Хабибулин Юрий Далилевич: другие произведения.

Фуршет на лётном поле

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 5.13*9  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Дорога домой вынужденного переселенца из Грузии. Отрывок из романа "Патриоты и негодяи". Опубликован в 12 номере журнала "Звонница", март, 2010. Опубликован в журнале "Молодая гвардия" 4-2012, опубликован в журнале "Роман-журнал 21 век" 2-2012. Рассказ занял 1-е место в Литературном конкурсе МВД РФ "Доброе слово-2014" http://www.ormvd.ru/news/today-10-01-2-held-its-final-meeting-of-the-jury-of-the-literary-competition-of-the-ministry-of-inte/

  Фуршет на лётном поле
  
  
  По щербатым бетонным плитам тбилисского аэропорта, взмётывая в воздух высохшие жёлтые листья, гулял холодный ноябрьский ветер.
  Вдоль края пустынного лётного поля, к одиноко стоящему с приставленным трапом ЯК-40, брела группа людей. Она растянулась длинной вереницей и состояла, в основном, из женщин, детей и стариков, одетых в поношенные куртки и пальто тёмных цветов. Почти у каждого из взрослых руки были заняты сумками, чемоданами, какими-то узлами.
  Впереди, о чём-то разговаривая между собой, быстро шли двое мужчин в синей лётной форме. Следом за ними, поспевая, тянулись пассажиры рейса Тбилиси - Минводы.
  На тусклом электрическом табло в здании авиавокзала для оставшихся там провожающих светились дата и время вылета - 7-е ноября 1993 года, 12 часов местного времени. Когда-то это был праздничный день, сегодня - нет.
  Затянутое серой пеленой, сумрачное небо, не давало особых надежд на отправку борта по расписанию. Но, если люди не улетят сегодня, они придут завтра, послезавтра, послепослезавтра. И так до тех пор, пока будет оставаться хоть малейшая возможность убраться из этого страшного бандитского и голодного города. Города, который ещё совсем недавно каждый из унылой цепочки эмигрантов считал частью своей Родины - Советского Союза, а день 7-го ноября - её великим праздником.
  Теперь понятие 'Родина' резко изменилось. Для сотен тысяч жителей Грузии она неожиданно оказалась очень далеко. Все негрузины вдруг стали изгоями - оккупантами, гостями, нахлебниками, несмотря на то, что десятки лет работали на этой земле, отдавая ей все свои силы, знания и умения.
  Позади остались мучительные раздумья - 'уехать или остаться, может, всё ещё образуется?'
  Что ничего хорошего не образуется, и ждать позитивных сдвигов не стоит, после пары лет искусственного суверенитета республики стало видно даже законченным оптимистам. Ночью в городе постоянно гремели выстрелы, слышались взрывы, хозяйничали бандиты и мародёры.
  'Патриоты'-боевики из так называемого 'Народного фронта', с чёрными банданами на узких лбах, бесцеремонными манерами и наглыми глазами, быстро довели до понимания граждан второго сорта, кто в солнечной Грузии истинные хозяева, а кто бесправные и незваные 'гости'.
  Исторические примеры, как поступать с нежелательными инородцами и кого считать 'настоящими арийцами' давно известны, так что велосипедов изобретать не пришлось.
  Отгремели уже события в Сумгаите, Баку, Фергане, Южной Осетии, Абхазии...
  После девятого апреля 1989 года резко изменилась жизнь и настроения внутри республики.
  Изо всех щелей полезли с националистическими лозунгами невесть откуда взявшиеся 'борцы за свободу' - десятки и сотни мелких политических партий, представляющие интересы отдельных влиятельных людей, семейных кланов и просто криминальных группировок.
  После выборов начались разгул бандитизма, голод, гражданская война, разруха.
  За какие-то год-полтора побывали в 'вождях' народа Звиад Гамсахурдиа, Джаба Иоселиани, Тенгиз Китовани.
  Страна вошла в пике и летела в пропасть.
  В 92-м Президентом Грузии стал непотопляемый 'Белый лис' - Эдуард Шеварднадзе.
  Приняли его в стране со слезами радости и с надеждой на лучшую жизнь.
  Как оказалось, надеялись зря. Накопленные проблемы не решались, становилось всё хуже, всё голоднее, беспросветнее.
  Для славян и их детей не осталось никаких перспектив на будущее. Русские школы постепенно закрывались, русский язык изгонялся из обращения, русскоязычные работники увольнялись отовсюду, где только можно было обойтись без них и взять 'национальные кадры'.
  'Неарийцы', да и умные, дальновидные, порядочные люди из титульной нации, по мере 'просветления', уезжали сотнями и тысячами на новую старую родину, в Россию...
  
  Сергей шёл на посадку самым последним в процессии.
  Ручки на видавших виды старых хозяйственных сумках протёрлись и грозили вот-вот порваться. Огромный узел с детской одеждой и какими-то тряпками первой необходимости, которые на скорую руку напихала жена, всё время развязывался. Приходилось идти медленно, часто останавливаться, чтобы поправить узел и поудобнее устроить его на плече. Больно, очень больно было прощаться с этой землёй, где он, его родители, бабушки и дедушки прожили всю свою жизнь, а могилки их теперь останутся неухоженными...
  Ещё совсем недавно у него была работа, было ощущение собственной нужности людям и гордости за свою профессию. Сергей работал старшим оперуполномоченным Глданского райотдела милиции до того времени, пока неизвестные в камуфляже не атаковали его ночью, забросали бутылками с зажигательной смесью, расстреляли дежурных и забрали всё оружие, какое нашли.
  После девяносто первого года и боёв звиадистов с гвардейцами Китовани, 'мхедрионцами' Джабы Иоселиани в центре Тбилиси на проспекте Руставели, подобные нападения неизвестных вооружённых людей на милицейские патрули и даже отделения милиции в городе и районах, стали нередкими.
  Сергея, после разгрома места службы, перевели сначала в другое отделение, а потом и вовсе сократили. Милиция потеряла своё былое влияние и востребованность, теперь граждане и новоявленные 'бизнесмены' больше шли под 'крышу' к местным 'крёстным отцам'.
  Лишившийся работы русский мент выпал из зоны интересов министерства внутренних дел грузинского государства и дальнейшая судьба старшего лейтенанта Сергея Астафьева никого в органах правопорядка не интересовала. Свою жизнь, выброшенные за ненадобностью люди с неподходящей историческому моменту национальностью, должны были устраивать сами, как им заблагорассудится.
  А у Сергея выбора особого и не было. Варианты идти к какому-нибудь тбилисскому 'Дону Карлеоне' передавать свой оперативный опыт и служить холуём в его свите или 'пушечным мясом', добровольцем к гвардейцам Китовани для непрекращающихся военных стычек в Абхазии или Южной Осетии, грабежей местного населения, Сергей даже не рассматривал. Это было бы предательством всего того, во что он верил, ради чего пошёл работать в органы.
  Оставалось только одно - уехать туда, где свои, где он будет нужен и будет таким, как все. Где дети получат возможность учиться на родном языке, стать полноправными гражданами страны, добиться чего-то в жизни по своим способностям, а не по праву рождения.
  Вот потому он сегодня здесь, на лётном поле.
  
  Сергей сильно отстал, попутчики ушли далеко вперёд и даже их вялых разговоров, и покрикиваний на детей не стало слышно.
  Вереница людей в сопровождении двух лётчиков брела по окраине аэродрома, мимо каких-то старых полуразрушенных строений, высоких зарослей кустов, свалок мусора.
  Автобусы для авиапассажиров давно уже не ходили. В аэропорту, как и везде в стране, наблюдались дефицит бензина и полный бардак во всех службах.
  Лётное поле практически не охранялось. Редкие группы счастливцев, раздобывших билеты на случайные чартерные или контрабандные рейсы непонятно каких авиакомпаний, втягивая голову в плечи, добегали до своих самолётов быстро и тихо, как мыши, ежеминутно опасающиеся нападения кошки.
  Грабили всех и везде. Грабили чиновники, военные, бандиты и даже просто оголодавшие сограждане. Отбирали последнее, не гнушаясь чемоданом с пожитками, старым пальто или талонами на хлеб. Каждый стремился выжить любыми способами, и своя жизнь, свои дети были дороже, чем чужие...
  Продавали награбленное на множестве стихийно образовавшихся рынках. Там никто никого не ловил и не проверял документов на товары. Вооружённые 'смотрящие' рынков просто обчищали продавцов и брали с них долю. Когда деньгами, когда товаром. Смотря что кому было нужнее.
  Правда, даже в этом угрюмом, опасном и неуправляемом городе не всякий мог перейти последний барьер. Тот самый, который отделяет честного человека от преступника.
  Но когда дети плачут от голода и просят есть, а заработать на хлеб честными способами становится невозможно, преграда, удерживающая людей от того, чтобы отнять кусок хлеба для своего ребёнка у ребёнка соседа, становится всё слабее и слабее...
  Иногда, для некоторых, она исчезает совсем.
  
  Сергей поставил сумки на землю, сбросил с плеча узел и в очередной раз постарался затянуть покрепче его развязавшиеся концы.
  Пальцы замёрзли и плохо слушались.
  Сергей завозился и не заметил, как из-за стены полуразвалившегося длинного строения с открытыми настежь, обгорелыми рамами, вышел человек. Он настороженно посмотрел вслед ушедшим далеко вперёд пассажирам, а потом перекрыл дорогу отставшему мужчине.
   - Э, закурить нэ найдётся?
  Вопрос был задан по-русски.
  Сергей поднял голову и увидел поджарого крепкого парня, лет тридцати, без верхней одежды, высокого, в военном камуфляже без знаков различия.
  В такой униформе ходили многие. Гвардейцы грузинской армии, ополченцы, 'мхедрионцы', да и просто уличная шпана, причисляющая себя к 'патриотам'.
  У личности, неожиданно появившейся на пути Сергея, было узкое небритое лицо с беспокойными глазами, светившимися какой-то мрачной решимостью. Человек в камуфляже пытался выглядеть угрожающе, но это ему не очень удавалось. Что-то в его облике не соответствовало взятой роли. Не похож он был на отморозка, которым пытался выглядеть.
  Оружия в руках парня не было видно, но... это ещё ничего не значило.
  Сергей боковым зрением заметил шевеление кустов возле стены строения и сделал выводы.
  Сюрприз был неприятный. Можно было легко догадаться, что вскоре последует.
  Оперативный опыт подсказывал - вменяемые грабители, в меру своего интеллекта, обычно сначала стараются 'прощупать' случайную жертву. Иногда можно нарваться на родственника или знакомого какого-нибудь влиятельного человека, с которым лучше не связываться. Этого опасались.
  В случае, если жертва беспомощна, некоторым новоиспечённым 'абрекам' требовалось для смелости себя распалить, заставить забыть о жалости, совести, вызвать презрение и ненависть к попавшему в засаду несчастному. Тогда бить его и отбирать убогое имущество легче.
  Сергей понял, что сейчас начнётся увертюра к банальному грабежу. Прямо на лётном поле.
  Все деньги семьи были спрятаны у жены. В сумках ничего ценного не везли. Разве что зимние детские вещи, которые скоро понадобятся сыну и дочке. Без свитеров, тёплых носочков, белья они могут просто замерзнуть по дороге. А путь неблизкий. Самолётом до Минвод, оттуда неизвестно когда удастся сесть на проходящий поезд и затем сутки - двое трястись в общем холодном вагоне до города первого салюта - Белгорода. А от него потом ещё добираться пятнадцать километров до маленькой деревушки где-то за Болховцом.
  В микроскопической хатёнке старая печь, как помнил Сергей, сыпалась и дышала на ладан. Там выживать тоже будет непросто.
  На дорогу денег наскребли с огромным трудом. Доехать должно было хватить, но вот если придётся ещё покупать детям тёплую одежду...
  Сергей мгновенно представил себе ставки в этой ситуации.
  Нападение произошло в самый последний момент, когда уже ничего не переиграешь. Если семья пропустит этот рейс, за который заплачено последними деньгами, то, уехать в Россию не сможет. Квартира в Тбилиси уже продана за копейки, жить негде...
  Вот попал!
  Мозг заработал вразнос, просчитывая возможные выходы из капкана. Как ни крути, а их всего два - или придётся попытаться как-то убедить грабителей, что связываться с ним не стоит. Или драться.
  Даже не новые детские вещи в нынешнее тревожное время - тоже ценность, их можно продать на рынке и купить еды.
  Сидящие в кустах, в засаде, стрелять, скорее всего, не будут. Если нападут, то постараются пырнуть ножом или забить арматурными прутами - самым распространённым сейчас оружием.
  Скорее всего, притаившиеся бандиты видели лётчиков, а у тех вполне могут быть пистолеты, да и какую-никакую, но охрану аэропорта могут вызвать по радио с готового к вылету самолёта. Так что, стрелять нападающим опасно.
  С другой стороны, за что сейчас можно поручиться? Да и сколько человек в кустах, неизвестно.
  Расклад сил пока неясен.
  Запросто могут убить или сделать инвалидом.
  В любом случае, семья окажется в тяжелейшем положении.
  Милицейский опыт, вынесенный с болью и кровью из оперативных мероприятий и задержаний, однозначно говорил, что линию поведения придётся строить на ходу, в зависимости от развития ситуации.
  Сергей неторопливо поднялся, расстегнул куртку и повёл плечами, разминаясь. Заметил, что крепкий парень был в кедах. Видно подготовился для того, чтобы легче было справиться с отставшим мужчиной на глазах у своих подельников.
  Понятно, что это было бы полезно для укрепления авторитета вожака. Судя по слегка приплюснутому носу, он, скорее всего, когда-то занимался боксом.
  Сергей подумал, что парень не зря начал говорить по-русски. Если жертва простодушно ответит на том же языке, то пол-увертюры пройдено - чужих грабить легче.
  Не нужно упрощать бандитам жизнь.
  Сергей приветливо улыбнулся парню и ответил по-грузински
   - Гамарджобат, батоно (здравствуй, уважаемый). Курева нет, извини. Вот, бегу на самолёт, а сумки старые, рвутся. Хурджин развязывается.
  Небритый вожак, пытаясь нащупать выигрышную линию поведения и обрести внутреннюю уверенность, настороженно спросил
   - Навэрна, в Россию лэтишь, да?
   - Да, - легко согласился Сергей, врать не было смысла. Все сейчас уезжали в Россию. Даже грузины.
   - А что тэбе здэсь не нравится? - стараясь найти почву для конфликта, - продолжил по-русски гопник.
   - Работы нет, детям есть нечего.
   - Всэ так говорят, когда отвечать за свои дела приходится.
   - Какие дела? - искренне изумился Сергей, - что я сделал?
   - Ты же русский?
   - Русский.
   - Вот и должэн атвечать за то, что ваш Елцын надэлал.
   - За то, что Ельцин сделал Грузию независимой? - Сергей старался говорить спокойно.
  Парень в кедах, наоборот, пытался себя распалить и нёс первое, что приходило на ум
   - Нэт, за то, что русские захватили Грузию и командовали тут.
   - Командовали? Воевали вместе. Берлин брали, помнишь? Да и знаешь, дорогой, сколько грузин в России живёт?
   - Эта всё прэдатели родины. А воевали вместе давно. Тэперь Россия абхазов защищает. И осетинов. Очэнь плоха. Ты тоже, навэрна, за абхазов, да?
   - Я помню, как Россия когда-то грузин от турок защищала, - Сергей улыбнулся, - тогда в Грузии всего восемьдесят тысяч человек оставалось. Как сейчас, абхазов.
   - Э, что-то ты многа знаэшь. Очэнь умный, да?
  Сергей отвечал доброжелательно, и это сбивало попытки, видимо, ещё не совсем огрубевшего душой главаря, разжечь долгожданный конфликт и отобрать у подвернувшегося лоха ручную кладь.
  Сергею пришла мысль, что этот парень в первый раз вышел на дело и ещё не потерял остатков совести. Он старался разозлить себя, преодолеть глубоко засевшее внутри табу на насилие, судороги совести, заставить поверить в то, что пойманный русский - подонок, не достойный жалости. Его можно и нужно ограбить и это будет справедливо.
  Какой-нибудь матёрый бандит давно бы уже нашёл предлог придраться, а то и не стал бы искать его вовсе.
  Вполне вероятно, что этого худого небритого парня дома ждут голодные дети, и он не знает, как их накормить. Он пытается перейти воздвигнутый всей прошлой жизнью барьер 'не укради', 'не убий' и пока не может. Не хватает куража, решимости, криминального опыта. Мешает какой-то подкожный стыд...
  Из-за кустов и стен развалин выглянули недовольные лица. Двое. В руках арматурные пруты. Одеты в грязные спортивные костюмы и старые дутые куртки. Обоим лет по семнадцать-двадцать. Ещё совсем мальчишки.
  Кореша устали ждать.
  Когда же, наконец, старший подаст знак, и они нападут на этого, отставшего от своих, неудачника?
  Побьют и отберут сумки.
  А потом продадут шмотки на базаре и принесут в дом деньги со словами 'Вот, я заработал'.
  И никто не спросит: 'Как?'
  Это неважно.
  Главное, что можно будет поесть...
  И почувствовать себя кормильцем семьи.
  
  Лишнего времени не было ни у одной из сторон.
  Напряжённость росла, и тишина начинала оглушительно звенеть в ушах. Сердца четырёх мужчин, внешне пытающихся выглядеть спокойными, неистово стучали и толчками прокачивали кровь в жилах.
  Мышцы напряглись.
  Вот-вот банда бросится на русского, даст волю накопившейся ненависти, безудержному желанию наказать хоть кого-то, отыграться за своё бессилие, голод, неудавшуюся жизнь.
  Надо же найти виноватого! Козла отпущения, который за всё ответит!
  Здесь и сейчас можно безнаказанно и всласть избить этого, не очень крупного с виду мужика, железными прутами, а потом, может, и прирезать его финкой, припрятанной у 'упроса' (старшего), отомстить за разруху в стране, голод, за ошибки своих недальновидных руководителей, за всё, что было плохо.
  Парни сжимали арматуру в руках, и в их глазах явственно было видно желание пустить прутья в ход и бить, бить наотмашь по живому человеческому телу, жестоко, изо всех сил, пока жертва не перестанет шевелиться, и не замрёт в нелепой и безжизненной позе на грязном бетоне.
  Но старший почему-то не подавал сигнала к нападению.
  Может, он знает этого мужчину?
  
  Замешательство команды незадачливых грабителей не могло продолжаться долго, и Сергей решил взять инициативу в свои руки.
   - Рагварихар, генацвале? (как тебя зовут) - обращаясь к старшему спросил Сергей.
  Небритый помялся
   - Зачэм тэбе знать?
   - Видишь самолёт? Там меня ждут. Жена, дети. Я хочу, чтобы ты с ребятами, - Сергей небрежно кивнул в сторону уже не скрывающихся подельников, - выпили за то, чтобы мои дети хорошо долетели. За счастливую дорогу. Дома выпить не пришлось, торопились. У меня с собой вино есть. Киндзмараули. Настоящее. Мы ведь с тобой не враги? Верно?
  Старший помолчал, отвёл глаза в сторону, выдавил
   - Пока нэт.
   - Вот видишь, - развил маленькую победу Сергей, - так, что и по грузинскому обычаю, и по русскому, давай выпьем на дорогу. И ещё... - взгляд у Сергея стал твёрдым и испытующим, - ты же понимаешь, что без меня моя семья не улетит, а если со мной что случится, то пропадёт?
  Важный сигнал был послан.
  Небритый через силу кивнул. Такой простой факт не нуждался в комментариях. Да и, судя по всему, старший сам понял, что, во-первых, он ещё не готов цинично и жестоко грабить и убивать незнакомых и неповинных ни в чём людей, а во-вторых, встреченный мужчина если что-то и отдаст, то добровольно, не теряя чувства собственного достоинства. И если отдаст, то только то, с чем сможет расстаться без фатального ущерба для своей семьи.
  Или будет драться насмерть. Иного выхода у него нет.
  Старший не хотел драться насмерть.
  Он не был к этому готов, да и изнутри жёг стыд. Не говоря уже о том, что соседские мальчишки, Мишико и Рамаз, которые подбили его на эту, кажущуюся вначале такой беспроигрышной, авантюру, могли сильно пострадать.
  Жизненный опыт старшего, по огоньку, блестевшему в глазах русского, по его крепкой спортивной фигуре под курткой, по ленивой тигриной грации движений, подсказывал, что с этим человеком нужно быть осторожным.
  Сумки с домашними пожитками и тряпками не стоят кровавой драки и чьей-нибудь возможной смерти. Не те ставки. Да и у русского тут рядом семья, дети...
  Главарь колебался.
  Думал.
  Он покосился в сторону, куда ушли пассажиры. Те уже дошли до самолёта и собрались вокруг трапа.
  Лётчики поднялись по лестнице и скрылись внутри воздушного судна. С минуты на минуту там могут обратить внимание на то, что одного человека не хватает. Жена может поднять шум, сообщить лётчикам. А те вызовут охрану или, чего доброго, сами прибегут сюда, разбираться.
  А с лётчиками ссориться нельзя. Мало того, что они могут быть вооружены, но, кроме того, ранив лётчика и сорвав этим рейс, легко можно задеть интересы крупных игроков - хозяев самолётов, авиакомпаний. Им нельзя наносить ущерб. Найдут и отомстят.
  Неудачно всё складывается!
  Надо разруливать ситуацию, давать задний ход. И при этом сохранить лицо.
  
  Мужчину с багажом, неизвестно почему остановившегося посреди дороги, и человека в камуфляже, загородившего ему путь, на голом лётном поле было прекрасно видно от самолёта.
  
  Старший сделал вид, что принимает трудное решение, потёр подошвой кеда об асфальт, сплюнул, задумчиво пнул камешек и медленно сказал
   - Харашо! Раз такое дэло... Раз ты с семьёй... Давай, выпьем. Меня Дато зовут. А их, - старший махнул рукой корешам, - Мишико и Рамаз.
   - Эй, бичебо - моди ак (Парни, идите сюда)!
  Мишико и Рамаз, крупные и здоровые ребята, с довольно-таки глупым видом выбрались из засады, и подошли к беседующим мужчинам. Они только что собирались грабить русского. Что же случилось?
  Дато повернулся к парням и выдал единственно возможное в этой ситуации объяснение
   - Эта знакомий аднаго маего друга. Сичас мы випьем с ним, потом пуст идёт. А то на самолот апаздает.
   - Сергей, - представился русский и полез в сумку. Как он кстати захватил с собой большую пластиковую бутыль с вином. И ведь не хотел брать!
  Чтобы незадачливым грабителям было не очень обидно от неожиданного финала, Сергей решил показать, что в сумках у него нет ничего ценного.
  А вот выпивка и еда будут.
   - У меня тут только детские вещи - Сергей открыл одну сумку, выложил на землю несколько прозрачных целлофановых пакетов с одеждой.
  Бутыли с вином не нашёл и сложил пакеты обратно.
  Вино в двухлитровой бутыли и свёрток с едой нашлись в другой сумке.
  Насколько Сергей помнил, в свёртке было немного варёной картошки, буханка хлеба, несколько варёных яиц и десятка два пирожков с капустой и с яблочным повидлом из остатков ещё советских консервов.
  Русский развернул газету и разложил еду.
  Она сразу же привлекла голодные взгляды парней.
  Сергею вдруг стало жалко горе-налётчиков. И не только их, но и всех тех несчастных, которых, играя на патриотических чувствах, одурачили лживыми лозунгами о свободе, независимости, демократии. Довели целый народ до нищенского существования, свободы грабить, быть ограбленными и умереть от голода и безысходности, как крысы в бочке.
  Сергей достал из сумки несколько больших пластиковых стаканчиков, откупорил бутыль и, присев на корточки, разлил вино. Сделал приглашающий жест замершему в неловкой позе старшему, не знающему, как себя вести в этой ушедшей из-под его контроля ситуации, и сказал
   - Дато, сделай мне уважение, как гостю. Я же здесь гость, не так ли? Уезжающий. Давай выпьем за то, чтобы мои дети хорошо долетели. И закусим немного.
  Несколько секунд Дато мялся, для порядка выдерживая паузу, как будто делал большое одолжение русскому, принимая приглашение.
  Мишико и Рамаз расслабились, их лица помягчели.
  Недавняя ненависть куда-то исчезла, испарилась. Вернулись полузабытые воспоминания из мирной жизни, когда вот так вот, за хорошим столом, вместе собирались друзья, родственники, просто случайные знакомые. И когда было совсем неважно кто они - русские, грузины, азербайджанцы.
  Старший взял стаканчик с вином и присел на корточки рядом с русским. К импровизированному столу пристроились и 'кунаки'. Прутья они отложили.
  Дато прочистил горло, поднял стакан и глухо сказал:
   - Давай, кацо! За то, чтоб тваи дэти харашо далетели! - потом он провёл ладонью по лицу, будто делая над собой усилие, пытаясь стереть выступившую некстати краску. После этого неуверенно протянул стакан и чокнулся с русским.
  Четверо мужчин, сидевших на корточках на краю почти пустого огромного поля, вокруг разложенной на земле газетки с едой, беззвучно чокнулись и выпили. Неторопливо, без спешки, закусили.
  Со стороны, странная пирушка, наверное, напоминала сюжет одной из картин Пиросмани - встретились после разлуки старые добрые друзья, и присели тут же отметить это важное событие без долгих приготовлений и официоза.
  Неужели что-то такое, отдалённо похожее, но извращённое временем и обстоятельствами, в этой аналогии было?
  Сергей опять наполнил стаканы
   - Теперь за вас, ребята! За ваших детей, родственников, ваших родителей! Дай им Бог здоровья и долгих лет!
  За такие пожелания пить полагается всегда. Троица несостоявшихся грабителей протянула стаканы к Сергею.
  Выпили.
  Степенно закусили.
  Выражение глаз абреков постепенно изменилось. Остатки настороженности, недоверия, скрытой агрессии куда-то исчезли. Взгляды потеплели.
  Вино согрело замёрзшие тела и души.
  
  Ноги постепенно устали, и парни уселись прямо на холодный бетон. Сергей порылся в сумках и дал каждому по целлофановому пакету с тёплыми вещами. Подложить под себя.
  Дружеский жест оценили. Атмосфера за столом ещё более разрядилась.
  Сотрапезники будто забыли о причине, сведшей их вместе на этом пятачке земли.
  Завязался разговор о наболевшем.
  Налётчики заговорили по-русски
   - Када тока это всё кончится? - посмотрев в серое небо, сказал Мишико. В животе у него сыто бурчало.
   - Ты что имеешь в виду? - на всякий случай решил уточнить Сергей.
   - Как что? Вот эта, жрать нэту, работа нэту, дэнег нэту. Жизни вабще нэту! Амис дедаватери!
   - Мы с тобой в этом не виноваты, Мишико.
  В разговор вступил старший
   - Э-э, кто виноват, все знают! Никто не знает, что надо дэлать!
   - Точно, Дато! Мы хоть и маленькие люди, но все это понимаем, да? - Сергей взглянул на Рамаза, тот кивнул
   - Понимать понимаем, - и тут же, разминая застывшие на холоде пальцы, добавил, - но кушать каждый день хотим.
   - Очень трудное время сейчас. Я не знаю, что сказать. У меня нет хороших советов. Наверное, важно только всегда стараться оставаться человеком.
  Помолчали.
  Старший замёрз. Встал и сходил к стене, за которой сначала прятались друзья. Вернулся оттуда в поношенном армейском бушлате и опять пристроился к столу.
  Сергей в третий раз наполнил стаканы.
   - А в России, навэрное, кушать многа есть? - не выдержал Мишико, - ты сейчас приедешь туда и будэшь жить, как человек. Всё будет, да?
   - Там всё с нуля начинать придётся. Но там моя родина. Мой дом. А дома даже стены помогают.
  Рамаз завистливо протянул
   - И-эх! Если б не эти наши долбаные 'патриоты', у нас сэйчас всё па-другому было бы.
  
  Простые и ясные истины людям обычно приходят на сытый желудок. И когда они в благодушном настроении.
  
  Разговор в другое время мог продолжаться дольше и быть интересным, но... самолёт ждать не будет.
  Сергей посмотрел на порозовевшие лица парней, потом на пластиковую бутыль. Вина в ней почти не осталось.
  Он встал и поднял руку со стаканом
   - А теперь я хочу сказать последний тост. Важный. Для всех нас.
  Парни поднялись, почувствовали, что пришло время заканчивать это приятное времяпрепровождение.
  Сергей продолжил
   - Давайте выпьем за Родину. У нас, у каждого она есть. И дай Бог, чтобы с ней всегда всё было хорошо! И чтобы мы, как её дети, всё для этого сделали! Не потеряли бы, не продали, не разрушили. Гаумарджос!
  Дато, Мишико и Рамаз переглянулись
   - Самшобло! (за Родину!) Правильно говоришь!
  Выпили.
  Появилось ощущение, что они все давно знакомы, просто забыли об этом. Случай свёл их вместе, в душе проснулись воспоминания о прошлых праздниках, застольях, дружеских встречах. С тех добрых времен прошло всего несколько лет, а, казалось, что прошла целая вечность...
  
  Где-то далеко раздался резкий хлопок. Сергей посмотрел туда, откуда прилетел звук и увидел бежавших к нему от самолёта двух мужчин в синей форме.
  Выходит, пистолеты у лётчиков всё-таки были.
  Сергея, наконец, хватились. А когда заметили его, окружённого тремя неизвестными, сразу догадались, в чём дело.
  Возможно, лётчики были людьми не робкого десятка, а, может быть, они уже вызвали по рации автоматчиков из аэропорта. В любом случае абрекам пора было исчезать.
  Сергей повесил через плечо узел, махнул рукой недавним врагам, подхватил сумки и с облегчением тяжело затрусил навстречу лётчикам.
  Те, поняв, что он свободен, остановились.
  Обернувшись назад, Сергей увидел, что несостоявшиеся грабители, забрав газету с остатками еды, бежали к шоссе в город.
  На сегодня их охота закончена.
  Может быть, после неожиданного застолья вместо задуманного грабежа, парни задумаются о том, что они чуть не совершили? И не будут больше пытаться перейти Рубикон? Останутся людьми?
  Поравнявшись с лётчиками, Сергей с благодарностью пожал им руки
   - Спасибо, мужики, что поддержали!
   - Ты, видно, в рубашке родился! Слава Богу, что всё обошлось! Тут каждый день что-нибудь случается. Нельзя отставать от группы!
   - Больше не буду!
  Те засмеялись.
   - Ну, больше, думаем, и не понадобится!
  Сергей был смущён. Чтобы вот так, вдвоём, броситься выручать незнакомого человека, окружённого грабителями, требуется немалое мужество. И даже пистолеты не всегда могут помочь...
  
  Родина для Сергея началась с приветливой улыбки пожилого майора МВД на таможенном контроле в аэропорту Минвод. От каждого встречающего и сотрудника там веяло сопереживанием и радостью за бледных соотечественников, вырвавшихся из удушающих объятий чужой страны.
  Длинная очередь бывших пассажиров тбилисского рейса выстроилась у терминала, перекрывающего выход в город.
  Проверка документов. Профессионально цепкий взгляд немолодого пограничника, сверяющего фотографии с их живыми оригиналами.
  Свежая российская прописка в паспорте Сергея, его по детски счастливое и, одновременно, измученное лицо, как у марафонца, добравшегося, наконец, до финиша, привлекли внимание офицера.
  Он внимательно посмотрел Сергею в глаза, на несколько секунд задержал в руках красную книжечку с двуглавым орлом на обложке. Затем, улыбнувшись, вдруг неожиданно спросил
   - Вы теперь наш? Россиянин?
  В этом взгляде было столько теплоты, сочувствия и поддержки, что Сергею захотелось обнять этого совершенно незнакомого ему человека, прижать к груди и рассказать, как родному обо всех своих жутких мытарствах за последние годы.
  О ледяном дыхании смерти в затылок каждый день. О том, как приходилось доставать еду для детей. О проблемах, которые пришлось преодолеть на многотрудном пути домой.
  Сколько их было...
  Гражданам России в Грузии запрещали продавать свои квартиры, дома, и для того, чтобы суметь это сделать, нужно было будто бы потерять паспорт и умудриться получить новый. На каждом шагу давать взятки.
  За то, чтобы отправить домашние вещи контейнером, вместо полагающихся ста рублей в кассу, нужно было заплатить семьсот долларов 'нужному человеку'.
  За то, чтобы получить справку о выписке на русском языке, надо было...
  И так далее, и так далее...
  
  Но Сергей ничего рассказывать не стал.
  Он пожал протянутую ему руку и непослушными губами, сдерживая подступившие к глазам слёзы, с трудом выговорил:
   - Да. Я теперь дома!
  
  Потом был проходящий поезд 'Кисловодск - Москва', в котором проводники уступили жене и детям своё двухместное купе.
  Затем, поздно вечером, попутка от Белгорода до далёкой деревеньки, в которой не светилось ни одного окна.
  
  В наступившей темноте неожиданно повалил первый снег.
  Крупные искристые хлопья быстро засыпали дорогу, хаты, и сделали почти неузнаваемой местность.
  Машина шла медленно, упираясь светом фар в белую, почти непрозрачную стену из плотной круговерти снежинок.
  Ориентировались с трудом. Еле узнали свои ворота.
  Ржавый ключ со скрипом повернулся в замке, и Сергей с семьёй, наконец, оказались в пустом, маленьком и холодном, но в своём собственном доме, на своей земле, на которой они больше не были гостями.
  Скоро в русской печи весело запылал огонь, стало тепло.
  На две старые скрипучие кровати собрали покрывала, куртки, занавески, - всё, что могло хоть как-то согреть, и улеглись спать.
  Дети долго вертелись, не могли заснуть. Несмотря на усталость, что-то им мешало.
  Через некоторое время Сергей понял, что именно. Вокруг стояла абсолютная, ватная тишина.
  Не слышалось стрельбы, взрывов, истерических воплей пьяных 'патриотов', как каждую ночь в Тбилиси.
  И это было очень непривычно.
  
  Начиналась новая жизнь. На Родине.
  
  Через неделю после прибытия и приведения домика в относительный порядок, Сергей пришёл в отдел кадров белгородского УВД на собеседование. Через полчаса был принят на службу в родное ведомство на должность старшего оперуполномоченного уголовного розыска.
  Домой, к детям, ехал непривычно расслабленным и счастливым. Теперь всё будет хорошо! Теперь у него есть и его работа! Теперь можно жить и дышать полной грудью. Воздухом Родины!
  
Оценка: 5.13*9  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Кривонос, "Чуть ближе к богу "(Научная фантастика) Д.Сугралинов "Level Up. Нокаут 2"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Е.Сволота "Механическое Диво"(Киберпанк) О.Гринберга "Я твоя ведьма"(Любовное фэнтези) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) И.Громов "Андердог - 2"(Боевое фэнтези) I.Eson "Атар"(Научная фантастика) А.Дмитриев "Прокачаться до Живого"(ЛитРПГ) Д.Хант "Три дракона для Фло"(Любовное фэнтези)
Хиты на ProdaMan.ru Моя другая половина. Лолита МороСвидание на троих. Ева АдлерМачеха из другого мира. Лариса ВасильеваДиету не предлагать. Надежда МамаеваОтветственное задание для безответственной ведьмы. Анетта ПолитоваЗагадки прошлого. Лана АндервудГерой Империи, Битва за время. Александр МихайловскийПростить нельзя расстаться. Ирина ВагановаСемь Принцев и муж в придачу. Кларисса РисПраво на счастье. Ирис Ленская
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"