Синдбад и дар Спартака
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
|
|
|
|
Аннотация:
Карта, подаренная Спартаком Синдбаду, зас тавляет отважного морехода отправиться в очередное путешествие за сокровищами Атлан тов...
|
О романе : Карта, подаренная Синдбаду Спартаком, заставляет
знаменитого мореплавателя отправиться в дальний путь, навстречу опасностям и приключениям...
СЕРГЕЙ ГЖАТСКИЙ.
Сагга - фентези о Синдбаде-мореходе
и его друге Ибн-Сине.
Роман первый.
Синдбад и дар Спартака.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
Глава 1. Визит Спартака.
Напрасно прождал весь день Спартак прибытия кораблей. Киликийские пираты так и не приплыли. Они обманули его - пред водителя восставших гладиаторов - золото взяли, но сами так и не появились в назначенный день и час. Надежда укрыться с войском за морем от наседавших легионов римлян ушла как вода в песок.
Предстояло решительное сражение, которое определит судьбу всей войны. Вчера на рассвете он самолично допросил взятого в плен декуриона, который спешил из Брундизия к Крассу с сообщением от Лукулла. Тот со своим войском уже прибыл в порт на кораблях и собирался вскоре выступить против гладиаторов, о чём и извещал через гонца претора Сицилии.
Таким образом, в то время как перед войском Спартака стоял Марк Красс, а Гней Помпей угрожал ему с правого фланга, уже двинув легионы в Самний, Лукулл оказался в тылу восставших.
Глядя на пустынные прибрежные воды, Спартак тяжело вздохнул : что ж, ничего не поделаешь, знать судьба! Несмотря на то, что силы слишком неравны - пятьдесят тысячь против девяноста- ему всё-таки придётся дать римлянам последний бой. Он поставил перед войском задачу уничтожить легионы Красса, а затем разбить и Помпея, тогда Лукулл будет не страшен восставшим... Или же
все они погибнут в бою, как подобает храбрым воинам!
Выполняя задуманный план, завтра они снимутся с лагеря, перейдут вброд реку Брадан и направятся к Потелии. Как-то решится их судьба? Одни боги знают, но они предпочитают не общаться со смертными...
Спартак оглянулся на сопровождавших его соратников : нумидийца Висбальда-начальника одиннадцатого легиона, галла Арторикса, Граника, Мамилия, юного красавца Теулопика, начальника девятого легиона македонянина Эростена, сестру Мирцу, двух братьев-близнецов Ацилия и Аквилия, сыновей Либедия - упра вителя тускуланской виллы Валерии и других...
Лица гладиаторов были угрюмы и сосредоточены, но не растерянны. Ни один из боевых товарищей не выказывал страха, ни тайного, ни явного.Это положительный знак. Значит, в предстоящем сражении при Брадане, он может полностью доверять им, как это случалось не раз.
Спартак снова осмотрел далёкий горизонт из-под ладони. Там, где вечерний небосклон сливался с лазурью морской глади, по-преж нему было пусто. Только у берега колыхалось десятка два рыбачьих лодок. Местные жители выгружали дневной улов, собираясь пере дать его войску гладиаторов.
Прекрасный вороной нумидийский конь под Спартаком внезапно всхрапнул и заплясал над обрывом на краю дюны, вздымая тонкими точёными ногами фонтаны песка. Фракиец натянул поводья и взъерошив коню холку, склонился и что-то шепнул на ухо. Жере бец угомонился, не переставая однако беспокойно прядать ушами на каждый металлический лязг оружия и доспехов.
Вдруг Спартак встрепенулся и указал рукой в море :
-- Парус!
-- Неужели корабли пиратов? -- обрадовалась за его спиной Мирца.
Однако радость её оказалась недолгой. На рейде возле берега встал лишь один корабль.Несмотря на сгустившиеся сумерки, Спар так хорошо рассмотрел очертания судна и вымпел на мачте, и радост но прошептал :
-- Синдбад, друг!
Он развернул коня и махнув в сторону загорающихся на побережье костров, приказал :
-- Возвращаемся в лагерь!
Кавалькада сорвалась с места и вздымая песчаные тучи, скатилась с дюны в долину, где среди оливковых рощ, раскинулась армия восставших рабов.
* * *
Скоро полночь, но Синдбад не ложился. Он неслышно прогули вался по палубе, держа в одной руке обнажённую саблю, а в другой - потайной фонарь, и время от времени пристально вглядывался в близ кий берег, окутанный ночной мглой.
"Ничего не видно, хоть глаз коли! -- пробормотал прославленный мореход и с надеждой посмотрел вверх над головой. Но небо как на зло заволокло сплошной пеленой облаков. Ни луны, ни звёзд! Синд бад прошёл на корму. Отсюда лагерь Спартака был виден как на ла дони. Войско, надо думать, спало крепким сном, согреваясь от ноч ной прохлады огнём тысяч и тысяч костров.
Пару часов назад от Спартака прибыл гонец с известием. Он с поклоном передал Синдбаду дощечку с начертаным посланием на греческом языке. Вождь армии восставших гладиаторов и рабов предупреждал своего друга о намерении посетить его корабль для важной беседы. Но этот визит должен был оставаться в глубокой тайне для всех...
С той поры Синдбад ни на секунду не сомкнул глаз. Он с нетерпением дожидался встречи с легендарным человеком, чьё имя заставляло трепетать Рим и которого он по-праву мог называть своим другом. Они были знакомы уже несколько лет. С того самого часа, как Спартак поднял восстание.
Узнав об этом, Синдбад, человек передовых взглядов, а пото му ярый ненавистник рабовладельческих отношений, первым взялся тайно снабжать гладиаторов золотом и оружием. Так они и подружи лись со Спартаком. В редких откровенных беседах друзья сознава лись друг другу, что дело искоренения рабства и освобождения ра бов, которому они служат, всё-таки ещё слишком преждевременно. Одним восстанием рабовладельческий строй не свалить. Оно рано или поздно закончится ужасным поражением. Такой исход предопре делён закономерностью исторического процесса...
-- Ну и пусть так! -- рычал в ярости Спартак, -- Зато я сам и мои гладиаторы, а за восемнадцать лет до нас и Эвной с рабами Сицилии - все мы вкусили воздух истинной свободы! А ради этого и жизни не жалко!
Вдруг с моря до Синдбада донёсся еле слышный скрип уклю чин и лёгкий всплеск вёсел. На фоне спокойных волн появился едва различимый силует рыбацкого судна. Барка быстро приближалась к кораблю. Синдбад подошёл к борту, поднял фонарь и просигналил гостям условным знаком. Затем спустил за борт пеньковый трап и стал терпеливо дожидаться.
Свою команду он ещё засветло услал в общий кубрик, наказав отдыхать и носу на палубе без его разрешения не показывать. Выму штрованным матросам такие приказы отдавались не впервой, поэто му все безропотно подчинились капитану, не задавая лишних вопро сов. К тому же экипаж души не чаял в своём хозяине, который как никто из судовладельцев был не только добр и справедлив, но и весьма щедр в оплате их услуг.
Барка тем временем причалила к кораблю, глухо стукнув шись о борт. Синдбад кинул вниз швартовый конец и попытался рассмотреть гостей. Но темнота надёжно скрывала лица. В лодке можно было различить одни лишь человеческие силуеты; он насчитал их десятка два, не меньше.
Трап задрожал, по нему кто-то поднимался. Спустя мгновение над бортом показалась курчавая голова нубийца - одного из телохра нителей Спартака. На чёрном лице выделялись лишь белки глаз, ко торые с настороженностью обшарили пустую палубу и в конце оста новились на капитане. Узнав Синдбада, телохранитель расплылся в молчаливой улыбке, одним махом перескочил через борт и встал возле трапа напротив капитана с обнажённым мечом в руке.
Внезапно появилась луна. Призрачный свет скользнул по палу бе и осветил воинственного нубийца, на котором была одета одна лишь набедренная повязка. Синбад заметил, что эбеновая кожа во ина с ног до головы бугрится многочисленными глубокими шрама ми.
Присмотревшись повнимательнее, капитан в свою очередь тоже узнал чёрнокожего. Это был ни кто иной как Намубу - коман дир отряда личных телохранителей Спартака. Преданный и молчали вый товарищ. Синдбад ещё ни разу не слышал от него ни единого слова.
Трап снова задрожал.Через пару секунд на палубе появился сам предводитель восставших. Друзья крепко обнялись и в полголо са поприветствовали друг друга. Отлично сложенный Синдбад и сам был немаленького роста, но по сравнению с гигантом - фракийцем, возвышавшимся над ним скалой, выглядел настоящим карликом.
Пока гость и хозяин тискали друг друга в обьятьях, похлопы вая по плечам, на палубу поднялись все сопровождавшие Спартака люди. Синдбад с удивлением заметил среди прислуги и телохраните лей молодую женщину с грудным ребёнком на руках. На ней была одета стола - длинное просторное платье римских женщин и поверху паллий - просторный плащ. На груди посвёркивали фалеры - женс кие украшения. Римлянку бережно опекали расторопные служанки.
-- Это кормилица! -- кивнул на женщину Спартак, -- Мы можем прой ти в твои аппартаменты, капитан?
Синдбад, убедившись, что вся поклажа в виде многочислен ных тюков, свёртков, мешков и сундуков благополучно перекочевала из барки на палубу, повёл гостей в свои хоромы, которые находились на корме судна.
-- Мой корабль - твой корабль, Спартак! Располагайся как дома.
Сначала они заглянули в обширную каюту - гостинную. Спартак придирчиво осмотрел помещение и спросил Синдбада :
-- Ты не против, если тут разместятся телохранители и прислуга, друг?
-- Нет, конечно!
Спартак сделал знак Намубе и нубиец согласно кивнув, стал руками показывать бойцам их места. Друзья вернулись в короткий закуток, где Синдбад отворил ещё одну дверь напротив гостинной :
-- Это моя спальня!
-- Пожалуй, спальня подойдёт! -- пробурчал в раздумье Спартак, -- Ты не станешь возражать, если кормилица с ребёнком и служанками займут её на время?
-- Пусть располагаются! Нам с тобой хватит и моего рабочего кабине та - в нём два дивана! Но поведай мне, куда мы отправляемся?
-- Ты отправляешься, Синдбад, домой в Багдад! Я же остаюсь... что бы дать римлянам генеральное сражение!
-- Значит пираты всё-таки обманули? Вспомни, я предупреждал, что им нельзя доверять.
-- Что толку теперь говорить об этом? Пойдём лучше в твой кабинет, я хочу доверить тебе одно ответственное поручение.
Как только кормилица с младенцем и служанками скрылась в спальне Синдбада, Намуба привёл и поставил на её пороге двух по луобнажённых эфиопов-телохранителей, вооружённых "махайра" и "фальката" - железными дакийскими мечами, которыми в отличие от бронзовых римских мечей - "гладиусов", можно было не только рубить, но и колоть; круглыми щитами, имеющими геометрические украшения в виде ромбов, знаков зодиака, луны и звёзд, копьями и лёгкими луками. Собственно, это было стандартное вооружение каж дого из телохранителей Спартака. Его подобрал для воинов друга сам Синдбад.
Облачение довершал пояс с двумя кинжалами, колчан со стре лами и укороченная пенула - тёплый плащь с капюшоном, пригод ный в дороге, что бы не замерзать в прохладные ночи. Но телохрани тели демонстративно игнорировали плащи под тем предлогом, что они , якобы, сковывают их движения во время схваток...
Ещё двух эфиопов Намуба поставил за дверью рабочего каби нета Синдбада, показав жестами, что они вправе зарубить каждого, кто попытается ворваться в комнату без разрешения вождя или капи тана судна. Теперь друзьям никакие неожиданности во время разгово ра не грозили.
Едва переступив порог, Спартак увидел, что друг тщательно подготовился к встрече с ним. Кабинет ярко освещался бронзовыми светильниками, по углам пылали уголья в жаровнях, а рабочий стол хозяина ломился от обилия различных явств.
Амфоры с греческими, персидскими и египетскими винами стояли по соседству с вазами, наполнеными диковинными фруктами со всей ойкумены, на золотых и серебрянных блюдах парила приго товленная по особым рецептам дичь, горкой возвышались пшенич ные лепёшки, источали слезу сыры из Карфагена и Месопотамии, искрили драгоценными камнями высокие кубки на тонких витых ножках...
Только теперь Спартак вспомнил, что за целый день так и не удосужился за делами мало-мальски перекусить. Друзья уселись за стол и принялись вечерять.Насытившись, они наполнили кубки ви ном и приступили к беседе.
-- Клянусь, я отомщу пиратам за обман, Спартак! Они пожалеют, что так обошлись с тобой, друг!
-- Месть - последнее дело, Синдбад. На сегодня есть дела поважнее. Ты не представляешь, как я рад, что ты появился! У меня к тебе есть одно важное и тайное поручение...
Синдбад предостерегающе поднял руку и глазами указал на застывшего чёрным истуканом за спинкой кресла Спартака Намубу. Вождь горько усмехнулся и покачал головой.
-- Не стоит опасаться Намубу! У него верное сердце, он такой же пре данный товарищь, как и ты, Синдбад! К тому же его бывший владе лец, патриций Сципион, приказал отрезать нубийцу язык и прот кнуть барабанные перепонки, когда тот был ещё мальчишкой. С той поры мой верный командир телохранителей глух и нем. Мы общаем ся с ним посредством специальных знаков.
-- Печальная история! -- прошептал Синдбад, глядя на Намубу с состраданием, -- Провидение когда-нибудь покарает садиста Сципио на за его жестокость.
-- Его уже покарали восставшие рабы! Поверь, смерть патриция не была лёгкой, Намуба постарался. - Спартак допил вино и снова на полнил кубок, -- Но давай о деле, друг. Хочу открыть тебе одну тайну : малыш, которого пестает кормилица - мой ...сын Люций!
Синдбад от удивления чуть не поперхнулся. Поставив кубок на стол, он с любопытством заглянул другу в глаза.
-- Не знал, что кроме дочери Постумии Валерия родила тебе ещё и сына...
Спартак смущённо отвёл взор.
-- Видишь ли, Синдбад, Люций не от Валерии. Сына мне родила Корнелия. Эта женщина - мой боевой товарищь, преданный нашему делу освобождения рабов соратник, несмотря на то, что сама проис ходит из знатной патрицианской семьи. Она искренне любила меня, но я в ответ мог дарить ей только моё расположение, внимание и знаки уважения и дружбы. Потому что сердце моё до сих пор занято Валерией!
-- Понятно! Но почему Корнелия отказалась от сына, перепоручив его тебе?
-- Она не отказалась, Синдбад! Она умерла при родах!
-- Извини, не знал! Теперь мне всё понятно...
-- Тогда тебе должно быть понятно и то, что сделают с малышом римские псы, если прознают, кто его отец!
-- Лучше не развивать эту тему, Спартак!
-- Я хочу, что бы именно ты, мой друг, взял сына в свой дом на воспитание и стал ему приёмным отцом.
-- Но почему я, Спартак?
-- Потому что Багдад далеко от Рима! Если кто-то что-то и пронюхает, то достать его там будет не так-то просто. И потом, я не знаю более честного и правдивого человека во всей Ойкумене, чем ты, Синдбад. Ты не только искусный мореплаватель и отважный воин, ты ещё и образованный, учёный человек, далеко опередивший в познании мира свой век. Ты - удачливейшый и богатейший из всех, кого я знаю, авантюрист и купец.
Наконец ты - враг рабства! Ты сумеешь защитить Люция от любой опасности, пока тот мал. Я отдаю тебе в помощь кормилицу, слуг и служанок и всех своих телохранителей под командованием Намубы впридачу. Нубиец переходит под твоё начало, отныне он станет подчиняться только тебе и Люцию, когда тот подрастёт.
Спартак обернулся и поманил Намубу к себе. Когда тот при близился, он сделал ему серию знаков пальцами, губами и глазами. Нубиец вздрогнул, лицо его заметно посерело от волнения. Но он не смел ослушаться воли своего кумира, и потому безропотно поклонил ся Спартаку в пояс, обошёл стол и встал за спинкой кресла Синдб ада.
-- Вот и всё! Намуба - твой до погребального костра! -- Спартак зал пом опрокинул кубок, -- Мне действительно важно, что бы Люций рос в твоём, Синдбад, доме, где правят передовые взгляды и царит ненависть к рабству и насилию. Будь ему настоящим отцом, не ограничивай мальчика в его устремлениях. Если он возжелает зна ний, найми ему наилучших учителей! Вырасти из него непобедимо го воина, взрасти в нём человечность и справедливость...
-- Ты так говоришь, Спартак, будто мы больше не увидимся, -- слегка упрекнул друга Синдбад.
-- Неужели ты не чувствуешь, что это на самом деле так? Мы расста ёмся навсегда! Отсюда и моя необычная просьба.
-- Сказать по правде,-- нехотя признался Синдбад, -- я действительно чувствую это...Третьего дня мне приснился один странный сон...
-- Сон?! -- вскричал взволнованный Спартак, -- И мне Юпитер пос лал на днях странное вещее сновидение. Это было грандиозное побо ище, и я ...
-- ...Ты бился в первой линии, в центре сражения... -- перебил друга Синдбад, -- и оказался в гуще легионеров! Своего чудесного воро ного коня ты заколол мечом ещё перед боем, что бы быть наравне с остальными воинами...
Быстро вечерело, но истекающие кровью гладиаторы не пре кращали битвы. Ты, в окружении тысячи соратников, вклинился в ряды шестого римского легиона, состоящего сплошь из опытных ветеранов, и раскромсал их как неопытных молокососов. Ты всё вре мя призывал на поединок Марка Красса, который бился поблизости, но тот благоразумно избегал с тобой встречи. Трус делал вид, что не слышит твой трубный голос.
На тебя бросился трибун Мамерк, но твой меч разил со скоро стью молнии, и он пал обливаясь кровью. Сумерки сгущались, взош ла луна, битва превратилась в резню. Пало тридцать тысяч гладиато ров и восемнадцать тысяч римлян. Яростный бой кипел только вок руг тебя, Спартак, и нумидийца Висбальда.
Но вот через час пали Висбальд и Арторикс, который рубился со стрелой в груди. Сотни легионеров окружили тебя, но ты без уста ли кромсал их десятками. Вокруг тебя, Спартак, выросла гора окро вавленных тел римских воинов...
-- Да, всё так! -- подтвердил Спартак устремив пылающий взор к потолку, -- Но тут в моё левое бедро вонзился дротик и тяжело ранил меня. Его бросил с двенадцати шагов подкравшийся сзади центури он первой когорты первого копья...
Спартак встал из-за стола, чтобы показал место, куда был ранен во сне.
-- Бедро до сих пор болит с той ночи...Помнится, я опустился на левое колено, укрылся щитом, но рубиться не перестал. Римские псы окружили меня и набросились скопом, словно волчья стая на отбившегося ягнёнка...
Но я не сдавался! Мой меч вдоволь напился крови врагов! И тогда римляне забросали меня дротиками с десяти шагов. Они вон зились мне в спину - семь или восемь одновременно. Я упал навз ничь. Солдаты накинулись на меня, как стервятники на раненного льва, взмахнули мечами... На этом сон оборвался, я погрузился в темноту и ...проснулся!
-- ...И я в своём сне увидел, как тебя опрокинули на земь, Спартак, -- прошептал со слезами на глазах Синдбад, -- ...и изрубили на кусоч ки! Такие мелкие, что после битвы твоего тела так и не нашли...
-- Не нашли, говоришь? -- повеселел вдруг Спартак, -- Так это же замечательно, друг мой! Понимаешь, сей факт даст моим уцелевшим в сражении соратникам повод утверждать, что я всё ещё жив и про должаю борьбу! Восстание не прекратится, несмотря на жестокое наше поражение. Мои друзья отомстят за меня!
Они прольют ещё немало крови благородных патрициев, Вечный Город ещё не раз содрогнётся в ужасе от возмездия свобод ных рабов!
-- Да, но через несколько лет после твоей гибели всё опять вернётся в прежнее русло...
-- Согласен! Это неизбежно. Я и сам понимаю, что родился раньше своего времени. И всё же просвещённые потомки будут с благодар ностью вспоминать моё имя. И первыми среди первых меня почтут мои дети - сын и дочь! Обещай мне, Синдбад, что воспитаешь Люция в духе нетерпимости к рабству и ко всякому проявлению рабской покорности. Человек рождён быть свободным! Вся жизнь его должна проходить под лозунгом : " Свобода или смерть!"
-- Обещаю, Спартак! Но ты должен учитывать мой авантюрный склад характера. Однажды я могу не вернуться из очередного путешествия...или просто умереть от какого-нибудь недуга. Тогда мои обязательства перед тобой потеряют силу!
-- Я верю Провидению, что ведёт тебя по жизни, друг мой! Оно огродит тебя от любых опасностей. Не вернуться ты не можешь по той простой причине, что всегда выкручивался из любой безвыход ной ситуации и возвращался. Ты сам не раз рассказывал мне, что отправляясь в очередное плавание, оставляешь свой дом в надёжных руках преданного домоуправителя. Надеюсь, ты научишь этого чело века, как присматривать за Люцием в твоё отсутствие?
Что же касается твоего здоровья или смерти от старости, то ходят упорные слухи, будто давным-давно, в одном из своих опас ных путешествий тебе посчастливилось набрести на некий загадоч ный источник, который посещают все боги Олимпа. Говорят, что ты успел испить из него и трижды окунуться, прежде чем боги опомни лись и снова сделали его невидимым и недосягаемым для простых смертных. С той поры ты, друг мой, якобы обрёл ...вечную молодость и бессмертие! Что скажешь: так ли это на самом деле или нет?
Синдбад загадочно улыбнулся.
-- Не стоит предавать слишком большого значения росказням порто вых грузчиков, Спартак.
-- Ты прав, друг мой, это всё досужие вымыслы. Однако мне иногда вспоминаются твои некоторые странные фразы, ненароком обронён ные в многочисленных беседах со мной. Ты не раз оговаривался, на мекая на личное знакомство и с Александром Великим, и с другими знаменитыми личностями прошлого. Они де, не раз давали тебе те или иные поручения, а ты всегда выполнял их...В том числе ты будто бы принимал участие и в поисках пропавшего флота Неарха, и ходил походом с кораблями греков под стены Трои...Ведь так?
Синдбад по прежнему хранил молчание, продолжая таинствен но улыбаться.
-- Впрочем, не отвечай! -- махнул рукой Спартак, -- Я уважаю право моих друзей иметь маленькие тайны. Ведь и у меня есть своя тайна - мой малыш Люций!
Синдбад встал из-за стола, подошёл к Спартаку и доверительно положив руку на его плечо, торжественно поклялся :
-- Будь уверен, друг мой, я выполню твоё пожелание и стану для Люция примерным приёмным отцом! А когда он подрастёт, расска жу ему о тебе всю правду!
-- Вот и отлично! -- обрадовался Спартак.
Он сделал несколько знаков Намубе. Тот кивнул и вышел за дверь. Отсутствовал он недолго и вскоре вернулся в сопровождении двух телохранителей, которые, напрягая впечатляющие мышцы, втащили в комнату кованный медными полосами сундук. Поставив его возле стола, они удалились.
Спартак снял с шеи ключ на цепочке и склонившись над крышкой, вставил его в замочную скважину. Когда запорный меха низм щёлкнул, он откинул крышку и изумлённому взору Синдбада предстали золото и драгоценности. Сундук был набит сокровищами до краёв. Сверху лежал свиток папируса, рядом с ним - усеянная драгоценными камнями серебрянная шкатулка великолепной работы. Спартак выложил на стол свиток и шкатулку, и указав на оставшееся в сундуке золотые монеты /ауреи и таланты/, сказал Синдбаду :
-- Это - на обучение моего сына! Давай без излишней щепетильнос ти, друг. Ты можешь использовать драгоценности по своему усмотре нию. Сколько надо, столько и бери. Нужно нанять мамок-нянек для Люция - бери золото и нанимай. Нужны учителя и воспитатели - пла ти им из сундука.
Сокровищь хватит на всё!
Я хочу, что бы мой сын ни в чём не знала отказа. Но и баловать его излишествами не надо. Воспитывай Люция в строгости и умереннос ти, Синдбад...
-- Я понял тебя, Спартак, и сделаю так, как ты велишь. Но, признать ся, мой дом и без этих сокровищь - полная чаша.
-- Что твоё - то твоё! А этот сундук, повторяю, мой подарок Люцию ко дню его совершеннолетия! Когда же мальчик подрастёт и научит ся читать, ты передашь ему этот папирус...
Спартак бережно передал свиток Синдбаду.
-- Это моё послание к нему!
-- Передам! -- Синдбад спрятал папирус в резной ящичек из яшмы, где хранил наиболее важные бумаги.
-- Теперь поговорим о твоём вознаграждении, друг мой...
Синдбад попытался протестовать, но Спартак остановил его жестом и взяв в руки серебрянную шкатулку, стал поглаживать её узорчатые бока.
-- За твою услугу я намерен тебя отблагодарить...
-- Ты мне ничего не должен, Спартак! Между друзьями не может быть никаких расчётов!
-- Это так, но учти, что сейчас я - наниматель, а ты - человек, согласившийся оказать мне услугу. Ты купец, Синдбад, и обязан понимать, что твои труды так или иначе должны быть оплачены.
Синдбад, видя неуклонность друга, со вздохом сдался.
-- Пусть будет по-твоему! Чем ты собираешься меня осчастливить?
-- Золото ты конечно не возьмёшь?
-- Не возьму!
-- Я так и думал, поэтому и не предлагаю его.У меня есть кое что получше. Смотри! -- с этими словами он открыл шкатулку и извлёк из неё сложенный в несколь ко раз ветхий от времени кусок пергамен та.
-- Что это? -- заинтересовался Синдбад.
-- Зная тебя как заядлого путешественника и искателя приключений, я припас подарок по вкусу! Держи!
Синдбад осторожно взял пергамент двумя пальцами и затаив дыхание, развернул. Это оказался клочок древней карты. Неизвест ный картограф изобразил на нём море и сушу. Краски выцвели и местами осыпались, линии истончились и истёрлись, но, несмотря на это, на карте всё ещё различалась пунктирная линия, которая брала начало от нижнего среза пергамента, где находился юг, и вела под углом к двум торчащим посреди морских волн островерхим, словно бивни слона, белым скалам.
Загнутые вершины скал были обращены друг к другу и тем самым как бы образовывали арочный свод. Пунктир проходил между ними ровно по центру и под прямым углом упирался в недалёкую береговую линию, где и обрывался, заканчиваясь кружочком. А в кружочке неизвестный художник мастерски изобразил развалины крепости и разбегающиеся от неё в разные стороны три дороги. Две из них так или иначе через какое то расстояние вновь сворачивали к побережью, зато третья обрывалась у верхнего среза. Именно вдоль этой дороги всё ещё просматривался наполовину истёршийся пунк тир!
На обороте карты имелся текст на незнакомом языке, который напоминал клинопись на глинянных черепках, обнаруженных как-то Синдбадом в пещерах Аравийского побережья.
Глаза хозяина корабля разгорелись. Позабыв о госте, он подви нул светильник к себе поближе и впился в карту внимательным взгля дом. Изучив ломанную линию побережья, капитан глубоко вздохнул - нет, в этих краях ему ещё бывать не доводилось. Хотя о скалах-бли знецах он не раз слышал от моряков-индусов.
Отыскать их посреди океана - задача не из простых, но попы таться можно... Жаль, что карта оказалась неполной... Всего лишь один фрагмент от неё... Это видно по верхнему срезу пергамента - там когда-то было продолжение рисунка, а теперь нет...Загадка на загадке! Но ничего, он постарается разгадать их все!
Спартак, глядя на друга, весело захохотал.
-- Что, морячок, проняло? Я так и знал!
-- Откуда это у тебя? -- через силу оторвался Синдбад от подарка.
-- Мои люди принесли мне эту шкатулку с одной разграбленной виллы. Она принадлежала старику патрицию, который в прошлом был крупным морским военноначальником. Я хотел было распро сить его о происхождении карты, но центурион раньше загнулся от страха. Я ещё тогда решил, что отдам шкатулку тебе... Надеюсь, когда-нибудь ты сплаваешь в те края и узнаешь, какие загадки таятся за всем этим?
-- Непременно!
-- Вот и отлично! А теперь, когда мы всё обговорили, я покину тебя и вернусь в лагерь.
Понимая, что у друга ещё много разных дел по подготовке к сражению, Синдбад не стал задерживать Спартака. Они молча выш ли из кабинета в закуток, где в окружении толпы преданных слуг их уже терпеливо поджидала кормилица со спящим Люцием на руках.
Спартак осторожно взял малыша на руки, прижал к сердцу и поцеловав в лобик, вернул женщине. Затем попрощался с каждым из слуг, после чего друзья поднялись на палубу. Возле трапа дежурили телохранители. Их уже известили, что теперь они будут служить Синдбаду. Воины собрались, что бы как и слуги, попрощаться со своим вождём.
Вождь восставших по очереди подходил к каждому гладиато ру, называл по имени, прощался... И для каждого у него находилось напутственное слово. Наказав воинам служить Синдбаду и сыну ве рой и правдой, как они до того служили ему самому, Спартак про стился наконец и с другом. Синдбад просто утонул в его обьятиях.
-- Прощай, друг! Помни всё, что ты мне обещал! -- фракиец развер нулся, легко пепемахнул через борт и спустился в барку. Гребцы дружно ударили вёслами, лодка растворилась в предутреннем тума не, пришедшем с моря.
Синдбад велел телохранителям и слугам расходиться по мес там и отдыхать. Потом разбудил свой экипаж, назначил вахты и дежурства, переговорил с первым помошником, приказав тому вый ти в море с утренним приливом и взять курс на Басру, и удалился к себе. В кабинете он ещё немного посидел над загадочной картой, но усталость в конце-концов сломила его и он завалился на диван, что бы проснуться через пару часов...
ГЛАВА 2. Ночная схватка.
Прошло полгода...
Спартак, как и предвидел, погиб в сражении, жалкие остатки его ар мии разбежались кто куда, спасаясь от мести торжествующего Рима. Несколько тысяч гладиаторов попыталось укрыться в горах, но их преследовали : с одной стороны Красс, а с другой Помпей - и в нес колько дней уничтожили. Легионеры отлавливали уцелевших рабов по всем дорогам и местечкам империи и распинали на крестах. Так же были повешены вдоль Апиевой дороги, от Капуи до Рима, и семь тысяч пленённых гладиаторов...
Синдбад без приключений вернулся домой в Багдад. Выполняя наказ Спартака, он отвёл его сыну самые лучшие покои на женской /для большей конспирации/ половине своего дома-дворца. Люция окружила целая армия нанятых им мамок-нянек, слуг и служанок, которыми командовала кормилица. Все эти люди, прошедшие его личный строжайший отбор, ежечасно дарили малышу свою заботу и внимание.
Для всех, кто знал Синдбада и был вхож в его дом, Люций считался его рано осиротевшим племянником, которого он взял на воспитание. Во всём Багдаде никому и в голову не могло придти, что малыш является сыном вождя восставших в далёком Риме гладиато ров - Спартака.
Убедившись, что мальчик ни в чём не нуждается, Синдбад не надолго отлучился из дома, что бы отомстить Киликийским пиратам за гибель Спартака. Он инкогнито прибыл в Рим и поселился на Па латине -излюбленном месте проживания богатых и знатных горожан, на собственной вилле, приобретённой им на подставное имя.
Палатинский холм, по преданию, был выбран для основания Рима самими Ромулом. Откровенно говоря, у Синдбада в столице им перии имелась ещё одна вилла в Сабура - районе города, располо женном в долине между самым большиим и высоким из семи холмов его северо-восточной части Эсквилином и холмами поменьше - Кви риналом и Виминалом. Но Палатинский дворец он выбрал именно из-за близости последнего к Форуму, где была сосредоточена вся торговая и общественная жизнь "вечного города".
Обосновавшись, Синдбад принялся плести коварные планы.
Следует пояснить, что пиратство на Средиземном море усилилось со времён войны с Митридатом. Опорой его были приморские города Киликии, острова Крит и Спорадских островов архипелага.
Осуществив многоходовую комбинацию и отвалив кому следу ет целую кучу золота, Синдбаду удалось подбить народного трибуна Авла Габиния, сторонника Помпея, внести в Сенат закон, предлагав ший самые энергичные меры борьбы с пиратами. Закон был принят, на его основании Гней Помпей получил самые что ни на есть широкие и чрезвычайные полномочия.
Он начал действовать с присущей ему энергией. Меры, пред принятые им против пиратов, заключались в следующем : сначала он поделил море на тридцать округов. Потом поставил во главе каждого опытного начальника с определённым количеством кораблей, кото рые стали захватывать пиратские суда или загонять их в искусные засады.
Такая тактика принесла скорые плоды : пиратские суда вскоре оказались " запертыми" в Киликии; некоторые из морских разбойни ков сдались в плен на милость победителя, оказывающих сопротив ление перебили или взяли в плен. Помпей приказал разрушить не приступные крепости Киликии и это было выполнено!
Так Рим покончил с разбоем на Средиземном море. И пусть во время последующих гражданских войн пираты вновь возобновили свои набеги, Синдбад посчитал, что полностью удовлетворён. Он отомстил коварным предателям за гибель Спартака и теперь ему нечего было делать в Риме. Он вернулся в Багдад...
Прошло ещё несколько месяцев...
Однажды Синдбад давал очередной приём в своём дворце. Как всег да собрались верные друзья хозяина дома и хорошие товарищи по ку печеской гильдии. Когда веселье было в самом разгаре, многие из го стей заметили, как светлое чело устроителя праздника вдруг слегка омрачилось внезапным раздумьем, а в глазах проявилась затаённая грусть.
Кто знал Синдбада достаточно близко, догадались, что на их друга опять напала неистребимая хандра, прогнать которую он мог лишь предприняв очередное путешествие...
...Глубокой ночью, когда закончился пир и довольные гости разъехались по домам, Синдбад прошёл в свой рабочий кабинет и принялся мерить его углы торопливыми шагами. Им овладело бес покойное волнение. Оно тянуло его в дорогу и противиться ему не было никаких сил. Синдбад решил, что завтра же начнёт собираться в дорогу. Он накупит много разных товаров и поплывёт... Но вот куда? В какую сторону отправиться на этот раз? В Индию, Африку, Европу?
Его задумчивый взгляд скользнул по полке с безделушками и внезапно остановился на серебрянной шкатулке, инкрустированной драгоценными камнями - подарке Спартака.
Ну конечно же! Как он мог забыть?
Синдбад радостно вскрикнул. Подскочив к полке, он перенёс шкатул ку на стол и открыл. Таинственная карта лежала на месте и казалось, просилась в руки. Он бережно развернул клочок пергамента и впился взглядом в еле различимый рисунок. Сомненья прочь! Решено! Он поплывёт по маршруту, обозначенному на древнем манускрипте!
Но сначала нада расшифровать текст, написанный на обратной стороне документа. Самому ему с этим не справиться. Значит, нуж но обратиться к специалисту. В Багдаде есть только один такой - Ибн-Сина - великий учёный и алхимик, философ и звездочёт, богос лов и медик, не уступающий в познании человеческих болячек Гиппо крату; поэт и бабник, выпивоха и дуэлянт.
Он с Синдбадом на "короткой ноге" и потому не откажет в про сьбе закадычному приятелю. Как все эти противоречивые достоинст ва могли уживаться в одной личности, Синдбад не знал, да и знать не хотел. Он принимал своего друга таким, каким тот являлся и это го было достаточно.
-- Время поздне, но Ибн-Сина наверняка ещё не спит, -- подумал Синдбад,-- Он всегда работает по ночам. Небось, проводит очеред ной опасный опыт в своей лаболатории, что располагается в подва ле, либо наблюдает за звёздами из высокой башенки, специально пристроенной им к дому-крепости для этой цели, попутно сочиняя какую-нибудь поэму- нравоучение.
Или, на худой конец, развлекается с парочкой миловидных гейш, вытребованных из известного всему Багдаду заведения матрон ны Султанат. А то и просто попивает винцо в гордом одиночестве, что случалось с ним не раз... Так или и иначе, я не стану дожидаться утра и отправлюсь навестить своего приятеля теперь же!
Синдбад распахнул дверь кабинета и взглядом нашёл стоящего на пороге Намубу. Командир телохранителей как всегда находился поблизости. Он ложился спать только после того, как засыпал хо зяин. Хотя слуги утверждают, что постоянно видят его, стоящим на своём посту все ночи напролёт. Когда же он отдыхает в таком слу чае? Надо бы поговорить с ним об этом...
Намубу увидел капитана и расплывшись в улыбке, поклонился. Синдбад обьяснил знаками, что они отправляются в гости на другой конец Багдада. Намубу ещё раз поклонился давая знать, что понял, и отправился поднимать телохранителей.
Едва он завернул за угол, как с другого конца коридора бесшу мно возник управитель дома, как всегда свежий и подтянутый, невзи рая на любое время суток. Синдбад давно перестал удивляться его способности появляться в нужный момент.
"Мысли он мои читает, что ли? - думал он, отдавая управля ющему соответствующие распоряжения, уяснив которые тот опро
метью кинулся на конюшню, что бы проследить, как конюхи подго товят верховых лошадей.
Надо сказать, что ночные улицы города в ту пору были небезо пасны. Они кишели многочисленными шайками разбойников. Наму бу в глубине души был рад предстоящему предприятию. Он и его лю ди давно не практиковались в схватках с противником. Им не поме шала бы небольшая стычка, что бы ещё раз продемонстрировать хо зяину своё боевое мастерство.
Не прошло и получаса, как кавалькада из девяти человек выеха ла из дворца. С Синдбадом отправилось шесть телохранителей во главе со своим командиром и двое слуг на ослах, которые ехали впе реди и освещали путь факелами. Массивные ворота за всадниками с гулом закрылись и отряд рысцой потрусил по тёмной извилистой улочке.
Ночь выдалась прохладной. Синдбад поплотнее завернулся в палий, просторный плащь, привезённый из Рима, не переставая удивляться выносливости эфиопов. Телохранители отправились в дорогу полуобнажёнными, накинув на плечи лишь обрезанные по пояс латиклавы - лёгкие туники с широкой пурпурной полосой.
Конечно, это варварство, так обращаться с одеждой, подумал
Синдбад. Но что возьмёшь с эфиопов? Хлебнув римской цивилиза ции по самое не могу, они тем не менее так и остались непосредствен ными детьми природы. Ну, мешают им длинные фалды заниматься поножовщиной - так чего терпеть? Чик ножницами - и готово! Обре занные латиклавы - надёжно, выгодно, удобно.
Отряд выехал на просторную улицу, вымощенную каменными плитами. Подкованные копыта лошадей громко зацокали по мосто вой. Факелы в руках слуг больше чадили, чем давали свет. На рассто янии вытянутой руки уже ничего не было видно вокруг. Размытые жёлтые пятна ложились только на дорогу, блеклые отсветы плясали по глухим глинобитным стенам домов, мрачные же подворотни оста вались тёмны, словно развёрзтые входы в преисподнюю.
В них иногда мелькали неясные тени. Из темноты доносилась подозрительная возня, но как Синдбад ни напрягал зрение, ничего путного он не увидел. Впрочем, дальше угрожающего бряцанья ору жием неизвестные личности так и не пошли. По всей видимости ночных воров отпугивала многочисленность отряда и боевой вид воинов.
Телохранители обнажили мечи и умело окружили Синдбада плотным кольцом. Этот манёвр напрочь отбил охоту у городских грабителей нападать на знатного путника. Остальная часть пути к дому Ибн-Сины прошла относительно спокойно.
-- Скоро будем на месте, -- объяснил Намубе знаками Синдбад, -- Дом моего друга стоит на центральной площади, а она - за следую щим поворотом.
Спустя пару минут отряд действительно выехал на большую тёмную площадь, залитую лишь сумрачным светом мерцающих звёзд. В центре площади возвышался буддийский храм и башня минарета Аль-Фаришь. Дом Ибн-Сины располагался на восточной стороне площади, поэтому его не было видно за стенами храма. Однако с той стороны до всадников донеслись возбуждённые голоса и мельканье отблесков огня.
Синдбад насторожился. Подав знак телохранителям удвоить внимание, он остановил коня и прислушался. Подозрительный шум усилился. Не осталось сомнений : возле дома учёного происходит что-то из ряда вон выходящее! Гул невидимой пока что толпы, звон металла и треск дерева не предвещали ничего хорошего...
Предчувствуя недоброе, Синдбад выхватил саблю и послал ара бского скакуна с места в карьер.
-- За мной!
Отряд обогнул храм и перед Синдбадом открылась страшная картина: десятка два исступлённых оборванцев-фанатиков, вооружён ных кто чем попало, под свет факелов пытались взломать ворота в доме Ибн-Сины. При этом головорезы оглашали площадь дикими выкриками :
-- Смерть колдуну!
-- Сжечь логово чародея!
-- Неверная собака! Сдохни!
Ворота трещали, но пока держались. Из раскрытых окон верх них этажей дома учёного слуги лили на осаждающих кипяток и сыпа ли груды камней. Однако это только распаляло оборванцев, не прино ся им ощутимого урона.
Видя их слаженные и умелые действия, Синдбада озарила до гадка, что нападавшие никакие не фанатики и не бродяги, а скорее всего - шайка переодетых разбойников. Это обстоятельство наводило на некоторые мысли, но раздумывать было некогда и он отдал при каз атаковать бандитов.
Благодаря Провидение, что появился в нужном месте и в нужное время, Синдбад выхватил саблю из ножен, первым вклинил ся в разъярённую толпу и принялся кромсать разбойников направо и налево. Его телохранители не отставали от своего капитана ни на шаг. Вспомнив свои недавние бои на арене цирка, они с удовольст вием обрушились на грабителей, с гиканьем рубя буйные головы врага короткими дакийскими мечами.
Внезапное нападение ошеломило переодетых в оборванцев разбойников. Дико взвыв, часть из них трусливо бросилась врассып ную. Зато остальные оказались покрепче. Кинув взламывать ворота, они в свою очередь напали на отряд Синдбада, повыхватывав из ру бищь спрятанные до поры мечи и кинжалы.
Завязалась настоящая битва. Несмотря на численное меньшин ство, телохранители во главе с мореходом тем не менее превосходи ли противника в боевом мастерстве. Вскоре большая часть разбойни ков полегла под их молниеносными разящими ударами.
В этот миг откуда-то из тёмного проулка появился одетый во всё чёрное высокий бородач с кожанной повязкой на правом глазу. Он что-то грозно закричал, бросился наперерез убегающим, разма хивая кривой саблей, и сходу зарубил двух возглавлявших отступле ние трусов. Остальные разбойники остановились как вкопанные. Не желая разделить ужасную участь заводил, они развернулись и с ярос тными криками накинулись на всадников с тыла.
Схватка закипела с новой силой. Дело принимало серьёзный оборот. К тому же разбойники сменили тактику. Оставаясь в сторо не, они стали метать в телохранителей дротики и набрасывать арка ны, пытаяст стащить их с лошадей. Одноглазый главарь успокоился,
прижался спиной к стене и стал отдавать приказы издали, сам не вступая в стычку.
Синдбад в ярости зарубил двоих разбойников, пытавшихся стащить его с седла крючьями, но подоспело ещё четверо. Эти окру жили его со всех сторон не переставая осыпать дротиками. Он, конеч но, ловко уклонялся, но долго так продолжаться не могло...
В этот миг на глаза Синдбаду попался притаившийся в тени главарь, который зорко наблюдал за своими подчинёнными, коррек тируя их действия громкими распоряжениями. Капитан мгновенно осознал, что если убрать эту центровую фигуру с игрового поля, то все оставшиеся "пешки", предоставленные самим себе, непременно разбегутся. До главаря было далековато, но Синдбад не раздумывал.
Увернувшись от очередного дротика, он выхватил кинжал из ножен и метнул его в одноглазого. Это оказался совершенно фанта стический бросок. Клинок просвистел в воздухе и через секунду вонзился тому в незакрытый повязкой глаз, войдя в мозг по самую рукоятку.
Увлечённый схваткой, главарь бросок проморгал. Он схватил ся за лицо руками, прошипел проклятие, и замертво рухнул у стены. Его гибель послужила оставшимся в живых разбойникам сигналом к отступлению. Как и предвидел Синдбад, шайка бросилась наутёк, побросав оружие.
Но телохранители были начеку и не дали им уйти. Пришпорив лошадей, эфиопы во главе с нубийцем догнали беглецов и на скаку посекли всласть. Только единицам удалось спастись от резни. Возле ворот Ибн-Сины осталось лежать полтора десятка трупов и с полдю жины раненых.
Слуги в окнах при виде такой развязки захлопали в ладоши, громко приветствуя освободителей словами благодарности. Ворота распахнулись, из них навстречу Синдбаду в окружении вооруженной челяди вышел сам хозяин дома - учёный Ибн-Сина.
-- Ну кто ещё во всём Багдаде способен совершить такой меткий бро сок кинжалом в абсолютной темноте, как не мой друг, Синдбад! -- воскликнул он, раскинув руки.
Синдбад направил к нему скакуна, спрыгнул с седла и угодил прямо в объятия учёного.
-- Я рад, что поспел во-время! Но что тут произошло? Почему эта шайка напала на тебя?
Ибн-Сина тем временем взял факел у одного из слуг и склонив шись над трупом одноглазаго, вырвал из раны кинжал Синдбада.
-- Возвращаю тебе твоё оружие, брат мой, ибо отныне по законам востока ты - брат мне названый!
Затем он сорвал повязку и вгляделся в мёртвое лицо главаря .
-- Ба-ба-ба! Да это же Селим! Главарь одной из самых кровожадных шаек Багдада. Те ещё головорезы! Он непосредственно и напрямую подчиняется калифу Багдада, а это значит, что разбойники напали на мой дом не без его ведома, а может быть и по его прямому науще нию.
-- Но чем ты насолил калифу, брат? -- удивился Синдбад.
-- Кто про то знает? Возможно, злые языки нашептали владыке, что я при помощи колдовства раз в неделю проникаю в его гарем и забав ляюсь с наложницами? Ты же знаешь, Синдбад, на что способны наши недоброжелатели?
-- А это действительно так? -- ухмыльнулся Синдбад.
Ибн-Сина в смущении потупил взор.
-- Уверяю тебя, брат, колдовство тут ни при чём, -- учёный прикусил язык и оглянулся на слуг, -- Пойдём в дом. Ни к чему вести подоб ные разговоры на улице...
Синдбад расхохотался.
-- Узнаю своего друга! Я тебе охотно верю. Бедный калиф. Ему придётся обновить свой гарем и возвести вокруг него неприступные бастионы...
-- А мне до того времени - исчезнуть из Багдада!
Названные братья смеясь и подшучивая друг над другом, взя вшись за руки переступили порог дома учёного. За ними удалились слуги и разгорячённые схваткой телохранители Синдбада, не полу чившие в драке даже царапины. Неприступные ворота, выдержав
осаду, снова захлопнулись. Трупы и раненые разбойники предостав
ленные своей судьбе, остались лежать в крови на каменных плитах.
Когда площадь опустела и снова воцарилась тишина, из тём ных щелей подворотен на площадь повыползали странные человеко подобные существа, напоминающие скрюченных подагрой калек. Их было немного, пять или шесть. Извиваясь словно черви, эти покры тые язвами наполовину люди, наполовину чудовища, бесшумно под ползли к лежащим на площади телам и методично обшарили их одеж ду.
Мародёры знали своё дело. Кошельки, оружие и украшения не счастных складывались в кожанные мешки, которые монстры тащи ли за собой на ремешках. Трупам было всё равно, но вот некоторые раненые пытались сопротивляться и роптать. Таких люди-черви ду шили бездушно и жестоко, пуская в ход удавки из сущёных жил неве домых животных.
Вскоре в живых не осталось никого. Не прошло и четверти ча са, как существа исчезли так же внезапно, как и появились. Вместе с собой они утащили и трупы разбойников, которые, по всей видимос ти, должны были послужить им пищей на ближайшую неделю...
ГЛАВА 3. В море.
-- Мне потребуется время, что бы расшифровать этот текст, -- сказал Ибн-Сина, рассматривая пергамент в увеличительное стекло из горного хрусталя, -- Но координаты скал-бивней я могу назвать тебе прямо сейчас.Они обозначены простыми арабскими цифрами и это странно... Слушай и запоминай...
Синдбад записал координаты в свою записную книжку и призадумался.
-- Я догадываюсь, в какой части океана они находятся. Правда, в тех краях я ещё ни разу не был, но дорогу знаю. Моряки-индусы расска зывали мне про эти скалы. Сколько тебе потребуется времени на рас шифровку всего текста?