнуть не успела. Хотя меня всегда тянуло к душе, природе, огню, жизни...
   Я сделала скупой глоток и продолжила, глядя в чашку:
   - А через полгода начались галлюцинации. Вещие. Я видела то, что вот-вот должно случиться. Смотрела на дорогу, видела, как её перебегает кошка - а потом кошку сбивает машина, - моргала и возвращалась в исходную точку. И опять смотрела за гибелью несчастного животного, но уже в реальности. Не знаю, как не рехнулась. Но рассказать об этом кому-либо - маме, бабушкам, наставнице - я боялась. Со всех сторон мне твердили, что ведьме нельзя быть "со странностями" - это ведёт к отступничеству, а все отступницы... Ну, ты знаешь. Нам рассказывали о них страшные сказки на ночь, если мы не слушались. Как про Бабая или Бабу-Ягу, только вместо них говорили "отступница". Я до смерти их боялась, но ещё больше - что семья отвернётся, наблюдатели заберут из Круга...
   Илья молча внимал и не сводил с меня глаз.
   - А потом меня навестила моя первая наставница. Я рыдала ночью от страха - наяву почему-то виделись одни кошмары со смертельным исходом, - а она пришла, обняла меня за плечи и рассказала. Быть видящей, говорила она, это не проклятье, это дар, просто с ним нужно работать. Но для начала его нужно принять, сделать частью себя. И принять обновлённую себя - ведьму с даром стародавних.
   Приятель удивлённо поднял брови.
   - Да, Вещая видящая - и моя наставница тоже. Когда-то я была такой же, как Руся. Вещий видящий воздух. Что? - я заметила, что он как на уроке поднял руку.
   - Не много ли вас? - спросил Илья недоверчиво. - Ты, Руся, та ведьма, связанная с тюрьмой...
   - О, нет, - я качнула головой. - Нас мало. Нас катастрофически мало. В старину дар проявлялся абсолютно в любой ведьме. Абсолютно в каждой. Иногда он зависел от врождённого уровня силы - и тогда обнаруживался в ранней юности, а иногда - от уровня мастерства, и тогда развивался в зрелости или к старости. Не все им пользовались, не все ему обучались - и не всех наставляли Верховные. Но был дар у всех. Его появление заложено на генетическом уровне, как и возникновение "угля". А сейчас... Я продолжу?
   Он кивнул.
   - Вещая видящая кое-что рассказала о специфике дара. Утром, правда, я решила, что брежу, а потом случайно попробовала... Я видела галлюцинациями то, на что могла повлиять - и успеть поймать кошку, прежде чем она окажется под колёсами, выстроив воздушный тоннель к объекту. А также я умела создавать проекции будущего и перемещаться туда, используя воздушные туннели, в режиме реального времени.
   - То есть? - Илюхины глаза засветились любопытством.
   - Я могла, например, представить некий архив, увидеть себя в нём - как своё вероятное будущее, - произнесла я, медленно подбирая слова и по-прежнему глядя в чашку, - и оказаться там, минуя все защитные заклинания, - я подняла голову и повторила: - Любой архив, понимаешь?
  

Глава 7

Страна получает такого правителя, которого заслуживает,

невинные девушки гибнут во имя высокой цели,

сами того не подозревая.

Ведьмы иногда заслуживают спасения.

Патрик Несс "Голос монстра"

  
   Он понял. Отлично понял и то, что я сказала, и то, что только собиралась сказать. Но не стал забегать вперед. Пододвинул ко мне свою кружку и уставился выжидательно.
   - Случайно и импульсивно вмешавшись пару раз в события, я поняла, что действительно могу влиять - и загодя предупредить об опасности или спасти по ходу дела. Сначала я освоила новый навык - и наконец приняла дар, поняла, что не схожу с ума, а приношу пользу. И не быть мне поэтому отступницей, - я грустно улыбнулась. - Они же все старые и страшные, тёмные и сумасшедшие, а я - симпатичная девочка четырнадцати лет, светлая ведьма, спасающая кошек. Какая же я отступница?
   Илья кивнул понимающе. Ему-то бабушка и родители-заклинатели рассказывали другие страшные сказки и всё больше о нечисти. И о ведьмах Круга, поганках эдаких, обижающих ни в чём, кроме запрета на стародавних, неповинных "китят".
   - Я поставила цель - узнать всё возможное о даре воздуха и Вещей видящей. Она не могла приходить ко мне так же часто, как к Русе - наставничество набрасывает на ведьму тень одержимости. И заметь её кто-нибудь глазастый - мне конец. Она это понимала. Приходила редко, но метко - на всю ночь, и объясняла, рассказывала, показывала... Словом, я собралась проникнуть в архив Круга.
   Мой чай кончился, и я взялась за Илюхин.
   - Выяснилась моя способность к перемещениям в вероятное будущее опять же случайно. Я сидела в архиве общего доступа и исступленно изучала материалы о стародавних, когда из закрытых подвалов вышла ведьма и разговорилась с архивариусом: дескать, одна комната плохо работает, заклятья сбоят. И так подробно всё описала, что я моргнула - и очутилась там. На пару секунд, но мне хватило. Сначала - чтобы испугаться. Я же обычно предвидела смертельную опасность. И испугалась, что там что-нибудь рванет или рухнет. Но - нет, ничего не случилось. И ведьмы моего перемещения туда-сюда не заметили, и ни одно защитное заклятье не сработало. Они же заточены на вторжение реальное, случившееся, а не на вероятное, которого может не быть вообще.
   В открытые окна заглянуло закатное солнце, располосовав рыжим стены и диван, впорхнул ветер, заполнив дом хвойной свежестью. Я вдохнула-выдохнула и снова сосредоточилась на беседе:
   - Я взялась за тренировку. Сначала на три секунды перемещалась, потом на пять, потом - на минуту. А через два месяца смогла остаться на час и приступить к изучению материалов. Забирать их с собой получалось, но лишь на время - максимум на полчаса. После они таяли в руках, возвращаясь обратно.
   - И ты начала слушать? - догадался приятель.
   - Я даже рискнула разузнать подробности, - я осторожно прислонилась плечом к стене. - Мы изучали на уроках всевозможную защиту, и между делом я поинтересовалась архивной. И получила от наставниц план подвалов - и коридоров, и каждого зала. В будущем ходить из одного помещения в другое не получалось - двери всегда были заперты, а с планом дело пошло шустрее: я представляла архив целиком и свободно перемещалась по известным залам. Через полгода обычные подвалы закончились, кроме одного - запертого личной печатью Верховной.
   - И туда пролезла? - улыбнулся Илья.
   - Трудно ли умеючи... - я хмыкнула. - Да. Что-то подслушала, что-то вызнала - получила общее представление - дофантазировала - и просочилась. Конечно, я не была готова к правде главного архива Круга, долго её переваривала и утрамбовывала, но о первых Верховных кое-что узнала. И окончательно приняла и дар, и наставницу. И нацелилась на новые объекты.
   - И полезла к наблюдателям? - опешил он. - Это же...
   - ...самоубийство? - я повела плечами. - Кто об этом думает в шестнадцать-семнадцать лет? Я проходила через любую защиту, я не оставляла никаких следов, моё пользование личным архивом не засекла сама Верховная... Да, полезла. Мне не хватало знаний о Вещей видящей. И для начала я подружилась с парой наблюдателей. Парни мне попались нужные - чтобы понравиться, они распушали хвосты и выбалтывали много полезного. А мне только и оставалось, что восторженно хлопать ресничками и трепетно выдыхать: "Да ты что!.. А у нас всего десять шкафов в ученическом архиве, а у вас пятьдесят? Да ты что!.. А что ещё есть интересного?.. И как всё помещается?.. Да ты что!.."
   Приятель посмотрел на меня с оскорбительной недоверчивостью, смерил внимательным взглядом и явно чего-то недопонял.
   - Илюх, - я улыбнулась, - я же не всегда была такой... не-подходи-убью. Я была нормальной девочкой и любила повилять хвостом. Это со времён отступничества у меня на первом месте инстинкт выживания, колено порой так ломит, что не до внимания, а наблюдателей хочется перестрелять практически поголовно. Тогда я... В общем, вытянула я из своих ухажёров по крупице информацию об устройстве наблюдательских архивов и пошла на дело.
   Я глотнула чая, вспоминая недосягаемо далёкое и такое щемяще близкое прошлое.
   - Вседозволенность, в некотором смысле всемогущество - это стало наркотиком. Я почти забросила учёбу, я недосыпала и недоедала, да и пожертвовала многим. Тот период жизни - одно сплошное "хочу" и "ещё". И на пути к бесценной информации об устройстве архивов меня ничто не останавливало - с кем-то я только встречалась, с кем-то спала, кому-то даже на работу в наблюдатели обещалась... А архивная информация однажды потеряла ценность, главным стало попасть в вожделенное место.
   - Как ты не прокололась? - Илья нахмурился. - Как никто не заподозрил?..
   - А их знаешь, сколько? - я фыркнула. - Наблюдателей? Там такой аппарат... Только мелких служащих первой-второй ступеней больше сотни. А есть ещё третья, четвёртая... седьмая. Совет и ученики. И мне хватило тогдашних мозгов выбирать тех, кто попроще, работающих в разных отделах, чтобы обойтись без пересечений на почве "общей подружки". Они реально думали, что я просто хочу пойти работать к наблюдателям, поэтому так всем интересуюсь. И, конечно, где-то повезло.
   - И на чём ты споткнулась?
   - Ни на чём. К счастью. Не тогда. Тогда... Моя младшая сёстренка - а ей лет десять было - однажды подошла и спросила, почему я перестала с ней играть и больше её не люблю, - я закрыла глаза. - Меня как током ударило. Я вспомнила, что я не одна в этом мире, мне есть, что терять - и кого терять. Родители, все в делах и заботах, мало обращали на нас внимания, меня после Ночи выбора и вовсе скинули на наставниц Круга... А вот сестрёнка заметила. И я затормозила. И вовремя... и не очень.
   Я глотнула чаю, обнаружила, что "напилась" травы и досадливо сплюнула в чашку. Отодвинула её и потянулась к рюкзаку за водой.
   - Есть не хочешь? Бери сам... В общем, лазить по архивам я перестала, но если дар постоянно не использовать, то он использует тебя. Ко мне вернулись галлюцинации-кошмары, и в более страшном виде - теперь я наблюдала, как убивают людей. Ведьм. И их детей. И на этом-то... да, споткнулась.
   Илья, добравшийся до булочки, аж перестал жевать.
   - За несколько лет работы над даром я развила его так, что он вышел за пределы "кошек" и десяти метров до события. Он шагнул далеко за границы города. И за границы прежнего десятиминутного времени. Я видела то, что должно случиться за сутки, за несколько дней, за неделю. А ещё видение перестало быть однократным: сначала - галлюцинация, а сразу за ней - реальность. И я неделю наблюдала одно и то же постоянно, пока не... - я запнулась. - А дар будто говорил: "Давай поможем. Узнай местность, узнай людей, пойми, как добраться. И доберёшься. У нас есть время". И однажды получилось добраться.
   Приятель отложил свой "ужин" от греха подальше.
   - Встретившая меня немолодая ведьма - глава семьи, подлежащей уничтожению, - к счастью, поверила моему сбивчивому рассказу. Мне удалось переместиться заранее - за несколько часов до нападения, - и они спаслись. А ведьма сказала: "Уходи. Уходи к отступникам, не то подведёшь свою семью. Ты предупредила - и охотники начнут искать того, кто нас спас. И найдут. Уходи", - я вспомнила лицо ведьмы. - И напоследок она назвала имя твоей бабушки. Вернувшись, я решилась рассказать всё маме. Уйти просто так, исчезнуть и с концами, я не могла.
   Я передала приятелю бутылку с водой и продолжила:
   - Мама выслушала, поверила и всё обставила в лучшем виде. Меня убила незарегистрированная нечисть - такое порой случается, да. Бывает, что и тела после не остаётся, только ошмётки окровавленной одежды. Я ушла из дома под первой чужой личиной, с подложными документами и кое-какими деньгами. А рядом шла Вещая видящая и стирала все мои следы. Меня искали, но так и не нашли. Наставница позаботилась.
   - А у бабушки ты развернулась?
   - И ещё как, - я улыбнулась. - Терять стало нечего, подводить - некого, а Удавка как связующее звено между всеми вынужденными отступниками была крайне заинтересована в информации, хранящейся в наблюдательских архивах. Я и подучилась, и развернулась. И по старым следам сходила, и новые архивы вскрыла. А твоя бабушка снабдила меня амулетами, чтобы снимать иллюзорные копии с документов - и они не исчезали как украденное, - я снова со значением указала на потолок, на гроздья артефактов. - Грязноватая, конечно, работа... зато я пролезла даже в сейф главы наблюдателей через его секретаря.
   - Бедняга хоть выжил?
   - Конечно. Я не убиваю без причин. Мы подчистили и подкорректировали ему память да отпустили восвояси. Правда, он лишился должности... но точно знаю, что выжил. А в сейфе, Илюх, - я наконец подошла к тому, ради чего с болью вспоминала любимое прошлое, - нашлись досье тех, кого мы называем безымянными. Несуществующие люди - да и вряд ли люди.
   Повернувшись, я дотронулась до нужного камня и пальцем очертила символ-ключ. В воздухе один за другим замерцали голограммы первых страниц досье - фото, ФИО, список бюрократических сведений. Двенадцать неуловимых, несуществующих и бесконечно опасных подручных наблюдателей - бесцветные, неброские, неприметные. Илья резво отложил очередную булочку и вскочил на ноги, изучая выцветшие фотографии, вчитываясь в убористый текст.
    - Обрати внимание на лица, - посоветовала я, снова устраиваясь на паласе, поджав здоровую ногу и вытянув "проклятую". - Они все похожи как близнецы. Цвет волос, цвет глаз, даже форма лиц и вроде как индивидуальные формы ушей. И каждый из них числится в мертвецах - героически погиб при исполнении больше сотни лет назад. А между тем вот этого, - и указала на досье третьего, - я наблюдала в том видении, после которого ушла из дома. А мне до ста лет ещё далеко.
   - Как ты их различаешь? - приятель присматривался и щурился, но явно не находил отличий.
   - Сейчас покажу, - я осторожно встала, - эти-то отличия и привели меня к идее препарировать хоть одного безымянного. Ну и, кстати, сходство. Скажи-ка, заклинатель, потомки какой нечисти похожи друг на друга один в один?
   - Многие, - он пожал плечами, - особенно в детском возрасте. Но во взрослом сильное сходство потомков чаще всего встречается у "насекомых". И у некоторых "земноводных", но их сейчас очень мало. Погоди, - оживился, - ты опять про "ящериц"?..
   - Да, "ящерицы", как и "клещи", то бишь бесы, - единственная нечисть, способная вмещать любое количество любой силы, - сказала я веско. - Но безымянные - это опять бесы, наши странные "насекомые", которые в роду идентичны практически во всём - внешность, потенциал, характер силы. "Ящерицы" неспособны к подселению, в отличие от "клещей". И все известные случаи потомства нечисти и человека - только и всегда от "клеща". И бесова сила в крови у потомков с рождения, переданная от папы-одержимого. Ты когда-нибудь видел живого "клеща"?
   - Увы, - вздохнул Илюха разочарованно, - не довелось. Знаю, что Круги приглядывают за парой-тройкой особей, но очень хорошо их прячут.
   - Тогда смотри, - я вернулась к стене и активировала следующий камень, показывая несколько портретов. - Эта милая семейка находилась под протекцией наблюдателей в те времена, когда известным тебе путём жертвоприношений создавались заклинательские "угольки". Когда заклинатели узнали, откуда взялась их сила, они разругались с наблюдателями, ушли и с тех пор на ножах. И семейку пришлось... реорганизовывать, ибо сдерживать её стало некому.
   Илья внимательно изучил голограммы восьмерых бесов, перевел взгляд на безымянных, снова на бесов и в молчаливом шоке посмотрел на меня. Родство наблюдательской шайки с "клещами" бросалась в глаза сходу.
   - Ну-ну? - примостившись на подоконнике, подбодрила я. - Заметил отличия?
   - Глаза, - поколебавшись, указал он на первого безымянного, - у этого нет зрачка, как и у большинства "насекомой" нечисти. Как у тех же "бабочек".
   - Дальше.
   Он придирчиво изучил второго, пожал плечами и перешел к третьему. Долго-долго рассматривал со всех сторон, а потом догадался отойти и взглянуть издали.
   - Кожа плохая, - заметил приятель после паузы. - Оспины... как у "пауков" на месте дополнительных глаз.
   Я кивнула:
   - Дальше.
   Илья понял, в чём фишка, переворошил знания и пошёл уверенно угадывать отличие за отличием - отсутствие кадыка как у "гусеницы", странный прикус как у "муравья"... А вернувшись к неотгаданному второму, признал: да, отличительной черты не видит, но отчего-то уверен, что по этому конкретному типу потопталась мелочь вроде "мушки".
   - "Мухи", если точнее, - поправила я, - заметь, у него черты лица мельче, чем у других - меньше нос, уши, глаза.
   - Все "насекомые", - подытожил приятель. - Все похожи между собой - и на свою бесову "семью". Кроме одного отличия, намекающего на то, что, помимо наследства одержимого, в них есть что-то ещё. А двенадцать - намёк на Круг?
   - Нет, хотя у них даже "Верховный" есть, - я нажала на следующий камень, показывая одиночный портрет. - Двенадцать - потому что каждый работал с ведьмами одной определённой сферы, наиболее уязвимой перед качествами того самого "насекомого". А это, собственно, их вожак.
   - М-да? - Илья с недоверием и сарказмом посмотрел на тщедушного худосочного типа, бесцветного, как и его коллеги. И один в один на них похожего. И, что характерно, без отличия. - Неужто та самая "медуза"?
   - "Медузы" рангом ниже, - отозвалась я. - Они - исполнители, убийцы. Я знакомлю тебя с верхушкой - с теми, кто выслеживает неугодных ведьм, находит, отдаёт приказы и контролирует их исполнение. Не забывай, внешность обманчива, и не только отступницы умеют пользоваться личинами.
   - А сколько безымянных всего-то?
   - Да чтоб я знала... - я поморщилась. - Подробного списка не нашла. Вероятнее всего, неучтённые - это "мясо", как тот, что пришел с Аней. А вот эти - эти постоянные, работающие на наблюдателей очень давно, более трёхсот лет, если ориентироваться на даты смерти. Потому глава и держит досье на них в сейфе, и они вот такие, - я показала толщину папки с максимальное расстояние между указательным пальцем и большим, - с подробным описанием всех свойств.
   - Но вам это не помогает? - Илья снова уставился на портрет вожака.
   - Если бы мы отследили хоть одного - помогло бы, - я передёрнула плечами. - Но эта гнусь... Мне иногда кажется, что в тени каждого из них таится некто вроде Вещей видящей. Она, мёртвая, заходя в тень живой ведьмы, набрасывает на неё покров своей ауры. И ведьма пропадает с любых радаров. Вот и эти...
   - А что, если таится?
   - Вот поймать бы хоть одного, хоть мелкого исполнителя... - я вздохнула. - И обязательно взять живьём. У этих красавцев есть ещё одно невозможное свойство - в результате насильственной смерти они моментально мумифицируются. Как мы, ведьмы.
   - Да ладно...
   - Сама видела. И не раз. И, для справки, мумификация - это наследие стародавних, нечто вроде проклятья, кочующего по крови из поколения в поколение. Именно мумии нужны для создания при погребальных обрядах боевых личей, и чтобы в трудное военное время не тратить кучу времени и сил на надлежащую подготовку тела... То ли безымянные нашли в своей крови каплю стихии - ведь каждый мужчина-колдун рожден женщиной-ведьмой и имеет в себе эту самую каплю в спящем виде, то ли... Не знаю. В этих паскудах столько загадок, что я начинаю бояться их тем больше, чем больше узнаю.
   Илья посмотрел на портреты, потёр подбородок и задумчиво сказал:
   - Но ведь если в них есть свойства нечисти, то и скрутить их можно как нечисть. Метко ударить по известной болевой точке и...
   - ...и если эти точки мигрировали вместе со свойствами, - усомнилась я.
   - Если есть тьма, значит, есть свет, - уверенно заметил приятель. - И нет силы без слабости. Для нормальной работы "паучьих" желез нужен здоровый гормональный фон, а он не только выработку яда контролирует, но и на самоуничтожение толкает, когда от чрезмерного напряжения или страха яд накапливается слишком быстро и грозит медленной и мучительной смертью своему обладателю. Это аксиома.
   - А какова главная слабость "клещей"? - прищурилась я.
   - Невыносимая прожорливость, - спокойно ответил Илья. - Они всегда голодны, и им всегда мало. И всегда ловятся... - его взгляд остановился на моей трости, лежащей на паласе.
   - Не дам, - мгновенно ощетинилась я.
   - А зря. Мощный источник силы - прекрасный "сыр", - и он снова повернулся к вожаку: - Не понимаю, в чем фишка этого ниочёмного типа...
   - Я тоже, - приближался "час проклятья", и я сползла с подоконника. - Твоя бабушка говорила, что скорее готова признать в нём нежить, но вряд ли такая тварь может планировать и командовать. Смерть уничтожает большую часть живых клеток мозга, оставляя крошечный, пропитанный силой функционирующий кусочек для пары простейших задач. И даже слияние нескольких хуфий в одну особь не даст столько возможностей, сколько имеет этот тип. Нежить - это нежить, а нечисть - это нечисть, и между ними бездна разницы. Хочешь досье почитать? - я нажала на нужный камень. - Короткие выдержки из самого интересного. А я пока... - я добралась до рюкзака и трости. - Выйду на полчасика. Подышать.
   Приятель проводил меня сочувственным взглядом и уткнулся в голографические списки. Выбравшись на улицу, я отошла к стене, где в кустах пряталась каменная скамейка, села, выпила обезболивающее зелье и постаралась расслабиться. Расслабиться и подышать. Подышать и расслабиться. Так, о чём я сказала, о чём - нет?.. Как мы вышли на безымянных - да, о загадках - тоже да, а об опасности и сам догадывается...
   Солнце давно скатилось за холм, таяла в накатывающем сумраке закатная дымка, густели тени от деревьев. Последнее летнее тепло обволакивало расслабленностью, горьковатый ветер шуршал первыми опавшими листьями. Хорошо бы закончить все дела до зимы...
   Полчаса прошло, боль немного унялась, но я не спешила вставать и возвращаться. Здесь так хорошо...
   - Эф, к тебе можно? - Илья дочитал и отправился на мои поиски. И, судя по вдохновенной физиономии, не один, а с идеей.
   - Конечно, - я отодвинулась, но он проигнорировал скамейку, усевшись на траве напротив меня.
   - У меня мысль, - сообщил приятель и сорвал сухой стебелёк.
   - Вещай, - я склонила голову набок, убрав за ухо длинную прядь челки.
   - Насчёт того, что за безымянными могут ходить призраки кого-то вроде Вещей видящей, - он помолчал, помял стебелёк и осторожно предположил: - А если ходит? Мёртвая высшая нечисть? Многие из них, как стародавние ведьмы, бестелесными сущностями зависают в тонких слоях мира - те же "лисы" или "кошки", те же "клещи" перед подселением.
   - Намекаешь на то, что нет никакой... науки, есть лишь обычная одержимость высшим? - я невольно выпрямилась.
   - Так ведь именно по этим признакам мы одержимых "клещами" людей и отлавливаем, - напомнил Илья. - Первая неделя - разница в поведении, а вот потом, когда две души приживаются и примиряются, начинается разница в мелочах. В физиологических - в том числе. Я не встречал ни одного одержимого "клещом", но читал много. И - да, Эф, - не только "клещи" способны подселяться духом к человеку. Это древняя способность "насекомых". Которую утратили все, кроме бесов. Все, кто согласился на мирное существование с людьми. Но ведь остались и те, кто не согласился - кто, как Анатоль Михалыч, веками прятался по лесам-полям... или кого нарочно спрятали. В подходящих телах.
   Я молчала, лихорадочно вспоминая то немногое, что слышала.
   - Эф, а что если нет никакой сложной трансплантологии? - продолжал он. - Что если есть люди, одержимые высшей нечистью? Или, если отталкиваться от приписки "героически погибли при исполнении", есть подселённая нечисть, которой загодя подсунули тело того, кто прилюдно умер, кого не хватятся. В таком случае присутствие в человеческом теле порабощённой души колдуна сохраняет его магию. А как нечисть, находясь в теле человека, умеет прятаться и стирать следы, ты знать должна. Подселённого "клеща" нереально отследить, пока он не выйдет на охоту.
   Я лихорадочно обдумывала внезапную информацию.
   Двенадцать главных безымянных - подселённая к колдунам высшая нечисть, а вожак вообще может оказаться стародавним "клещом" в собственном теле... Да, хороша теория. Мы думали о подобном, но старшие боялись признавать её правильность. Да что правильность - даже возможность. Ибо и подумать страшно, чем именно сдерживали таких церберов наблюдатели.
   Да, мы всегда знали, что некая нечисть на них работает. При большом желании договориться можно с кем угодно, а желание избавиться от ведьм с дарами у наблюдателей не просто большое. Гигантское. Но мы полагали, что работают они исключительно с мелочью - выслеживать и вынюхивать умеет, чужой облик на время принять сможет, и довольно. Опять же, "медузы" постоянно прицел сбивали. И мы даже не разрабатывали подробно направление высших при безымянных, хотя знакомые заклинатели намекали. Но нам всегда то фактов не хватало... то смелости - взглянуть в глаза очевидному. И невероятному.
   - А уж если тело для подселения - это потомок одержимого, то тот же "клещ" получает сильную естественную подпитку и возможность пользоваться собственной магией, - приятель отбросил травинку и серьёзно посмотрел на меня: - Слышала, как прошлой осенью ловили добравшихся до источников своей стародавней магии "рыб"? А знаешь, что наблюдатели с нашей помощью вычистили тайник с источниками задолго до "ловли", прибрав всё найденное к рукам? И как думаешь, для чего они могли использовать эти источники? Ведь вполне могли вернуть стародавнюю силу тем же "клещам". И, кстати, "медузам".
   Точно, как током ударило меня. Безделье вредно, а безделье без информации о современных событиях опасно.
    - От человеческого тела нечисть вряд ли откажется - в нём проще спрятаться, уснуть, не подавая признаков жизни, переждать любую облаву и пройти поверхностную заклинательскую проверку, - продолжал вдохновенно рассуждать Илья. - По идее, примерный расклад таков: получили доступ к источникам - подчинили себе прежнюю силу и напитались ею - усыпили "родное" тело - и духом в более подходящее. Поработили одержимого, подселились - и за работу. А поскольку древняя сила нечисти - это смесь мужского колдовства, ведьминой стихии и...
    - Илюх, - я вдохнула-выдохнула, смиряясь с известным "век живи - век учись", - можно я тебя поцелую?
   - Потом, - он улыбнулся, - сначала договорим. Помнишь, как бабушка вечно жаловалась, что отступницы живут одними планами освоения прошлого? В этом ваш большой минус - вы слишком оторваны от событий настоящего. Иначе бы сообразили, уверен.
   - А теперь вопрос вопросов. Ты, - я нацелила на него трость, - можешь отследить "клеща"?
   - Это не в заклинательских силах в принципе, - Илья поморщился. - Можно нечисти поручить... но под вопросом. У них же у всех "базы данных" на запахи - сформированные предками и по генетической памяти передающиеся маркеры того, как именно пахнет конкретная нечисть. Если к известному запаху подмешать силу колдуна или стихию, нечисть искомое не распознает.
   - Значит, надо найти стародавнюю нечисть, которая помнит стародавних "клещей" и не только, - я стукнула пяткой трости по земле. - Поговорю с Гюрзой. Она - хранитель тайника со стародавней нечистью. Одолжит кого-нибудь по старой памяти.
   - А меня туда?.. - предсказуемо запросился приятель.
   - А тебя потом оттуда не вытащишь, - решительно отказала я. - Ты, конечно, под бабушкиной защитой, но чем меньше людей знает о местонахождении тайника, тем лучше. Наблюдатели давно на него слюни пускают.
   Я быстро обдумала очередное срочное дело и добавила:
   - Но хоть одного безымянного я всё равно отловлю и отдам Анатолю Михайловичу на нужды науки. С верхушкой примерно определились - стародавние "насекомые" в телах колдунов... Но, нутром чую, и в исполнителях есть гнильца. Исполнители - просто люди: колдун плюс заклинатель плюс капля разбуженной ведьминой силы для мумификации и прочей мелочи. Плюс что-то еще, "медузное". Уж эти-то точно не способны подселяться. Точно?
   Илья согласно склонил голову.
   - И нечисть не будет при ритуальных убийствах ведьм использовать стандартные заклинательские изгнания - современные и общеизвестные. У высших иной навык управления нечистью и иная сила - природное старшинство, а не ваш искусственный "уголёк". Это люди без подселённых.
   - И они всяко подставляют нас, чтобы мы рассорились с ведьмами и пошли за помощью и советом к наблюдателям, - приятель хмуро поджал губы. - Наблюдатели и на нас давно слюни пускают, но мы слишком хорошо помним, откуда взялись.
   И, кстати, чёрт... А ведь если Круг заклинателей пошлёт, то иного выхода у них не будет. А приют держится на защите "китёнка"...
   - Если... - я вздохнула и встала. - Как я не люблю это слово...
   - Эф, - Илья тоже встал, - бабушка рассказывала тебе, как контролировать "клеща"? Это единственный пробел в моей теории, и он не даёт мне покоя. Способ есть, но она всегда считала, что мне о нём знать опасно.
   - И правильно считала, - кивнула я. - Ты бы сорвался в эксперименты при первом же удобном случае. Есть способ. Даже два. Первый - смешанная кровь и связующее заклятье, чтобы управлять силой "клеща", перекрывая ему доступ к ней при непослушании. А второй... - я оперлась на трость. - Второй ещё неприятнее. Это обещание. Награда за верную службу. И, если честно, я боюсь его больше первого. Ты же понимаешь, что может потребовать вечно голодное до силы существо.
   Мы побрели обратно к дому.
   - Даже не знаю, что неприятнее, - я мрачно смотрела перед собой. - Мумифицируешь случайно очередного исполнителя - а вдруг он окажется "кровником"? И "клещ" сорвётся. А уж это обещание... Если им пообещали нас, силу наших даров и всю тьму Верховных... Не уверена, что защиты "китёнка" хватит против стародавней нечисти, особенно если к безымянным "вдруг" присоединятся опытные заклинатели. Пока в мире ещё остаются ведьмы с даром, время есть, а потом... - я устало ссутулилась.
   - Ты слишком пессимистично мыслишь, Эф.
   - Я была ученицей Вещей видящей, - напомнила я. - То видение, о котором я рассказывала, ушло вместе с выжженным "углём", но опыт остался. Худшие предположения много раз спасали мне жизнь. У нас осталось мало времени.
   Мы гуськом добрались до крыльца, минуя кусты, и я первой зашла в дом, чтобы убрать голограммы и закрыть хранилище.
   - А можно вопрос не по теме? - Илья остался стоять в дверном проёме.
   - Угу.
   - Ты говорила, что "угли" можно пересаживать. Ты же можешь опять вернуть себе утраченную силу и в случае чего скрыться в приюте.
   - Могу, - я вручила ему пустые кружки, - но это невыгодно. Чужой "уголь" никогда не заработает как родной, и я не смогу быстро настроить его на смешанную силу. Сейчас мне удобнее иметь пять искусственных "углей" и "смешанку", чем один пересаженный настоящий. Но, - я выудила из-под майки два "глаза". - Заготовку имею. Это природные "угли" в спячке. Я их силу никогда не трогаю и к источнику своей "ящерицы" не подключаю. Мало ли. Жизнь непредсказуема.
   Ему хватило такта не спрашивать, где и как я добыла природные "угли". И памяти напомнить, чтобы я показала того заклинателя, который бывший наблюдатель, чтобы поговорить о свойствах одержимых. Я, найдя нужный камень, показала. Илья, глянув лишь раз, сказал, что видел, но лично не знаком. То бишь пора.
   - И как мосты наведёшь? - я убрала портрет.
   - Как известный среди своих помешанный на духах нечисти шаман, - он усмехнулся. - Подселённые в любом виде - это же моя прямая специальность. Послушаю, что об этом парне коллеги говорят, пособираю сплетни, и тема для общения найдется. А ты вот что скажи. Допустим, повезёт, и ты выйдешь если не на вожака, то хотя бы на одного из двенадцати. Что ты будешь делать с "клещом" или с той же "мухой"? Не препарировать же.
   Я проверила, всё ли убрано, прихватила рюкзак и жестом выпроводила Илью за порог. Заперла дом, спустилась с крыльца и наконец ответила:
   - Идеи есть. Осталось выбрать удачную.
   - Но магическая наука ещё не придумала ничего лучше изгнания или договора.
   - Ты не в курсе всех её стародавних достижений, - я улыбнулась. - Ещё есть замечательное зелье, которое наблюдатели называют "сонным царством" - оно берёт даже перерождённых, загоняет сущность в бутылку как джинна. В нашем случае надо только разрушить человеческое тело и... Варится зелье трудно, но нашим в приюте как раз нечем заняться. Скажу Ужке, пусть сготовит и знакомых подключит. А дальше всё просто: заманить, поймать, убить тело и сковать зельем дух... Оно лишает нечисть силы, связывает по рукам и ногам.
   К лестнице мы брели медленно, минуя засыпающие дома и размышляя каждый о своём. Я выстраивала простейший до невозможности план действий: для начала разыскать начальство и понять, что с ним случилось, потом - к Гюрзе, поклянчить в недолгое пользование несложную в общении нечисть с хорошим нюхом, а потом...
   Потом - проверять догадку Ильи и ловить безымянных собственно на себя. И ради этого можно даже снова обзавестись "углём" и пустить слух, что ко мне вернулась Вещая видящая. Или ограничиться слухом. Я и сама по себе хорошая приманка - давняя и вредная заноза в наблюдательской заднице. А дальше... Дальше будем действовать по обстоятельствам.
   - Кстати, - протянул приятель с намёком, когда впереди замаячил лестничный парапет, - а восприятие изменилось.
   - Ай, да брось, - я достала метлу. - Моя история мало чем отличается от истории любой вынужденной отступницы. Дар проснулся - крыша едва не уехала - наломала дров и сбежала. Только вместо архивов кто-то наблюдательские мозги потрошил, а кто-то - тела. И кто-то в итоге рехнулся, а кто-то удержался на краю. У меня осталась семья, и я удержалась. Как и все те, кто живёт в приюте, - я устроилась на метле-матрасе и вспомнила: - Кстати, до города не подбросишь?
   - Когда? - Илья уже поднимался по лестнице.
   - Часика через два-три. Соберусь, кое-что доделаю... Да всё равно ж в одном доме обитаем. Постучусь. А остальное обсудим по дороге.
   Он обернулся, кивнул и энергично зашагал наверх. Я пролетела мимо него и через минуту уже крадучись заходила в дом. Пока мы беседовали о насущном, стемнело, и Ужка отправилась спать. На плите в чугунке ждала тёплая картошка с грибами, а на столе стояли две литровые банки с прилагающейся запиской: "По глотку три раза в день. Обезболивает, лечит и привыкания не вызывает. Время рассчитай сама. Удачи. Возвращайся".
   Я достала "пейджер", снова убедилась в отсутствии сообщений от начальства и, вытянув из-под блокнотной пружинки огрызок карандаша, написала под Ужкиным пояснением: "Спасибо. Нужны "сонные царства". Как можно больше. Береги себя и девочек". Прихватила банки и отправилась в свою комнату. Перелить зелье в подходящие флаконы, прихватить кое-что из давних заначек, перебрать амулеты и подумать, не добавить ли Ужке работы...
   На кухне зашуршал оглодавший Илья. Да, поесть на дорожку - и...
   - Эфа?..
   В дверном проёме маленьким привидением возникла Руся. Длинная белая футболка, растрёпанные косички, ни следа сна. Невидящие глаза - два огромных темных пятна на напряжённом личике.
   - Наставница говорит, всё правильно. Лови бабочек, - произнесла она медленно. - И ищи реликвии в гробницах. И жди её. Придёт и поможет. Она не сердится. Ворчит, что ты зря отдала "уголь", но ведь дар навсегда в тебе. И она тоже всегда рядом, тенью тени.
   Значит, "бабочки"... А реликвии и гробницы стародавних - да, приманка получше моей дурной персоны. И пусть их никто не может найти уже сотни лет. Я, ясно, тоже не найду. Но вот изобразить поиски в состоянии. Я всё отступничество только и занимаюсь тем, что что-то или кого-то изображаю. Пока успешно.
   Руся тряхнула головой, избавляясь от наваждения, взлетела и попросила:
   - Можно?..
   Я села на постель и протянула к ней руки:
   - Конечно.
   Девочка привычно "сбросилась" на меня и обняла:
   - Ты же ещё не уходишь, нет? А расскажи сказку.
   - Какую? - мягко спросила я, перебирая растрёпанные косички.
   - Про светящие окошки, по которым люди разговаривают, - решила Руся, - и про дороги под землей. И большие летучие шары в небе. И...
   ...ладно, дар, а давай сейчас, когда всё так удачно складывается, мы вместе сделаем одно крайне нужное дело... Такое, чтобы наши детки не просили сказок о чудесах человеческой техники, а имели возможность постигать их наравне с чудесами стародавних. А раз уж ты, дружище, до сих пор во мне - соберись, тряпка. Нутром чую, мы на верном пути. Да, медленно шли - с остановками, передышками, робкими надеждами на чудо. И дошли. Остался последний, самый сложный перевал.
   - Ну, Русь, слушай...
  

Часть 2: Наследие стародавних

Глава 1

Ведьмы сегодня осуществляют то,

о чём мечтали алхимики.

Жак Бержье, Луи Повель "Утро магов"

  
   Илья подбросил меня до ближайшего "ракушечно"-гаражного пятачка, за которым начинался городской спальный микрорайон. И, когда мы остановились, я снова спросила:
   - Уверен, что хочешь влезть в дело безымянных?
   - Эф, я начинаю подозревать, что о самом интересном ты умалчиваешь, - лениво отозвался он, - и категорически не хочешь, чтобы я в этом участвовал. Осторожнее. Не то реально заинтересуюсь, и не только той стороной, которая связна с подставой заклинателей. И так влезу, что ввек не отвяжешься. Не интригуй.
   Я промолчала, расстегивая внешний карман рюкзака и выгребая оттуда амулеты. Приятель скорчил недовольную рожицу - он презирал "побрякушки".
   - Знаю-знаю, - проворчала я, - не любишь, не хочешь и не умеешь. Но законов "а вдруг?" и "мало ли" еще никто не отменял. Молчи и слушай. Это, - я показала простую медную цепочку, - личина. Меняется через час и при смене облика стирает энергетические следы. Запас - около сотни личин. Если при использовании будешь за рулём, то машина поменяется вместе с госномером. Сейчас, кстати, из-за меня ты едешь на дряхлой "ниве", поэтому я и попросила остановиться где-нибудь в безлюдье, чтобы смену личины не засветить. Рекомендую использовать артефакт и, прежде чем являться с мумиями к начальству, потолкаться там, где заклинатели собираются посудачить - столовка, кафешка, курилка. И послушать, не говорят ли о тебе опасного. Бери, говорю. Если влипнешь, я тебя из наблюдательских изоляторов выцарапать не смогу, а твоей конторе авторитета не хватит, чтобы защитить.
   Илья послушно взял артефакт.
   - Это, - я показала обычное кольцо-полоску, - огненный след. Будешь драпать - ломай и бросай за спину. Ломается легко, горит минут десять чётко по траектории побега. Чего ухмыляешься? Я же говорю, "авдруга" ещё никто не отменял.
   Таким образом в его карманы перекочевало десять амулетов разной степени полезности, а в бардачок - несколько флаконов с зельями и очередным напутствующим "нефиг фыркать, мало ли".
   - Ещё спасибо скажешь. И не забудь про "пейджер", - напомнила я напоследок, открывая дверь. - Держи его под рукой. Закончишь с мумиями и расспросами - дай знать. Я тебя найду. С даром, Илюх.
   - Удачи, - кивнул он.
   Выбравшись из машины, я проследила за шустрым отъездом приятеля, поправила рюкзак и в личине девицы неопределённого возраста - серой мышки побрела к ближайшей остановке общественного транспорта. Трость, хотя я чувствовала себя без неё неуверенно, пришлось припрятать, иначе бы она и в личине проявилась очередным костылём. Разбуженная "ящерка" свернулась тугим браслетом от запястья до плеча и бдела под рукавом расстёгнутой куртки - личинного серого плащика.
   Через полчаса, пройдя длинными предосенними подворотнями и спустив в одной на разведку своих "змеек", я села на ближайшую маршрутку до центра города. За окном потянулись бесконечные дома - сталинки, хрущевки, бывшие советские общаги, новостройки; бесконечно бегущие люди - с пакетами, сумками, колясками или телефонами; бесконечно спешащий транспорт - машины, маршрутки, автобусы, троллейбусы. Я отстранённо смотрела в окно на суетливый город и думала. Как начальство, мать их, допустило собственное тотальное исчезновение? Сильные отступницы, опытные ведьмы, умные женщины, три человека с нечистью на подхвате - и исчезли как один.
   Выйдя в центре, я огляделась, заприметила скромную столовку и зашла - за кофе и в туалет. А из туалета вышла всё та же мышь с пучком жидких волос на голове, но выше ростом и помладше, в сером свитере и серых джинсах. Разницы, как и предполагалась, никто не заметил, следы потерты... Я, старая перестраховщица, в городе - вотчине неуловимых безымянных - работать предпочитала только так.
   Присев с кофе за стол, я достала "пейджер", открыла чистую страницу и написала "Я вернулась". А ответом через минуту: "Работаем". Ну, хоть высшее руководство не дремлет и не прокололось... Помедлив, я осторожно спросила о пропавших и получила короткий ответ: "Исчезли. Следов нет. Точка пуста. Проверили. Дальше сама. Всё знаешь".
   Я уставилась на стол. Вынужденные отступницы, как называли себя те, кто сбежал от законов наблюдателей не за властью над миром и вечной жизнью, а за жизнью вообще, за десять лет спокойствия набрались наглости и расползлись по городу несколькими отделами под единым руководством свыше, из которого я знала только одну ведьму. И мой отдел исчез, зуб даю, или за день до мумии, или вместе с ней. И я всё-таки проверю. Ведьмы ищут хорошо, а нечисть - ещё лучше.
   Допив кофе, я вышла на солнечную улицу. Инстинкт старой перестраховщицы намекал, что хорошо бы сначала к Гюрзе за нечистью заскочить, а уж потом - по всем подозрительным местам, но к тому времени следов, если они сохранились, может не остаться вообще. Почти сутки - дорога до Гюрзы, три часа сплетен - и три минуты просьбы, тайник - если хранительница впустит, путь обратно... Рискну по старой памяти. И тренированная годами вещего видения интуиция требует: проверь. Сей-час.
   На остановке я села в троллейбус и поехала на противоположный конец города, где в спальном районе, замаскированный под парикмахерскую, обретался недавно "филиал" отступниц. Помогающий девочкам с даром, скрывающий запрещённую, но адекватную нечисть вроде Анатоля Михайловича, собирающий новости, слухи и сплетни, снабжающий выходящих "в мир" деньгами и передающий с возвращающимся в приют ведьмами одежду и прочее. Недавно... Как же их раскрыли-то? Или - давно знали и ждали подходящего момента?..
   Полупустой троллейбус полз медленно и печально, как моя жизнь у наблюдателей. Я стояла на задней площадке у горизонтального поручня, смотрела в окно и думала, гадала, предполагала. Вырабатывала план действий. "Ящерка", чувствуя моё настроение, озабоченно ёрзала и тихо пыхтела. Ей, наполненной смешанной силой пяти "углей", очень хотелось подраться. И я бы, кстати, тоже размялась. Но не средь бела дня и в городе, полном беззащитных людей.
   Когда мы добрались до нужной остановки, я вся извелась и выстроила детальный план действий. Выйдя из троллейбуса, я спряталась за остановочным павильоном, убедилась в отсутствии лишних глаз и сменила личину на невидимость. И лишь после этого, опершись о трость, наклонилась, подбирая своих "змеек"-разведчиц. Тщательно ощупала каждую, вбирая информацию, и нахмурилась. Помещение полностью пустое и опечатанное, никаких следов нападения, ни одной живой души... А не верю.
   Спрятав использованных "змеек" в карман рюкзака, я срезала новую и отправила её на железнодорожный вокзал за другой информацией - о расписании поездов, цене билетов и наличии свободных мест. И после этого неспешно отправилась к парикмахерской. Ладно, ведьмы - нас взять сложно, но можно, а вот нечисть... Лет двадцать назад из хранилища Гюрзы сбежала одна запрещённая особь, и с тех пор она находилась под нашим надзором. И в последние годы жила в парикмахерской, занимаясь уборкой. Она должна была уцелеть и спрятаться.
   Ковыляя в нужном направлении и проклиная бесконечные ограды вокруг каждой "свечки", а заодно и бесконечные машины, забивающие каждый свободный участок земли, я зорко посматривала по сторонам. Люди занимались своими тихими человеческими делами, шныряющее беспризорное зверьё - своими, бесконечные голуби - своими. Ну и я, собственно...
   Парикмахерская находилась на первом этаже очередной панельной многоэтажки. Опасных заклятий "змейка" не ощутила, и я, сломав кольцо и воздухом просочившись меж прутьев ограды, пересекла двор и поднялась по ступенькам на крыльцо. Окна и двери наглухо закрыты жалюзи, коврик исчез, пустая урна свёрнута набок. Проведя ладонью по рукаву и вытянув из трости пространственно-временное заклятье, я движением руки убрала жалюзи, шагнула в помещение и быстро вернула "опечатку" на место, погружая помещение в сумрак.
   - Давай, подруга, - я погладила трость, и змея шевельнулась, раздувая клобук, - ищи.
   Змея резво ушуршала в темноту, а я сняла нужную сережку-гвоздик, подбросила в воздух, прошептав наговор, и бывшую парикмахерскую озарил зеленоватый шар света. Действительно, совершенно пуста, даже плакаты с моделями содрали, даже дверь в туалет выломали, даже унитаз и раковину расколотили...
   Достав из кармана куртки салфетку, я растёрла ее между ладоней, выждала с минуту и, когда прилипшие бумажные катышки начали покалывать кожу, медленно обошла помещение, прощупывая руками каждый доступный сантиметр стены, каждую изгвазданную плитку пола.
   - Тося! - звала шёпотом. - Выходи. Это я, Эфа. Ты должна меня помнить. Мы познакомились в приюте, в заповеднике. Тебя привела дочь Гюрзы, Ника. Помнишь? Тося! Ты так часто сбегала, что тебе разрешили остаться под подписку о неразмножении. Выходи, не бойся.
   Я старалась говорить терпеливо, тихо и ласково, как с Русей. Это крошечное и безобидное существо, по сути, виновато лишь в том, что оно "мошка". Не имеет своего тела, не может его сформировать и занимает человеческое, оживляя и переделывая под себя подходящий труп, а после шустро плодится и способно доставить массу неприятностей. А в одиночном "экземпляре" совершенно безопасно. И очень трусливо.
   - Тося! - снова позвала я.
   На полу что-то зашуршало, запищало, и из щели меж плиток вырвался рой мелких мошек. Я отвела полу расстегнутой куртки, и рой юркнул в новое убежище, щекотно затаившись у меня под мышкой. А следом, свернув плитку, вынырнула змея. Сверкнула красно-охровыми глазами и зашипела.
   - Вытаскивай, - велела я, поглаживая дрожащую "мошку".
   Как и любое мелкое создание, она впадала в стресс всем своим крошечным существом, и в этом состоянии была способна только дико бояться. А стресс Тося пережила суровый. Вряд ли в ближайшее время получится поговорить. Вероятно, только у Гюрзы.
   Змея выволокла из-под пола несколько обугленных кирпичей с ладонь размером. Даже не мумии, только прах... Ныряя во тьму, подруга вытаскивала кирпич за кирпичом, а я считала. Пять, семь, десять... Трое здесь - и одна всяко бывшее Тосино тело. Значит, одну ведьму взяли живой. И это очень плохо. У неё защиты палача нет.
   Я осторожно сбросила с плеча рюкзак и попросила:
   - Приготовь амулет, пожалуйста. Тот, с полосками. Тося, - позвала я, - соберись. Сейчас я достану домик, а тебе надо быстро в него перебраться. Соберись, говорю. Это одно движение. И ты будешь в безопасности.
   Змея вытянулась стрункой, держа в зубах нужный артефакт, и "мошка", помедлив, неохотно покинула своё убежище, исчезнув в новом. Амулет мигнул, принимая "обитательницу", и я надела его на шею, ощущая лёгкую нервную вибрацию. Ничего, там полно силы, поест и успокоится.
   А верная "ящерка", сдав амулет, уже складывала в рюкзак кирпичи - чётко в пропитанное пространственно-временной магией отделение, небольшой допкарман, невидимый, не оттягивающий тяжестью и "замораживающий" предметы в нужном времени. Я снова обошла помещение, ничего не обнаружила, но на всякий случай "сняла копию", сделав иллюзию. Может, Гюрза обнаружит что-нибудь специфическое, связанное с нечистью. Ей, работающей с нелюдями всю жизнь, многое виднее, чем нам.
   Погасив шар, я покинула бывшую парикмахерскую в невидимости и под разговор разочарованной клиентки со "светящимся окном".
   - Представляешь, закрылись... Так жалко... Да девочки хорошие были. Стригли качественно, а брали недорого. Да понятно, что можно, но к этим же привыкла...
   Да, согласна, девочки хорошие были. Очень. И так жалко...
   Вздохнув и зажав под мышкой трость, я пошла максимально быстро, чтобы успеть добраться до ближайшего подъезда. Невидимость на мне держалась плохо, конфликтуя с прикрывающей мою истинную внешность личиной Эфы - первой ученицы Удавки, - и я кожей ощущала, что она вот-вот сползёт и явит косички, макияж и прочие яркие приметы, ибо это последняя "работа" амулета. Он всегда начинался и кончался невидимостью, чтобы носитель успел подготовиться к личинам, но я решила рискнуть и экономно добить старый амулет.
   Слежку я заметила, когда, завернувшись в новую невидимость нового же амулета, брела мимо "свечек", огибая бесконечные ограды, к остановке. Неприятно покалывающий взгляд в спину, липкое ощущение чужого прикосновения - и я с трудом заставила себя идти прежним темпом и придерживаться прежнего курса. Слишком быстро нашли, слишком... В прежние времена я опережала преследователей минимум на сутки, а сейчас прошло всего-то часа четыре.
   "Ящерка" заелозила, цапнула за руку, предупреждая. Чую-чую, не волнуйся... И не двигайся, вдруг для этой заразы невидимость не преграда. Просто наблюдай обстановку и понемногу накладывай слоями защиту. Ото всего.
   Свернув в ближайший двор, я на минуту избавилась от настырного взгляда, и этого времени мне хватило, чтобы достать "навигатор" и изучить диспозицию. Тащить "хвост" за город не хотелось, и вообще на вокзал пора - через три часа поезд. А значит... Нет, почему так быстро нашли?.. "Смешанка" - это смесь не только стихий, но и направлений силы, то бишь света и тьмы. И наблюдательские маяки на капли тьмы не реагируют, если света больше. И заклятья я использовала аккуратно, и личины... Как?.. Неужто угадали, куда я пойду из приюта, и тупо ждали на всякий случай?
   Выбрав удачное для засады место, я отправилась в очередное петляние вдоль оград и парковок. А ведь Илюха предупреждал о капкане... Надо к нему прислушиваться, попеняла я себе, внук Удавки - не дурак, и оным никогда не был. Да, не хлебнул, как, мы, отступники - заклинателям на родословную фиолетово, у них каждый специалист на вес золота. И на наблюдателей с их сдвигами о "бывших отступников не бывает" тоже начхать. Дело своё парень знает, да и бабушка просветила. И со стороны своего флегматичного "шаманства" он всяко видит больше: в отличие от вечно бегущих нас, замечающих второпях лишь сиюминутную опасность, у него есть время посмотреть, вычленить необходимые детали, проанализировать их и сделать выводы. В общем, местами пригодится. Другие рефлексы - другие восприятие и понимание.
   "Свечки" с оградами кончались, и потянулись удобные разновысотные многоэтажки. Завернув в подъезд второго дома, я сменила невидимость на личину, снова проверила "навигатор" и глотнула зелья, наконец начав вместо известного палача поминать добрую подругу. Ужка боялась мира и, в отличие от авантюрной меня, блюла оседлую жизнь, обожая собирательство, травки и зелья. И спасибо ей за это обезболивающее огромное.
   Отмерив по внутренним часам минут двадцать, я снова вышла на улицу и медленно, прогуливаясь, отправилась до ближайшего магазина. Оный находился на первом этаже очередной многоэтажки, а напротив - удобнейшее место встречи: наглухо закрытая заборами стройка. И я ничего не смыслю в наблюдателях, если мой фанат не окажется за бетонным забором раньше меня. Оттуда, из пустующей новостройки, так удобно бить по жертве ментальной иглой...
   В магазинчике, предварительно пересчитав скудную наличность, я прижимисто затарилась чаем, лапшой в поезд да мороженым и снова вздохнула по своей квартире, где осталась неплохая заначка. Наблюдатели ко мне не только студентов посылали, но и по "личным вопросам" бегали. А я наглая и бесплатно не работаю. Не прописано в контракте обслуживать всех и каждого, снабжая запрещенными амулетами, - или платите, или до свидания. Жаль, в рюкзачный кошелёк мало отложила...
   Завершающим этапом стало мороженое. Игнорируя недовольный взгляд продавщицы, я развернула обертку и подошла к окну. "Ящерка" на моей руке шевельнулась и мягко царапнула кожу, отвечая на безмолвный вопрос: объект на месте. Отлично. Мороженое капнуло на рукав - и, как говорит Анюта, ой... Провести ладонью по рукаву, приподнимая его и касаясь браслета - и вобрать нужную для заклятья щепотку силы. И накрыть шатром стройку, от забора до забора, от маковки подъёмного крана до фундамента и на пять метров ниже, и чтоб ни одной щели не осталось.
   - Спасибо, - доев мороженое, я улыбнулась недоумевающей продавщице и спокойно вышла из магазинчика, выбросив обёртку в урну.
   Хоть бы живьём наконец взять, а...
   Я беспрепятственно дошла до забора, обогнула его и, убедившись в отсутствии людей, достала трость и вспорола ткань пространства, убирая бетонное ограждение и создавая щель в шатре. И первой в ней исчезла "ящерка", а я, потерев руки и сняв пару полезных серёжек, шагнула следом, наговором закрывая "дверь"-брешь.
   Наблюдатель на встречу, ясно дело, не вышел и мудро закрыл выдавшее его "всевидящее око". Сбросив на землю рюкзак и куртку, я тряхнула руками и звякнула браслетами. Ну же, приятель, свет в моём лице требует: пусть силы тёмной стороны выходят на бой... Вокруг меня громоздились плиты и земляные горки, напротив - семь этажей скелетообразной заготовки без стен и стрела подъёмного крана, поодаль чернели трубы и синел вагончик охраны. А если "тёмная сторона" не выйдет сама, её позорно выволокут из убежища за хвост или вытряхнут легким движением ветровой руки...
   Взгляд "ока" на секунду померещился сверху, и я щелкнула пальцами, призывая "ящерку", шепнув:
   - Кран. Заберись и найди.
   Охрана стройки, конечно, крепко спала. Снова изучив поле грядущего боя, я растёрла между ладоней обе серёжки сразу. Металлические на вид, они крошились хрупкой глиной, отдавая вложенные в них заклятья. Что ж, если ты наверху...
   Ветер явился на зов сразу. Взъерошивая пыль и мелкий мусор, по дуге облетая капкан, он закручивался спиралью, отталкиваясь от заборов, и поднимался от земли к небу, сжимая воздушные кольца вокруг новостройки, змеёй взбираясь по дребезжащей стреле подъёмного крана. А я, закрыв глаза, смотрела глазами ветра, изучая каждый пятачок и закуток, каждую машинную кабину и щель между плит. И свою жертву заметила, к сожалению, слишком поздно. У наблюдателей есть категорический приказ - отступницам в плен не сдаваться. И чтоб их, старых перестраховщиков...
   Ветряная змея бросила к моим ногам очередную мумию и успокоилась, оседая строительной пылью. Я осторожно присела, достала из рюкзака влажные платки и протерла лицо, прочистила от пыли глаза и изучила добычу. Мумия издевательски оскалилась скошенной челюстью, равнодушно посмотрела пустыми глазницами. Я разочарованно наморщила нос и вытащила из рюкзака пакет с порошком, стирающим следы магии.
   Вот если не везёт - то не везёт...
   Из-за плиты вынырнула "ящерка" и зашипела, виновато искря пятью "углями".
   - Осмотрись, - попросила я, встряхивая пакет. - Он слишком быстро меня нашёл, у него должно что-то быть. Или амулет... или нечисть на побегушках. Ищи.
   Или я ничего не смыслю в наблюдателях... или они сделали на меня персональный маяк. Я пробыла под надзором четыре года, и ещё в изоляторе с меня сняли кучу вещей и... И как током дёрнуло от понимания. Твою мать, кровь. Из меня её столько выкачали на анализы... Стародавние умели делать отслеживающие маяки, вшивая в амулеты и остаточную энергетику с вещей, и капли крови, но это сложное умение потерялось во времена охоты на ведьм. И я очень надеюсь, что оно не всплывет внезапно, здесь и сейчас. Ибо, найдя жертву, маяк её убивает в считанные секунды, и защиты от него нет.
   Надо же, как высоко меня оценили, как точечно начали охоту... Даже не знаю, то ли возгордиться, то ли запаниковать. В свете некоторых событий я надеялась, что моё имя внесут в списки приютных ведьм, которые в большой мир уже ни ногой. А они, сволочи, ждали. Всё равно ждали.
   "Ящерка" вернулась минут через десять, и не одна, а с добычей. С нижнего клыка свисал помятый амулет-монетка, и мне хватило беглого взгляда, чтобы выдохнуть. Нет, не маяк. Вернее, конечно, он, но не тот, что делали стародавние. Кое-какие сведения сохранились, как и зарисовки, и - нет, не он. Что-то другое. Маяк стародавних бы от меня уже и мумии не оставил.
   - Что чуешь? - я спросила, уже зная ответ.
   "Кровь", - предсказуемо отозвалась "ящерка", коротко зашипев.
   Я задумчиво кивнула и разорвала пакет с порошком, пуская его по ветру. Значит, это обычный "нюхач" - штука, временно дающая владельцу известный и полезный навык нечисти. Обмануть его сложно, но можно. Находить по запаху крови всё равно будут, особенно если договорятся с нечистью, но уже не за пару часов. Сутки-другие я себе вырву, а больше мне и не надо.
   "Ящерка" убрала амулет-"нюхач" в нужный карман рюкзака, подползла ко мне и обернулась тростью, помогая встать. Прихватив вещи, я поднялась с земли, выпрямилась и узрела стоящего напротив гостя ближнего зарубежья. Поддатый сторож стройплощадки, одетый в одни старые джинсы и стоптанные тапки, уставился на меня с осоловелым интересом, тихо икнул и вежливо предложил:
   - К-кофе?..
   Я едва сдержала улыбку.
   - Нет, спасибо, - отказалась вежливо и подняла трость. - Не подскажете, где здесь выход?
   - Так... там, - он махнул рукой в неопределённом направлении и снова икнул.
   Трость мигнула белым, и сторож, зевая, поплелся обратно в свой вагончик, на ходу забывая о том, что он кого-то здесь видел.
    - Спасибо, - тихо поблагодарила я удаляющуюся спину и побрела в указанном направлении, то есть просто подальше от чужих глаз, чтобы выйти с воздухом через ближайшую щель в заборе.
   Перед поездом я заехала сначала в ближайший магазин рукоделия, набрав два пакета шнурков, тесёмок, ленточек, булавок, металлических пуговиц, цепочек, замков и прочих весьма полезных в амулетном деле вещей, а затем - в парфюмерию и косметику. Вторая составляющая артефактов против "нюхачей" лежала в рюкзаке - мензурки с кровью нечисти, которую я давно, ещё до сомнительной сделки с наблюдателями, насобирала по заповеднику. В первую очередь из неё готовились лечебные и восстановительные зелья, но и для перебивки запаха кровь подходила идеально.
   А в поезде, постоянно зевая, ибо он меня убаюкивал, я, оккупировав стол и закутавшись по плечи в пододеяльник, исступленно мастерила новый костюм. Заговаривала и вымачивала в крови "ос" молнии с куртки и джинсов, перешивала пуговицы, меняя обычные на зачарованные на крови "сурков", лепила на майку ухмыляющийся череп из страз на крови "попугая"... Благо, в вагоне пассажиров было мало, да и те шустро залились пивом и завалились спать. Никто не косился и не мешал.
   Закончив с одеждой и обувью, я без аппетита съела лапшу быстрого приготовления, заварила чай и сходила туалет, чтобы сменить личину, пришить к нижнему белью кое-какие полезные ленточки и сделать прочие дела. И, вернувшись, занялась аксессуарами. Заколки и мелкие "крабики", новые сережки и браслеты, броши и подвески - амулеты из запасенных заготовок и подручных материалов создавались быстро и привычно.
   Оставив всё металлическое отмачиваться в крови в специальных формочках, я занялась пропитавшимися шнурками, и к моим косичкам добавились искусственные, чёрные, синие и фиолетовые, вплетённые в основную массу и намертво забранные в высокий хвост заговоренным на "воробьиной" крови шарфом. Заодно я зарядила и вернула на место использованных ранее "змеек". Далее в ход пошли дико нелюбимые накладные ресницы, заговоренные на "паучьей" крови, и ногти со стразами из крови "кошки".
   К утру у меня не разгибались ни спина, ни руки, ни ноги, но я не сдавалась. Заправилась лапшой, закончила с амулетами, вооружилась ими под общий наговор, чтобы вещи побыстрее пропитались моей энергетикой, и запах нечисти слился с моим, и только потом позволила себе подремать. "Ящерке" было велено сторожить и разбудить, и она прекрасно с порученным справилась, растолкав меня подозрительно быстро. Я же только моргнула...
   Сонно глотая чай с каплей обезболивающего зелья, я щурилась на мелькающие деревья и пыталась выстроить беседу с Гюрзой. Пыталось, как обычно, плохо - я не выспалась от слова "совсем". В итоге, допив чай, решила, что пусть всё идёт, как идёт. Приеду и просто расскажу. И дело само сложится. И знакомы мы давно, и Гюрза - ведьма старая и мудрая. Главное - добраться.
   За полчаса до прибытия поезда я выслала на разведку "змеек", собралась, упаковав рюкзак, проверила, все ли артефакты на месте, и заглянула в "навигатор". Гюрза сейчас наверняка на даче: сдавшись наблюдателям, она по договору жила только там, а добираться до дачи - через полгорода да в пригород.
   Выучив маршрут, я убрала лист в карман джинсов. И, прикинув, какая сейчас по счёту личина, спрятала в рюкзак куртку. Личина предполагала трость, а в куртке жарко. Надо что-то полегче найти, чтобы "ящерку"-браслет прятать. Её любая личина представляла в виде столь диковинного украшения, что на меня все женщины завистливо оглядывались. Но не гипс же накладывать, скрывая роскошный браслет, подходящий далеко не к каждой личине.
   Поезд прибыл на вокзал, и вовремя вернулись мои разведчицы. Первичной и явной опасности не обнаружено, расписание пригородных электричек со стоимостью билета прилагается. Я привычно закинула на плечо рюкзак, прихватила трость и отправилась в долгий путь в гости. Плохо, что у Гюрзы нет "пейджера", только человеческий сотовый. Или - хорошо, не то бы она не постеснялась выслать за мной "транспорт" с одной из трёх своих дочерей в качестве кучера. А мне такое внимание совершенно ни к чему.
   Гомонящий вокзал, толкающиеся люди, мерзкие запахи фритюра, выкрики таксистов... Всё это так долго было не просто частью моей жизни - а всей жизнью, квинтэссенцией пути отступивших от утверждённых норм и правил беглецов, - что я как никогда остро ощутила: я вернулась. Я действительно вернулась.
   Четыре года седалищной "выставочной деятельности", конечно, даром не прошли, и их не забыть, как и не вернуть погибший "уголь" и уснувший дар Вещей видящей, но самое главное я сохранить ухитрилась: себя. И, лавируя в толпе людей, кожей чувствовала, как усиливается ветер, выбирая нужное направление. А значит... я справлюсь.
  

Глава 2

Порою то, что законно, необязательно хорошо,

и порою, чтобы распознать разницу,

нужна ведьма.

Терри Пратчетт "Я надену платье цвета ночи"

  
   До цели я добралась в глубоких, густых сумерках. Благополучно перетерпела "час проклятья" в электричке, но вот три пеших километра по неровной тропе через поля до дачного общества стали непростым испытанием. И не только для организма, но и для решения. Я рванула к Гюрзе по инерции, не запутав толком следов, и опасалась притащить на хвосте иных нежданных гостей.
   Но, с другой стороны, мой запах обрывался в поезде, станция, на которой я сошла, не конечная, а направление - очень популярное... Кстати, Гюрза-то и прозвала меня старой перестраховщицей, и иногда я сама понимала, что перебарщиваю - как, например, недавно с кровью, ведь довольно было и трети использованного, чтобы ни один "нюхач" не взял след, а любая живая нечисть отказалась по нему идти, заработав аллергичный чих и длительную потерю нюха. В общем...
   Ладно. Сворачивать нет смысла, да и цель моего приезда, нутром чую, обо мне уже знает. Подопечные старой ведьмы люто стерегут границы своей территории, и обо мне, пахнущей неизвестным, но коварным видом нечисти, доложат моментально. Да уже, едва я на тропу к дачному обществу свернула, доложила. Хватит дёргаться. Идём, наслаждаемся чистым загородным воздухом и комариками, которых не смущали посторонние запахи, любуемся закатными сумерками и ни о чём постороннем - ни о чём, Эфа! - не думаем.
   Доковыляв через всё общество до тёмно-бордовых ворот окраинной дачи Василины Дмитриевны, в отступническом простонародье - Гюрзы, я сняла личину и по-свойски, без стука вошла в гостеприимно приоткрытую калитку. Дар, спасибо, добрались...
   Дорожки, мощённые плиткой, аккуратные грядки с дозревающей капустой и выкопанным луком, ухоженные цветники, застеклённые парники, плющевые ковры на каменных стенах двухэтажного дома. И при виде плюща я аж споткнулась: растение, испугавшись чужака, в считанные секунды покрылось мелкими цветами. И пальнуло в мою сторону такой дозой перечной пыльцы...
   Гюрза, прибежавшая на мою чихательно-задыхающуюся ругань, ахнула на весь участок:
   - Господи прости, Эфа! Что ты такое?!
   - За мной... н-нюха-апчхи! - я безрезультатно вытерла слезящиеся глаза, с трудом удерживая второй рукой рвущуюся мстить "ящерку". - Ты когда подселённых ра-а-апчхи!.. Тьфу... Развела?
   - "Нюхач"? - засмеялась старая ведьма. - Да тебя теперь не только "нюхач", даже живой "лис" не найдет! Старая ты перестраховщица! Всё живешь по худшим сценариям?
   - Лучше перебдеть, чем недобдеть, - изрекла я народную мудрость и снова расчихалась.
   - Прекрати, это свои, - Гюрза заметила, что плющ оброс новым "оружием", готовясь защищать свою территорию до последней тычинки. - Пойдем в дом, Эф. Зря не позвонила, у меня как раз Ника гостит. Встретили бы в городе. Как ты вообще дошла?
   - С матами. И искренней верой в чудеса человеческой выдержки, - я последовала за ней на голос, моргая часто-часто и ничего не видя. Лицо горело, глаза разъедало, по щекам бесконечным потоком текли слезы. - Так с каких пор у тебя подселенные обита-апчхи!.. - обитают?
   - Это Марьяшин подопечный, - Гюрза поднялась на крыльцо, открыла дверь и посторонилась, пропуская меня. - Пожалела дочка сбежавшую из схрона "бабочку", а она летает, где хочет.
   - Старода-апчхи! - давняя? - деловито поинтересовалась я, нащупывая поручень и осторожно поднимаясь следом. - "Бабочка"?
   Гюрза сразу перестала улыбаться и встревожилась:
   - Началось?..
   Я утвердительно чихнула.
   - Так, справа по коридору ванная, иди умойся. Холодная вода поможет. Я пока тебе ужин разогрею. И зелье подберу. Давай рюкзак. Полотенце возьмёшь в шкафчике. И "ящерицу" отдай, на кухню отнесу. И не цапнет - и попробуй только, вредительница...
   Разувшись и на ощупь добравшись до ванной комнаты, я с трудом удержалась от желания сунуть голову под струю ледяной воды. Вот те и "лови бабочек"... Скрипнула дверь, и голос Гюрзы велел протянуть руку и взять зелье - и аккуратно, оно уже открыто. Умывшись желеобразной субстанцией с запахом тины, сняв первичное раздражение и избавившись от личины, я глянулась в зеркало и скривилась, узрев свою намакияженную физиономию в багрово-шелушащихся пятнах и воспалённо-красные глаза. Поймаешь тут... анафилактический шок скорее, чем "бабочку".
   Умывшись зельем ещё раз и вытершись, я поковыляла на кухню. Рухнула на диванчик и решила, что в ближайшую пару часов не встану, хоть потоп, хоть пожар, хоть снова недовольная вторжением чужака "бабочка". Гюрза заботливо пододвинула ко мне табуретку и поставила на стол тарелку с грибным супом. Устроив больную ногу, я вооружилась ложкой и куском хлеба. Всё, мир, меня ни для кого нет, и подь всё к лешему на ближайшие полчаса...
   Старая ведьма ни о чём не спрашивала. Сновала по кухне босиком, в безразмерной старой футболке и древних велосипедках, разогревая второе, заваривая свежий травяной чай, накладывая в пиалки мёд.
   - А где все твои? - я отодвинула пустую тарелку.
   - Дочь спит, - Гюрза указала на потолок - второй этаж, - а муж в городе. Наблюдатели зачем-то попросили приехать и проконсультировать.
   Я напряглась:
   - Давно?
   - Давно, - успокаивающе улыбнулась она, - с месяц в отъезде. Расслабься. Не по твою душу.
   Я поколебалась, ковыряясь вилкой в рагу, но всё же поделилась недавними сомнениями:
   - А если меня отследят? Что скажешь?
   - Подруга навещала, - Гюрза пожала плечами и села напротив меня с чашкой чая, - да, отступница, но ведь поднадзорная, на наблюдателей давно работающая. И ходить иногда в гости нам не запрещено. А то, что она сбежала, - так ведь я не в курсе. Живу вдали от колдовского мира, новости узнаю только от дочерей, а они все круговые и с наблюдателями не контачат. Увы. А всё остальное - под защитой палача времён Удавки. Ты ведь сбежала?
   Я кивнула и с новым аппетитом взялась за второе.
   - Вот и правильно, - одобрила моя собеседница. - Не твоё это - в огородах сидеть. Молодая ещё, кровь горячая... Да ешь ты спокойно. Я отправила "бабочку" понаблюдать за обстановкой. Если что, уйти успеешь. Но вряд ли тебя выследят - разве что догадаются. Ты этой гадостью где облилась? Ещё в поезде? Вот и уймись. Мало ли что тебе в городе понадобилось. А такой, - она выразительно сморщила нос, - след мало кто сможет взять. И ещё меньше - пройти по нему.
   Но мне всё равно было беспокойно: вернулась я - вернулись и старые рефлексы вечного нервного ожидания.
   Гюрза посмотрела на меня внимательно, придвинула ко мне кружку и тихо, но веско произнесла:
   - Эфа, перестань. Ты полжизни занималась тем, что моделировала возможное будущее, и очень успешно. И эта привычка никуда не делась, как и дар. Поверь, он не спит и даже не дремлет. Он не может предсказать беду, не может выплеснуться проекцией вероятности, но он вполне может сделать так, что созданный тобой сценарий будущего осуществится. До мельчайших деталей. А ты только и делаешь, что продумываешь всяческие пакости и тем самым сама себе создаешь уйму грядущих проблем. Прекрати немедленно. Ведь не просто накаркаешь. Ещё и детально накаркаешь, с подробностями и причинно-следственными связями. Ты же знаешь.
   Я уткнулась носом в кружку, вдохнула мятно-медовый запах и проворчала:
   - Не знаю. Но предполагаю. Я не изучала дар после выжигания "угля" и не отмечала изменения. Я старалась его не трогать и не рисковать. Да и вообще думала, что... - я сосредоточенно глотнула чаю. - До выжигания-то всякое бывало, но не так часто, чтобы принять случайность за тенденцию. Но если ты права, и у дара теперь лишь один выход вовне...
   ...то это повод задуматься. И подумать в определённом направлении.
   - Ай, зря сказала... - поняла она.
   Я улыбнулась:
   - Нисколько. Кажется, я знаю, как поладить со своим суматошным и беспорядочным планированием. Точно сбудется?
   - Думаю, да, - со вздохом подтвердила старая ведьма. - Но хорошо бы проверить...
   - Нет времени, - отмахнулась я. - Слушай...
   Разговор от Анюты до дачи Гюрзы занял минут пятнадцать, и ещё минут десять моя собеседница жадно расспрашивала про дела приютные. После мы взяли короткую паузу на уборку посуды и новые дозы чая, и этого времени мне хватило, чтобы отмоделировать ближайшие несколько дней, а старой ведьме - сделать нужные выводы.
   - Дрянь дело, если твой друг прав, - Гюрза размешала в кружке мёд. - А он наверняка прав. Я тоже думала об этом варианте, но не верила, что наблюдатели, которые как огня боятся нечисти, решатся посадить на поводок столь опасные особи, да ещё и в таком количестве. Обещание - да, ты права, лишь этим можно заставить их служить и крепко держать в руках. Обещание вернуть утраченную стародавнюю силу, обещание мести ведьмам, искалечившим нечисть и отнявшим источники магии, обещание тьмы первых Верховных... Подкормка несколько раз в год единичными ведьмами, символы изгнания - для отвода глаз и дискредитации заклинательской общины... И постепенное истребление всех, кто был связан с первыми Верховными, самых потенциально сильных, - она глотнула чая, невидяще глядя мимо меня: - Дрянь - не то слово...
   - Дерьмо, - согласилась я, не стесняясь называть вещи своими именами. - Но мы справимся.
   - Должны, - тряхнула головой старая ведьма, и из её аккуратного пучка выскользнуло несколько прядей. - Наелась? Где "мошка"? Я смогу с ней поговорить - знаю их язык. Своему она ответит.
   Я вынула из кармана амулет с нечистью, и Гюрза сжала его в ладонях, зашептала что-то незнакомое, нежное, напевное, похожее на колыбельную. Дар ключа-хранителя все-таки ещё что-то ей давал, кроме силы управлять тайниками. Или - это дары той нечисти, которая посчитала, что в схроне - единственное спасение?.. У ведьмы - и нюх на кровь нечисти, и знания всех древних и ныне мёртвых языков, и умение ладить с любой особью, и...
   "Мошка" завозилась и запищала в ответ. От амулета разошлись воздушные волны, металл поплыл, меняя форму, закапал на скатерть свечным воском. Но Гюрза не выпускала его из рук и продолжала что-то говорить, успокаивать, внушать... Капли вернулись на место, амулет стал прежним, и "мошка" запела в ответ. Старая ведьма послушала её с минуту, поблагодарила тихим жужжащим звуком, отложила амулет и выругалась. И так выругалась, что я выразительно подняла брови, не веря услышанному. Похоже, дело круче, чем...
   - Тося говорит, что кого-то из своих учуяла, - зло выплюнула Гюрза. - Среди нападавших под личиной была отступница. Из приюта. Все, кто там живёт, имеют специфический запах - от "китёнка". И она его уловила.
   Я резко выпрямилась. Этого ещё не хватало...
   - Троянские кони, паразиты в сердцевине сильного дуба и жадные идиоты неистребимы, - угрюмо констатировала я. - Но вряд ли дело в предательстве. Помнишь, как погибла Удавка? На что её поймали? Они опять взялись за старое. Если бы не нечисть, убийцы обошлись бы личиной. Но "мошку" не проведешь дубликатом внешности. И не мы одни умеем вшивать в амулеты запахи чужой - нужной для обмана - крови.
   - Сеют панику в наших рядах, - старая ведьма нахмурилась. - Намекают искать среди своих, чтобы отвлечь от главного. Эфа, скажи старшим, пусть пересчитаются. Кто точно на месте, а кто пропал. Даже тот, кто не выходит на связь больше суток, уже является потенциальным "предателем" - и вероятным клоном. Но и приютных проверить не помешает. Дар ведь не является единственным пропуском в приют?
   - Нет. Напишу Ужке. Руся, её дочка, - уникальный детектор лжи, да и Вещую видящую никому не провести. Пусть проверят тех, кто внутри, а потом всех приходящих. Если "дубликат" наберётся столь неслыханной наглости... - я уже доставала "пейджер". - Вычислим. И старшим напишу.
   Пора подбирать все щупальца, особенно те, которые пролезли к наблюдателям... Сегодня один отдел, завтра второй, а послезавтра, не дай бог... И мы же будем виноваты - якобы мы.
   Пока я одно за другим строчила послания, Гюрза громко и нервно перемыла всю посуду, походила по кухне и вернулась на своё место с видом напряженным и решительным.
   - Навещу-ка я схрон, - сообщила свои выводы старая ведьма, и вид у неё был и сердитый, и злорадный. - Я, знаешь ли, тоже умею обещать. И знаю, кому. И знаю, что. И это будет держать крепче обещания силы. Лично займёшься безымянными? - она посмотрела на меня не мигая. - Помогу. Дам нечисть, способную скрутить любую наблюдательскую тварь, даже беса. И она будет слушаться, как дрессированная собака. Велишь принести живьём в зубах - принесёт, велишь порвать на части и сохранить жизнь - порвёт и не позволит мумифицироваться.
   Я аж от доклада отвлеклась. На такую удачу я даже не надеялась... Гюрза иногда подбрасывала нам нечисть в помощь, но всегда мелкую, безобидную. Даже середняков не доверяла. А тут - явно высший и...
   - Адекватную перерождённую, что ли?
   Гюрза усмехнулась диковатой, жуткой усмешкой:
   - Нет. Перерождённая - сила против беса, но не та. Против старого, сильного "клеща" она сможет выставить только свое бессмертие. То же старшинство у перерождённых срабатывает через раз. Нет, нужен тот, кто сможет напугать. Не только скрутить точным старшинством, но и заставить говорить. Ты о них не знаешь. Никто не знает. Только ключи-хранители. Не волнуйся, Эфа. Будет тебе подмога. И такая подмога...
   Мне от её тона и взгляда стало зябко. Она смотрела перед собой, и в неподвижных тёмных глазах навыкате лихорадочно дрожала мысль. Безумная.
   - Я долго терпела. Гораздо дольше, чем ты. И у меня не было такой возможности, как у тебя, припрятать свою семью и прикрыть слабые места. Тебя били только по тебе, а я не могла позволить себе рисковать девочками. Но теперь они выросли. Способны постоять за себя. И выбрать сторону. Я сегодня же всё им скажу, заберу мужа, загляну в схрон и уйду в приют. Раз наблюдатели так хотят войны, что развели запрещённую нечисть и нацелились на приют... Будет им война. Я очень долго терпела.
   Я вспомнила об известной мстительности старой ведьмы и невольно поёжилась.
   - Скажи и об этом старшим, - Гюрза встала, - и не спеши уходить. Я же вижу, Эфа. Вижу, что ты на низком старте и готова рвануть. Не спеши. Я не сошла с ума. Мне надо час-два, чтобы доделать амулет для нечисти. И написать для твоего заклинателя позывные - и он призовёт. Так будет легче и безопаснее найтись. А потом пусть нечисть обитает при тебе, в амулете. Сущность бестелесная, часто дёргать не стоит - силы не резиновые, да и после спячки в схроне она не в лучшей форме.
   Я опять поёжилась:
   - Бестелесная и не в форме - и круче той, что давно в живом теле?..
   - Круче, - снова страшная улыбка. - И не на один порядок. В старину жила такая нечисть, которая в момент опасности старалась избавиться от стесняющего тела - чтобы стать сильнее.
   И меня как током ударило:
   - "Богомолы"?..
   - Удавка, - улыбнулась Гюрза. - Откуда она узнала? Да, "богомол". Последний в своём роде. И я пообещаю ему потомство. Ради продолжения рода он всех наблюдателей под корень вырежет одного за другим, даже если потомство будет обречено на обитание в тайнике. А ты - приляг, отдохни. Всю ночь поди не спала. Верь мне, - попросила серьезно. - Пожалуйста, Эфа. Я не предавала, сдаваясь. Как и ты.
   Я не успела ответить. Разряжая обстановку, в открытое окно змеёй скользнула "ящерка" и положила на стол поникшую веточку плюща. Оный сердито дрожал всем своим растительным существом, но даже не пытался стрелять перечно-поганым.
   - Нет, ну надо же! - возмутилась старая ведьма, опять становясь похожей на себя прежнюю. - Какова вредительница! Обязательно надо доказать, что ты сильнее, и отомстить за хозяйку! А ну мирись! Мирись, сказала! Вам же работать вместе!
   Ещё и стародавняя "бабочка", да. Илюха будет счастлив по гроб жизни... Если этого замороченного шамана и интересовало что-то, вернее кто-то, кроме нечисти, то он это тщательно скрывал. Да и я не лезла в душу. Главное, чтобы сейчас ему хватило ума не связываться с объектами интереса, раскапывая необходимые сведения.
   - Конечно, верю, - я осторожно выбралась из-за стола. - Но прошу: не переборщи с местью.
   - Не волнуйся, самых опасных и бесконтрольных оставлю в спячке, - Гюрза, пошуршав в шкафу, уже раскладывала по столу инструменты и заготовки. - Заберу хуфий и пару "тигров". И, пожалуй, "медвежат". И "ястреба" с "орлом". И... Так, по мелочи. Если приют накроют, то огребут. Очень сильно. А "мошку" оставь, - она заметила, как я потянулась за амулетом. - Оставь, Эф, я о ней позабочусь. Отдыхай.
   - Спасибо. О, и пока при памяти - отвези в приют, - я вытряхнула из рюкзака "кирпичи", присовокупив к ним иллюзорную копию помещения парикмахерской. - Посмотри, может, ты найдешь следы нечисти, которых я не увидела. И поговорите с мёртвыми. Хотя бы ту вычислим, кто был под личиной. И узнаем точно, кого наблюдатели взяли живьём.
   А после перебралась в гостиную и прикорнула на диване - и опять показалось, что только моргнула, а руку уже защекотало. Я открыла глаза и увидела неожиданное: "ящерка" стояла столбиком на хвосте, а вокруг неё вился плющ. И сразу вспомнился мстительно-безумный взгляд Гюрзы. Попробуй-ка такую не послушаться по-хорошему...
   Старая ведьма заканчивала работу уборкой со стола. Скупо и сосредоточенно осмотрев меня с головы до ног, она предъявила крохотную серёжку и деловито осведомилась:
   - Есть свободный прокол? Но если в ухо, то остальные серьги снять. "Богомол" даже в спячке вытянет из близлежащих амулетов всю магию.
   Я молча задрала майку, предъявляя пирсинг, о котором в поезде подзабыла, увлекшись одеждой.
   - Сойдёт, - одобрила Гюрза и вдруг хитро прищурилась: - А где-то ещё есть?
   Я показала ей проколотый язык и ухмыльнулась:
   - И давай без интима. Я с ним один раз лопухнулась, и больше не. А здесь, - я оттянула зубами серёжку и отпустила, - телепорт. На случай, если ни рук, ни магии, а драпануть надо. Занято.
   Старая ведьма понимающе хмыкнула и повторила:
   - Сойдёт. Вернуться хотела той же дорогой?
   - Да, - я сменила одну серёжку на другую. - Но сейчас думаю, не стоит. Сутки в пути - это слишком долго, а время нынче дорого.
   - И дорожает с каждой убитой ведьмой, - кивнула Гюрза. - Тебя проводит один мой знакомый. "Нетопырь". Полчаса от города до города, и никаких следов.
   - Дар, да кого у тебя только нет, - я улыбнулась и вытащила из-под майки чёрный "глаз". - Вот, возьми. Живой тёмный "уголь" смерти. Бери, говорю, у меня ещё один есть на всякий случай. Доблестный отряд верной нечисти - это круто, но своя сила лишней не бывает. Используй. Восстанавливайся. И возвращайся.
   В окно сунулась заросшая желтоглазая физиономия, и простуженный голос просипел:
   - Василина Дмитриевна, я всё сделал. Что дальше?
   - Спасибо, сынок. Теперь девушку проводи, куда скажет, - Гюрза кивнула на меня. - Потом вернёшься, и поговорим.
   - Слушай, - заподозрила я, - что ты им обещаешь? Кроме потомства?
   - Разговор, - Гюрза, закончив уборку стола, сполоснула руки и вязалась за полотенце. - О пересмотре Договора стародавних. Давно пора, не находишь? Большинство нечисти - точно говорю, Эфа, большинство - находится в том же положении, что и отступницы с даром. Они умны, адекватны, способны помогать миру - и готовы приносить пользу. А вместо этого пылятся на обочине, загнанные запретами и преследованием. Я хочу им помочь. И обещала организовать хотя бы возможность - хотя бы высказаться.
   Что ж, предсказуемо...
   - Нечисть - такая же неотъемлемая и важная часть волшебного мира, как и ведьмы, заклинатели и наблюдатели, - продолжала старая ведьма сурово. - И она имеет право на жизнь - и на свободу. Да, скованную правилами поведения и проверок, но всё-таки. Мир меняется - и нечисть меняется под него. И, кстати, она мимикрирует лучше нас, понимая, что можно, а что уже точно нельзя.
   Я согласно кивнула, поднимая рюкзак. Глоток зелья на дорожку, трость с цветущим довеском под руку...
   - Заканчивай то, что начала. Убирай безымянных. И мы прижмём наблюдателей. И когда снова сядем за стол переговоров, они, - и Гюрза подмигнула заинтересованному "нетопырю", - займут своё место за столом переговоров. Рядом с нами и заклинателями. Четыре стороны стола - четыре силы. И они должны уровняться и уравновеситься. Это правильно и законно, а не то, что творят наблюдатели.
   - Поддерживаю, - я снова кивнула. Посмотрела на Гюрзу, переборола собственную колючесть и обняла старую ведьму: - Спасибо.
   - Не за что, дорогая, - она тепло улыбнулась. - Сделай, что задумала. С тобой не только дар, но и тень Удавки. И удача, которой нам давно не хватало. Береги себя. А я, - и в тёмных глазах снова мелькнуло шальное безумство, - защищу приют.
   Гюрза проводила меня до порога, сунула напоследок записку "для заклинателя, с позывными", препоручила заботам "нетопыря" и закрыла дверь. И, уходя по ночной тропе, сотканной из магии нечисти, я слышала, как старая отступница напевала у открытого окна, собираясь. О да, она защитит... Она, вернувшись, так всё перетряхнет и всех построит... Когда старая ведьма сдалась наблюдателями, приют ещё только-только начинался - крохотным островком, на котором едва уживался с десяток ведьм, беспокойным "китёнком", который бесился от запаха другой нечисти. У неё действительно не было выбора. А теперь - есть: и выбор, и свобода. И я не завидую тем, кто попадётся ей под руку.
   Ведущая сила нечисти клубилась прохладной беззвёздной ночью. "Нетопырь" открыл коридор прямо из огорода и молча устремился вперёд - неторопливо, с явным трудом подстраиваясь под мой короткий и неровный шаг. Я со своей стороны тоже старалась не отставать, хотя поспеть за этим длинноногим высоченным парнем вряд ли под силу даже здоровому человеку. И, пока шла, вертела в мыслях последние слова Гюрзы.
   Четыре силы - четыре стороны стола... Значит, заклинателям надоело быть сбоку и в стороне. Значит, их верхушка наконец созрела. Значит, они изъявили реальное желание участвовать в судьбе магического мира не только на практическом уровне отлова неугодной нечисти. Но и на уровне своих прав - на древние знания, на установку законов, на... И, вероятно, заклинательство вступит в игру. Но на чьей стороне - только ли на своей собственной?
   А дальше - самое интересное: с каким настроем вернётся после общения со своим начальством Илья? Он ведь с того и начал своё вмешательство - с интересов заклинателей и доказательств важности собственных задач. А я об истинных интересах заклинательской общины имею смутное представление, собственно, приятелем же и озвученное. Плюс слухи и сплетни, которые к делу не пришьёшь. Тем более в свете намеков Гюрзы на "четвёртую сторону".
   Пожалуй, попридержу-ка я информацию. Мы с Илюхой, конечно, так давно и прочно знакомы, так крепко связны привычкой помогать и доверять, что молчать и обманывать его глупо и стыдно, но... Но я - да, старая перестраховщица. Была, есть и буду. И не счесть, сколько раз это спасало мне жизнь. Сначала прощупаю и проверю. Политика - совершенно не моё, и мне сиренево, чего хотят заклинатели. Лишь бы сейчас под руку не лезли. Мало ли, сбегутся всей общиной на тьму от "богомола", да в тот момент, когда он скрутит одного из двенадцати и...
   Так. Стоп. Никаких моделирований. Уж лучше серьёзно и целенаправленно подумать о...
   "Нетопырь" доставил меня туда же, куда недавно Илья, - на окраину города, "заросшую" гаражами, бурьяном и мусором, - интеллигентно попрощался и исчез. Я оперлась на трость и поглазела по сторонам. Середина ночи - самое время делать гадости, и у меня как раз наметилась одна весьма полезная и перспективная подлость.
   - Реликварий, значит... - задумчиво пробормотала я и посмотрела вниз, на трость.
   Плющу было поручено чуять стародавних "клещей", и он исправно чуял - обвился вокруг "ящерицы" и не подавал признаков жизни, даже листья подсушил, практически слившись с "чешуйчатым" деревом трости. Как он даст знать, если заметит искомую нечисть - очередным ядреным залпом перца или просто цветением, - я не знала, но надеялась, что пойму. Потом.
   А пока...
   Реликварий - это то, что наблюдатели мечтали найти даже больше нас, отступниц. Ибо больше полноценного возрождения ведьм с даром они боялись, что эти самые ведьмы завладеют реликвиями стародавних Верховных. И потому жаждали добраться до них раньше. Вскрыть тайник, захапать чужое, объявить операцию по изъятию древних ценностей "внутренним делом наблюдателей" и лишить нас последнего.
   И, честно говоря, до совета наставницы Удавки реликварий в мои планы не входил вообще. Я считала его давно отыгранным: казалось, наблюдатели тупо устали за ним бегать и каждый раз получать кукиш - и заодно волшебным кукишем по наглой морде. Но раз она напомнила - значит, тайник в деле. То есть и от Илюхи пока не отвязаться. Не сказать, что он прям нужен-нужен, я и сама могу нечисть призвать через "ящерку"... Просто мёртвым виднее. И Удавка знает, чем ещё может помочь её внук, кроме того, что недавно подсказал.
   Что ж, выкристаллизовывается прекрасное "реликварное" дело. Очередное. И так тому и быть.
  

Глава 3

Заклинания нужны для того,

чтобы сфокусировать наше намерение.

Чак Паланик "Колыбельная"

  
   Задуманное грязное дело я начала с не менее грязного места - с кабака. На всё той же окраине находилась одна непрезентабельная пивнушка, где обитали самые любопытные представители человечества обычного и магического: обиженные жизнью, никем не понятные и не сумевшие реализовать свои способности. Наливал всем старый-древний "паук": людям - просто пива, магам и нечисти - пива с каплей собственного яда, опьяняющего мозг и облегчающего душу.
   Находился крошечный одноэтажный павильон сразу за гаражами, через дорогу, окруженный неухоженными кустами и "спальными" коробками для самых алкоголенеустойчивых. Но прежде чем туда отправиться, я сняла и спрятала в специальный мешочек большую часть "окровавленных" украшений, оставив только самые нефонящие, разбавляющие запах, но не нервирующие нечисть. Отправила на разведку пару "змеек". И надела новый амулет с единственной личиной - времен себя-Эфы до сделки с наблюдателями и антуражного ширпотреба.
   Неяркий свет, грязные полы, стойкий запах перегара и табака, замызганные пластиковые столы и не менее замызганные обитатели пивнушки. Пока это единственное место в мире, где за одним столом могли оказаться человек, нечисть, маг, ведьма и тот же заклинатель, чтобы поплакаться, найти участливые и искренние "уши" и уйти понятым. Начальство - оно во всех мирах дурное, жёны и просто бабы - везде стервы, а мужики, понятно, козлы, и работа поганая и неблагодарная, если она вообще имеется. Есть магия или нет - проблемы всегда одни и те же, от её наличия-отсутствия не зависящие.
   Хозяин-"паук" при виде неожиданной посетительницы чуть не уронил пластиковую тарелку с подозрительного вида закусочной субстанцией. Отдав её пошатывающемуся старичку, "паук" уставился на меня, нервно рябя многочисленными глазами-оспинам на щеках.
   - Дура! - прошипел он, едва я подошла. - Какого хрена заявилась? Тебя же наблюдатели ищут!
   - А то я не знаю, - с иронией отозвалась я. - До утра нужно где-то пересидеть. Да не бзди ты так, Монь. Сколько лет меня искали, пока я сама не пришла сдаваться? То-то же. Лучше найди мне стул. И со спинкой.
   Пантелеймон Макарович, главные "уши" местного заведения и подпольный владелец вообще всех пивнушек микрорайона, глянул на меня зло и с ворчанием выдвинул часть прилавка: дескать, заходи.
   - Со спинкой ей... Допрыгаешься. Со спинкой... А как сюда поутру явятся и лавочку прикроют, ты-то мне "со спинкой" подашь, а?
   - Я тебя в приют устрою, - щедро пообещала я. - Уйма свободного места и ни одного кабака. Развернёшься без конкурентов...
   "Паук" раздражённо фыркнул в усы а-ля Тарас Бульба и пододвинул ко мне собственный стул, последний свободный во всём заведении. Я с удовольствием села, пристроила на коленях рюкзак и вытянула ноги. Счастье есть...
   - Вещай, Монь. Вижу же, что неймётся.
   - Поди ж сама всё знаешь. Очередной наблюдатель пропал без вести. Поговаривают, из-за тебя. Церберы на ушах - рыщут по всему городу, неблагонадёжную нечисть на поиски подбивают, обещая патенты.
   - А Круг что?
   - Тишина. Затаились ведьмы.
   И правильно. Это ваши любимые внутренние дела, господа наблюдатели. Ваша поднадзорная сбежала - и ищете сами, а наша хата с краю.
   - А остальные?..
   - Ушли, - буркнул "паук" и отвлекся на очередного обитателя пивнушки с извечным "повтори, папаша".
   Я выдохнула. Хвала дару, успели наши отделы свернуться...
   - Сама-то куда теперича? - Пантелеймон Макарович, подставив пластиковый стакан, наливал пиво. Дешёвое и вонючее. - Не в той ты форме-то, чтоб бегать много.
   - Много и не придётся, - я достала из рюкзака бутылку с водой и флакон с зельем. - А на неделю-другую меня хватит.
   "Паук" недоверчиво фыркнул, рассчитал посетителя и принял заказ от следующего. Я, мелкими глотками потягивая воду, расслабленно слушала пространство и прощупывала воздух. Обычно самый пьяный, шумный или спящий в салате, - это самый трезвый и бдительный. И бдящий. Даже в такой убогой шарашкиной конторе один да был, и обычно человек, должным образом замороченный и настроенный наблюдательским менталистом. Из тех, кого никто не ищет и никто не ждёт, а пропадёт - даже не заметят.
   - На неделю-другую... - проворчал Пантелеймон Макарович. - Что за это время сдохнет, чтоб ты освободилась? Наблюдатели? А так ты здорова, да?
   - Ты же знаешь, что не очень, - я усмехнулась и убрала воду. - Но у наблюдателей я отсидела своё не зря, - и понизила голос, махнула рукой, ставя защитный полог. - И нашла в их архиве самое главное. То, что мы уже которую сотню лет ищем. Понимаешь?
   "Паук" сделал большие глаза и одними губами произнес заветное слово.
   - Я же не только студентов учила, - я утвердительно кивнула. - Я и старые записи расшифровывала и переводила. И как нашла необходимое, так и сделала ноги, дождавшись момента и прихватив девчонку с даром стародавних. И теперь, когда она в безопасности...
   Пантелеймон Макарович крякнул и опять отвлекся на клиента.
   - А говорят, его не существует, - заметил он, наливая пиво. - Ну, этого самого... понимаешь, да? Что это лишь слухи.
   - Слухи никогда не возникают на пустом месте, - я поёрзала и удобнее устроилась на стуле, - и на поверку часто оказываются ценнее документальной информации. Реликварий существует. И мы его найдем. И тогда нам не будут страшны никакие безымянные, хоть поодиночке, хоть все вместе, - и прошептала: - Монь, я вздремну?.. А то вторую ночь не сплю, да и с утра опять на дело...
   - Да спи-спи, - он передёрнул плечами.
   И я с чувством выполненного долга отключилась на целых три часа. И ничего выдающегося за это время не случилось, разве что милое заведение опустело. Совершенно. Остались только мы с Пантелеймоном Макаровичем да моя нечисть.
   "Паук" меня не будил. Выпроводив на рассвете всех завсегдатаев, он закрыл кабак, прибрался и взялся считать выручку.
   - Здоров ты спать, - заметил он. - Нервы железные.
   - Да ни к чёрту они, - я потянулась. - Спасибо защите твоей территории, Монь... Ушло?
   - Ушло, - Пантелеймон Макарович ухмыльнулся. - К обеду все заинтересованные узнают. Думаю, тебя не тронут. Пока проверят по архивам, пока перепроверят... Но следить будут за каждым шагом.
   - И леший с ними, - я осторожно встала. - Где умыться можно?
   - Там, - он указал на неприметную дверь, возле которой я спала. И, когда я скрылась за ней, крикнул: - Я запомнил про приют.
   - Как меня найти, ты тоже помнишь, - откликнулась я через дверь.
   Умыться, взбодриться, вздохнуть по своему лицу без макияжа и коротким чёрным волосам без косичек, прикинуть, когда наконец отвалится проклятый антураж, подготовить для ухода невидимость, проверить информацию от "змеек"... и на выход.
   - Даже кофе не выпьешь? - попенял "паук".
   - Всё, с сегодняшнего дня - табу на питание в общественных местах, - с сожалением отказалась я. - Извини, Монь. Не в обиду тебе, но мало ли... Теперь меня будут хотеть все и каждый. А на кону стоит слишком многое, чтобы рисковать из-за какого-то кофе.
   Пантелеймон Макарович недовольно встопорщил усы, сверкнул жёлтыми глазами и проворчал:
   - Какого-то... Погоди, закончишь дела - я те покажу "какое-то"... Ладно, девонька. С Богом.
   - Спасибо, - я улыбнулась. - Пока, Монь.
   И с легким сердцем отправилась в наступающий рассвет, на ходу "вооружаясь" амулетами.
   Дело, которое мы готовили не один год, пошло. И моя в нём роль - не слиться до часа икс, лопухнувшись, отравившись или подпустив к себе слишком близко шибко расторопного, тьфу на него ещё раз, палача.
   Через полтора часа я сидела в гостях у знакомой сдавшейся отступницы и исступленно жаловалась на жизнь, даже слезу пустить получилось. Дескать, допекли с дознаниями так, что всё, кончилось терпение. Да чем-чем, им же реликвии нужны. Наблюдатели поэтому ничего полномасштабного никогда и не разворачивали: сначала хотели найти и захапать, не то мы раньше завладеем добром стародавних и погоним их поганой метлой. Где? Да чтоб я знала, их уже которую сотню лет ищут... А реликварий знаю, да. И собираюсь. Он же на многие насущные вопросы отвечает. Нет, про реликвии молчит как рыба об лёд. Но в наблюдательских архивах, где указывается местонахождение реликвария, говорится, что есть некие знаки... Короче, я собираюсь. Скоро. Вероятно, этой ночью. Или следующей. Жду, когда мне транспорт подгонят. И я, собственно, заскочила слухи узнать - кто меня ищет, как активно, что вообще говорят о побеге...
   За день я обошла почти всех своих знакомых: кого-то по дороге отловила, к кому-то рискнула в гости наведаться, кто-то попался сам. Удавкина удача работала на совесть. Все рассказывали мне примерно одно и то же, и я всем рассказывала примерно одно и то же. А ведь с каждым рассказом информация в определённом месте копится, утолщается, утяжеляется, расходится в разные стороны кругами от брошенного камня, разлетается брызгами... И одна да долетит до нужного человека. И сделает необходимое дело.
   Дико устав - и не только от беготни, но и от роли растерянной жертвы собственной импульсивности, которой в приют без "угля" нельзя, а куда ещё щемиться, если не на подвиги, чтобы найти защиту, не очень понятно, - на закате я решила вернуться к Пантелеймону Макаровичу. Интуиция звала тихо, но усердно, и я, поразмыслив, поддалась, - предчувствие всегда было одной из граней дара вещей.
   "Паук" как знал, что я вернусь. На двери висела табличка "Закрыто", а хозяин кабака угрюмо курил у окна. При виде меня он махнул рукой - мол, заходи, - но я помедлила. "Ящерка" встрепенулась и сообщила, что в помещении кто-то есть. Я осторожно заглянула в окно и удивлённо хмыкнула. За столом сидел Илья и что-то слушал, надев наушники. И вид у приятеля был не самый бодрый: невыспавшийся, заросший, напряжённый, хмурый и чрезмерно сосредоточенный. И, прежде чем заходить, я тщательно его прощупала: то ли дыхание, те ли ритмы сердца, те ли движения - тот ли он. Да, мало ли...
   - Как же вы меня достали... - сплюнул Пантелеймон Макарович утомлённо. - Одни убытки...
   - Сочтёмся, Монь, - пообещала я миролюбиво, закрыла за собой дверь и сняла личину: - Привет, Илюх. Не меня ждешь?
   - Тебя, - он снял наушники.
   - Самое место, - я усмехнулась, с трудом добираясь до стола. Колено после дневной беготни раскалывалось на тысячи кусков.
   - Слух прошёл, что тебя здесь видели, - Илья пожал плечами, - а "пейджер" я в машине забыл. А машину на штраф-стоянку забрали. До твоих артефактов не доберутся, не волнуйся, - он заметил, как я напряглась. - Мои ребята исправно сторожат свою территорию. А я пошёл испытанным путём слухов.
   - И бабкиной удачи? - я расстегнула рюкзак и зарылась в лекарства. Просто зелья будет мало. - Ведь заговаривала же?
   - По остаточному принципу, - он отложил наушники и облокотился о стол. - Не в счёт.
   - А машину ты не забираешь по некой причине? - я достала банку с мазью, скинула кед, устроила на стуле ногу и потянула молнию на штанине, расстегивая её до колена. - Я не ошиблась с тем советом о предварительных расспросах? О твоём маленьком приключении в компании пары отступниц стало широко известно в узком кругу?
   - Как в воду глядела, - подтвердил приятель сухо. - Хорошо, учитель успел меня отловить, мумий забрать и велеть не высовываться, пока не отмажут.
   - И где ты все эти два дня "не высовываешься"? - я привычно обработала колено мазью, замотала шарфом и позволила себе две минуты расслабленности.
   - Болтаюсь по городу в личинах, собираю сплетни и изучаю полезную информацию, - Илья кивнул на телефон. - Эфа, я в сомнениях. Скажи, что всё это не бред.
   - Что именно?
   - Ты, - прозвучало как обвинение в очередном убийстве, - драпаешь от наблюдателей, твердишь о секретных планах и начальстве, обещаешь что-то рассказать, поучаствовать в отлове и изучении безымянных, а потом исчезаешь. Чтобы появиться и вместо срочного побега по своим таинственным делам - или хотя бы со мной к обещанному реликварию - устроить безумную пляску с бубнами, да ещё и без своих любимых и жуть каких важных личин. Где логика?
   - Это ты у спятившей отступницы спрашиваешь? - из-за стойки захохотал в голос Пантелеймон Макарович. - Мало ты их знаешь, парень. Им что задует с утра в голову - то и план. И тот - до первого подозрения, что на хвост сел кто-то из наблюдателей. Они ж не люди. Они ж флюгеры. Все до единой ненормальной.
   - О, логика есть, - я понизила голос, игнорируя справедливое замечание "паука". - Такой подход "пляски с бубнами" меня пару раз выручал. Сначала кричишь на весь город "Я здесь!" и бегаешь по стержневым точкам. Охотники стекаются и начинают слежку. А ты раз - и исчезаешь на пару дней. Они таятся и выжидают. Ты опять появляешься. Они опять охотятся и оборудуют в нужных точках засады. Ты опять исчезаешь. Но они уже знают, что ты снова возникнешь, и ждут. И в ус не дуют. А пока они ждут, ты уже драпаешь со всех ног тайными тропами. Я такими "плясками" не раз несколько дней дороги выигрывала. Главное, вовремя свалить. Всё путем, Илюх. Реликварий будет. Но не сразу.
   Я достала из рюкзака остатки воды, запила зелье и добавила:
   - А исчезновение было необходимо для дела. И прошло очень удачно.
   - Для какого дела? - прицепился репьём приятель.
   - Не знаешь, твоя бабушка успела продать свою квартиру? - я пропустила вопрос мимо ушей. На него лучше отвечать в другом месте.
   - Нет, но... - он вдруг смутился.
   - У тебя там заповедник? - догадалась я. Сняла с колена шарф, застегнула штанину и быстро собралась: - Пошли. Хочу поесть и помыться. И чихать на твоих подопытных. Защита же осталась?
   - Не такая, как была при жизни бабушки, когда наблюдатели даже к дому подходить не рисковали, - Илья намёк понял и встал, собирая со стола свои вещи. - Но неплохая. Думаю, не рискнут сунуться даже за тобой.
   - Репутация Удавки работает пострашнее её заклятий, - кивнула я, доставая амулет-личину. - Личину надень. И вот это возьми.
   Приятель же, едва я раскрыла мешочек с "окровавленным", - шарахнулся в сторону:
   - Твою мать, где ты это взяла?..
   Да, тьма в живой крови (а сила сохраняется даже в пробирке, пока жив носитель этой самой крови), усиленная заговорами да собранная в одном месте, лупила по чувствительному заклинательскому дару шокером.
   - Сделала, - я выгребла пару "безделушек" и закрыла мешочек, - чтобы сбить со следа тех, кто идёт по запаху крови. Держи. В кулаке сожми и хватит. Дар, да не смотри ты на меня так! Я бы и дня не протянула на свободе без всевозможных предосторожностей! - я рассердилась. - Как же вы меня достали, циники недоверчивые!.. Не знаете, что такое облава, что такое погоня, что такое... Бери, говорю! Или слушайся меня, или иди дальше своей дорогой! А я посмотрю, далеко ли уйдёшь!
   Угроза подействовала, и Илья неохотно взял предложенное. Попрощавшись с "пауком" и посоветовав ему закрыться от греха подальше и залечь на дно, я вылетела из пивнушки с тростью под мышкой и устремилась к остановке. Нет, ну реально достали, зла не хватает... Не представляют себе даже отдалённо, на что способны наблюдатели... И мы не представляем - до сих пор, после стольких лет бесконечных побегов, - поэтому и прикрываемся всем доступным и в неограниченных количествах...
   - Эф, извини, - приятель догнал меня в три шага. - Ты права, я не знаю вашего мира. Бабушка, конечно, рассказывала...
   - Рассказывала! - фыркнула я раздражённо. - Илюх, между войной и рассказами о войне бездна разницы. Ты только слушал, а я варюсь в этом всю сознательную жизнь. И если я что-то говорю, то не криви вот таких вот, - я скопировала ему снисходительную улыбку, - рож, а просто делай. И мотай на ус.
   - Извини, - снова и искренне покаялся он.
   - Забыли, - я тряхнула косичками. - Где ближайшие двери в хату?
   - Здесь, недалеко. В одном из гаражей.
   ...а всего этих дверей с пространственными переходами было больше сотни. Когда Удавку в очередной раз накрывали дома, она сначала отсыпалась, а потом спокойно уходила по своим делам через новые двери - каждый раз через новые, пробивая пространственные тоннели до нужного места. И оставляя с носом тех, кто сидел в засаде у известных входов в квартиру.
   - А что-нибудь съедобное там водится?
   Да, не зря меня постоянно сюда тянет... Как чувствую частичку силы наставницы и её защиту...
   - Стратегический запас во временном коконе.
   Мы перешли через дорогу, и Илья аккуратно просочился вперёд меня на неудобную кривую тропку, уводящую по пустырю к гаражам. Я упрямо старалась не отставать. Ряды выцветших кособоких "ракушек" тянулись удручающе медленно... но, главное, тянулись. Мы прошли один ряд, свернули во второй, из его середины выбрались по узкой тропке в третий, а дальше я перестала следить за дорогой. Просто шла, глядя себе под ноги, и думала, как чудесно быть змейкой на солнышке.
   - Это ведь не для тебя дело, - тихо заметил приятель, подойдя к неприметно-коричневому гаражу и оглянувшись, - согласись, Эф. Ты не в той форме, чтобы бегать за кем-то - да и от кого-то. Ты едва ходишь.
   Открыл дверь он очень просто - потянул за ручку. Раздался тихий щелчок - замком была родная кровь, живая и добровольно желающая попасть в убежище.
   Илья первым шагнул внутрь, пригнувшись в низком дверном проёме, и протянул мне руку, помогая перебраться через неприятный порожек. И лишь оказавшись в знакомом мягко-охровом пространстве магического перехода, я позволила себе выдохнуть. Привалилась к стене, перенеся вес на здоровую ногу, опустила глаза и невпопад спросила:
   - Илюх, ты знаешь о типе по имени Корифей?
   - Нет, - предсказуемо и недоумённо отозвался он.
   - Этот парень - информационщик, и он способен взломать любое инфополе и выудить из него любую информацию. Любую, - повторила я выразительно. - Только что сказанные тобой слова, только что промелькнувшую мысль - даже ту, которую ты сам не запомнил.
   - А, кажется, слышал, - сообразил Илья. - Но он же ненавидит наблюдателей.
   - Но это не значит, что они не способны найти к нему подходы и заставить работать на себя. Опять, - я ступила на больную ногу, поморщилась, но заставила себя сделать шаг. И следующий. - Мы его давно переманиваем, но он не даётся. Считает, что работать заставим, и в общем-то прав. Но пока Корифей где-то прячется - даже пока он где-то прячется, - мы не можем чувствовать себя в безопасности и спокойно работать. Другого инфомата такого уровня и потенциала у наблюдателей, хвала дару, нет, но и одного существования Корифея нам хватает выше крыши.
   Приятель быстро сложил дважды два и получил необходимый результат:
   - Клятва.
   - Верно. Когда-то несколько очень самонадеянных ведьм замыслили одно весьма щекотливое дельце. Но из-за вышеупомянутой личности мы даже обсуждать это дело между собой сейчас не можем, - я поковыляла по коридору, держась за стену. - Времени с тех пор прошло много, и кого-то уже нет в живых, а кто-то не совсем в форме, но - дело есть дело, и закончить его надо. Как можешь и как умеешь. Если не хватает силы, говорила наставница, вспоминай о мозгах.
   Илья молча и заинтересованно внимал.
   - Клятва, - продолжала я размеренно, - защищает даже от инфомата, но только процесс первичного обсуждения в кругу ритуала. Ни одна из нас не может предупредить другую, что выходит из игры, и передать роль. В форме я или нет, неважно. Важно то, что я обязана сделать, чтобы не подвести своих. Которые тоже сделали немало и сейчас делают не меньше. Кто-то - в уже бестелесном облике, ибо не дожил, кто-то перерождёнными по той же причине. Мы таились, ожидая стартового выстрела - новой волны убийств, - и дождались. Всё остальное не имеет значения.
   Коридор закончился светлым арочным проходом, в котором чётко и благословенно маячила обычная стена с простенькими обоями. Добралась... Квартирка крошечная, однокомнатная, но... главное - сразу занять диван.
   - Клятва худо-бедно защищает мыслеполе, а вот инфополе сказанного или написанного - нет. Поэтому ты просто молча меня слушаешься и ни о чём не спрашиваешь. Корифей может взломать всё, что угодно. Всё, - опять повторила я. - Поэтому я не рискую строить долгосрочные планы и, как верно заметил Моня, верчусь как флюгер и ловлю удачный ветер. Иногда он срывает меня с одного дела, направляя на другое, но - моя удача тоже часть плана. Как и твоя бабушка была частью клятвенного круга. Я знаю, чем всё должно закончиться, а вот как доберусь... И засим, Илюх, я пошла мыться.
   - Пельмени будешь?
   - Всё буду.
   - Эф?
   - Что? - я взялась за ручку ванной.
   - Твой дар тоже в деле? Тот, который перемещал в будущее?
   - Отчасти, - уклончиво отозвалась я. - Он уснул, когда "уголь" выжгли. Перемещаться уже не получается. Только думать.
   Да, и помедитировать за отдыхом в одном важном направлении не помешает...
   Но, едва я устроилась отмокать в ванной, как из-за двери раздалось:
   - Эф, а как быть с тем, что ты в приюте рассказала? Это же всё те же планы.
   - А ты думаешь, наше хранилище ничем не защищено? - расслабленно хмыкнула я. - Весь участок, от первого куста до последнего камня, под мощнейшим колпаком. Да и его на всякий случай "китёнок" прикрывает.
   - Понял, - отозвался Илья и через минуту загремел кастрюлями на кухне.
   А я погрузилась в горячую воду - и в медитацию. Да, Гюрза права. Если получается продумывать из-за перестраховки и осуществлять случайно наихудшие сценарии, то...
   Когда я отскребла себя от ванной и, замочив вещи в отстирывающем зелье, закуталась в старый халат наставницы и выползла на кухню, пельмени уже остыли, а приятель сидел за столом и опять сосредоточенно что-то слушал. Я неодобрительно посмотрела на его телефон, но промолчала. Бабушка не раз предупреждала внука об опасности устройств связи, и не удивлюсь, если телефон - это домик для подопытного, защищающего свою территорию от прослушек и слежек. Во всяком случае я видела, как Илья экспериментировал, презирая "побрякушки", именно с техникой. Это мы по старинке кольца силой заряжаем, а он, дитя своего времени...
   За день я так проголодалась, что даже греть ничего не стала. Смела еду, залилась холодным чаем и на десерт глотнула обезболивающего. Всё, выспаться перед важным делом - закончить его наконец... Только чаю ещё выпить, крепкого, горячего и сладкого.
   - Ты права насчет одержимости, - приятель вынул из уха один наушник. - Учитель подогнал мне запись объяснительной того парня, про которого ты говорила - который бывший наблюдатель, - и он подтверждает: абсолютно все безымянные - потомки одержимых. Парень, похоже, бывшую свою контору ненавидит люто - столько о них выложил, часов на восемь записей. Я тебе завтра нужен?
   - Если только к вечеру, - прикинула я, наливая в кружку с заваркой кипяток.
   - На диван не претендую, - и он снова нацепил наушник и включил запись, погружаясь в информацию.
   Да, и это тоже в его духе - просидит до утра, уснёт за столом, и потом не поднимешь...
   Я мелкими глотками допила чай, наслаждаясь тишиной старой квартиры. Наставница жила здесь долго, и каждая вещь хранила о ней память - и чашки, и табуретки, и старый советский холодильник, и изгнанное из современных квартир древнее радио... И в который раз померещилось: обернёшься - а она стоит на пороге кухни, спокойно-суровая, готовая как спросить урок, так и терпеливо ответить на любой вопрос. И хорошо бы с ней посоветоваться, но ко мне наставница приходить отказывалась. Видать, сердилась за то, что я вернулась за её телом, рискуя перечеркнуть многолетние труды. А я никогда не жалела, что ослушалась.
   Вымыв посуду, я вернулась в ванную, прополоскала и развешала одежду, доковыляла до комнаты и заняла вожделенный диван. Компресс с мазью на колено, лоскутную подушку под голову, закутаться в плед и выключиться. Человеку для счастья нужно крайне мало, и всё это очень простые и примитивные по своей сути вещи.
   А завтра будет день - и будет пища.
  

Глава 4

...магия - не более чем искусство

сознательно использовать невидимые средства,

дабы произвести реальные эффекты.

Уильям Сомерсет Моэм "Маг"

  
   Утром я с трудом растолкала сначала себя - сползать с дивана очень не хотелось, и я моргала, говорила себе "ещё пять минут...", снова моргала на час, снова повторяла "надо вставать...", снова моргала... Но к одиннадцати всё же встала. А потом с не меньшим трудом расталкивала Илью. Закопавшись в исписанные бумаги, он беззаботно дрых за столом, и сонно ворчал, что ему "нормально". Подействовал только крепкий шлепок по копчику.
   - Диван свободен. Иди досыпать туда, - я указала тростью на дверной проём. - Мне тоже нужно поработать.
   - Зараза... - пробормотал он, потирая обиженное место, и от стенки до стенки отправился в указанном направлении.
   Освободив место и сварив кофе, я села за стол, любопытственно разобрала Илюхины записи, но мало что поняла. Во-первых, под свои конспекты он использовал бабушкины и чиркал на полях или прямо поверх её карандашных заметок. А во-вторых, я ведьма, а не потомственный заклинатель, и ни в профессиональных сокращениях не разбиралась, ни в специфических особенностях нечисти, о которых наставница мало рассказывала за ненадобностью. К сожалению.
   Сложив бумаги стопкой, я с опасливым интересом взялась за Илюхин телефон и сразу же выпустила его из рук. На экране, едва я провела по нему пальцем, появилась не строка пароля, а пара прищуренных жёлтых глаз, и смотрели они на меня не картинкой, а из глубин телефона - как из окна своей комнаты.
   - Извини, - на всякий случай попросила я. - Больше тревожить не буду.
   Глаза зыркнули с подозрением, но исчезли, снова затемнив экран. Таки сумел, экспериментатор, и кого-то высшего пристроил...
   - Эф, телефон не трогай, - запоздало раздалось из комнаты.
   - Спи, - отозвалась я и встала готовить завтрак-обед. Не удивлюсь, если у него и в машине живёт подселенный, и даже в брелоке с ключами.
   Холодильник не работал как собственно холодильник, зато, несмотря на смерть хозяйки, временной кокон держался прекрасно. Изучив стратегический запас, я пожарила гренки с яйцами, сварила сосиски и нарезала огурцов. На запахи еды явился так и не уснувший и уже умывшийся приятель.
   - Эф, это звиздец, что наблюдатели устроили, - делился новостями он, не забывая орудовать вилкой, и говорил с такой злостью, что аналоги матерных слов звучали собственно матами. - Развели у себя со своими грёбаными "внутренними делами" натуральный инкубатор ребят с кровью одержимых. И ему столько лет... И они считают его в порядке вещей. Это противовес ведьмам с даром. Если вы создаете одно, то мы будем творить другое. Безымянных. Потомков крови с силой беса. И в таком же, как у ведьм, количестве, раз не получается задавить качеством.
   - Значит, это кровь одержимых даёт всем, кто с "медузами", возможность оставаться незамеченными и стирать следы своего обитания в мире? - я слушала внимательно, но есть тоже не забывала.
   - Да. Потомки одержимых наследуют спящую силу, но на зельях из живой крови предка-нечисти магия просыпается вместе с врождёнными качествами. Плюс со временем у некоторых формируется заклинательский дар, а у некоторых получается усвоить стихийную силу.
   Леший их забери, а...
   - Стихией во времена стародавних владели многие виды нечисти, - Илья, выплеснув и заев первую злость, успокоился и в задумчивости поковырялся вилкой в остатках яичницы. - Если "клещам" вернули источники, то в их распоряжении должна быть смешанная сила земли, жизни и природы. И в их потомках - тоже. И... А ещё есть?
   - В сковородке, - рассеянно отозвалась я. - Чайник включи заодно.
   Он встал и загремел посудой. А я смотрела перед собой, но видела не стол, а противную рожу того, кого Ужка скормила "китёнку". И - понимала. Наконец-то. Обязательно препарировать для подтверждения теории и доказательств. И теперь я точно знаю, что именно и где надо искать.
   - Поняла, да? - приятель снова сел за стол и посмотрел на меня. - Природа - это работа с живой кровью. Сейчас из современной нечисти осколки силы, навыки и знаний о ритуалах, передающих свойства живой крови от носителя получателю, хранят только "лисы". Но если вернулась стародавняя сила, то знания - дело наживное. У многих высших есть ментальные "угли" - хранилища силы и памяти, но без силы стародавних они находятся в спящем режиме. И если полученные источники их разбудили и подпитали...
   - Они делают артефакты на крови, - согласилась я. - Обычным ведьме или магу такой амулет не особо поможет, вшей их под кожу хоть десять, хоть сто. Максимум здоровья добавит. Но у человека с наследной силой "клеща" он будет работать иначе.
   - Да, как те самые железы, жабры и прочее, - Илья снова взялся за вилку. - Вот и наша "медуза". Вряд ли артефакт передаёт все способности нечисти, но вот одну основную - вполне.
   Засим разговор заглох. Приятель с остервенелым аппетитом истреблял остатки обеда, а я невидяще смотрела в окно и раскладывала по полочкам информацию.
   Потомство беса. Покинув тело и подселившись к любому магу, ибо у ведьм и заклинателей против этого врожденный иммунитет, "клещ" приживается и мутит с ведьмой. Ребёнок наследует и кровь ведьмы, и мужскую магию колдуна, и силу беса. Спящую, но тем не менее. Девочки вырастают урожденными Верховными с ранним, естественным и невероятным мощным Пламенем, способным в ритуальном Кругу управлять любой стихийной силой. Мальчики наследуют мужскую магию и часто получают заклинательский дар. Но если дети случайны, то могут всю жизнь прожить и не узнать, на что способны. А если нет...
   Если "папы" и "дедушки" курируют свое потомство, подкармливая его зельями из собственной крови, то спящая сила пробуждается, в разы усиливая уже имеющиеся способности. В том числе и ведьмовскую кровь в мальчиках. И если сделать из "угля" артефакт - вроде того, что я ношу заначкой на шее, - и вшить под кожу туда, где у всех ведьм находятся природные "угли", то некая способность управлять стихией появится. Слабая, но всё же. И то же самое касается артефактов из крови и силы другой нечисти.
   Но страшны в этих "терминаторах", забери их дар, всё же не амулеты. А то, что, подобно "клещам", они способны стирать любые следы своего присутствия, обнулять себя в любое время и без особых усилий. Кажется, заметил его, снял энергетический слепок, создал на его основе поисковый амулет или вплел в заклятье - и пустил по следу, и найти - дело времени. Но вместо добычи находится известный "фигвам", то бишь пустота. Они дышат - но даже воздух их, обнуленных, не распознаёт. После каждой "стирки" они словно рождаются заново. И каждый раз появляются из ниоткуда.
   - Чаю?
   - А?.. Да, спасибо...
   - Теоретически их можно отследить по крови - она-то остаётся прежней, - заметил Илья, размешивая в чае мёд, - поймать одного, взять пару пробирок - и дальше собачьим методом нюха без особых проблем ловится вся безымянная семейка, - он глотнул чаю, посмотрел на скептичную меня, вспомнил вчерашний выговор и приуныл: - Ну-ну, да, заглушка из чужой крови... Чёрт. Значит, мне помочь тебе нечем. С одержимыми я не работал и, судя по тому, что наговорил этот парень, на заклинательские заклятья у них иммунитет. Извини, Эф.
   - Против лома нет приёма, кроме другого лома, - я тряхнула косичками. - Погоди сдаваться. Как быстро ты сможешь попросить нечисть о помощи через позывные? Незнакомую нечисть. И... неместную. И древнюю.
   - Какую именно? - деловито осведомился приятель, а глаза загорелись восторгом, как у ребёнка, получившего на Новый год вожделенную машинку.
   - "Насекомую", - помедлив, осторожно ответила я.
   - Эф!..
   - "Насекомую", - упрямо повторила я. - И то гипотетически. Мне обещали подмогу, но подтверждения пока не было. И я не знаю, будет или нет. И если будет - то ли, что обещали. Но если будет - как быстро?
   - Покажи позывные! - потребовал он.
   - Покажу - начнешь звать, а рано. Как быстро, Илюх? Да или нет?
   - Да, - недовольно отозвался приятель и парой глотков выхлебал чай. - Максимум - полчаса, если нечисть согласна на контакт. Если нет, то можно звать годами.
   - Обещали подготовить, - я допила свой чай и снова спросила: - У тебя топографического кретинизма нет? По картам хорошо ориентируешься?
   - Нет, - с ещё большим недовольством ответил Илья. - Да.
   - Чудно, - одобрила я, вставая. - Заканчивай свои дела и собирайся. Вечером уходим.
   - А ты куда? - заподозрил он.
   - Медитировать, - я поплотнее запахнулась в халат и взялась за трость. - На весь день.
   - А мне что делать?
   - Яйца свари в дорогу, - посоветовала я, стараясь не улыбаться, - чаю набодяжь в бутылках. Я и сутки без еды обойдусь, а вот ты голодный теряешь концентрацию. Не обижайся. Это правда. И против природы не попрешь. Нас ждет реликварий, Илюх, а это дня три дороги. Ясно, без твоей машины. Собирайся.
   - Старая перестраховщица... - проворчал приятель.
   Я провела рукой по трости, и забытый за ненадобностью плющ сначала шевельнулся, выпустив вопросительно несколько листочков, а потом шустро переполз с "ящерицы" на стол. Свернулся кольцами и потянулся к Илье.
   - Знакомьтесь. Общайтесь. Обсуждайте, как по крови ловить "клеща" или его потомка.
   - "Бабочка"... - в его глаза вернулся детский восторг.
   - Стародавняя, - дополнила я. - Найдете, как и о чём поговорить. И, кстати, поэкспериментируй с моими амулетами на чужой крови - узнай, способна ли она пробиться через отвлекающие запахи к сути. Если её сил не хватит, чтобы пойти по следу, так хоть предупредит о приближающейся опасности.
   - Понял.
   Когда я уходила в комнату, плющ сначала обвился вокруг предложенной руки, а потом трогательно зацвел, и безо всяких перцев. Когда человек хороший - это сразу понятно, особенно чувствительной на эмоции нечисти.
   И, ясно, до заготовок Илюхины руки, занятые новым подопытным, не дошли. Когда я закончила с медитациями и, сходив в душ и переодевшись, появилась на кухне, плющ был повсюду. Оплетал стены и мебель, ковром стелился по полу, шторами закрывал окна и новогодними гирляндами свешивался с потолка. И цвёл, благоухая так, что у меня закружилась голова, и поплыло перед глазами.
   На ощупь, держась за стену, я доковыляла, запинаясь о плющевые плети, до табуретки, села и только тогда поняла, что кроме нечисти на кухне никого нет.
   - Илюх? - прогундосила я, зажав нос и едва сдерживая судорожное желание расчихаться. - Ты где?
   Плющ сразу же начал сворачиваться. От мельтешения многочисленных плетей у меня снова закружилась голова, и я зажмурилась. Раздался скрип оконной створки. Я вдохнула свежий воздух, чихнула, открыла глаза и обнаружила приятеля стоящим у окна. А вот плющ исчез - ни листика, ни веточки, ни даже запаха, который всего полминуты назад грозил затяжным аллергическим чихом.
   Я быстро огляделась и нахмурилась:
   - Илюх, это что такое? Что за эксперименты?
   - Это продукт вашей с бабушкой избирательности, - с неожиданной язвительностью отозвался он. - Спасибо, что посоветовала покопаться в родословной, рассказала об одержимых и подсунула этого парня, бывшего наблюдателя. Не то пребывал бы в счастливом неведении.
   - Илюх, - я угрожающе прищурилась, поглаживая трость, - я по-прежнему могу за пять минут вывернуть тебя наизнанку.
   - С нечистью не сможешь, - приятель ухмыльнулся. - Ни за пять минут, ни за год. Ни вообще. Давай, подруга. Вспоминай всё, чему училась. И о чём говорила. А то тебе всё вынь да положь.
   С нечистью?.. Он что, расселяет подопытных не только по телефонам, но и?..
   Я тяжело оперлась на трость, глядя на него исподлобья.
   - Симбиоз заклинателя с нечистью невозможен, - это единственное, о чём я точно знала. - Даже с кровью одержимых. Сила заклинателя не пустит на "порог" даже сверхсильного высшего. У вас иммунитет от одержимости, как у ведьм.
   - Симбиоз невозможен с современной нечистью, - выразительно поправил Илья. - Стародавняя, сохранившая все источники, пусть и в усеченном из-за отсутствия родного материального тела силы, может всё. Особенно при помощи подходящего амулета. Ну, и я теперь кое-что могу. Добровольное сотрудничество приносит больше пользы, чем зелья на крови.
   - А он, то есть амулет, куда помещается? - я уставилась на его руки, особенное внимание уделяя рабочей левой. - Ты же не можешь сам себя прооперировать.
   - Эф, мысли проще, - приятель вытянул руку. - Это тебя бабушка приучила искать везде сложности или ты от природы такая?
   Крошечный шип маленькой занозкой сидел под кожей, незаметный, безобидный... и так фонил тьмой...
   - И, кстати, наследие одержимых обошло меня стороной. Я просто потомственный заклинатель. Я проверил.
   - Причем тут моя избирательность? - возмутилась я, гипнотизируя занозку.
   Да, стародавняя нечисть, да, с древними источниками - но, забери обоих дар, как?.. Да и еще и с "бабочкой" - агрессивной и недалекого, мягко говоря, ума нечистью...
   - А пока я по твоей наводке проверял кое-что по семейной части, то вспомнил о полезных экспериментах деда, особенно о его способностях напугать любую нечисть. Его даже "кошки" боялись. А он утверждал, что не его-заклинателя боятся, а верного сторожевого "пса", и показал вот такую же занозу.
   - Но это должен быть полноценный обмен, - я нахмурилась, по-прежнему не понимая, как, - нечисть, делясь своей магией, будет пить твои силы. Уверен, что вытянешь?
   - Вообще-то я тоже умею творить дополнительные источники, - с иронией отозвался Илья. И, помолчав, добавил: - Бабушка не рассказывала, как мне дар развивали?
   Я отрицательно качнула головой. Он взобрался на подоконник и снова вытянул левую руку. И плющ появился - выскользнул из-под кожи, заструился, распуская треугольные листочки, по напряжённому предплечью, оплетая его до кончиков пальцев. И, хвала дару, не цвёл, хотя я от одного вида трепещущих листьев едва не чихнула. Да, нечисть выдали мне, но хорошо, что ей нашлись более подходящие руки. У меня на эту странную "бабочку", похоже, аллергия. И - так как же?..
   - Из-за опасности, в которой постоянно находилась моя семья, родители не стали ждать, когда у меня проявятся способности, - неспешно заговорил Илья, уделяя всё внимание исключительно "бабочке". - Заклинательский дар же штука вредная, когда хочет, тогда и возникает. У отца в двадцать лет прорезался, а у мамы - почти в сорок, а до тех пор она считалась ведьмой из потухшего рода. Я с пелёнок рос среди подселённых - как в животных, так и в амулеты. Меня подключали к нечисти всеми возможными способами, и их тьма сформировала заклинательский "уголь". Искусственно.
   - То есть без своих подопытных в телефонах... - сообразила я.
   - Я обычный человек, - кивнул он. - Почти. Естественный дар до сих пор не прорезался. И не уверен, что появится. Да и не жду. Поэтому, как учитель любит говорить, я обделён ударной силой и всем прочим. Но из-за постоянной охоты на бабушку и давления на нас со стороны наблюдателей выбора не было - с нечистью есть какая-никакая, но защита. Пару раз меня мелкого пытались спереть, но я сразу звал на помощь своего верного "пса", - и улыбнулся. - А раз нет природного дара, то нет и иммунитета к подселению.
   Я не поленилась встать и подойти, чтобы придирчиво изучить амулет-шип. Это ведь не как у меня с "ящерицей" контакт через силу. Это контакт через кровь и обмен силой не через искусственный канал, а через естественный, напрямую. Это...
   - Про телефон знаю, а где ещё? - прищурилась я.
   - Эф, вот это, - Илья дёрнул меня за сережку, - позапрошлый век. А это, - и указал на трость, - прошлый. И ты, конечно, не в курсе последней моды - люди чипируют себя. В крошечную микросхемку загоняются, например, данные банковских карт, и человек расплачивается на кассе без кошельков и прочего, просто поднося запястье с микрочипом к терминалу оплаты. О терминалах ты хоть знаешь?
   Прозвучало обижающе, но я ответила спокойно:
   - Знаю. Я не всегда пряталась в глуши и среди людей жила очень долго. Значит, ты чипирован?
   - Как породистый кот, - снова улыбнулся он, ни капли не стесняясь своих особенностей и непрезентабельных сравнений. - Только вместо данных банковских карт у меня везде нечисть. Из тех, что застряла в тонких слоях мира и по разным причинам не может уйти. Старая, мелкая, в глубокой спячке... и под кое-каким ритуалом. Нечисть впитывает окружающую тьму, та собирается в общее силовое поле и становится источником - и для меня, и друг для друга. Ей в спячке требуется малость, лишь бы было. А я стараюсь сильно не тратиться и побольше общаться со своими, как ты говоришь, подопытными в любых их обликах и телах. С миру по нитке - с разной нечисти по капле... И "бабочку"-середняка я точно потяну. Высшего - нет. Пока. А...
   - Погоди, - перебила я, - ты это сам придумал?
   - Не совсем. Фантастики много в детстве читал.
   - Фантастики... - повторила я. Потянулась и неуклюже, но с чувством чмокнула приятеля в щеку: - Илюх, тебе не нужны никакие подселённые, симбиозы и прочие... плющи. У тебя главное есть - мозги. И ты умеешь ими работать. Это круто. Правда. Прости, что так в тебя... не верила.
    Он аж покраснел, польщенный, от удовольствия:
   - Спасибо.
   А плющ смутился - и спрятался. Стремительно утёк шуршащей змеёй в новый домик.
   - Да не за что, - уж коль я встала, то надо бы и обезболивающее выпить, и перекусить, и собраться. - А теперь по коням, дружище. Реликварий, конечно, никуда не убежит... Но лично я готова.
   - К чему? - заподозрил неладное Илья.
   - О, не спрашивай. Не сейчас. Лучше поесть организуй. А я пока карту изучу.
   Я уковыляла в комнату и терпеливо переждала "час проклятья" под зельем и с нереальным ощущением правильности. Во всём. И всё обязательно сложится. Когда я моделировала ситуацию, то постоянно ощущала нехватку нужного элемента. Теперь он есть. Теперь я знаю. И надо бы Илюху ещё потормошить и похвалить, чтобы перестал оглядываться на подопытных и сделал кое-что очень важное. Сейчас, когда магия из нас, противоборствующих сил, льёт изо всех щелей, решать исход будет не она, нет. Во многом итог предопределит не то, у кого круче нечисть или больше амулетов и "углей", а то, в ком больше уверенности и веры - в себя, в близких людей, в свою правду. И в правильность своего дела.
   Закончив с ожиданиями, я расстелила на полу "навигатор" и задала путь. Лист сразу же вспух стенами - и длинными запутанными коридорами с тупиками, огромным подземным лабиринтом, по которому я могла пройти только теоретически. Практически я там терялась после третьего же поворота. Увы. Я умела читать лишь пространство, насыщенное магией.
   С кухни запахло пельменями, и я крикнула:
   - Илюх! Подойди!
   Нацелила на "навигатор" трость, использовала щепотку силы, и карта переместилась на стену, заняв её целиком, от потолка до края диванной спинки. Заглянувший в комнату приятель удивленно поднял брови:
   - Что это?
   - Старые катакомбы времен стародавних, - пояснила я, стукнув тростью по стене. - Когда-то здесь был их город. А потом началась охота, город разрушили, но катакомбы остались. Они залегают очень глубоко - гораздо глубже, чем могут копать люди. И, - я оперлась на трость, - в них не работает пространственная магия - вообще никакая, ни заклятья, ни артефакты.
   - И там находится реликварий? - Илья опять посмотрел на меня с подозрением.
   - Нет, - я качнула головой, - там выход из города. Прошмыгнём мышами под самым носом у всех наших фанатов. Запомнишь или зарисовать?
   Приятель молча достал телефон. Я закатила глаза:
   - Ах да, я же "тьма тьмущая"... - и цокнула языком. - Получилось?
   - Нет, - признал он, просмотрев несколько фоток с пустой стеной. - Блокнот есть?
   Я нашла в рюкзаке необходимое, взобралась на диван и, водя по карте тростью, пустилась в объяснения: здесь мы зайдем, вот так должны пройти, а вот тут выйти.
   - Я неисправимый топографический кретин, когда дело касается тесных замкнутых пространств и бесконечных коридоров. Узнала об этом много лет назад в наблюдательских архивах, но так и не смогла исправить. Вести тебе, - заключила я. - Примерное время перехода - полтора дня. И ещё. Там обитает нечисть. Незарегистрированная. Катакомбы полны тьмы. "Наешься" на год вперёд, но смотри, чтобы никто из твоих подопытных не очнулся на радостях. Заодно и "археологии" глотнёшь.
   - Зачем столько сложностей? - он снова поднял брови.
   - Затем, что в городе сейчас слишком много чужих глаз, ушей и рук, - я поморщилась. - Лучше подраться с нечистью, чем с наблюдателями. Первые к гостям не готовы, в отличие от вторых. Плюс в катакомбах ты будешь подмогой, а не объектом защиты. Чувствуешь разницу?
   - А то, - согласился Илья и протянул мне руку, помогая слезть на пол. - Эти катакомбы похожи на подземный город. Для чего он?
   - Для работы, конечно. Подземелье глушит проявления любой магии, и там ставились самые страшные опыты, проводились самые жестокие эксперименты - с кровью, с жертвоприношениями, - я осторожно спустилась с диванной спинки. - Это была вотчина ведьм сферы смерти, и кого там только не резали... Людей, нечисть, колдунов и неперспективных ведьм за компанию. Там появились знания о том, как продлять себе жизнь с помощью чужой силы и пересаживать "угли", как делать зелья из крови нечисти и утрамбовывать её в амулеты... и многое другое. Жуткое и безумное. Пельмени готовы?
   - Угу... А сейчас? Всё вынесли?
   - Да, сейчас там только память - я отправилась на кухню, прихватив рюкзак. - Что-то ведьмы сами уничтожили во время охоты, что-то припрятали, а что-то наблюдатели к рукам прибрали. А когда со временем подстёрлась защита, к древнему месту смерти притянулась нечисть. Нынче отдельные районы - это её территория. Но пройти можно. Мы иногда именно там и залегали на дно, чтобы скрыться с наблюдательских глаз, затаиться и перевести дух. Главное - соблюсти меры предосторожности.
   - Если ты опять обвешаешься своими амулетами как новогодняя ёлка, то эффект будет непредсказуемым, - заметил Илья, накладывая пельмени. - Слабых такое количество тьмы в крови отпугнет, а в сильных вызовет агрессию и спровоцирует на защиту территории. Кто примерно там обитает?
   - Понятия не имею, - я плюхнула в свою порцию ложку сметаны. - Но "ящерку", например, я именно там и подобрала. Город большой, места много, и там как мелочь обитает, как и высшие. Всякие разные.
   - И почему мы, заклинатели, об этом не знаем? - он сел за стол и посмотрел на меня. - Под городом, считай, мина замедленного действия, а мы...
   - ...не одиноки в своём незнании, - "утешила" я. - Ведьмы Круга тоже не в курсе. Планы подземелий я нашла в одном из наблюдательских архивов. А карту мне знакомая нечисть нарисовала в обмен на приют.
   - "Ящерицу" не используешь? - приятель кивнул на прислоненную к стене трость.
   - Стараюсь. В катакомбах она спит. От неё же, как от работающего источника, излучение силы похлеще, чем от беса. Я вообще бужу её крайне редко.
   Засим мы молча поели и дружно взялись за подготовку к долгой дороге - бутерброды, чай, вода. Я резала, Илья подсовывал продукты и упаковывал готовое.
   - После стародавних всегда остается какая-нибудь особенная дрянь, - озабоченно произнес он, когда мы почти закончили. - Уверена, что там только нечисть? И никаких хуфий, хушей, перерожденных, мстящих мыслеформ и прочих результатов лабораторных опытов?
   - То, что ты перечислил, - это ещё не все итоги жертвоприношений, - я отложила нож и выпрямилась, поводя затёкшими плечами. - И, нет, не уверена. Когда дело касается стародавних, нельзя быть уверенным ни в чём. Но если оно есть, то сидит тихо, нечисть не гоняет и в компании не нуждается. Мы пойдём самым коротким и проверенным маршрутом. Собственно, именно этим путём мы приходим и уходим из города, и уже давно. Поменьше магии, побольше осторожности.
   Я отодвинулась, поставила на колени рюкзак и убрала продукты, уверяя, что он "не тяжелый, там уйма пространственно-временных карманов". В общем, "не отдам, привыкла". Заодно проверила "пейджер" и наткнулась на сообщение: "Готово. Забирай посылку". И меня снова накрыло ощущением правильности. Обычно "сонные царства" готовятся очень долго из-за редкости ингредиентов, но Ужка - это Ужка, это ведьма живой природы со знаниями отступников. Она вырастит что угодно, где угодно и когда угодно. Да и с нечистью договорится, чтобы подпитать травку допсилой.
   Написав в ответ "принято", я закрыла рюкзак, ощущая очередной наплыв правильности. В катакомбах отступницы давно оборудовали несколько "почтовых" карманов для передачи необходимого, и они как раз по дороге. Но зелья, скорее всего, спрячут ближе к концу нашего пути.
   Убежище Удавки мы покидали молча и собранно. Покопались перед выходом каждый в своих заначках - я в рюкзаке, Илья в старом серванте и комоде, - переглянулись и вооружились личинами плюс пара "окровавленных" амулетов для полноты картины. Приятель ни о чём не спрашивал, и я ничего к вышесказанному не добавляла. Всё прояснится очень скоро и естественным образом.
   Через полчаса по ночному микрорайону бодро шагала пара хохочущих и поддатых подростков с пивом, то жалуясь друг другу на "предков", то возбуждённо обсуждая какие-то "прибамбасы", то просто кокетничая. Редкие собаководы провожали "ребят" неодобрительным взглядами, а спортсмены в наушниках молча пробегали мимо. Каждый встречный попадал под шепоток из дурашливых комментариев, но проучить хулиганов никто не успевал - они скрывались в ночной тьме.
   А к остановке из оранжевого сумрака городского освещения вышла уже вполне приличная парочка, трезвая, но странно хихикающая. И, пройдя мимо пустого павильона, отправилась вдоль неспящих домов и шуршащих тополей по автобусному маршруту, к следующей остановке.
   - Эф, а личины и их поведение ты сама конструировала? - весело спросил Илья.
   - Ясно дело, - я хмыкнула. - Что, ностальгия по дурному прошлому?
   - Да не только, - он посмотрел по сторонам и неожиданно признался: - по тебе. Если ты такой была... очень жаль, что мы встретились так поздно и с такими ограничениями. Я бы с тобой... замутил.
   - Да я бы тоже, - согласилась я, вытаскивая из кармана джинсов загодя срезанных "змеек" и отпуская их на разведку. - Я, кстати, собиралась, но наставница запретила. Не хотела тебе очередных проблем от очередной отступницы, да и на меня у нее были глобальные планы, в которые романтические и физиологические бредни не входили. А потом и мне стало не до них, - я вздохнула и искренне добавила: - к сожалению.
   - Ну, раз так, - воодушевился приятель, - то как только ты закончишь свои таинственные дела, я сдам тебя Анатолю Михайловичу на лечение. Чтобы у тебя не осталось причин от отказа... от внимания. И прочих приятных глупостей. А на отступничество мне давно поровну. Я сам в нём по уши.
   - Рискни, - фыркнула я, рассеянно посматривая по сторонам. - Только имей в виду, что сонные зелья и амулеты, как и всякие сыворотки правды, на меня не действуют. Искусственный иммунитет. Единственное, что возьмёт, - это хвост "ящерицы", в котором она сбрасывает массу полезных эликсиров, от ядов до снотворного. Правда, они не в курсе, какое именно зелье в итоге получится... Отравите случайно - и я обижусь.
   - И придёшь хуфией мстить? - весело предположил он.
   - Нет, я зачарована твоей бабушкой на перерождение при насильственной смерти и обязательную месть, - безмятежно улыбнулась я. - И тогда вы оба так огребёте... Что, рискнешь?
   - Вообще-то я заклинатель, - разом посерьёзнев, напомнил Илья, - и могу заклясть его на необходимые действия и результаты.
   Мы дошли до остановки, и я огляделась. Всё те же шуршащие увядающей листвой тополя, ряды неспящих многоэтажек и тёплый оранжевый сумрак. И неповторимый горький запах наступающей осени. И скорого дела.
   - Ах, да... - я кивнула. - Тогда тебе и карты в руки. Нам сюда.
   Мы пересекли один двор, обогнули многоэтажку и оказались во втором. Длинные дома квадратом, небольшой дворик с горкой, каруселью и песочницей, пара краснеющих рябин и кустов, чахлый газон.
   - Да ладно... - недоверчиво протянул приятель.
   - Хочешь спрятать - положи на видное место, - я отпустила его локоть и целенаправленно зашагала через площадку к сиреневому кусту, рядом с которым темнел обычный диск колодца.
   "Змейки" уже ждали у входа, все четыре штуки. Я подставила трость, и они одна за другой взобрались по ней, сообщая, что всё чисто. Я спрятала их обратно в карман и очертила тростью диск по кругу, шепча наговор. Секунда - и диск провалился под землю, открывая тесный и узкий лаз.
   - Илюх, - я сняла кольцо и бросила в лаз зеленоватый огонек, озаряя лестницу, - иди вперёд.
   Он послушно скрылся в лазе, но почти сразу высунулся оттуда по плечи.
   - Эф... - приятель помялся, но озвучил свои сомнения: - А ты уверена? Что потянешь? Тут такие ступени... И потом - полтора дня перехода...
   - Ты со мной никогда не работал, так откуда тебе знать, на что я способна? - я обезоруживающе улыбнулась. - Видишь калеку и жалеешь, но понятия не имеешь, что я такое. Иди.
  

Глава 5

Наука - это колдовство, которое действует.

Курт Воннегут "Колыбель для кошки"

  
   Зелёный светляк медленно плыл над нашими головами, озаряя путь. Длинный узкий коридор, утопающий во тьме, не оставлял пространства для манёвра, и я шла первой, а Илья - следом. Дело началось, и шутки кончились. Мы шли молча и неторопливо, избавившись от личин и занятый каждый своими мыслями.
   У развилки я остановилась, чтобы пустить на разведку новых "змеек", приятель уверенно указал на правый коридор, и мы прежним темпом отправились дальше, сопровождаемые лишь кривыми тенями, скользящими по шершавым стенам, да светляком. Его силы едва хватало на десяток шагов и не доставало до потолка, и мрак вокруг нас то сжимался, то разжимался, пульсируя, дышал заплесневелыми сквозняками.
   - Чувствуешь? - я обернулась через плечо. - Сколько здесь силы?
   Илья напряжённо кивнул. Его глаза потемнели, и на контрасте со светлой кожей и зелёными бликами от светляка казались огромными и совершенно чёрными.
   - Сдюжишь? - уточнила я.
   Он снова кивнул.
   Мы добрались до следующей развилки, и на сей раз свернули налево. А минут через десять - направо. Но эти три поворота я помнила отлично. Что тут запоминать-то: право-лево-право. А вот дальше начинался полный трэш.
   Через полчаса мы вышли к первому подземному залу, и я, вытащив из кармана запасные кольца, подбросила к потолку с десяток светляков крупнее и ярче прежних. И посторонилась, пропуская своего спутника вперед.
   - Осторожно, здесь обрыв, - я придержала его за локоть. - Лестница вниз - чуть дальше.
   - Ни хрена ж себе катакомбы... - Илья сразу осознал масштаб трагедии.
   Наверно, надо было ему иллюзию показать... хотя в уменьшенном виде толку от неё не больше, чем от карты.
   Мы по-прежнему находились под современным микрорайоном - и перед нами находился почти тот же микрорайон, только древний и пропитанный магией. И сделанный целиком изо льда. Массивные ледяные башни, на чьих острых шпилях сияли белые огни, добротные двух- и трехэтажные дома из литого льда, ледяные дороги, ледяные деревья. И гигантские ледяные статуи, кольцом окружающие город, таящиеся в сумраке стен. При нашем появлении в их руках вспыхнули серебристые факелы, разгоняя тьму, и на стенах и крышах домов, отражая свет, замерцали мириады синих, красных и зелёных искр. И, едва мы спустимся вниз, холодом накроет если не соответствующим, то приличным и неприятным.
   Пока Илья глазел на ледяной город, я отошла к стене. То ли для усталых путников, то для иных целей в ней были выбиты ниши-скамейки, и я уселась передохнуть, глотнуть зелья и приготовиться к следующему этапу марш-броска.
   - Они реально изо льда? - потрясённо спросил приятель, обернувшись.
   - Абсолютно реально, - я достала куртку с шарфом и оделась, - и абсолютно все. Это... морозилка. Лабораторное хранилище. Подойди, ещё насмотришься.
   Я снова зарылась в рюкзак и достала вторую куртку - Илюхину.
   - Эта та, которую я забыл у тебя год назад? - улыбнулся он.
   - Угу. И ещё бы год таскала, чтоб вернуть, если бы не повод... Держи зелье - это согревающее, - я вынула из бокового кармана два флакона. - Одно сейчас, второе повторишь, когда начнёшь мерзнуть. Внизу холодно. И очень опасно холодно: гуляешь - и вроде нормально, а потом садишься на лавку передохнуть - и засыпаешь навсегда. Пей. Резко и в один глоток. Оно... горит.
   Илья выпил и, согнувшись, закашлялся:
   - Сплошной... перец...
   - Не без этого, - я снова забралась в рюкзак, набирая нужных амулетов. - Следи за лицом. Пока щёки горячие, зелье работает. Если щёки холоднее рук, быстро пей следующее. Оно на всех по-разному действует: кого-то полдня греет, а кому-то едва на час хватает. Держи. Всякое защитное. В основном, - и улыбнулась, - гранаты. Бросаешь и бежишь. Мало ли. И пожалуйста, - улыбка сменилась серьёзностью: - без самодеятельности. Это древнее место. Сакральное. И опасное. Слушайся меня. Во всём.
   Закончив инструктаж, я встала, привычно закинула на плечи рюкзак, натянула шарф на лицо и взялась за трость:
   - Сегодняшний минимум - три района. Дальше посмотрим по обстоятельствам.
   - Ледяных? - он наконец отдышался от зелья и застегнул куртку.
   - Нет, они все разные, - я первой пошла по краю "обзорной площадки" к лестнице. - Раскалённые песчаные, прохладные землебитные, угрюмые костяные, пространственные пещерные... Двенадцать стихийных, и один, тринадцатый, центральный, - смешанный. В основном здесь работали ведьмы смерти, но стародавние любили традиции - и красоту стихий, и защиту замкнутого круга из двенадцати сфер.
  
   Ознакомительный фрагмент!
   Целиком и бесплатно текст будет выложен здесь: https://litnet.com/ru/reader/vedmin-dar-b160833?c=1416140

Оценка: 10.00*6  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) Л.Грош "Они не мы. Красная сфера"(Антиутопия) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) В.Лошкарёва "Суженая"(Любовное фэнтези) А.Робский "Охотник: Новый мир"(Боевое фэнтези) А.Анжело, "Императрица за 7 дней"(Любовное фэнтези) Eo-one "Что доктор прописал"(Киберпанк) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2"(Антиутопия) A.Delacruz "Real-Rpg. Ледяной Форпост"(Боевое фэнтези) Ю.Руни "Близнец"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"