Так и стоит у меня перед глазами картина: ты удаляешься с тяжелым, большим не по росту чемоданом к кассам автовокзала на набережной Куры, а я спокойно отворачиваюсь и бегу вслед за мамой, так как спешу окунуться в свой по-детски насыщенный, привычный тбилисский быт, так и не догадавшись помочь тебе с твоим чемоданом!
Ты кажешься мне такой взрослой, далекой. А мне не хочется особо интересоваться взрослыми вещами.
Правда я и тогда чувствовала твое присутствие как что-то огромное, к чему смутно хочется тянуться и по-своему нуждалась в себе.
Но тогда, в лагере, другие, более обычные и веселые дети как-то заслоняли тебя.
И вот - уже через год-два- я стала старше и вдруг увидела тебя... И очень пожалела о том, что тогда, в лагере, происходило - что я не сумела ответить тебе ни на одну попытку заговорить со мной о чем-то большем, чем говорят другие дети, что была так беспечна, что не умела внутренне, а не только внешне поддержать тебя.
И - самое печальное - я потеряла твой адрес, так как особо и не старалась его сохранить - я - то думала, что он мне никогда не понадобится.
В общем, ты была первым необычным, глубоким человеком в моей жизни, понимавшим меня лучше, чем я сама тогда себя понимала. А значит, и первым моим другом (другие, с кем общаемся скорее чисто внешне, не в счет). А первая дружба не забывается.
Я, конечно, на годы забывала тебя, но сохраняла в глубине души ощущение чего-то удивительного от той своей поездки в лагерь. Время от времени это ощущение просачивалось в сознание, и образ твой то и дело выплывал из памяти. И я всегда хотела разыскать тебя. Обязательно спрашивала, если встречала кого-то из Рустави, не знают ли они Светлану с княжеской фамилией, которую я точно не помню.
В общем, я хочу знать, где ты, как ты? Чем ты жила эти годы? Это так удивительно - узнать о том, как мы изменились!
Я даже не знаю, выйдешь ли ты когда-нибудь на этот сайт и жива ли ты вообще.