Аннотация: Приглашённый на коронацию Дороты Синдбад вынужден вместо празднований сражаться в кровавой схватке с врагами принцессы...
О романе: Приглашённый на коронацию Дороты Синдбад, вынужден вместо празднований сражаться в кровавой схватке с врагами принцессы...
Сергей Гжатский.
Кровавое путешествие
Синдбада.
Глава 1.
Синдбад не поверил своим глазам, когда на борт <Ирбиса> вместо начальника порта, благородного маркиза Сан-Се, Марку са Руфимского, его давешнего приятеля, поднялся расфуфыренный офицер городской стражи в окружении дюжины вооружённых до зубов солдат.
Он, конечно, проникся бы пониманием момента, если бы па лубу его корабля заполонили чиновники таможенного департамента вкупе со служащими санитарной инспекции, или другого какого надзирающе-контролирующего приказа из морского ведомства, которых в порту развелось словно крабов вокруг падали.
Но хорошо вооружённый отряд по свойски, хозяйственно и в какой то мере нагло, с осознанием собственной силы оккупирова вший верхнюю палубу, поставил капитана в тупик.
Синдбад процедил неслышное проклятие, злясь на собствен ную тупость. Ну как он сразу не сообразил, что солдаты во главе с пузатым капитаном, это почётный эскорт, посланный принцесс сой Доротой к нему, как к дорогому и почётному гостю.
Тогда почему у офицера и солдат такие мрачные рожи? Ожесточённые и злые? И это-то в праздничный день коронации принцессы? Что-то тут не вязалось ни в морской узел, ни в обыч ный. Ну никак не должны вояки выглядеть столь сурово и мрачно в час торжеств по случаю восшествия на престол их обожаемой принцессы, тем более, что все подобные мероприятия сопровож даются, как правило, монаршей щедростью, выраженной в разда че земель, дворянских привилегий, чинов, званий, регалий и прочих почестей - для офицеров, и халявной, хоть залейся, выпивки для солдат и прочего городского плебса.
Нет, пусть меня протащат под килем собственного судна, но что-то было тут не то! Синдбад более внимательно оглядел порт, возвышающиеся над ним городские стены с главными воротами, башни королевского замка... И у него на душе стало муторно.
Где праздничное убранство? Где море цветов и трепещущие на шпилях стяги? Почему не ликует народ и в небе не расцветают огненные цветы праздничного фейверка? Атмосфера всякой торжественности в столице, да, похоже что и во всей стране отсутствовала напрочь. Наоборот, казалось, сам здешний воздух пропитался гнетущей тревогой...
Офицер, бряцая оружием и шпорами, шагнул к капитану и встал подбоченясь. Он подкрутил усы, всем своим видом выражая крайнюю надменность, презрительно оглядел палубу, команду и наконец остановил маленькие колючие глазки на Синдбаде.
- Чья лоханка? - пискнул он, тряся полными багровыми щеками, в которых умело прятался носик-пуговка. Казалось, из них одних и состояло его круглое лицо, обрамлённое под шлемом жиденьки ми рыжеватыми кудряшками.
Синдбад решил не обращать внимания на грубость офицера.
- Это судно принадлежит мне, приятель! - ответил он довольно миролюбиво.
- Я тебе не приятель! - окрысился офицер, -
Я - барон Тур-Хьюго Патинский - личный порученец его величества короля Мармедонии - Олафа Славного!
- А я - Синдбад-мореход из Багдада!
- И за каким дьяволом ты припёрся в Мармедонию, Синдбад?
- Я прибыл в ваше королевство, что бы принять участие в торжествах по случаю коронации на престол принцессы Дороты - моей хорошей знакомой - по её же официальному приглашению! Вот документы!
Синдбад протянул барону несколько свитков с приглашении ем и верительными грамотами за личной подписью Дороты, но Тур-Хьюго на них даже не взглянул.
- Ох-хо-хо! - заржал он, хватаясь за бока, выпирающие из-под короткой кирасы, - Вы слышали? Этот придурок приплыл попьянствовать на коронации своей знакомой шлюхи Дороты!
Синдбад был готов стерпеть от этого напыщенного хама любое оскорбление в свой адрес, но только никак не принцессы.
- Негодяй! - вскричал он громовым голосом, - Как смеешь ты оскорблять свою королеву?
И выхватив саблю, плашмя приложил барона по шлему. Несильно, только что бы чуточку осадить невежду, однако звон получился приличный. Тур-Хьюго ошарашенно замотал головой, замычал как бык под но жом живодёра и отпрыгнув назад, выхватил из ножен длинный сверкающий меч.
- Нападение на королевского порученца! - заорал он тонким голосом, - К бою, солдаты!
Изрыгая грязные ругательства и посылая проклятия в адрес капитана, команды корабля и всех хахелей принцессы, барон по
шёл в наступление на Синдбада, размахивая мечом над головой.
Матросы за спиной своего капитана, обликом более смахи вающие на разнузданных пиратов, с улюлюканьем обнажили острые клинки и теснее сплотили ряды. Кровопролитная схватка казалась неминуемой...
Но её к счастью для обоих сторон не произошло, потому как в сей критический момент из-за спин солдат вдруг выскочил побледневший начальник порта, с которым Синдбад познакомился и сдружился ещё в прошлый свой приезд, когда доставил домой принцессу Дороту после неудачного похода за сокровищами атлантов.
- Стойте, господа! Вложите оружие в ножны! Произошло недоразумение. Капитан Синдбад, барон Тур, остановитесь!
- С какой это стати ты суёшься не в свои дела, маркиз? - набросился на чиновника с руганью барон, но тем не менее атаку прекратил и меч опустил, подав знак сделать тоже самое и солдатам.
- Я хорошо знаю капитана, господин барон! Он отважный моряк и порядочный купец. Это могут засвидетельствовать многие в порту...
- Плевал я на многих! Он оскорбил меня при исполнении...
- Сам виноват, приятель! - опустил саблю Синдбад, - Я не люблю, когда при мне оскорбляют женщин, тем более королев.
- У нас правит не королева, а король Олаф Славный! - веско заявил барон, - Особа, которую ты упомянул, лишена дворянского звания и титула и заточена в темницу за непристойное поведение!
- Ничего не понимаю! - вскричал Синдбад, хотя и догадался, что в королевстве произошёл государственный переворот и власть в стране узурпировал некто Олаф по прозвищу Славный.
- Вот видите, господин барон, наш гость ничего не знает о произошедших в стране переменах, - заступился за Синдбада начальник пор та. Отсюда и ваше взаимное непонимание. Дозвольте, я вкратце поясню капитану суть вещей?
- Давай, вонючка Маркус, поясняй! Да побыстрее! Мне тоже не тер пится выполнить королевское поручение и сказать этому выскочке из-за моря пару ласковых.
- Да, господин Маркус, не сочтите за труд,
просветите меня, что тут у вас твориться?- попросил с поклоном чиновника Синдбад.
Маркус, проявив чудеса дипломатии и не разу не назвав вещи своими именами, вкратце поведал о том, что сегодня ночью родной дядя принцессы Дороты, накануне прибывший в столицу из своей вотчины - отдалённой провинции, которой доселе управлял, что бы принять участие в похоронах двоюродного брата и последующей коронации племянницы, неожиданно для всех рассвирепел.
Его возмутил тот факт, что принцесса, несмотря на объявленныф траур, закатила в Тронном зале дворца пир-горой с последующим балом-маскарадом...
<Узнаю беспечную девчонку!> - подумал Си ндбад, а в слух спросил:
- И что же было дальше?
- ...Принц Олаф Славный, возмущённый и оскорблённый поведени ем родственницы, наплевавшей на траур и верноподданические
чувства дворян, горожан и прочих, срочно собрал малый королев ский совет, на котором при согласии духовенства было едино глас но признано, что принцесса тронулась умом из-за смерти родителя...
<Ага, единогласно, как же... - догадался Синдбад, - Кого запугали, кого подкупили, наверняка нашлись и предатели! Как мне всё
это знакомо...>
- ...Поддерживаемый королевской гвардией и пяти тысячной армией копейщиков, мечников и лучников, прибывшей с ним, Олаф объявил племянницу больной, а потому недееспособной, насильно укутал в смирительную рубашку и заточил в темницу, провозгласив себя временным правителем страны, покуда к родственнице не воротится разум. Об этом был зачитан указ на всех городских площадях страны не далее как сегодня на рассвете...
Синдбад поразился изворотливости Маркуса, который ни разу не произнёс слов <го сударственный переворот>. Однако картина, нарисованная чиновником, была куда как ясна!
- Больную - и в заточение? - съехидничал Синдбад, - отчего же не в лечебницу?
- Проявила буйство, вот и угодила в темницу, где ей самое место. Шлюхи не должны управлять королевствами! - явно повторяя слова своего нового господина Олафа, вмешался в разговор барон, - Ты закончил, Маркус? Вот и отлично! Теперь слушай меня, капитан! Все друзья и приятели сумасшедшей принцессы объявлены вне закона и высланы из страны. Наиболее рьяных её защитников ожидает либо виселица, либо плаха. Палач трудился всю ночь, но у него ещё достаточно сил на всякую шалупонь, навроде тебя и твоей команды.
Если не хочешь лишиться головы или сгнить в подземельях дворца, немедленно отшвартовывайся и проваливай на все четыре стороны! Таков приказ короля и я довёл его до тебя!
- Но так нельзя, господин барон! - вскричал заламывая руки Маркус, - Судну необходимо пополнить запасы воды и провизии...
- Ах, ты ещё здесь, заячий хвост? А ну, брысь! Иначе прикажу солдатам схватить тебя за подстрекательство к бунту!
Перед тем как ретироваться, бедный чиновник развёл руками и жалобно взглянул Синдбаду в глаза. Тот подмигнул ему незаме тно и громко произнёс:
- Ничего не поделаешь, мой любезный Мар кус! Приказы короля мы все должны свято чтить. Я отплываю, но верю, что когда-ни будь вечерком мы ещё встретимся и хорошо посидим в нашей любимой таверне, название которой выскочило у меня из головы. Прощайте!
И Синдбад ещё раз со значением под мигнул начальнику порта. Тот просиял, дога давшись, что капитан никуда уплывать не собирается, что он хочет тайно высадиться на берег, пробраться в город и встретиться с ним сегодняшним вечером в той самой тавер не, название которой он предусмотрительно умолчал.
Солдаты позёвывая, видно беспокойная выдалась ночка, гурьбой прогрохотали сапожища ми по сходням на причал. Барон на ходу обернулся и пригрозил:
- Не уберёшься затемно из гавани, сторожевики на рейде сожгут твою посудину!
Глава 2.
Ночи в этих широтах всегда отличались непроглядной темнотой, но сегодняшняя выдалась особенно мрачной.
С вечера набежали густые облака, обложившие побережье до самого горизонта, и никакие муссоны с пассатами были не в силах их разогнать. Однако они не принесли с собой ни гроз, ни ливней
и это обстоятельство особенно порадовало Синдбада.
Снявшись с якоря в разгар дня, он отвёл корабль далеко в море и когда три мармедонских сторожевика, следовавшие за ним в киль ватере некоторое время, отстали и вернулись в гавань совершенно успокоенные, Синдбад тоже совершил манёвр, направляя судно вдоль берега.
Впрочем, от гавани они отошли не далеко - тысячи полторы стадий, не больше - и встали на якорь. Но едва солнце коснулось горизонта, <Ирбис> по спешил к утопающему в сумерках берегу и вошёл в малоприметную бухточку с пологими берегами, сплошь покрытыми непролазными зарослями.
Это место побережья приглянулось капитану во-первых, из-за отсутствия поселений и людей, и во-вторых, из-за близости к горо ду. Отсюда до него было не более пятисот стадий, которые можно преодолеть лёгким шагом за пару склянок...
К вылазке в город он готовился с особой тщательностью. Вспомнив свои беседы с Одиссеем - великим мастером
перевоплощений - и его приключения в осаждённой Трое, Синдбад выбрал из своей обширной коллекции разнообразных нарядов, хранящихся в высоком сундуке в спальне, матросскую робу, по фасону и расцветке наиболее соответствующую одеянию местных моряков, и быстро переоделся.
Из оружия он выбрал острую абордажную саблю и два средних размеров кинжала, рукоятки и ножны которых отличались простой небогатой отделкой из бронзы и моржового зуба. Подумав, он подвесил на пояс ещё и кожаный чехол со складным миниатюрным арба летом и стопкой стрелок - подарок друга Ибн-Сины. Потом подсел к зеркалу и несколькими мазками грима изменил свою внешность до не узнаваемости: теперь угадать его можно было только по голосу.
На палубе с нетерпением дожидался первый помощник Леандр.
- Капитан, я настаиваю, что бы вы взя ли с собой на берег двух матросов: Безиля и Хевра - они неутомимые бойцы и отличные рубаки.
Синдбад только отмахнулся.
- Это ни к чему. Я отправлюсь один. Вот
тебе мой приказ: дожидайся моего воз вращения в этой бухте до рассвета. Если я не появлюсь, то с первыми лучами солнца снимайся с якоря и уходи в море как можно дальше, у берега не све тись. Но на ночь снова возвращайся в бухту и жди. И так до тех пор, пока не приду я сам или не пришлю весточку от своего имени с указанием, что делать дальше...
- Мои уши услышали и разум повинуется, капитан, - поклонился поднеся ко лбу сложенные ладони Леандр, - Возьмите хоть одного Безиля...
- Опять ты за своё. Говорю же - пойду один.
- Будьте осторожны, капитан. Мне не понравилось, как эта разжиревшая свинья Хьюго посмотрел на вас перед ухо дом.
- Скажи, меня можно узнать в этом облачении и гриме.
- Нет, мой капитан.
- Вот и Хьюго не узнает, даже если насмешница Геката столкнёт нас в городе нос к носу.
Синдбад ободряюще похлопал помощника по плечу и по трапу спустился в поджидавшую его шлюпку. Четверо матросов дружно налегли на вёсла, лодка бесшумно скользнула по зеркальной глади бухты и через несколько ионов ткнулась носом в песчаный берег.
Спрыгнув на землю, капитан столкнул шлюпку с отмели, гребцы в два замаха развернули её кормой к берегу и поплыли к кораблю, окутанному лёг кой дымкой тумана.
Он проводил лодку взглядом и зашагал вдоль прибрежной полосы прибоя в сторону города. Миновав песчаную косу бухты, он неожиданно наткнулся на натоптанную тропку, петлявшую среди дюн. Кто другой может быть и не заметил бы её, но только не капитан с его <кошачьим> зрением. Дорожку без сомнения проложило не одно поколение рыбаков, потому что вела она от берега к городу. Синдбад уверенно свернул на неё и припустил рысцой, опасаясь лишь одного - споткнуться в
темноте о лежащий камень. Он ни разу не обернулся, потому и не увидел, как шлюпка вторично причалила к берегу и высадила две тёмные фигуры...
Тропа привела его под городские стены, окружённые рвом с водой, вдоль которого хаотичными рядами в оба конца протянулись лачуги пригорода.
<Это северо-западная окраина - прикинул в уме Синдбад, - Я вышел где-то между западными - Главными воротами и северными. Мне нужны Главные...>
Он огляделся и не спеша направился в нужную сторону, артистично изображая загулявшего моряка. По кривым слабоосвещённым факелами улочкам сновал разношёрстный люд: рыбаки, ремесленники, портовые грузчики, припозднившиеся домохозяйки, подвыпившие матросы, нищие-попрошайки, подо зрительные личности со зверскими рожами и размалёванные девицы известной профессии.
Большинство прохожих спешило из порта к Главным городским воротам, что бы попасть в столицу до их закрытия. Конечно, в пригороде имелись свои питейные заведения, и во множестве, но они скорее были настоящими бандитскими притонами, где добропорядочные граждане со звонкой монетой в карманах предпочитали не засиживаться до утра. Опасно, знаете ли, для кошелька, здоровья и самой жизни...
Зато в городе, улицы которого патрулировались отрядами королевской стражи с вечера до утра, в аналогичных тавернах и кабаках любители горячительных напитков могли чувствовать себя относительно спокойно и безопасно. Хотя драк с воровством хватало и там...
Синдбад спешил в город по другой причине: в таверне <Весёлый утопленник> у него была назначена встреча с Маркусом - начальником порта. Чиновник слыл ярым сторонником принцессы Дороты и мог поведать и о дворцовом перевороте, и о её заключении много чего интересного. Без этой информации Синдбаду, посчитавшему своим долгом вытащить девушку из каземата и вновь посадить на законный трон, коварно отобранный дядей, было бы трудно начать подготовку её освобождения...
Чем ближе Синдбад подходил к городским воротам, тем заметнее менялся облик пригорода: лачуги сменились добротными бревенчатыми или каменными домами в два, а то три этажа, с чере пичой кровлей, застеклёнными окнами, курящимися трубами и белёными мелом, либо крашеными различной краской стенами. Мощёные прибрежной галькой улочки выровнялись, на них прибавилось освещение - коптящие на стол бах свечные фонари.
Внимания на Синдбада не обращали, он ничем не выделялся из гомоня щей толпы. Ради пущей убедительности капитан даже заглянул по пути в при личный с виду кабак под вывеской <Пьяный висельник> и не отходя от стойки выпил кружку огненного пунша, который велел хозяину предварительно поджечь для куражу.
- Сто акул и одна каракатица! Вот как
нужно пить, друзья! Ба, да это же наш славный Тулий. Здорово, приятель - кто-то сзади сильно хлопнул Синдбада по плечу.
Он не спеша оглянулся и увидел группу окосевших от дешёвого пойла матросов. Пять или шесть, все с пьяненькими ухмылочками щерились то на него, то на своего заводилу - коренас того боцмана с обветренной загорелой физиономией и растрёпанной бородкой - шкиперкой. Моряк с пьяных глаз его явно с кем-то спутал, но Синдбад и не подумал вносить ясность. Наоборот, он широко осклабился и заплетающимся языком прокричал:
- Кого я вижу. Дружище, какими судьба ми. Якорь мне в глотку и бушприт в задницу, если это не ты. Здорово боцман. Эй, хозяин, по кружке пунша моим жаждущим друзьям.
Столь щедрое угощение было ознаменовано дружным рёвом шести лужёных глоток, причём боцман восторгался старым прияте лем и громче, и дольше остальных.
Едва компания опорожнила оловянную посуду, как Синдбад бросил хозяину золотой и велел повторить, что и было исполнено с прилежной быстротой и старанием..
- Тулий, признайся, ты стал пиратом и
зарезал какого-нибудь доходягу патриция... Или тебе обломилось нежданное наследство, - просипел Синдбаду в ухо
боцман, пытаясь собрать у переносицы разбегающиеся глаза. Компания уже
успела отклеиться от стойки и упасть за
свободный столик, с которого мальчишка-половой смахнул серым от грязи полотенцем объедки и крошки и на их место водрузил несколько блюд с жареной
рыбой и тушёными овощами и три кувшина с вином.
- Ни то, и ни другое. Просто я получил
жалованье за полгода и намерен спус тить его нынче же в весёлой компании.
Но только не в этой дыре...
- Тогда пошли в город, где полно приличных заведений. Что касается весёлой
компании, то ты её, кажется, уже на шёл...
- Ага, нашёл! Пошли!
Компания выпила на дорожку, Синдбад расплатился и все гурьбой вы сыпали на улицу, взяв курс на Главные
Ворота. Кто-то затянул разухабистые куплеты, остальные подхватили, получи лось забавно. Синдбад совершенно рас творился среди новых знакомцев, обнявшихся за плечи, чего, собственно, и до бивался с самого начала...
Главные ворота, охраняемые бди тельными стражниками, они прошли без затруднений. Цепных псов самозванного короля больше интересовала не подвыпившая матросня, а трезвые
молчаливые дворяне, шастующие из конца в конец города с каменными лица ми. Вот кого бы пощупать на предмет лояльности к новой власти...
Офицер только предупредил гуляк, что бы не орали и не буянилия на улицах, иначе он лично засадит всех в кутузку на хлеб и воду и когда они от та кой диеты превратятся в щепки, он зат кнёт ими щели в полу караулки, а то от сквозняков и проклятых крыс житья сов сем не стало...
Боцмана звали Клаус, во всяком случае он охотно отзывался на это имя, когда его окликали товарищи. Правда,
он в равной мере реагировал так же и на <старую калошу>, и на <протухшую акулу> и на<мордожжёного дьявола>. Когда компания остановилась у крыльца заведения, из-за дверей которого на улицу выплывали запахи кислого вина и подгоревшего жаркого, приправленные шумом хорошей потасовки и яростными выкриками в купе с пиликаньем скрипки, Клаус кивнул на раскачивающуюся на цепях вывеску над входом и лукаво прищурившись, погрозил Синдбаду пальцем.
- Тулий, Тулий... Ах ты, шалун! Так вот куда ты нас притащил... Это же <Весёлый утопленник>! Давай по чести, ты с самого начала спешил проведать свою красотку - танцовщицу Бланш. Разве нет?
Синдбад не стал отпираться, скромно потупив очи.
- Есть такой грешок, Клаус...
Боцман расхохотался.
- Понимаю, дело молодое. Только ты
поздно спохватился. Она теперь с Мах мудом <Секир-башка>. Ты ведь помнишь этого турка-сельджурка. Он ходит старпомом на <Сарацине>...
- Я ему морду расквашу, - мрачно пообещал Синдбад, раздумывая, как бы ему теперь незаметно отвязаться от новых друзей и спокойно переговорить
с Маркусом, если тот уже пришёл. <Ладно, что-нибудь придумаю, - решил он, - В крайнем случае заявлю, что от правляюсь на поиски той же девицы Бланш или её нового петушка Махмуда>.
- ...А я помогу. Ненавижу турок. Не пьют, не курят, свинину и солонину не жрут... Зато баб наших готовы драть и днём и ночью. Это же произвол...и дискридитация!
Клаус обернулся к приятелям, в обнимку отплясывающим то ли <джигу>, то ли <яблочко>:
- Братишки, мы пришли. Заходим и отдыхаем так, что бы потом в плавании было что вспомнить. Возможно, придётся погонять мусульман, что б им всем болтаться на рее! Кто против?
Таких не нашлось. <Братишки> дико обрадовались предстоящей перспективе помахать кулаками. И компания улюлюкая ввалилась в двери таверны, причём Синдбад предусмотритель но затесался в самую середину гуляк.
