Аннотация: Поменяла главы 25 и 26 местами! Не удивляйтесь - так получилось. ОБНОВЛЕНИЕ от 10 марта - добавила 7 к в конце.
Глава 25
Голод не тетка, пирожка не поднесет
Повелитель Валериан
Утро началось с нервотрепки: Соль не хотела надевать новое пальто - а на улице ударил мороз и выпал первый снег, и незнакомая с холодами девочка рисковала остаться дома до весны, о чем я ее и предупредил. Но когда Рон рассказал о том, какие снежные баталии он устраивал в детстве с друзьями, у нее пропали все сомнения в том, что без свежего воздуха и теплой одежды не обойтись. Орли молчал, но его глаза уже загорелись предвкушением битвы. Гард снисходительно, с высоты своих лет, усмехнулся, рассеяно попрощался и вышел. Не нравится мне его молчание, парень о чем-то думает в последнее время, как бы не влип в очередную историю, которых за эти пару месяцев было уже несколько. Но поцелуй жены смыл неприятные мысли, и я с легким сердцем отправился порталом в свой кабинет.
Первый урок я вел у первокурсников, и мои попытки донести до их сознания, что для боевого мага правильно построить защитный щит иногда важнее умения швыряться огнем, были прерваны стуком в дверь. Улыбчивый секретарь ректора сообщил, что Юлий хочет меня видеть и, желательно, немедленно.
Шагая следом за секретарем, я придумал тысячу и одно наказание для Гарда, в полной уверенности, что меня вызвали из-за его шалостей, но все оказалось не так.
- Прошу! Господин ректор вас ждет.
Я вошел в распахнутую предупредительным секретарем дверь в кабинет Юлия.
- Доброе утро, Ри. Проходи, присаживайся. Нарим, завари нам кофе, будь так любезен.
- Здравствуй. Ну, что еще мой сынуля натворил?
С легкой руки Соль вся троица теперь называет меня папой. Рон ржет, и их поддерживает. Одна Линн восприняла спокойно обращение "мама", и паршивец Рон этим пользуется и тоже ее так называет.
- Ты имеешь в виду Гарда? Он пока мне не попадался. Тут другое дело. Ты когда последний раз был в столовой?
Я задумался. Вчера не был точно, до этого... неделю, как минимум. Нет никакого желания есть то, чем кормят в столовой, когда дома ждет изысканный ужин, приготовленный руками любимой.
- Дней десять. А что случилось?
- Главный повар ушел на заслуженный отдых, и уже второй день там творится нечто невообразимое....
- Можешь не продолжать - я уже все понял. Через час я дам тебе ответ: захочет Линн этим заниматься - я препятствовать не стану.
Конечно же, Линн согласилась. Сидеть дома с ее общительным характером - смерти подобно, и я это прекрасно знал.
Столовая сегодня пустовала - едва уловив противный запах тухлого непонятно чего, студенты разворачивались и покидали помещение, предпочитая быть голодными, но живыми, а не сытыми, но мертвыми. Остались только или самые стойкие, или самые бедные - те, у кого просто не было другого выхода.
Нам, преподавателям, тоже деваться некуда. Негласный закон Академии звучит так: все равны, и единственной поблажкой нам, учителям, был отдельный стол. Но тут я еще могу поспорить, кому поблажка! Вряд ли у бедного студента улучшится аппетит, если с ним за одним столом будет сидеть преподаватель, которому завтра принимать у него экзамен. Так что мы все, числом двенадцать, во главе с ректором, моим старым другом Юлием, грустили над тарелками, в которых плескалась бурда под названием: тушеная капуста с сосисками. Я даже не стал делать вид, что ем - это не может быть съедобно. Оглядевшись вокруг, заметил подобную реакцию и у остальных. Уже собирался встать и вылить месиво в чан для объедков, когда из кухни раздался душераздирающий крик:
- А-а-ы-ы! Больно! Пустите меня!
- Ты для кого это приготовил? Для свиней? Ты считаешь, что эту бурду можно есть? Вот и ешь! - звонкий голос Розалинды пронесся через полупустой зал и заставил студентов замереть и прислушаться.
- Я больше не могу! Это уже третья тарелка! Помилуйте, госпожа главный повар!
В мертвой тишине раздался металлический клац, и визг несчастного перешел в хрип.
- Зарезали... - шепнул кто-то, и тишина стала просто оглушающей. Ректор напрягся, но я положил ему руку на плечо и подмигнул, ожидая дальнейших действий моей драгоценной супруги. И она не обманула: раздались быстрые шаги, дверь в кухню распахнулась, с грохотом впечатываясь в стену. Вздрогнув, все посмотрели туда, где в облаке осыпавшейся после удара штукатурки появилась Розалинда, держа за ухо невысокого толстенького человека. Того самого, который еще вчера считался поваром, и с гордым видом выдавал еду. С головы до ног он был залит капустой - такой же, как и в наших тарелках. Источая невыносимый запах, он, ведомый твердой рукой Линн, успел сделать два шага до того, как она его отпустила и, двумя руками приподняв подол платья, врезала по его заду ногой в остроносой туфельке. Толстяк растянулся на полу, разбрызгивая капусту во все стороны, и проехался по липкому полу к нашему столу.
Юлий вскочил, придерживая мантию, когда несчастная жертва столовских интриг попыталась встать, цепляясь за его стул. Ректор отошел на шаг в сторону, щелкнул пальцами и капуста испарилась не только с головы сидящего на полу неудачника, но и из всех тарелок. Вместе с ней пропал ужасный запах, и все вздохнули с облегчением.
- Вот ваш бывший повар! Я его увольняю! - Линн дважды ударила ладонью об ладонь, оттряхивая пыль с рук, и посмотрела на столпившихся вокруг нашего стола студентов. - А вы чего вылупились? Добавки хотите?
Развернувшись на месте, она строевым шагом промаршировала обратно на кухню. Поварята брызнули врассыпную с ее пути. Двери хлопнули еще раз, задребезжали и... сорвались с петель, поставив последнюю точку.
В зале раздались сначала несмелые смешки, но постепенно набирая силу, они переросли в хохот, от которого зашаталась люстра под потолком.
На смех в окне раздачи появилось веселое лицо Линн:
- Эй, в кого капуста не влезла - подходите по одному, я сосиски сварила!
Возле стойки мгновенно выросла очередь. Студенты, толкая и отпихивая друг друга, рвались к месту кормления.
- Что она делает, что она делает! Месячный запас скормить этим оглоедам за один раз! Я не могу на это смотреть - мое сердце обливается кровью! - скулил бывший повар, сидя на полу.
- А тебе и не придется! Вон отсюда! И чтоб ноги твоей здесь больше не было! - разъярился ректор, с презрением глядя на него. - Мясо ему жалко! А детей нет, не жалко? Ублюдок! Пошел вон!
Догадавшись, что сейчас его будут бить, толстяк стрелой вылетел из столовой под улюлюканье студентов.
- Юлий, успокойся. - Я положил ему руку на плечо и слегка сжал. - Линн тут быстро наведет порядок.
Дивный аромат достиг уже середины зала, где на возвышении в одну ступеньку стоял наш стол. Я с трудом удержался на месте - мне так захотелось сосисок, что рот сразу наполнился слюной, и я сглотнул. Два поваренка притащили огромную кастрюлю, где в кипятке плавали, источая божественный аромат, чесночные сосиски, слегка прокопченные, в тонюсенькой рыжей кожице, которые поставлял в столовую Академии известный на весь город мясник Дорминор - да, это были они! Я их узнал!
И не выдержал - встал, шепнул остальным: "Ждите меня с добычей!" и прошел на кухню.
Я подкрался поближе к жене и на миг залюбовался ловкими движениями ее рук. Казалось, что сосиски сами попарно вылетают из кастрюли и приземляются в тарелки учеников.
- Кому не хватит сосисок - достанется жареная колбаса. Голодных сегодня не будет! - крикнула Линн переживающим студентам, стоящим в конце очереди. Слух о том, что на обед дают сосиски, магическим образом - не иначе - долетел до тех, кто почувствовал запах горелой капусты и до столовой не дошел. Теперь они вернулись, и очередь к окну раздачи увеличилась вдвое.
Я нашел большую миску, и отлевитировал в нее ровно двадцать четыре штуки, по две на каждого из преподавателей.
- У-у-у! - недовольно заныла очередь, наблюдая за моими манипуляциями. - Так не честно!
Линн заметила меня и улыбнулась. Я же молча протянул руку к блюду с нарезанным хлебом, взял почти целую буханку, положил поверх сосисок и сунул в карман мантии банку с горчицей. Очередь возроптала:
- Господин декан? А вам не многовато будет?
- Нет, в самый раз!
- Может, вам помочь?
- Спасибо, я как-нибудь сам.
- Мастер Валериан! Оставьте нам хоть по одной!
Я обвел взглядом студентов и облизал палец, на который попала капля жира.
- Не могу, дети мои! Я должен их съесть - ради вашего же блага! Ибо нет ничего страшнее для студентов, чем голодный преподаватель!
Через полчаса раздался звонок, и столовая опустела. У меня не было больше уроков, и я остался дожидаться Линн, сидя за столом. Уставшая, но довольная, она вышла из кухни, на ходу отдавая последние указания своим подчиненным.
- Домой? - Я обнял ее за талию, поцеловал и незаметно снял усталость. - Ты пахнешь восхитительно. Сосисками.... Так бы и съел! Довольна?
- Угу. Ри? Почини двери, пожалуйста, а то неудобно - в первый же день я разнесла столовую. Но каков мерзавец! Он эти сосиски в шкаф спрятал! Пусть скажет спасибо, что я его не прибила на месте!
Я дал ей выпустить пар и сказал:
- Не переживай ты так. Люди разные, но хороших больше, уж поверь старому дракону.
Она кивнула, соглашаясь.
- Слушай, а почему Гарда не было в столовой? Он что, сюда не ходит?
- Должен был быть. Ладно, дома разберемся. А ты так в колпаке и пойдешь?
- Ой, - засмеялась она. - Я сейчас! - И, перепрыгнув через лежащие на полу двери, убежала на кухню.
Я запустил восстанавливающее заклинание, и дверь вернулась на место.
Дом нас встретил подозрительной тишиной. Приятный запах лимонного масла, которым горничные натирают мебель, стойко ассоциировался у меня с понятием дома. Я в который раз подивился умению моей любимой создавать уют там, где она находится, и ласково погладил лежащие на сгибе моего локтя пальцы. Я твердо уверен: где бы мы не оказались в будущем, любое жилище станет нашим домом, просто потому, что она рядом со мной.
Из малой гостиной слышался мерный стук напольных часов. Упрямо отсчитывая мгновения нашей жизни, они отмечали каждый час глухими ударами, звук которых разносился по всему особняку. Это подарок внука на новоселье. Дима нас посетил только однажды: наследный принц не может распоряжаться собой: все свободное от учебы время он проводит во дворце. Шон поступает правильно, заставляя Дмитрия принимать участие во всех делах королевства. Я по нему скучаю, но ничего не могу поделать.
Линн встала на цыпочки, чмокнула меня холодными от мороза губами в щеку и захлопнула дверь, нарушая тишину. На стук из кухни вышел наш дворецкий, распространяя запах выпечки. С тех пор, как мы въехали сюда, он слегка округлился, и чопорный аскетичного вида старик превратился в доброго дядюшку.
- Добрый день, Арисид! Дети уже дома?
- Почти, господин декан, - с поклоном ответил он и протянул руки, чтобы принять у моей супруги теплую шубку.
Я размотал шарф, передал ему вместе со шляпой и поинтересовался:
- Как прикажешь это понимать?
- Младшие во дворе, у них гости: госпожа Аги и ее отец. А господин Гард у себя, и, осмелюсь заметить, сильно не в духе.
Мы с женой переглянулись: нечто подобное уже было, и последствия нам не понравились. Неужели Гард опять подрался?
Тем временем Арисид исчез в гардеробной, и мы направились к лестнице, ведущей на второй этаж.
- Ри, ты должен с ним поговорить, как мужчина с мужчиной. Ему сложно: только представь - ты появляешься на свет сразу семнадцатилетним! Атер поступил нечестно. Я все понимаю: и ваш спор, и его нежелание тебе уступить, но по отношению к детям это слишком жестоко - лишить их детства!
- Сомневаюсь, что Первый имел понятие о том, что такое детство, и с чем его едят. Хорошо, я поговорю с Гардом, не переживай. А ты не хочешь пойти со мной?
- Нет, я буду только мешать. Ты только не перегни палку. Прости, я ляпнула, не подумав, - скороговоркой добавила она, заметив, что я остановился на две ступени ниже, и спустилась ко мне. - Но иногда мне кажется, что ты все еще пытаешься что-то доказать Атеру, забывая, что они - это уже не он.
- Неужели это так заметно? - в который раз подивился я проницательности Розалинды. Несмотря на то, что со дня нашей свадьбы прошло всего полгода, никто не понимает меня лучше нее.
Прекрасно зная, что целоваться на лестнице небезопасно, я не смог удержаться, и в тот момент, когда наши губы соприкоснулись, прижал ее к себе и взлетел. Мы медленно дрейфовали над ступеньками, мысли плавились, и я с трудом остановился, осторожно приземляясь на площадку второго этажа. Еще миг, и я бы плюнул на все и вся, и утащил ее в спальню.
- У тебя усы колючие, - улыбнулась Линн и провела рукой по верхней губе.
Но усы не помешали ей поцеловать меня еще раз, куснуть за губу и только тогда отодвинуться. Где-то внизу хлопнула дверь, возвращая нас в действительность.
Я подошел к спальне Гарда и постучал. Его комната была первой, спальня Орли следующая по коридору, а потом комната Сольвэ: она находилась прямо напротив наших апартаментов.
На стук долго никто не отвечал. Линн замерла у нашей двери и напряженно прислушивалась. Ее губы беззвучно шепнули: "ну что?", и я пожал плечами. Тишина. Наконец, послышались шаги, Гард открыл дверь и отошел назад, пропуская меня. И пошатнулся. Я успел его поймать - руки кольнуло чужой болью. Не спрашивая ни о чем, потом, все потом, я помог ему дойти до кровати и приступил к осмотру.
Синяков было много, пару царапин на лице я залечил сразу. На животе синячище размером с дыню - ногами его били, что ли?
- Где еще болит?
- Рука. Левая. Сломали, кажется. Гады! - последнее слово Гард выплюнул с ненавистью.
Я прощупал - перелома нет, но есть вывих. Обезболил слегка и дернул. С громким щелчком сустав встал на место. Гард зашипел, не в силах сдерживаться.
- Спокойно, уже все позади. С кем дрался?
Гард молчит, уставившись в потолок.
- Надеюсь, они остались живы? - реакции никакой, для семнадцатилетнего характер у нашего мальчика железный. Кидаю пробный камень:
- Она того стоила?
- Да, - и он наконец-то улыбается.
Ну, слава богам, разобрались!
- Мне придется наложить повязку. Постарайся не нагружать руку. А еще я хотел с тобой поговорить....
Наш разговор занял полчаса. Парень то краснел, то бледнел, но все, что я сказал, он выслушал, почти не перебивая. Я с облегчением вздохнул и направился к выходу. Удивился тому, что чувствую себя, как выжатый лимон - и для себя твердо решил, что с Орли на эту тему говорить не буду - попрошу Рона.
- Спасибо, - услышал я уже в дверях.
- Не за что!
- Ну как? - Линн успела принять душ, и от нее пахло яблочным мылом.
Я сделал глубокий вдох и прислонился спиной к двери.
- Влюбился наш мальчик и подрался за честь прекрасной дамы. Но жить будет. Хотя синяков на нем....
- Ой, а в кого?
- Ха. Так он нам и скажет, в кого. Придется самим выяснять. Димку попрошу. Кстати, а Рон не появлялся?
- Не знаю, надо у Арисида спросить. Приводи себя в порядок - а я пока детей домой загоню. Жду тебя внизу.
Когда Гард вошел в столовую, Линн подскочила к нему, взяла за руку и что-то шепнула на ухо. Я не расслышал - был занят приятной беседой с Ником. Мне нравился этот молчаливый бывший солдат. История их знакомства с матерью Ларселя все еще была тайной, но я и не настаивал на его откровенности. Пусть все остается, как есть. С доброй улыбкой Ник смотрел на детей. Мокрых, румяных и счастливых, их с трудом удалось загнать домой. Только когда стемнело, они поддались на уговоры. Их заставили переодеться в сухую одежду и привели в столовую буквально минуту назад. Они еще не успокоились, и до сих пор восторженно рассказывали, кто, кого и как подбил.
Наконец, все сели за стол. Мне пришлось прикрикнуть, только тогда разговоры стихли. Гард молча ковырялся в тарелке, ну да - он же страдает от первой любви, а от нее всегда пропадает аппетит.
- Гард, - я привлек его внимание. - Рон ничего не говорил вчера на тренировке о своих планах?
- Нет, он обещал погонять меня сегодня. А что, он не приходил?
- Пока нет.
Мы приступили к десерту. Крохотные корзиночки с воздушным карамельным кремом, украшенные цукатами и свежей клубникой, стараниями детей со скоростью ветра исчезали с огромного блюда. Именно этот момент выбрал мой старший сын, чтобы войти в столовую.
- Добрый день. Прошу меня простить за опоздание.
Рон поцеловал в щеку Линн, обошел стол, чтобы обменяться рукопожатием со мной, Ником и Гардом. Потрепал по волосам Орли и Сольвэ и поднес к губам тонкую перемазанную кремом ручку Аги. Затем он взял одно пирожное, съел стоя и посмотрел на меня.
- Дела задержали, и, к сожалению, я должен вас покинуть. Отец, можно тебя на пару слов?
Нас проводили недоуменными взглядами. Пока мы поднимались в мой кабинет, сын молчал. Он не стал ничего говорить и тогда, когда я закрыл дверь. Я зажег настольный светильник, и тонкий язычок пламени, разгораясь, преломился на сотню огоньков в хрустальном плафоне.
- Что случилось? - не выдержал я.
- Дарий заходил. Есть две новости - хорошая и плохая. Начну с хорошей: семейный сабантуй намечается. Приглашены мы все, включая детей. Альвир с женой уже прибыли. Ждут Серона и Влада.
- Линн обрадуется. Диму ты сам возьмешь?
- Да, я только что был у него.
Рон прошел к бару, налил нам выпить. Сделал глоток и опять замолчал.
- Говори, - подтолкнул его я, предпочитая не томиться ожиданием, а услышать, наконец, что могло до такой степени расстроить Рона.
- Ларс умер, - тихо произнес, наконец, сын, и я вздрогнул, настолько жуткой была эта новость. - Альдинир сумел сохранить его душу. Так что надежда есть.
В кабинете стало так тихо, что можно было услышать, как шуршат снежинки по стеклу.
- Прости, отец, что расстроил тебя. И еще раз прости за то, что я должен тебя покинуть - у меня есть дело, нетерпящее отлагательств.
Я поднял взгляд на него, но Рон отвернулся, и я понял, что в это дело меня посвящать не собираются. Ну вот, еще один Гард на мою голову!
Мы попрощались, и сын ушел порталом туда, где мела метель. До того, как прокол закрылся, ковер успел покрыться тонким слоем снега. Я налил себе еще и сел в кресло.
Я решил пока ничего не говорить ни Линн, ни семье Ларселя. Если есть надежда, лучше не торопиться. Мой отец слов на ветер не бросает.
Неделя прошла в трудах и заботах. Линн в столовой чувствовала себя, как рыба в воде. Дети притихли, в ожидании предстоящего полета в Верету, и даже Гард вел себя примерно. Кажется, девушка, в которую он влюблен, оценила его старания. По крайней мере, к нему вернулся аппетит. Рон появлялся редко - только для того, чтобы позаниматься с Гардом, за эту неделю я его видел всего два раза. По вечерам он пропадал неизвестно где. Мы избегали говорить о случившемся с Ларселем, но мысли о его судьбе не покидали нас, и я с нетерпением ждал известий из Вереты.
В конце недели за нами прилетел мой брат. Дети зашли в дом и за ними следом влетел ветер, сдул с подноса почту и потушил почти все свечи. Линн едва успела поймать вазу с пошатнувшегося столика, когда входная дверь захлопнулась сама по себе, и посреди фойе материализовался Влад.
- Приветствую вас и... у вас есть полчаса на сборы. Рона с Димой я уже отнес, теперь ваша очередь.
Линн всплеснула руками, сбросила шубку подлетевшему к ней дворецкому и помчалась вверх по лестнице. Арисид прижал шубу к груди и замер, с изумлением глядя на нашего гостя. Во-первых, он был одет не по сезону: на полу таяли наши следы, и Влад в тонкой рубашке, светлых брюках и тапочках казался пришельцем из другого мира. Что, впрочем, соответствовало действительности. Его волосы все еще не успокоились и шевелились от заблудившегося в них ветра, а впрочем, они и были ветром. Да сам братец казался не совсем материальным: в полумраке первого этажа, а сейчас темнеет рано - завтра первый день зимы - сквозь него можно было рассмотреть огонек чудом не погасшей свечи.
- Арисид, нас не будет несколько дней. Думаю, к понедельнику вернемся. Дай мне шубу и можешь идти.
Двигаясь, как зомби, дворецкий отдал мне одежду Линн и еще некоторое время пятился, не отводя круглых глаз от Влада. И только, когда он вышел, я повернулся к брату.
- Привет, братишка! - он обнял меня и похлопал по спине. - Как поживаешь?
- Весело поживаю. Наши уже все собрались?
- Я вчера прилетел, ночью прибыл Серон с женой и Эськой. Александра с семейством прилетели утром, остались только вы.
- Планируется что-то новенькое? Как Ларсель, ты его видел?
- Родители молчат и не признаются. Ларс в полном порядке, блестит, как новый золотой, Алина счастлива.
- Я рад за нее, и за Ларса, - хорошая новость, надо Линн обрадовать - она всю неделю переживала за нашего тайла.
А ты как, справляешься? - Влад посмотрел на нашу троицу и ехидно улыбнулся. Соль, Орли и Гард подпирали стенку, изо всех сил стараясь не показать, что их заинтересовал наш гость.
- А я на Роне тренировался, так что можешь не волноваться за меня.
Детишки захихикали, пряча глаза. Предатели, могли бы и поддержать, не позорить меня перед братом.
По лестнице застучали каблучки: Линн бежала вниз, одной рукой скользя по перилам, а в другой она несла футляр с ожерельем. Я залюбовался женой, и тут... она споткнулась на предпоследней ступени, наступив на подол платья. Я кинулся к ней, но Влад меня опередил, порывом ветра пронесся мимо и успел поймать Линн. Миг, и она оказалась в его объятьях. Я остановился за его спиной.
- Благодарю! - шепнула моя жена, и, освободив одну руку, убрала волосы с лица. - Я даже не успела испугаться.
- Я рад, что смог помочь, негоже портить праздник разбитым носом.
- Вы абсолютно правы, - Линн кокетливо улыбнулась брату. Ох, уж эти женщины!
Пришлось вмешаться.
- Влад, поставь мою жену на место, и сделай то, зачем прилетел. Дети, вы готовы отправиться в гости к дедушке?
Дружный смех был мне ответом - шутку поняли все. Не зря я последние несколько дней расписывал красоты Вереты, делая упор на родственных отношениях с нашим демиургом, и тем самым не оставив ему шанса избежать роли дедушки для наших сорванцов. Они прониклись. Но Влад все понял правильно.
- Ревнуешь, братец? Ладно, не беспокойся, не украду же я твою жену, в самом деле? Хотя, мысль интересная. Госпожа.... - и он наклонился, чтобы поцеловать руку зардевшейся Розалинде.
- Ну-ну, можешь только помечтать, - я подмигнул Линн и повернулся к детям.
Мы встали рядом и... оказались на краю крыши нашего дома. От толстого слоя снега нас отделяла воздушная прослойка. Я пригляделся и понял, что мы все находимся внутри шара. Уплотненный воздух окружал нас со всех сторон, создавая эффект линзы.
Дети с восторгом смотрели по сторонам, с такого ракурса они еще не видели город. Влад довольно улыбался, радуясь, что смог доставить им удовольствие.
- Ну что, взлетаем?
Все кивнули, и шар медленно оторвался от крыши и полетел в небо. Брат махнул рукой, и нижняя часть шара, которая служила нам полом, стала плоской.
Дети мгновенно сообразили, что лежа на животе можно лучше рассмотреть проплывающий под нами город. Океан уже погрузился в ночь, но мы летели на запад, догоняя уходящий день. Там, за залитыми красным светом вершинами неприступных Драконьих гор лежит цель нашего путешествия - прекрасная Верета.
Мы тоже опустились на слегка пружинящий пол, Линн села рядом, я обнял ее и прижал к себе под невозмутимым взглядом брата. Он что-то сделал, и за моей спиной появилась воздушная подушка. Я откинулся назад и расслабился.
Уже остались позади и флаги на башнях королевского дворца, и шпиль академии, заснеженные корабли в порту покачали мачтами на прощанье и мы вылетели за пределы города. Теперь мы пролетали над полями, заснувшими на зиму рощами и окрестными деревеньками. Дети развернулись и замерли, завороженные волшебным зрелищем: низко висящее над горизонтом солнце, красным пятном пробиваясь сквозь зацепившиеся за вершины гор тучи, превратило наш мир в сказку.
- Как красиво! - шепнула Линн, и с благодарностью посмотрела на Влада. - Спасибо за то, что вы подарили детям этот полет.
Влад кивнул и увеличил скорость шара. На небывалой высоте мы перелетели над горами и через два часа, когда впереди показалась Верета, я увидел, что все пассажиры сладко спят, убаюканные плавным движением кокона. Мы с братом все это время тихо переговаривались, стараясь не разбудить Линн. Еще через полчаса шар медленно опустился на крыше дворца Властелинов. Здесь все еще был ранний вечер, и когда шар с тонким звоном лопнул, дети проснулись и с удивлением обнаружили себя лежащими на белых плитах крыши.
- Подьем! - сказал я, поднимаясь на ноги и помогая любимой встать.
- Замечательный способ передвижения, - с умным видом заметила Соль. - Только посадка могла бы быть не такой жесткой.
Гард засмеялся и протянул сестре руку. Все еще зевая, наша троица побрела за нами к порталу, из которого нам навстречу выбежала Алина.