Желтые стены однокомнатной квартиры разъедали человеческий разум, словно яд. Сдавливая остатки трезвого рассудка, стены безумия чертили острым ножом пентаграмму ужаса, наслаждаясь болью людской души. Словно новое лезвие бритвы, по гладкому столу, раз за разом проскальзывали белокожие пальцы. Человеку казалось, что они - это дьявольские побратимы, решившие уничтожить его изнутри. В какой-то миг озверевшие глаза сощурились, наблюдая, как одна из рук хватает заржавевший столовый нож и затем, медленно-медленно проводит по собственной молодой коже, пропуская из разорванной ткани жидкую, ярко-алую кровь. Это была кровь безумца. Сереющим калейдоскопом, будто недавно вспыхнувший вулкан, пронеслись фрагменты памяти, заставляющие вновь схватиться за нож. Но что-то остановило безумца. То ли это была белоснежная похоронная рубашка, испачканная больной кровью и небрежно кинутая на пол, то ли это были отголоски бархатного голоса смерти, которая, словно изголовье ложа, окутывала голову. Находясь в пограничном состоянии, человек прижался руками ко лбу, отбросив заржавелый металл. Сейчас, вместе с откинутым ножом, погибала душа. Душа человека, который совсем недавно жил и творил, восхищаясь свой музой. Теперь музы не было. Была лишь боль.
Все лицо было умыто кровью. Рубашка стала сплошным кровавым пятном. Сознание заполнилось красными оттенками, закрашивая и душу. Лишь желтые стены однокомнатной квартиры и гладкий стол оставались такими же как прежде, наблюдая за безумием своего хозяина...