Гвелесиани Наталья: другие произведения.

Три разные реальности

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Три разные реальности на примере сравнения поэтических миров трех разных поэтов - Анны Ахматовой, Александра Ю. Кеинашвили, Ирины Кажянц.
  
   Наталья ГВЕЛЕСИАНИ
  
  
  
   ТРИ РАЗНЫЕ РЕАЛЬНОСТИ
  
  
   Мы редко задумываемся над тем, насколько многие известные и малоизвестные поэты - разные.
   То, что мы привычно именуем расплывчатым и завораживающим словом Муза может иметь у внешне сходных по языку, тональности, образной системе поэтов абсолютно разные источники, разные двигатели.
   Поясню это на примере трех поэтов - Анны Ахматовой, Александра
   Ю. Кеинашвили и Ирины Кажянц. Двое последних - малоизвестные поэты из Тбилиси и в данном случае меня интересует разница не в степени одаренности и масштабности охвата действительности, а в глубинных установках, которые предопределяют те или иные смыслы и образы.
   Возьмем, к примеру, такое стихотворение Ахматовой:
  
   Любовь покоряет обманно,
   Напевом простым, неискусным.
   Еще так недавно - странно
   Ты не был седым и грустным.
  
   И когда она улыбалась
   В садах твоих, в доме, в поле,
   Повсюду тебе казалось,
   Что вольный ты и на воле.
  
   Был светел ты, взятый ею
   И пивший ее отравы.
   Ведь звезды были крупнее,
   Ведь пахли иначе травы,
   Осенние травы.
  
   Это - выписанный тонкими красками земной мир, преломленный через мировосприятие тонкого, чуткого лирика, где под воздействием земной любви, за которой, как легкое дуновение, притаилась тайна, звезды становятся крупнее и пахнут иначе травы.
   Но не более того. Тайна - лишь легкое дуновение. Даже если
  
   Божий ангел, зимним утром
   Тайно обручивший нас,
   С нашей жизни беспечальной
   Глаз не сводит потемневших
  
   Это ничего в мире принципиально не меняет - мир остается достаточно прозрачным, ясным, гармоничным, - в нем нет слепого порыва в Вечность. Предметы, чувства, мысли остаются в пределах привычной реальности.
  
   Оттого мы любим строгий,
   Многоводный, темный город,
   И разлуки наши любим,
   И часы недолгих встреч.
  
   Но вот мы открываем сборник "Песни Про" Александра Ю. Кеинашвили, скользим взглядом по строчкам и чувствуем, как ахматовская реальность растворяется - даже не так: растрескивается, разламывается, распадается от неведомой дотоле силы, поднявшейся из глубин подсознания. Все в этом - поднявшемся из глубин - мире - не так, как в верхушке айсберга, к которой прикован взор поэтов-реалистов.
  
   Я лег на землю, там, где плыли воды
   За призраком реки, горевшем в неге
   Ныряя в беспросветные глубины
   Где от огня к огню разлито горе
   И где, как лошадь, тень моя крадется
   И как дорога, небу лижет руки
   Тебе уже не стать моей душою
   Ты ждешь рассвет, укутавшись во мраке.
  
  
   Что-то не так в датском королевстве. Мир ракололся и трещина прошла по сердцу поэта. Лирический герой вскакивает, как во сне, куда-то бежит, его настигают подземные воды, размывая стены лабиринта и грозя превратить его - лабиринт - в огненно-водный хаос.
   Любовь здесь - велика и неоглядна:
  
   Любовь, не спи, тебя на камни рубят
   Слова твои, где нет предела небу
   Ты не умрешь, пока сама не станешь смертью
   Все небо отогрев от зимнего надлома.
  
  
   Все дело в том, что лирический герой Кеинашвили вспомнил - как скорбь по отсутствующему - что помимо того фанерного карточного Домика, который мы по привычке считаем единственной реальностью, существует еще Дом, который пробуждает гнетущую тоску и взывает к нам своим таинственным отсутствием.
   Герой Кеинашвили вспомнил - как скорбь по отсутствию Чуда - Дом. Но не вспомнил Дорогу.
  
   Мечусь я весь в мечтах, крови и звездах.
   Вокруг любви лозою обвиваюсь.
   Но как дойти до неба не пытаюсь
   Меня в огонь выбрасывают звезды.
  
   И вот он блуждает среди отраженного - по сути, лунного - света, пытаясь собрать его воедино и вернуть к Истоку, но на деле - все множит и множит отражения, дробит и дробит себя...
   Отсюда - нет выхода.
   Пока не щелкнет - никому не ведомо как - переключатель внутри - и все мы не окажемся в еще одном регистре, еще одной реальности.
   Проиллюстрирую эту реальность через общий взгляд на поэтический мир Ирины Кажянц.
   Это - снова цельный и гармоничный мир. Цельный - как и у Анны Ахматовой. Но - какая бездна между этими двумя гармониями! Если ахматовская гармония покоится на иллюзиях, из которых соткан вид на верхушку айсберга, противясь которым Кеинашвили рискнул нырнуть вглубь и обнаружил нижнюю часть айсберга со всей его дисгармонией, то в мире И. Кажянц нет деления на верхушку и подводную часть. Это - гора в золотистом или голубоватом сиянии, поднимающаяся не из мутных вод подсознания, а из самого моря, из тех глубин, где хранится привкус соли и шум прибоя седой древности. Здесь, среди древнейших архетипов, оживают старинные легенды и становятся былью сказки.
   Это - солнечный, а не отраженный свет. То есть это не привычный свет привычного нам солнца, который на самом деле тоже в какой-то степени является отражением. Это - внутренний сердечный свет, соединенный с умом, который ложится на бумагу в лучших стихотворениях как редкий по красоте сплав формы и содержания. Святые отцы православия называют такой сплав умным видением.
  
   Загорелись, засветились, занялись
   Чудо-листья, огоньки, закатный след.
   Я закрытыми глазами вижу высь,
   Где рождается щемящий нежный свет.
   'Листопад'
  
   Рвется нить, дробится быль на небыль,
   Мне опять понять не удалось:
   Что же помнят, тайное, о небе,
   Золотые кони наших грез?
  
   И летят сквозь синие деревья,
   Сквозь огонь отчаянной зари.
   На какие звездные кочевья
   Их срывает голос изнутри?
  
   Что им наш извечный страх исхода,
   Что им плен, мгновенья и века?
   Им святая, древняя свобода
   Под копыта стелет облака.
   'Золотые кони'
   Добро и Зло, Свет и Тьма здесь разделены, разведены в стороны мечом Любви и нигде не смешиваются, как у Кеинашвили. И в тоже время это не то упрощенное разведение в стороны добра и зла, которое мы видим у поэтов-реалистов, работающих с верхушкой айсберга.
   В этом мире - все просто и ясно. Здесь добро есть добро и зло есть зло - здесь все называется своими именами. Но это - отнюдь не однозначный, не простой мир. Гармония и восторг перед загадкой бытия соседствуют здесь с сознательно приглушенным трагизмом и болью, которыми оплачивается существование во всякой подлинной реальности.
  
   Меня убьют мой лед и мой огонь -
   Те, что в душе смешались адским зельем:
   Мой лучший друг и самый верный конь
   Умчались прочь в рождественской метели.
  
   Огонь и лед сумели повенчать
   Моя беда, любовь моя и память.
   Но боль нельзя заставить замолчать,
   Ее лишь можно в песню переплавить.
  
   Внезапно тайну горькую она
   Откроет мне в минуту вдохновения:
   Любовь бывает в жизни лишь одна,
   А все, что после - жажда повторения.
  
   'Меня убьют мой лед и мой огонь'
  
   Здесь помнят и Дом, и Дорогу, но порой страшно устают от соприкосновения с людьми, живущими в мире отраженного света, растрачивая впустую тепло и рискуя сорваться в реальность Кеинашвили:
  
   Как я устала седлать коней
   Не своих,
   Как я устала от людей
   Слишком земных.
   И на каждом рассвете я жду
   Белых птиц.
   Слышишь, я без тебя пропаду,
   Маленький принц.
   .............................................
   Как я устала от мира, что сам от себя устал.
   Среди бездарных копий искать оригинал.
  
   Суть же того, что происходит с людьми в мирах отраженного света как нельзя лучше передает стихотворение И. Кажянц "Хрустальный шар":
  
  
   ХРУСТАЛЬНЫЙ ШАР
  
   В твой зыбкий дом роняет сны
   Хрустальный шар.
   Кристалл в дыхании Луны -
   Твоя душа.
   И я услышу в тишине
   Твой зов немой,
   Хотя плывет он по стене
   И за стеной.
   Я слышу, бьется твой порыв
   О грань миров.
   Не разгадав и не открыв,
   Как снять покров.
   Твоя закована мечта
   В тугой браслет,
   Что отражает слово "да"
   Зеркальным "нет".
   И отражённый коридор
   Меняет суть.
   И я верну тебе простор -
   Когда-нибудь.
  
  
   Вернуть простор - это и есть цель любви лирической героини Ирины Кажянц. Хотя едва ли корректно примерять слово "цель" к такой бесцельной и бесполезной вещи, как Любовь.
   Таким образом, все три поэта - Ахматова, Кеинашвили, Кажянц - вне зависимости от степени поэтического дарования и широты охвата действительности - имеют дело с тремя абсолютно разными реальностями.
  
  
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Артюхин "На прорыв времени! Российский спецназ против гитлеровцев" В.Михальчук "Вернуть себе клыки" С.Бадей "Свободный полет" Г.Ли "Своя дорога" А.Тепляков "Черные небеса. Заповедник" Н.Воронков "Эрийская маска" М.Палев "Повелитель прошлого" А.Скорняк, В.Михальчук "Полный дом смерти" В.Горъ "Шаг в преисподнюю" А.Авраменко, О.Тонина "Товарищ император" Е.Белова "Сам дурак! Или приключения дракоши" В.Выставной "Контрабанда" К.Беленкова "Все сюрпризы осени" (подростк.) К.Баштовая, Вик.Иванова "Что выросло, то выросло" О.Шовкуненко "Сезон огненных дождей" А.Сухов "Тайные боги Земли" Э.Катлас "Право на поражение" Д.Казаков "Падение небес" Ю.Набокова "Вампир высшего класса" Ю.Иванович "Выбор Невменяемого" Н.Бульба "Охотники за диковинками" Д.Удовиченко "История бастарда. Реквием по империи" А.Величко "Канцлер Империи" А.Фред "Лис Улисс и клад саблезубых" (детск.) Е.Шашкова "Цвет моих крыльев" В.Тарасенко "Молнии над Кремлем" А.Левицкий, А.Бобл "Джагер" С.Зверев "Крестовый перевал" С.Палий "Плазмоиды" Ф.Люциан "Чужая земля" А.Гончар "Прапор и его группа" А.Ясинский "Ник. Админ"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"