Кмит Сергей Александрович: другие произведения.

Рогатина - розни наши.

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
 Ваша оценка:

  
   БИТВА ПОД ТАННЕНБЕРГОМ.
  
   (Исторический роман в 4 частях) Часть 2.
  
  
   РОГАТИНА - РОЗНИ НАШИ.
  
   Витовт находился в своих наследственных владениях, в Гродна, в Гарадне. Ему больших усилий стоило изображать из себя довольного властителя. Он ждал, ждал следующего хода от Ягайлы. Назначит его Король Властителем всей Литвы, или как это будет называться? Витовт не сомневался, что титул Великого Князя Литовского Ягайла сохранит за собой. Но надеялся, что фактическим Правителем Литвы будет он, и как будет называться его титул, было не важно.
   Он любил этот город, здесь он вырос. Слава о нём, о неприступной Гарте, гремела по всей Европе. Особенно после того, как каштелян Давыд Городенский совершил кинжальный поход через Польшу, в глубь Германских земель, до самого Франкфурта. А до этого он громил Тевтонских и Ливонских рыцарей и их наёмников со всей Европы. Громил под Новогрудком, громил у Пскова, громил в Пруссии. Каждый рыцарь Европы мечтал повоевать с язычниками и схизматиками у стен славной Гарты. И Папа Римский давал им эту возможность, раз за разом объявляя Крестовые походы на Литву. А Гарта была Воротами в Литву.
   Витовт мечтал построить здесь новый каменный замок и свой дворец. Только шаткое положение его не позволяло пока осуществить эти планы.Гродненцы любили своего князя, так же как и его отца. Витовт избегал встреч с Королём Владиславом - Ягайлой, особо не надеясь, что сможет сдержаться и не высказать всего, что думает. Ему казалось, что Ягайла ещё больше боялся этих встреч. И все понимали, что долго так продолжаться не может.
  
   Явно испытывая терпение Литовских Гетманов, Магнатов и всей шляхты, Ягайла дипломатическим путём фактически присоединил Галицкую Русь - владения Литвы, к Польше. И полное безвластие в Литве способствовало этому. А недовольство литвинов естественно было направлено на князя Витовта, как наиболее влиятельного и авторитетного представителя властвующей династии в Литве. А Витовт выжидал.
   Но когда Ягайла, Верховный правитель Литвы, отдал Менск, Полоцк и Троки своему брату Ивану - Скиргайле, Витовт всё понял. Понял, что упустил время, и вместо того, чтобы заняться формированием властных структур в Литве, ждал волеизъявления Короля Польши. Витовт понимал, что положение Ягайлы в Польше совсем не прочное. Поляки, большинство, не верили в его способности организаторские. Тем более они не верили в его полководческий дар. Но какие - то сдвиги в крещении Литвы и последовавшее затем присоединение Галицкой Руси к Польше, заставили замолчать даже самых ярых скептиков. Поляки с удивлением стали замечать, что боятся говорить что - то плохое о своём Короле, хотя казалось бы причин и поводов к этому не было.
   С другой стороны, Ягайла не доверял полякам. Окружив себя преданными литвинами, он снисходительно смотрел на поляков и всё польское. Весь Двор его говорил на литовском языке, который здесь называли ещё и русским. И учить польский язык или латинский Ягайла явно не собирался. Поляки же, вельможи, наоборот, быстро научились литовскому, так как все грамоты, указы, распоряжения и другие документы издавались теперь только на этом языке.
  
   Шок вызвало у поляков решение Короля Владислава - Ягайлы расписать католические храмы фресками на литовском, по сути русском, языке. Для этого тот привёл целую артель художников, иконописцев с Литвы и Руси. Долгие уговоры друзей и недругов Короля не делать этого, не дали никакого результата. Обычно нерешительный, осторожный Ягайла, стал твёрд в своём решении, вызывая жуткую панику в среде католического духовенства. В ход пошло последнее средство.
   Королева Ядвига вошла в приёмный зал Вавельского замка, к Королю.
   - Оставьте нас, - сказал Владислав, и почти все вышли. - Оставьте все, - сказал Король, и вышли все оставшиеся. - Я знаю о чём Вы будете просить, - сказал Ягайла.
   - Откуда Вы знаете, Ваше Величество? - Ядвига старалась быть спокойной.
   - Сейчас об этом говорят все.
   - Тем лучше. Этого нельзя делать. Мы Литву приводим в лоно Святой веры католической. Чтобы скрепить, объединить два народа. В лоно праведной веры....
   - А праведной ли? - Ягайла скептически улыбнулся.
   - Как Вы можете? - Ядвига задыхалась.
   - Успокойтесь. Вы сказали - чтобы скрепить, объединить наши народы? Так нет ничего для литвинов более убедительного. Когда они увидят, что не только Римская вера пришла к ним, но и их руская, греческая вера вошла в польские храмы.
   - Вы так считаете? - Ядвига собиралась возражать дальше.
   - Убеждён. И хватит об этом. - Ягайла с удивлением отметил, на сколько понравилась ему его речь. По большому счёту, он только лишь сформулировал то, что у него крутилось в голове. А мысль о том, что это всё он делает, чтобы доказать всем, что он - Король, сразу улетучилась.
   В тот же день мастера занялись росписью костёла в Люблине фресками с текстом на литовском или русском языке.
   В начале 1388 года, сразу после Рождества, Ягайла устроил грандиозную охоту в Беловежской пуще. Особое приглашение получил его брат, Иван - Скиргайла. Витовт приглашения не получил. После первого дня охоты, вечером, был шумный пир. А когда всё стихло, Король Владислав тайно вручил сразу протрезвевшему Скиргайле акт о назначении его Великим Князем Литовским. На следующий день об этом узнал Витовт, и во все концы Литовской земли поскакали гонцы с воззванием Витовта к своим сторонникам, с призывом быть готовыми к посполитому рушению. Скиргайла сразу же собирался объявить войну Витовту.
  
   3 мая 1388 года князь Витовт заявил о разрыве всех отношений с Королём Польши Владиславом. Но объявить себя истинным Великим Князем Литовским и призывать всех литвинов встать на защиту своей земли и свободы, на защиту своей веры, он пока не решился.
  
   На персидском ковре, привезённым Сурвилой из похода Альгерда в Крым, у камина, сидели три мальчика. Двое похожих, как близнецы, лет по шесть каждому и один помладше.
   - Жили - были ёжик и зайчик, и были у них детки, - рассказывал младший.
   - Кто, ёжики или зайчики? - подозрительно спросил один из старших.
   - Белочки. Они из яиц вылупились.
   Алёна обоими руками закрыла лицо в беззвучном смехе. Стась тоже.
   По приезду Стаса из Москвы с сыном, Алёна вышла их встречать. Она сначала подошла к мальчику, обняла его, поцеловала. "Привет, малыш", - сказала она. И лишь потом подошла к смущённому Стасу. Они долго не могли заснуть. Говорили мало....
   -Ну как они тебе? - Спросил Стась.
   - Нормально, никто никого не душит, - улыбнулась Алёна.Потом всё вошло в обычное русло, и казалось, что ничего не изменилось.
   В тот день была Пасха. Стась любил христианские праздники, в отличие от отца, который чтил языческие обряды предков. Сурвила не любил, когда его называли христианским именем Матей, и все это знали. Стась же наоборот, предпочитал своё христианское имя и недовольно морщился, когда его называли на языческий лад Кербудом.
   Казалось, в отношениях с Алёной ничего не изменилось. Может быть только грусти стало больше в её глазах. И Стась не сомневался в причине этой грусти. Он вдруг стал оценивать своё поведение, причём совсем не положительно. И что - то похожее на угрызение совести неожиданно проснулось в нём.
   Весь день ели жареную свинину и пили вино. Вечером уложили разбушевавшихся детей спать. Стась стал осматривать свою походную одежду. Алёна, в лёгком нижнем платье, с распущенными волосами, с бокалом вина в руке, лежала на кровати и оценивающе, с улыбкой, смотрела на мужа.
   - Вот если бы пришлось тебя делить, интересно, какую бы часть взяла я?
   - Чтоооо? - Стась сдвинул брови, а потом рассмеялся....
   Они уже заснули, когда в дальних комнатах послышался шум.
   - Стась, просыпайся, - услышал он голос отца. Стась проснулся, Алёна тоже. Быстро оделись. Отец ждал, сидя у камина.
   - Витовт объявил посполитое рушение, - сказал он. - Скиргайла тоже. С Ягайла. Война. Стась хотел спросить - за кого мы, но вовремя одумался.
   - Рано утром Слонимская хоругвь пойдёт в Гродна, - продолжал отец. - Надо собраться.
   Стась кивнул. В эту ночь он так уже и не смог уснуть. Алёна тоже. Отец редко был таким угрюмым. Брата Вита дома не было. Он вообще теперь редко бывал дома, находясь на службе у князя Витовта. "Ну вот - думал Стась - литвинам не надоело истреблять друг друга. Всё, все усилия к миру, к союзу, напрасны".
   Утром кое - что прояснилось. Витовту, в Гродна, не требовалось пока много воинов. К нему отовсюду прибывали отряды. Небольшой отряд из Слонима тоже готовился идти в Гродна. Остальным же поступил приказ готовится в Слониме к возможным боевым действиям. Стась хотел идти в Гродна, но отец отговорил его. Неизвестно, на сколько долго продлится противостояние. А у Стаса было неотложное дело - вернуть сына в Москву, Насте. Старый Сурвила решил сам идти в Гродна вместо сына.
   Нельзя сказать, что все слонимцы приняли сторону князя Витовта. Сторонники Ягайлы беспрепятственно покинули город, а сам город стал готовиться к возможной осаде. Всё говорило о том, что данный конфликт затянется надолго.
   Стась встал перед выбором. Как быть. Попасть в Москву возможно было только находясь во властных структурах Ягайлы или его брата Ивана - Скиргайлы. Но где кончалась власть Витовта и начиналась власть Ягайлы, определить было не возможно. Точно было известно только, что Вильна подчиняется Королю. Собравшись, Стась отправился туда. Но уже в Ошмянах он наткнулся на большой отряд сторонников князя Ивана - Скиргайлы. Сказал, что сбежал со Слонима, который в руках Витовта. В Ошмянах попросился вестовым в Москву. Ему пообещали помочь. Через 2 дня сказали, что всё улажено. А через неделю он уже с сыном выезжал из Вильны, в составе небольшого отряда, в Москву.
   Вильна гудела, как растревоженный улей. Сторонники и противники власти спорили в открытую. Противников пожалуй было больше, до тех пор, пока не стали подходить с запада польские Королевские войска. Споры прекратились, и все поняли, что спорами дело не ограничится. Скиргайла, сам греческой веры, рассчитывал на восточные земли Литвы, как на своих сторонников. Но Полоцк и Витебск твёрдо стали на сторону Витовта. Об остальных городах ничего определённого никто сказать не мог.
  
   Москва на этом фоне выглядела спокойным благополучным городом. Настя встретила их, не скрывая слёз радости. Когда узнала, что Стась приехал лишь на три дня.... Не скрывала слёз грусти. Приказ Скиргайлы - всем быстро вернуться, и нарушать его не имело никакого смысла. Да Стась и сам стремился на Родину, где решалась её судьба. Казалось, Настя всё понимала.
   Назад возвращались быстро. На литовской земле уже пролилась первая кровь в новой братоубийственной войне. Но главные события ожидались впереди. Отряд Стаса сразу же по приказу прибыл в Вильну. Королевские войска, поляки и литвины, готовились к обороне города. Воинов было так много, что вскоре начались перебои с продовольствием. Крупные отряды сторонников Витовта каждый день подходили к городу, затем удалялись. Осады пока не было. От сложившейся ситуации Стась едва не приходил в ярость. Он, идейный сторонник князя Витовта, сейчас здесь, в стане противника. А где - то там, за стенами, его брат и отец, готовятся к осаде и штурму города.
  
   Витовт собрал верных ему людей в Верхнем замке Гродна. Князей, магнатов. Ни в ком он не сомневался, кроме представителей союзных тевтонцев. Наиболее влиятельными были брат Товтивил и князь Иван Гольшанский.
   Разработали план захвата Вильни. Назначенная на весну свадьба Московского царевича Василия и дочки Витовта Софьи пришлась очень кстати. Объявили, что свадьба будет в Вильне. Для чего должны были туда отправить обоз с продуктами, дровами, сеном. И с охраной. Ждали удобного случая. И когда Скиргайла вышел из Вильны с войском и отправился в сторону восставшего Полоцка, решили действовать.
   Обоз снарядили быстро. Его охрана состояла из лучших воинов Витовта. Дополнительно разместили воинов в телегах под сеном и дровами. Вит, сын Сурвилы со Слонима, со своим отрядом также разместились в телегах. Его задача была - захватить ворота замка и удерживать их до подхода главных сил. Скиргайла ушёл. Войсками в Вильне, поляками и литвинами, командовал Дмитрий - Карибут, князь Брянский и Новгород - Северский.
   Основные силы Витовта ещё на рассвете вышли на исходные позиции, в густых зарослях у Вильны.
  
   Стаса подняли рано утром, или скорее поздней ночью. Войска скрытно вышли из Вильны, и вдоль стен прошли к главным воротам города. Затаились. Когда стало рассветать, в тумане, увидели длинный обоз с большой охраной под знаменем с "Колюмнами" Князя Витовта. Когда обоз подошёл к главным воротам города, его окружили, приказали сдаться и сложить оружие. Из телег с сеном и дровами, под смех и свист, стали вытаскивать злобных воинов, разоружать их. Стась остолбенел, когда увидел брата Вита. Всех пленных согнали в кучу и отвели в подземелья Нижнего замка.
   Когда всё успокоилось, Стась подошёл к Нижнему замку. Пленных охранял отряд поляков. Командир отряда, средних лет шляхтич, с хмурым непроницаемым лицом, ответил отказом на просьбу Стаса пройти и поговорить с пленными.
   - А гроши? - сказал Стась, - Настоящие, литовские. - Достал жменю монет и стал перекладывать их с руки в руку. Казалось, поляк засомневался.
   - У меня там брат, - сказал Стась, чем окончательно добил поляка.
   - Как же вы так. - Сказал тот и пропустил его. Гроши не взял.
   Стась продвигался среди узких клетушек, плотно набитых пленными.
   - Вит! Вит из Слонима, - прокричал он.
   - Да! - Донеслось откуда - то сбоку, и Стась увидел за решёткой в клети удивлённое лицо брата.
   - Ничего не спрашивай, - сказал Стась, протягивая руку сквозь решётку. И уже шёпотом добавил - Я что - нибудь придумаю.
   К вечеру он успокоился, когда узнал, что пленных будут менять. Стась снова пришёл к Нижнему замку. Начальник охраны сразу же пропустил его. Радостный гул прокатился в подземельях замка, когда пленные услышали весть, принесённую им. Когда выходил из темниц, поляк, командир охраны спросил:
   - Ааа где....воевал?
   - Где глаз потерял? - Переспросил Стась.
   - Да. Вы, литвины такие молодые, а уже все в шрамах.
   - В Москве, защищал Кремль, от татар, Тахтомыша. - Поляк уважительно посмотрел на Стаса.
   - Приходи ещё.
  
   Витовт с какой - то обречённостью воспринял весть о неудачной попытке захвата Вильни, и сразу же вернулся в Гродна. Что делать, он сомневался. Его Двор, многочисленное семейство в Гродна, находились теперь в опасности быть захваченными королевскими войсками. Он не сомневался, что теперь сам Ягайла выступит со всем польским войском на Гродна. Решение пришло само собой - увести Двор и семейство в Мазовию, которая в то время считала Польшу своим врагом. К тому же - князь Мазовецкий - зять Витовта. "И вот тогда, когда руки будут развязаны, - думал он, - Ягайла узнает, что такое война за свободу."
   Зимой Двор Витовта тронулся в путь. По пути узнали - Ягайла с польским войском движется к Гродна. Опасность столкнуться с ним миновала. Пронесло. В Гродна остался сильный гарнизон, верный Витовту. Подобные гарнизоны были в Брест - Литовском, Каменце, Полоцке, Витебске.
   Король Владислав смотрел на Гродна, славный город Литвы, который раскинулся по другую сторону Немана. Он ненавидел этот город, логово славного Кейстута и его сына - неудачника. И теперь настало время покончить с ним. Казалось, войск было предостаточно, но Ягайла ждал подкрепления от брата Ивана - Скиргайлы. Подошли братья Дмитрий и Василий - Лунгвень со своими войсками. Подошёл Клименс Москажевский с Вильны, с польским контингентом, отправленным в Литву раньше.
  
   Гродна выглядел величаво со своими деревянно - каменными фортификациями. Казалось, последние осады и штурм его крестоносцами в 1373, 1375, 1377 и 1379 годах никак на нём не отразились. Два красивых замка, Верхний и Нижний, казались неприступными. Началась осада.
   Витовт стремился как можно быстрее вернуться в Гродна. Но было ещё одно дело, которое он должен был исполнить незамедлительно. Вся его сущность восставала против этого, но.... Через двух пленных тевтонских рыцарей Витовт наладил диалог с Конрадом Цольнером, Тевтонским Магистром. Тот скептически отнёсся к предложению Витовта о союзе Ордена с Литвой против Польши. "О каком Союзе Вы говорите, если сами бежите с Литвы к нам", - сказал снисходительно он. Делегация Витовта во главе с князем Иваном Гольшанским, привела к следующему результату. 19 января 1390 года был подписан с Тевтонским Орденом Ликский договор, повторяющий, в основном, пункты более раннего Кённигсбергского договора. Литва - союзник Ордена. Жемайтия, жители которой называли Витовта своим Королём, дарилась Ордену. Мало того, тевтонцы, не верившие Витовту, считавшие, что он их однажды уже предал, потребовали заложников. И поехали в Мальборк родные Витовта: два его сына, брат Жигимонт с сыном, сестра, жена Анна с дочерью Софьей, которая готовилась к свадьбе.
   Униженный подавленный Витовт стремился в Литву и скоро был там, у Гродна.
  
   Вит находился в Верхнем замке Гродна. Замок уже долгое время был в окружении войск Короля Владислава. В основном это были поляки. Нижний замок, окружённый литвинами Скиргайлы, Дмитрия-Карибута и других князей, верных Королю, постоянно подвергался обстрелу из пушек. Попытки штурма успешно отбивались пока. Со стен Верхнего замка его защитники видели, как бьются их товарищи в Нижнем замке. Вит знал, что там и его отец.
   Раздался хлопок, и первое каменное ядро ударило в стену башни, в которой находился Вит. "Началось", - подумал он, наблюдая, как поляки натягивали арбалеты, затем по команде выстрелили. В ответ - залп литвинов с замка. Крики, стоны первых раненых. Всё как всегда. На пятый день осады по замку разлетелась радостная весть - к Гродна подошёл Великий Князь Витовт с отрядом. Неважно, что сам отряд был малочислен, главное - Витовт здесь, с ними.
   Королю так же подошло подкрепление - с Бреста - многочисленное войско, в основном - пляки. Брестский замок 10 дней отбивал почти не прекращающийся штурм противника. Силы были на исходе, потом сил совсем не осталось, и, оставшиеся в живых, сдались на милость победителям.
   Отряд Витовта отбил несколько попыток противника переправиться на левый берег Немана. К Князю прибывали мелкие отряды из окрестностей Гродна. Крупные силы должны были подтянуться из центральной Литвы и Жемайтии. Витовт на левом берегу Немана стал строить Новый замок, который назвал "Новый Гродна". Он понимал, что Ягайла правильно оценит ситуацию. Время работало не на Короля. И Ягайла должен был перейти к решительному штурму замков, в первую очередь Нижнего, защитники которого истекали кровью и валились с ног от усталости. Так и случилось. Все прибывшие из под Бреста силы Король бросил на штурм Нижнего замка. В добавок к тому, он снял часть войск с осады Верхнего замка и тоже бросил их на штурм Нижнего.
   Вит, возбуждённый и раздражённый, пришёл к коменданту Верхнего замка.
   - Нужна вылазка, быстрая дерзкая. Нужно помочь нашим товарищам с Нижнего замка.
   - Нет, мы не можем рисковать
   - Если часть врагов вернётся к нашему замку, нашим будет легче там. Нужно атаковать. Никто этого не ждёт.
   Казалось, комендант засомневался.
   - Сколько у тебя воинов? - Спросил он.
   - Пять копий, пятьдесят.
   - Набери ещё пять копий с добровольцев. Сейчас вечер, на рассвете атакуйте.
   Желающими участвовать в вылазке оказались почти все. Вместо дополнительных пяти копий, Вит набрал семь. Ночью почти не спали. К рассвету все молча стояли у главных ворот замка, обнажив оружие. Часть была на лошадях.
   Литвины из войска Ягайлы, осаждавшие замок, опытные в боях, выкопали землянки, окружили себя подводами, сгородили хоть какой - то частокол. Поляки же жили, в основном, в шатрах, ничем не защищённых.
   Когда покраснел горизонт, и появились первые признаки рассвета, ворота Верхнего замка распахнулись, и воины, во главе с Витом, бросились на спящего врага. Шатры поджигали и гнали ошалевших со сна поляков толпами вперёд. Били только тех, кто хватался за оружие. В стане противника поднялся страшный переполох. Никто не ожидал, сопротивления почти не было. У Вита даже мелькнула мысль - прорваться в Нижний замок. Но он с ней справился. Разбив и поломав пушки, баллисты и станковые арбалеты, нагрузившись захваченным оружием, отряд возвратился в замок, под радостные крики товарищей. Трофейного оружия было столько, что каждый еле шёл под его тяжестью. Пригнали и пол сотни пленных. Могли и больше, но чем их кормить. Потери своих были минимальные: двое погибли и полтора десятка раненых. Вит даже расстроился. Теперь враг будет осторожен, а можно было всех их разогнать....
   Но вылазка не помогла. Через два дня Нижний замок пал. Мысль о судьбе отца не покидала Вита не на минуту, и вечером того же дня он спустился по верёвке со стены замка, прокрался сквозь вражескую охрану и пришёл к Нижнему замку.
   - Где пленные? - спросил Вит у литвина, чего - то охранявшего.
   - Там, - тот указал рукой в сторону обоза.
   - Много их?
   - Мало, в основном раненые.
   Среди пленных отца не было. Предчувствуя недоброе, Вит пошёл туда, куда стаскивали погибших, чтобы хоронить. Там был и Сурвила, опытный воин, прошедший столько битв, ради того, чтобы погибнуть от руки литвина в кровавой междоусобице.
   Вит сидел над телом отца, охватив голову руками. Все обходили его молча, всё понимая. Так он просидел всю ночь, не зная, что скажет маме, брату. Утром купил телегу с лошадью, погрузил в неё тело отца и повёз его вдоль Немана, в сторону лагеря Витовта.
  
   Стась уже месяц был в стане Князя Витовта. При первой возможности он перешёл на его сторону. Был очень удивлён - Витовт помнил его.
   - А, это тот, который Василя Московского поймал, моего зятя? - С улыбкой спросил Князь. - Сын Сурвилы, брат Вита, моих верных подданных.
   Стась кивал в ответ.
   - Там они, в Гродна, в замках. - Витовт стал серьёзным и суровым.
   Стаса позвали, сказали, пряча глаза почему - то, что приехал его брат. Стась обрадовался и побежал, увидел брата....
   Отца похоронили на склоне кургана. Их предки в таких курганах, когда - то давно, хоронили покойников после обряда трупосожжения. Стась вспомнил слова мамы, что больше всего отец боялся, что кто - то из сыновей погибнет раньше его.
   Верхний замок одной стороной примыкал к довольно обрывистому берегу Немана. Витовт и в мыслях не допускал, что он потеряет Гродна. Все свои силы теперь Король бросил на Верхний замок. Среди защитников было много раненых и больных. Все свои силы теперь Король бросил на Верхний замок. Среди защитников было много раненых и больных.
   Витовт решился на, казалось, безумный ход. К огромному дубу на левом берегу Немана, напротив замка, привязали толстую цепь. Ночью на лодках переправили второй конец цепи на правый берег и привязали его к столбу, вкопанному у стен замка. К этому месту, на обрывистом берегу реки, враг подойти не мог. Единственный проход завалили камнями и тщательно охраняли. По цепи поплыли лодки в замок и обратно. Туда доставлялись воины, продовольствие, оттуда - раненые и больные. Весна была холодная, и больных было много.
   Вита Князь Витовт назначил ответственным за мост. Стась был в отряде брата. К цепи привязали многочисленные узкие плоты. Образовался наплавной мост. Вит упросил Великого Князя, чтобы тот отпустил его в осаждённый замок, к своим товарищам, слонимцам. Стась хотел идти с ним, но старший брат отказал. "Что маме сказать, если и с тобой ещё что случится. Она не переживёт" - сказал он.
   - А ты? Если с тобой что?
   - Со мной всё будет в порядке, я знаю. - Ответил Вит. И ушёл в замок. Через два дня его, тяжело раненого, переправили обратно в стан Витовта, на левом берегу Немана. Стась, проклиная себя, сидел по ночам над братом, не приходящим в сознание. А утром уходил к наплывному мосту.
   Ягайла негодовал. Несколько месяцев осады. Месяц штурма. И безрезультатно. Попытки переправить войска на левый берег Немана уже не предпринимались. Витовт креп. Теперь ещё этот чёртов мост через Неман. План его уничтожения подсказали придворные поляки. Вверх по течению Немана срубили пять вековых дубов, связали их, очистили от лишних веток, и в том месте, где скорость течения Немана возрастает, пустили их по течению. Цепь была разорвана, мост разрушен.
   Витовт понял, что проиграл. Защитникам замка он приказал сдаться. А сам, во главе своего войска, покинул окрестности Гродна, под свист и смех сторонников Ягайлы с правого берега Немана.
   Стась самовольно покинул лагерь Витовта чуть раньше и повёз раненого брата на телеге по левому берегу Немана в обратном направлении, на юго - восток. Затем - по прямой дороге к Слониму. По пути встретился разъезд литвинов. Стаса окликнули, спросили кто, откуда, на чьей он стороне.
   - Какая разница за кого я? Раньше литвины резали друг друга. Теперь ещё и поляки режут литвинов. И всё за власть. Я в этом участвовать не хочу. Я потерял отца, чуть не потерял брата.... Воины понимающе кивали.
   По пути Вит немного пришёл в себя, очнулся и теперь, ошалевший, сидел в повозке и молчал. До Слонима добрались через несколько дней. Стась увидел бледную маму и заплакал.
   - Я всё знаю, сынок, - сказала она.
   Жена Вита, Вильчана, быстро привела того в порядок, и уже через неделю тот заявил, что поедет в Крулявец - Кённигсберг, в лагерь Витовта. Все были против.
   - Если мы не будем сражаться за Витовта, то придётся драться против него, - сказал Вит. - Нас в покое не оставят. А ещё через две недели он ускакал.
   Наместник Ягайлы в Слониме предложил Стасу заняться формированием ополчения. Вит был прав, и Стасу ничего не оставалось делать, как последовать за своим братом.
   Летом 1390 года войска Князя Витовта, усиленные тевтонцами, подошли к Вильне. Навстречу вышло войско литвинов и поляков. После жестокой короткой битвы, войска Ягайлы отступили в город. Витовт взял город в осаду. Вскоре пал Нижний замок.
   Вит, сын Сурвилы со Слонима, находился в свите Великого Князя Витовта. Он видел всё, что творилось при Дворе. Немцы не доверяли Витовту. Конрад фон Валенрод, Магистр Ордена, не допускал никаких разговоров литвинов наедине с Витовтом. Ну а когда такие разговоры были неизбежны, то они проходили в присутствии тевтонских рыцарей, знавших литовский русский язык, а таких в Пруссии было не мало из бывшей местной знати. Когда - то Миндовг, Король Литвы и Пруссии, захватил Польшу и всю Пруссию и устроил кровавый суд над предателями в Крулявце - Кённигсберге. Позже Витень, Великий Князь, разорил всю Пруссию, пригнал многочисленный полон. Но прошло время, и новое поколение коренных пруссов было совсем не единодушно в сохранении языческой веры предков.
   Вит видел, как негодовал Великий Князь по причине открытой слежки за ним. Видел и понимал, что тот сейчас не в той ситуации, чтобы ставить свои условия. Вот и сейчас, при осаде Вильни, тевтонцы и их знатные гости со всей Европы формально подчинялись Литовскому князю. Но все его приказы исполнялись посе дополнительного согласования. А важные решения принимались лишь после утверждения Маршалом, а то и Магистром Ордена.
   Наёмники с Европы в этом походе выделялись своей знатностью происхождения, великолепием в одежде и вооружении. Был среди них Английский граф Дерби Ланкастер, которого звали ещё Генрих четвёртый. Вит вспомнил, как брат Стась клял этих наёмников и мечтал с ними встретиться после бегства из Лидского замка. Тогда ещё погиб брат Вильчаны, его жены. Погиб сам, но спас Стаса. "Хорошо, что Стаса нет здесь", - подумал Вит. И зря подумал. Вечером тот, лёгкий на помине, прискакал из Слонима.
   - Вит, меня постоянно мучает вопрос - правильно ли мы поступаем, воюя против литвинов и поляков. Князь привёл тевтонцев, извечных врагов Литвы.
   - Витовт привёл немцев после того, как Ягайла привёл поляков. Немцы временно здесь. Вернёт Князь себе власть и не будет здесь ни немцев, ни поляков. Будь уверен.
   - Не верю я ни тем, ни другим. Их цели - рвать Литву на части, глумиться над нашей верой, топтать наши святыни. А ещё эти.... петухи всякие, со всей Европы. Разве Папа Римский не запретил Крестовые походы на Литву? Только приехал, а уже столкнулся с одним таким.
   - С кем столкнулся? - Спросил Вит и улыбнулся.
   - Ехал один со свитой, под знаменем красным со львами. Остановился, когда понял, что я не уступлю дорогу.Пришлось ему объезжать меня, - говорил Стась.
   - На конях тоже красные накидки со львами? Это Ланкастер, претендент на трон Англии. Ну ты даёшь. Витовт, видимо потехи ради, собрал из десяти знатных рыцарей копьё. В битве на Вилии дрались как и все остальные, не лучше, не хуже.
   - Верхний замок возьмём? - Спросил Стась.
   - Сомневаюсь. В лагере - болезни, запасы еды на пределе, холодно. Но решающий штурм будет. Может даже завтра. Все мечтают отсидеться в Вильне.
   И на завтра был штурм. В стене замка удалось зделать пролом. Туда стянули войска. Тевтонцев и европейцев поставили в первые ряды. И каково же было их удивление, когда из пролома выскочили многочисленные воины противника, в основном литвины, которые с какой - то дикой яростью бросились на крестоносцев. А те, не выдержав удара, стали беспорядочно отступать. Литвины Витовта, с иронией и презрением смотрели на бегущих союзников.
   - Во тикают, аж из доспехов выпрыгивают, - донеслось откуда - то, и толпа взорвалась дружным смехом. - Европейцы то, знатные и храбрые, а драпают как все, - смех не прекращался. Смех смехом, а на помощь подоспели вовремя. Ударили по наступающим с фланга, заставив их вернуться в замок. Пролом был завален изнутри.
   К вечеру послали парламентёров к Ягайле. Тот обещал не преследовать отступающего от Вильны противника. И утром войска Витовта покинули окрестности города, уходя в сторону Орденских владений.
   Весной следующего года Великий Магистр Тевтонского Ордена Конрад фон Валенрод сам предпринял поход на Вильну во главе огромного войска численностью в десятки тысяч человек, среди которых снова были знатнейшие рыцари с Германии, Англии, Франции, Шотландии. А ещё были крестоносцы с Ливонии со своим Магистром и войска Витовта. Литвины и поляки Ягайлы выжгли всё вокруг Вильны на пять миль. Этот поход закончился раньше чем все предполагали. Подъездные пути со стороны Ордена были перерезаны, и огромное войско бежало от стен Вильны, спасаясь от голодной смерти.
   Витовту до того надоели поражения, что он, во что бы то ни стало, решил вернуть себе родной Гродна. По всему Неману он настроил деревянных острожков. А когда тевтонские и ливонские союзные войска бежали на север, он со своими воинами и небольшим отрядом тевтонцев ушёл к Гродна.
   В городе противника не ждали. А когда вдруг обнаружили, что окружены, стали готовиться к обороне. Гарнизон состоял из поляков и литвинов. Последние, в основном, были местные, совсем недавно присягнувшие Королю Ягайле. Первый штурм был отбит. Неожиданно в городе вспыхнул пожар в Верхнем замке. Потушили.
   Вит со своим отрядом штурмовал Верхний замок, который совсем недавно яростно защищал. Стась находился рядом. Вдруг за стенами раздались крики. Шум усиливался. Что там происходило, можно было лишь догадываться. Через некоторое время над главной башней замка реял стяг Великого Князя Витовта - красное знамя с "Колюмнами". Та же ситуация повторилась и в Нижнем замке. Литвины Гродна перешли на сторону Витовта, окружили и разоружили поляков. Со стен замка радостные люди махали руками, смеялись. Витовт ликовал, как и вся его армия.
   Магистр Ордена Конрад фон Валенрод, после поражения у стен Вильны, повёл себя непредсказуемо для других и в первую очередь для Витовта. Вместо того, чтобы подобру убраться в свои земли, он неожиданно для всех повернул на юг и оказался у стен Новогрудка. Действия Магистра, казалось, были вполне резонными. Когда он ещё сможет собрать такое большое войско. Неудача у стен Вильны должна была компенсироваться взятием богатого Новогрудка. А то, что он не поставил в известность Витовта, так тот набивался к нему в вассалы, а не наоборот.
   Когда Витовту доложили, что войска Магистра ушли к Новогрудку, тот лишь злорадно рассмеялся.
   - Они даже Вильну взять не смогли, куда им до Новогрудка!
   Древняя Литовская столица, построенная Князем Ердивилом на высокой красивой горе, возвышающейся над окрестными полями и селениями, впечатляла тевтонцев и их европейских союзников своим великолепием. А замок, расположенный в самой высоком месте с крутыми склонами, казался неприступным.
   Почти 80 лет нога врага не ступала на эту землю. Последний раз в 1314 году ещё Генрих фон Плоцке, Магистр Тевтонского Ордена, попытался осаждать неприступный замок. Славный Гродненский каштелян Давыд пришёл на помощь новогрудцам, захватил вражеский лагерь, увёл обоз и полторы тысячи коней, разорил промежуточные лагеря с провиантом. Тевтонцы тогда, бросив раненых, бежали от стен Новогрудка, по пути съев оставшихся лошадей, после чего питались кореньями. Лишь немногим тогда удалось уйти и через 40 дней добраться до Орденских земель.
   Конрад фон Валенрод, растерянный, стоял со свитой напротив Колодежной башни в пять этажей, из под которой вытекал ручей. Из бойниц выглядывали улыбающиеся литвины, махали руками. Магистр всё понял. Стараясь, чтобы никто не заметил нотки обречённости в его речи, он отдал приказ о штурме. По крутому земляному валу, созданному самой природой, поползли тевтонские воины. Местами крутизна вала достигала 60 градусов, и само удобно было карабкаться вверх на четвереньках. Огромные брёвна, очищенные от веток, называемые у литвинов катками, прокатились сверху, давя осаждающих. Кому повезло, кто не попал под каток, сбежали с вала.
   Попытка штурма закончилась даже не начавшись. Литвины выбежали на вал, размахивая мечами. Глядя в испуганные глаза своих рыцарей фон Валенрод всё понял. И вовремя ретировался, боясь повторить судьбу Магистра фон Плоцке.
   К концу 1391 года боевые действия враждующих в Литве сторон пошли на убыль. Стась чаще стал бывать дома, в Слониме. Дети росли и требовали повышенного внимания в воспитании.
   В Москву Стась слал письма Насте, просил отпустить сына в Литву с очередным дипломатическим посольством. Настя отвечала, что боится и не решается отпраить сына с незнакомыми людьми.
   Наконец в Москве состоялась долгожданная свадьба царевича Василия с дочкой Великого Князя Литовского Витовта Софьей. Стась, имеющий непосредственное отношение к этому событию, был среди самых почётных гостей. Сам Витовт послал его на свадьбу.
   Радости Насти и их сына не было предела. Долгими вечерами Стась сидел с сыном и рассказывал ему о славных битвах, о славных предках. Тот слушал, затаив дыхание, становился не по детски серьёзным. Настя, провожая их, радостно улыбалась, украдкой вытирая слёзы.
   Лет с 7 - 8 мальчики рыцарского сословия в Литве начинали по серьёзному обучаться воинскому искусству. Детские игры постепенно превращались в чёткую систему обучения и воспитания. С этим связывали и смену имени мальчиков и обряд постригания. Все эти традиции и обычаи гармонично вписывались в систему обучения и воспитания и за несколько лет превращали подростка в подготовленного воина.
   Дети - мальчики одного рода собирались обычно на несколько дней в семействе самого знатного, славного и богатого родственника, который занимался их обучением и воспитанием. Затем - перерыв в несколько дней - и новые сборы. Один такой цикл мог продолжаться месяц. А в год - несколько таких циклов. Если какой - то род не мог определиться с наиболее знатным, славным и богатым его представителем, то всеми делами занимались Магнаты, Гетманы. Магнатских родов в Литве было всего несколько десятков. Они во многом определяли политику в стране, стараясь не уступать в этом Великим Князьям.
   Одним из таких Магнатских родов было и семейство Сурвилы со Слонима, куда входили и семьи его двух младших братьев, один из которых погиб в битве при Рудау. 140 лет назад их предок ушёл с Пруссии, предпочитая свободу и веру в своих Богов. А ещё веком раньше уходил из Радогощи в Полабье Предок предка. Ушли из Пруссии тогда все, все, кто не погиб в неравной борьбе с католической Европой. Он потом вернулся в родную Пруссию с тридцатитысячных войском Короля Миндовга. Предатели, те кто принял чужую веру, а были и такие, дорого поплатились тогда.... Их род, возможно, не был так богат, как другие Магнатские роды, но в знатности и славе никому не уступал. Во всяком случае Сурвила говорил так.
   Стась помнил, как он пятилетним мальчиком, первый раз стал в строй таких же весёлых любопытных детей. Отец, необычно серьёзный, отдавал команды....
   - Ты должен своим щитом прикрывать правую сторону товарища слева, ты отвечаешь за безопасность своего соседа слева, - как молитва звучали тогда слова Отца. И Стась, держа в левой руке тяжёлый щит, больше старался прикрыть им товарища слева, чем себя. А правой рукой дубасил при этом деревянным мечём по шлемам и щитам противника.
   После гибели Отца, все эти деяния должен был взять на себя Вит, как старший сын, но он, как обычно редко бывал дома, выполняя поручения Великого Князя Витовта. Потому этими делами занимался Стась.
   Стась стоял перед строем мальчиков, ещё не подростков. Младшего Стаса он поставил в конец строя, рядом с братом Ализариком, которого в семье звали "Малым", шепнув тому на ухо, чтобы он присматривал за братом и не давал в обиду. В конце строя стояли семи - восьми - летние, потому Стасик выделялся среди них своим ростом.
   Стась вспомнил, что говорил Отец на их первом уроке рыцарского боя. Как на яву, звучали в мыслях его слова, как будто это было вчера. Во рту стало сухо, он сделал два глотка с кувшина с водой, тяжело вздохнул, выдохнул, вздрагивая всем телом, и начал:
   - Пройдёт время, и Вы станете воинами, какими воинами - зависит от вас.... И от меня. Зависит от того, как вы будете учиться. С теми, кто рядом, вы пойдёте в свой первый бой. Запомните тех, кто рядом. Этот отряд, с другими такими же, превратится в Хоругвь нашего славного древнего Слонима, когда вы вырастите и станете настоящими рыцарями. Мы принадлежим к древнему племени Слоненцев, которое когда - то очень давно, в составе народа Велетов - Лютичей, расселилось на этих землях. Так будем достойны славы наших великих предков. - По старинному обычаю, Стась положил правую руку на голову и громко произнёс : "Клянёмся!"
   Строй мальчиков повторил ритуал, и громкое "Клянёмся" разнеслось над льняным полем, спугнув стайку птиц на той стороне быстрой Щары.
   Стась младший старался не в чём не уступать другим.
   - Сомкнуть щиты,- звучал голос отца, и все с грохотом сдвигались к центру, образуя стену из щитов.
   - Шаг вперёд, удар, - Стасик делал левой ногой шаг вперёд, поднимал деревянный меч, разворачивал щит и рубил воображаемого противника.
   - Сомкнуть щиты, - и щиты с грохотом снова превращались в стену.
   В парном поединке Стась стал с братом Ализариком. И тот, уже прилично овладевший техникой владения оружием, не считаясь с родственными чувствами, довольно сильно избил старшего брата. Стась, весь в синяках, с перекошенным от обиды лицом, хотел продолжения боя. Подошёл Матей:
   - Малой, ты что? Следующий раз станешь со мной. - И следующий раз в таком же стиле Матей избил младшего Ализарика. Теперь уже тот, весь в синяках, со слезами на глазах, сидел и скрипел от злости зубами. А дома отец сказал с улыбкой младшему сыну:
   - Подожди, через три месяца Стаська одолеет тебя в бою. - Малой в ответ лишь недовечиво посмотрел с усмешкой.
   Стасик же взялся неистово тренироваться. Каждый день, по несколько часов, с Матейка и сам. И уже через месяц он стал одолевать младшего брата в поединке. Затем он попросил отца, чтобы его переместили с конца строя к сверстникам. Там смеялись над его речью, его московским оконьем. Некоторые слова не понимали, просили повторить и снова смеялись. Прошло совсем немного времени, и Стась в совершенстве овладел литовским, или руским языком. В Москве язык бояр тоже называли русским, но он довольно сильно отличался от этого.
   Больше всего Стасику нравился бой в конном строю.
   - Сомкнуть стремена, - звучал голос отца, и они конным строем проходили сотню шагов. Казалось, коням это нравилось не меньше чем ученикам. На марше они грациозно поднимали ноги, выбивая копытами ритмичные удары. Глаза у них - весёлые, добрые и умные. Проносясь мимо подвешенного чучела, Стасик бил его деревянным копьём. Затем доставал деревянный меч, прикрывался маленьким треугольным щитом - торчёй, и начинался поединок на конях....
   - В круг! - скомандовал Стась, сын Сурвилы из Слонима. Подростки расположились вокруг чётким правильным кругом. Учитель держал в руке копьё.
   - Чем отличается Литовское копьё от других?
   - Оно красивое.
   - Острое, длинное.
   - Правильное, настоящее.
   Все что - то кричали. Стась улыбался. Он вспомнил слова отца:
   - У других народов копьё - это палка с острым наконечником, или просто заострённая палка. Наконечник нашего копья - тяжёлый, потому что большой. Такое копьё дальше летит и точнее попадает. Каждая грань наконечника имеет определённый угол и размеры. Наше копьё доведено до совершенства опытом многих поколений наших воинов. В оборонительном бою строй наших воинов с копьями превращается в неприступную стену. Великий Альгерд в битве на Синих Водах разгромил войска трёх Татарских Орд, используя строй с копьями....- Стась увлёкся. Подростки слушали, затаив дыхание.
   - Как называли себя наши предки? - обратился Стась к подросткам.
   - Велеты, - как удар грома, разнёсся над Щарой единый ответ.
   - Мы называли себя велетами, что на языке римлян означает воин - пехотинец. Знаменитая литовская фаланга - три ряда воинов, вооружённых копьями.
   Затем все увидели показательный бой на копьях ребят, более старших.
   Витовт был доволен. С одной стороны - долгожданное примирение с Ягайла. Он понимал, что Король не просто так пошёмл на это. За Витовта стояли не только Гетманы, Магнаты Литвы, но и большинство шляхты, бояре, местичи, рыцарство. "Отход от старины" побуждал феодалов Литвы к сопротивлению.
   В городе Остров было подписано соглашение. Витовту вручили титул Великого Князя Литовского, титул долгожданный и такой желанный. Ивана - Скиргайлу, униженного и раздражённого отправили княжить в Киев, подальше от греха. Бывшие противники Витовта подчинились ему все. Все кроме Дмитрия - Карибута. Тот считал, что править в Литве должен кто - то из родных братьев Ягайлы. Стычки отрядов Витовта с отрядами Карибута продолжались.
   Великий Князь вызвал Вита к себе.
   - Помню, ты хорошо знаешь немецкий язык и разговариваешь на нём, - сказал Витовт.
   - Даа...., - Вит напрягся.
   - Магистр Конрад фон Валенрод стягивает под Ковна свои силы. А всех сил у него - 200 тысяч воинов. Никогда ещё столько врагов не приходило на Литву. А ещё - многочисленные наёмники со всей Европы. Сколько их - надо узнать. Узнать - все ли силы Тевтонские собираются в Ковна.
   - А как?
   - По штандартам. Их количество, откуда. Ну и прямой подсчёт. - Князь задумался. - Не показывайся только при Дворе Магистра. Там тебя могли запомнить. А так, за иностранца сойдёшь, там полно их сейчас.
   - Хорошо, - сказал Вит.
   - Береги себя. Нас ждут ещё славные дела. - Князь улыбнулся.
   В тот же день Вит подобрал себе доспехи английские, из трофеев. А через два дня, в сопровождении небольшого отряда, выехал из Слонима и направился на север. Объехали Новогрудок, переправились через Неман, затем - через Вилию. Далее он поехал один. Не доехав до Ковна несколько миль, он переоделся в английские доспехи, спрятал свои и неожиданно увидел конный разъезд литвинов под стягом с "Погоней". Вит затаился. К счастью, его никто не увидел.
   - Не хватало ещё в плен к своим попасть, - подумал Вит и быстро поскакал в сторону Ковна, откуда доносился бой барабанов и завывание труб. Он поднялся по пологому склону на вершину холма, откуда просматривался весь город. Всё пространство до горизонта было заполнено разноцветными шатрами, вокруг которых, как муравьи у муравейника, копошились люди. Вит с удивлением смотрел на открывшуюся картину. Сам город в этом людском море выглядел каким - то игрушечным.
   Ещё на подъезде к Ковна, в лесу, Вита остановил немецкий дозор. Благополучно миновав его, Вит следовал дальше. В лесу стояли шатры, многочисленные воины толпились рядом. Он выехал на окраину леса. Разноцветные шатры под различными знамёнами здесь стояли рядами. Воины, слуги, кони, катапульты. Отдельно стояли пушки под усиленной охраной.
   Вит остановился на постой в хате одного жемайта, довольно далеко от Ковна. Хозяина не было, а многочисленное семейство приняло его, как ему показалось, радушно. По - немецки они почти ничего не понимали, потому объяснялись с ним, в основном, знаками. Старший сын хозяйки, лет 15, кивал Виту, улыбаясь, затем повернулся к матери и тихо проговорил на жемайтском языке:
   - Ну вот, и у нас эти собаки. Ну ничего, скоро они получат пинка от нашего Витовта.
   - Молчи, - прошептала мать.
   - Витовт? - Спросил Вит, делая удивлённое лицо.
   - Витовт, Витовт. Воевать с Витовт. - юноша махал рукой, изображая удары мечом.
   Весь следующий день Вит подсчитывал численность неприятеля. Он незаметно шагами замерял расстояние между шатрами, считал шатры на определённой площади, затем - количество таких площадок.... Сложность заключалась в том, что большая часть шатров находилась в лесу. Пушки просчитал все. С удивлением обнаружил, что численность врага на много превышает ожидаемую. А ведь он ещё не всё посчитал. Никогда ещё на землю Литвы не ступало такое количество захватчиков. "Чем больше врагов, тем больше славы" - вспомнил он клич своего древнего рода.
   Неожиданно повёл себя его верный конь Лобко. Он злобно смотрел на коней неприятеля, прижимал уши, фыркал. Похоже, что и те отвечали ему взаимностью. Когда Вит стоял у дороги, а по ней двигался сам Магистр со свитой, Лобко неожиданно заржал. Несколько человек из свиты посмотрели в его сторону. Вит встретился с ними взглядом.
   Вечером, сильно уставший, он возвращался к месту своей ночёвки. Он вспомнил слова Князя Витовта, о том, что при дворе Великого Магистра его могли узнать. Вит готовился уже ко сну. Зашёл старший сын хозяйки, тот самый.
   - Тебя как зовут? - Спросил Вит на родном языке. Подросток открыл рот и молчал.
   - Я - литвин, - продолжал Вит.
   - Выполнишь мою просьбу, если...., если со мной что случится, если я завтра не вернусь?
   - Да, - сказал тот, - выполню.
   - Это надо передать Князю Витовту в Гродна, - Вит протянул парню листы бумаги с записями и расчетами. Тот сложил и спрятал их в складках одежды.
   Утром Вит выехал на север от Ковна - единственное место, ещё не обследованное им. В этот день Великий Магистр Ордена Святой Девы Марии давал торжественный обед в честь всего Европейского рыцарства, прибывшего сюда, чтобы покончить с главным оплотом схизматиков греческой веры и язычников, с Литвой. Такой роскоши, таких масштабов не помнили не гости, не хозяева. У входа в рыцарские шатры слуги держали золотые полотна. Еда подавалась только в золотых и серебряных блюдах. Бокалы, ножи, вилки, ложки и тарелки были тоже золотые и серебряные. А когда объявили, что каждый рыцарь может забрать свою посуду с собой, толпа взревела и пила во славу Магистра.
   Вит обошёл стороной пирующее застолье и вздохнул свободно. Казалось, его вчерашние опасения были напрасны. И тут он увидел группу всадников, которые не спеша ехали ему наперерез. Они приближались. Вит повернул голову к ним и улыбнулся. Те тоже улыбались.
   - Пан Вит, это Вы? - Произнёс один из подъехавших. И тут же другие окружили литвина.
   - Я, - ответил Вит, обнажая меч и чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Он отбил первый удар, сам ударил кого - то мечом. Но следующий удар в шею отбить не успел....
   В хате жемайтов, где Вит остановился, его прождали всю ночь. А рано утром старший сын хозяйки ушёл в Ковна, с намерением узнать, что случилось с их постояльцем. Узнал. А на следующий день он уже шёл по направлению к Гродна. Дозор литвинов, встретившийся ему, быстро переправил его в резеденцию Князя Витовта. И ещё через день он стоял уже перед Великим Князем.
   Витовт выслушал молодого жемайта. При вести о гибели верного товарища, его губы чуть дрогнули. Отблагодарил прибывшего. Отпустил.
   - Передать надо в Слоним, родным Вита, - сказал Князь одному из своих вельмож. Затем помедлил и добавил:
   - Нет, сам поедешь.
   Вильчана, в нижней рубахе, сидела у камина и не отрываясь смотрела на огонь. Сидела долго, беззвучно, не двигаясь, лишь изредка вытирая слёзы, которые скатывались с глаз. Она и раньше могла сидеть так часами, одна, вспоминая Вита и мечтая о встрече с ним. Когда - то давно, при первой их разлуке, она каждый день писала ему письма. А он - ей. И при первой возможности она передала ему стопку писем. Когда он вернулся, они решили больше не писать друг другу. Ибо это отвлекало. А сейчас Вильчана нашла те старые его письма и пыталась их читать. Но каждый раз это заканчивалось тем, что тело её начинало дрожать, горло сдавливало, а глаза, наполненные слезами, не видели строк.
   Мысль о смерти, которая сразу пришла при страшном известии, Вильчана прогнала. Это так просто - казалось ей. Она знала несколько женщин, потерявших мужа, которые стали воинами. Но сможет ли она? "Смогу", - сказала она себе. Острым лезвием стала обрезать свои длинные светлые волосы, которые так нравились Виту. Когда она закончила и посмотрела в зеркало, то увидела совсем незнакомое лицо, удивилась. Вильчана вдруг вспомнила, как когда - то, ещё в детстве, Вит рассказывал ей об амазонках - девушках - воинах. Они прижигали себе правую грудь раскалённым железом, чтобы силы поступали в руку, держащую меч.
   Руки дрожали. Вильчана положила лезвием в огонь большой нож. Дрожа всем телом, она сняла камизу. Лезвие ножа, раскалённое, стало красным. Она положила нож на деревянный пол, закрыла глаза и упала правой грудью на раскалённый метал. Раздался пронзительный крик.
   - Мама, - услышала Вильчана голос старшего сына Андрейки, - что с тобой? Вильчана успела накинуть рубаху. Мальчик стоял у открытой двери.
   - Всё хорошо, сынок. Приснилось, - тихо сказала она. А когда сын ушёл, упала, кусая руку, чтобы не закричать.
   Утром Вильчана отправилась в Гродна. Два сына её, пятнадцати и двенадцати лет, были уже вполне самостоятельными. Старший уже был приписан в Слонимскую хоругвь и готовился к походам и битвам. Дочь 14 лет - о ней братья позаботятся. К тому же, их всех опекал брат Вита, Стась.
   Прибыв в Гродна, Вильчана сразу же отправилась на приём к Великому Князю Витовту. Ей сказали, что тот очень занят и не принимает.
   - Скажите Великому Князю, что его просит принять жена Вита со Слонима, - сказала она.
   Витовт сам вышел и быстро проследовал ей навстречу. Он взял её руки в свои, пытался что - то сказать, но замолчал, потом произнёс:
   - Я знаю - у Вас двое сыновей и дочь. Я позабочусь о них. - Князь замолчал, потом добавил, - Вит был мне....как сын.
   - Спасибо, Великий Князь. Они взрослые уже. Позаботятся о себе сами. К тому же, они с дядей, братом Вита. - Вильчана заметила, как правая бровь Витовта чуть приподнялась в удивлении. И продолжала:
   - Я хочу мстить, хочу биться с врагом, как мужчина. - Казалось, Витовт удивился ещё больше.
   - Но....Вы бы могли записаться в Слонимскую хоругвь. - Сказал он.
   - Да. Но я не могу ждать. Поймите. Я хочу....уйти в дикру, с теми отрядами....
   Поражённый Князь какое - то время молчал.
   - Но они....постоянно в походе, постоянно в бою. Там нет условий....быта. Они не щадят ни врага, ни себя. Они долго.... - Витовт резко оборвал речь и замолчал.
   - Долго не живут, знаю. Потому и прошусь туда. Единственное моё желание - отомстить. - Твёрдо сказала Вильчана. - Я смогу.
   Казалось, пауза длилась вечно.
   - Хорошо, - наконец произнёс Князь. - Я напишу Сирвиду, командиру отряда, жди. - Витовт, потрясённый, вышел.
   Такие отряды появились давно, десятки лет назад, а может и раньше. Когда война литвинов с Тевтонским Орденом превратилась в войну на уничтожение. Даже во время редких перемирий, эти отряды продолжали драться, игнорируя приказы. Воины туда отбирались стихийно. Приходили те, кого уже мало что связывало с этим миром, которые знали, что умрут в бою. И единственным их желанием было - пролить как можно больше вражьей крови перед тем как погибнуть. Немцы по старинке называли их "волками", вильцами. Сами же себя они называли лютами. Пленных они обычно не брали. Интерес ситуации состоял в том, что точно же такие отряды были и у тевтонцев. Они рыскали в пограничных землях, уничтожая всё живое, а всё что осталось, предавали огню. Литвины между собой называли их волкодавами, псами. Иногда такие отряды тевтонцев встречались с "лютами" где - нибудь на нейтральной территории, в дикре - выжженной земле. Иногда - по договорённости.
   Вильчана ехала в такой отряд, который базировался севернее Мереча. Единственное, что её беспокоило, это владение оружием. В юности она часто из интереса упражнялась с Витом в бою на мечах. И даже неплохо владела копьём. Ездить на лошади вообще любила.
   Сирвид оказался не таким угрюмым, как она себе представляла, не старым, с открытым лицом без шрамов. Он конечно удивился, прочитав письмо Великого Князя, но лишь сказал:
   - Запомни. Никто с тобой возиться не будет. На марше - не отставать. В бою....как все. Потом помолчал и добавил:
   - В бою будь рядом со мной. Пока.
   А бой был уже на следующий день. Проснулись затемно. Вдоль правого берега Немана шли беззвучно. На левом берегу видели огни небольшого деревянного укрепления тевтонцев. Его миновали и увидели перед собой ещё одно такое же вражеское укрепление. В месте, где Неман пошире, а течение медленнее, переправились на левый берег вплавь. Конь Вильчаны, умный и красивый, отказывался идти в холодную воду. Но когда хозяйка ударила его ногой в пах, как это делали другие, со словами "прости", умный конь вступил в воду и поплыл. Вильчана тоже вступила в воду, глубоко вдохнув и боясь выдохнуть, чтобы не закричать от ледяной воды, и поплыла, держась за гриву своего коня. На том берегу одели латы и двинулись дальше уже вдоль левого берега Немана. Светало. Впереди показалась прусская деревня, или большое фермерское хозяйство бюргеров. Зажгли факела и рысью поскакали средь домов и строений, поджигая всё, что горело. Мужчины, женщины, дети выбегали из домов, охваченных пламенем. Мужчин и всех, кто хватался за оружие, рубили, стреляли из арбалетов. Вильчана тоже ударила кого - то мечом, тот отбил удар палкой. Но второй удар достиг цели. Тевтонец упал, обливаясь кровью. Вильчана почувствовала головокружение, вцепилась в седло руками, боясь потерять сознание. Выбежала какая - то женщина, бросилась к раненому мужчине, рыдая. За ней выбежал мальчик, ле двенадцати и поднял палку, уроненную отцом. Вдруг Вильчана увидела одного из своих воинов, с обнажённым мечом приближающегося к немецкому мальчику.
   - Нет, - закричала она и стала между ними.
   - Уйди, - прорычал ей литвин, и глаза его покраснели от ярости.
   - Стой! - услышала Вильчана и увидела Сирвида. - Пусть уходят.
   Мальчик и женщина подняли раненного Вильчаной мужчину и с толпой других женщин и детей двинулись на север. Деревню выжгли всю. Не оставили ничего.
   На обратном пути напали на вражеское укрепление, которое прошли в темноте. Подходили к нему с севера, без знамён. Их приняли за своих. Когда оставалось шагов 20, подняли стяги и обнажили мечи. Ворвались через ворота на территорию крепости. Здесь не щадили никого. Деревянные укрепления подожгли. Потери были небольшие. Все радовались. Казалось даже, все были безгранично счастливы. Встретившемуся разъезду литвинов передали десяток пленных мальчиков с сожжённой деревни, которые выглядели побогаче других. Их взяли для выкупа. Взамен получили две бочки вина. Весь отряд напился. Кто спал, а кто бродил с чумовыми глазами. Вильчана тоже выпила кружку вина. Ей стало легче. Подошёл Сирвид.
   - Больше так не делай, - сказал он.
   - Не буду.
   - Не защищай врага. У Микалая, которого ты остановила, тевтонцы убили жену и сына.
   Через три дня проходили совсем рядом с Ковна, откуда слышался грохот барабанов.
   - Сирвид, здесь, рядом погиб мой муж. Разреши отлучиться на два часа, найду его могилу. - Вильчана умаляющее посмотрела командиру в глаза
   - Иди, конечно, - пробормотал тот тихо, опустив глаза.
   - Только, если вдруг что, ты сама по себе, - добавил он.
   - Да, понимаю, - Вильчана, радостная, поскакала на север.
   Отъехав от отряда шагов 300, она остановилась, достала чёрное длинное платье, которое возила с собой, повязала чёрный платок. Доспехи спрятала, коня привязала. В таком одеянии бродило много женщин в этих краях, особенно в последнее время. Литвинки, немки. Никто на них не обращал внимания.
   Она быстро нашла длинную хату жемайтов на краю деревни. Ту хату, где совсем недавно остановился Вит, её Вит. К её счастью, сын хозяйки был дома. Он тут же отвёл её к тому месту, к могиле.
   - Иди, я сама, - дрожащим голосом проговорила Вильчана.
   Полтора часа она сидела у могилы.
   - До свиданья, каханый. До встречи. Теперь уже скоро. - Вильчана последний раз положила ладонь на небольшой холмик, встала и быстро пошла на юг.
   От Великого Князя Витовта пришёл приказ - громить обозы. Постоянно. Никакого отдыха. Огромное Тевтонское войско и огромное войско их союзников требовали беспрерывного снабжения продуктами, фуражом, дровами, амуницией, оружием. Витовт сознательно выжег приграничные с Самогитией Литовские земли. Но шли обозы с Пруссии, Ливонии, Самогитии. С Мазовии, враждебной Польскому Королю, а теперь и Литве. Вторжение началось.
   Нападения на обозы отряда лютов Сирвида происходили чуть ли не каждый день. За пол месяца отряд потерял больше половины воинов. Но пришло подкрепление, вдвое большее. Вильчана больше всего боялась ранений, из за которых её могли отправить в тыл.
   В тот день, как всегда, как стемнело, ушли на нейтральные земли. На этот раз, в Галиндейскую пустыню. Когда - то галинды, те же литвины, близкие лютичам, теснимые немецкими и польскими христианами, ушли с этих земель в пустынные земли под Смоленском, к своим братьям - кривичам. Христианское население, поселившееся здесь, получило такой удар, что через 100 лет их потомки ещё это помнили и боялись здесь жить.
   Расположившись лагерем на лесистом холме у дороги, отряд лютов отдыхал, стремясь выспаться перед ликвидацией очередного обоза врага. С утра ждали. Солнце, достигнув зенита, стало уходить на запад, а обоза не было. Наконец пришла весть от разведки - идут. Обоз был необычно большим. Редкие охранники в белых плащах с чёрными крестами ехали с двух сторон и впереди.
   - Сирвид, это волкодавы, псы, - сказала Вильчана командиру.
   - Может быть, - подумав ответил тот. - У нас есть выбор? Конечно есть. Но что о нас скажут? Люты не напали на врага, испугавшись засады? А самое смешное, если засады там нет. - Сирвид зло усмехнулся. Какой - то необъяснимой женской интуицией Вильчана чувствовала, что она права, и ей вдруг так захотелось в последний раз взглянуть на своих детей.... Но она поборола в себе все сомнения и чувства.
   С пологого холма литвины рысью неслись, охватываю обоз. Противник, казалось, не удивился, изготовившись к битве. Когда оставалось шагов 20, из телег показались новые крестоносцы с арбалетами, копьями, алебардами.
   - Ну вот и всё, - подумала Вильчана. Страха не было. Только мелькнула мысль, что сегодня она встретится с Витом. В другом мире. Наконец. Её конь ударил грудью вражеского коня, а она ударила мечом всадника....
   - А через день Князю Витовту докладывали, что ещё один отряд лютов, отряд Сирвида, полностью погиб, выполняя задание. Нашествие началось.
   Первым пал Гродна. Великий Князь Витовт со всем своим двором лишь успел выехать с города, как его тут же окружил враг. Город подожгли со всех сторон. Всё что могло гореть, горело. Витовт стоял и смотрел на пылающий город. "Всё, только каменный. Замки, дворец, стены, дома, всё из камня", - думал он. - "Когда вернусь".
   Другая колонна врага двигалась на Вильна, Третья - на Лиду - Новогрудок. Ещё одна - на восток Литвы.
   Обороной Лиды командовал Дмитрий - Карибут. Его воины, из восточных земель Литвы, не привыкшие прятаться за стенами, рвались в бой. В поле. Но соотношение сил было настолько неблагоприятным, что не о каком сражении не могло быть и речи. Старый Лидский замок, каменный, был по возможности, дополнительно укреплён. Углублён ров. На внутреннем валу установили деревянный частокол. На стены стащили столько камней - на всех хватит.
   Дмитрий - Карибут задумчиво объезжал укрепления. Распоряжений почти не отдавал. Все знали, что делать. Князь представил осаду - длительную.... Неожиданная мысль посетила его: "А что ему тут делать. Неужели не обойдутся без него. Скучно. Уйти?" Он хотел биться. Когда всё зависит от тебя, от твоего умения и желания сражаться и управлять своими воинами. А здесь - ждать каждый день, выдержат ли ворота и стены замка, попадёт ли в тебя шальная стрела ил нет. И Дмитрий решился. Он назначил коменданта замка, из своих самых близких товарищей - соратников. Оставил в замке сильный гарнизон, максимально возможный по численности. А сам, с остальными воинами, выехал из Лиды. Все молчали, а князя посетила неожиданная мысль: "Может кто - то думает, что я струсил?" Он остановил коня. - "Нет, не может никто так думать, не может".
   Стась набирал хоругвь в Слониме, из тех, кто остался. Основная хоругвь города давно ушла к Гродна. Приходили, в основном, совсем молодые, пятнадцати - шестнадцати - летние. Или же наоборот, воины с большим опытом, но в возрасте.
   Набор закончили, и его хоругвь покидала Слоним, двигаясь в направлении Лиды. Все жители города вышли провожать: женщины, старики, дети.
   Ехали молча. Стась вспомнил вчерашний день накануне похода, и на его суровом лице появилась улыбка. Алёна беззвучно наблюдала за его сборами. Пыталась шутить, но её лёгкий юмор натыкался на холодное равнодушие мужа. Стась молчал, не разу не улыбнувшись.
   - Опять тоскуешь? - Вдруг спросила Алёна. Потом добавила:
   - В Москву хочешь?
   - Ты что? Я - на войну. Хоругвь веду.
   - А ты привези её сюда. Отвлекаться от дел не будешь. - Алёна говорила почти серьёзно. Казалось, не было в её голосе никакой иронии и злости. Пока она не добавила:
   - А то забегался бедный.
   Стась молчал, но чувствовал - настроение улучшается. А Алёну уже нельзя было остановить. Злости в голосе точно не было:
   - Не все ж такие.... герои как ты. Кому - то и одной много. У литвинов всегда многожёнство было. Это Великие Князья плохой пример показали. Одна жена и всё. Насмотрелись на Европу.
   Стась слушал, соображая, что бы такое вставить вразумительное. Но так как ничего такого не придумал, то лишь молчал, сдерживая улыбку. "А не плохо было бы", - подумал вдруг он. "Настя конечно бы согласилась, но Алёна....Эта бы точно глазки ей выцарапала. Для того и зазывает".
   Слонимская хоругвь подошла к Неману и здесь соединилась с войсками Дмитрия - Карибута, переправившимися на южный берег. Тевтонские отряды, преследовавшие Дмитрия, тоже переправились через реку. И когда немцы оказались на этом берегу, мокрые, без доспехов ещё, на них набросились слонимцы. Кто успел, бросились обратно в реку. Остальные были изрублены.
   Стась вошёл в шатёр Дмитрия - Карибута, князя Брянского и Новгород - Северского. Тот был задумчив и невесел. После приветствий и рукопожатия, Дмитрий сказал:
   - Будем держать южный берег Немана. Подойдут войска с других городов. Где - то в пути хоругвь с Руси, с Волыни. Подтянутся и поляки.
   Выпили вина.
   - Что там в Лиде? - Спросил Карибут и сдвинул брови, опустил глаза.
   - Не знаю, князь. Вы последний уходили оттуда, - сказал Стась.
   - Замки Билица, Турца, Любич, Кареличи, Литавский, Искула пали. Остальные, мелкие замки, долго не продержатся. Они выполнили свою миссию, задержали врага на подступах к Новогрудку, дали время нашим войскам собраться. - Сказал Карибут. Стась кивнул в знак согласия.
   - В замок Зицола, ближний к Новогрудку, тевтонцы свезли много продовольствия и оружия. Как бы нам эти запасы уничтожить? - Наступила пауза.
   - Может я попробую, со своими. Переодеться в тевтонцев? Я знаю немецкий немного. - Сказал Стась. Князь Дмитрий прошёл медленно через весь шатёр, вернулся.
   - Рискованно. Рассыльные с большим отрядом не передвигаются. Вдруг не поверят. Или пароль какой. Штурмовать замок тоже нельзя. Подойдёт подкрепление.
   - Я что - нибудь придумаю, сказал задумчиво Стась.
   - Хорошо. Только не обороняй замок, если захватишь. Нет смысла. Всё уничтожить, сжечь и уйти.
   - Да, конечно. - Они ещё выпили вина.
   А утром хоругвь Стаса, скрытно от врага и от своих, переместилась к замку . Как стемнело, выдвинулись к лесистому оврагу в сотне метров от замка. Стали ждать. Стась решил - ворваться в замок "на плечах" неприятеля. Для этого надо было дождаться обоза или какой - то телеги, чтобы ворота замка распахнули. С рассветом ждать пришлось недолго.
   Из двери в воротах замка вышел воин в белой накидке с чёрным крестом, осмотрелся. Вышли ещё с десяток воинов, затем ворота распахнулись и выкатились две гружёные подводы. Стась и ещё пять его воинов, в белых плащах с чёрными крестами, не спеша, на лошадях, приближались к воротам замка. Тевтонцы замерли. Не доехав шагов 30, Стась поднял правую руку и прокричал на немецком: "Послание от Великого Магистра".
   - Кому? - Донеслось в ответ.
   - Сейчас, - сказал Стась, ускоряя ход коня.
   - Литвины, - прокричал один из тевтонцев, и все бросились разворачивать переднюю телегу, а заднюю заталкивать обратно в замок.
   - Да бою, - прокричал Стась и оглянулся - его хоругвь уже мчалась к замку.
   Немцы успели затолкать заднюю подводу обратно в замок, бросив переднюю. Успели закрыть ворота. Но дверь в воротах закрыть не успели. Кто - то из воинос Стаса опередил его и первым ворвался в замок, но сразу же был сражён железной стрелой из арбалета. Прикрываясь щитами, Стась и четверо его лучших воинов вступили в замок, отбиваясь от многочисленных врагов. Ещё два товарища упали, обливаясь кровью. Но того времени хватило, чтобы подоспели основные силы литвинов. Через четверть часа всё было кончено.
   - Всё сжечь! - Скомандовал Стась.
   Через час с высоты крутого холма он радостно наблюдал, как к горящему замку спешно двигался большой конный отряд тевтонцев.
   А на следующий день принесли весть, что Лидский замок пал. Казалось, князь Дмитрий почернел. Он раздражённо отвечал, отдавал команды. А вечером прибыл малый отряд от Великого Князя Витовта с приказом - арестовать князя Карибута - Дмитрия. Стасу, сыну Сурвилы, Слонимскому хорунжему, Витовт передал личное послание. Суть его - содействовать в аресте Дмитрия.
   С командиром прибывшего отряда Стась снова вошёл в шатёр князя Дмитрия. На самом пороге он остановился.
   - Стой. Дай мне послание. Я сам. - Сказал Стась и взял в руку свёрнутый лист бумаги с печатью.
   - Простите князь, - сказал он, когда они вошли и продолжил:
   - Именем Великого Князя Витовта, - затем развернул приказ и зачитал, скрывая волнение:
   - За измену, Дмитрия, князя Брянска и Новгород - Северского, взять под стражу и доставить в лагерь.
   - Стража, - прокричал начальник охраны Дмитрия, и Стаса окружили воины с Брянска.
   - Нет, - сказал князь, - я не подчиняюсь Витовту. Мой государь - Король Ягайла. Но я выполню волю Великого Князя.
   - Ваше оружие, князь, - Стась протянул руку, и Дмитрий вложил в неё меч на золотом поясе.
   После нескольких неудач, тевтонцы и их союзники прекратили попытки переправы через Неман и стали ожидать подхода основных сил. В месте, где стояла Слонимская хоругвь, весь берег был усыпан вражескими трупами. Пришла весть от наших войск, которые стояли восточнее по Неману. Основные силы врага прошли вверх по течению Немана и там где - то переправились в брод. Приказ - отступать к Новогрудку. Там сосредотачивались силы литвинов. А так же, у Вильна.
   Сложившейся ситуацией воспользовался Свидригайла, князь Витебский, родной брат Короля Ягайлы. На что он рассчитывал? Стать Великим Князем ? Ещё год назад в восточных землях Литвы проявлялось явное недовольство. Основополагающий принцип - "Старины не рушить" - не соблюдался. Так считало большинство шляхты Витебска. А здесь ещё - мода на католическую веру. Свидригайла поднял мятеж. К Витебску стянулись войска трёх князей Литовских: самого Витовта, Юрия Смоленского и Ивана - Скиргайлы, личного врага Витовта. Компания собралась неожиданная. Скиргайла надеялся вернуть себе власть в восточных землях страны, потому, скрепя зубами, согласился участвовать в усмирении родного брата.
   Началась осада трёх Витебских замков. Через месяц взяли Нижний замок. Верхний ждала та же участь. В стенах и башне сделали проломы и готовились к решающему штурму. Но, истощённые осадой жители города, сдались на милость победителю. Тем более, там были и сторонники Великого Князя. Свидригайла бежал.
   Казалось, судьба государства теперь решалась у стен Новогрудка и Вильны. Даже крестьяне, без всякого приказа, уходили в лес с дубинами, рогатинами и вилами, предпочитая голод вражескому господству.
   И Новогрудок выстоял, в который раз. Слонимская хоругвь у стен города билась каждый день, то в составе общих войск литовских, то отдельно. Решающего сражения избегали, так как превосходство в численности было на стороне врага. Каждый день Стась старался взглянуть на стены замка города, на Щитовой башне которого реяло знамя Новогрудка - то "Святой Михаил Архангел" с одной стороны, то "Погоня" - с другой, в зависимости от того, откуда дул ветер.
   Многие погибли. Из тех, кто остался, многие были ранены. Но враг дрогнул. В его лагере, очередным утром, наблюдалась какая - то суета. Не было слышно ни грохота барабанов, ни завывания труб. В полной тишине свернули шатры, и длинный ряд подвод тронулся на север, в сопровождении всего войска. Где - то в середине колонны спрятались знамёна Великого Магистра Тевтонского Ордена Конрада фон Юнингена и Маршала Вернера Тетингера.
   Грохот барабанов и резкий звук труб донеслись с высоты стен Новогрудского замка. Кто плакал, кто смеялся, но все были счастливы и улыбались. Каждый понимал, что здесь та черта, до которой дошёл враг и которую не смог перейти.
   Началось преследование врага. На подходе к Лиде, все узнали, что замок города снова в наших руках. Какой - то отряд литвинов неожиданным ударом овладел замком. Тевтонский гарнизон был частью уничтожен, частью бежал. Горожане Лиды сами сожгли всё вокруг. Вражеское войско повторно штурмовало замок, надеясь найти там продовольствие. Но штурм был отбит.
   События у Вильна развивались ещё более драматично и непредсказуемо для противника. Кроме тевтонцев здесь были рыцари со всей Германии, Франции, Бургундии, со всей Европы. С северо - востока подошли войска Ливонского Ордена. Военные специалисты, казалось, рассчитали всё в этой осаде Виленских замков. И результат казался предсказуем и неизбежен.
   Сам Витовт находился в Верхнем замке и руководил обороной Вильны и войсками вокруг неё. За короткий срок враг потерял здесь треть своих воинов убитыми и ранеными, а так же пленными, ничего не добившись. Военспецы вдруг пришли к единому и неутешительному выводу - взять Виленские замки не получится. И захватчики принялись вести переговоры с Великим Князем Литовским о прекращении осады и подписании мира. Собственно их теперь волновало одно - беспрепятственный выход с Литвы. И Витовт дал им такие гарантии.
   Отступление противника сопровождалось голодом и невесть откуда взявшейся чумой. Стоя на обрывистом берегу Немана, Стась и его воины наблюдали за переправой неприятеля через реку. На берегу горели костры, вокруг которых, среди брошенных доспехов, валялись кости от съеденных коней. Кто на плотах, кто в плавь переправлялись через Неман. Кого - то относило течением туда, где река сужается, а течение ускоряется....
   Через несколько дней Слонимская хоругвь, во главе со Стасом, сыном Сурвилы, подходила к родному городу. Их встречали женщины, дети и старики. Главная хоругвь города, которая ушла раньше, ещё не вернулась. Из тех, кто почти пол года назад выехали с города, осталось едва ли половина.
   К удивлении, Стась не увидел среди встречающих, Алёну. Только сыновья, все трое, уже взрослые, с опущенными головами, и мама, грустная. В стороне стояли трое детей Вита, тоже взрослые.
   - Где мама? - Спросил Стась дрогнувшим голосом у переступающих с ноги на ногу детей.
   - Умерла, - услышал он голос своей мамы, - чума.
   Стась закрыл лицо руками, дети заплакали.
   Он сидел в маленькой тёмной комнате за большим столом, наливал себе водки и пил. Уже третий день. Только сразу сходил на могилу Алёны. То что случилось, никак не вписывалось в его представления. Он всегда знал, что погибнет в бою, а она, Алёна, будет его оплакивать. И потому ему всегда жалко было её. А то, что произошло, казалось, выходило за рамки реальности. Так не должно быть. Первые больные в городе чумой, брали с собой воду и уходили в лес. Говорят, что раньше были случаи, что кто - то вылечивался. За больными детьми ухаживали родители, родственники. У двоих заболевших подростков единственный родственник был в хоругви Стаса. Алёна сама вызвалась ухаживать за этими детьми....
   Стась проснулся. Он сидел за столом. Свечи в канделябрах догорали. Плеснул себе пол кружки мутной жидкости и тремя глотками выпил. В дверь кто - то постучал, вошла мама, поставила миску с варёным мясом и солёными огурцами, вздохнула.
   - Поешь, сынок.
   - Да, мама.
   - Так не должно быть, - сказал Стась, когда мама вышла.
   - Она обманула меня, - вдруг подумал он. Поднялся. Его шатало. Взял верёвку в углу. Руки не слушались, но кое - как завязал петлю, продел туда конец верёвки, залез на стол, пытаясь закрепить за скобу в потолке конец верёвки.
   - Я сразу за тобой, сынок. Ты хочешь, чтобы я пережила и мужа и своих детей? - На пороге стояла мама, вся бледная.
   - Прости, мама....Прости. - Стась сел на стул.
   Великий Князь Литовский Витовт ликовал. Как и всё его воинство. Как и вся Литва. Не менее двухсот тысяч вражеских воинов вторглись с Самогитии в Литву. Сколько их вернулось, а сколько осталось в нашей земле, никто не считал.
   Князьям Волыни, Галиции и Молдавии показалось, что с вторжением в Литву Тевтонского Ордена, пробил и их час. Попытались выйти из власти Литвы и были сурово наказаны. Витовт разбил их всех. Молдавского князя отправил в Краков, в подарок Королю Владиславу - Ягайле, где его сразу же бросили в темницу.
   Витовт приказал привести князя Дмитрия - Карибута. Он подошёл к Брянскому князю, который чуть надменно улыбался с высоты своего роста.
   - Я отдаю тебя Ягайле. Поедешь в Краков, в ссылку.
   - В ссылку? В Краков? - Дмитрий не мог скрыть своего удивления. Усмехнулся.
   - Твоё наказание, Великий Князь, такое строгое. Надеюсь я его переживу.
   Со свитой, с частью своих воинов, Карибут отправился в Краков. А в противоположном направлении, из замка Хенцины в Польше, выехал Андрей Полоцкий, отпущенный Королём Владиславом в знак доброй воли.
   Карибут вошёл в Королевский дворец Вавельского замка. Всё трепетало внутри. Мысль, что сейчас он увидит её, бросала его в дрожь. Её не увидел. Увидел Ягайлу. Король подошёл, сдержанно улыбаясь. Не зная как реагировать, Дмитрий пожал протянутую руку, чуть поклонившись. После формальных приветствий и вопросов о здоровье семьи, Ягайла неожиданно сменил тему. Он перестал улыбаться и резким чётким голосом спросил:
   - Почему ты ушёл с Лиды? Кто - то считает, что ты, - Король сделал паузу, - испугался.
   Карибут опустил глаза и почувствовал, как кровь ударила в голову.
   - Пусть эти кто - то скажут мне это в глаза. Ты же в это не веришь, брат.
   - Конечно не верю. - Король улыбнулся. - Кто бы управлял войском у Новогрудка, если бы ты остался в Лиде. - Ягайла ходил кругами, улыбка на лице исчезла.
   - Я то не верю. Но другие. - Зло сказал он.
   - Мне пришло письмо на днях - князья Литовские ручаются за тебя. - Ягайла протянул Карибуту лист бумаги. Письмо - поручительство, подписанное князьями Литвы: "Фёдор Данилович, Роман Фёдорович, Семён Иванович, Александр Четвертенский, Иван Несвизский, Еско Романович, Васко Кирдеевич, Юрий Звинкевич, Русан Плаксич, Хома Билюрмин, Фёдор Евлашкович" и другие.
   Дмитрия поселили в большом особняке, принадлежащем Королю, недалеко от замка. Прошло три дня. Карибут, как загнанный зверь, метался по комнате. Он не мог не о чём думать. Когда не спал и не ел, смотрел на ворота замка.
   - Нет, так больше нельзя. Завтра попрошу Ягайлу отправить домой, в Новгород - Северский" - думал он.
   А на следующий день он увидел её. Королева Ядвига прогуливалась в сопровождении дам по аллеям у стен замка. Казалось, она его не замечала. И когда уже вся процессия должна была скрыться за поворотом, Королева остановилась и резко повернулась в его сторону. Она смотрела на него и чуть улыбалась. Дамы останавливались, оборачивались и тактично отводили взгляд. Ядвига. Она стала ещё красивее и обворожительнее.
   А через неделю Король Владислав давал во дворце торжественный обед. Мир, который потерял краски, вдруг наполнился для Карибута радостью и счастьем. Он смотрел на Ядвигу и не мог заставить себя отвести от неё взгляд. Он не мог скрывать свои чувства и не хотел. Она, видимо, тоже. Чувствуя его взгляд, Ядвига беспричинно улыбалась и не могла сосредоточиться. Бледное лицо розовело. Традиции, устои, ритуалы. Карибуту хотелось быть проще и реальнее. Лишь правила хорошего тона заставляли их держаться на расстоянии, подавляя право свободного выбора, но усиливая страсть. Сломать барьеры в своём сознании можно, но в сознании других....Остатки здравого смысла привели Карибута к неутишительной мысли: "Звёзды на небе тоже не доступны, и не надо доводить себя до безумия, когда рискуешь самым дорогим на свете". Вошёл Король Владислав - Ягайла. "Как будто съел что - то кислое", - подумал Карибут. Следующий месяц прошёл как сладостный сон. А потом Дмитрия - Карибута вызвал к себе Король Владислав и отправил домой, в Новгород - Северский.
   Стась пришёл в себя не скоро. Стараясь меньше думать о прошлом, он пытался найти себя на службе Великому Князю. Для Литвы наступило время относительного спокойствия, и Витовт занимался, в основном, внутренними делами страны. А в интриги и междуусобицу Стась старался не лезть, потому скоро служебные дела он забросил. Он занялся единственным делом, которое ему нравилось - обучение подростков военному искусству.
   Как - то он проснулся ночью. Мама ещё не спала. Стась объявил, что рано утром уезжает в Москву за Настей. Это решение пришло неожиданно.
   - Хорошо, сынок. Детям нужна мать. - Мама улыбнулась.
   Через день Стась был в Вильне. А через неделю с литовскими купцами ехал в Москву.
   Боярин Глеб встретил его как всегда не удивившись. "Сейчас котом шелудивым назовёт", - подумал Стась. Не назвал.
   - Настя ушла в монастырь, - сказал он сразу после приветствия.
   - Когда? - Удивлённая гримаса изобразилась на лице Стаса.
   - Сразу, как получила письмо от сына, Стаса.
   Стась только выпил кваса с дороги и отправился в монастырь. Ему стало весело от воспоминаний о прошлом. "Но тогда я был молод", - подумал он, хотя чувства его переполняли. Он, как и в тот раз, стал стучать в ворота. Опять вышла старушка, другая. Ушла. "Сейчас собак приведут", - весело подумал Стась и увидел идущую навстречу Настю. Он подбежал, обнял её.
   - Мы уезжаем, в Литву, в Слоним.
   - Нет, - услышал он тихий голос Насти. Стаса, как будто окунули в ведро с холодной водой.
   - Нет? Как нет? Почему?
   - Потому. Потому что нет Алёны, и ты не можешь делать выбор. - Настя часто дышала. - Выбор за тебя сделали обстоятельства.... Не мучай меня! - Настя обернулась и быстро пошла прочь, закрывая лицо руками. А Стаь так и остался стоять пришибленный, с открытым ртом. Он не помнил, как вернулся в дом боярина Глеба. Свалился на кровать, и хотя последние ночи мало спал, уснуть не мог. Картина встречи с Настей не покидала его и казалась какой - то нереальной. Затем пошли другие картинки - Алёна, Настя...., Алёна, Настя....К утру всё - таки сон стал его одолевать.
   - Просыпайся, соня, - услышал Стась знакомый милый голос сквозь сон. Приоткрыл глаз, соображая - чудится ему или нет.
   - Горе ты моё! - Настя обхвтила его шею руками, приподняла и поцеловала.
   - Я не смогла, Стасик, - сказала она и расплакалась.
   Дети восприняли приезд Насти настороженно. Чувствовалось какое - то напряжение в них. Родной сын Стасик тоже не выражал радости, боясь обидеть братьев. Но через месяц всё вошло в нормальное русло. Настя, воспитанная в среде Московских нравов, с каким - то самоотречением взялась выполнять работу по дому, особо не доверяя многочисленным слугам. Она следила за питанием и одеждой детей, хотя те уже были почти взрослые. Свекрови она понравилась сразу. Хотя Стась понимал, что тут причина в другом.
   - Ты себя загоняешь. - Сказал он Насте как - то.
   - Отдыхай. Ты жена магната. Ты не должна работать вообще.
   - Да, жёны ваши меня больше всего поражают, из того, что я увидела здесь. - Сказала Настя.
   - Да? Почему? - Удивился Стась.
   - Они открыто смотрят на других мужчин, улыбаются им. За столом мужчины ухаживают за ними.
   - В Москве не так?
   - Конечно нет. Чудно как - то. У нас жена вообще не может сидеть за одним столом с мужчинами. А если улыбнётся чужому мужчине, то....с синяком будет ходить под глазом. Синеглазка такая. В лучшем случае. - Настя засмеялась.
   - Привыкай к нашим нравам. - Стась аж возгордился за своих. - Никто тебя здесь не обидит. - Затем подумал и добавил:
   - Но ты того. Не очень увлекайся нашими обычиями.
   - Чем же мне здесь заниматься? - Спросила Настя.
   Стась задумался.
   - Ты могла бы помочь .... в воспитании Марии, дочери брата Вита. Её мать, Вильчана, погибла. Моя мама конечно пытается её воспитывать, но слишком большая разница в возрасте.
   - Но чем я могу помочь. Меня саму .... Надо....обучать....манерам, поведению. - Казалось Настя была удивлена.
   - С этим со всем у неё всё в порядке. Меня беспокоит, что ей никто из молодых людей не нравится. Они вьются вокруг неё без всякой взаимности. - Стась улыбнулся и обнял жену. Добавил:
   - Ты разбираешься в людях.
   - Я попробую.
   Через 10 дней Настя сказала Стасу:
   - Ты знаешь, а Марии действительно никто такой не нужен. Она ждёт встречи с кем - то необыкновенным. И я не хочу её в этом разубеждать.
   Стась задумался.
   - Поговори об этом с мамой, - сказал он.
   В тот же вечер Настя сидела за столом у свекрови. Свечи в канделябрах догорали.
   - Понимаешь, Мария выросла в окружении большой любви, необычной любви, небывалой. И она конечно же ищет то же самое, такую любовь, которая была у её родителей. - Мама Стаса улыбнулась и продолжила:
   - Так получается, девушки в нашем роду, в их роду, не выходят замуж. Говорят, это сглаз, колдовство, что угодно. Но это не так. Девушки этого рода хотят видеть своих мужей, похожими на своих братьев и отцов. Всего лишь. Но, видимо, их желание не выполнимо.
   Близилась полночь. Настя зашла в спальню. Стась спал. "Вот оно....моё желание, исполненное", - весело подумала она, наклонилась и поцеловала мужа в лоб.
   - Ты чего? - Стась проснулся. - Напугала.
   - Ничего. Спи, горе моё. Нет, счастье моё!
   Роману, старшему сыну Вита, скоро должно было исполниться 16 лет. Он помогал уже Стасу в его занятиях по обучению подростков воинскому искусству. "Ну вот и приемник есть", думал Стась. Слонимская хоругвь была обычной, территориальной. Но отец рассказывал, что когда - то его род мог выставить свою, Магнатскую хоругвь, под своим родовым гербом.
   Страна медленно приходила в себя после нашествия тевтонцев. Витовт трудился, как одержимый. Бывало не спал целые сутки. Для простолюдинов городовая работа увеличилась до 60 дней в году, и старое проклятие крестьян - "Каб ты каменне на Крэвски замак тягав" уже не казалось больше проклятьем. Удельные князья, рыцарство и весь народ почувствовали власть Великого Князя, в самом имени которого заключалось слово "победа". Даже родственники, всегда враждебные между собой, объединились под властью Витовта. На этом фоне, как - то неожиданно для всех, прозвучала весть о смерти князя Ивана - Скиргайлы в Киеве. А может и не всех. Поползли слухи о его отравлении ядом. Но вскоре всё забылось. Даже на востоке страны установилось спокойствие, не считая вышедшего вдруг из повиновения Смоленского князя Юрия Святославовича. Реакция последовала незамедлительно. Витовт с войском подошёл к Смоленску. Вызвал Смоленских князей по охранной грамоте - "по опасу". Те прибыли к нему, и Великий Князь отправил их в глубь территории Литвы, на княжение. Но старший, Юрий, бежал в Рязань, к тестю и оттуда с войсками Олега Рязанского, прикрываясь Ордынскими ярлыками, напал на Литву. Витовт незамедлительно двинул войска на Рязань. Противник отступил. Витовт вернулся в Смоленск и назначил на место Юрия Святославовича обычного наместника.
   На пасху в Смоленск к Витовту приехал зять, Василий Иванович, князь Московский. В это время Олег Рязанский снова вторгся в Литовские владения, осадил Любутск. Предварительно, Олег отправил грамоту о верноподданничестве в Краков, Королю Владиславу - Ягайле, что взбесило Великого Князя Литовского. Василий Московский направил посла к князю Олегу. А Витовт вновь пошёл на Рязань. Всё закончилось миром в Коломне, где Василий Московский получил дары от города.
   В 1396 году Рязань изъявила желание иметь зависимость от Литвы. Это было прямым вызовом Золотой Орде, потому Витовт не спешил признавать Рязань подвластной землёй. Тем более, что его стремления не ограничивались одной Рязанью. Долгими вечерами Великий Князь вёл беседы в Смоленске со своим зятем, который ревниво наблюдал за последними событиями. Василий Московский ненавидел Орду ещё с тех времён, когда бежал оттуда к черкасам на Русь. Он в открытую вёл разговор с Витовтом не только о Союзе с Литвой, но даже об Унии, конечно не равноправной, конечно с главенством Литвы. Витовт , в общем, был "за". Но пока плохо представлял себе те действия, которые надо совершить для этого. За всем этим стояла большая война с Ордой, часть которой и была Московия, или Белая Русь, по вере православной, или Залесье, подвластное Руси Киевской. Общая вера - это то главное, на чём и должна строиться Уния.
   В 1396 году в Литовскую Митрополию из Константинополя прибыл новый Митрополит Киприан. По настоянию Витовта, он лишил сана Туровского епископа Антония, что само по себе было противозаконно. Но Великий Князь уже не мог терпеть выходки упрямого священника, который всячески препятствовал распространению латинской веры на юге Литвы. Католические миссионеры отлавливались уже на границе с Польшей, подвергались избиениям. Один даже погиб, вместе с сопровождающим отрядом, что показательно, недалеко от места гибели Святого Брунно Бонифация в начале 11 века. Это было последней каплей в чашу терпения Витовта. После этого и появилась благосклонность Великого Князя к Киприану, хотя первоначально Витовт на эту должность выдвигал своего местного ставленника - Полоцкого Епископа Феодосия. Витовт понимал, что центр греческого православия должен находиться в Киеве и планировал туда своего ставленника. Но Константинополь решил иначе, и Киевским Митрополитом стал Фотий - Митрополит Московский по совместительству. Это было абсолютно неприемлимо для Витовта. В Киеве Фотия запугали, и тот вернулся в Москву. А в Киев выезжал редко, по необходимости. Витовт стал предъявлять претензии Константинополю, но там не реагировали, стремясь объединить всех православных в том краю. Развязка свершилась не сама собой. Витовту доложили, что Митрополит Фотий вывозит из Киева церковные предметы в Москву. У границы того ждал отряд разбойников. Фотия и сопровождающих ограбили и избили, церковные вещи вернули. Витовт срочно собрал Собор всех Епископов Литвы и Галичины. Он помнил поступок далёкого предшественника Миндовга, который когда - то в Новогрудке таким же образом произвёл в Литовские Митрополиты Клима, не считаясь с мнением Константинополя. Вот и сейчас Собор утвердил Литовским Митрополитом верного Григория и направил его в Киев. А к Патриарху поехало большое посольство, прося утверждения свершившегося факта. Как и ожидал Витовт, посольство вернулось не с чем. Через какое - то время в Константинополь отправилось второе посольство, на этот раз, удачно.
   Снятие Туровского Епископа Антония католические миссионеры восприняли как благословенный для себя знак и по всем направлениям ринулись из Польши в Литву. С отрядами воинов. Теперь Витовту уже пришлось сдерживать и усмирять их, чтобы избежать кровопролития и противостояния с населением. В общем, дела церковные его достали не меньше чем дела военные, и он рад был снова облачиться в доспехи или походный костюм.
   В начале 1397 года войска Литвы стали стягиваться к юго - восточным границам. Назревала долгая и опасная война с татарами....
   Стась, в Слонимской хоругви, шёл к Киеву. Рядом был его племянник Роман. Ему уже скоро 17. Ализар и Стась младший тоже просились в поход. Но он, отец, пообещал им - в следующий раз. Прибыли в Киев. Город был наводнён воинами - литвинами и местными русинами. Что удивило Стаса, здесь было много и татар. Татар Тохтамыша, того самого, с кем воевали в Москве. Остановились на Подоле, в белых, с красными широкими лентами, шатрах, цвета знамён древних венедов. Утром Стась, с хорунжим Слонимским,отправились в Литовский замок, к самому Великому Князю Витовту. Замок был недавно наспех построен на самой высокой горе в Киеве. И собственно предназначен был больше для проживания тех литвинов, которые по разным причинам, в основном временно, оказались здесь. Деревянные стены столбовой конструкции опоясывали каменную башню, церковь и жилые дома. В центре находился комплекс сооружений, тоже деревянных, выстроенных специально для Литовских князей. До этого здесь жил князь Иван - Скиргайла. Говорили, что похоронили его очень скромно, при малом количестве народа.
   В главной приёмной Витовта было много народа: князья, магнаты, вельможи....Вошёл Тохтамыш с небольшой свитой, как оказалось семьёй. Кивнул всем головой. Татары в пёстрых длинных кафтанах с горизонтальной шнуровкой спереди, весьма отличались от собравшихся литвинов и русинов. Стась смотрел на Тохтамыша и чувствовал, как кровь начала стучать в висках. Тело напряглось, кулаки сжались.
   - Что с тобой? - Спросил Борис, Слонимский хорунжий.
   - Мне лучше уйти, - сквозь сжатые губы прошипел Стась. Он оглянулся - путь к выходу преграждала толпа собравшихся. Вошёл Великий Князь Витовт. Перед этим объявили его длинный титул. Путь к другому выходу был свободен, не считая Тохтамыша и его свиты. И Стась направился к этому выходу. Свита хана растерялась и расступилась. Проходя рядом с Тохтамышем, Стась приостановился, глядя тому в глаза. Тот побледнел. На воздухе отдышался, успокоился.
   - Отдай мне его. - Тохтамыш подошёл к Витовту. - Я твой верный пёс, а он даже не родственник тебе. - После приёма и совещания Тохтамыш пришёл к Великому Князю и стал требовать выдачи дерзкого литвина. Ему рассказали, кем был Стась. Рассказали, что это единственный выживший тогда в Москве....
   - Мои слуги, дети, родственники видели мой позор. Кровь смоет его. Отдай мне его. Улыбка, похожая на усмешку, застыла на лице Витовта.
   - Если бы ты попросил выдать тебе моего простого воина, я бы и этого не сделал. Он - Литовский Магнат, как и я. Ты должен понять его.
   - Он - потомок Чингиз - хана, - говорил Борис, Слонимский хорунжий. - Он привык к рабскому подчинению приближённых
   - А мы - потомки Палемона и Гектора, и других. И свободу у нас забрать можно только с жизнью. - Отвечал Стась. - не пойму, зачем Витовт пригрел этого....хана, прикормил, город Лиду ему отдал. Говорят, там в замке сейчас, как на базаре в Сарае. Даже речь чужая.
   - Витовт хочет вернуть Тохтамышу Орду и сделать его вассалом своим. Борис налил мёду хмельного в кружки и протянул одну Стасу.
   - А у Тимура он спросил? Тимур поставил Тохтамыша, Тимур его и убрал. - Стась хлебнул мёда и продолжал. - А Витовт его прикормил, подобрал. Тохтамыш Тимура предал, а уж Витовта....
   Шли на восток, потом - на юг, потом опять на восток. Разоряли земли татар, бывшие земли половцев. Половцы исчезли, как народ. "Вот они, нравы и законы Орды. Был народ - нет народа. А ещё 100 лет назад половцы с волынянами на нас ходили". - Думал Стась.
   Подошли к Дону. На следующий день переправились через реку, пошли дальше на восток, к Волге. В быстрой, но кровопролитной битве, войска хана Темир - Кутлуга, нынешнего правителя Орды, были разбиты. Прошло ещё два месяца, прежде чем Стась и его племянник Роман оказались дома, с добычей. Но не прошло и месяца, как Князь Витовт организовал новый поход на татар, теперь в Крым. Стась не собирался в поход, но сыновья, Матей и Стась, самовольно записались в хоругвь, а оставлять их, пятнадцатилетних юнцов, без присмотра в походе, он не решился.
   Через пол года все были дома, радостные и довольные. На загорелом теле сыновей появились первые шрамы, ну а на теле Стаса их просто прибавилось. Младший сын Ализар, с плохо скрываемым восхищением и завистью, рассматривал братьев, а те лишь посмеивались - успеешь ещё.
   Лишь Великий Князь Литовский Витовт был не доволен.Темир - Кутлуг, хан Орды, был в Сарае. И чтобы сместить его и посадить на трон Тохтамыша, нужна была решающая битва, нужен был поход на Сарай. За Темир -Кутлугом стоял Великий Тимур, повелитель Азии. Но это Витовта не страшило. Он теперь хорошо себе представлял, что есть татарское войско и не сомневался в победе. С помощью Тохтамыша, на захваченных татарских землях Витовт утверждал свою администрацию, понимая всю неэффективность данной затеи. Эти земли принадлежали ему до тех пор, пока там были его войска. Но стоило ему уйти, как они становились ничейными и ждали своих хозяев, рыскавших где - то поблизости. На этих землях нужны были крепости, замки и гарнизоны в них. Всё это Витовт понимал и планировал на будущее. А главное сейчас - сменить власть в Сарае, отдать всю эту степную страну Тохтамышу, а тот знает, что делать. Витовт понимал, что верить этому хану можно лишь до определённых пределов, потому заранее стал окружать его верными себе людьми, своими и татарами. Целые татарские кланы, с семьями, он привёл с Крыма, с Ордынских земель и расселил их у Трок, Гродна, Минска и в других местах.
   Витовт вернулся после прогулки по берегу Немана, в Верхний замок Гродна. Усталый, но довольный, что удалось хоть немного отвлечься от дел, он приказал подать ужин. Лето в этом году было жаркое и сухое, потому все окна и двери в помещениях замка были открыты. Вошла княгиня Анна. Витовт подумал, как повезло ему с женой. Она была не только красивая, но и умная, как считали все. Даже в Тевтонском Ордене, где они вынуждены были гостить долгое время. Ему тогда передали слова Магистра, что Анна явилась залогом успеха союзного договора Ордена с Литвой, которая Витовту тогда не принадлежала. Княгиня вела личную переписку с Великим Магистром, чего Витовт себе позволить не мог. А когда Анна посетила могилу Святой Доротеи в Орденских землях, всё Тевтонское рыцарство готово было склонить перед ней голову.
   Летом 1398 года Витовт неожиданно получил письмо от Королевы Ядвиги. Та сообщала ему, что Король Владислав отдал ей Литву в вено, и она ждёт дани от Великого Князя, ибо ей очень нужны сейчас деньги. Витовт понял, что забываться в отношениях с двоюродным братом совершенно нельзя.
   - Говорят, Ядвига продала все свои драгоценности, а все деньги отдала на строительство Университета в Кракове и книги для него, - говорил Князь Иван Гольшанский - ближайший соратник и товарищ Великого Князя.
   - Да, а страдать должна Литва, как будто нам нечего строить, - Витовт ходил по широкому залу, нервно и быстро.
   - Ягайла затеял опасную игру, и его счастье, если он вовремя остановится. Королеву подключил.
   - А может он не знает? Как он на такое решился? Прекрасные чары молодой жены? - Князь Иван улыбнулся.
   - У Ягайлы одни чары - охота. Да соловья послушать под деревом. Нет у него других чар.
   - Я слишком хорошо знаю Ягайлу, слишком хорошо. Срочно. Сейм! - Лицо Витовта стало жёстким и решительным.
   Сейм в Вильна прошёл быстро, так, как и ожидал Витовт.
   - Считаете ли вы себя подданными Польской Короны? - Произнёс Витовт, выйдя перед собравшимися.
   - Нет. Никогда...., - раздались голоса. Литва гудела, как растревоженный улей. Следом пришло письмо от Короля Владислава - Ягайлы. Королеву не так поняли. Всё осталось по прежнему.
   Но Витовт не был уже тем доверчивым братом и решил обезопасить себя со стороны Ордена. В октябре, на острове Салин, был подписан союзнический договор между Литвой и Тевтонским Орденом. Для посвящённых было ясно, что это договор против Польши, и логическим его продолжением могло бы стать расторжение Унии Польши с Литвой. В жертву, как и в былые времена, при других Литовских Князьях, была принесена Жмудь - Самогития, которая какое - то время принадлежала Литве. А теперь возвращалась Ордену. Для контроля над Жмудью, Витовт обещал построить для тевтонцев замки.
   В ту ночь Витовт лёг рано, надеясь выспаться. Но заснуть сразу не удалось. В голову с новой силой стали лезть мысли о войне с Ордой и мире с Москвой, об отношениях с Ягайла. Наконец, Орден Святой Девы Марии, давний непримиримый враг Литвы - оплота язычества и греческой веры. Исход этого противостояния должен был наступить рано или поздно. Немногим более ста лет литвины и родственные им народы ушли с Пруссии. А раньше - с Померании и Германского Полабья уходили лютичи - вильцы - велеты, предки литвинов. Уходили не все. Часть осталась, став христианами - католиками. Уходила шляхта, рыцарство. Ягайла, став Королём Польши, превратил поляков из врагов в друзей Литвы. И теперь Литва готова была дать бой всему католическому миру. А дальше отступать было некуда. Понимали это всё и в Ордене.
   Витовт заснул поздно. Ему давно уже не снились сны. Он проснулся от удушья. Покои заволокло дымом. К нему подбежал кто - то из охраны, пытаясь помочь одеться. Витовт оттолкнул охранника и бросился к Анне. Та не приходила в сознание. Он на руках вынес её из замка, который сразу же вспыхнул. На свежем воздухе княгиня очнулась. "Слава Богам", - сказал Витовт. Посмотрел вокруг. Гродна пылал, казалось, пылал весь. Казалось, сам воздух стал раскалённым вокруг. Лишь, когда выбрались из города, Витовт пришёл в себя. "Это судьба, - подумал он, - будем строить каменный Гродна".
   И Гродна был отстроен заново. Деревянных конструкций в замке решили не применять. Сам замок воздвигли по периметру горы, потому он имел форму неправильного треугольника. Стена, обращённая к Неману, имела длину 200 шагов, стена со стороны Городничанки - 150 шагов. Толщина стен - три метра. В линию стен встроили новый каменный дворец Витовта, двухэтажный, с толстыми стенами и узкими бойнице - образными окнами в сторону поля. Глубокий сухой ров отделял замок от города и от другого замка, Нижнего, тоже каменного. Довольный Витовт давал торжественный обед и бал после Пасхальных праздников.
   Весной 1399 года у Королевы Ядвиги родилась дочь. Страна ликовала. Дочь назвали Эльжбетой. И теперь каждый раз в разговоре между собой польские священно - служители или вельможи напоминали друг другу с многозначительной улыбкой, что у Королевы растёт дочь.
   Но каково же было горе поляков, когда маленькая принцесса через месяц умерла. А ещё через 4 дня, 17 июля, поляков постигла ещё одна утрата. Умерла сама Королева Ядвига. Всё что ей принадлежало, деньги, драгоценности, Королева завещала Краковскому Университету. Польша погрузилась в траур. Плач стоял в каждом доме. Краковский Университет, основанный Ягайла и опекаемый самой Королевой Ядвигой, напоминал огромный чёрный склеп, из за цветов траура. Ядвигу похоронили с деревянным шаром и деревянным жезлом вместо скипетра. Как символ бескорыстного служения Богу и народу.
   Под недружественными, а иногда враждебными взглядами многих поляков, сам Король Владислав - Ягайла бежал в Литву, ища защиты у Великого Князя Витовта. Королевская партия в Кракове оказалась в глупой ситуации и пыталась объяснить Королевский поступок безутешным горем, граничащим с безумием. Горем мужа, потерявшего любимую жену. Во что конечно никто не верил.
   Наблюдая за подавленным Ягайла, Витовт думал, что само провидение отдало в его руки судьбу двоюродного брата. Первым желанием Великого Князя было - добить, отмстить за отца, за годы скитаний и унижений. Но здравый смысл возобладал. В конце концов, Ягайла сам сделал первый шаг к миру, назначив его безраздельным Властителем Литвы. Но опять же - причины этого, далёкие от справедливости.... Витовт успокоился. Самому себе он никогда бы не признался, что сейчас им правил холодный расчёт. Без Польши победа над Орденом была весьма призрачна. А вероятность того, что Польша вновь станет союзником Ордена в борьбе с Литвой, велика. А Польша, союзная Литве - это Ягайла, родственник, какой ни есть. И вскоре Ягайла вернулся в Польшу. С войсками, с золотом, всё как положено. Витовт понимал, что проблема эта пока не снята. Ягайлу надо было срочно женить, пока поляки не подкинут ему свой вариант решения этой проблемы, их устраивающий. Взяв с Короля слово не жениться без его согласия, Витовт повёл консультации в своём окружении по этому вопросу.
   Стась младший и Матейка собирались на торжественный приём и бал в Гродна. "Малога", Ализарика, как и ожидалось, не брали. Но тот, похоже, и не расстраивался по этому поводу. В сопровождении слуг, верхом на лошадях, братья выехали рано утром из Слонима и на следующий день, к вечеру, были в Гродна. Остановились у двоюродного дяди, недалеко от Верхнего замка. Приём у Великого Князя должен был состояться на следующий день, потому разложили одежду и постоянно примеряли. Слуги тут же что - то подшивали, снова примеряли.
   Матею это дело надоело, и он решил прогуляться по городу. В короткой чёрной янке - кафтане из чёрного аксамита, специально заказанного отцом в Кракове, в длинных сапогах - шоссах, он вышел на узкую улочку и пошёл туда, где она расширялась и пересекалась другой, более широкой. Был поздний вечер. В домах горели свечи, фонари, а на улице было темно и безлюдно. Это был квартал богатых горожан. У одного большого дома, с терраски на втором этаже, донёсся весёлый смех. Матей подошёл ближе, остановился. На площадку над ним, освещённую четырьмя факелами по углам, выбежала девушка в одной шёлковой камизе и чепце с отгибами на завязочках. Она остановилась, замерла, вглядываясь в темноту. Затем сняла чепец. Пышные светлые волосы с бронзовым отливом упали на её хрупкие плечи. Она повернула голову, и Матей увидел её улыбающееся нежное лицо, с большими радостными и немного удивлёнными глазами. Он вышел из темноты, изобразил лёгкий поклон с приветственным жестом правой рукой и торжественно произнёс:
   - Как зовут Вас, прекрасная незнакомка?
   Девушка, казалось, совсем не смутилась, лишь вздрогнула от неожиданности.
   - Амелия. А Вас, благородный рыцарь? - Голос её тоже прозвучал торжественно, почти искренне. Юноша смутился.
   - Матей, - сказал он как - то растерянно. - Матей, сын Стаса из Слонима. Я приехал сюда на приём к Великому Князю. - Закончил он обычным тоном. Девушка улыбалась.
   - Значит мы завтра увидемся на балу! - объявила она всё в том же, торжественном тоне, подняла голову и убежала. Матей вернулся.
   - Ты где был? - Спросил его Стась.
   - Брат, я сейчас видел девушку. Она такая....чудесная!
   - А как же Наталя и Олька со Слонима? Они тоже чудесные.
   - Это не то. Она такая....необыкновенная. Я не видел таких. Даже во снах. Даже в мечтах.
   - Это воображение. Пройдёт. - Сказал Стась , зевнул и добавил, - бывает.
   Матей уснуть не мог. Перед глазами стоял образ Амелии. Какая - то тёплая волна раз за разом пробегала по всему телу и заканчивалась в груди лёгким покалыванием. Он так и не заснул до утра. Чтобы как - то отвлечься, стал рассматривать приготовленную на торжественный приём одежду.
   В широком зале на первом этаже дворца шёлковыми белыми тканями были накрыты дубовые столы, заставленные серебряными и золотыми блюдами. Во главе застолья восседал сам Великий Князь Литовский Витовт с княгиней Анной. После торжественного обеда молодёжь поднялась на второй этаж, представляющий собой одну большую площадку с мраморными колоннами по сторонам.
   Матей прибыл во дворец пораньше, высматривая Амелию. Но её нигде не было. И когда уже совсем отчаялся, он вдруг увидел её. В белом платье с красными лентами, под цвет знамён, развешанных на стенах. Головной ремешок - филлет аккуратно собирал её распущенные золотистые волосы, обрамляющие нежное лицо. Их взгляды встретились, и её белые щёки чуть порозовели. Она улыбнулась и опустила глаза. Рядом с ней стояла чем - то похожая на неё девушка и высокий стройный юноша.
   Зазвучала музыка, приглашая всех на басс - данц, танец - шествие. Народ зашевелился, пары стали выстраиваться в ряд. Юноша, сопровождавший Амелию, отошёл. Матей подошёл к ней, скрывая волнение и пригласил на танец. Руки чуть дрожали, но голос был уверенный. Амелия стояла справа, держась перекрёстно за его руки. Зазвучала музыка, пары в ритм двинулись вперёд. Дамы пошли по кругу, кавалеры - в другую сторону, по диагонали стали сходиться, образуя "сердце". Затем танцевали итальянский бранли, танец с народными корнями. Матей брал Амелию, хрупкую как цветок, за талию, поднимал и осторожно переставлял. Танец закончился. Матей извинился и отошёл от них, Амелии и её сестры, обещая вернуться.
   Он вышел из дворца, пытаясь прийти в себя. Амелия - с Волковыска, дочь местича Язепа Бартовича, приехала с братом и сестрой. Матей кажется успокоился. Он вернулся к дамам, предложил пройтись по замку. Сестра Мария тактично отказалась.
   Они медленно шли среди зелёных кустов и клумб с цветами. Её левая рука лежала на правой его руке.
   - Вы любите танцевать? - Спросил Матей.
   - Да, особенно джигу, и бранль, - весело ответила Амелия, и глаза её заблестели.
   - Бранль прачек? - Матей улыбнулся.
   - Конский бранль. Скачешь как коза! - Засмеялась Амелия.
   - Я люблю, когда играет дуда, волынка, - сказала она, и лицо её стало серьёзным и задумчивым.
   - Церковь не одобряет дуду. Это дьявольский инструмент, на котором играют бесы. Звуки ветров, испускаемых дьяволом. - Матей говорил чуть с иронией.
   - Знаю. Воплощение греха. А я люблю. Иногда кажется, она душу рвёт. А с каких пор это литвины стали так строго соблюдать нормы церкви, да ещё католической?
   Они пошли молча обратно. У входа во дворец Матей заступил ей путь, повернулся. Его лицо оказалось совсем рядом с её. Он даже почувствовал, что её волосы пахнут цветами.
   - Молчи. - Амелия радостно смотрела на него.
   После бала, он провожал её к дому, где был уже прошлой ночью. Перед воротами остановились. Матей держал её холодные ручки в своих руках, подносил их к губам, согревая дыханием, нечаянно прикасался губами к её пальцам. Снова лицо её было рядом. Он наклонил голову, чтобы поцеловать её. Она отвернулась в сторону. Матей опустил голову, прикрыл глаза. Казалось, жизнь оборвалась. Он снова поднял глаза. Лицо Амелии сияло от несдерживаемой радости. Казалось, она сейчас расхохочется. Он снова медленно приближал свои губы к её лицу, а она снова отвернулась в сторону. Матей нежно обнял её голову своими ладонями и поцеловал её в губы. Лицо девушки продолжало сиять от радости. Или от счастья?
   - До встречи, - сказала она и быстро побежала по ступенькам. Они должны были встретиться через день в Волковыске.
   Матей шёл домой, в дом дяди, прыгая от счастья. Лошёл дождь, тёплый такой. Но он его не замечал. Его переполняли чувства. Стась спал. Матей бросил в него подушку. Тот проснулся.
   - А, что? Ты где был? - Протирая глаза, спросил Стась. - Ты заболеешь, ты весь мокрый. - Он смотрел моргающими глазами на улыбающуюся физиономию брата.
   - я уже заболел. И эта болезнь - любовь!
   Утром Матей проснулся поздно. Голова болела. Голос охрип. К вечеру всё тело горело. "Заболел". - Эта мысль его уничтожала. Завтра свидание с Амелией в Волковыске. Он пил мёд, малину, травы, ещё что - то. Утром стало ещё хуже. Он кое как позвал Стаса и попросил его поехать в Волковыск вместо себя.
   - Можно отправить посыльного, но....сам понимаешь.- Прохрипел он.
   - К тому же ты похож на меня! - С удивлением хрипел Матей дальше, как будто только что узнал об этом.
   - А может она подумает, что ты - это я? - Продолжал удивляться Матей дальше.
   У Стаса были уже свои планы на весь этот день.
   - Хорошо, поеду, - недовольно пробормотал он, сдвинув брови, и пошёл собираться.
   - Только ты это....Не увлекайся, - услышал он шутливый хрип брата, когда выходил.
   До Волковыска от Слонима было несколько немецких миль. Времена были тихие, потому Стась даже не взял с собой слуг. Через два часа, злой на брата, он был уже в Волковыске, городе бартов или пруссов, как здесь считалось. По сути, тех же Лютичей - Литвинов, но переселившихся с Пруссии полтора века назад под напором немецких и польских рыцарей. Дом Язепа Бартовича Стась нашёл быстро. Это был обычный небольшой фольварк, с жилыми строениями, садом, прудом. Навстречу вышла прекрасная незнакомка. Большие зелёные глаза с хлопающими длинными ресницами выражали удивление и интерес. Вслед за ней вышел средних лет мужчина, тоже с интересом рассматривая прибывшего всадника.
   - Папа, познакомься. Это Матей, сын Стаса, Слонимского хорунжего. - Пролепетала Амелия с ироничной улыбкой на лице. Стась чуть поклонился. Папа подошёл.
   - Я знаю Вашего отца, юноша. В битве с татарами на Дону наши хоругви стояли рядом.
   - Я тоже был там, принимал участие в битве. - Сказал важным голосом Стась и посмотрел на Амелию. Та улыбалась. Или усмехалась.
   - Даа? Но Вы так молоды. - Язеп, опытный воин, искренне удивился. Стась скромно опустил глаза.
   - Так, молодёжь, обед через два часа. А пока я вас покидаю. - Сказал отец Амелии и удалился.
   Стась уже собирался произнести заранее заготовленную речь, но Амелия его опередила:
   - И кто же Вы, молодой человек? - Спросила девушка, по прежнему улыбаясь.
   - Яаа - брат. Брат Матея.
   - Я это поняла. Сразу. А где он?
   - Он заболел. Сильно. Вы поняли, что я - не он? А почему сказали отцу, что я - он?
   - А что я должна была сказать? Что я Вас не знаю? Давайте на "ты". - Амелии явно было весело.
   - А как Вы....А как ты догадалась, что я - не он? Мы, как близнецы, все так говорят.
   - Ты поскромнее....кажется. И ещё....что - то неуловимое, в глазах, грусть какая - то, или показалось. А вообще, у него волосы подлиннее. - Амелия усмехнулась.
   - Так если вы - не близнецы, то кто из вас старше? - Продолжала она.
   - Я, на три месяца. - Стась увидел, как её лицо вытянулось.
   - Это как?
   Стась засмеялся.
   - У нас матери разные.
   - И все вместе живёте? - Теперь засмеялась Амелия.
   - Его мама умерла. А моя - с Москвы. Отец защищал Москву во время нашествия Тохтамыша. Тогда все литвины погибли. Он один выжил, случайно. Его мама моя спасла.
   - Прости. - Амелия стала серьёзной. - Пойдём к реке, к Роси. Они спустились по пологому склону и оказались на берегу.
   - Так похожа на Щару! - Сказал Стась, - Только Щара....роднее. А где здесь древние шахты, в которых добывали кремень?
   - Пошли. - Они прошли вдоль берега две сотни шагов, поднялись по пологому склону и увидели две глубокие ямы, заросшие бурьяном и травой.
   - Здесь наши предки добывали руду, - сказала Амелия.
   - Наши? Ведь вы пришли сюда полторы сотни лет назад. - С улыбкой сказал Стась.
   - Не пришли, а вернулись. Тебе на эту тему надо с папенькой моим поговорить. Бартия - земля на западе, но жили там тоже лютичи, как и здесь.
   - На западе - в Пруссии?
   - Да, в Пруссии. Но есть, или была, Бартия дальше, в Германии, по реке Лаба, Эльба у немцев. Их главный город так и назывался - Барт.
   Стась был поражён. А Амелия продолжала:
   - Туда, в Германию, наши предки пришли с этих земель. Помнишь, Христиан, бискуп Литвы при Короле Миндовге, говорил: "Венедия начальная - нынешняя Литва". Лютичи, они же Венеды. А барты - лютичи. Как и слоненцы. Это уже - по названию местности.
   - Ты любишь историю? - Спросил восхищённый Стась.
   - Да, папа любит, много рассказывал.
   - Мой тоже любит. А его брат, мой дядя, вообще всё знал. Ты знаешь, наши предки считали, что на дне вашей реки Роси жил один из наших Литовских Богов? А на реке Щара жила Богиня.
   - Ты мне расскажешь? Обещаешь?
   - Обещаю!
   После обеда они снова пошли к реке. Амелия шла чуть впереди, иногда оглядывалась и улыбалась. Стась никогда раньше не встречал такой....девушки. Он опускал глаза, когда она смотрела на него, боясь, что их взгляды встретятся.
   - Почему ты так смотришь? - Спросила она.
   - Как?
   - С грустью немного.
   Стась не ответил. Молчание затянулось.
   - У нас скоро поход, идём на татар, - сказал он.
   - Это опасно?
   - Неет. В двух походах мы уже были. Чтобы с ними сразиться, их сначала надо поймать. А поймать их в степи бесполезно. К тому же Витовт позвал в этот раз и поляков, и тевтонцев, и татар Тохтамыша. Пусть тоже погоняются. Побегаем по степи и вернёмся.
   Они шли вдоль берега Щары, казалось, непринуждённо болтая. На взгорках Стась протягивал ей руку, помогая. Тёплые пальцы её ложились в его ладонь. Он разжимал ладонь, но её пальцы оставались на месте. Тогда он опускал свою руку, роняя её пальцы....
   Когда прощались, Амелия вдруг протянула ему обе руки и тихо сказала:
   - Я не хочу, чтобы ты уходил. - Стась держал её руки в своих и молчал.
   - Скромные такие, - сказал Роман Бартович, подойдя к дочке.
   - Ау, ты меня слышишь? - добавил он, улыбаясь. А Амелия так и смотрела отрешённо вслед уезжающему Стасу.
   Прибыв домой, Стась подошёл к брату Матею, улыбнулся.
   - Как ты?
   - Получше уже, - прохрипел тот. - А как ты?
   - Хорошо всё. Она ждёт тебя, до похода.
   - Поход - через три дня!
   - Да? Тогда тебе надо поспешить.
   Стась прошёл к себе и упал на кровать. Закрыл глаза. Спать не хотелось.
   - Это пройдёт, - думал он. - Конечно пройдёт. Будут ещё девушки. Такие? - Не проходило. Всё заглушала мысль: "Он мой брат. Он доверился мне". Стась пытался успокоить себя.
   За день до похода Матей скакал в Волковыск. Сердце бешено колотилось.
   - Матей, сын Стаса из Слонима! - Представился он отцу Амелии.
   - Я помню, - сказал тот чуть растерянно.
   Когда остались наедине, Матей, давая волю нахлынувшему приливу нежности, наклонил голову, чтобы поцеловать её. Она отвернулась. Но той радости в её глазах, как в прошлый раз, при этом не было. Через паузу она заговорила:
   - Когда он приехал, мне сначала было просто любопытно. Ч то случилось потом, я не знаю. Со мной. Когда я встретила тебя, решила - всё, судьба. Когда я встретила его....Когда я думаю о вас....считаю правильным выбором тебя. В конце концов, вы одинаковые. Когда я думаю о тебе - ты лучший, кого я встречала. Когда я думаю о нём....сердце сжимается, голова кружится. Я боролась с собой. Я люблю его, Матейка. Прости. - Амелия закрыла лицо руками.
   Матей проглотил комок, подкативший к горлу.
   - Не за что тебе просить прощения. Так бывает. Он тоже тебя любит. Прощай. - Он не помнил, как сел на коня. Опомнился далеко за Волковыском. Остановился. Слез с коня, упал в траву. Сколько он пролежал, не понял.
   - Что с тобой? - Спросил отец, когда вечером Матей вернулся домой.
   - Болею ещё.
   - Вас вызвал сам Витовт, в свою личную охрану. Стась уже уехал, ты пойдёшь со Слонимской хоругвью. Там разберётесь. А я остаюсь. Великий Князь просил меня воздержаться от этого похода. Боится, что я Тохтамышу глаз выколю....по старой дружбе.
   Утром Слонимская хоругвь выехала из города. Настя обняла сыны:
   - Будь осторожен, ради Бога!
   - Она Стаса отпускать не хотела, - сказал отец, обнимая Матея. - Прогуляетесь по степи и вернётесь, делов то.
   Войска Литвы стали собираться в Киеве ещё весной 1399 года. В этот раз Витовт решил покончить с Ордой, раз и навсегда. В этот раз татары не смогут избежать решающей битвы, иначе Витовт дойдёт до Сарая, их столицы. Войска всё прибывали. Подошли русины с Волыни и Подолья. Последними пришли тевтонцы, небольшой отряд. А до них - поляки. Это, так сказать, для факта, что они - союзники Литвы. Великий Князь на них не рассчитывал. Неожиданно изъявил желание участвовать в походе и Брянский князь Карибут, давний противник Витовта. Полоцкий князь Андрей написал дарственную монастырю, подарив ему Полоцк, который вообще - то давно ему не принадлежал. Смоленский князь Юрий тоже пожелал участвовать в походе, даже не во главе Смоленской хоругви.
   Наконец в разгар лета войска Витовта двинулись с Киева, сначала на восток, переправившись через Днепр, затем на юг. Слонимская хоругвь двигалась в центре войска.
   - Вот это мощь, - хорунжий Борис кивнул Матею в сторону походной колонны. Они стояли на склоне кургана. Их хоругвь шла за Большой Берестейской. За Слонимской шла Лидская хоругвь, затем Большая Новорудская, Ошмянская, Городенская, Большая Менская.... И не было им конца. Воины шли на легке, в основном, верхом на лошадях. Доспехи, оружие - в телегах. Сами телеги, как маленькие крепости, окованы железом.
   - Эту мощь бы - на Орден, а не на ордынцев. Зачем нам их степи? - сказал Матей
   - Придёт время, и до Ордена доберёмся. Вернём ещё и Пруссию и Померанию.
   Подошли к реке Ворскле. На том берегу - татары. Сколько их - неизвестно. Стали готовиться к переправе. Ход событий напоминал недавние походы на ордынцев. Сейчас переправятся, и татары разбегутся. Но приказ на переправу не поступал.
   Витовт получил неожиданно письмо от хана Золотой Орды Темир - Кутлуга:
   "Выдай мне беглого Тохтамыша, он мой враг....". Витовт не дочитал письмо, в ярости порвал. Успокоился. Написал ответ: "Хана Тохтамыша не выдам, а с ханом Темир - Кутлугом хочу видеться сам!"
   Началась длительная дипломатическая переписка. Витовт на послания противника отвечал сразу. А Темир - Кутлуг тянул время. "Зачем ты на меня пошёл?" - Писал хан Орды. Витовт отвечал: "Бог покорил мне все земли, покорись и ты мне, будь мне сыном, а я буду тебе отцом, и давай мне всякий год дани и оброки. Если не хочешь быть сыном, так будешь рабом, и вся Орда твоя будет предана мечу!" Затем дописал: "На деньгах Ордынских будешь ставить клеймо Великого Князя Литовского Витовта!"
   Ждали долго ответа. На том берегу, с южной стороны, показалось огромное облако пыли в степи. На помощь Темир - Кутлугу подошёл Эмир Правителя Тимура, Едыгей.
   Утром 12 августа на берег Ворсклы вышли Темир - Кутлуг и Едыгей, в сопровождении своих ханов, нойонов и богатуров. "Витовт!" - Прокричал Едыгей, - "поговорим"? Через некоторое время на противоположный берег вышел Великий Князь Литовский Витовт, в сопровождении свиты и охраны. Их разделяло несколько десятков шагов реки. Едыгей, старик, прокричал на ломанном русинском: "Я старше тебя, будь мне сыном, плати мне дань, а на деньгах моё клеймо ставь." Стась находился в охране, рядом с Великим Князем. Витовт рассверипел: "Готовься! Если повезёт, вечером будешь на коленях просить жизни у меня". Сразу же охрана обступила Витовта, обнажив оружие. На том берегу тоже засуетились.
   "Да бою"! - и первые хоругви Витовта стали переходить Ворсклу по широкому броду. На флангах дальние хоругви ещё отдыхали, когда авангард княжеских войск врезался в татарские полчища на другом берегу Ворсклы. Вскоре всё войско Витовта перешло реку и устремилось на врага. Сеча шла беспощадная. Ордынцев было раза в два больше. Но Витовта это не смущало. Не первый раз. Даст Бог - не последний. И татары попятились, стали отходить, оставляя за собой поле, усеянное трупами и стонущими ранеными. Казалось, ещё немного, и ордынцы побегут. И тут Витовт увидел, как вдоль реки к месту битвы, практически ему в тыл, приближается большое войско. Онвсё понял. Понял, что это конец. Поскакали посыльные к войскам. Часть хоругвей стала разворачиваться навстречу тем татарским войскам. Но всё как - то медленно, в панике....Было поздно. Первый раз Витовт, уверенный в победе, не разработал план битвы. Он так привык видеть убегающих татар, что не верил своим глазам, не верил в происходящее. Пока Эмир Едыгей сдерживал атаку Витовта, Темир - Кутлуг зашёл в тыл противнику. Первым в панике побежал Тохтамыш, увлекая за собой своих воинов. Темир - Кутлуг воспользовался ситуацией и ударил по оголившимся флангам литвинов. Витовт с охраной бросился в центр своих войск, отражающих удар хана. Он выхватил меч, увлекая за собой своих рыцарей.
   Стась старался быть рядом с Князем. Воины из охраны один за другим валились с коней сражёнными. Вдруг Витовт вскрикнул. Из бедра у него торчала стрела. Князь обломал её, скрепя зубами от боли.
   - Уводи Князя, - услышал вдруг Стась голос рядом. Он схватил под уздцы жеребца Витовта, развернулся и повёл его в сторону брода. Ещё с десяток охранников ушли с ними. Они перешли на свою сторону Ворсклы.
   Слонимская хоругвь до последнего не участвовала в битве, находясь в резерве, при обозе, на этом берегу реки. И сейчас, когда исход битвы был предрешён, бросив ненужный уже обоз, слонимцы переходили в брод реку на вражеский берег.
   Стась, без коня, весь в крови, стоял в воде, смотрел на знакомых ребят, выискивая среди них Матея. Тот сам подскакал к нему.
   - Ты ранен? Мне надо тебе что - то сказать.
   Решение к Стасу пришло мгновенно.
   - Потом. Тебе приказ Великого Князя - охранять его. - Матей удивился.Развернулся.
   - Встретимся на берегу, - прокричал он и поскакал к свите Витовта.
   Стась вернулся на вражеский берег, поймал коня, одного из тех, которых множество носилось по берегу с обезумившими глазами. И поскакал туда, куда ушла Смонимская хоругвь, туда, где затихала битва. "Пусть хоть брат будет счастлив....Если выживет" - подумал он.
   Матей подъехал к Великому Князю, окружённому охраной, и услышал:
   - Уходим, Карибут. - Слова Витовта были обращены к Брянскому князю, который весь в крови стоял рядом.
   - Нет. Я остаюсь.
   - Ты умрёшь.
   - Я умер ещё месяц назад, - тихо сказал Карибут. Потом добавил, - ты выполнишь мою просьбу? - Витовт кивнул.
   - Передай Ягайле, что Карибут лишь об одном жалел. Что перед смертью не взглянул ему в глаза. Передашь? - Лицо Брянского Князя почернело.
   - Передам....Все за мной! - прокричал Витовт, и разношёрстная толпа, примерно в полторы сотни, в сопровождении одной "потрёпанной" хоругви, быстро поскакала прочь от страшной Ворсклы.
   Матей остановился, оглянулся. В кровавом свете заходящего солнца, по тому берегу, скакали татарские всадники, махали руками, свистели.
   Они проскакали несколько миль.
   - А где Стась? Он должен быть в охране Витовта. - Матей вспомнил, как оставил брата в реке. Он быстро поскакал к Великому Князю, спрашивая у охранников, не видели ли они Стаса со Слонима. Никто не видел. Матей подъехал к Витовту. Тот взглянул на него.
   - Спасибо, Стась. За мной должок.
   - Я - не Стась. Я - Матей. - Князь, видимо, удивился, отвернулся и наверно забыл про него. Матей остановил коня.
   - Что же ты наделал Стась, что же ты наделал? - Слёзы душили его. Он решил вернуться. Ночное небо заволокли тучи. Вокруг - одни камыши.
   - Утром, - решил Матей. Пошёл мелкий дождь. Всю ночь медленно ехали. Утром увидели небольшой отряд татар. Великий Князь, ещё несколько князей и десять человек охраны устремились на север. Остальные, около двух сотен человек, выстроились, готовые встретить врага. Но татары не решились напасть и развернули коней.
   "Где Ворскла"? - Думал Матей. Он спросил у одного воина, ехавшего рядом, затем у другого. Никто не зал и лишь удивлённо смотрели на него. К полудню догнали Великого Князя. Все остановились. Поняли, что окончательно заблудились.
   - Надо найти. Кого - нибудь из местных, - сказал Витовт. В разные стороны отправились гонцы. Остальные затаились на каком - то острове какой - то мелкой речушки, среди камышей. Через пару часов один гонец привёл двух татар. Те плохо понимали по - нашему, но утверждали, что приведут всех к Киеву. За награду конечно. Великий Князь пообещал отблагодарить всех по - королевски.
   Стась и ещё пятеро слонимцев стояли в группе пленных литвинов, окружённые татарской охраной. Правая рука, разрубленная до кости, весела как плеть. Нога тоже ныла от боли. Рядом сидели раненые. Вдали, среди трупов, ходили похоронные команды татар, стаскивая тела в ямы. Большая группа всадников направилась к ним.
   - Поднимайте раненых, а то....они погибнут, - сказал Стась.
   Татары окружили их и начали о чём - то спорить по - своему.
   - Вы русины? - Спросил один из них.
   - Нет, мы литвины, - сказал Стась.
   Татары опять загалдели на своём, о чём - то споря.
   - Литвины - плохие рабы, - сказал толмач и грозно сдвинул брови. - Но хорошие воины, - улыбнулся он.
   - Да, я хороший воин, - почему - то сказал Стась. Толмач перевёл, и толпа засмеялась. Стась сдвинул брови:
   - Кто - то хочет проверить? - Толмач перевёл, и толпа взревела от хохота.
   - Будете жить, - сказал весело толмач, и толпа всадников поскакала дальше.
   Пятьсот вёрст бежал Великий Князь Витовт от Ворсклы до Киева. Наконец он увидел на обрывистом берегу Днепра золочёные купола города. Растревоженный Киев казался таким родным.
   Витовт велел поставить под зброю всё мужское население города. Постоянно прибывали группы и одиночные воины, вырвавшиеся из кровавой резни на Ворскле. Войска были в подавленном настроении, но желание отстоять город крепло с каждым часом. Помощь с севера не поспевала. Подошли татары.
   Витовт поставил Темир - Кутлуга перед выбором - или битва до последнего человека, или откуп. Для чего он собрал две тысячи рублей. Хан запросил в двое больше. Великий Князь разными способами собрал ещё тысячу рублей. "Всё, - сказал он, - или, или". Хан выбрал выкуп. Получив три тысячи рублей, Темир - Кутлуг с войском растворились в степи.
   А в Киеве Матей ждал Стаса. Он не верил, что с братом могло случиться самое страшное. Это не справедливо - Боги не допустят этого. Он расспрашивал каждого, кто вернулся с Ворсклы. Один из уцелевших слонимцев сказал, что видел его раненого в руку. И всё. Больше он ничего не знал.
   С Ворсклы уже никто не возвращался. Выжившие воины стали разъезжаться по домам. Но Матей ждал. Он написал письмо домой и отправил с одним из попутчиков. Он писал, что Стась пропал, а сам он будет ждать его в Киеве. Прошло более 20 дней. Надежд не было никаких. Судьба Стаса - или плен, или.... Что делать, Матей не знал. Он давно уже жил впроголодь. Получил письмо от отца и деньги. Тот просил его вернуться домой.
   Никогда не думал Матей, что он когда - то так безрадостно будет возвращаться в родной Слоним. Он не знал, как сможет смотреть в глаза отцу, маме Стаса, брату. Но окончательно добивала его мысль об Амелии. Как ей всё рассказать, и кто ей всё расскажет. Сам он не сможет.
   На подъезде к Слониму, когда показались первые дома на берегу Щары, Матей остановил коня. Он не мог сделать ни шагу дальше. Он сидел на самом берегу реки, когда мимо прошли двое знакомых мещан с города. А через пол - часа он увидел отца, быстро идущего к нему и улыбающегося. Тот обнял Матея, который чуть не разрыдался. Лет с пяти он не плакал, а тут....
   Внешне дома все были рады. Но печаль и горе от потери Стаса нельзя было скрыть. Мама плакала, когда Матей в который раз рассказывал все подробности их истории на Ворскле. Отец сидел молча, опустив глаза. Матею сказали, что в тот же день, когда получили его письмо из Киева, приезжала Амелия с братом с Волковыска. Она всё знала. И тоже надеялась. Это хоть как - то успокоило Матея. Ибо, как рассказать всё ей, он не знал. Но успокоился он зря. На следующий день Амелия приехала сама.
   - Иди, сынок! - Отец подтолкнул Матея, который с ноги на ногу переступал, боясь сделать хоть один шаг в комнату, где ждала девушка.
   Матей рассказал всё. Амелия, бледная, слушала молча.
   - Он спас меня. А сам занял моё место в хоругви, которая шла .... в свой последний бой. Потому что я не успел передать ему твои слова. - Закончил Матей с дрожью в голосе, не в силах взглянуть на девушку.
   - Не знаю, как я смогу с этим жить, - сказал он когда прощались, пряча глаза от взгляда Амелии.
   Отец снова стал пить. Попробовал и Матей. Помогало мало. Было лишь одно желание - быстрее бы в поход, быстрей бы в битву, с ордынцами.
   Прошло несколько дней. Настя подошла к мужу и сказала:
   - Ты больше не будешь пить!
   - Почему?
   - У нас будет.... дочка.
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"