Натт Харрис: другие произведения.

"13 свиток" Часть 2

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 7.64*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Кто ты? В какой момент ты вспомнишь всё? Когда сможешь этим воспользоваться? Как ты меняешься и скоро ли доберешься до белой Звезды? "Прошлое и будущее- в настоящем!" Так ли это? Продолжение истории, после прочтения которой вы получите новые силы и возможности. Только подождите появления третьей книги.
  ТРИНАДЦАТЫЙ СВИТОК
  (ЧАСТЬ ВТОРАЯ)
  
  
  
  Глава I
  
  Не помню точно, сколько мне тогда было, наверно лет шесть или семь. Но ясно помню тот день, когда мы с друзьями бегали по лужайке, бросая друг другу мяч, как вдруг я подумала, как о чём-то простом и обыденном, что где-то должно быть письмо, которое я оставила для себя же, ещё в прошлой жизни.
  Эта мысль встала передо мною подобно стене и заслонила остальной мир.
  Я даже не видела, как мяч летит прямо мне в лицо и очнулась от резкого удара. Вспоминая тот момент, не перестаю удивляться какому-то спокойному и мудрому знанию того ребёнка, которым я тогда была. Откуда это пришло? Ведь будучи ещё совсем маленькой, я была неимоверно далека от мистических знаний Индии, да и в церкви не могла слышать ни о чем подобном. В моей семье также никто и никогда не говорил о таких вещах, однако я была твердо уверена, что когда-то раньше уже жила и оставила себе послание. Вот только где?
  Этого я сказать не могла.
  А ещё я знала, что должна буду сделать то же самое, для себя, будущей. О чем будет говориться в послании, я даже не подозревала и, как всякий ребёнок легко и просто забыла об этом, до того, когда придёт урочный час.
  Мы жили тогда в Северной столице.
  Я добилась того, чтобы посещать балетную школу, потому что однажды и навсегда заболела красотой балета. Родители любили театр и посещали все премьеры, беря меня вместе с собой.
  Доктор, которого я помню с тех пор, как родилась, с сомнением качал головой, когда маменька просила совета, стоит ли отдавать меня в обучение?
   'Она такая хрупкая! Будут ли ей под силу физические нагрузки? Не мне вам объяснять, вы и сами всё понимаете', - так говорил этот эскулап, неоднократно лечивший меня, каждый раз, надолго укладывая в постель, которую я уже ненавидела.
  И родители, согласившись с ним, предпочли углубить мои музыкальные таланты. Для этого была приглашена учительница музыки. Это была обширная женщина, казавшаяся мне тогда пожилой. Хотя на самом деле она была еще молода, просто до безумия любила сладости, и никогда не расставалась с коробочкой, полной сахарного печенья и конфет.
  Мадам Бизе, так я называла её.
  Я терпеть не могла музыку и специально притворялась тупой и путалась в нотах, пела мимо мелодии и играла гаммы негнущимися пальцами. Все мои мечты были о балете, а не о музыке, хотя одно с другим нераздельно связано. Но Мадам Бизе умудрилась найти ко мне подход и в конце-концов я полюбила музыку.
   'Ах, я и сама бы с удовольствием стала балериной!' - говорила она мечтательно, кладя в рот большое печенье обсыпанное орехами. Вся её грудь, располагающаяся параллельно полу, была усеяна крошками. Мне было смешно представлять, как толстуху Бизе, будет таскать по сцене партнёр на подгибающихся от тяжести ногах. Наверно ей нужно будет подобрать специального партнера, огромного, как наш конюх. Тут же моё живое воображение нарисовало мне картинку. Здоровенного конюха в валенках, на сцене Мариинского театра, высоко подбрасывающую мадам Бизе к потолку.
  Я прыснула со смеху. Музыкантша строго посмотрела на меня. Она как раз рассказывала какоё-то трагическое оперное либретто.
  И отчего это все оперы заканчиваются трагически? Я не могла припомнить ни одной оперы, идущей в театре и оканчивающейся счастливо. Может быть одна история 'Руслана и Людмилы'. Там только Черномору не повезло. Вокруг и так не очень-то веселая жизнь, а тут ещё и композиторы с писателями и поэтами заодно, как будто сговорились изводить людей плохими историями. Нет, чтобы больше радовать людей, и писать оперы, после которых жить и любить хотелось, а не упасть наземь, рыдая в платок!
  И я решила, что всем назло стану счастливой, чтобы историю обо мне показывали в театре, и всем захотелось жить такой же прекрасной жизнью!
  Но для этого мне надо было непременно попасть в балетную школу. И я стала просить мадам Бизе помочь мне в этом деле.
  Пока я рисовала перед ней мои грандиозные планы на жизнь, она грустно смотрела на меня, вздыхая и меланхолично жуя печенье, размером с большое блюдце. Затем сказала:
  -Девочка моя, когда бы ты знала, что всё в этой жизни имеет свою оборотную и часто неприглядную сторону, возможно, ты не стала бы рваться, как бабочка к огню в эту театральную, богемную жизнь. Тебя встретит на пути море зависти и злословья, похоть и обман. Ты будешь разбивать сердца, и твоё сердце, также будет разбито. Но с другой стороны ты получишь восхищение и любовь, поклонников и славу. Если конечно будешь много работать! И если твой Ангел-Хранитель будет помогать тебе. Поверь, то, о чём я тебе говорю, я знаю не понаслышке. Театр он и есть театр, танцуешь ты, играешь или поёшь, везде одно и то же. Поэтому, ты должна быть готова ко всему.
  И она похлопала по своей пышной груди, стряхивая осыпавшиеся крошки. Я нетерпеливо постукивала ногой, не принимая этих несвоевременных философских рассуждений. Что она могла знать о моей жизни и о моём будущем? В моей жизни всё будет не так!
  Так думала я тогда, не подозревая, как часто буду вспоминать её слова.
  -Ну, мадамчик, дорогой! Ну, пожалуйста! Я знаю, ты можешь уговорить моих родителей, чтобы они отвели меня в балетную школу! Балерины такие красивые и изящные, у них такие воздушные пачки! Они похожи на сказочных фей, и я хочу тоже быть похожей на фею! - и я стала кружиться вокруг себя, пока не уткнулась в толстый, мягкий живот мадам Бизе.
  -Ладно, малышка...Я поговорю с твоими папенькой и маменькой. Только обещай, что музыку не забросишь, а будешь заниматься лучше прежнего!
  Я горячо обещала, и после ухода музыкантши ещё полчаса продолжала скакать перед большим зеркалом, изображая итальянскую балерину, которую я видела в театре.
  Через некоторое время мадам Бизе вернулась, и, подмигнув мне, велела сесть за фортепьяно и старательно играть, ибо мой папенька должен был сейчас войти сюда. Я резво уселась и стала играть какую-то сонатину. В этот момент вошёл отец и некоторое время прислушивался к моему бренчанию, а потом извинился перед мадам Бизе и сказал, что имеет для меня новость.
  -Со среды к тебе будет приходить учитель танцев. Но это не означает, что ты будешь освобождена от всех других занятий или получишь какое-либо послабление, - закончил он строго.
  -Ур-р-ра! - я подскочила к отцу и обняла его, уткнувшись носом в золотую цепочку от его часов.
  Он ласково погладил меня по голове.
   В среду, трепетно ожидаемый мною новый учитель немного задержался. Он пришёл весь мокрый от дождя и долго возился в прихожей, передавая вымокший плащ прислуге и снабжая её подробными наставлениями, как лучше его сушить. Наконец он вошёл в просторную залу, и критически осмотрев её, стал подыскивать место для наших занятий. Папенька подробно записал, куда поставить зеркала, на какой высоте прикреплять поручни станка. Я, с замиранием сердца слушала эти взрослые обсуждения и тихо стояла в сторонке.
  Наконец, учитель обратил на меня свой благосклонное внимание.
  - А ну-ка, маленькая девошка, - он именно так и говорил 'девошка', вероятно оттого, что был или шведом или датчанином, - идите-ка сюта, поблийше.
  Я повиновалась. Так, как я была очень маленького роста, то смотря на него снизу вверх, заметила, как при разговоре шевелятся жесткие волосы, которыми были полны его большие ноздри.
  - Здравствуйте, - я присела в книксен.
  - Давай-ка посмотрим, как ты можешь двигаться, - и он велел мне походить туда-сюда. - А Вы можете идти! - сказал он моему отцу, который стоял в дверях и с любопытством наблюдал эту сцену.
  Отец скрылся, тихонько притворив дверь.
  Учитель стал тянуть меня за руки и за ноги, сгибать и разгибать их, велел приседать, бегать и прыгать, и много ещё того, чего я не могу припомнить. Всё это время я тряслась от страха. Швед вызывал у меня трепет своими строгими манерами, волосатым носом и неулыбчивым лицом.
  Вскоре появилась мадам Бизе, которая должна была аккомпанировать нашим урокам. И они со Шведом весьма любезно раскланялись. Меня услали за дверь, чтобы я не мешала им разговаривать. Стыдно признаться, но, едва выйдя из дверей, я тут же, прижалась ухом к замочной скважине, чтобы послушать, о чём они говорят.
  - Ну, что вы скажете о нашей девочке? Можно ли сделать из неё балерину?
  - Девошка, безусловно, премиленькая, но абсолютно деревянная. Надо будет много-много работать, чтобы сделать из этого маленького саморыша, что-то похожее на человека!
  - Она очень музыкальна и упорна, поэтому есть шансы,- голос мадам Бизе звучал невнятно, наверно она снова принялась за своё печенье.
  - Эти маленькие дочки богатых родителей очарованы красивыми платьицами балерин, и не более того. Ну, ничего, через пару месяцев она сама попросит родителей выгнать противного ушителя, а я скажу, что сделал всё, что смог,- его смех зазвучал глухо, как будто, кто-то душил его подушкой. Одно меня утешает, что в это время буду иметь сшастье лицесреть вас и слушать, как ви бошественно играете. У меня нет времени заниматься с маленькими бездарностями,- продолжал учитель, - в академии их и так полно. Если бы её папаша не был такоф настойчифф и не предложил такой хороший сумма за уроки, я ни за что не согласился бы ронять свой афторитет! Смотрите милая, никому о моих частных уроках!
  Мадам Бизе обещала.
  Горькая обида захлестнула меня. Швед назвал меня 'деревянной и бездарной девошкой'! И решил, что я так просто отступлюсь от своего! И когда учитель вышел, чтобы обговорить с отцом наши дальнейшие занятия, я сделала вид, что ничего не слышала, но затаила на него обиду. Так, как я была ещё ребенком, мне необходимо было с кем-то поделиться. И это могла быть только мадам Бизе.
  -Как он мог так сказать! - негодовала я, - он не знает, какая я старательная и всему обязательно научусь!
  -Я не сомневаюсь в тебе, девочка моя. Всё будет хорошо. Просто никогда не отступай, если будет трудно. Дорогу осилит идущий...а теперь - гаммы! - и она подтолкнула меня к фортепьяно.
  Так, впервые в жизни, будучи всего девяти лет отроду, я вступила в схватку со своим учителем, за право стать балериной и доказать, что я лучше, чем он обо мне думает и то, что он ошибается, считая меня бездарностью.
  Позже, я часто размышляла о том, что тысячи людей прожили свою жизнь так, а не иначе, только из-за того, что хотели кому-то, что-то доказать. Жили, стимулируемые обидами, теряя свой истинный путь, только из-за удовольствия увидеть минутное раскаянье или удивление на лице того, кому много лет что-то доказывали. Если бы я тогда не подслушала тот разговор, то вероятно через два месяца, как и предсказывал Швед, я бы сама отказалась от изнуряющих уроков. Но этот разговор, изменил всю мою жизнь.
  И когда начались занятия, я так неистово отдалась им, подстёгиваемая желанием доказать, что я не 'деревянная бездарная девошка', что у моего учителя танцев ползли глаза на лоб, а мадам Бизе, даже всплакивала, орошая очередное печенье слезами жалости к 'бедному ребёнку'.
  Доктор приходил осматривать мои ноющие от бесконечных занятий руки и ноги, слушал сердце трубкой, качал головой. Потом отправился к Шведу, чтобы попросить его, не так сильно нагружать меня, на что учитель, угрожающе шевеля волосатыми ноздрями, дал ему резкую отповедь, говоря, что от танцев ещё никто не умирал, а от докторов ещё никто не выжил. После чего они с доктором стали непримиримыми врагами.
  Примерно в это время я заболела. Это была простуда с высокой температурой. Вероятно, разгоряченная занятиями, я выпила холодной воды или меня продуло сквозняком. Я лежала в бреду. Возле меня сидел наш доктор, по своему обыкновению качая головой и бурча себе под нос об этом, 'сумасшедшем Шведе, замучившем ребёнка'.
  Я металась по раскаленной подушке и вдруг обнаружила себя, лежащей в какой-то темной комнате, на неудобной постели, из которой торчали клоки сена. Я была совершенно одна и видела в окне черную голую ветку с сидящей на ней неизвестной птицей. Птица сидела неподвижно, и было непонятно, что она там делает. То ли прислушивается к чему-то, то ли умерла. Иногда за окном, в котором не было стекол, возникали странные клубы дыма, проникающего в окно и щиплющего глаза. Я почувствовала сухость во рту и протянула руку к кувшину, стоящему неподалёку на столе. Приложившись к его горлышку, я сделала несколько жадных глотков, и едва не вырвала! Это было вино! Мне как-то давали его попробовать, когда я сильно переохладилась на катке. Помню, как мне было плохо тогда, больше от вина, нежели от мороза. Никогда не буду пить такую гадость! И я поставила кувшин на место.
  В этот момент дверь отворилась, и в комнату вошёл молодой человек, странно одетый, с таким же кувшином в руке. Он стал что-то говорить мне, но я не понимала, ни слова из сказанного. Видя, что я не отвечаю, молодой человек протянул мне свой кувшин, но я отвернулась. Тогда он насильно схватил мою голову и заставил выпить вино. У меня не было сил сопротивляться, и я уступила. После чего молодой человек ушёл, а я осталась, недоумевая, где я и куда делся доктор? После вина мне стало очень противно на душе, как будто я убила ту птицу и привязала её на дерево.
  Тут я ощутила, как моё тело становится бесчувственным, и я отлетаю от него, под закопченный, грязный глиняный потолок. Пройдя через него, как сквозь туман, я куда-то помчалась с огромной скоростью, пока не наткнулась на стеклянную стену, от которой меня отбросило назад, и я так же стремительно вернулась назад, в своё лежащее на постели тело.
  Но кто это там лежит вместо меня на соломенном тюфяке?
   Это было тело какого-то парня, в которого я ворвалась, подобно вихрю. Меня сотрясала крупная дрожь и вдруг я услышала слова: 'Это чума! Она прошла!' и больше не помню ничего.
  Очнувшись, я увидела родителей, доктора и добрую толстуху Бизе, стоявших возле меня. Моя маменька держала у лица шелковый мокрый платок, а отец был очень бледен. Доктор, увидев, как я открываю глаза, просиял:
  -Ну, вот, наш маленький ангел и вернулся!
  - Доктор, - слабо прошептала я, - это чума... она прошла...
  -Господь с тобой, дитя моё! Какая ещё чума! Сильная простуда и всё! Теперь ты должна беречься от холода и сквозняков. Я думаю, ей следует дать немного хереса, дабы укрепить силы, - обратился доктор к моим родителям.
  Служанка появилась с крошечной рюмочкой хереса на подносе. Доктор, осторожно взяв её двумя пальцами, поднес к моему носу, но уловив аромат вина, я так дёрнулась, что рюмочка выскочила у него из рук и упала на пол.
  - Нет, нет, нет! - подняла я панику, заливаясь слезами и боясь, что снова улечу от тела и вернусь не в себя, а в какого-то парня. Я не хотела быть парнем, я хотела стать балериной! А парни никогда не носили таких прекрасных пачек и не стояли в шелковых туфельках, на самых носочках.
  Удивленный донельзя доктор пытался уговаривать меня выпить капельку хереса, чтобы восстановить силы, но я продолжала твердить, что не хочу из-за этого стать парнем.
  - Бредит... - сказал доктор, выгоняя всех из комнаты.
  Так произошло моё первое знакомство с другой жизнью. Но это я поняла гораздо позже. А пока думала, что это был какой-то сон.
  Когда я рассказала мадам Бизе, ставшей моей лучшей подружкой, об этом странном сне. О том, как я улетала к стеклянной стене и вернулась в парня, о чуме и о неподвижной птице, она не стала смеяться надо мной. Только, как-то странно посмотрев на меня, ответила, что это действительно был сон, и мне лучше забыть о нём и ни в коем случае не рассказывать ни родителям, ни доктору.
  -Сдается мне, что доктор решит, что это лечится... - и она, чему-то улыбнувшись, положила в рот пузатую шоколадную конфету с ликером.
  Я вынуждена была оставаться в постели ещё несколько дней. Первые дни я чувствовала себя, как будто только, что вылупившийся из яйца цыплёнок. Я смотрела на свою детскую комнату, в которой лежала, с огромным удивлением. Не могла вспомнить имя доктора и прислуги. Слушала, о чём разговаривают мои родители и не понимала слов. Всё это произошло со мной после того полёта к стеклянной стене. Я была глубоко уверена в этом.
  Однажды, я проснулась среди ночи и вдруг вспомнила про послание, которое где-то оставила самой себе. Почти позабытая мысль о письме пришла ко мне снова, но уже обогащенная новыми деталями.
  Я ЗНАЛА, что письмо лежит за зеркалом. Не за самим зеркалом, а между зеркалом и рамой. Как выглядело зеркало, я представить себе не могла. Решив действовать без промедления, я отправилась в залу, где на стене висели зеркала, перед которыми я занималась со Шведом. В полной темноте, в зале, освещенном только лунным светом, я протискивала свои маленькие пальчики за каждое зеркало, стараясь нащупать там щель, в котором лежит письмо. Но тщетно.
  Я обследовала все доступные мне зеркала в зале, но так ничего и не смогла найти. И поняв, что руками проникнуть за заднюю часть рамы мне было не под силу, я решила обзавестись ножом. С этими мыслями я босиком побежала обратно в детскую и юркнула под тёплое одеяло, только сейчас вспомнив, что боюсь темноты! Как бы подтверждая мои мысли, под кроватью заворочался кто-то страшный и мохнатый, тот, которого я никогда не видела, но знала, что выползает по ночам из темноты и поджидает, когда я спущу ноги с кровати, чтобы схватить меня за пятку!
  С быстро бьющимся сердечком, я укуталась в спасительное одеяло, подоткнув его со всех сторон, чтобы не было ни щелочки, через которую мог проникнуть враг, и через некоторое время уснула.
  На следующий день, во время завтрака, я умудрилась стащить столовый нож, который мне принесли, чтобы намазывать масло на хлеб. Я спрятала его под подушку и ждала удобного момента, когда все уйдут, чтобы обследовать зеркала. Хочу сказать, что в нашем особняке было такое огромное количество зеркал, что мне предстояла большая работа.
  Со свойственным мне упорством я начала постепенное обследование зеркальных рам. Вернувшись в зал, где уже побывала ночью, я решительно направилась к первому зеркалу и оттянула его от стены. Обнаружив щель в раме, просунула туда нож и расширила её. Стала заглядывать внутрь, громко сопя носом. Тонкий луч света проникал за раму, но присмотревшись, я ничего там не обнаружила. То же произошло и с другими зеркалами. Здесь в зале, письма не было.
  Услышав чьи-то шаги, направлявшиеся к детской я быстро, шлепая босыми ногами, побежала в комнату и едва успела запрыгнуть в кровать, как в комнату вошла служанка и стала разыскивать нож, пропавший за завтраком. Она сокрушалась, что хозяйка спросит с неё и вычтет из жалования за этот дорогой серебряный нож. Но я не поддалась жалости, потому что у меня появилась цель. Потом, когда я найду письмо, то непременно верну нож. Тихонько положу где-нибудь и всё.
  В исследовательском угаре прошло некоторое время, пока я не осмотрела все зеркала. Нигде ничего не обнаружилось, за исключением того, что за одной рамой лежал клочок бумаги, на котором были какие-то расчёты грифельным карандашом. Но надо было видеть меня, когда я обнаружила этот листок! Я даже задрожала, и это был знак, что у меня началась настоящая мания.
  Оставался старинный туалетный столик с зеркалом, в маменькиной спальне. За ним я безуспешно охотилась в течение двух недель, потому что всё время кто-то мешал, а потом решила оставить эту затею на время.
  После моего окончательного выздоровления, я снова потребовала к себе учителя танцев, уже обрадовавшегося было, что избавился от меня.
  Швед вернулся, раздраженный моей недетской настойчивостью, и продолжил уроки, ничуть не собираясь делать мне послаблений после болезни. Может быть, именно благодаря этому я восстановилась очень быстро.
  А через некоторое время меня взяли в школу балета, где я познала мучительные боли в ногах, растертых до крови, жёсткую муштру, зависть к первым успехам, ненависть и даже драки, между воспитанницами.
  Я жила там, на полном пансионе, и каждый раз, когда родители навещали меня, боролась между желанием закричать им вслед: 'Заберите меня отсюда!' и страхом, что они ответят: 'Ты же сама этого хотела, вот и сиди тут теперь!'.
  За это время я умудрилась осмотреть все зеркала в училище и даже в личных комнатах преподавателей. Пару раз меня чуть не поймали, но я научилась так виртуозно вскрывать рамы зеркал, что это занимало у меня меньше тридцати секунд. Не всегда удавалось поставить раму точно на прежнее место, и тогда зеркала падали и разбивались при малейшем движении ветра или стука двери, вызывая трагический шок у окружающих, переживавших из-за этой плохой приметы.
  Не буду углубляться в подробности этих лет моей жизни, наполненных отработками бесконечных арабесок, батманов и плие. Всё это уже было описано в мемуарах моих современниц-балерин.
  Я была упорна, как дьявол и всё-таки дождалась, когда поседевший за эти годы Швед, после выпускных экзаменационных выступлений подошёл ко мне и, наклонив голову, сказал: 'Ну что ж, девошка моя, ты - достойна несомненной похвалы. Я беру все свои скептические слова назад. Буду рад и дальше с тобой работать!'. Это были слова, заставившие меня, лететь домой, как на крыльях.
  Потом была работа в кордебалете. Второстепенные роли, но рядом с самыми прославленными мастерами. И вот уже - первые сольные номера, во время которых я отдавалась танцу полностью, и с такой страстью, что потом меня даже отливали водой. Появились первые поклонники. И однажды, я получила в подарок восхитительной красоты перстень от неизвестного воздыхателя, как я предполагала, из императорской семьи, (перстень с большим голубым сапфиром и бриллиантами украшал двуглавый орёл).
  Казалось, что впереди меня ожидает только блестящее будущее.
  К сожалению, мир в котором я жила, не имел ничего общего с миром, в котором жила вся страна. Мир перевалил в двадцатый век, который встречали грандиозными праздниками и балетными премьерами. Новый век - новое искусство! Я была в центре театральной жизни и в самом расцвете сил.
  Революция 1905 прошла для меня незаметно. Мне было двадцать пять лет. Прекрасный возраст, полный любовных побед и разочарований.
  Я продолжала свои занятия, выступления, не слушая родителей, которые, видя, как идут дела в России, решили эмигрировать в Германию, где жили наши родственники по линии отца. Предостережения моих родных я пропускала мимо ушей, считая, что глупо бежать из собственной страны, подобно зайцам. Я была уверена - скоро волнения в России затихнут и всё вернётся на круги своя.
  Жалованье в театре было маленьким, но я даже не замечала этого. Мой тогдашний поклонник, князь, был достаточно богат, чтобы я ни в чём себе не отказывала. Но я его не любила. Я вообще никого не любила по-настоящему, кроме того молодого человека, который, заблудившись попал в имение моей бабушки, семь или восемь лет назад. С тех пор я его больше не видела, хотя и наводила справки, навсегда запомнив его имя. Я узнала, что сначала он учился за границей, а потом стал дипломатом и сейчас был где-то на краю света, даже не подозревая о том, что его любит красивая, молодая танцовщица.
  Однажды, будучи в гостях у маменькиной подруги, я смотрела альбом с фотографиями, которые хозяйка любезно предоставила нам, терпеливо и подробно рассказывая о каждой запечатленной персоне. С трудом сдерживая зевоту я рассматривала навсегда застывшие постные лица, как вдруг на одном фото увидела того молодого человека. Он необычайно вырос с тех пор и окреп, возмужал и выглядел очень благородно. Рядом с ним стояла маленькая молодая женщина в огромной шляпе, скрывающей лицо. Объяснять нам кто это, хозяйка не стала. Но когда она, почти было перевернула лист, я остановила её руку, и, указывая на молодого мужчину, спросила:
  -Простите, кто этот человек? Его лицо кажется мне знакомым...
  -Ах, милочка, это жених моей племянницы! Вы не можете его знать, скорее всего, он похож на какого-то из ваших знакомых. Он дипломат и сейчас находится в Иране. Не правда ли - он настоящий великан? Моя племянница - поэтесса и уже довольно известная в Европе. Многие издательства ищут с ней контракта. Честно говоря, я не понимаю её стихов. Они полны сплина... - и она перевернула лист.
  И когда они с маменькой ушли в столовую пить чай, я задержалась в комнате, притворно заинтересовавшись игрой с большим экзотическим попугаем, который топорщил на меня красный хохолок и деликатно переминался на своей жердочке. И когда они уселись за стол, я, торопливо открыв альбом, украла фотографию, а на её место вставила фото какого-то важного старика с большими седыми бакенбардами.
  Теперь я могла каждый день смотреть на него, когда сидела за большим маминым трюмо, (разумеется, уже проверенным мною на предмет письма). Иногда я разговаривала с ним и мечтала, что когда-нибудь встречу его. И хотя я знала его имя, но предпочитала звать его Великаном. Так было романтичнее.
  У меня была светлая и большая квартира, подаренная папенькой. Она располагалась не так далеко от театра, где я работала. Я почти никогда не брала извозчика, чтобы попасть домой, хотя иногда и уставала настолько, что даже эти два квартала была пройти не в состоянии. Поэтому к моим услугам всегда был экипаж моего кавалера. Иногда он нёс всю дорогу меня на руках, повергая в изумление прохожих. Об этом даже писалось в досужих на такие новости, бульварных газетах. Ему было это делать не трудно, так как ношей я была необременительной, весив в то время, около 47 килограмм. А князь отличался крепким сложением и недюжинной силой.
  В балетной среде считалось нормальным, когда мужчина подтверждал свои чувства материальным образом и брал на содержание объект своего поклонения. И среди танцовщиц, и среди их поклонников происходили своеобразные соревнования. Дамы хвастались богатыми подарками, украшениями, породистыми лошадьми, домами, полученными от любовников, а дарители, хвастались своей щедростью и экзотичностью подношений.
  Именно на этой почве у меня и произошёл разрыв с моим благодетелем, которому я нужна была не как объект любви, а как объект самоутверждения. Причём расставание ознаменовалось громким скандалом, бурно обсуждаемым в театре и прессе. После чего я с наслаждением бросила ему в лицо, подаренные им драгоценности и отправила назад все его подарки. Потом я об этом не раз пожалела. Но, что сделано, то сделано. Мои товарки по сцене крутили пальцем у виска, называя 'дурой несусветной'.
  Шло время, жизнь усложнялась, новая власть укреплялась, и многие завсегдатаи Мариинского театра эмигрировали в Европу и Америку. Несколько наших балетных танцовщиц, уехав на гастроли, так и не вернулись. Я же всё медлила. Наивно верила, что скоро всё утрясется и снова наступят радостные и счастливые дни. Я любила Россию и не представляла, как буду жить заграницей. Даже, когда я ездила туда учиться, безумно тосковала по родине.
  Но работы становилось всё меньше, жить стало голоднее, письма от родителей перестали доходить до меня. В довершение всего я заболела. И вынуждена была уйти из театра.
  К тому же возраст мой был критическим для балета. Тридцать восемь лет! Это возраст, когда балерины уже оканчивали свою карьеру и переходили на преподавательскую работу, или искали новое поприще. Но, разумеется, были и исключения. Большинство прекрасных и не очень танцовщиц уже были замужем, подцепив кавалеров, пока были способны вскружить кому-нибудь голову.
   Я же оставалась одна.
  Вероятно, это было следствием того, что, будучи занятой своей балетной карьерой, я не придавала большого значения карьере семейной.
  От театра мне была назначена мизерная пенсия, тающая в первый же день получения. Она не успевала расти за инфляцией, которая была просто чудовищной.
  Последнее время я питалась очень плохо - почти не было денег. Я продавала кое-какие вещи, и безумно жалела о том, что тогда сгоряча вернула все драгоценности своему любовнику.
  Вспоминая мою балетную жизнь и карьеру, я видела всё прошедшее, как бы в тумане.
  И в один прекрасный момент спросила себя, действительно ли это было то, о чём я мечтала? Или погнавшись за мишурным блеском подмостков, я упустила что-то важное? Несомненно, я любила театр, и он стал неотъемлемой частью моей жизни. Да и как могло быть иначе, если я не видела ничего кроме балета, с тех пор, как мне исполнилось девять лет.
  Поддавшись общему потоку поведения и мыслей, я пыталась жить, как все. Все стремились быть первыми, и я стремилась. Все старались завести богатого покровителя, и я старалась. В общем, это была своеобразная балетная 'волчья стая', в вытье которой явственно различался и мой голос.
  За эти годы я так и не завела себе подруг. За редким исключением, все в театре постоянно составляли заговоры и сплетничали. Опытные и маститые примы, были изрядными интриганками, и умело устраняли конкуренток. Комар носа бы не подточил, как ловко это совершалось. Одну хорошенькую и не в меру прыткую балерину, которая, по мнению примы, совершенно потеряла от наглости голову, она, любезно улыбаясь, подружила с неким богатым и властным человеком, который силой заставил ту уйти из театра. Другая, и вовсе умерла во цвете лет, неизвестно отчего. Портились платья, пуанты, посылались букеты, в которых вместо любовных записок были проклятия. Однажды, кем-то даже были отравлены иголки, которыми зашивали платья, перед выступлениями. Это делалось прямо на балеринах, и один укол мог стоить жизни.
  Много ещё других пакостей делали друг другу эти с виду нежные, воздушные создания, которые на самом деле были злы, меркантильны и завистливы.
  Я частенько вспоминала слова мадам Бизе, которую я потеряла из виду много лет назад. Старый учитель танцев Швед, уже умер, не дожив до первой революции.
  Родители мои были далеко и известий о них я не получала уже долгое время.
  И только теперь, вдали от суеты и миражей, которые создавал театр, я вдруг очутилась наедине сама с собой. Я поняла, что совсем не знаю жизни, у меня нет опыта и, несмотря на мою сильную волю, я всё чаще стала предаваться мрачному, депрессивному настроению.
  Работы не было, денег тоже, да и здоровье оставляло желать лучшего.
  В моей квартире были три большие комнаты, гостиная, спальня и комната для занятий, в которую я уже давно не заглядывала. В последнее время моя жизнь проходила в чтении книг, большинство которых составляли любовные романы, которые уводили меня от мрачной действительности. До полудня я спала, потом выходила, чтобы хоть что-то продать и купить немного еды. Ни с кем не общаясь, не интересуясь жизнью, я совсем одичала и не хотела выходить из этого состояния.
  Моя жизнь проходила в наглухо закрытой раковине. Изредка мне на глаза попадались соседи, но и мне не было дела до них, и им до меня.
  Эта зима выдалась до безумия холодной, и я, выскакивая на улицу, за любые деньги продавала свои вещи, и бегом возвращалась домой, где изо рта шёл пар, но всё же было теплее, чем снаружи.
  Однажды меня ограбили, сняв шубу прямо на улице! Чьи-то крепкие руки просто вытряхнули меня из неё, как ненужную вещь, и выбросили в сугроб. Я чуть не замерзла насмерть, и едва перебирая коченеющими ногами, плелась по улице, не видя спасения. Я могла бы замерзнуть насмерть и пролежать в сугробе до весны, пока не растает снег, и никто бы даже не заметил моего исчезновения.
  Но тут какой-то сердобольный дворник схватил меня и втащил в свою горячо натопленную каморку.
  К слову сказать, я всегда сильно мерзла. Даже в лучшие времена во мне не было и капли жира, но сейчас, от голода моё тело почти превратилась в скелет. Раньше, я всегда куталась в меха, даже свежими летними вечерами, и одна из первых в Петербурге надевала зимнюю одежду. И тут вдруг такое несчастье!
  Дворник напоил меня кипятком с крошечным кусочком сахара и подарил старый тулуп, доходивший мне до пят. Тулуп был рваный, но тёплый. Я назвала дворника ангелом и поцеловала его в спутанную бороду, провонявшую махоркой. 'Да, что ж мы, нехристи какие, барышня?!' - смутившись, сказал он, выпуская меня на оскалившуюся холодом улицу.
  Я сама починила тулуп, благо балет дает отличную сноровку владения иглой. И с тех пор выходила только в этой тяжелой и прибивающей своей тяжестью к земле экипировке. У меня оставались ещё шубка и теплое пальто, которые я бережно хранила, надеясь на лучшие времена.
  Так и шла моя бестолковая жизнь, где дни летели за днями, смешиваясь в одну сплошную серость.
  
  Глава II
  
  Однажды, вернувшись домой после неудачной попытки продать меховую горжетку, я застала у дверей незнакомых мне людей. Женщину и мужчину. Оба были одеты в военные тулупы и перепоясаны скрипучими кожаными портупеями. Мужчина держал в руках какие-то бумаги. Мы поздоровались, и я, открывая дверь, спросила, что им угодно? Они переглянулись, и, не отвечая, решительно вошли за мной в квартиру. Я не возражала, у меня не было сил сопротивляться их вторжению.
  Войдя, они по-хозяйски оглядели комнату. Мужчина, слегка пригнувшись и шныряя глазами по сторонам, обошёл большую комнату по периметру, как бы что-то вынюхивая, затем вернулся на место. Женщина бесцеремонно открыла дверь в мою спальню, выглянула в окно. Потом оба вошли в комнату для занятий, где остановились, разглядывая станок, большие зеркала и фотографии на стенах, говорящие о том, что я была балериной.
  - Вы работаете? - резко спросила меня женщина, оглядев меня светло-голубыми водянистыми глазами.
  -Нет, я получаю пенсию, - отвечала я, стоя перед их осуждающими взглядами, и чувствуя себя, как провинившаяся девчонка. В их присутствии меня охватило какое-то непонятное беспокойство, и волна страха подступила к горлу, заставив моментально охрипнуть мой голос.
  - Не рановато ли на пенсию, милейшая? - скептически заметил мужчина, - вы вполне могли бы работать на благо страны.
  -Я болела... да и что могу я делать? Я - балерина. А кто сейчас этим интересуется? - я смотрела на них во все глаза, не в состоянии понять, охватившее всё моё существо волнение.
  -Дайте ваши документы, - женщина плотно сжала свои пухлые губы и сдвинула красиво очерченные брови.
  Я покорно стала рыться в комоде, где в ящике лежала моя метрика, паспорт, и удостоверение о том, что я работала в театре и получаю пенсию. Мне хотелось спросить, кто они и какое право имеют...но язык прилип к нёбу и я промолчала.
  Мужчина, при виде которого меня охватывала непонятная дрожь, хотя он выглядел обычно, принял из моих рук бумаги. Я посмотрела на него внимательней. Крепкий, гладко выбритый подбородок, темные, пронизывающие глаза, нос был, пожалуй, слегка длинноват и придавал его лицу сходство с каким-то животным.
  -Вы что, ещё с царским паспортом ходите? Давно уже пора было его сменить на трудовую книжку, если не хотите неприятностей. Завтра же идите с документами в милицию, там оформите всё, как надо, - он вернул паспорт.
  Тут они оба, не сговариваясь, направились к дверям. Я поспешила за ними, и уже было, совсем закрыла дверь, как женщина, придержав её и повернувшись ко мне вполоборота, уронила:
  - К завтрашнему дню, перенесите свои вещи в дальнюю комнату, мы вас будем уплотнять, - и она, небрежным жестом сунула мне какую-то бумажку, которую я не удержав, уронила на пол.
  -Как это? - спросила я в недоумении, но они уже спускались по лестнице и не удостоили меня ответом.
  Вот это новость! Уплотнять. Почему?! Это же моя собственная квартира, мне её папенька подарил. У меня и все документы есть. После ухода нежданных гостей у меня вдруг проснулось красноречие.
  И чтобы узнать больше об уплотнении, я решила посетить соседку, которая была в курсе всех дел. Я поднялась на этаж выше, откуда время от времени раздавалась игра на фортепьяно, доказывающая, что в квартире кто-то продолжает жить, и даже наслаждаться искусством.
  Мне открыла дверь пожилая женщина, в накинутом на плечи ажурном пуховом платке и в стёганом длинном халате. Я знала её около десяти лет, и хотя мы мало общались, но отношения между нами сложились дружеские. В прошлом - жена одного из известных издателей и преподавательница музыки в пансионе благородных девиц. Теперь муж умер, дети разъехались, и соседка оставалась одна, вместе с кошкой, круглая голова которой сейчас выглядывала у неё из-за пазухи. Она любезно распахнула двери и жестом пригласила войти меня внутрь.
  Комнатка, где она проживала, раньше была комнатой прислуги и имела выход на черную лестницу, чтобы прислуга могла выйти из дома, не оскорбляя хозяйских глаз своим видом. Но, по-видимому, отсутствие больших хором, не смущало мою соседку, потому что, и убирать и отапливать комнатку, было легче. Возле окна я заметила печку-буржуйку, от которой распространялось уютное тепло.
  Я стала рассказывать ей про сегодняшних посетителей, про 'уплотнение' и выразила своё возмущение по поводу противозаконного посягательства на мою собственность.
  Соседка даже рассмеялась от моей наивности!
  - Какое вы ещё в сущности, дитя! Неужели вам ещё ничего не понятно об этой власти? Ни в коем случае не перечьте им и не пререкайтесь. Забудьте о законах, по которым мы жили раньше. Я удивляюсь, почему вы вообще продолжаете оставаться здесь? Да ещё с вашей родословной?! Вот, что я вам скажу, милая, срочно переносите вещи в ту комнату, которую они вам указали, а также соберите кое-что из нужных вам вещей, если вдруг придётся внезапно покинуть квартиру. Сложите всё в саквояж и оставьте у меня. Если уж им понадобилась ваша квартира, то они найдут способ избавиться от вас... да, не стойте же, как соляной столп! Бегом!
  -С-спасибо... только и смогла вымолвить я, совершенно ошарашенная такой информацией.
  Вернувшись в свою холодную, но такую родную комнату, я обвела её глазами, на которые тотчас же, навернулись слёзы. Отдать мою квартиру... Чужим людям, которые так нагло ворвались ко мне, вчера?! Они будут пользоваться моими шкафами и даже моей кроватью! Я же не могла сама перетащить мою большую кровать в дальнюю комнату, где были только зеркала и станок.
  Тут меня охватило лихорадочное состояние, и я стала выкидывать всё из шкафов и выгребать из ящиков. Оказалось, что у меня так много вещей! Без разбора я зашвыривала их в мою танцевальную комнату, которой теперь предстояло стать жилой. И через несколько часов там были уже все мои вещи, включая небольшой диван, трюмо и столик с двумя стульями, которые я сумела-таки затащить к себе.
  Затем я занялась подготовкой саквояжа. Признаюсь, поначалу я нашла слова моей соседки чересчур паническими, но потом, сопоставив свои наблюдения и отрывочные сведения, которые долетали до меня за время моего уединения, я согласилась с ней и решила последовать её совету.
  У меня было два саквояжа. Большой и маленький. Выбрав большой, я попыталась втиснуть в него пальто и шубу, памятуя о том, как опасно сейчас носить дорогие вещи. Но шуба не влезала и я оставила её, чтобы надеть на себя, если придётся покинуть квартиру. Не будут же меня грабить всегда и везде!
  Через некоторое время в саквояже лежало туго свернутое пальто, два теплых костюма, темно-синий кашемировый и персиковый, нарядное платье с кружевами, несколько пар чулок, бельё, теплые ботики и изящные туфли с пряжками. А так же шелковая японская шаль с яркими цветами, меховая горжетка, которую я не смогла продать, плоская шляпка с вуалькой и бархатный мешочек с драгоценностями. В мешочке лежали жалкие остатки моего прежнего дамского богатства, рубиновое ожерелье, серебряный набор - серьги, перстень и колье с изумрудами и сапфирами, которые так шли к моей бледной коже и голубым жилкам вен на руках, и ещё пара перстней с бриллиантами.
  Но вот подарок неизвестного поклонника из императорской семьи я не захотела положить вместе со всем, почему-то мне подумалось, вдруг саквояж вырвут из рук или потеряю его, то хоть что-то должно остаться. Поэтому я завязала его в тряпочку и пока повесила на шею, как талисман.
  Взяв неожиданно тяжелый саквояж, я поднялась по лестнице и оставила его у соседки, похвалившей меня за благоразумие.
  Вернувшись, я оглядела квартиру, выглядящую чужой и опустошенной, затем без сил упала на наваленные как попало вещи, и заснула.
  Ранним утром в дверь стали требовательно стучать. Кутаясь в тёплый халат я пошла открывать. На пороге стояли вчерашние гости, с ними три матроса в теплых бушлатах и несколько солдат. Я даже испугалась, не пришли ли они меня арестовывать? Но оказалось, что их взяли, как рабочую силу, чтобы переносить мебель и устраивать уют для новых обитателей моей квартиры. Я, почему-то не сомневалась, что жильцами будут именно эти двое.
  Решительно, как будто речь шла об её собственных вещах, Комиссарша стала указывать солдатам, куда и что переставить из оставшейся в комнатах моей мебели. Потом, четверо солдат, надрываясь, притащили снизу кабинетный стол, с массивными львиными лапами, вместо ножек. Скорее всего, им раньше пользовался какой-то адвокат. Появились роскошные кресла, достойные императорского дворца. И в довершение всего два огромных пушистых персидских ковра раскинулись на полу. Всё это время я безвылазно просидела в своей комнате. Возле моей двери стоял на страже худой, как жердь матрос. Похоже, его поставили на случай, если я учиню скандал, из-за моей мебели. Похоже, 'уплотнители' имели большой опыт в таких делах.
  Матрос молча, безразлично смотрел на суетящуюся и устраивающую себе буржуйское гнездышко парочку, потом повернулся ко мне и подмигнул. Бескозырка, каким-то чудом держалась на его затылке, как приклеенная. Я отошла от двери и села на свои вещи, сваленные в кучу на полу. Так я и сидела там, потому что мне некуда было деваться.
   Дверь в кухню сейчас была загорожена большим старинным, резным трюмо, при виде которого у меня участилось дыхание. В туалет я также не могла попасть, потому что возле него толклись солдаты. Комиссарша сначала повелительно покрикивала на помощников, потом стала довольно грубо выгонять, когда они закончили всю грязную работу.
  Её спутник, отдавший бразды правления в руки активной и явно знающей, что и как делать, даме, достал откуда-то четыре бутылки водки и кирпич черного хлеба. Потом добыл из большого деревянного ящика, кусок розового сала, усыпанного крупной солью и пахнущего так, что у меня свело желудок, и отдал это враз повеселевшим помощникам, которые пряча в усах довольные ухмылки, направились к выходу. Выглядывая из-за своей двери, я видела, как Комиссарша метнула гневный взгляд на своего не в меру расщедрившегося спутника. Он сделал вид, что ничего не заметил.
  Наконец, все вышли, и я на всех парах помчалась к туалету. Но не успела. Комиссарша властно отодвинула меня плечом, и я как пушинка отлетела к стене. Она вошла в туалетную комнату и долго заседала там, журчала водой, плескалась, а потом неожиданно вышла в малиновом бархатном халате, обтягивающем её аппетитные формы.
  Я мышкой нырнула в освободившийся туалет, и пригорюнившись, уселась там, понимая, что спокойная жизнь закончилась.
  Так меня уплотнили.
  Вечером, соседи решили отметить новоселье и великодушно позвали меня к столу. Кухню загромождали незнакомые вещи, стулья, кастрюли, коробки с фарфоровой посудой, фужерами.
  Стол ломился от еды, какой я не видела уже в течение нескольких лет, перебиваясь картошкой, капустой и хлебом. Изредка покупала селедку, масло или молоко. Хорошо, хоть летом и осенью, фрукты делали жизнь намного веселее и слаже.
  Комиссарша сидела, подобно королеве на моём месте, за моим собственным столом, буквально ломившимся от яств. Широким жестом пухлой белой руки, обведя всё это богатство, она сказала:
  - Бери, не стесняйся! - (что-то я не припомню, когда мы с ней перешли на 'ты'?)- небось, не видала такой еды сто лет! Налей-ка ей вина! - сказала она приказным тоном мужчине, который задумавшись, сидел, нанизав на серебряную вилку солёный гриб.
  Он очнулся, схватил бутыль французского вина, стоявшую на столе, и собрался налить в бокал, но я запротестовала, сказав, что не пью вина.
  -Ну, надо же! - засмеялась Комиссарша, - какие мы нежные созданья! Если не ублажать тело, то, пожалуй, и душа заскучает, верно говорю? - игриво толкнула она в бок мужчину, который забыв обо всём, уставился в угол кухни.
  Проследив за его взглядом, я увидела сидевшую там огромную серую крысу. Эта тварь нередко лакомилась моими лучшими кусочками, находя их повсюду, куда бы я их не спрятала. Крысоловку она демонстративно обходила стороной, иногда специально, как бы дразня меня, оставляя следы пиршества, рядом с нацеленным на неё смертельным остриём. С этой крысой у меня была постоянная война, в которой она неизменно оставалась победителем.
  - Фу, какая гадость! Надо будет её убить, иначе она пожрёт все наши припасы! - заверещала женщина, вся подобравшись на стуле. - Ну, что ты смотришь, убей её чем-нибудь! Застрели!
  Мужчина тихо улыбался, не реагируя на её истерику, и пристально глядя на крысу. Затем произошло невероятное. Он протянул руку, и крыса направилась прямо к нему. Мы с Комиссаршей, оцепенело наблюдали, как крыса, цепляясь острыми коготками, ловко вскарабкалась по его галифе, и уселась на задние лапки, преданно глядя в его темные, глубоко сидящие глаза.
  -Люблю крыс, - наконец раздался его мягкий голос, - они такие умные, не чета людям. Всегда знают хозяина, - он искоса взглянул на женщину, округлившую от удивления свои голубые глаза.- Он повернул кисть, и крыса очутилась у него на ладони. Подняв её почти к самому лицу, он пристально, гипнотизирующе посмотрел на серую разбойницу, и тут я увидела, насколько они похожи, зверёк и мужчина. Надо же какой... крысообразный, вдруг подумалось мне.
  -Иди, и не шали тут! - строго сказал мужчина, - а не то я из тебя крысиного волка сделаю. И ты не думай, что у убийц себе подобных, бывает сладкая жизнь... - он опустил руку и крыса, спрыгнув на пол, медленно удалилась под шкаф.
  Отчего-то мне показалось, что эту реплику он больше обращал к женщине, нежели к крысе. Но всё равно, его воздействие на крысу было поистине удивительным.
  -Как вы это делаете? - спросила я с недоумением.
  Он отпил вина из хрустального фужера, прищурился и через некоторое время ответил.
  -Просто я 'крысиный король', и имею власть над этим народцем. Это у меня с рождения. Никто мне об этом не говорил. Я просто знаю, и всё. - Он помолчал ещё немного и добавил, - хотел бы я иметь такую власть над людьми, - и залпом допил дорогое французское вино.
  - Тебе власти не хватает? У кого она тогда, если не у нас?! - спросила Комиссарша, браво выпив водки из стакана.
  Я, собралась было идти спать, но Комиссарша удержала меня, сказав, что надо обсудить несколько вопросов. Я присела на краешек стула. Крысообразный молча смотрел на меня, и было непонятно, что он при этом думает.
  -Вот что, дорогуша! Ты должна понять, что мы люди, занятые важными государственными делами, а в комнатах прибирать и готовить еду у меня времени нет. Вот тебе отличный шанс, раскормиться на дармовых харчах, - ухмыльнулась она, - будешь убираться здесь, готовить нам ужин, (на обед мы не будем успевать), стирать наши вещи. За это будешь питаться, как мало кто сейчас может себе позволить. Только на глаза мне старайся не попадаться лишний раз. Я когда устану, или настроение плохое, под руку мне не попадайся - застрелить могу! - Она показала глазами на тумбочку, на которой лежал маузер в портупее. - Ну а теперь иди, отдыхай, завтра много уборки предстоит. - И она милостивым жестом отпустила меня.
  -Хорошо, я подумаю над вашим предложением, - ответила я, вставая, и увидела, как в её глазах вспыхнули недоумение и ярость. Но она сдержала себя. И только сказала
  -Ну-ну...
  На следующее утро я встала пораньше, и тихо пройдя через зал, приостановилась и прислушалась возле двери в спальню. Новые жильцы, похоже, ещё не вставали, из-за двери раздавался храп. Их вещи были в прихожей. Выскользнув за дверь, я отправилась к соседке, за советом.
  Несмотря на то, что моя семья принадлежала к древнему дворянскому роду, я никогда не кичилась этим. И предложение Комиссарши не могло смутить меня и поколебать дворянскую честь. Дело не в том, что подумают о тебе окружающие, а в том, что ты сам о себе думаешь.
  Что касается поддержания порядка в квартире - для меня это была не проблема. Я любила чистоту и уют. Стирать я мало-мальски умела тоже. Но, то, что касается приготовления блюд, было для меня недоступным искусством. Сама я привыкла обходиться малым, разве что кашу или бульон могла приготовить, или сварить картофель. До революции у меня работала кухарка, так что я боялась, что Комиссарша сочтёт меня совсем уж ненужным существом и выгонит из дома. А идти на улицу, где я немедленно замерзну насмерть, мне не хотелось.
  Вы можете спросить, где же моя гордость?
  Отчего я готова унижаться, ухаживая за наглецами, ворвавшимися в мой дом и нарушившими уклад моей жизни?
  Я отвечу.
  Оттого, что от них исходила какая-то невидимая угроза. Никогда в жизни я не испытывала таких чувств. Это был какой-то животный страх, включающий инстинкт самосохранения. Мне надо было пережить эту бесконечную зиму, необходимо было прийти в себя от этих перемен, и я чувствовала сейчас, что если я заартачусь, то мне несдобровать. Именно поэтому я стояла сейчас перед дверью соседки, ожидая, пока она мне откроет.
  Наконец дверь скрипнула и в полутёмном коридоре замаячила знакомая фигура с кошкой на плече. Соседка пытливо всмотрелась в моё лицо, неужели я уже пришла за саквояжем?
  Но я её успокоила, сообщив, что пока не случилось ничего страшного. Выслушав мою историю, она, поразмыслив, сказала.
  -Если, как они говорят, днём их не бывает, то я сама могла бы готовить блюда. Могу потихоньку приходить, быстро готовить и уходить. Я очень любила стряпать для моего покойного мужа, - она смахнула набежавшую слезу.
  А я добавила:
  -Заодно и сами подкормитесь, а может и киске кое-что, достанется, - я почесала кошку за ухом, получив в ответ оглушительное мурлыканье.
  -Да-да! Моя доченька прекрасная, моя девочка, моя Богиня, скоро скушает что-нибудь вкусненькое! - запричитала мамаша Богини и, схватив кошку, стала неистово целовать её в усатую морду.
  За этим занятием я и оставила её, чтобы незаметно вернуться домой. Мне повезло, соседи ещё спали, и я остановилась в коридоре, чтобы взглянуть на документы, лежащие там на тумбочке. Я бы никогда не стала рыться в чужих вещах, но случайно или нет, документы Комиссарши лежали на виду.
  И я взяла их в руки. То, что было там написано, заставило облиться меня холодным потом. Я мало знала терминологию нового режима, но даже мне стало понятно, что этим людям разрешено убийство без суда и следствия лиц, которые будут заподозрены во вражеском отношении к Советской власти. И Комиссарше были даны такие полномочия. Тихо положив документы точно на прежнее место, я, сняв обувь, на цыпочках, легко пробежала по ковру и закрылась в комнате.
  Моё сердце билось, как птица. Я была права, когда чувствовала что-то злое, исходящее от этих людей. Это моя интуиция говорила мне - 'Опасность!'.
  Я прилегла на диванчик и стала раздумывать. Зачем они оставили мне комнату вообще? Разве не в их силах было заполучить её всю, без такого досадного довеска, как бывшая балерина?
  Но потом я поняла! Эта вульгарная женщина, специально решила сделать из меня рабыню, прекрасна зная о моём дворянском происхождении. Как должно быть, приятно осознавать, что она, баба из простого народа имеет в услужении баронессу, стирающую её вонючие гимнастерки, и убирающую за ней скомканную в любовном экстазе кровать!
  В своё время моё дворянство было камнем преткновения в балетной карьере. Родители были согласны, что я обучаюсь балету, но, чтобы я выступала в театре, наравне, с пусть талантливыми, но простолюдинами! Маменька была категорически против этого. Как же! Баронесса, представительница древнейшего европейского рода, танцует в кордебалете!
  Мне пришлось выдержать настоящую битву. Я была упряма, как мой дедушка, отличавшийся этим качеством настолько, что в Германии люди говорили, упрямый как Вильгельм!
  Наконец родители сдались, с условием, что я возьму для своих выступлений псевдоним. Я так и сделала, не желая нарушать родовой покой моих предков, которые, по словам маменьки прямо-таки вертелись в гробу.
  Имея титул и скрывая его, я много раз была свидетельницей того, как балетные дивы готовы были продать душу, чтобы заполучить дворянство. И некоторые сделали это. Но я никогда не могла понять разницы между дворянами и просто хорошо образованными людьми. Несомненно, дворянские семьи старались дать всё самое лучшее своим детям. Лишь это, да ещё жизнь в постоянном окружении таких же, по статусу, как ты - создавала это различие.
  Однако, пора было уже заниматься хозяйством. Для себя я решила, что никто не заставляет меня менять мой статус с хозяйки на служанку, а я сама делаю наилучший выбор, согласившись на условия Комиссарши. Эту простую политику я избирала потому, что любила свободу. А что может дать тебе большую свободу, чем сознание того, что ты сам делаешь выбор?
  Я отправилась на кухню, чтобы убрать со стола остатки вчерашнего пиршества. Без колебаний я съела несколько вкусных кусочков. Это означало, что предложение Комиссарши принято.
  Так началась моя жизнь в качестве прислуги. Когда рано утром за моими соседями приезжала машина, они были одеты в чистую, приготовленную мной одежду и вкусно накормлены. С их появлением в доме пришли позитивные перемены. Включили отопление, чего не было в течение последних трёх лет. Но после того, как Комиссарша, потрясая маузером, заявилась к управдому, то как из под земли появился кочегар и куча угля для котельной.
  Но вся эта идиллия прекратилась в день, когда Крысообразный принёс мне ворох грязной одежды и бросил в углу, сказав, что к утру всё должно быть чистым и выглаженным. Комиссарши в эту ночь не было, она уехала на 'дело'.
  Развернув одежду, я отшатнулась от ужаса. Она была вся пропитана кровью. Застыв над одеждой, я стояла, не в силах к ней притронуться.
  -Кровь сначала надо отстирать в холодной воде, а потом уже в горячей, - вдруг раздался назидательный голос соседа, который оказывается всё это время, неслышно стоял у меня за спиной.
  От неожиданности я подскочила на месте. Крысообразный стоял очень близко ко мне и криво улыбался.
  - Хорошо, так и сделаю, - сказала я, решительно выталкивая его из ванной комнаты, где обычно происходила стирка.
  Он повиновался. Зажмурив глаза, я стала яростно оттирать жутко пахнущие пятна крови, стараясь отгонять от себя страшные картины, возникающие в голове.
  С большим трудом отстирав отвратительные следы чьего-то убийства, я вышла из ванной с охапкой мокрых вещей и наткнулась на Крысообразного, тут же схватившего меня в крепкие объятия! Воспользовавшись тем, что мои руки заняты, он полез целоваться! Я стала отчаянно вырываться и в этот момент, как в дешевом водевиле, дверь открылась и на пороге появилась Комиссарша, сопровождаемая знакомым мне тощим матросом, тащившим за ней какие-то мешки.
  Сосед тотчас же отпустил меня, но от её взора ничего не могло укрыться. Комиссарша наградила меня взглядом, не обещающим ничего хорошего, но, ни слова не сказала Крысообразному.
  -Ну-ка, Тощий, - обратилась она к матросу - поставь мешки на кухню, и принеси из машины чемоданчик.
  Матрос быстро развернулся и вышел.
  -Ну, как всё прошло? - как ни в чём не бывало, спросил побагровевшую от злости Комиссаршу, сожитель.
  -Как по маслу, - буркнула та и уже повернувшись ко мне, рявкнула, - чего ты вылупилась, идиотка! Марш в котельную!
  Я быстро проскочила мимо неё, чувствуя, как тяжелый взгляд прожигает в моём затылке дыру, и каждую секунду ожидая выстрела в спину.
  В котельной было жарко, как в аду, и там, в отблесках огня, сидел голый по пояс, согнутый, худой человек. Он был похож на самого настоящего чёрта, сходство с которым ему придавали всклокоченные волосы, стоящие дыбом.
  Обычно я сушила одежду ночью в кухне, где было всегда тепло, но когда нужно было срочно привести в порядок униформу моих рабовладельцев, то приходилось сушить её у котла. Расправив развешанную на веревке одежду, я убежала, попросив кочегара проследить за вещами, пока я кое-куда отлучусь.
  Кочегар был странный человек. Он всё время разговаривал сам с собой, причем одна его часть циничная и скептичная, беседовала с другой - благодушной и всепрощающей. Вот и сейчас, прислушавшись к его бормотанию, я услышала:
  - Вещички отстирали, а совесть кто отстирывать будет? Кровью пахнет, никаким одеколоном не зальёшь зло сотворённое... С другой стороны никто не знает, в чём истинное зло? В том, ли, что содеяно или в том, что не содеяно? Так им, людишкам этим и надо, клыки дьяволу до блеска начищающим и думающим, что он их за это пощадит...ну, да пусть идёт всё, как идёт, может оно и к лучшему... умнее станем, если выживем...
  У меня и так настроение было хуже некуда, а тут ещё этот апокалиптический кочегар со своими рассуждениями! Я побежала по лестнице к мамаше Богини.
  Она как раз музицировала, играя какую-то легкомысленную польку, как нельзя, кстати, подходящую к моменту. Я стала стучать, но она не слышала меня. Но услышала Богиня. Она видимо дежурила у дверей, вместо дворецкого. Такое истошное мяуканье не смог бы заглушить целый симфонический оркестр и уже через несколько секунд мамаша Богини открывала мне дверь. Щёки её разрумянились, атласный халат блестел, как солнце, и жизнь была не так уж плоха в последнее время и тепло и сытно, да и Богиня питается, как королева. Увидев, в каком я состоянии, радость постепенно исчезла с её лица, как исчезают последние лучи солнца с петербургских мостовых.
  -Что случилось? - спросила она тихим голосом.
  Богиня тоже вопросительно мяукнула.
  -Дела, хуже некуда, - ответила я, и поведала о случившемся.
  Мамаша Богини уже была в курсе, что за люди мои соседи и что они могут сделать со мной и с ней тоже. Соседка была в смятении, но будучи мудрой женщиной, она рассудила, что это была не моя вина, а Крысообразного, вот пусть он и разбирается сам со своей любовницей.
  -Я думаю, у него есть аргументы, чтобы успокоить разъяренную тигрицу, - наконец улыбнулась мамаша. А её усатая дочка, пристроившись на атласном плече и умело балансируя на нём, стала облизывать грудку.
  Я вернулась к черту в кочегарку, где вещи почти высохли, и я могла уже забрать их с собой, чтобы погладить. Очень надеясь на то, что всё уже уладилось, я открыла дверь и обнаружила идиллическую картинку. Комиссаршу с Крысообразным, пьющих чай с лимоном и с сахаром, (не сахарином!) и любезно воркующих друг с другом. Они сделали вид, что не заметили моего прихода, и я со вздохом облегчения прошла в комнату, чтобы положить вещи под тяжелый пресс, до тех пор, пока кухня не освободится. Утюг был на кухне, и его надо было заполнять горячими углями.
  Я стала прибираться в своей комнате, до которой у меня никак не доходили руки. В стороне, среди остальных вещей лежал полотняный мешок с вышитыми шелком моими инициалами. Я открыла его и достала пуанты, расшитые блестящими камешками. В моей голове зазвучала музыка, и перед мысленным взором возник зал, в котором я столько раз танцевала, что знала каждую щербинку на полу. Вон в ложе, обмахиваясь веером, и блистая бриллиантами и золотом сидят знатные дамы, а кавалеры, одетые в тёмное, почти не видны отсюда. На их присутствие намекает только белые полоски воротников и световые пятнышки биноклей или пенсне. Все взгляды направлены на тебя. Ты должна выглядеть безупречно. Сотни глаз ощупывают твой стан и лицо, и если придирчивый взгляд найдёт малейший изъян, то в устах толпы он превратится в чудовищный недостаток.
  Волосы - черные, гладкие, собранные сзади и заколотые заколками из настоящего жемчуга. Дорогие серьги с бриллиантами и сапфирами, с короткой дужкой и крепким замком. Однажды, моя серьга, которая зацепилась за рубашку партнера, разорвала мне мочку уха, и закончив па-де-де, я успела забежать за кулисы, под гром аплодисментов до того, как кровь залила мою одежду. Мне быстро остановили кровь квасцами, но оставшееся время я протанцевала уже без серёжек, что дало пищу разговорам, ведь в первом отделении я была в серёжках, а потом уже без них. Это нашло отражение в очередной газетной утке о ворах, проникающих в гримерные к балеринам и умыкающих драгоценности, во время их выступления.
  Кроме того в газетах много писали о моей выдающейся внешности. О моей грации. О моей неподражаемости. У меня до сих пор хранился целый альбом с вырезками из газет и журналов и фотографиями.
  Я посмотрела на себя в зеркало, которое услужливо отразило худую черноволосую женщину, красивую, но явно забывшую об этом и поэтому выглядящую потерянно.
  Как же я опустилась! Почему решила, что моя жизнь закончилась?
  Я надела пуанты и завязала ленты. Стала на них и-и-и, echappe et pirouette, arabesque, tour et tour et ... В дверях без стука появился Крысообразный, заставив меня застыть на месте. Он с явным восхищением разглядывал мои упражнения.
  -Какое вы имеете право входить без разрешения?! - возмущённо спросила я, наклонившись и развязывая ленты пуантов.
  Не отвечая, он ринулся в мою комнату, и, упав на колени, принялся страстно целовать мои ноги. Такое проявление чувств было для меня не внове, хотя уже давненько мои пуанты оставались нецелованными.
  -Чудная, блестящая, воздушная! Думаете, я вас позабыл? Я же на каждый спектакль...! Да если бы не я, то вас бы уже в живых не было... - бормотал он, продолжая осыпать поцелуями теперь уже мои руки.
  Я схватила его за голову, заставив остановиться.
  -Что вы такое говорите? Как это, не было бы в живых?! - спросила я его, посматривая всё же за дверью, чтобы не дай Бог не явилась Комиссарша.
  Он внезапно успокоился, встал, наклонил голову, щёлкнул каблуками:
  -Простите!
  И по-армейски, четко развернувшись, вышел, оставив меня в полном недоумении.
  Как он там сказал? 'Да если бы не я, то вас бы уже в живых не было...' - звучит не очень приятно. Ну, я-то догадываюсь, почему он это сказал, и откуда исходила угроза. Но что заставляет его играть с огнём, дразня Комиссаршу? Ведь она могла ворваться сюда в любой момент! Да ещё с маузером.
  Я решила быть начеку.
  А ещё у меня было какое-то странное чувство, что Крысообразный мне что-то должен.
  Но отчего было это чувство???
  Следующие несколько дней прошли без происшествий, казалось всё встало на свои места. Мамаша Богини каждое утро проводила на кухне, готовя всякие яства для наших государственных людей.
  Один раз Комиссарша вернулась, что-то позабыв, но мы быстро сориентировались, спрятав соседку в моей комнате и я, как не в чём ни бывало, заняла её место, помешивая вкусно пахнущий соус. Комиссарша, обдав меня волной неприязни и по своему обыкновению заставив вжаться в стол, пока она ходила туда-сюда, пронося мимо меня своё крупное, как будто налитое тело, наконец ушла. И соседка вышла из своего укрытия, чтобы завершить стряпню.
  Я прибиралась в комнате как, вдруг увидела, что дверь в спальню, которая обычно была заперта - открыта. Там стояло старинное трюмо Комиссарши, про которое я всё время помнила, и оно настоятельно требовало моего внимания. С трудом сдерживая себя, пока Богинина мамаша закончит и уйдёт к себе, я с вожделением, достойным маньяка, посматривала в сторону спальни.
  Наконец, набрав Богине полную тарелку мясных кусочков, соседка покинула меня, пожелав всего доброго.
  Я проверила входную дверь. Она была заперта. Затем, вооружившись ножом, вошла в спальню.
  
  Глава III
  
  Моя бывшая спальня. Широкая кровать с резными столбиками и маленьким пологом, из-под которого можно было вытащить плотную тёмную штору, закрывающую от света. Я опускала её, когда хотела выспаться подольше, после изнуряющих репетиций или выступлений. Комиссарша наверняка не догадывалась о таком устройстве кровати, которая к тому же имела потайные ящички, где я раньше хранила свои дневники и некоторые драгоценности. На этой, ставшей теперь чужой постели я спала и видела иногда сладкие, а иногда и странные сны.
  Неожиданно, я вспомнила один из них, который я видела несколько раз. И каждый раз в этом сне я подходила к болоту, в котором утопал и барахтался какой-то человек в темной одежде, похожий на монаха. Я не знала, кто он и почему там очутился, но я специально приходила, чтобы спасти его. Я тянула ему руку, и он тянул ко мне свою, но я была далеко от него, и он никак не мог дотянуться. В этот момент у меня в руках появлялся какой-то свиток, за который он цеплялся, и я вытаскивала его на твердую почву. Вот и всё. Я много раз пыталась разгадать значение этих снов, спрашивала маменьку и даже пыталась найти ответ, читая сонники, но тщетно.
  Один знакомый китаец, торгующий в лавке, где можно было купить всё, начиная от халатов с драконами, до праздничных фейерверков, однажды сказал, что не надо читать сонники, ибо каждый сон это личное послание души и надо слушать свои чувства. Если чувствуешь, что сон к добру, значит, так оно и есть. Я подумала тогда, что тот монах был очень близок мне, хоть я его и не знала и каждый раз, вытаскивая его, я чувствовала сильное облегчение и радость. Вот ещё узнать бы, что это за свиток?
  Я подошла к трюмо. Оно было большое, метра два в высоту, и имело два боковых и одно центральное зеркало. Боковые зеркала сантиметров на тридцать короче. Рама черного дерева богато украшена перламутровыми вставками и серебряными клепками, которые образовывали причудливый узор. Зеркальное стекло было необычайной чистоты и теплоты. Скорее всего, венецианское.
  Самому трюмо наверняка не меньше трёхсот лет, а может быть даже и больше. Но оно отлично сохранилось. Я с удовольствием осмотрела гладкое черное дерево, провела по нему рукой и не нашла даже малейшей червоточинки. Вероятно, оно хранилось в комфортных условиях в доме, где тщательно следили за мебелью.
  Я аккуратно переставила все побрякушки, которые Комиссарша разместила на полочке, повернула правую створку и привычным способом открыла раму. Внутри было достаточно большое пустое пространство. Но на задней стороне зеркала, на всех боковых брусках и на внутренней стороне рамы серебряной краской аккуратно были нанесены какие-то знаки, напоминающие стрелки, указывающие влево. Наверно знаки мастера-мебельщика, указывающие, что это правая часть трюмо, подумала я, ставя раму на место.
  Испытывая удовольствие, как кошка играющая с мышью, перед тем, как съесть, я перешла к левой части, оставив большое среднее зеркало на закуску.
  Левая часть рамы открылась без проблем, винты выкручивались так легко, как будто их только что закрутили. Внутри обнаружились такие же серебряные знаки-стрелочки, указывающие вправо.
  Наконец я перешла к среднему зеркалу. Но здесь винтики так плотно сидели в своих ложах, что я потратила пару часов, с большим трудом, сумев отвинтить их только с одной стороны. Взглянув на часы, я увидела, что моё время было на исходе, и с минуты на минуту могли появиться соседи. Я даже занервничала, понимая, что не успеваю открыть раму. И, скорее всего, возможность снова попасть в спальню, куда соседи врезали новый замок, представится не скоро.
  Мне необходимо было вернуть винтики на место, но до этого я хотела хоть одним глазком взглянуть, что же там, между зеркалом и рамой? Угол, где стояло трюмо, был темным, и я ничего не могла увидеть внутри, как ни старалась. Поэтому я быстренько сбегала в свою комнату за свечой.
  Пока я её зажигала, лихорадочно чиркая спичками, моё внутреннее напряжение нарастало. Я чувствовала, как дрожит каждая клеточка моего тела.
  И поднеся свечу к образовавшейся щели, я увидела! Внутри лежала бумага, свернутая в трубку. Я не успела рассмотреть никаких подробностей, потому что услышала голоса соседей, поднимавшихся по лестнице. За те несколько секунд, пока они дошли до двери, я успела развернуть зеркала на прежнее место, и быстро расставила комиссаршины побрякушки и пудры на полочке. Винтики же и нож были опущены в глубокий карман фартука. Перед тем, как выйти из спальни, я окинула всё быстрым взглядом, и не заметив ничего, что могло бы выдать моё пребывание здесь, побежала на кухню, где стала расставлять тарелки к ужину. За этим мирным занятием меня и застали Комиссарша с Крысообразным, которые всегда отпирали двери своим ключом.
  Ночью, я крутилась, как волчок на своём диванчике и просто не могла найти себе места.
  Там, за стеной в зеркале меня ждало, моё собственное послание, которое я так долго искала! Я ни одной секунды не сомневалась в этом. Там лежал... свиток! Всё сходится! Да, это был тот свиток, который я видела во снах и при помощи которого я вытаскивала того монаха.
  Теперь вставал вопрос, как мне достать его из-за зеркала? Теперь я понимала, что стрелочки, которые я видела в правой и левой части зеркала были не значками мастера, собирающего мебель, (стал бы он вырисовывать их серебряной краской!), а знаками, указывающими, что свиток лежит именно посередине. Так, придумывая различные способы, как завладеть ключом от спальни, чтобы завершить начатое дело я и заснула.
  Утром, как и ожидалось, спальня была заперта. Я убиралась в комнате, не переставая думать о свитке. Мне было интересно, где могли лежать запасные ключи от спальни, ведь наверняка таковые имелись. Я перерыла все ящички и полочки, нашла кучу каких-то старых ключей, но ни один из них к спальне не подошёл.
  Внезапно в дверь кто-то постучал, и я пошла открывать. У порога стоял всё тот же Тощий матрос, которого Комиссарша иногда посылала принести или забрать что-нибудь из дома. Вот и сейчас он пришёл с каким-то увесистым и тщательно замотанным верёвкой свертком.
  -Здрасьте, барышня! - обратился он ко мне, по пролетарскому обычаю протягивая мне для приветствия свою грубую, жилистую руку.
  - Добрый день! - ответила я ему, и осторожно пожала её.
  -Мне вот, надо, того... оставить это. И кое-что забрать, - он указал на спальню.
  -Да-да, пожалуйста, - ответила я, старательно пряча мой загоревшийся взор. - Давайте сюда ключ! - и протянула руку.
  -Нет, барышня, не велено никому давать ключ. Я уж сам, извиняйте, если что!- сказал он, потирая рыжеватую, неопрятную щетину на подбородке.
  -Ну, хорошо, как знаете, - пожала я плечами с деланным безразличием. - Кстати, если вы голодны, то я покормлю вас, - я знала его слабое место. Этот Тощий мог есть сколько угодно и когда угодно. И никогда ещё не отказывался.
  - Премного благодарствую, я сейчас приду! - раздался из спальни его довольный голос.
  Я прошла на кухню, и взяв самую большую тарелку, стала накладывать ему курицу, тушёную с овощами, воздушное пюре с маслом, (готовить которое мамаша Богини была большая мастерица), пару больших пирожков с капустой и грибами, булочку со сливовым вареньем и чайник, полный душистого чая. Увидев такое угощение, Тощий даже присвистнул, и потирая руки уселся было за стол, но я велела ему снять бушлат и вымыть руки с мылом. Тяжело вздохнув, он пошёл вешать бушлат в прихожей, и мыть руки в ванной. Этого мне и было надо! Как только он вошёл в ванную комнату, я ринулась к его бушлату и выхватила из кармана ключ. На всякий случай я тихо заперла Тощего снаружи и помчалась в комнату, где у меня была толстая восковая свеча.
  Вспомнив о прочитанном мною в каком-то любовном романе способе, как сделать оттиск, я с неимоверной скоростью вернулась в кухню. Там, я бросила ключ в горячий чайник и быстро разрезала свечу вдоль. Подцепив вилкой нагревшийся ключ, я положила его на одну половину свечи и накрыла второй. Прижав её, как следует, я получила отличный оттиск. Побежав в прихожую, я вернула ключ в карман бушлата и успела открыть дверь, ещё до того, как Тощий заметил, что был заперт.
  Он вышел из ванной комнаты и, как ребёнок, продемонстрировал мне свои чистые руки. Я улыбнулась, сдерживая сбившееся дыхание. Тощий уселся за стол и принялся уплетать еду. Потом достал из кармана плоскую серебряную фляжку с монограммой, (разумеется, чужой) и отхлебнул оттуда изрядный глоток.
  После чего он развалился, и осоловело глядя на меня, вдруг принялся изливать мне душу.
  -Моя начальница... настоящая красавица. Такая женщина! Я знаю, ей бы не понравилось сравнение, но она выглядит по-королевски. Какая фигура! А характер сильный, даже у мужчин такого не бывает. Не то, что у... - и он выразительно изобразил руками лицо Крысообразного.
  -Да, вы правы - очень сильная женщина, - подтвердила я, не собираясь делиться с ним моим мнением о Комиссарше.
  - Вы не поверите, я готов всё за неё отдать, да только она меня не замечает совсем, - добавил он грустно.
  -Что ж, это случается, но друг мой, но соседи скоро вернутся, так, что вам лучше будет уйти. Мне ещё надо убрать на кухне. - Я хотела, чтобы он побыстрее ушёл.
   Но матросик расположился надолго. Сыто отрыгнув так, что меня даже передёрнуло от таких манер, он вдруг стал мне рассказывать о своей жизни, начиная с детства. Не знаю, что на него нашло. Может водка, налитая во фляжку, из которой он то и дело отхлёбывал, настроила его на лирический лад?
  Оказывается, Тощий родился в семье служителя культа, а попросту говоря священника. Папаша, отправил его учиться в церковно-приходскую школу, но бездельник сын только и делал, что спорил с учителем богословия, и прогуливал занятия. Наконец его выгнали, за то, что он затеял спор с главой комиссии, приехавшей с проверкой от Священного Синода.
  -Я спросил его о геенне огненной, как там может быть плач и скрежет зубовный, если у души нету зубов?! А он меня выставил вон из школы. Тут я и сбежал из дома от папаши, который бы выдрал меня, как сидорову козу. Очень мне хотелось на море плавать. Юнгой напросился на корабль торговый, а потом и матросом стал. А там и революция подоспела, и 'кто был ничем, тот стал всем!' - верно говорю, барышня?
  -Да вы, как были простым матросом, так и остались, - улыбнулась я.
  Ему почудилась насмешка в моих словах.
  - Ну, не скажите! Вы барышня не знаете, какие у меня теперь полномочия! Да разве я мог зайти запросто к самым что ни на есть богачам и экс-про-приировать - (он очень тщательно выговорил это слово) - у них всё, что мне понравится? Да они ещё и в ножки кланяться будут, что в живых оставил! У меня теперь столько денег, что хоть ресторан открыть смогу, хоть дом огромный построю, да и обставлю весь, как дворец. Хотя... подождать немного надо. Да что, я-то! Вот начальница моя, та - женщина не просто богатая, а сказочно богатая! Она понимает, что к чему и...
  - Ты что несёшь, урод?! - внезапно раздался звенящий сталью голос Комиссарши.
  Мы оба испуганно оглянулись. Она вошла неслышно и теперь стояла, уперев руки в бока в дверях кухни, перекрыв путь к отступлению.
  - Да, я думал, что... вы же должны были... - залепетал Тощий, вскакивая, и чуть ли не кланяясь. Его лицо стало пунцовым.
  -Должна была! Но теперь вижу, что должна буду сделать кое-что другое! - рявкнула Комиссарша и её рука потянулась к маузеру, висящему на боку.
  Я не знала, что делать и быстро отскочила в угол, между окном и печкой. Тощий попятился и стал прямо передо мной, так что я ничего не видела. Всё произошло очень быстро. Грянул выстрел, и тело Тощего сильно вздрогнуло и осело. Я же, прижатая им к подоконнику, пытаясь задержать его падение, упала вместе с ним на пол.
  -Ты что натворила!- услышала я крик, и краем глаза увидела, как в кухню ворвался Крысообразный. - Ты же их убила!!! - я почувствовала, как кто-то оттаскивает от меня тело матроса.
  -Да не гоношись ты, - в голосе Комиссарши послышалась усмешка,- ничего с твоей примадонной не случилось, её Тощий свалил. Не думала я, что он такой слабый на расправу.
  Я почувствовала, как меня ставят на ноги и одергивают моё платье. Крысообразный отряхивал с меня землю со свалившегося с подоконника горшка со столетником. Взглянув на Тощего, я не обнаружила никаких следов крови. Похоже, он был в глубоком обмороке.
  -Скажи своему Тощему, что ещё одно слово, и я пристрелю его, как бешеную собаку. Если не умеет держать язык за зубами, то останется без того и без другого! - Она вышла из кухни и стала развешивать шинель в прихожей. На улице стало немного теплее и 'государственные люди' сменили тулупы на шинели. Крысообразный вышел за ней.
  Трясущимися руками, я стала похлопывать Тощего по щекам, чтобы он пришёл в себя, но он не приходил. Тут в поле зрения появилась полная рука Комиссарши, выплеснувшая ему в лицо остатки холодного чая, и его глаза сразу открылись.
  -Вставай, симулянт! И вон отсюда, пока я тебя и впрямь не пристрелила!
  Тощий бодро поднялся, и отирая рукавом с лица сладкий чай, поспешил в прихожую. Комиссарша подозрительно посмотрела на меня.
  -С чего это он с тобой так разговорился? Ты, что, шпионишь? Не стой, как дурочка, давай накрывай быстрее, мы голодны!
  -Вкусно-то, как пахнет! Вы у нас на все руки мастерица! - стал хвалить меня Крысообразный.
  Я отвернулась от греха подальше и стала наполнять фарфоровые тарелки едой. Комиссарша безумно любила фарфор и серебряные столовые приборы. Да уж, действительно - королева...
   Этот инцидент приоткрыл мне завесу над деятельностью Комиссарши и Крысообразного, и их команды. Они экспроприировали в пользу Советского государства ценности, действуя сообразно данным им полномочиям, и не могли удержаться, чтобы не отделить от золотой реки и для себя ручеёк. Видимо со временем аппетиты росли, а методы по изъятию ценностей становились всё более жестокими, напоминая узаконенное грабительство и убийство. Вот о чём мне проболтался Тощий, а Комиссарша это услышала.
  Моя дальнейшая судьба представлялась мне теперь всё более зыбкой. И я решила покинуть моих опасных соседей, чтобы сохранить свою жизнь. Я не знала, куда я пойду, но верила, что смогу хоть как-то устроиться. Ах, если бы было возможно протянуть ещё, хотя бы месяц, пока не потеплеет на улице!
  Но моим мечтам не суждено было сбыться, ибо развязка наступила гораздо быстрее.
  На следующий день, я спустилась к чёрту в кочегарку. Я не могла покинуть квартиру из-за того, что у Крысообразного сегодня был день рождения, и нам с мамашей Богини предстояло приготовить к вечеру множество еды. Ожидались гости.
  Но у меня был слепок ключа, который буквально жёг мне пальцы. Мне необходимо было сделать копию и успеть забрать свой свиток до того, как разразится гроза. А то, что это вскоре произойдёт, я не сомневалась, чувствуя это всеми 'фибрами души'. Единственным человеком, который мне показался сведущим в изготовлении ключей, был кочегар. Поэтому я отправилась к нему.
  Чёрт сидел, меланхолично уставившись в открытое окошко топки, и по своему обыкновению разговаривал сам с собой.
  - Они приходят и уходят, когда им надо, но всегда идут своим путём, который выбирают из-за червивого сердца, которое ведёт их. Оно было таким и будет таким, но таким не было. Это трагедия, что придётся ждать избавителя. Но для избавителей не существует времени и они не спешат, поэтому эти яблоки могут успеть сгнить, не сохранив даже части себя. И это жизнь...несправедливая конечно, но справедливая!
  -Извините, можно я прерву на минутку ваши высокие рассуждения?- сказала я, деликатно покашляв.
  Чёрт уставился на меня непонимающим взором, как будто я свалилась с неба.
  -Вот, душа пришла просить ворота от рая! - пробормотал он, а потом обыденным тоном спросил, - чем могу служить?
  Я достала из кармана оттиск ключа на воске.
  -Мне необходима копия, вы наверняка знаете кого-то, что сможет изготовить? Я - заплачу, но сделать нужно очень быстро!
  -Я и так знаю, что быстро надо, а вот мне бы водочки раздобыли барышня, а то я давненько жар изнутри не испытывал, всё как-то больше снаружи.
  -Раздобуду, - пообещала я.
  -Сделаю, - эхом отозвался он, беря воск из моих рук и небрежно скомкав, положил его рядом на стол.
  Я открыла рот от обиды и возмущения, потому что он уничтожил слепок, который я добыла с таким риском для себя! Потом я решила, что нечего ругаться с сумасшедшим, потому что это была лишь моя ошибка, если я решилась довериться ему. У самого выхода, уже заново продумывая, каким способом всё же добыть ключ, я услышала вслед одно слово:
  -Водочки!
  И вышла из адского пекла. Итак, моя затея провалилась. Ну что ж, значит, так тому и быть. Я всё равно найду способ...
  Хлопоты о сервировке стола и приготовлению салатов, закусок и горячего заняли весь световой день. В обед приезжал Тощий с приземистым солдатом в шинели чуть не до самого пола, тянувшим ящик водки. Тощий притащил в свернутом одеяле осетра, который был ростом с меня. И ещё в обычной деревенской корзине - огромные ананасы. Моя гостиная вся сияла. Большой стол, накрытый крахмальной кружевной скатертью, был накрыт на двенадцать персон. Приборы были из тончайшего фарфора, покрытого ручной росписью, изображающей жизнь греческих богов на Олимпе. Столовое серебро, которое Комиссарша выдала мне из зелёного бархатного ящика, сильно напоминало мне серебро, принадлежащее раньше моей бабушке. Расстановку приборов производила мамаша Богини, которая раньше преподавала в институте благородных девиц, поэтому знала всё о правилах сервировки. К вечеру ещё привезли деликатесы и блюда, специально приготовленные старым поваром, служившим ещё на царской кухне.
  Потом появились трое молодых людей, одетых в темные костюмы и шелковые рубашки, которые принесли и установили патефон, а затем побежали в кухню и деловито стали сновать к столу и обратно. Слава Богу, это оказались официанты. Мне совсем не хотелось прислуживать за столом. Не то, чтобы я боялась встретить среди гостей своих знакомых, но это было бы для меня неприятно.
  Я одела изысканный и простой костюм, антрацитово-черный, муарового шелка с бархатными рукавами и отделкой вышитой черным стеклярусом. Обула черные маленькие лакированные туфельки. Чтобы не производить траурного впечатления, повязала на шею синий, прозрачный шарфик. Убрала волосы в узел. Поглядела на себя в зеркало - бледновата. Чуть тронула вишнёвой помадой губы и нанесла капельку духов 'Ирис' от Коти. Их оставалось так мало в хрустальном флаконе...
  Через некоторое время появились Крысообразный с Комиссаршей. Она сразу скрылась в спальне, чтобы прихорошиться, вслед за ней пришла парикмахерша, которая крепко закрыла дверь и запретила кому-либо входить. Крысообразный, довольный жизнью, и скрипящий новой портупеей, с глубоким удовлетворением оглядел стол, затем заметил меня и его глаза вспыхнули. Хорошо, что Комиссарша не видела его! Я обошла стол с другой стороны и устремилась на кухню. Крысообразный - за мной. На кухне царила суета, и официанты раскладывали закуски на тарелки. Они отрезали меня от общества моего соседа. К счастью в этот момент пришли гости, которые стали обнимать и поздравлять именинника, дарить ему подарки. Поднялся шум и гам, весёлая суета, а я тем временем, увидев стоящие, как попало бутылки с водкой, схватила одну из них и, завернув в полотенце, выскользнула из квартиры.
  Я снова спустилась в ад. Чёрт сидел уже в другом углу и его глаза отражающие топку, горели, как уголья. Я протянула ему бутылку водки. Он схватил её костлявой рукой и посмотрел через неё на свет огня. Другой рукой он протянул мне что-то, похожее на петлю, с загогулиной на конце. Я вопросительно посмотрела на него. Чёрт блеснул зубами:
  -Ключи от рая, как и просили!
  -И что, этим я смогу открыть дверь? - мне не верилось.
  -Любую, - ответил он и отвернулся, давая понять, что аудиенция закончена.
  -Спасибо...
  Мне не терпелось проверить, этот чёртов ключ. Выскочив в парадную, я огляделась по сторонам. На первом этаже я увидела запертые двери. Хозяева не появлялись здесь давным-давно. Я осторожно подошла к двери и всунула чёртов ключ в замочную скважину. Он мягко вошёл и спружинив, щёлкнул внутри. Ключ легко повернулся и дверь открылась. Но я тотчас же, заперла её обратно. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь увидел меня за этим занятием. На душе у меня повеселело. Появилась надежда, что я смогу добраться до свитка. Тщательно спрятав ключ, я вернулась домой.
  Там уже вовсю царило веселье. Играла музыка, гибкие молодые официанты обслуживали гостей.
  Все места за столом были заняты. Я издали оглядела присутствующих. Мужчины были в военных формах, а дамы в вечерних платьях. Среди пестроты их нарядов, которые отражали последние тенденции западной моды, я не сразу заметила Комиссаршу, а увидев её, поразилась произошедшей перемене. Её волосы были искусно уложены и завиты. Лицо было умело накрашено, подчёркивая природную красоту, которая всё же была несколько холодновата из-за ледяного цвета глаз. Крупноватое, но гармоничное тело с женственными формами, подчеркивало шоколадного цвета платье с золотисто-кремовыми кружевами и красивое золотое ожерелье и серьги с бриллиантами делали её просто неотразимой. Я видела, какие взгляды бросали на неё мужчины, которые уже немного выпили для поднятия духа. Все остальные женщины казались рядом с ней ничтожными. Я умолчу о моём собственном виде.
  Но я не собиралась конкурировать с ней своим шармом и обаянием. Мне надо было просто тихо пересидеть это событие в укромном месте. Путь в мою комнату на ближайшее время мне был отрезан, так как, чтобы попасть туда, мне надо было пересечь зал, а привлекать лишнее внимание к моей персоне мне не хотелось. Я пошла на кухню, села за стол и начала жевать остатки нарезанного языка, лежащего на тарелке, погрызла маленький острый солёный огурчик, потом полакомилась персиком. Персик был такой душистый, как будто его только что сорвали с ветки. В марте это было действительно редким лакомством. Мне было грустно и одиноко. Я подумала, что даже такие люди, как Крысообразный и Комиссарша имеют своих друзей. Веселятся...
  А я тут абсолютно одна, как перст, сижу на кухне, никому не нужная, никому не интересная. На глаза навернулись слёзы. Хочу к маме, или куда-нибудь, где меня будут любить, где вокруг будут родные лица или человек, к которому я прижмусь близко-близко, спрячу на его широкой груди своё счастливое лицо, и он никому и никогда не отдаст меня! Передо мной встало лицо Великана, и я почувствовала черную зависть к маленькой поэтессе, которую он может быть, сейчас обнимает и целует.
  - Пойдёмте к нам! - раздался внезапно чей-то голос у меня над головой, - что вы тут сидите одна?
  Я подняла глаза, передо мной стоял статный военный мужчина, с дымящейся папиросой в красивой руке. От него пахло дорогим одеколоном. Благородное, породистое лицо, холёные усики, зеленоватые глаза с прищуром. Настоящий сеньор из романтической книги!
  -Извините, но это невозможно, - стала отнекиваться я, - там незнакомые люди, своя компания...
  -Ну, вот там и познакомитесь! - сказал он не терпящим возражения тоном, видимо привыкший повелевать людьми. - Давайте, давайте, не расстраивайте меня! Принесите-ка ей приборы и стул, - обратился он к появившемуся на кухне официанту.
  Пришлось повиноваться. Оказывается, гость был без пары. Он усадил меня рядом с собой и налив водки в маленькую хрустальную рюмку, подал мне.
  -Товарищи, давайте выпьем за нового члена нашей тёплой компании - соседку, которая присматривает за нашим именинником и обеспечивает ему сытную и уютную жизнь!
  Подвыпившие гости были уже в такой кондиции, что с удовольствием выпили бы не только за соседку, но и за чёртову бабушку, поэтому все радостно потянулись ко мне рюмками, исключая Комиссаршу, которая сделала вид, что занята оттиранием пятнышка со своего платья.
  -Я смотрю, что кое-кто проигнорировал мой тост! - мой сосед сказал это тихо, но все услышали. Комиссарша с пунцовыми щеками протянула ко мне свою рюмку, и мы чокнулись. Скорее всего, этот красавец мужчина, был начальником Комиссарши и Крысообразного. Все опять заговорили, засмеялись. Официант поставил новую пластинку с американским фокстротом. Я потихоньку убрала подальше свою рюмку, потому что водку не пила тоже.
  К моему соседу, который после того, как привёл меня за стол, не обмолвился со мной и словом, подошла Комиссарша и, наклонившись так, что в вырезе декольте стало видно роскошную грудь, пригласила его на танец.
  Начальник поднялся, одёрнул френч и повёл даму танцевать. Остальные гости уже отплясывали вовсю. Происходящее, напоминало мне танцы на мещанских вечеринках. Я даже загляделась на это диво дивное, 'фокстрот'. Начальник танцевал очень элегантно, я заподозрила, что в его жилах текла дворянская кровь. Он чем-то даже походил на моего бывшего любовника-князя. Музыка продолжалась. Тут меня кто-то взял за руку.
  -Разрешите?!
  Отказываться было глупо, да и что мне может сделать Крысообразный в присутствии начальства? Я подала ему руку. До этого момента я никогда не танцевала танго, но мой опыт подсказал, как надо двигаться. Крысообразный крепко прижал меня к себе и стал тяжело дышать. И что ему было надо? Рядом с ним жила такая шикарная женщина, мечта любого мужчины, а он запал на меня! Я стала потихоньку освобождаться из его цепких рук, да не так-то просто это было сделать.
  -Будь моей, - жарко зашептал он мне в ухо, - я тебе, что хочешь, достану и обеспечу, будешь жить, как баронесса!
  Я только усмехнулась...баронесса! Да я и так была баронесса, как будто он не знал. По-своему истолковав моё молчание, Крысообразный продолжал, мотнув головой в сторону своей любовницы:
  - Ты не волнуйся, я похлопочу, и её отправят на периферию, чтобы не мешала нашему счастью.
  'Вон оно как! Нашему счастью!!!'. Я попала в трудную ситуацию. Мне не хотелось ссориться с моим воздыхателем и осложнять жизнь. В мои планы не входили любовные взаимоотношения с этим человеком. Он был мне неприятен. И с ним рядом я никогда не чувствовала себя в безопасности. Да это было просто невозможно! Но, чтобы не усугублять ситуацию я всё же, ответила.
  -Давайте отложим пока этот разговор. Это, очень серьёзная тема, которую нельзя обсудить за несколько минут.
  Он счастливо вздохнул и ещё раз, крепко прижав меня к себе, выпустил из рук. Только сейчас я увидела, с каким выражением лица смотрела на нас Комиссарша. Меж тем, застолье продолжалось, мужчины то и дело уходили на кухню курить. Оттуда раздавались взрывы хохота, наверно там рассказывались чисто мужские истории. Я сидела, что-то ковыряя в тарелке, и чувствовала себя здесь абсолютно чужой. Разгоряченные танцами дамы принялись обсуждать одни им известные темы. Меня неудержимо потянуло в мою комнату, прилечь на диванчик. Только сейчас я заметила, как сильно устала за сегодня.
  Выбравшись из-за стола, пока меня никто не видел, я направилась в свою комнату. С удовольствием растянувшись на диванчике и слушая, как за дверью гости снова принялись за танцы, я как-то незаметно для себя задремала. И увидела сон.
  Я, в каком-то длинном тоннеле, в руках факел, освещающий земляные стены, укреплённые деревянными балками. Иду вперёд, в бесконечность тоннеля, слышу за собой чьё-то дыхание и убыстряю шаг. Преследователь ближе, почти догоняет меня, я перехожу на бег, бегу изо всех сил. Думаю, должен же быть какой-то выход? Чьи-то руки хватают меня за плечо, пытаясь остановить, развернуть назад. Но тут из темноты появляется мужчина, незнакомый, очень благородного вида. Он говорит моему преследователю, лица которого я не вижу: - 'Смотри, вот я и вернулся!'. Вздох облегчения вырывается у меня из груди. И я проснулась.
  За дверями всё так же раздавалась музыка и смех, чей-то пьяный голос созывал всех за стол: - 'Господа! Товарищи! Господа! Все сюда! Родился замечательный тост!'. Наверно я спала совсем не долго. Лёжа в темноте, я смотрела на узкую полоску серого неба, виднеющегося меж неплотно задёрнутых штор. Благородный мужчина из моего сна. Я хорошо запомнила его лицо. У меня было такое ощущение, что я знаю его, но как не силилась вспомнить - не могла.
  В дверь постучали. Я лежала не отвечая. Пусть думают, что я сплю. Мало им своей компании, что ли? Но стучащий не унимался. И, преодолевая раздражение, я подошла к двери. Как и ожидалось, за ней стоял Крысообразный. Он был изрядно пьян и покачивался. На заднем плане гости, разбившиеся на кучки, смеялись и чокались искрящимися рюмками. Официанты сменяли блюда. Принесли фрукты, сладости и большой торт.
  -Выходите, звезда моя, сейчас будем разрезать торт! Я хочу побаловать вас сладким. Надеюсь, что ваш поцелуй будет так же сладок.
  Так случилось, что когда он говорил последнюю фразу, среди гостей вдруг наступила минута затишья, и голос моего соседа прозвучал очень ясно и чётко.
  Кто-то сконфуженно засмеялся, какой-то гость стал стучать ножом по рюмке, требуя внимания. Все сделали вид, что ничего не заметили. Но в воздухе повисла угроза. Комиссарша сидела ко мне спиной, и я видела, как её шея порозовела.
  -Уходите! - зашипела я на пьяного Крысообразного. - Идите, вас гости ждут, а у меня разболелась голова и я сплю.
  Но он, как будто не слышал. И поставив ногу в дверной проём, чтобы помешать мне закрыть её, улыбался и подмигивал. За его спиной выросли два гостя и начали тянуть его за стол. Крысообразный стал упираться и требовать, чтобы я пошла, лично разрезать его торт, так как я настоящий ангел и из моих рук любой кусок покажется божественным.
  Казалось, это никогда не прекратится. И я вынуждена была пойти, чтобы успокоить именинника, да и гости стали призывать меня, видя, какое магическое действие я оказываю на пьяного Крысообразного. Мне вручили нож, и я стала разрезать огромный торт, настоящее произведение искусства. Затем разложила всё это по тарелкам, и собиралась тихо улизнуть к себе в комнату, но Крысообразный схватил мою руку в креме и стал облизывать.
  -Ну, хватит! - раздался вдруг злобный голос Комиссарши и по столу грянул кулак, с такой силой, что подскочили все тарелки.
  -Что такое? - оторвался от моей руки Крысообразный и нахально ухмыльнулся в сторону своей сожительницы, которая вся пошла пунцовыми пятнами. Её глаза метали ледяные молнии, и гости притихли, чувствуя, что 'дело пахнет керосином'. Я заметила, что Начальника за столом не было. Вероятно, он уже ушёл. Какая-то дама стала спешно прощаться и тянуть своего мужа за рукав. Но муж не хотел пропустить такое зрелище, да и водку ещё не всю выпил, поэтому он стал упираться. Его жена пошла было в прихожую, чтобы одеться и уйти, бросив мужа.
  -Сядьте на место, - вдруг сказал именинник. - Мы ещё не закончили! - его голос прозвучал довольно резко. Алкоголь негативно действовал на его настроение. Или же между ним и Комиссаршей что-то произошло. Было видно, что гости побаиваются ослушаться Крысообразного. Какой властью обладал этот человек, если жена высокого чина натянуто улыбаясь, поспешно вернулась на место?
  -Кушайте тортик! Такой замечательный тортик, заказала мне эта добрая женщина! - он указал на Комиссаршу.
  Все стали пить чай и есть торт, и впрямь замечательный. Мало-помалу, гости опять разговорились, развеселились, казалось, инцидент был исчерпан. Я уже не могла дождаться, когда же вечер закончится. Вернее ночь, потому что было уже очень далеко за полночь. На кресле уже дремал какой-то гость. Он поставил к себе на грудь тарелку с холодцом, который сполз оттуда и живописно лежал теперь у него на животе.
  Две хорошо принявшие на грудь дамы, обнявшись, пели тоненькими противными голосами деревенскую песню. Третья уставилась на них и вытирала слёзы меховым боа. Две пары продолжали танцевать вальс, причём их всё время заносило друг на друга и они хохотали, когда сталкивались. Потом это превратилось в забаву, при которой они пытались свалить друг друга. Крысообразный подсел ко мне и пытался кормить меня с ложечки тортом, позабыв Комиссаршу, которая одиноко сидела теперь во главе стола. Отделаться от моего настойчивого ухажера было невозможно. Я увидела, как Комиссарша стала наливать себе рюмку за рюмкой и выпивать. Она быстро пьянела. Потом тяжело встала из-за стола и направилась к нам.
  -Ты что же, увести моего мужика решила?! - угрожающе спросила она, нависнув надо мной, как скала.
  -Уйди отсюда! Спать иди! - оттолкнул её Крысообразный.
  -Это ты иди спать, а мы сейчас разбираться будем! - она сильно схватила его за плечо и дёрнула в сторону. Потом повернулась ко мне. Её крепкая рука уже потянулась к моей шее.- Да я, таких, как ты сотнями! - шипела она, - гнида дворянская! Говорила я, её в расход пустить надо, а теперь она уже на моё место метит! Мало вам дворянства было? Где твоя голубая кровь? Щас пущу тебе её, а она цветом, как у с-собаки!
  Крысообразный вскочив, попытался влезть между нами. Но Комиссарша встала в стойку, нагнув голову, как разъяренная корова. Гости сбежались, чтобы растащить их. Из кухни выглядывали любопытные официанты, и тихо смеялись. Видимо каждый праздничный вечер новой советской знати заканчивался одинаково - потасовкой. Пока они разбирались, я буквально вылезла в образовавшуюся щель и побежала в свою комнату. Но Комиссарша успела ухватить меня за рукав.
  -Куда побежала? От меня не убежишь! - и она сильно толкнув меня в грудь, бросилась в свою комнату.
  -Держите её, она за оружием пошла! - крикнул кто-то.
  Дамы завизжали, а из спальни выскочила Комиссарша с маузером, который нацелила в меня. Тщательно уложенные парикмахером локоны растрепались, и она выглядела дико.
  -Быстро убери его на место! - приказал Крысообразный.
  -Я убью её, и мне ничего за это не будет, она - враг! Наш классовый враг!
   -Ты же знаешь, что я могу с тобой сделать за это. Я тебя скормлю крысам! - он неожиданно засмеялся.
  Кто-то из гостей подхватил его смех. Но эти слова, отчего-то произвели на Комиссаршу отрезвляющее действие. Она опустила маузер и скрылась в спальне и уже не показывалась оттуда, пока не разошлись все гости.
  Я снова ушла в свою комнату, где забылась тяжёлым сном. Было далеко за полдень, когда я открыла глаза и тут же отправилась посмотреть, как дела на кухне. Необходимо было привести всё в порядок. В комнате царил хаос, и я с тоской поглядела на нагромождения грязной посуды и горы объедков. После вчерашнего я чувствовала себя разбитой, хотя не пила ни капли алкоголя.
  Несколько часов подряд я возилась на кухне и в комнате, пока всё не приобрело подобающий вид. Но вытирая подоконник на кухне, я обнаружила чей-то золотой портсигар, который показался мне знакомым. Я вспомнила, что вчера из этого портсигара Начальник доставал папиросы. Я положила портсигар в карман фартука, решив, что пока не буду говорить соседям о находке и может быть, сама как нибудь отдам ему.
  К вечеру на кухне появилась помятая Комиссарша с опухшим лицом, за ней пришёл Крысообразный и оба уселись пить крепкий чай. Оставив их наедине, я ушла в свою комнату и заперлась. Интересно помнит ли соседка о том, как вчера собиралась застрелить меня?
  У меня была надежда, что инцидент испарился из её памяти вместе с водочными парами.
  Я принялась разглядывать портсигар. На нём был изображен эмалевый герб. Верхнее поле зелёного цвета с двумя белыми крестами, а снизу на красном поле был изображен бегущий кабан. Интересно! Выглядит как герб какого-то древнего рода. И где это я могла его видеть раньше? Я порылась в памяти и не нашла никаких воспоминаний об этом, затем решила, что видела в каком-нибудь любовном романе о рыцарях.
  В дверь решительно постучали. При каждом стуке моё сердце обрывалось. Ничего хорошего я не ожидала.
  -Что вам угодно?
  В дверях стоял Крысообразный, его лицо было взволнованным и бледным.
  -Мне необходимо срочно уехать. Вам придётся остаться с...ней. Я вернусь через день или два, попытайтесь не провоцировать её, я за вас боюсь, - он оглянулся. Поверх его плеча было видно, как в коридоре маячит Тощий. - Когда я вернусь, то обещаю вам безопасность и покровительство, но сейчас, я только могу оставить с вами Тощего. Чтобы он приглядывал за вами. Он только проводит меня до поезда и вернётся. - Он схватил мою руку и поцеловал её. Потом быстро повернулся и почти выбежал, подхватив чемодан. Я даже не успела ничего ответить.
  Итак, я оставалась в квартире наедине с этой бешеной коровой! Теперь она точно до меня доберётся. В голове всё смешалось, и первая мысль была - бежать! Но, а как же, свиток?! Я обязательно должна забрать его, и только потом исчезнуть.
  Я тщательно заперла дверь и решила быть готовой ко всему. Надев простое, теплое шерстяное платье и жакет я спрятала золотой портсигар, засунув его глубоко за лиф платья. Проверила - держится хорошо, не выпадет, если бежать. В кармане жакета фотография Великана, завёрнутая в носовой платок и чёртов ключ. Решительно сжав кулаки, я села, готовая ко всему. Но ничего не происходило. Я встала и приложив ухо к двери, напряженно прислушалась. В квартире было тихо. Может быть, Комиссарша снова легла спать? Потихоньку, чтобы не было слышно, как поворачивается ключ, я открыла дверь и выглянула наружу. В зале никого не было. Оставив дверь открытой и готовая в любую секунду забежать назад и захлопнуть её за собой, я легко ступая, пошла на кухню. Там никого не было. На столе стояли фарфоровые чашки с остывшим чаем. В ванной комнате никого. В коридоре, на вешалке шинелей не было, значит Комиссарша тоже поехала с Крысообразным, или ушла по своим делам. У меня немного отлегло от сердца. Но это также означало, что в спальне тоже никого не было!
  Значит...
  И я направилась к спальне, нащупывая в кармане чёртов ключ. Он вошёл в скважину, как родной и я дважды повернула его. Дверь открылась. Но только я зашла внутрь, как вдруг услышала, что кто-то судорожно крутит ключ во входной двери. Боже мой! Я выскочила из спальни, не заперев её, и бросилась в свою комнату. Закрыв свою дверь, я приложила ладонь к губам, чтобы унять дыхание. Тут входная дверь открылась, и я услышала чьи-то тяжёлые приближающиеся шаги. Это шла Комиссарша, чтобы убить меня. Было слышно, как она взводит курок своего маузера. В изнеможении я прислонилась головой к двери, готовая упасть в обморок, как вдруг прямо над моим ухом загрохотали удары. Кто-то молотил по двери кулаком.
  -Выходите быстро, барышня! Убегайте отсюда, если успеете. Она едет сюда и будет через три-четыре минуты. Вашего соседа арестовали, он не вернётся. - Это был голос Тощего.
  Я открыла дверь. Он стоял немного рассеянный и переминался с ноги на ногу.
  -Понимаете, я люблю её и не хочу, чтобы она брала ещё один грех на душу! А вы барышня хорошая, и я обещал приглядеть за вами, но теперь я ничего не смогу для вас сделать. Вы бегите, как есть, а там спрячьтесь у знакомых, потому что вас будут искать. Я попытаюсь задержать её, если получится. - И он скрылся.
  -Спасибо! - крикнула я ему вслед.
  Времени на раздумье не было, и я быстро вернулась в спальню. Там до сих пор стоял запах перегара. Схватив стоявшую на полу бутылку, я с силой кинула её в зеркало. Оно медленно и как-то недоумённо обрушилось на пол, сметая коробочки с пудрой и флаконы дорогих духов. В раме действительно лежал свиток, который я подхватила и выскочила из квартиры. Взбежав по лестнице, я стала стучать в дверь к мамаше Богини. Похоже, она уже легла спать. Богиня, как всегда дежурила у дверей. С громким мяуканьем она побежала поднимать хозяйку. 'Ну, скорей же, скорей!' - мысленно умоляла я её. Снизу хлопнула дверь, и раздались шаги нескольких человек. Они не произносили ни слова. Сейчас они зайдут в квартиру и, не обнаружив меня, конечно, станут рыскать по всему дому.
  Мамаша Богини всё не подходила, и тут я вспомнила про чёртов ключ! Воткнув его в замочную скважину, я открыла дверь сама. Быстро и тихо закрыв её за собой, я быстро прошла в комнатку, где соседка ещё возилась с халатом, никак не попадая в рукава. Она ошарашено уставилась на меня, но я приложила палец к губам и выразительно посмотрела на неё.
  -Там! - шепотом сказала она, указав пальцем на кресло, где стоял мой саквояж.
  -Мне пора, спасибо за всё! Вы меня не видели! - также шепотом ответила я ей, и собралась было уйти, но она остановила меня.
  -Подождите! Я вам дам один адрес, попробуйте спрятаться там. Это моя хорошая знакомая, с которой мы вместе работали. Очень честная женщина. Если скажете, что вы от меня, она вас спрячет,- и подала записку, в которой каллиграфическим почерком был записан адрес.
  Я подбежала к ней и крепко поцеловала в щёку. Затем выскользнула через чёрный ход.
  Спустившись к выходу, я не стала сразу выбегать на улицу, а выглянула в высокое узкое и мутное стекло, рядом с дверью. С этой стороны дома было темно, но на дорожках, припорошенных снегом, никого видно не было. Я тихо открыта дверь и вышла. Всего однажды в жизни я выходила этим ходом из дома, чтобы скрыться от назойливого кавалера, дежурившего у моей двери. Но это было днём и летом. Теперь мне предстояло вспомнить, куда же лучше всего направиться, чтобы меня не заметили.
  Я решила идти в левую сторону. Там, среди голых и черных деревьев и спутанных кустов парка, примыкающего почти вплотную к ограде дома, было легче всего затеряться. И чтобы не идти через двор по белому снегу, я пошла вдоль дома, по периметру, прячась в тени. Было слышно, как справа за углом фырчала машина, и раздавались чьи-то голоса. Значит, направление выбрано правильное. Выскользнув из двора, я бросилась под защиту парка, которого обычно избегала, предполагая наличие сидящих в кустах грабителей. Но сейчас в холодную мартовскую ночь, какому бы грабителю пришло в голову караулить жертву в месте, где нет ни одного человека?
  Когда родная улица осталась позади, я вздохнула с облегчением. Свернув в какой-то переулок и уходя всё дальше и дальше от дома, я надеялась найти освещённое место, чтобы прочесть адрес подруги мамаши Богини. Надо было быть всё время начеку, потому, что по городу ходили патрули, проверяющие каждого встречного.
  На всякий случай, если меня остановят, я решила соврать, что ушла из дома от мужа и направляюсь к тёте. Но на улицах пока никого не попадалось. Везде было темно и ни одной живой души, что в моём случае было даже благом. Наконец на углу улицы блеснул огонёк в окне. Это была ночная аптека. Подойдя к окну, я развернула записку и прочла адрес.
  Район, в котором находился указанный дом, я знала довольно хорошо. Это было не очень далеко отсюда, но мне предстояло пересечь одну из больших центральных улиц, где обязательно должны были дежурить патрули. За время, проведённое на улице, я уже изрядно замёрзла, тяжёлый саквояж оттянул руки, но останавливаться было нельзя. Чтобы совсем не окоченеть, надо было двигаться, как можно скорее. И вот передо мной 'бриллиантовая' улица, по которой я так любила раньше гулять. Здесь была самая лучшая мостовая. Улица напоминала мне ровную сцену театра, на которой разворачивалась светская жизнь Петербурга.
  Остановившись перед тем, как пересечь пустое холодное пространство, где меня было видно за сотню метров, я внимательно посмотрела по сторонам. Никаких патрулей видно не было. Поэтому, я не мешкая побежала вперёд, и тут услышала, как совсем недалеко от меня кто-то закричал: - 'Стой!'
  Вероятно, патруль находился между домами, укрываясь от холодного ветра. Этот окрик только подстегнул меня, и я изо всех сил рванулась на другую сторону, надеясь скрыться в каком-нибудь дворе и переждать погоню. Больше всего сейчас я боялась людей. Пробежав мимо большого здания университета, я завернула налево, и не оглядываясь помчалась по улице вдоль реки. Мне нужно было перебраться через мост, потом буквально через три квартала будет дом, где жила подруга мамаши Богини.
  Всё это время я слышала, как за мной бегут преследователи. Они были гораздо медленней меня, потому что длинные шинели и винтовки мешали бегу. К тому же меня толкал вперёд страх, а их - обязанность, поэтому я уверенно удалялась от них и даже передумала прятаться, чтобы переждать погоню. Но патрульные, видя, что не могут догнать меня, остановились и стали стрелять. Мне пришлось петлять, как заяц, потому что, выбежав на мост, я стала видна, как на ладони. Я даже не думала, куда мне бежать - моё тело само спасало меня, как будто предчувствуя, куда будут стрелять солдаты.
  Лёгкие буквально разрывались от быстрого бега и ледяного воздуха...
  Вот впереди разверз свою пасть страшный тёмный переулок. Но там ждало меня спасение. Оставалось совсем немного, и меня никто не найдёт. В этой части города было много запутанных дворов, где можно затаиться. Ещё совсем чуть-чуть поднажать!
  Я оглянулась назад, и увидев, что патруль остановился, внутренне ликуя, развернулась, чтобы скрыться в темноте, как вдруг в глаза мне ударил яркий свет фар. И из тёмного переулка навстречу выехал автомобиль. Я в ужасе метнулась к перилам моста. Потому что я узнала эту машину!
  Следуя печальной поговорке, 'на ловца и зверь бежит', я выскочила прямо в руки к своей преследовательнице. Комиссарша тоже узнала меня, потому что я услышала торжествующий крик: - 'Вот она!', и не нашла ничего лучшего, как попытаться перелезть через перила.
  С одной стороны ко мне бежал патруль, с другой стороны я увидела, как Комиссарша встаёт во весь рост и направляет на меня свой маузер. Перед самыми перилами я остановилась и поняла, что опоздала. Мне не хотелось быть застреленной в спину, поэтому я решила встретить смерть в лицо. И встала, ожидая своей участи.
  Звук выстрела донёсся до меня уже после того, как пуля ударила меня в грудь, и, перекинувшись через перила моста, я полетела вниз, на речной лёд.
  
  
  Глава IV
  
  Маленькой живой светящейся частичкой, как будто запрограммированной на движение в определённую сторону я начала свой путь, и полетела сквозь неописуемый мир. Он был не красив и не страшен. Он был таким, каким он должен быть. Я не осознавала ничего, кроме того, что пора влиться в построение новой вселенной, стать её нераздельною частью, соединиться со всем и потерять себя. Наверно такое чувство испытывают лососи, идущие на нерест и влекомые инстинктом, заставляющим преодолевать пороги рек. 'Надо!', вот чем я была в этот момент. Олицетворением этого понятия.
  Вылетев на необозримые тёмные просторы, которые воспринимались моим существом со всех сторон сразу, я увидела четыре огромные движущиеся в себя светящиеся спирали, как бы сотканные из живого золота и расположенные по четырём сторонам этого глубокого чёрного пространства.
  Потрясающая мощь была заключена в этих спиралях-галактиках, которые двигались, закручиваясь внутрь, втягивая в себя бесчисленные золотые искры, подлетающие со всех сторон к их рукавам и сливающиеся там с ярким свечением расплавленной массы. Задержавшись на мгновение перед этой фантастической картиной, я ощутила музыку, под которую происходило всё это зарождение нового. Она была медленная и трёхтактная.
  Выбрав своё направление, я помчалась к одной из спиралей, и вдруг во мне шевельнулось какое-то очень человеческое чувство. Я летела, чтобы влиться в это расплавленное золото и исчезнуть, но вдруг какая-то часть меня пошла против этого закодированного во мне закона. Лосось повернул в сторону от порогов, чтобы метать икру в более безопасном месте. Я поняла, что не хочу исчезать в общей массе, пусть даже и для такого благого дела, как зарождение вселенной, и в этот момент наткнулась на стеклянную стену, которая отбросила меня назад, и тем же путём, только в сотни раз быстрее, я вернулась в себя.
  Надо мной склонились четверо. Солнце стояло в зените над их головами, и было очень жарко.
  - Он вернулся, - сказал Великан, - теперь будет жить!
  В ответ я попыталась улыбнуться, но не было сил даже на это, и я погрузилась в полусон-полуявь, задавая себе вопросы. Почему Великан сказал, про меня 'он'? Почему так жарко? Где я и откуда знаю этих людей? Приоткрыв веки, я обвела взглядом место, где находилась. Похоже на каменную площадку, огороженную невысокой стеной с выступами, как на башне какого-то старинного замка. Да это и на самом деле башня. Вот, спиной ко мне сидит Великан, а рядом с ним девушка в простом платье, прислонившая голову к его плечу. Поодаль, в тенёчке спит Верзила, и ближе всего ко мне расположился Тевтонец, что-то вырезающий на своём костыле.
  Какое-то смутное волнение охватило меня.
  - Тевтонец, забери меня отсюда - стала просить я. - Тевтонец! Забери меня! - он продолжал свою работу, не обращая внимания на мой крик. - Тевтоооооооонеееееец!!! - Мой крик разбил картинку на тысячу вертящихся кусочков.
  -Да здесь я, здесь, не кричи так дорогая, - ответил мне женский голос, показавшийся мне знакомым. С трудом разомкнув веки, я увидела рядом светлое пятно чьего-то лица, но тут же закрыла глаза от невыносимой боли в голове. - Не волнуйся, всё хорошо с тобой и я рада, что ты вернулась. Теперь твоё дело спать, да выздоравливать.
  -Мадам Бизе...
  -Ну, вот и вспомнила моё имя, а то Тевтонец и Тевтонец! Не время сейчас быть Тевтонцем, время быть мадам Бизе. - По голосу было слышно, как она улыбается.
  -А как я здесь очутилась? Меня же убили, потом я улетела, после была на башне...
  -Тебя не убили, иначе мы бы с тобой тут не разговаривали.
   Наконец, я сумела сфокусировать свой взгляд на её лице. Странно, но за множество лет, которые пролетели с последней нашей встречи, она мало изменилась. Та же фигура, пышная грудь расположенная параллельно полу. Доброе лицо и даже печенье в руке! Только в волнистых волосах, поднятых вверх и скрученных по моде тридцатилетней давности, добавилась седина.
  -Не могу поверить... как же я давно вас не видела! Но каким образом я здесь и что со мной?
  -Может, мы отложим наш разговор, пока ты не окрепнешь? Доктор сказал, что тебе вредно сейчас волноваться и делать резкие движения.
  -Доктор? Какой ещё доктор?
  -Твой доктор, ты что, доктора своего забыла?
  -Ничего не понимаю... он же уехал в Москву, давным-давно, когда я ещё в училище была.
  -А теперь вернулся и очень кстати. Он как раз у меня в гостях был, когда тебя привезли.
  -Кто меня привёз?
  -Двое матросов. Один тощий такой. Он тебя подобрал на льду, под мостом. Сказал, что рядом был, когда в тебя стреляли. Потом, когда ты уже чуть не замерзла насмерть, он подобрал тебя и нашёл записку с моим адресом. Ты держала её в руке... - мадам Бизе подошла к окну и выглянула наружу, затем вернулась ко мне. - Он кое-что рассказал мне. И ты тоже можешь рассказать мне всё, если захочешь. Ты же знаешь, что с давних времён мы с тобой друзья.
  -Да... хороши друзья. Особенно я, которая забыла обо всём и обо всех. Вот теперь и расплата, - мне стало очень стыдно, что за все эти годы я даже не попыталась разыскать её.
  -Ну что ты милая, друзья они не обязательно всегда рядом. Друзья - это те, которые приходят, когда тебе грозит смертельная опасность. И ты сделаешь то же самое, если твоему другу будет грозить беда.
  -Не знаю, у меня никогда не было друзей, которым бы грозила беда и я спасала их, - мне было грустно от такой никчёмности.
  -То, что ты этого не помнишь, не значит, что этого не было, - загадочно ответила мне мадам Бизе.
  Так я лежала ещё целых три недели у неё в доме. Мадам Бизе была замужем, но муж сейчас отсутствовал. Уехал в длительную командировку. Я увидела его лицо на фото в золочёной рамке, стоящей на рояле. Строгое худощавое лицо. Орлиный нос. Наверно какой-нибудь изобретатель, подумалось мне.
   Я с любопытством разглядывала обстановку большой комнаты, где стоял вишнёвый бархатный диван, который все эти дни служил мне ложем.
  Всё говорило о том, что хозяйка всецело предана музыке. Чёрный старинный рояль, бюсты Баха и Моцарта, большая стопка нот на столе. На стенах висели фотографии, где мадам Бизе была изображена в сценических костюмах знаменитых опер. Но на этих снимках она была не такая толстая, как я знала её. Значит, раньше она была оперной певицей. Это было для меня открытием.
  По вечерам мадам Бизе мне играла на рояле, удивляя виртуозной техникой. Или, устроившись в уютном кресле, читала вслух любовный роман. Рядом - неизменная коробочка с печеньями. Она пекла их сама, и была большой искусницей по приготовлению сладостей. И по их поеданию тоже.
  В доме царило благополучие. В это голодное время, здесь совсем не голодали. И только позже я узнала, что муж мадам Бизе был каким-то крупным специалистом по ювелирным делам и антиквариату, и советское руководство привлекло его к работе с золотыми запасами и экспроприированными ценностями, обеспечивая всем необходимым его семью.
  Он добывал деньги для нужд нового гегемона и то и дело ездил заграницу на аукционы. В общем, очень важная персона. Ему даже дали специальную бумагу, освобождающую от уплотнения его квартиру.
  В один прекрасный момент, я стала шевелиться и обнаружила на тумбочке рядом с изголовьем тот самый золотой портсигар. Он был вдавлен посередине, как будто его ударили чем-то твёрдым и тяжёлым. Но лицевая часть с гербом не пострадала. Теперь я поняла, почему осталась жива. Пуля, выпущенная из маузера Комиссарши, попала в портсигар, который я спрятала за лиф платья. Это спасло мне жизнь. Удар свалил меня с моста на лёд реки. Я упала примерно с шестиметровой высоты на спину. Шуба и шапка смягчили падение. Но, в общем, я довольно счастливо отделалась. Мой саквояж упал вниз вместе со мной и валялся под мостом.
  Комиссарша не сомневалась, что я убита. А патрулю было лень спускаться вниз, чтобы вытащить меня оттуда или осматривать. Им пришлось бы долго идти до ближайшего спуска к реке. К тому же в городе каждую ночь замерзали и были убиты столько людей, что никого бы эта находка не удивила и не испугала.
  Тощий, который находился при Комиссарше, видел всё, что произошло, но только через два с лишним часа сумел добраться до меня, потому что сначала провожал её до дома, а потом вынужден был выгребать разбитое мною зеркало из спальни. Когда же он, наконец, вернулся к мосту, то обнаружил, что я была без сознания, но жива, и увидев записку с адресом, которую я зажала в руке, доставил меня по этому адресу. Ему помогал товарищ-матрос.
  Я с большой благодарностью думала о Тощем, о его любви к такой недостойной женщине и его непонятному дружескому отношению ко мне.
  В результате падения у меня была повреждена спина, сломаны ребра и вдобавок сильное сотрясение мозга. Корсет, который наложил на меня доктор, туго стягивал туловище, и надоел мне просто до чёртиков. Всё время хотелось разрезать его ножницами и сорвать.
  В один из дней, доктор явился ко мне с сияющим лицом и объявил, что пора снимать корсет! Боже мой, как мало иногда надо человеку для счастья! Я начала ходить, шатаясь и преодолевая головокружение. Жизнь возвращалась!
  Я решила, что золотой портсигар отныне будет моим талисманом и снова спрятала его на своём теле. Я даже распорола часть пояса, чтобы положить его туда, как в карман.
  Мадам Бизе со дня на день ожидала возвращения мужа, а я волновалась, что он скажет, когда узнает о неожиданной постоялице. Наконец, в парадной зазвонил колокольчик. Прислуга, которая, несмотря на революционные настроения пролетариата, не собиралась покидать хлебное и тёплое местечко, чтобы 'идти и без толку горланить на площади' - пошла открывать. Мадам Бизе устремилась за ней. Я тихо сидела в кресле. Меня волновало то, что муж мадам Бизе наверняка знал Комиссаршу, и боялась, что он расскажет ей обо мне.
  После бурной и радостной встречи в комнату вошла мадам Бизе с мужем. Хозяин дома, казалось, ничуть не удивился моему присутствию, и очень любезно поцеловал мне руку. Оказывается, он давно знал о моём существовании и даже ходил с женой на балет, где я танцевала.
  'Мы ещё, помнится, большой букет вам передавали с запиской от жены. Но у вас там наверно столько цветов от поклонников было, что вы и не заметили нашего скромного подарка'. Эти слова заставили меня покраснеть, хотя были сказаны без тени обиды.
  За ужином мадам Бизе завела разговор обо мне. Она без утайки рассказала мужу о моих взаимоотношениях с Комиссаршей. При упоминании этого имени, Антиквар помрачнел.
  -Страшная женщина. Настоящее исчадие ада! Иметь её во врагах смертельно опасное дело. Но! Она уверена, что вы погибли и это меняет дело.
  -Милый, ты должен помочь девочке уехать за границу. Оставаться здесь она не может, не ровен час они столкнутся где-нибудь на улице!
  -Ну, это само собой, дорогая... дай мне подумать.
  Прошло два дня, и муж мадам подошёл ко мне и спросил, есть ли у меня при себе документы? Я ответила утвердительно, потому что они лежали в моём саквояже. Прислуга принесла саквояж и впервые за этот месяц я открыла его.
  Наверху лежал свиток, о котором я совершенно позабыла.
  -Ну-ка, что это у вас такое интересное, позвольте взглянуть? - спросил Антиквар и протянул руку.
  -Это...свиток,- ответила я, не в состоянии объяснить, что за свиток был у меня в саквояже. Я даже не имела возможности рассмотреть его, как следует.
  -Боже мой, какая старина! - воскликнул он, - где это вы раздобыли такую редкость?
  -Это...это семейная реликвия, - ответила я, - но мне нужен специалист, чтобы перевести текст.
  -Ну, не думаю, что вам нужен такой уж большой специалист, - внимательно рассматривая свиток, отвечал мне Антиквар. - Похоже, это латынь, которую сможет перевести, ну, скажем, ваш доктор. Однако, прелюбопытный свиток, милая моя! - добавил он задумчиво, - никогда не видел таких чётких рисунков, кажется даже мадам Бизе в состоянии понять, что здесь изображено.
  Антиквар иногда так шутил со своей женой, как бы показывая, что она в состоянии справиться только с простейшими задачами. Однако мадам Бизе никогда на него не обижалась, и вообще у них в семье царила идиллия.
  - А ну-ка, дайте взглянуть, может, я и без перевода вам расскажу, о чём речь, - и мадам Бизе, нацепив пенсне, стала изучать рисунки. - Господи! - Краска схлынула с ее лица, и она схватилась за место на груди, где по идее должно быть сердце, - ты помнишь, я тебе рассказывала про то, что я видела, когда...
  -Да-да-да-да, конечно же, помню, - это оно?
  -Дайте мне капель, скорее! - мадам Бизе упала в кресло, обмахиваясь схваченной со стола газетой.
  Муж бросился капать ей успокоительных капель, я же, ошарашено смотрела на них, не в силах понять, в чём, собственно дело?
  -Дорогая моя, давайте же скорее документы, а то я опоздаю! - сказал Антиквар и, схватив, протянутые мною бумаги, поцеловал жену и быстро удалился.
   Я молчала, не зная, что сказать и разглядывала тексты на латыни, которую не понимала. Моё внимание привлёк рисунок, изображающий четыре фигуры, лежащие крестом, голова к голове и держащие друг друга за руки. Там, где соединялись их головы, была нарисована белая звезда. А всех вместе опутывали линии идущие справа снизу из угла треугольника, в котором находился каждый из четырёх. Потом линии проходили через несколько разноцветных точек, указанных на телах. В общем, с первого взгляда сам чёрт ногу сломит. Но у меня возникло стойкое ощущение того, что этот рисунок мне уже знаком. 'Ну, конечно! Ведь это я сама себе оставила это послание!' - вдруг вспомнила я.
  -Мадамчик, дорогой расскажи, что тебя так расстроило в этом свитке? - попросила я, безмолвно сидящую в кресле, очень бледную мадам Бизе.
  -Долгая история, девочка моя... Не хочу сейчас об этом вспоминать. И я вовсе не расстроилась, просто была шокирована тем, как этот свиток оказался в моем доме, - её голос звучал грустно и тихо.
  Но это ещё сильнее заинтриговало меня. То, как я его нашла и то, что мадам Бизе знала что-то об этом свитке, просто лишало меня покоя, я готова была тормошить её и приставать, как в детстве, но она была не в духе и я побоялась показаться назойливой.
  Поэтому, взобравшись с ногами на диван, я развернула свиток ещё раз.
  Заглавная буква, была выполнена в форме летящей фигуры. Вдоль края свитка шла тонкая красная полоса. А чёткий каллиграфический почерк навёл меня на вопрос, сколько же времени необходимо, чтобы научиться, так красиво писать буквы?
  Надо будет обязательно просить доктора перевести этот свиток, хотя я мало понимала, как сама могла написать такой текст и ещё нарисовать столько рисунков.
  Как могло случиться, что я не помню этого?
  Я не помню язык и не помню, как писать таким красивым почерком, я не помню, для чего я послала себе этот свиток или же это просто какое-то совпадение?!
  Может, и не было никакого письма, и это была просто детская выдумка?
  Тогда как объяснить тогда факт, что я вообще нашла этот свиток?
  И отчего мадам Бизе стало плохо при виде этого рисунка? Эти и другие вопросы роились в моей голове, но ни на один из них я не знала ответа.
  Я ещё раз взглянула на рисунок, изображающий четырёх людей. Вот так идёт линия... я стала водить по ней пальцем и вдруг почувствовала, как становлюсь невесомой и лечу прямо в центр рисунка, он как будто втягивает меня! Я помотала головой, чтобы отогнать наваждение.
  -Мадамчик, а кто такой Тевтонец? - спросила я и увидела, как она вздрогнула в своём кресле.
  - Это... один человек, - уклончиво ответила она, после продолжительного молчания.
  -Что за человек? Если ты знаешь, расскажи! Мне уже плохо от этих всех тайн, и если ты сейчас же не расскажешь, то я просто сойду с ума! - я знаю, что вела себя не как взрослая женщина, а как избалованная девчонка, но ничего не могла с собой поделать.
  Кресло скрипнуло, мадам Бизе встала и направилась вон из комнаты.
  -Ты куда?! - я подумала, что она обиделась и не желает больше разговаривать со мной.
  -На кухню, за печеньем, рассказ будет долгим и мне нужно будет подкрепиться, - раздался её голос из соседней комнаты.
  
  ***
  
  Я родилась в Германии, - начала она, вернувшись и снова устроившись в кресле. -Да-да, девочка моя, мои предки веками жили в одной и той же местности в Западной Пруссии. Но вскоре после рождения моя семья переехала в Петербург. Отца пригласили, как инженера-строителя железных дорог. И все поехали вместе с ним. Я с детства показывала большие таланты в музыке и пении и со мной стали заниматься лучшие преподаватели вокала.
  У меня было четыре брата и старшая сестра. Братья и сестра были значительно старше меня. Я появилась на свет нежданно, когда моя мать думала, что слишком стара, чтобы иметь детей.
  Жили мы всё время в этом самом доме, где находимся с тобой сейчас. У старшего брата была отличная яхта, на которой он с друзьями любил выходить в море. Он был опытный моряк и лоцман и учил младших братьев управлению яхтой. Однажды, когда его не было в городе, средний брат, которому исполнилось тогда восемнадцать лет, решил прокатить на яхте свою подружку, не поставив в известность старшего брата. Он взял с собой ещё двоих братьев 16 и 14 лет, которые должны были помогать ему в управлении. А мне в то время не было ещё и семи лет.
  Увидев, что братья заговорщицки перемигиваются, я потихоньку увязалась за ними и, выждав удобный момент, быстро спряталась в каюте. Мне хотелось выйти, когда они уже отойдут подальше в море и сказать, что, мол, как вам не стыдно, самим ехать на прогулку, а меня не брать!
  Я должна сказать, что всегда и с большим удовольствием бежала одеваться, когда старший брат мог взять меня с собой в море. Мне нравились волны и морской воздух и чайки, но так, как я была ещё мала, то никто меня, конечно, не учил, как управлять судном.
  Сначала всё было очень хорошо, дул лёгкий ветерок. Хотя почти полностью небо было покрыто слоистыми облаками. А ведь с утра их совсем не было. Потом ветер стал усиливаться, а облака сгущаться, через некоторое время начался дождь, а ветер стал довольно сильным. И я увидела, что братья потерялись, потому что вокруг ничего уже не было видно, и берега тоже. Девушка моего брата спустилась в каюту. Она стала плакать, а мой брат стал её утешать, а потом побежал наверх.
   Всё это время я сидела в углу, за ширмой, откуда меня не было видно. Сначала я хотела открыть свое присутствие, но потом, увидев, как разворачиваются события, решила не расстраивать братьев и продолжала, так же тихо сидеть на лавке, поджав ноги.
  Тем временем братья решили поменять курс, и пошли попутным ветром в сторону, где должны быть острова. Через некоторое время нашёлся остров и все очень обрадовались, потому что там даже был маяк. Но подойти близко к берегу не удавалось, с одной стороны из-под воды торчали скалы, а с другой была длинная отмель. Но наконец, было найдено место, где решили бросить якорь и переждать шторм. Место казалось безопасным, почти возле берега. Идти дальше братья побоялись.
  Но ветер усилился ещё, и поднялась большая волна, мотавшая яхту, как собака тряпку. Мне даже стало плохо. Вдруг я почувствовала, что если и дальше мы будем оставаться здесь, то обязательно погибнем! У меня появилась в этом такая сильная уверенность, что не скрываясь более, я побежала наверх, напугав до смерти моих отчаявшихся братьев.
  Сейчас я даже не в состоянии описать правильным образом те мои действия, но увидев, что ветер изменил своё направление и стал дуть вдоль острова, я выскочила на палубу, как чёртик из табакерки и закричала среднему брату: 'Руби канат!' - указывая на якорный канат. Он ошарашено смотрел на меня, не двигаясь с места, тогда какая-то ярость охватила меня и я заорала: 'Руби канат, сукин сын!' И добавила таких словечек, которые ни я, ни братья в жизни не слыхали! 'Ставь стаксель!!! Разворачиваемся! Уходим туда!' - я указала в том направлении, откуда мы пришли.
  И веришь, девочка моя, они меня послушали! Иначе бы мы разбились о камни. А так, выйдя на мелководье, с другой стороны острова, где волна не была такой сильной, мы без якоря проболтались ещё около полусуток, пока буря не затихла. Но всё это время, после того, как опасность миновала, я проспала беспробудным сном в гамаке. Меня смогли разбудить только дома. А до этого переносили с яхты на берег на руках, как большую драгоценность.
  Понятное дело, что братьям всыпали по первое число. Но старший брат, выслушав их рассказ, долго не верил, что это я их спасла. Он был поражён до глубины души тем, что я выбрала наиболее правильное решение, а ещё тем, какие я слова употребила, чтобы заставить братьев слушать мои команды.
  -Что же это было? - спросила я её, чувствуя какой-то глубокий смысл в её рассказе.
  -Погоди, ты же хотела про Тевтонца узнать. Так вот слушай дальше. Эти рассказы связаны друг с другом.
  -Слушаю с нетерпением! - И я прикрыла глаза, чтобы ярче представлять себе описываемые картины.
  -Несколько раз, старший брат специально брал меня с собой в плаванье и задавал всякие вопросы по навигации, спрашивал названия парусов и оснастки, но я ничего не могла ему ответить. У меня в голове было пусто, как вот в этой коробочке из-под печенья! - она потрясла коробочку, показав, что там ничего нет, и когда она только успела всё съесть?! - В общем, оказалось, что морские способности у меня просыпаются только в экстренных случаях, а в обычное время дремлют где-то глубоко внутри.
  Да! Забыла сказать, что одна способность у меня всё же осталась.
  Разбираться в трубочном табаке! Однажды брат взял меня с собой в табачную лавку, чтобы купить подарок своему другу, тоже яхтсмену, который хотел выглядеть как настоящий морской волк. А какой же морской волк без трубки? Тут я снова удивила братца, взяв выбор подарка в свои руки. Я самолично подобрала его другу трубку, табак, коробку для табака, подставку для трубки, а также инструменты для чистки и набивки. Всё это время, пока я со знанием дела отвергала предлагаемые приказчиком товары, в лавке собрались покупатели, комментирующие мой выбор и издающие восхищённые возгласы всякий раз, когда я на фактах доказывала преимущество простой трубки перед сложно-выгнутой, объясняя, что будет трудно её чистить, и она станет булькать. Или объясняла, почему мы покупаем тот, а не иной сорт табака.
  Видела бы ты лица приказчика и моего брата, девочка моя! - мадам Бизе весело засмеялась. - А когда мы уходили, то управляющий магазином, который тоже вышел посмотреть, почему такой шум в лавке, укоризненно покачал головой и сказал: - 'Как не стыдно приучать ребёнка к курению с таких юных лет, особенно барышню!'.
  Никто в семье не понимал, откуда у меня эти знания, только в церкви, батюшка, к которому меня водили причащаться, сказал, что в меня вселился бес, и надо будет читать специальные молитвы сорок дней подряд.
  После сорокадневного чтения акафистов и молитв маменькой, над моей головой, было неизвестно, вышел из меня бес или нет, но только никаких морских талантов во мне больше не открывалось. Правда был ещё один момент, когда я, взяв из рук брата штурманский измеритель, и перемерив его показания, нашла ошибку. И брат со мной согласился.
  Прошло лет десять, и я стала серьёзно готовиться к вокальной карьере. Я много занималась, ездила к лучшим европейским преподавателям и довольно скоро стала петь в театре. Ты наверно видела мои фотографические карточки? Я тебе ещё и альбом потом покажу.
  У меня появились поклонники и после каждого выступления домой привозили корзины цветов. Я была счастлива и горда. Но в своём счастье не заметила, как вокруг меня стали плестись интриги. Мне почему-то казалось, что все люди такие же, как я, поэтому я с легкостью делилась своей радостью и успехами с остальными, не понимая, что некоторым каждый мой успех разъедал желчью душу. Искренне радуясь творческим удачам моих коллег, я и помыслить не могла, что можно чувствовать что-то другое, кроме искреннего восхищения талантом. А тем более представить, что становлюсь для кого-то соперницей. Тем не менее, меня решили убрать с моего Олимпа.
  Что только не делали мои враги, чтобы очернить меня перед дирекцией театра. В это время я стала встречаться с моим будущим мужем. И мы были с ним очень близки с самого первого дня, как будто сто лет знали друг друга. Он понимал меня без слов. И я его.
  В конце концов, злые люди сделали своё дело, и в один прекрасный момент директор театра разорвал со мной контракт. Состоялся грандиозный скандал, который с огромным удовольствием растиражировала бульварная пресса.
  Я была шокирована, подавлена, унижена, и даже мой дорогой Антиквар не мог помочь моей личной драме.
  И в один из таких дней, когда я безжалостно терзала самоё себя, представляя, как люди смеются надо мной и перемывают мне косточки, рука протянулась насыпать себе дозу снотворного, чтобы никогда уже не проснуться, - при этом воспоминании голос мадам Бизе стал тише, задрожал, и она всхлипнула,- пойду ещё печенья принесу.
  И она вышла из комнаты.
  Я понимала теперь, почему она отговаривала меня от того, чтобы делать карьеру в театре. Она была права, обстановка в местах, где люди борются за славу и любовь - неблагоприятная.
  Казалось бы, любовь и слава. Это то, чего мало не бывает. Каждому может хватить. Отчего тогда люди завидуют? Этим вопросом я задавалась и раньше. Сама я никогда не завидовала чужому успеху, понимала, что у каждого свой путь. Но то, что зависть чувство исключительно разрушительное и для того, кто завидует и для того, кому завидуют - это совершенно точно. Это просто неразумная трата жизненного запаса, но отчего-то некоторые выбирают этот путь, множа страдание на земле, которой и так нелегко нести это бремя злобы и зависти, исторгаемой людьми.
  Мадам Бизе вернулась с коробочкой орехового печенья. Она немного успокоилась и даже повеселела.
  - Дело в том, девочка моя, только после того, как я всё пережила, то вдруг поняла, что на самом деле ни я ни моя жизнь, ни мои успехи или падения никому не были нужны. Люди живут внутри себя, изредка выглядывая наружу и снова возвращаясь в свой мир. А вот, что у тебя там, внутри - это только твоё дело и ты сам пожинаешь плоды своих мыслей. Нравится тебе это или нет, но пенять всегда надо только на себя.
   Так вот, я приняла большую дозу снотворного, и мне стало хорошо и спокойно, но не совсем. Перед тем, как окончательно потерять сознание, я вдруг увидела себя со стороны, как бы чужими глазами, и с точки зрения того, другого человека я совершила бездарную глупость, при первой же неприятности бросив наземь и растоптав драгоценную жемчужину своей жизни. Видение так сильно подействовало на меня, что я даже попыталась встать, чтобы пойти и чистить желудок.
  Но было уже поздно, и я упала возле кровати, почти бездыханная.
  В это время мой милый друг, волнуясь за моё душевное состояние, вдруг почувствовал сильную тревогу, и преодолев на бешено мчащемся извозчике изрядное расстояние, ворвался в спальню, где и нашёл меня в весьма плачевном положении. В общем, проявив незаурядную энергию, и вытащив своего друга-врача из постели любовницы, он успел спасти мою жизнь.
  Но в момент, когда я почти уже покинула сей мир, для меня началось очень интересное и тревожное путешествие в какую-то другую реальность.
  Мне было плохо, очень плохо и тяжело, я чувствовала, как капля за каплей из меня уходит жизнь, но я сопротивлялась смерти, как могла. Это длилось бесконечно долго, может быть годы, но в один момент с небес за мной спустился Ангел, и я увидела его ноги возле своего лица...
  Мадам Бизе не успела договорить, как у двери зазвенел колокольчик, прервав рассказ на самом интересном месте. Это вернулся Антиквар. Он вошёл в комнату с озабоченным видом и сразу мне сказал.
  -Скоро я должен буду снова вернуться в Лондон. Совнаркому нужны деньги. Я постараюсь оформить вас, как помощницу, а потом уже в Лондоне что-нибудь придумаем. Мы заплатим кому надо, и вы просто исчезнете. Я думаю это наилучший выход из создавшегося положения. - Он улыбнулся. - Как вы там называете мою жену? Мадамчик? Мадамчик, как там насчёт ужина? - и он, потирая руки, вышел из комнаты.
  -Извини милая, придётся тебе потерпеть, а завтра я тебе дорасскажу эту историю, потому что, самое интересное и удивительное я припасла на закуску. Спокойной ночи девочка моя, - она наклонилась и поцеловала меня в щёку, обдав нежным запахом ванили.
  Я осталась одна, и свернувшись калачиком лежала, не мигая смотря на мирно горевшую под зелёным абажуром лампу, ещё раз вспоминая то, что рассказывала мадам Бизе о своём детстве.
  В минуту опасности в ней пробудились какие-то способности. Значит, где-то эти способности прятались до времени. А есть ли у меня такие способности? И как узнать, что у меня в арсенале и как воспользоваться этим оружием?
  У меня было такое чувство, что я живу долгое-долгое время, и жила раньше и живу в будущем, как будто, моя жизнь никогда не прерывалась. Но я позабыла, как это было раньше. Когда я обращала свой взор в прошлое, я видела какие-то туманные фигуры и события. И сколько бы я ни старалась вспомнить, каким образом мне удалось спрятать свиток, и как я сумела сохранить это знание - это ускользало от меня. Что за тайны скрывает этот свиток? Разгадка ждала впереди и я, решив, что всё откроется в своё время, наконец уснула.
  
  Глава V
  
  Весна решила заглянуть и в наши края. Она ворвалась в окна неожиданным теплом и забытыми за зиму запахами и звуками птичьих голосов. Моментально захотелось жить, и всё тело наполнилось бьющей через край энергией. Я подошла к окну и стала смотреть на улицу, по которой шёл народ, подставляющий лица солнцу. Солнце - это радость. Я с удовольствием вдыхала воздух, пронизанный жизнью, с чувством, что всё хорошее только начинается.
  Сегодня Антиквар должен будет принести документы, удостоверяющие, что я работница комиссариата, посланная с ним в Лондон для прикрытия. Экспроприированное золото и ценности быстрее всего сбыть можно было только в Европе, но на пути продавцов стоял закон, запрещающий ввозить ценности из России для продажи, кроме как по договору с местными представителями, имеющими определённые права. Советская Россия была не признана на Западе. Продать золото и ценности напрямую было невозможно из-за блокады большевистского режима, но всегда были желающие купить золото за более низкую стоимость, чтобы получить прибыль. Всё это требовало достаточной изворотливости, чтобы наладить пути сбыта.
  Я не могла осуждать мужа мадам, за то, что он работал на эту кровавую власть. Это был его выбор и возможно он предполагал, что в зверином логове можно жить по человеческим законам. У меня было ощущение, что долго он там не продержится. Для меня же, сейчас самое главное уехать подальше из этого города, находиться в котором стало опасно для жизни.
  Я с нетерпением ожидала его возвращения с работы. Мадам Бизе была занята приготовлением очередной партии печенья, поэтому, хоть мне и не терпелось узнать продолжение истории про Тевтонца, я всё же не стала досаждать ей. Погода была настолько замечательная, что мне захотелось выйти погулять по улице, пока пеклись сладости. Но мадам Бизе строго запретила мне делать это.
  -На улице тебя могут узнать и рассказать об этом Комиссарше. Даже не вздумай подвергать свою жизнь опасности!
  -Мадамчик, я повяжу платок пониже, и никто меня не узнает. Мне просто необходимо выйти наружу, а то я чувствую себя, как в тюрьме! А потом я вернусь и ты мне дорасскажешь историю про Тевтонца.
  Она не стала со мной разговаривать и ушла на кухню погреметь чем-то железным, чтобы успокоить нервы.
  Я продолжала сидеть у окна, грустно глядя на улицу. Как канарейка в клетке. Наконец душа мадам Бизе не выдержала и она сказала.
  -Ну, хорошо, у меня есть идея! Иди-ка сюда...
  И она повела меня в одну из дальних комнат, оказавшихся гардеробной. Открыв старый высокий резной шкаф, она продемонстрировала мне его содержимое. Там хранились её костюмы со времён, когда она ещё была оперной певицей. А в боковом шкафу, на круглых болванках обнаружились парики, прикрытые льняными чехлами.
  Седой парик и платок изменил меня до неузнаваемости, а несколько мазков грима, умело положенные на лицо, превратили меня в чахоточного вида старуху. Надев старое пальто мадам Бизе, которое висело на мне, как на вешалке, я вышла с черного хода и специально прихрамывая пошла по маленькому кривому переулку, наслаждаясь первой прогулкой и солнечными бликами. Я шла медленно, потому что ещё была очень слаба, и потому что увидела город, как в первый раз.
  В голову пришла мысль посмотреть на место, где меня чуть не убила Комиссарша. Пройдя до конца улицы, я вышла как раз в тот переулок, из которого тогда выскочила машина. Сейчас всё вокруг казалось мирным и безобидным, от мостовой поднимался лёгкий парок, воробьи и голуби что-то клевали на земле. Порывшись в карманах пальто, я обнаружила горсточку семечек и стала кидать птицам, которые немедленно учинили драку из-за зёрен.
  Большой сизый голубь стал ухаживать за голубкой. Раздувая грудь и подметая веером хвоста дорогу, он стал делать круги вокруг возлюбленной.
  'Точно, как мужчины! Пока ухаживают, то и грудь колесом и хвост веером, а потом, оставляет голубку высиживать яйца, а сам по важным делам летает целыми днями. Хорошо ещё, что у птиц нет домов терпимости и кабаков...' - подумала я, с улыбкой следя за пернатым ухажером.
  Тут мой взгляд наткнулся на чьи-то начищенные до зеркального блеска ботинки. Подняв глаза, я увидела матроса, стоявшего в углублении между двумя домами. Он небрежно скользнул по мне взглядом и отвернулся. Проследив, куда он смотрит, я увидела, что точно на входную дверь дома мадам Бизе. Это мне показалось странным. Но ещё более странным показалось то, что я как-будто уже видела этого матроса раньше.
  Чтобы не привлекать его внимание пристальным разглядыванием, я потихоньку пошла дальше, не забывая прихрамывать и перебирая в уме всех знакомых матросов. Скорее всего, это был один из тех, которые приходили помогать Комиссарше и Крысообразному в переезде. Но что он тут позабыл? За кем следил?
  Задавая себе эти вопросы, я подошла к мосту, с которого упала вниз, и подойдя к перилам посмотрела на лёд, ещё только раздумывающий, таять ему или нет. Трудно представить, что я, упав с такой высоты, осталась жива. Но побуревшие капли моей крови до сих пор покрывали поверхность льда. Пройдя до конца моста, я решила вернуться, и в свою очередь проследить за матросом. Не будет же он стоять там вечно.
  Доковыляв до переулка, я очень удачно села на каменный парапет, нагретый солнцем, расположенный достаточно далеко для того, чтобы не вызвать у него подозрений и достаточно близко, чтобы я могла не выпускать матроса из вида. Ждать пришлось довольно долго, я даже уже подумывала, чтобы сменить место, как вдруг я увидела солдата, подошедшего к матросу, и они стали о чём-то разговаривать, затем закурили. Солдат показал рукой в конец улицы, матрос кивнул и отправился в ту сторону, а солдат остался. Я потихоньку побрела обратно и, поравнявшись с солдатом, исподтишка посмотрела на его лицо. Так и есть - один из тех, кто приходил тогда с Тощим, и приносил ящик водки на день рождения Крысообразного!
  Это люди Комиссарши и они следят за домом. Пройдя несколько шагов, я вдруг услышала:
  -Эй, мамаша! Погоди!
  Я не сразу поняла, что он имел ввиду меня. Никто раньше не называл меня мамашей. Я почти позабыла, что загримирована. Повернувшись к нему, я стала подслеповато щуриться и топтаться на месте. Солдат вальяжно подошёл ко мне.
  -Мамаша, ты здесь живёшь?
  -Да, - отвечала я тихо, - вон в энтом доме. - Я показала на противоположную сторону улицы, напротив дома мадам Бизе и Антиквара. - А что?
  - А кто в этом доме живёт, знаешь?
  -Знать - то знаю, - я постаралась придать своему голосу старческие нотки, - да близко не знакомы.
  - И кто там живёт?
  -Женщина одна хорошая и муж ейный. А детей у них нету. Одинокие они.
  -А женщину ты не видела, которая у них живёт?
  -Какую женщину? А-а! Так энто прислуга ихняя, она завсегда там работает. Хозяин-то дома, важная шишка, им без прислуги нельзя.
  -Да нет, мамаша, другую женщину, чёрноволосую такую, худую не видела?
  -Не, сынок, не видала.
  -Ну, так иди себе дальше мамаша!
  -Да я и иду себе мимо, а он пристаёт и спрашивает, а чего спрашивает, сам не знает! - и я пошла по улице, бурча, как самая настоящая старуха. В балете без актёрского мастерства никуда!
  Итак, за домом следили, и следили за мной! А я-то мечтала, что Комиссарша уже и думать обо мне забыла, полагая, что убила меня. Значит, она как-то узнала правду. Но вломиться в дом Антиквара - это не в дом к простому смертному. Антиквар - фигура серьёзная. Проблем не оберёшься. А вот меня выловить, когда я, потеряв бдительность, выберусь на улицу, раз плюнуть! И если бы сегодня мадам Бизе не преобразила меня, то я уже попалась бы им в лапы. У меня даже холод по спине пробежал, как я только представила себе, что могло бы произойти.
  Возвращаться домой на виду у солдата было невозможно, поэтому я прошла вверх по улице и спряталась в одном из дворов, как будто ушла домой. Предстояло дождаться темноты и только тогда вернуться домой.
  Ждать пришлось долго. Наконец в полной темноте, я пробралась к черному ходу дома мадам Бизе. Благо, что дверь выходила в общий двор, где было довольно много кустов и хлама. Я вычислила местонахождение второго соглядатая по огоньку папиросы. Но в такой темноте, заметить меня было тоже затруднительно. Я старалась двигаться неслышно и перебираться по самым темным местам, наконец, когда папироса повернулась в другую сторону, я быстро открыла дверь и вошла внутрь.
  Мадам Бизе встретила меня уже на лестнице и стала меня упрекать в легкомыслии, так как я заставила её волноваться. Антиквара ещё не было дома, он задерживался.
  -Я чуть с ума не сошла от волнения! Почему тебя так долго не было? Нехорошо поступать так жестоко, ты ведь знала, что я буду переживать!
  -Боюсь, что сейчас переживать придётся мне, - отвечала я ей, снимая пальто, которое оттянуло мне все плечи. - Потому что за домом следят и скорее всего, Комиссарша знает, что я осталась в живых. Если бы не грим, меня бы уже схватили. Мне пришлось выждать, пока не станет темно.
  В этот миг в прихожей зазвенел колокольчик в той быстрой манере, как это обычно делал муж мадам.
  -Подожди милая, я сейчас открою, потом нам сразу всё и расскажешь.
  Я присела на кресло, решив пока не снимать грим, чтобы удивить Антиквара. И стала прислушиваться к тому, что происходило внизу. А внизу происходило странное. Это были мужские голоса, разговаривающие на повышенных тонах, затем голос мадам Бизе. И обрывок фразы: 'не имеете права...'. Потом раздалась какая-то возня, чей-то вскрик и грохот шагов, поднимающихся по лестнице людей. Схватив пальто, в ужасе я бросилась на лестницу черного хода. Не было никакого сомнения, что за мной явились люди Комиссарши. Иметь такого врага я не пожелаю и врагу! Вероятно, она нашла способ, избежав недовольства Антиквара, захватить меня, прикрываясь законом военного времени и расстрелять.
  Но я не собиралась ждать, пока она уничтожит меня и через несколько секунд уже закрывала за собой дверь чёрного хода. Тихо прошмыгнув мимо места, где стоял раньше человек с папиросой, следивший за дверью, я никого не увидела. И если он там был, то меня заметить он тоже не мог, темень была, как говориться 'хоть выколи глаз'. Снова я уходила по улице дальше и дальше от дома, приютившего меня. Всё дальше от возможности вырваться отсюда. Одинокая женщина, преследуемая неизвестно за что врагами и не знающая, куда приклонить голову.
  Это потому, что когда-то не послушала родителей и не уехала с ними. Жила бы сейчас припеваючи, может быть замужем и детишек растила. Но, что же мне делать, теперь?
  Путь в мою квартиру и в дом к мадам Бизе - закрыт.
  Идти за помощью к кому-нибудь из старых знакомых по театру, неудобно, да и не хотелось подвергать людей опасности. Я похлопала себя по карманам. В пальто - ничего. Но на счастье, я была в своём теплом платье с жакетом, в которых когда-то убежала из дома, а это значит, что у меня с собой есть чёртов ключ! И это значит, что я смогу открыть любую дверь, чтобы хотя бы переночевать и придумать дальнейший план действий. И мне в голову пришла смелая мысль!
  Идти было опасно. Трижды я пряталась от патрулей в подворотнях. И только заперев за собой дверь, я смогла вздохнуть спокойно. Не раздеваясь и не разуваясь, я прошла в тёмную комнату, где вся мебель была зачехлена, как будто хозяева надолго уехали отсюда. Здесь было темно, но тепло. Вскоре мои глаза привыкли к темноте, и я уже могла различить диван, стоящий в углу комнаты. Сняв с него чехол, я улеглась, подложив под голову маленькую бархатную подушку, которую нашла здесь же, и укрылась пальто.
  Сверху раздавались шаги, наверно Комиссарша уже вернулась и оставалась там с кем-то из своих подчинённых, разрабатывая план моего захвата. Разумеется, ей и в голову не могло прийти, что я нахожусь прямо под нею в квартире, где давно уже не было жильцов, и на двери которой я первый раз опробовала чёртов ключ. Мне хотелось зайти к кочегару и поблагодарить его ещё раз, но я побоялась, подумав, что может быть, его кто-то сменил за это время. Рисковать не было смысла, я и так достаточно рисковала сегодня. Но опять каким-то чудесным способом избежала быть схваченной.
  Если бы не весна, если бы я безумно не захотела погулять на улице, если бы я не загримировалась, если, если, если... Никто не может проследить таинственный путь событий, пока не переживёт их. Только оглянувшись назад, мы можем удивиться и изумиться. Но, что же ждёт меня в будущем? А подумаю-ка я об этом завтра! И улыбнувшись такому мудрому решению, заснула.
  Утром я осторожно выглянула в окно. Зима снова решила вернуть свои права, и всё вокруг было запорошено снегом. Он подъезда тянулись цепочки следов, сверху не было слышно ни звука. Наверно Комиссарша уже убралась на работу. Я сдернула чехол, покрывающий большое зеркало. Один момент по привычке у меня в груди что-то дрогнуло, но я вспомнила, что свиток я уже нашла, так что не было смысла искать что-то ещё. Свиток! Он оставался у мадам Бизе. Впрочем, как и все мои документы.
  Из зеркала на меня смотрела худая измождённая старуха. Я осталась довольна своим видом. Осторожно выйдя из двери, я обнаружила то, что вчера в темноте не заметила. Дверь была опечатана и на ней теперь висела сорванная мной пломба. Значит, вскоре сюда могли въехать новые жильцы, и оставаться здесь было небезопасно.
  Богиня услышала меня, когда я ещё только поднималась по лестнице. Громко мяукая, она побежала возвестить мамашу о гостях. Я тихонько постучала. Дверь открылась, и мамаша Богини с удивлением спросила меня.
  - Вы к кому? - Богиня терлась у её ног, всем видом показывая, что всё нормально.
  Честно говоря, я никогда особо не любила кошек, но такую, как Богиня, я бы с удовольствием заимела.
  -Я пришла к вам по важному делу. Не могли бы мы войти с вами внутрь?
  -Пожалуйста, входите, - она выглянула на лестницу, внимательно осмотрев всё вокруг, потом пропустила меня внутрь. Богиня прыгнула ко мне на руки, и мамаша изумилась, - надо же! Моя кошка никогда не идёт на руки к чужим!
  -Ваша кошка меня узнала, а вы нет, - улыбнулась я.
  Мамаша Богини протерла пенсне, и прищурившись придвинулась ко мне ближе.
  -К сожалению, я вас не припомню. Но с чем вы пожаловали ко мне?
  Я стянула с головы парик с платком. Она ахнула, прижав ладонь к губам.
  -Зачем вы здесь, это чрезвычайно опасно!
  -Я знаю, но раз даже вы не узнали меня, то она тем более не узнает. Я хотела попросить вашей помощи. Мне необходимо срочно уехать из города, но документы я оставила в доме вашей подруги. Вернуться я туда не могу, но вы бы смогли мне с этим помочь, только забрать документы. Мне нужно купить билет.
  Но мамаша Богини покачала головой.
  -Нет, милая, я не смогу помочь вам, у меня и так было много проблем, когда вы убежали. Я натерпелась страху, пока они допрашивали меня, грозя револьверами. Извините, я не вынесу этого более! - мамаша Богини разнервничалась не на шутку, и мне даже пришлось её успокаивать.
  -Я всё понимаю, не волнуйтесь, вы и так мне очень помогли уже. Я не вправе требовать от вас рисковать своей жизнью. - Приобняв её, я пошла к выходу. Богиня побежала меня провожать.
  -Погодите, возьмите пирожков на дорогу, и мамаша пошла за ними на свою крохотную кухоньку. Как она сейчас, без тех продуктов, которые перепадали ей и кошке со стола Комиссарши?
  Я стояла на лестнице и смотрела вниз, в пролёт и внезапно мне в голову пришла озорная мысль.
  Мамаша Богини вынесла мне несколько пирожков с картошкой. Мы распрощались и она, извинившись ещё тысячу раз, закрыла за мной дверь.
  Чёртов ключ сработал снова, без проблем. Я вошла в бывшую свою квартиру и обнаружила там полный беспорядок. Комиссарше было некогда убираться, а прислугу она не хотела заводить, чтобы не было чужих ушей и глаз. Я прошла в свою комнату. Там всё оставалось так, как и было в момент моего бегства. Я поправила платок и съехавший парик. Первый раз в жизни я сознательно рисковала, чтобы снова получить это ощущение хождения по острию. Раньше мне было достаточно охоты за зеркалами, но теперь, когда она прекращена, я получила непередаваемое чувство, как какая-нибудь наглая мышь, разгуливающая перед носом у спящего кота. Комиссарша могла прийти домой в любую минуту.
  У меня оставался ещё один маленький саквояж и несколько вещей, которые я прихватила сейчас с собой. Не могла же я всю жизнь ходить в облике старухи! Спальня была уже не заперта, и я полюбовалась на дело своих рук. Трюмо без среднего зеркала. Потом увидела на полу брошенные Комиссаршей туфли на высоком каблуке и не смогла сдержаться, чтобы не сломать один из них.
  Затем я пошла на кухню и обнаружила кучу съестных припасов и несколько бутылок водки. Одну из них я положила в свой саквояж. Прихватив кольцо колбасы и баночку консервов, а также несколько кусочков хлеба, я вышла, наконец, из злополучной квартиры, теперь уже навсегда закрыв за собой дверь.
  На улице продолжался снегопад. Но было уже не так холодно, снег таял на тротуарах и превращался в жидкую кашу. Я ощутила все преимущества моего маскарада. Никому до меня не было дела. Ну, идёт себе сгорбленная старушенция, с саквояжем, в котором наверняка куча ненужного хлама. И пусть себе идёт дальше. Вот я и шла. И пришла я на железнодорожную станцию. Для себя я уже решила непременно уехать в Германию, разыскать родителей, и зажить, наконец, спокойной жизнью. Но для начала необходимо было купить билет. А ещё мне были нужны документы, которые остались в доме мадам Бизе. Но пока, надо хотя бы узнать цену на проезд и когда отправляется поезд.
  Как я была наивна, предполагая, что поезда ходят, как и раньше, по расписанию. На вокзале обреталось множество народа, правда они не собирались ехать так далеко, как собиралась я. Похоже, что некоторые люди даже жили на вокзале, они расположились по углам и возле стен, устроив импровизированные ложа. Добыть информацию о поезде, идущем из Петрограда в Германию, мне стоило огромного труда. Никто ничего не знал и посылали меня, то в один, то в другой конец вокзала, и так по кругу. Потом оказалось, что поезда формируются раз в две недели и билеты продаются только при предъявлении специального удостоверения, заверенного в комиссариате, паспорта и заграничного паспорта. И взамен билета надо было сдать продовольственную карточку.
  Ближайший поезд уходит через 6 дней и идёт только до Варшавы. А оттуда надо будет пересаживаться на специальный состав до Берлина. Когда будет следующий поезд, было неизвестно, может быть через две недели, а может быть даже через месяц. На вопрос, где достать удостоверение, служащий вокзала, одетый в форменную тужурку, в которую я вцепилась, чтобы он не сбежал, только пожал плечами, и сняв фуражку, отёр пот со лба.
  Паспорт и карточка остались у мадам Бизе, заграничного паспорта у меня не было, удостоверение получать пришлось бы в моем районном комиссариате, куда я боялась показываться, потому что Комиссарша моментально схватила бы меня. Итак, передо мной стояла практически неразрешимая задача, забрать свои документы, сделать заграничный паспорт, добыть удостоверение и заверить его в комиссариате. И при этом не попасться.
  Мне негде было жить, и не на что. Но я твёрдо решила, что сделаю всё возможное и уеду на этом поезде. Пока мне надо было оставаться на вокзале и осмотреться, подумать, с чего начать.
  Увидев пустое местечко возле стены, я поставила свой саквояж и села на него. Сначала перед моими глазами хаотично мелькали сценки из жизни вокзала, потом всё стало складываться в определённую картину, и я поняла, что вокзал - это своеобразное государство. Здесь был всемогущий начальник, за которым все охотились, были личности, которые знали всё и обо всём, воры и попрошайки, какие-то продавцы и менялы, и бандиты, зорко следившие за всеми пришедшими на вокзал потенциальными жертвами. Не дай Бог появиться в хорошей добротной одежде, с дорогим чемоданом. Но время от времени в помещение входили патрули и прочёсывали это живое море людей, выхватывая того или иного мужчину или женщину, чтобы выяснить личность и оставить в покое или забрать с собой. Это мне не понравилось. Патруль мог так добраться и до меня. Документов у меня не было. Поэтому я решила, что лучше всего покинуть тёплое здание вокзала и опять отправиться в моё странствие по Петрограду.
  Я подняла саквояж, и медленно побрела к выходу, раздумывая на ходу, куда бы направить свой путь. Только я взялась за длинную ручку, чтобы открыть дверь, как она сама распахнулась мне навстречу и на пороге появились четверо матросов с повязками патруля на рукавах. Я застыла на месте. Один из матросов грубо отстранил меня в сторону, чтобы пройти, но другой, молодой парень с чёрным чубом, прикрывающим шрам над бровью, произнёс:
  -Чего бабка уставилась? Документы давай на проверку!
  Я стала лихорадочно шарить по карманам, потом сделала испуганное лицо, что мне далось достаточно легко в моём положении, и запричитала:
  -Ой, нету, нету моих документов, украли! Ой, что же будет!
  -Да не кричи ты так, не ты первая, у кого документы украли! Но пройти тебе бабуся с нами придётся, чтобы определить твою личность. - Чёрный, последи-ка за ней, а мы пока тут слева пошерстим, что-то мне вот те рожи больно не нравятся!
  - Есть! - ответил Чёрный, и схватив меня за рукав оттащил в сторону. Наверно он был новенький и очень хотел выслужиться перед командиром. - Попалась старая, вот теперь-то мы тебя на чистую воду и выведем! - сказал он мне, сурово сдвинув брови.
  -Да что же такое делается! Ограбили, да ещё и запугивают! - я пошла ва-банк, призвав на помощь все мои актёрские способности.
  -Ладно-ладно бабка, не ори, не я тебя грабил, - сказал он примирительно.
  Через некоторое время патрульные привёли с собой человек восемь, разного люда. Кто молчал, кто возмущался, двое спокойно грызли семечки, сплёвывая под ноги. Меня втолкнули в эту компанию, и повели всех под конвоем с ружьями наперевес, как преступников по улице.
  Приведя всех в здание, которое раньше, при царе, занимал какой-то торговый департамент, нас провели по длинному коридору на второй этаж и втолкнули в зарешеченное помещение, в котором уже находилось около двадцати человек. Там не то что не было скамьи, чтобы присесть, но даже негде было повернуться. Всех буквально запихали, как сельдь в бочку, в эту маленькую каморку, и я оказалась прижатой к решётчатой двери. Конвоиры, посмеиваясь над 'зоопарком', как они окрестили помещение и всех находящихся здесь, пообещали, что скоро со всеми разберутся. Кого в расход, кого под зад, кого с почестями и оркестром домой.
  Народ галдел возмущенно, кто-то требовал воды, кто-то крыл всех матом. Матросы сначала присели на стулья стоящие вдоль стены коридора, но их срочно вызвали на вокзал, где началась драка со стрельбой. Когда топот их ног стих вдали, появились двое бугаевидных охранников. Они стали прохаживаться по коридору, изредка поглядывая на стоящих, почти вплотную друг к другу людей. Охранники уже привыкли к 'зоопарку' и его ежедневно сменяющимся обитателям.
  Через некоторое время все поутихли и то там, то тут начали завязываться знакомства и разговоры. Кое-кто попадал сюда и раньше. Они говорили о том, что если у тебя документы в порядке, то проверят и отпустят. А если нет, то ждут большие неприятности.
  Значит, меня ждали большие неприятности, потому что у меня документов как раз и не было. Но оказалось, что не только у меня одной. Двое мужчин, которых тоже взяли на вокзале, стали тихо переговариваться.
  - Ты запомнил, как отсюда выходить?- спросил крепыш в драповой куртке, второго - бледного, со впалой грудью.
  -Угу... Чёрт и дернула нас нелёгкая притащиться на вокзал. Документы же ещё не готовы!
  - Да, влипли! Что будем делать? - крепыш плюнул через решётку.
  -Когти рвать, что ещё? Нам нельзя тут оставаться, всё дело завалим.
  -Тише ты не ори, тут провокаторы могут быть... - и шепотом, - когда они дверь открывать будут, бабку вышвыривай наружу, сбивай ею с ног охранника, и давай Бог ноги!
  -Понял! Ты только смотри, если вдруг разминёмся или меня схватят, то документы у китайца сам заберёшь. Ты глянь, какую харю наел на казённых харчах! - сказал крепыш с ненавистью, глядя на толстобрюхого охранника, который лениво почёсывал надутую, как подушка щёку.
  -Тихо, а то услышит ещё и получишь по морде, тут и дёрнуться негде, - предупредил его бледный.
  Как же меня подмывало спросить про китайца, который делает документы! Но я побоялась, что меня посчитают за провокаторшу и прирежут прямо здесь. Поэтому, я только навострила уши в их сторону, надеясь услышать какие-нибудь подробности про таинственного китайца.
  Я прикинулась дремлющей, и мои соседи заговорили чуть свободнее.
  - А давай попросимся по малой нужде, а там и...
  -Сомневаюсь, что выпустят. Скажут, терпи, раз нужда!
  -Я всё же попробую, только ты мне скажи, как к китайцу лучше, через мост, или в обход, вокруг театра?
  -Через мост ближе будет. Ну, давай, приготовились!
  -Эй, товарищ матрос, нам бы по нужде малой выйти!
  -Да! И нам надо тоже!
  -И мне!
  -Выпусти матросик! - подхватили несколько голосов.
  Охранник подошёл и ответил, равнодушно глядя на стоящих уже час на ногах людей:
  - А не было приказа выпускать. Вот будет приказ, так и поведут, - и отвернулся.
  -Вот шлюхин сын!- крепыш опять плюнул в сторону матроса, которому было всё равно, кто и что скажет, если это не его прямой начальник.
  В этот момент раздались звуки голосов и в конце коридора появились матросы, ведущие ещё несколько человек, которые были крепко избиты. Куда ещё они собирались поместить их? Тут уже не было места, даже для одного человека! Но, однако, дверь открылась, и конвойные с размаху забросили внутрь клетки этих окровавленных людей. Я видела, как крепыш быстро и вопросительно взглянул на бледного, но тот покачал головой. Дверь захлопнулась, и я снова оказалась прижатой к решётчатой двери. Мой саквояж болтался под ногами, и соседи злобно пинали его. Патрульные, поправляя портупеи и бескозырки, снова ушли.
  - Люди, помогите! - раздался рядом со мной слабый голос. - Я ранен...
  Повернув голову, я увидела взъерошенного человека, у которого из рассеченного лба текла кровь, заливая глаза.
  -Эй, охрана, здесь человеку кровь надо остановить! - крикнул кто-то.
  -Да пошли вы! - ответил тот, - не подохнет!
  Я вспомнила, что у меня был в кармане жакета носовой платок и с трудом развернувшись, стала расстёгивать пальто, чтобы достать его. Мои пальцы наткнулись на что-то острое, железное. Чёртов ключ! Я достала его вместе с платком, переложив в карман пальто. Я понимала, что теперь надо будет делать.
  Передав платок раненому, я повернулась к моим соседям.
  - У меня к вам деловое предложение, - сказала я шепотом.
  -Не смеши бабуся, какие у нас могут быть с тобой дела? - хмыкнул крепыш.
  -Что за предложение? - тихо поинтересовался бледный. И ткнул друга в бок, чтобы вёл себя тише.
  - Вы мне говорите адрес человека, который делает документы, а я вас выпускаю отсюда.
  -Каким образом? - бледный был сообразительный человек и сразу понял, что для шуток тут не место.
  -Я открою дверь. Но мне нужно сделать документы, поэтому скажите адрес китайца.
  -Ты смотри, бабуся не дремала! - усмехнулся крепыш, - только знай, бабка, если заложишь, из-под земли достанем!
  - Ладно, слушай. Пойдёшь через деревянный мост к Апраксину двору и там найдёшь лавку китайца. У него...
  -Синий дракон на вывеске?
  -Точно, откуда ты знаешь?
  -Я бывала у него, но не знала, что там можно документы делать.
  -Передашь ему 'от штамповщика привет', только так он станет с тобой о деле разговаривать. Ну, давай теперь, открывай, что ли! - и крепыш подтолкнул меня ближе к замку.
  Я подождала, когда охранник повернёт и пройдёт мимо двери, и вытащив руку с чёртовым ключом, всунула его в замочную скважину.
  -Тише, придержи дверь, чтобы не гремела, - сказала я крепышу.
  Ключ повернулся несколько раз и дверь внезапно открылась. Мои соседи вырвались из камеры, как бешеные и побежали вдоль по коридору, ошеломив охранников. Остальные, помедлив несколько секунд, рванули за ними вслед, включая раненных.
  Я же замешкалась, потому что ключ застрял в замочной скважине, и мне пришлось закрыть дверь, чтобы достать его. Подобрав саквояж, я увидела, что охранники валялись на полу, видимо оглушённые, а вдали коридора хромал какой-то отставший раненый. Догнав его, я увидела, что это был тот, которому я давала свой платок. Он едва плёлся, и был в полуобморочном состоянии, но стремление к свободе толкало его вперёд. Мы вместе вышли на лестничную клетку. Всё произошло так внезапно, что охранники не успели поднять тревогу. Я двинулась вниз по лестнице, поглядывая на беднягу, который вцепившись в перила, полз вниз, как черепаха.
  Тут внизу раздался шум и крики, затрещали выстрелы. Выглянув в пролёт, я увидела, что часть людей наткнулась на возвращающийся патруль. Все бросились врассыпную. Матросы подняли беспорядочную пальбу. С двух сторон к ним на помощь уже подбегали солдаты. Я остановилась. Спускаться вниз было самоубийственно. Значит надо идти по лестнице вверх. Раненый с бессмысленным взором продолжал спускаться вниз. Поравнявшись с ним, я подхватила его под руку, и развернув его потащила за собой наверх. Зачем я делала это, даже не понимаю. Раненый был обузой. Тащить его было неудобно, и саквояж мешал.
  -Куда вы меня ведёте?- слабым голосом вопрошал бедняга.
  -Мы должны спрятаться, постарайтесь двигаться быстрее, - отвечала я ему.
  К нашему счастью сверху по лестнице никто не спускался, и когда вся толпа матросов кинулась на второй этаж, мы уже были на четвёртом. Такой же бесконечно длинный коридор простирался перед нами. Вдруг в конце коридора я услышала чьи-то чёткие шаги. Недолго думая, я нажала на первую попавшуюся дверь, без какой-либо таблички или номера. Она была заперта. Вынув чёртов ключ, я быстро открыла дверь и втолкнула туда несчастного, который висел на мне, как тряпка, затем зашла и заперлась изнутри. Мы попали в складское помещение. Но изучать его сейчас, не было времени.
  Приникнув к замочной скважине, я надеялась разглядеть шедшего по коридору. Не слышал ли он, как мы открывали двери? Я приложила палец к губам, показав раненому, чтобы он молчал. Шаги размеренно приближались. Наконец, идущий поравнялся с дверью, и на секунду остановился. Я затаила дыхание. Он похлопал руками по карманам и достал спички. Я не могла видеть его лица, но его руки показались мне знакомыми. Человек прошёл мимо. Он был одет в военный френч. Через несколько секунд его шаги затихли вдали.
  Близился вечер и наверняка служащие, если они здесь были, должны скоро покинуть рабочие места. Я решила следить за всеми, кто пройдёт по коридору, и резонно полагала, что тот человек должен вернуться назад. Что-то в его облике показалось мне знакомым, и я хотела разглядеть его получше.
  Положив раненого на кучу каких-то мягких мешков, я открыла саквояж, и с лёгкой жалостью достала украденную мной у Комиссарши бутылку водки. Я залила ею рану на лбу моего спутника, и он даже зашипел от боли. Поняв, что у меня в руках водка, он вдруг схватил её и сделал несколько больших жадных глотков. После этого впал в спячку. На всякий случай я забросала его сверху мешками, оставив возле стены оконце для воздуха, и осмотрела помещение. Если вдруг сюда кто-то зайдёт, то мне надо будет спрятаться. В стене я нашла нишу, в которой на длинной трубе висели новенькие солдатские шинели и матросские бушлаты. За ними можно было отлично спрятаться. Я вернулась к дежурству возле дверей.
  Через некоторое время я услышала шаги двух человек, свернувших с лестницы в коридор, и снова стала смотреть в замочную скважину. На этот раз двое остановились рядом, и я услышала, как кто-то ищет ключ в большой связке. Они собирались открыть. Я моментально бросилась за висящие в ряд шинели. Вошедшие, разговаривали о кладовщике, который подхватил испанку и теперь нужно ждать пока он выздоровеет или...
  - Вам не кажется, что здесь пахнет водкой? - сказал плотный пожилой мужчина, появившийся из-за стоявших посередине полок с хозяйственными принадлежностями.
  -Да, определённо! - ответил его собеседник и вышел тоже. И тут я узнала его! Это был Начальник, портсигар которого спас мне жизнь. Вот он оказывается, где работает!
  -Но наш кладовщик такой хитрец, что перерой весь склад, ни за что не отыщешь водку.
  -На то он и кладовщик, чтобы клады хранить - засмеялся Начальник, - как насчёт чернил и бумаги? Мой секретарь подхватил чертову испанку тоже, приходится теперь самому запасы пополнять.
  -Сейчас, ага, вот оно. Вот вам бумагу поплотнее и побелее, смотрите какое качество! Английская!
  - Мне всё равно... и тому, кому на этой бумаге будет написан приговор - тоже, - цинично ответил Начальник.
  Наконец они вышли и заперли дверь, так что я вздохнула свободнее. Скорее всего, сегодня сюда больше никто не придёт. Выбравшись из-за шинелей, я вдруг подумала, что можно использовать одежду для того чтобы беспрепятственно выйти отсюда. Доев остатки моих съестных запасов, я почувствовала себя значительно лучше. Сначала я хотела оставить часть для раненого, но потом решила, что раз он болен, то должен хотя бы дня три попоститься, чтобы организм справился быстрее.
  Ночь я провела в тревожном сне, и рано утром, ещё затемно, стала будить своего спутника. Он чувствовал себя очень плохо, но оставаться далее, здесь было опасно. Я показала ему вешалки с шинелями и он, пошатываясь, подошёл к ним. Через несколько минут мой раненый преобразился в солдата. А я решила не переодеваться, а выйти, как есть. Кому придёт в голову остановить старуху. Из окна было видно, как у входа в здание сменился ночной караул. Значит те, которые могли видеть, как нас вчера привели в 'зоопарк' - ушли.
  Мы вышли без проблем. Никто не пытался нас остановить, может быть, караульные подумали, что боец провожает старую мать домой. Теперь, на улице мой спутник взял инициативу в свои руки и повёл меня за собой. Странно, но за всё это время мы так и не разговаривали с ним. И сейчас, идя по улицам Петрограда, продолжали молчать. Потом мы сели в трамвай, битком набитый людьми и я видела, как смертельно побледнело его лицо, когда кто-то сильно прижал его. Я постаралась оберечь его и своим худым телом прикрывала его от наседающего народа. Наконец мы приехали в фабричный район, и он привёл меня в маленький переулок, где в цокольном этаже располагалась обувная мастерская. Открыв дверь, он пропустил меня в полутёмное помещение и тщательно запер за собой.
  -Щука, - он протянул мне твёрдую руку.- Располагайся, мать...
  -Очень приятно. Ты тут работаешь?
  -И живу. Сейчас чаю попьём, а потом посмотришь, меня кажется, зацепило.
  Я стала раздеваться и наконец, сняла с себя опостылевший парик со старушечьим платком. Щука немало удивился такому моему превращению.
  -А ты не такая уж и старушка, - усмехнулся он. - От кого прячешься?
  Почему-то мне стало очень спокойно на душе, рядом с этим простым человеком.
  - Потом расскажу, а теперь давай посмотрю тебя, раздевайся!
  Он беспрекословно стянул с себя гимнастёрку, и я чуть не упала в обморок от того, как он был избит. Всё его тело было в кровоподтёках. А потом Щука спустил штаны, и мне стало и смешно и страшно. В ягодице у него застряла пуля. Вот почему он так сильно хромал!
  - Надо вытащить, - сказал Щука.
  Он похромал к столу и взял острый обувной нож, потом зажёг примус и поставил на него воду в чайнике. Примус шумел, в подвале было тепло и уютно, и я задремала на его старом диванчике. Через некоторое время Щука разбудил меня.
  -Вставай, пора за дело. Помнится у тебя там и водка где-то была?
  Пока я доставала водку, он уже разложил всё на столе, на чистом холсте. Острый нож, игла с нитью, ножницы и корпия. Щука улёгся на моё место и спустил штаны.
  -Давай, выковыривай, только не лютуй!
  Странно, но я без колебаний приступила к операции. Пуля сидела в глубине мышцы, и я попробовала сначала подцепить её, но не удавалось. Тогда я быстро сделала разрез и вытащила её наружу. За это время Щука сказал великое множество слов, которые я не решусь здесь привести.
   После чего я зашила его рану и закрыла корпией, смоченной в водке.
  -Ты что врачиха? - полюбопытствовал сапожник. - Как ты ловко-то всё провернула!
  -Нет, я не врачиха, - засмеялась я, - но видишь, оказывается, когда надо, могу!
  -Тогда давай выпьем за моё здоровье и наше освобождение! - Щука был сапожник и не мог пропустить такое событие. - И заодно расскажешь мне, как ты попала в 'зоопарк'.
  Я рассказала ему кое-что. Ровно столько, сколько ему полагалось знать. А потом спросила, почему его схватил патруль?
  Он оказался на вокзале вместе с друзьями, куда они пришли, чтобы посадить на поезд его шурина. Щука улёгся поудобнее, и попивал водочку с видимым удовольствием, предварительно достав откуда-то кусок хлеба, лук и солёный огурец. Запах стоял убийственный! Он слегка опьянел и разговорился, обильно пересыпая речь матом:
  -Если полезешь на поезд один, то тебя просто вышвырнут оттуда. Народ прёт, как оголтелый! Поэтому мы пошли всемером. И обеспечили шурину коридор. Только так он и уехал. Потом подрались там с мужиками из соседнего района, которые кого-то из своих, тоже подсаживали на поезд. До стрельбы дело дошло. А тут патруль! Плохо было то, что я их одного матросика подстрелил. Ну не насмерть, а так! Зато он теперь героем будет, паёк усиленный получит. Уж как они меня стращали, что со мной сделают, когда вернутся. Но повезло! Я просто в рубашке родился! И кто это умудрился дверь открыть?! И тебе спасибо, что вытащила меня оттуда. Могла бы и бросить! Теперь я твой должник!
  -Жалко тебя стало, вот и вытащила. А вот должок с тебя и правда потребую, - я улыбнулась, видя, как он весь подобрался. - Да не волнуйся, просто надо будет только по одному адресу сходить и передать письмо, а потом забрать то, что тебе дадут. Ничего страшного. Только надо быть осторожным, чтобы никто тебя не видел. Я сама не могу туда пойти по ряду причин.
  -Ну что ж, пойду, куда деться, ты ж меня от смерти уберегла. И я должен добром! Я полежу маленько, а потом к вечеру пойду.
  Я написала небольшое письмо для мадам Бизе, сказала, что со мной всё хорошо и попросила передать мои документы и вещи подателю письма.
  Когда стало смеркаться, Щука оделся в гражданскую одежду и ушёл.
  
  Глава VI
  
  
  Я осталась одна. Время тянулось медленно. Я не сводила глаз с ходиков, стучащих на стене. Потом ходила из мастерской в жилую каморку Щуки и обратно, прислушивалась к шуму, так некстати начавшегося дождя. Я знала, что он вернется не раньше полуночи. Хоть бы его патруль не задержал!
  На улице было темным-темно, и керосинка, стоявшая на столе, пришлась как нельзя кстати. Тусклый свет придал мастерской какое-то сказочное очарование. Я разожгла примус, чтобы выпить чаю, который нашёлся в старой деревянной тумбочке, в облезлой коробке. Заварив чай прямо в большой жестяной кружке, я стала пить обжигающую, терпкую жидкость. Сахарина у Щуки не нашлось. Выпив чай, я погрузилась в размышления о жизни.
  Я жила так спокойно и размеренно, не жалуясь на лишения, но внезапно в мою жизнь вторглись Комиссарша с Крысообразным и перевернули её, сделав меня скиталицей. Как будто какой-то писатель заметив, что его книга становится монотонной, решил вдруг поставить всё с ног на голову и добавить в историю перца. Почему именно сейчас я попала в такую авантюрную ситуацию? У меня появился могущественный враг и тут же появились друзья. В меня стреляли, посадили в клетку, но я бежала. А ещё я нашла древний свиток, который скоро принесёт Щука.
  Внезапно мне вспомнился Крысообразный. Интересно, где он сейчас? Может быть, его даже расстреляли, потому что он много знал. Не успела я подумать о Крысообразном, как вдруг что-то зашуршало, и из угла на свет выбралась крыса. Она стала столбиком, повернув мордочку ко мне. На момент мне показалось, что это та самая крыса, которая жила у меня в квартире. Но это не могло быть правдой, потому что от моего дома до щукиного полдня пешком. А все крысы похожи друг на друга, как две капли воды. Я вспомнила, какую власть имел Крысообразный над серыми разбойниками, и как он поразил меня тогда, заставив крысу прийти к нему и влезть на руку. Я повернула ладонь вверх и поставила её точно так же, как это делал тогда Крысообразный. Крыса так быстро подбежала ко мне, что я даже испугалась и отдернула руку, но она не остановилась и стала карабкаться по моему платью. Несмотря на то, что я никогда не боялась крыс, тут мною овладел какой-то священный ужас, и я завизжала, запрыгнув на табуретку. Крыса соскочила с моего платья, но от табуретки не отходила.
  - Брысь отсюда! - сказала я, - ты меня напугала до смерти. Иди, вон на столе хлеб остался, пожуй!
  Крыса продолжала сидеть рядом и смотреть на меня бусинками глаз.
  -Брысь, говорю тебе! А то позову Крысообразного, он из тебя крысиного волка сделает!
  После этих слов, крыса внезапно повернулась и медленно пошла в угол. Мистика какая-то...
  Дверь открылась, и вошёл насквозь мокрый Щука.
  -Ты чего это на табуретку влезла? Повеситься решила, что ли? Так у меня тут и зацепиться не за что. - Он принялся снимать и развешивать мокрую куртку.
  Никакого саквояжа при нём не было.
  -Что? Не смог передать письмо? - взволнованно спросила его я. -Там была охрана? За тобой гнались?
  -Письмо не передал - это верно. Некому было. Здание под Наркомат отдали. Там никто не живёт. Контора теперь.
  -Боже мой! Боже!!! Их убили! Из-за меня убили!- я буквально стала рвать на себе волосы, слёзы брызнули из глаз.
  -Погоди ты! Не ори. Не убили никого. Хозяева сбежали. Я кое-кого знаю в том районе, так мне сказали под большим секретом, что буча была немалая. Пришли кого-то арестовывать, а тот возьми и сбеги. Так за хозяев и взялись. Видимо те врагов нешуточных завели. А так как хозяин шишкой какой-то был, то так просто его взять нельзя было. Пока там бумажки готовили, печати собирали, чтобы всё значит по закону, а они и утекли, вместе с жинкой. Ох, и шуму было! Теперь я понял, отчего на вокзалы патрулей понаслали, прям один за одним! Видно их разыскивают. - Он сел. - Ой-й, разбередил я рану-то, дай водочку допью и спать. А завтра покумекаем, что делать дальше.
  Щука постелил мне какой-то вонючий тулуп на лавку у окна, а сам завалился на диван. Он спал неспокойно, стонал, кряхтел, а под конец оглушительно захрапел так, что я не знала куда деваться.
  Крыса продолжала скрестись в углу, и в какую-то минутку, пока сапожник сделал в храпе передышку, я умудрилась уснуть.
  Утро встретило занудным дождём и заметно похолодало. А я-то радовалась наступившей весне!
  Я засобиралась. Мой путь лежал в лавку китайца. Мне необходимы были документы. Иначе каждый встречный патруль мог остановить меня и даже расстрелять. В зависимости от настроения. Мне с трудом верилось в ту счастливую жизнь, которой я жила когда-то и даже не ценила этого. Что может быть дальше друг от друга, чем война и балет? Я могла бы сейчас заниматься творчеством в своё удовольствие. Но война так и лезет изо всех щелей и будь я, хоть сто раз мирным человеком, всё равно не вырваться из этого проклятого времени, в котором меня угораздило появиться на свет!
  Надев парик с платком и пальто, я приготовилась уходить, как вдруг Щука окликнул меня.
  -Ты возвращайся сюда, больше никуда не ходи. И возьми вот другую шаль, что от моей жены осталась, а то тебя патруль запомнил, мало ли...
  - Спасибо! - сказала я ему от всего сердца, и вышла. У меня было немного денег, и я наняла извозчика на ободранной худой кобыле. Бедное животное едва волочилось по улицам, но всё равно это было быстрее, чем пешком.
  Расплатившись с меланхоличным извозчиком, я пошла по знакомому мне адресу. Почти все лавки и магазины Апраксина двора были закрыты. Синий дракон на вывеске здорово облез за то время, что я здесь не бывала. Дверь была заперта. Я стала стучать в деревянную раму, потому что колокольчик, который раньше висел здесь, исчез. Никто не подходил. Я стала бродить мимо окон, чтобы тот, кто был в лавке, не боялся, что это патруль и открыл. После чего снова стала стучать. Наконец за дверью раздались быстрые лёгкие шаги, и в двери приоткрылась щель. Это был мой старый знакомый китаец. Он постарел и его и без того жидкие усы стали вообще прозрачными. Конечно, он не мог меня узнать, потому что не видел меня много лет, да и в парике я сама себя с трудом узнавала.
  -Цево изволите?
  -Я от... от... - я забыла, - штукатура! -Дверь стала закрываться, я сказала что-то не то, - от штамповщика!
  Дверь открылась. Китаец высунул из двери голову, стрельнул узкими глазами туда-сюда и закрыл за мной дверь. В лавке всё изменилось, не было того богатства золота и ярких красок, как прежде. Как будто старые выцветшие декорации, что-то скрывающие за собою. Старик провёл меня во внутреннюю комнату, полностью покрашенную в синий цвет. Даже потолок, на котором были нарисованы золотые звёзды и луна.
  -Рассказывай! - приказал мне китаец, сурово сдвинув брови.
  -Мне нужен паспорт, заграничный паспорт, продовольственная карточка и специальное удостоверение, заверенное в комиссариате, чтобы выехать заграницу,- сказала я. Китаец даже крякнул. - Мне нужно через три дня, добавила я.
  -Невозмозна! - ответил китаец.- Две недели, не меньсе!
  -Три дня! И ни дня больше! Сколько это будет стоить?
  - Оцень многа стоить будет! Вот сколька! - и китаец написал цифру на бумажке.
  -Хорошо, ответила я, начинай, а я достану деньги.
  Мы стали обсуждать какое имя и фамилию писать, какой возраст. Когда китаец узнал, какой возраст я собираюсь указать в паспорте, он посмотрел на меня, как на сумасшедшую.
  -Ты оцень старая! Нельзя такая цифра писать!
  Пришлось мне снять парик и платок, чтобы показать своё истинное лицо. Внезапно китаец узнал меня. У него была хорошая память на лица. Он заулыбался и закивал головой, потом начал кланяться. Раньше я была частым гостем у него в лавке и покупала много дорогих безделушек. Видимо припомнив и это, он вдруг взял бумажку, на которой писал цену за работу, зачеркнул её и написал другую.
  - Вот спасибо!- обрадовалась я, потому что ломала голову, как заплатить китайцу и ещё выкроить на билет. О том, что у меня совсем не было денег, чтобы жить в чужой стране, я даже не думала, положившись на Бога, который устами Иисуса сказал, 'Бог дал день, Бог даст пищу'.
  Но теперь надо было подумать, где найти деньги. У меня оставался перстень, который я носила на шее, зашитый в тряпочку. Предстояло найти скупщика и узнать цену. Но я не знала, ни одного из них, к тому же боялась, что меня обманут. Я спросила китайца, где найти такого человека? Он дал мне несколько адресов. В приподнятом настроении я вышла от китайца.
  Обойдя всех, я обнаружила, что хитрые скупщики не хотят давать хорошую цену за моё кольцо, жалуются на плохие времена и на то, что ни золото ни бриллианты сейчас не в цене - хлеб стоит дороже. Расстроенная, я вернулась к Щуке. Увидев моё грустное лицо, он стал расспрашивать, в чём дело? Немного поколебавшись, я всё же решила открыть ему мои планы.
  -Дай мне кольцо, - сказал он, - и жди.
  Не без опасений, я отдала кольцо. Всё-таки это единственная ценная вещь, которая у меня осталась, а Щуку я почти не знала. Но, что оставалось делать? Щука, хромая, ушёл в ночную слякотную мглу, а я осталась его ждать. Примерно через пару часов он вернулся с пачкой денег.
  -На! И помни мою доброту! - он сверкнул зубами в улыбке.
  Я не знала, как его и благодарить.
  -Как тебе удалось?!
  -Места знать надо, - коротко ответил он, и мы больше об этом не разговаривали.
  На следующий день я отнесла деньги китайцу. Оставалось ждать ещё два дня. Подсчитав деньги, я купила для моего нового друга еду, водку и табак. Щука был счастлив. Он открыл свою мастерскую и сидел теперь, ссутулившись, над чьими-то сапогами. Бедные люди латали и перелатывали обувь, так что ни один сапожник не сидел без работы. Я же устроившись в его каморке, предавалась мечтам о том, как я приеду в Германию и встречу своих родителей, как какая-нибудь блудная дочь. Я готова теперь броситься перед ними на колени и целовать руки. Жаль, что понимать, как ты любишь своих родителей и как они были правы, ты начинаешь слишком поздно!
  Дверь скрипнула, и вошёл новый посетитель. Из каморки мне было слышно всё, что происходило в мастерской.
  -Вот ботиночки посмотри, подошва оторвалась! - сказал посетитель, и я даже подпрыгнула на месте. Тощий!
  Выглянув из двери, я убедилась, что это точно он.
  -Тощий! - позвала я его.
  Он повернулся ко мне.
  -Вы! Барышня! Ну и дела! - его голос звучал удивлённо и радостно.
  Щука смотрел то на него, то на меня, пытаясь понять, в чём дело.
  - Расскажи мне все новости! - потребовала я.
  Он рассказал, что его возлюбленная Комиссарша живёт одна в квартире. Она получила повышение, и власти у неё прибавилось. То, что я осталась жива, она узнала от второго матроса, который помогал Тощему перенести меня в дом мадам Бизе. После этого Комиссарша начала подсовывать компромат на Антиквара, пытаясь уличить его в хищении бриллиантов. Это ей удалось, и она спокойно смогла послать патруль в его дом, чтобы захватить меня и семью Антиквара. Но мне удалось сбежать, а Антиквару удалось уйти позже, потому что в момент, когда его пришли арестовывать, у него в гостях был важный человек из руководства. У того были свои счёты с Комиссаршей, и он затребовал подтверждения бумаг на арест. На следующий день, когда бумаги были подтверждены, оказалось, что в доме никого нет. Хозяева умудрились выйти, минуя охрану, оцепившую дом. Несколько человек из охраны потом расстреляли, за потерю бдительности. Вот такие дела...
  Но поиски мадам Бизе, Антиквара и мои продолжаются. На всех вокзалах и дорогах есть наши приметы и очень тщательно проверяются все документы.
  -По мне даже лучше, если Антиквара поймают, он слишком много знает о нас, и у него тоже есть компромат на Комиссаршу. А если попадется она, там и мне несдобровать,- закончил свою речь Тощий.
  -Тебе надо уйти от неё! - сказала я ему. - Ты из-за неё погибнешь. Забери свои накопления и уезжай заграницу. Там будешь жить хорошо и без проблем.
  -Нет, вы же знаете, барышня, что я жить не могу без неё. Поэтому, если она погибнет, то я пойду вслед за ней.
  Я только подивилась таким патетическим чувствам, нашедшим пристанище в этом тощем теле.
  -Вы поаккуратнее, теперь барышня! И не волнуйтесь, я вас не выдам, - и, повернувшись, к задумавшемуся над его ботинком Щуке, сказал, - а вот подмёточку прошей, как следует. Очень я люблю эти ботинки!
  Когда Тощий ушёл, Щука вдруг сказал.
  -Вижу, что тебя запросто на вокзале могут схватить. Ты не можешь ехать в таком виде. А ну-ка пойдём! - и он, заперев двери в мастерскую, потащил меня по грязной, как болото улице в какой-то крошечный тупик, где на таком же подвальном помещении висела обшарпанная вывеска 'Куафер Пьер'.
  Толкнув дверь, Щука крикнул куда-то во мрак подвала:
  -Петруха! Ты там?
  -Да! - рявкнул густой бас, - проходи Щука!
  Мы вошли внутрь. Там было абсолютно темно. Кто-то завозился в этой темноте, большой, как медведь, потом заскрипели ставни, и подвал тускло осветился, падающим с улицы серым светом. И в этом свете возник огромный бородатый мужчина, в пол-куаферни размером. Он заспанно протирал глаза и потягивался. На стене обнаружилось внушительного размера зеркало и такой же массивный стол, с различными баночками и коробочками и мисочками. В помещении стоял полузабытый уже мной специфический запах краски для волос и лосьонов. На фоне зеркала и стола, кресло для клиентов смотрелось, как игрушечное.
  -Как дела Щука! Как тебе удалось сбежать? Ребята рассказывали что-то фантазийное, про побег. Будто какая-то старуха открыла двери отмычкой. Правда, кое-кого успели схватить, но только не наших. Ну, зачем пожаловали с подружкой?
  Я увидела, как Щука пристально посмотрел на меня при словах о старухе, открывшей двери.
  -Нам надо замаскироваться, чтобы никто не узнал. Петруха, покумекай, ты же мастер!
  -А тебе чего маскироваться? Не ты ли скупщика вчера бомбанул? - Петруха смачно захохотал.
  -Тише ты! - зашипел Щука, увидев, что теперь я пристально смотрю на него, - давай не отвлекайся! Делом займись лучше!
  Пьер любезно указал мне на кресло, предварительно набрав полные лёгкие воздуха и мощно сдув с него добрый слой пыли. Я уселась, с трудом различая своё лицо в грязном зеркале.
  Неожиданно легко и ласково Петруха стал колдовать с моими волосами. Я даже зажмурилась от удовольствия, от позабытых ощущений. Когда я была последний раз у парикмахера? Даже и не припомню...
  -Я вас по последней моде сейчас подстригу, и цвет поменяем. - Он показал мне вырезанную из журнала картинку с коротко стриженой дамой.
  -Ну что ж, неплохо... Действуйте Пьер.
  Через два часа он повернул меня с креслом к зеркалу, и даже зажёг пару керосиновых ламп, потому что на улице значительно потемнело, а электричества не было.
  -Вуаля, барышня!
  Я остолбенело уставилась на своё отражение. Из зеркала на меня смотрела молодая рыжеволосая девушка с изящной, уложенной кольцами прической и тонкой детской шеей. Мастер даже мои брови выкрасил в рыжий цвет. Щука, широко открыв рот и глаза, уставился на меня. Довольный собой Пьер, с видом художника, только что написавшего шедевр, сложив руки на груди и отставив ногу, стоял в стороне.
  -Я потрясена! Пьер вы волшебник! Лучший парикмахер Петербурга!!!
  -Ну, теперь уже тебя точно не узнают!
  Щука был доволен и своим другом и результатом. Он, как ребёнок включился в эту историю и хотел увидеть счастливый финал.
  Расплатившись с Пьером-куафером, мы потащились по омерзительно промозглой улице, перепрыгивая лужи и проваливаясь в предательски размокшие куски грязного снега, до очередного подвального помещения. Такое впечатление, что в подвальных помещениях шла какая-то параллельная жизнь, и там можно было найти всё, что тебе нужно.
  С видом завсегдатая Щука толкнул покосившуюся дверь, за которой скрывался сгорбленный старик, в плюшевой кацавейке неожиданно весёлого изумрудного цвета. Он исподлобья посмотрел на нас, потому что иначе не мог, его тело было сложено пополам, как перочинный нож. Тот отлично знал сапожника Щуку. У меня было подозрение, что сапожное дело для Щуки лишь прикрытие, а на самом деле он ночной разбойник. Или дневной. Но меня это не касалось. Мы пошли за стариком, несущим свечу в какие-то немыслимые глубины, возвышавшегося, как утёс дома. Наконец, после десятиминутного шествия мы пришли в каморку, сплошь забитую одеждой.
  -Выбирай! - Щука широким жестом показал на длинные ряды, плотно висящей одежды.
  - Да-а, выбор тут богатый ... - я с восхищением разглядывала огромное количество мужского и женского платья, верхнего, повседневного и праздничного.
  Набрав ворох одежды, я начала примерку перед высоким зеркалом, прислоненным к стене, при свете свечи. Я нашла ярко-синее пальто с пелериной, очень подходящее под мой новый цвет волос. Потом выудила черное с красными полосками платье-костюм, жемчужно-серый жакет, с большими перламутровыми пуговицами, шелковую блузку с кружевами и плиссированную юбку.
  - Вот возьми ещё, - сказал Щука, подавая мне маленькую, кокетливую чёрную шляпку с короткими полями, с синей ленточкой и синим же цветком, похожим на анютины глазки.
  У него был неплохой вкус!
  Наконец, нагруженная покупками и чувствуя себя, как после похода по лучшим французским магазинам, я пошла вслед за Щукой и напоминающим сказочного гнома стариком.
   На выходе Щука обернулся к старику:
  -Рассчитаемся позже...
  -Не вопрос, - отвечал старик, закрывая за нами дверь.
  -А обувку я тебе сам придумаю. В Европу, чай поедешь. Должна соответствовать.
  Я не знала, как и благодарить Щуку за его участие.
  Вечером я опять пила чай, а Щука - водку с неизменным луком и огурцом.
  Вот настал последний день ожидания...
  Я молча сидела в каморке. Ещё раньше я уложила вещи, и теперь бесцельно ходила туда-сюда, смотрела в окно, и желая и нет, чтобы день отъезда пришёл скорее. Я предполагала, сколько нервов мне это будет стоить. Как же я всё это преодолею? Моя голова была полна страхами. Как будто почувствовав моё волнение, Щука отложил ботинки Тощего и сказал.
  -Не волнуйся, я тебя сопровожу до самого вагона и ребят своих возьму. Думаешь, я не понял, кто нас всех выпустил? Вот только, как ты это сделала? Ну, расскажи. А я никому не скажу, - стал по-детски просить он меня.
  Я задумалась, стоит ли Щуке говорить про чёртов ключ? Ведь он может мне пригодиться и в дальнейшем путешествии. Конечно, ключ очень здорово выручал меня... Поколебавшись ещё немного, я достала из кармана чёртов ключ и подала Щуке.
  Он уважительно взял его, затем его лицо покраснело, и он поднял на меня блестящий взгляд.
  -Это... этот?
  -Наверно, - мне стало смешно от его остолбенения.
  -А я думал, брешут всё! Неужто, Сам тебе его дал?!
  -Кто? - теперь настала очередь удивляться мне.
  -Чёрт! - отчего-то шепотом, сказал Щука.
  -Ну, можно сказать и так. Это определённо чёртов ключ. Я так его и называю. А что такое?
  -Много легенд про этот ключ ходит, - отвечал Щука, чуть не с поклоном отдавая мне ключ и вытирая руки о фартук.
  -А ну, расскажи мне хоть одну.
  Мне стало любопытно. Конечно, я ни на минуту не могла заподозрить в кочегаре - чёрта. Он был похож, но и не более того. Да и не верила я во всякую мистику.
  -Говорят, что давным-давно, один опытный вор, который мог открыть любой замок, поспорил с королём, что сможет украсть большой королевский бриллиант. Они поспорили, и король поставил условие, что если через месяц вор не откроет замок, то его казнят, а если откроет - бриллиант будет его. Вор согласился, он любил рисковать. Король заказал очень сложный замок, который не мог открыть, ни один вор. Поэтому даже не ставил охрану возле своего сокровища. Много раз вор проникал в потайную комнату и по-всякому пытался открыть замок, но бесполезно! Когда оставался последний день, вор призвал чёрта, чтобы продать ему душу, за отмычку. И тот дал ему простую железяку, которой он и открыл замок и забрал себе бриллиант. А король не сдержал своего слова и велел поймать и казнить вора. Но чёрт не успел забрать душу вора, а забрал взамен душу короля, за то, что слова не сдержал. Вор перед смертью отдал ключ сокамернику, и тот потом убежал. Так вот рассказывают, что украсть его нельзя, потому что чёрт за своим ключом следит зорко. А можно только обменять на другой ключ, на тот, который исчезает от огня. Что это за ключ такой, никто не знает. Но любой вор десять лет жизни отдал бы за него, - сказал Щука и грустно покачал головой.
  -Очень интересная история, - ответила я ему, - но я за него ничего такого взамен не давала, только...
  И тут я вспомнила, что дала кочегару восковой слепок ключа. А ведь воск исчезает от огня!!! Я с некоторым страхом теперь посмотрела на ключ.
  -Только, что? - спросил меня Щука, весь горя от нетерпения.
  -Только бутылку водки, - ответила я.
  -А можешь мой замок открыть? - попросил сапожник.
  -Ну, давай, попробуем. - Я подошла к двери и легко открыла её.
  Потом подала ключ Щуке, но он стал отмахиваться. И сколько бы я не уговаривала его попробовать самому и не бояться, сапожник отнекивался, говоря, что ему срочно надо вернуться к работе. Он сидел, прошивая ботинок Тощего, но всё время отвлекался. То переставлял керосиновую лампу ближе, то смотрел в окно, то глубоко вздыхал. Наконец, он решительно встал и, сняв фартук, куда-то устремился.
  -Никуда не выходи и никому не открывай, пока я не вернусь, - наказал он мне. И исчез.
  Я и не собиралась никому открывать. Поэтому продолжала сидеть на Щукином диванчике, поджав ноги, и прокручивая в уме все мыслимые ситуации, которые могли бы случиться со мной на вокзале. Незаметно мои мысли замедлились и я задремала.
  Пробудила меня возня в дверном замке. Керосин в лампе закончился, и в мастерской воцарился мрак. Я затаилась на своем месте, напряженно вглядываясь в темноту. Но это оказался Щука со своим другом Пьером-куафером. Он стал чертыхаться, заправляя в темноте керосинку, а его медведеподобный друг застыл в дверях. Наконец, вспыхнул огонёк, и тусклый свет озарил мастерскую.
  -Не спите? - умильным голосом спросил Щука.
  -Нет, уже проснулась, - отвечала я, - а с каких пор мы на Вы?
  Он подошёл ближе, помолчал, переминаясь с ноги на ногу.
  -Что случилось, Щука?
  - Мы хотим попросить, чтобы ты пошла с нами и открыла один замок. Ты ничего не будешь делать, только откроешь замок и всё, а остальное мы сами сделаем.
  Я так и знала!
  -Давай, я тебе отдам ключ, и ты сам откроешь, что тебе нужно, а потом вернёшь мне его назад?
  -Нельзя! Чёртов ключ, может использовать только хозяин! А так и беду накликать недолго!- это ответил Пьер-куафер.
  Что мне оставалось делать? Отказать я просто не могла, помня, что на вокзале мне ещё понадобится Щукина помощь.
  -Ладно... только там не опасно?
  -Нет, что ты? Разве мы бы стали подставлять тебя? - радостно отвечали хором друзья. - Только надо будет переодеться сначала. А то мало ли?
  -Что значит 'мало ли?', мне уезжать послезавтра, зачем мне ещё проблемы?
  -Вот те крест! - отвечал Петруха, - даже волоска не упадёт с твоей головы.
  После этого мне возражать было нечего.
  - А можно посмотреть? - попросил он робко.
  Я подала ключ. Огромный парикмахер подошёл ближе к лампе и пристально посмотрел на ключ, затем переглянулся с Щукой и кивнул
  -Точно он!
  -Надень свой парик и косынку, - посоветовал Щука, так будет лучше.
  Мы вышли, заперев мастерскую. Ночь была поистине бесовская. С неба лил холодный и мелкий дождь, порывы ветра чуть не валили с ног. Ни единого огня на улице. Ни одной живой души. Мы прошли по улице, потом свернули, причём Пьер держал меня под руку, приподнимая и перенося над лужами. Мы дошли до конца улицы. Там обнаружился грузовик, в котором сидели несколько человек, ожидавших нас. Мы влезли в кузов и куда-то поехали, Щука и Петруха по пути переоделись в морскую форму. Наконец, грузовик остановился между деревьями и все выскочили из машины. На открытом месте было виднее лучше, и я обнаружила, что все тоже были одеты матросами и имели оружие. На рукавах повязки патрулей. Хорошо подготовились! Одна я была в виде старой бабки. Все быстрым шагом подошли к зданию с колоннами, в темноте я не могла разобрать, где мы.
  Возле дверей стоял караул с оружием.
  -Стой! Кто идёт? - спросил один, выставив винтовку вперёд.
  -Свои! Кто же ещё? - ответил один из нашей компании, выступая вперёд и дав разглядеть себя и повязку на рукаве.
  -Свои все спят! Проваливай!- сказал караульный.
  -Стрелять будем! - пригрозил второй и защелкал затвором.
  В этот момент с двух сторон из темноты на них накинулись. У одного выбили оружие, у другого вырвали и утащили обоих куда-то в кусты.
  Я, конечно, предполагала, что мы идём что-то украсть, но чтобы так! Но я не смела даже пискнуть. Петруха придерживал меня своими огромными руками, наверно готовый каждую секунду зажать мне рот. Но я промолчала. Мир жесток...
  Кто-то легко подтолкнул меня к двери. Я достала чёртов ключ и открыла. Мы тихо вошли внутрь. В большом холле никого не было. Щука повёл всех налево по длинному коридору, устланному ковровой дорожкой. Здесь было темно, как и везде, только вдали из какой-то ниши или двери падал неяркий свет. Ковёр глушил шаги, и все двигались быстро и бесшумно. У меня буквально подгибались колени от страха. Я ожидала, что оттуда сейчас выбежит целый отряд солдат и поубивает всех. Но деваться было некуда. 'Назвался груздем - полезай в кузов!'. Чем ближе мы подходили к освещенной части, тем осторожнее становились мои спутники. Первым к проёму приблизился Щука и, выглянув из-за угла, вдруг зажал рот рукой и махнул всем быстро проходить дальше. Когда мы шли мимо я, повернув голову, сразу увидела и услышала нечто. Там, в проёме стояли четверо караульных и вытянув шеи, забыв обо всём, наблюдали, по-видимому, очень интересное зрелище, происходящее за бархатными занавесями. Оттуда раздавался женский стон. Очень знакомый, между прочим. И как бы в подтверждение моих мыслей, один из караульных сказал: - 'Ну, Комиссарша даёт!'. И они все тихонько засмеялись. Пока они смотрели возбуждающее кино, мы были уже довольно далеко и, завернув за угол, оказались перед высокими двустворчатыми дверями, возле которых, по идее, сейчас должны были стоять караульные. Вот, оказывается, где она работала!
  Я открыла дверь, и все вошли, тихо закрыв её за собой. Кто-то зажёг керосиновую лампу. Мы прошли дальше, через длинную проходную, с множеством стульев, стоящих вдоль стен, потом я открыла ещё одну дверь и мы вошли в роскошный кабинет. Щука подошёл к стене, завешенной тяжелыми портьерами. Я думала, что там было окно, но это была ещё одна дверь, потайная. Я легко открыла и её, при этом сзади раздался всеобщий вздох. А в этой маленькой комнате стоял сейф и большой сундук.
  -Попробуй открыть сейф, - попросил Щука.
  -Ну что ты! Видишь, тут ещё и код набирать нужно, - указала я ему на три круглые ручки на двери.
  -Чёртов ключ, открывает ВСЕ замки, - отвечал мне сапожник. - Давай, не тяни!
  Не представляя, как возможно открыть сейф ключом, пусть даже и чёртовым, я всунула его в замочную скважину и повернула. И в этот момент все увидели, как все три ручки повернулись сами собой. Дверца открылась. Волосы встали у меня на голове дыбом! И у всех присутствующих, наверно тоже. Несколько секунд все стояли, как поражённые громом, затем Петруха кинулся к сейфу и стал выгребать оттуда всё содержимое в мешок, который вытащил из-за пазухи. Переложив всё, он предложил мне теперь отпереть сундук. Но я, как будто одеревенела. Не знаю что на меня нашло - я просто не могла поднять руку. В этот момент в соседней комнате послышался топот, видимо были обнаружены убитые караульные. Все бросились к двери, ведущей из кабинета в другую комнату.
  Негнущимися пальцами я всё же открыла и её, затем закрыла. В комнате было зарешеченное окно. Таиться было уже поздно, и с сильнейшим грохотом рама вместе с решёткой была выбита Петрухой. Затем грабители стали слаженно и быстро выпрыгивать один за одним, не мешая друг другу. Щука, у которого ещё болела ягодица, чуть замешкался, но его подсадил один из друзей. Это было странно, потому что я думала, разбойникам плевать на своих товарищей. Теперь надо было выпрыгивать мне, я стала на подоконник и увидела внизу смутные очертания Петрухи, показывающего, что он ловит меня. Ну что ж, мне не привыкать прыгать, и вот я уже в руках парикмахера. Последний бандит, разбил керосиновую лампу перед окном и выпрыгнул. Внутри взвился огонь. Буквально через несколько секунд нам вслед затрещали выстрелы.
  -Вон они, стреляйте! - раздался истошный женский крик. Но было уже поздно. Мы были далеко. Из темноты вывернул грузовик, в который все быстро забрались и поехали прочь, по тёмным улицам Петрограда. Грузовик петлял, как мог, водитель знал город, как свои пять пальцев. Наконец нас высадили возле знакомого подвала. Там, где мы подбирали одежду. Дверь распахнулась и появилась согнутая фигура старика. Он без разговоров впустил всех внутрь. Грузовик уехал.
  Мы опять шли какими-то лабиринтами. Щука любовно придерживал меня под локоток. Наконец, все остановились в каком-то помещении.
   Старик поставил четыре керосиновых лампы на большой старый стол, похожий на бильярдный, который имел почему-то восьмиугольную форму. Зелёное сукно было всё порвано, покрыто пятнами и изъедено молью. Старик подошёл ближе, но ничего не говорил, и ни о чём не спрашивал. Петруха достал мешок и стал выкладывать на стол его содержимое. Несколько пачек бланков. Продовольственные карточки! Множество каких-то бумаг, с печатями, увесистая коробка, которую мне опять пришлось открыть своим ключом. При этом действе, старик весь подался вперёд, впившись горящими глазами в ключ.
  В коробке были золотые монеты. И как Петруха вообще смог их дотащить?! Ещё было несколько шкатулок, в которых оказались чистейшей воды бриллианты, сапфиры и изумруды. В бархатной коробке лежал золотой револьвер, украшенный драгоценными камнями. Сомневаюсь, что из него можно было стрелять. И ещё оставался сверток в парчовой ткани, в котором оказались рассыпанные крупные жемчужные бусины, несколько колье, одно запомнилось мне, оно было с бриллиантами и аметистами в виде цветов. Настолько красивое, что у меня захватило дух. Улов был, что надо.
  Я отошла и села в стороне на плюшевый стул. И через некоторое время, пригревшись, уснула, под негромкий звук голосов.
  -Просыпайся, пора домой,- Щука осторожно тряс меня за плечо, он уже переоделся и был в своей обычной одежде. Никого из тех, кто пришёл с нами, уже не было. Я даже не слышала, когда все разошлись.
  Мы опять пошли по длинным подвальным коридорам и снова очутились на сырой, промозглой улице. Всю дорогу, мы молча шлёпали по лужам, и я была рада каморке Щуки, как родному дому. Сегодняшний вечер меня просто измотал. Совершенно неожиданно я стала участницей вооруженного налёта. Одно меня радовало, что Комиссаршу за это не погладят по голове. Я буквально засыпала на ходу, но всё же спросила.
  -А куда уехал грузовик, - спросила я у Щуки, - его же могут найти по следам, по шинам!
  Он засмеялся.
  -Ну и пусть найдут, потому что его угнали из гаража Петроградской ЧК. А теперь он где-то неподалёку от него и стоит. Никаких следов мы там не оставили. Так что не волнуйся. Отдыхай, а завтра обо всём поговорим.
  Я улеглась на диван Щуки, который он мне любезно предоставил, и хотела было заснуть, но мысли о ключе не давали мне покоя. Пока я не знала, на что он способен, то спокойно носила его в кармане, даже не помышляя о том, чтобы использовать во зло. Разве, что когда я заходила в спальню Комиссарши и сломала каблук на её туфле. Но теперь, когда я узнала грозную силу этой маленькой железяки, мне стало не по себе. Из-за него уже свершились убийства. Караульные остались бы живы, если бы ни этот ключ! Насчёт того, что были украдены ценности, я не волновалась - 'вор у вора шапку украл'.
  И тут меня пронзила одна мысль. 'Пока у меня на руках этот ключ и я его хозяйка, меня из Питера не выпустят!'. Я припомнила хищное лицо старика и поняла, что он этого так просто не оставит. Он, вместе со своей шайкой будет держать меня в заложниках, и таскать за собой, как живую отмычку, мучимый жаждой наживы и множа преступления. Мне надо срочно избавиться от ключа! А может быть лучше прямо сейчас сбежать? Чувство опасности навалилось на меня с такой силой, что мне стало трудно дышать. Я села.
  -Ты чего не спишь? - спросил меня Щука, который тоже не спал.
  -Да вот, не спится что-то, - отвечала я, - завтра за документами к китайцу идти и билет покупать.
  -Я с тобой пойду - сказал сапожник, - мало ли что?
  -А что может случиться? Деньги я ему заплатила.- Мне казалось, что он что-то недоговаривает.
  Щука встал с лавки и подошёл ко мне. Присел на краешек. Помолчал.
  - Это я во всём виноват, что не удержался и рассказал про ключ. Теперь я должен смотреть за тобой, чтобы чего не случилось. Боюсь, что тебе теперь не выбраться из Питера.
  Это было то, о чём я только что подумала. Я могла попробовать отдать ключ Щуке. Но сердце подсказывало, что лучше вернуть его назад кочегару. Щука хоть и разбойник, но мне не хотелось, чтобы он набирал всё больше грехов на свою шею. Он казался мне совсем не злым, и даже добрым малым.
  Я не знала, можно ли выкинуть, чёртов ключ? Но теперь об этом надо забыть. Мне просто не дадут его потерять.
  -Мне надо будет завтра пойти ещё в одно место,- сказала я Щуке, - проводишь? Я решила сама пойти к кочегару и отдать ключ.
  - Конечно, я с тобой пойду, я же обещал!
  -Тогда спокойной ночи.
  Я понимала, что Щуку теперь приставили следить за мной. Но после того, как я решила избавиться от ключа, на душе стало немного спокойнее.
  Усталость взяла своё и я уснула.
  Рано утром мы были уже на Апраксином дворе, возле лавки китайца. Я не позволила Щуке входить со мной, и он заметно нервничая, стал околачиваться возле соседнего магазина, рассматривая вывески. Сегодня я была одета в мои обновки, наконец-то избавившись от парика и старого пальто. Китаец распахнул мне дверь, увидев меня, он удивился, но на его лице ничего не отразилось. Мы прошли в комнату, где он вручил мне мою трудовую книжку, которая должна заменить паспорт и заграничный паспорт, продовольственную карточку и подготовленное удостоверение, но оно не было заверено, так как комиссариат передал свои полномочия в другой отдел, а у китайца там связей не было.
  Это было очень плохое известие. Я была просто убита. Китаец, с сожалением покачивая головой, вернул мне часть денег. И проводил меня до дверей. Перед самым выходом я спросила, где же находится новый отдел комиссариата? И тут китаец назвал мне адрес, откуда мы бежали с Щукой. Там, где работал Начальник. Это был сюрприз, приятный или нет - не знаю. Я была не в курсе их взаимоотношений с Комиссаршей. Но что-то подсказывало мне, что они не были друзьями. Придётся идти наудачу. Может быть он поставит свою резолюцию, без проблем, а я волнуюсь.
  Прежде, чем выпустить меня из лавки, китаец сделал щель в циновке, завешивающей окно, и пристально посмотрел на улицу. Затем он подозвал меня к себе и спросил.
  -Этот целовек - с тобой?
  На улице прогуливался Щука.
  -Да, этот со мной.
  -А этот? - и китаец указал на человека, стоявшего поодаль, и явно спрятавшегося за выступ здания.
  -Нет, этот не со мной, - сказала я, берясь за ручку двери.
  -Подоздать надо,- придержал меня китаец. - Последить...
  И мы стали в щелочку смотреть на улицу. Щука курил папиросу и явно нервничал. Потом стал опять мерять шагами площадку перед лавкой. Тут мы увидели, что второй человек махнул кому-то рукой, но не Щуке. Значит, их было несколько. Немного помолчав, китаец сказал:
  -Луцсе тебе идти церез задний ход. Там дверь, я - показу. - И он пошёл вглубь лавки.
  Я - за ним. В кухоньке, пахнущей какими-то китайскими специями, была низкая дверца, замаскированная циновкой, через которую и выпустил меня хозяин. Он махнул вправо маленькой тёмной рукой.
  -Иди туда, потом увидис мостик, но не иди на него, иди под него. Зайдёс внутрь, и там тебя проводят куда сказешь. Будь осторозна!
  -Спасибо за всё!- в порыве благодарности я поцеловала китайца в щёку и в первый раз в жизни увидела, как он улыбнулся.
  За лавкой шёл узкий коридор между стенами магазинов и другим рядом магазинов, вход в которые был с другой улицы. Сначала я шла довольно скоро, потому что коридор был чист, потом началось какое-то нагромождение поломанных вещей, скрученного железа и всевозможного мусора. Мне пришлось через всё это перебираться. И поминутно оглядываясь назад, я спрашивала себя, кто были эти люди, следящие за мной? Или за Щукой? В любом случае я уже привыкла убегать за последнее время. И мой оставленный у Щуки саквояж вызывал у меня лишь легкое сожаление. Наконец, я увидела небольшой мост, перекинутый через канал. Под мостом был истончившийся, полопавшийся лёд, и я с сомнением посмотрела вниз, но всё же, решила следовать совету китайца и стала осторожно спускаться вниз. Под мостом с той стороны, откуда я пришла, не было ничего особенного. Но с другой стороны под мостом я увидела, как бы тёмную нишу. Пришлось мне перейти мост и подождать, пока проедет извозчик и пройдут две женщины. Затем я спустилась под мост.
  В глубине ниши было просто темно и абсолютно ничего не видно. На всякий случай я позвала в темноту:
  -Эй, есть тут кто нибудь?
  В ответ в темноте что-то зашуршало, и показался ребёнок! Чумазое существо неопределённого пола, замотанное в какие-то тряпки с ног до головы.
  -Зачем явилась? - спросил меня ребёнок сурово.
  - Мне надо к Мариинскому театру.
  -Кто послал?
  -Китаец.
  -Что дашь?
  -А что ты хочешь?
  -Деньги есть?
  -Есть немного.
  -Покажи! - потребовала кроха.
  Я показала остаток денег, которые вернул мне китаец. Маленькая рука ухватила бумажку и спрятала в тряпьё.
  -Ну, пошли! Только не отставай! - и маленькая фигурка нырнула в темноту.
  Я за ней. Подхватив с ящика, заменяющего стол керосиновую лампу, ребёнок быстрым шагом пошёл вперёд. Никогда в жизни я не представляла, что под землёй есть ходы, да ещё какие! Мы шли длинным тоннелем, достаточно высоким, чтобы я могла выпрямиться во весь рост, потом ход сузился и стал заметно ниже. Мой маленький проводник шёл, не останавливаясь и не огладываясь назад. Я старалась не отставать, но меня потихоньку охватила паника. Я боялась, что застряну и не выберусь, боялась, что свод обрушится и погребёт меня под собой. Вокруг бегали крысы. Стало намного прохладнее и мокрее. Ход расширился, впереди блеснула вода, и я увидела, как мой проводник легко перескакивает с камня на камень, специально кем-то положенными, среди водяного потока. Напряженно вглядываясь в темноту, я стала прыгать тоже, каким-то шестым чувством угадывая, где должен лежать камень. Мы дошли до развилки.
  Ребёнок свернул влево.
  -Вправо нельзя, там сейчас секта молится. Неровен час, увидят нас!
  -А что за секта? - стала расспрашивать я.
  -Плохие люди, - только и отвечала кроха.
  Так мы шли ещё, неизвестно сколько времени, сворачивая то вправо то влево. Иногда приходилось лезть чуть не на четвереньках. Но как это было захватывающе - это подземное путешествие! Я думала, что прошло уже часов пять или шесть, когда, наконец, ребёнок полез по шаткой деревянной лестнице вверх, увлекая меня за собой. Вверху был деревянный настил, сияющий щелями света. Повозившись немного, мой провожатый открыл люк при помощи вделанного в стену рычага и вылез наверх. Я вылезла тоже. И оказалась на заднем дворе какой-то ресторации.
  -Сейчас пойдёшь прямо, там отодвинешь доску, пролезешь сквозь забор, а дальше через мост и у места!
  - Спасибо! А как тебя зовут?
  -Все зовут 'Эй ты'! - ответил ребёнок, опять скрываясь в подземелье.
  -Хм-м... - сказала я сама себе, пролезая в дырку в заборе.
   И оказалась в двух шагах от моста. Ещё пятнадцать минут, и я была возле своего дома.
  Почему-то я была уверена, что Комиссарши дома нет, памятуя о вчерашнем ночном налёте. Но всё равно я пошла через чёрный ход. Спустившись в котельную, я поразилась царившей там тишине. Дверь была заперта, я открыла её чертовым ключом. Внутри никого не было, не было и следов того, что здесь кто-то работал, но вышел на минуту. Котлы были холодные. Только пустая бутылка из-под водки стояла под столом. Кочегар исчез.
  Я раздумывала, что же делать? Может пойти узнать у мамаши Богини? Но что она могла знать о кочегаре? Он не стал бы ей докладывать, куда направил свой путь из этого дома. В задумчивости я отправилась вдоль по улице. Потом вспомнив, что меня ждёт дело в комиссариате, я повернула в другую сторону, чтобы попасть на встречу с Начальником.
  Снова я шла по мосту, откуда упала вниз, но теперь лёд покрылся промоинами, отражавшими тусклое небо. Вот здесь я бежала от патруля. Я даже улыбнулась своему героическому прошлому. На улице всё больше стало попадаться людей, и я смотрелась в своём синем пальто, как экзотическая бабочка, среди окружающей серости. Небо, дома, люди - всё имело тот или иной оттенок серого цвета. И поэтому я невольно привлекала взгляды прохожих. Вот уже и здание комиссариата, где мы с Щукой сидели в 'зоопарке'. Наверняка там опять полно народу.
  'Спешите прочесть! Ночью было совершено ограбление века старухой-атаманшей и её головорезами! Дерзкое нападение на Наркомпрод!! Пожар! Горы трупов!!!' - закричал вынырнувший откуда-то мальчишка-газетчик. Я махнула ему рукой и взяла газету. На первой полосе красовалась статья, набранная большим жирным шрифтом.
  'Вчера было совершено дерзкое ограбление здания Наркомпрода. Преступные элементы, переодевшись в форму красноармейцев, хладнокровно убили караульных, проникли в хранилище народных ценностей и похитили их из секретного сейфа, считавшегося неприступным. Отчего-то они не заинтересовались сундуком, содержащим церковные сокровища. Выбив решетку на окне, бандиты скрылись, предварительно совершив поджог здания, чтобы скрыть следы преступления. Машина, на которой они скрылись, была обнаружена недалеко от гаража Петроградской ЧК, откуда она была угнана накануне. Свидетели подтверждают, что заправляла всем тщедушная старуха- атаманша, кричавшая непотребные слова на преследующих банду красноармейцев. Доколе преступные элементы будут грабить народное добро, честно заработанное кровавым потом и трудовыми мозолями рабочего человека? Мы должны ответить Красным Террором на все попытки лишить нас опоры!'.
  Да уж, народное добро, ничего не скажешь! Уж я-то знаю, что это добро просто не успело перекочевать в карманы Комиссарши. Надо же, старуха- атаманша! Я не могла сдержать улыбки. В этот момент, чьи-то сильные руки подхватили меня и затолкали в коляску извозчика. Там сидел Пьер-куафер и Щука, с основательно подбитым глазом.
  -Ну что же ты, красавица! - ласково сказал мне Петруха, - мы же все извелись, пока тебя искали! Правда Щука? - и он толкнул Щуку в бок.
  Тот охнул, мрачно посмотрел на него и отвернулся.
  -А я тут газету купила, почитать, как старуха-атаманша заправляла шайкой при ограблении Наркомпрода, - довольно легкомысленно сказала я, чувствуя, как всё сжимается в груди от страха.
  -Ну и выдумщики! - захохотал парикмахер, - скажут тоже!
  Через некоторое время мы уже были в подвале у Щуки. Пьер любезно снял с меня пальто и осведомился, не потеряла ли я ключ? Узнав, что он при мне, он разулыбался и стал предлагать мне отведать жареной курочки, сырочка голландского, шампанского, грибочков и ветчины.
  -Мы тут праздновали с Щукой, наш удачный ночной поход, - объяснил он мне. - Ты не волнуйся, тебе тоже причитается! Ну, ты и порадовала нас, сама не представляешь как! Мы без тебя теперь никуда! На руках носить будем, как царевна будешь жить. Замуж тебя выдадим! Вот хоть за Щуку. Он у нас жених бога-а-атый! А хочешь даже за меня, я парень крепкий! Никому в обиду не дам!
  Пьер пританцовывал и ерничал, был возбуждён, что я даже подумала, что он был под 'марафетом'. Он стал доставать из какого-то ящика тарелки и вилки. Тщательно вытер Щукин стол и поставил всё там.
  -У нас будут гости? - спросила я.
  -Да, дорогие гости - все свои, есть о чём поговорить. Ты кушай, давай, не стесняйся, проголодалась небось, столько по свежему воздуху ходить.
  Я вопросительно посмотрела на Щуку. Он хмыкнул и неопределенно покачал головой. Я не стала ожидать особого приглашения и села за стол. Когда ещё придётся поесть по-человечески. Жизнь так быстро меняется...
  В дверь постучали три раза по два коротких стука. Щука пошёл открывать. Тут явно что-то затевалось. Вошли четверо мужчин, одетые в серую невзрачную одежду. Но я узнала вчерашних грабителей, членов шайки старухи-атаманши. Вспомнив про старуху, я чуть не прыснула со смеху. Хорошо, что я вчера не засветилась своими рыжими волосами. А то сегодня бы все рыжие сидели в 'зоопарке'. Степенно поздоровавшись, гости сняли куртки, и расселись, кто где. Через некоторое время снова раздался условный стук. Это пришёл вчерашний сложенный пополам старик. Все собрались вокруг стола и стали молча угощаться. Потом налили водки, и выпили за вчерашнюю удачу. Потом за дальнейший успех. Потом лично за меня, как за ключевую фигуру успеха. Я выпила пару глотков шампанского и изо всех сил напускала на себя безмятежный вид. Вот под действием спиртного языки развязались и все заговорили, загалдели. Старик молчал, только подал знак Пьеру-куаферу. Тот подсел ко мне ближе и стал расспрашивать о моих планах на ближайшее время. Я ответила, что собираюсь уехать к родителям.
  -Мы думаем, что тебе надо будет задержаться здесь ненадолго,- сказал он.
  При этих его словах все замолчали, а старик сидел, закрыв глаза, как будто дремля.
  -Нет, я не собираюсь менять своих планов. Зачем я буду сидеть в этом опасном городе? - спросила я его, притворяясь глупой.
  -Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю,- нетерпеливо произнёс Петруха,- всё дело в ключе, иначе никто бы тебя не стал задерживать.
  -Ну, если всё дело в ключе, то я готова вам его подарить, потому что мне он не нужен.
  Все загалдели.
  -Его можно только обменять, иначе он не будет работать. Расскажи нам, как ты его получила, и мы обменяем его у тебя, и езжай на все четыре стороны, мы даже проводим тебя до самого вагона!- сказал один из гостей, уставившись на меня черными точками глаз.
  -Я его обменяла на бутылку водки у нашего кочегара.
  Частично это было правдой, так что я не кривила душой.
  -Его можно только поменять на ключ, исчезающий от огня, где ты взяла тот ключ?
  -Не было никакого ключа! Кочегар попросил бутылку водки, а взамен мне дал этот ключ.
  -Хватит заливать! - Петруха уже разозлился на меня. Схватив стакан водки, он выпил его залпом. - Щука! Подействуй на неё!
  - А что я могу сделать? Она мне тоже самое сказала.
  За столом начались переговоры. Старик повёл бровью в мою сторону.
  -Тогда ты остаёшься с нами и будешь делать всё, что мы скажем. Отныне ты член нашей шайки. Старуха-атаманша! - Петруха захохотал, остальные тоже.
  -А если я не захочу? - я удивилась своей смелости.
  Все даже обалдели, от такой моей наивности.
  -Да мы же тебя заставим! Не посмотрим, что женщина.
  -А может наоборот очень даже посмотрим, - грязно захихикал черноглазый, смотря на меня сальным взором.
  -Давайте вы мне бутылку водки - а я вам ключ!
  -Не-е-ет, не пойдёт, мы знаем, что потом будет,- закричали пьяные голоса.
  -И что будет?! Мне же ничего не было и вам не будет.
  Бандиты проявляли какую-то необычную робость по поводу ключа. Я понимала, что все мои планы рушатся. Рано или поздно банду схватят и всех расстреляют, и меня тоже. Участие в грабежах не входило в мои планы и не соответствовало моей натуре. Я любила ощущение риска, но не такой же ценой! Будут убиты люди, может быть много людей, и в этом будет моя 'заслуга'. Я не была религиозна, но брать грех на душу я не собиралась. Я попросила время на раздумье. Мне его предоставили, отправив в каморку Щуки с чаем и сладостями. Я совсем, как мадам Бизе поглощала конфету за конфетой и не могла успокоиться. Вошёл Щука, присел на диванчик.
  -Тебе лучше согласиться, а потом найти момент и улизнуть.
  -Но я не успею на поезд! Неизвестно, когда будет следующий, может больше никогда. Мне в любом случае оставаться здесь - смертельно опасно, если не Комиссарша, значит ЧК, когда всех поймают. Ключ не может решить всего, сколько верёвочке не виться...
  -Не спеши, не пори горячку, если старика разозлить, то тебе не поздоровится! Тебя будут бить или насиловать, и ты всё равно согласишься. Я проклинаю себя, за то, что рассказал им про ключ!
  -Да я и сама толком не знала, на что он способен...
  Щука вышел. Что же делать? Благоразумие требовало согласиться и ждать удобного момента, чтобы сбежать. Опять бежать! Моя жизнь в последнее время напоминала жизнь зайца, среди хищников, щёлкающих зубами из-под каждого куста. А может плюнуть на всё и войти в криминальную историю России, как старуха-атаманша?! Какой ужас! Что же делать? Что? Я никогда не могла бы подумать, что стану заложницей чёртова ключа.
  Шайка продолжала гулять, бандиты пьянели всё больше, и у меня затеплилась надежда, что они напьются и уснут, а я убегу. Но я плохо знала Щукиных подельников. Мне дали побыть в одиночестве, а затем позвали снова за стол. В мастерской можно было повесить топор от махорочного дыма.
  -Вы хоть бы двери открыли-проветрили, - сказала я с укоризной.
  -Ага, а ты и утечёшь! Хитрая какая, ты пойми, после того, что ты знаешь, кто ж тебя выпустит? Так что не упирайся и пойдём через пару деньков ещё одну контору навестим, - пьяно подмигивая и качая огромным пальцем перед моим носом, сказал Петруха.
  -Давайте-ка выпьем за нового члена нашей ватаги! - предложил кто-то тост и бандиты с готовностью сдвинули стаканы.
  В этот момент кто-то постучал в дверь. Все моментально замолчали. Я увидела, как все схватились за карманы, у кого-то сверкнула финка. Показали Щуке на дверь. Тот на цыпочках подошёл к двери.
  -Эй, сапожник! - раздался голос Тощего.
  -Клиент, - обернувшись к компании, успокоил всех Щука, - сейчас отдам ему ботинки и вернусь.
  Он пошёл к своему столу и достал оттуда ботинки Тощего. Завернул их в газету и понёс к двери.
  -Фу-у! Ну и надымили! - засмеялся Тощий, стоявший на пороге.- Ботиночки сделал? Получи деньги, значит. А... - Тощий хотел наверно спросить обо мне, но Щука опередил его, сказав.
  -Тут день рождения у меня, друзья пришли - гуляем!
  -А! Ну поздравляю тогда, приятно погулять! - и, подмигнув Щуке, Тощий ушёл.
  Я облегчённо вздохнула, они запросто могли прирезать не в меру любопытного Тощего, который мог заметить, что на столе паёк совсем не рабочий. А Щука вздохнул оттого, что Тощий не успел спросить обо мне. Не хватало ещё расспросов от подельников. Так-то все думали, что меня тут никто не знает, и не будет искать.
  Когда Щука сел на место, внезапно заговорил старик. Он открыл один глаз и уставился на меня.
  -Однажды я уже видел этот ключ, и тоже слушал россказни о том, как его обменяли на бутылку водки. Я был так прост, что поверил. Да, я взял его в руки, но когда пришёл на дело, чтобы открыть один важный замочек, он меня ударил! Я с тех пор разогнуться не смог, да ещё и на каторге оттрубил, потому что жандармы набежали, а я и двинуться не мог! Так, что ж ты думаешь, что я тебя так отпущу?- он немного помолчал, - Мне неинтересно, чтобы ты всё время думала смыться от нас. Если волк смотрит в лес, то он однажды всё равно убежит. Кхе-хе, - он хрипло засмеялся. - Ты должна уяснить - что мы теперь твоя семья и твоя судьба быть с нами. А если будешь сопротивляться, то будешь наказана. Жестоко наказана. Я же сейчас по-хорошему прошу, а потом по-плохому будет. Думай, девочка, думай...
  Но тут во мне проснулся характер моего дедушки Вильгельма. И я упрямо и возмущенно сказала.
  -Вы хотите насильно заставить меня делать то, что я не хочу. Один раз я пошла у вас на поводу и только потому, что не знала истинной силы ключа и истинных ваших намерений. Вы убийцы и бандиты, и я не буду делать то, что вам заблагорассудится, у меня своя жизнь и свои планы! Я вам дам адрес, найдите кочегара, у которого я обменяла ключ и спросите, может он вам тоже обменяет, а от меня отстаньте!
  Я видела, как зажмурился Щука, а члены банды переглянулись. Потом все вместе посмотрели на старика. Тот сидел и смотрел на меня, как сыч, а затем ухмыльнулся.
  -Ну что ж, это тоже вариант. Петруха и Щука, ну-ка сгоняйте по адресу. И из-под земли достаньте мне этого кочегара! А мы пока продолжим нашу задушевную беседу.
  Через минуту оба вышли из дверей.
  Я задумалась. Может быть, стоило действительно согласиться, для вида, а потом сбежать? Но, как же я тогда, выберусь отсюда и попаду в Германию? К родителям... Возможно, сейчас я делала себе только хуже, но остановиться не могла. Не знаю, что на меня нашло. Я не хотела отдавать ключ в руки бандитов. Я не хотела множить зло и жестокость. Не то, чтобы я до такой степени была поборницей добра, но что-то внутри меня горело огнём возмущения и я не хотела, чтобы меня использовали в гнусных целях. Скоро вернутся Пьер-куафер с Щукой, и тогда мне несдобровать. Хотя мне как-то не верилось, что бандиты смогут причинить мне вред.
  -У тебя есть время подумать, пока они ходят. И если они не найдут кочегара, то у тебя два выхода. Согласиться или умереть, потому что выпускать тебя после того, что ты видела вчера ночью и что ты знаешь - просто глупо,- старик степенно выпил рюмочку водки и положил в рот кусочек ветчины. - Так что ты зря попросила найти кочегара, - его голос звучал невнятно, - если мы его найдём, и он согласится на обмен, то мы тебя - приткнём. - И он весело захрустел солёным огурцом.
  А я об этом как-то и не подумала! Ну и в ситуацию я попала! Может быть, действительно сделать вид, что согласна, а потом сдать всех в ЧК? Представляю себе, как рассказываю следователю: - ' Понимаете, мне чёрт дал отмычку, а они меня заставили!'. Думаю, никто не будет слушать этот бред и просто расстреляют.
  Бандиты достали карты и начали играть на деньги. Я в картах ничего не смыслила, поэтому просто наблюдала за игроками. Они разделились на две пары и стали бить картами о стол, подначивая друг друга, какими-то рожками и триньками, и попутно добавляя водки. Мат стоял под стать дыму папирос. Через некоторое время одна пара выиграла, и игра началась по новой. Старик продолжал жевать, запивая всё крошечными рюмками водки. От дыма и крика меня разболелась голова, и я ушла в каморку Щуки, где прилегла на диванчик, с тоской ожидая развязки ситуации.
  Наконец дверь открылась, и вошли Щука с Петрухой. Никакого кочегара с ними не было. Игра остановилась. Старик отставил очередную рюмку.
  -Ну?
  -Был кочегар, куда-то делся пару недель назад. А где живёт - никто не знает. Так и не нашли его.
  Старик повернулся ко мне:
  -Ну вот, видишь, как тебе повезло! Нас ждут великие дела! Давайте-ка выпьем за это!
  Все с готовностью подняли стаканы.
  -Присоединяйся, - позвал меня Петруха, - пора уже почувствовать себя своей в нашей дружной компании.
  Сначала я не тронулась с места. Потом, подумав, что когда все уйдут, то может быть я ночью, сумею сбежать от Щуки, всё же подошла к столу и увидела все эти сальные, пьяные морды. Как они смотрели на меня, как будто ощупывали.
  -За ней надо хорошенько п-приглядывать! - сказал один, с усами, как у моржа и лысиной, красной от выпитого,- смотрите на эту рыжую б-бестию, она так и мечтает сбежать! Д-давайте, я её с собой возьму и всю ночь не буду с неё спускать глаз!
  -Чего это ты? - возмутился другой, черноглазый, - ты что, лучше остальных?
  -Она, как была здесь, так и останется, - ответил Щука. - Заткнитесь оба!
  Вдруг вокруг меня началась непонятная свара, кому меня отдать. Я возмутилась.
  - Какое вы имеете право, я вам не вещь, чтобы торговаться за меня!
  -Молчи!- прикрикнул на меня старик, - тебя не спрашивают, ты вообще - общая теперь!
  -Что-о-о? Сейчас сломаю ключ и всё! - я достала из кармана ключ. Схватилась за загогулину и стала тянуть её вниз.
  -Ты что, сука делаешь? - Петруха со всей силы ударил меня в лицо, я отлетела на два метра и упала спиной на лавку. Спина отозвалась нечеловеческой болью, у меня едва всё зажило после падения с моста. Парикмахер подскочил ко мне и в ярости замахнулся ещё раз. Его было не узнать. Щука, метнулся между нами.
  -Не трожь, убью!- в его руке блеснул нож.
  -Тихо Щука, пусть он её проучит разок, чтобы неповадно было, - крикнул старик.- А то надоела фифа дворянская! Врежь ей ещё Петруха!
  Я только зажмурилась от страха, представляя, что сейчас может произойти, и вся сжалась в комок, как вдруг в дверь постучали.
  Да не просто постучали, а забухали железным кулаком. Петруха, с налитыми кровью глазами зависший надо мной с протянутыми к моему горлу скрюченными пальцами, застыл на месте.
  Все мгновенно замолчали.
  -Щука, иди-ка, посмотри!- зашипел старик.
  Тот тихо подошёл к двери, выглянул в щель.
  -Чужой кто-то. Непонятно один или нет,- зашептал Щука.
  -Был бы один, так не бухал бы в дверь! Наверняка эта сучка настучала, кому следует, пока в бегах была. Петруха - пришей её, если вломятся, чтобы ни своим, ни чужим! Щука нишкни! Не открывай!
  -Эй, хозяева, открывайте!- раздался повелительный мужской голос.
  -Мастерская закрыта, завтра приходи!- крикнул ему Щука, думая, что подвыпивший клиент перепутал день с ночью.
  За дверью воцарилось молчание. Сапожник приник к щели в занавеске.
  -Кажись он один. Больше никого не видно...
  -Да и чёрт с ним! - сказал старик, - Петруха, продолжай!
  В эту секунду дверь с дикой силой распахнулась сама собой и все керосиновые лампы ярко вспыхнули. Щука, ушибленный дверью отлетел в сторону.
  На пороге стоял кочегар. Глаза его горели, как угли. А я думала раньше, что это у него от топочного огня отражение. Оказывается - врождённое.
  -Ты искал меня? - обратился он к потерявшему дар речи старику.
  -Н-нет, ты что? Ты кто?
  Бандиты застыли на местах, кто где стоял.
  -Ты же сам сказал, из-под земли его достаньте! - Кочегар всё ближе подходил к трясущемуся от страха старику. - Вот он я. Что хотел?!
  -Я, мы, да насчёт ключика, - наконец нашёлся старый бандит, - мы барышню не хотели беспокоить, хотели с тобой обменяться!
  Кочегар посмотрел на меня, сжавшуюся на лавке и нависшего надо мной Петруху.
  -Я и вижу, что вы не хотели её беспокоить, однако побеспокоили!!! - его голос перерос в звериный рёв и у всех находящихся в мастерской встали дыбом волосы, кое у кого, вместе с кепками.
  В одно мгновение кочегар оказался возле меня и протянул какой-то комок. Я взяла - это оказался мой смятый восковой слепок. Вытащив из кармана ключ, я передала его в черные руки с длинными ногтями.
  -А ты тут что забыл? - заревел он внезапно в лицо Петрухи и тот, схватившись за опалённую бороду, с криком бросился бежать.
  -А-а-а-а!!! Чёрт! Чёрт! Помогите!!! - бандиты ринулись в дверь, создав там толчею. Через несколько секунд в мастерской уже никого не было.
  Оставался Щука, потирающий огромную шишку на голове и старик, который так и одеревенел на стуле.
  -Вот, - обратился кочегар ко мне, - результат всех добрых дел... С одной стороны тебе это было нужно, а с другой не так уж и хорошо, хотя, если с третьей, то это по большому счету нужно всем, даже мне...
  Он направился к дверям. Потом оглянулся и сказал старику:
  -Тебе было мало одного раза, старый?
  И вышел в ночь. Все керосинки одновременно погасли. Мы остались в темноте. Через продолжительное время Щука, наконец, проговорил с восхищением:
  -Я получил от чёрта дверью по башке, и остался жив!
  -Щука, зажги лампу, - попросила я.
  Через минуту свет высветил картину полного погрома в комнате и так же сидящего на стуле старика. Я подумала, что он умер. Но у него случился удар. Он не мог говорить и шевелиться. Его воровская карьера была окончена...
  Мы перенесли его на лавку. Пока прибирались в мастерской, за окнами забрезжил свет, и я решила, что уже не буду спать. Щука заварил мне крепкого чаю, потому что комиссариат уже через полтора часа открывается. Поезд же на Варшаву отходил с вокзала в четыре часа. А мне ещё надо было умудриться поставить печать и купить билеты. Достав зеркальце, я разглядывала свой подбитый глаз. Потом, как смогла, припудрила синяк. Проверив саквояж, бумаги, я пошла к двери.
  -Прощай Щука! Желаю тебе всего самого хорошего.
  -Прощай... - ответил сапожник, не поднимая на меня глаз.- Желаю тебе всяческой удачи!
  Я вышла.
  Возле комиссариата стояли караульные, которым я сказала, что иду к Начальнику, за печатью и подписью и показала заполненный банк без печати. У меня проверили документы, потом вернули. Пока моя трудовая книжка находилась у них, казалось, моё сердце остановилось. И стало биться нормально, только когда я услышала:
  -Проходите гражданочка, прямо к дежурному, он вас запишет на приём.
  -Спасибо, - ответила я и поднялась на четвёртый этаж.
  Вот комната, где мы отсиживались с Щукой. Я проследовала в конец коридора, где находилась приёмная Начальника. Его секретарь уже выздоровел и сидел на месте. Это был очень воспитанный и подтянутый молодой человек с тщательно зачёсанными назад волосами. Я пришла на приём первой. Секретарь просмотрел документы и записал мою фамилию и время посещения в большую книгу. Потом попросил обождать и скрылся за большой дверью. Через минуту вышел: 'Прошу вас, гражданка'.
  С некоторой робостью я подошла к длинному, внушительному столу Начальника, который бросил писать и теперь внимательно смотрел на меня.
  Я протянула ему бумаги.
  -Здравствуйте, мне нужны ваши подпись и печать.
  -Вижу, что нужны, а зачем?
  -Мне необходимо уехать, у меня мать при смерти, - (тьфу-тьфу-тьфу!) сказала я про себя.
  -Нехорошо, желаю вашей матушке здоровья. Что ж дело святое. Поезжайте... только вот... бумажка-то поддельная у вас. Нехорошо, гражданочка поддельные бумажки подсовывать на подпись, - сказал он тихо.
  -А вы дайте настоящую, - вдруг абсолютно нахально заявила я ему.- Раз дело святое!- Я почувствовала себя крысой, загнанной в угол. Сейчас он позовёт караульных и всё.
  Он даже хмыкнул.
  -Понимаю, охота пуще неволи. А вот докажите мне, что вам без билета никуда, тогда поставлю подпись.- Начальник посмотрел на меня, слегка улыбаясь, решив, наверно поиграть со мной, как кошка с мышью, перед тем, как съесть.
  Я опустила руку в карман пальто. Начальник напрягся, и его рука рванулась к кобуре. Я, улыбнувшись, положила перед ним портсигар. Его глаза округлились, он схватил золотую коробку и стал её крутить в руках.
  -Где вы это взяли?! Я думал, что уже навсегда потерял его. Это же семейная реликвия!
  -Вы меня наверно не помните, но мы виделись раньше.
  Начальник вгляделся в моё лицо.
  -Несомненно, если бы не хм, синяк под глазом, вы были бы весьма запоминающейся особой! Но я что-то не припомню.
  -Вы были на дне рождения у моего соседа. И там мы виделись. И именно там вы потеряли свой портсигар.
  Он нахмурился.
  -Но, насколько я помню, раньше вы были жгучей брюнеткой. Хотя я могу вас понять, - сказал он, видя, что я собираюсь что-то объяснять, - мода и всё такое...Ох женщины, женщины.- Начальник достал лист бумаги и стал что-то писать, потом поставил свою подпись и подышал на печать. - Вот, готово,- и он подал мне лист.
  Я не могла поверить, что всё прошло так просто. Протянула руку, но в последний момент он убрал лист, и я так и застыла с протянутой рукой.
  -У меня к вам просьба. Присядьте.
  Я в недоумении опустилась на стул.
  -Как раз насчёт этого портсигара. Вы видите этот рисунок, этот герб?
  -Да, я уже рассматривала однажды его. Интересно, что он означает?
  Он подошёл ко мне и присел рядом.
  -Видите два белых креста?- я кивнула, - это означает, что мой предок участвовал в двух крестовых походах. Кабан на красном означает, что он был мужественный человек беспримерной храбрости.
  - А что, они уже тогда курили папиросы?! - изумилась я.
  -Разумеется, нет,- он засмеялся, - портсигару лет двести, но вот, мне необходимо узнать всё о моих предках и их фамильном замке, которым по преданию владел мой далёкий, не знаю сколько раз прапрадедушка. Сохранились некоторые предания, рассказы, больше похожие на сказки. Мой далёкий предок был сеньором на французских землях. Я даже напишу вам его имя. Я не могу вам приказывать, но могу только попросить узнать всё, что возможно и прислать письмо о ваших поисках, вот на этот адрес. К тому же, если вам понадобятся деньги на эти поиски, вы можете спокойно просить меня об этом. Я найду способ передать их вам.
  -Но, почему вы...
  -Доверил вам эту тайну? Хм-м. Ну, наверно потому что я отлично знаю, кто вы и кем были ваши родители. Надеюсь, с вашей матушкой всё будет хорошо. Я также думаю, что уехать для вас сейчас, было бы благом, по многим причинам. К тому же я чувствую к вам необъяснимое дружеское расположение, каковым не дарил до сих пор ни одну особу. Особенно женского пола, - он встал.
  Я встала тоже.
  -Желаю вам счастливого пути!
  Я присела в книксен.
  -Благодарю! - и со счастливой улыбкой на лице я вышла в коридор.
  Секретарь удивлённо посмотрел на меня и его щёки порозовели. В коридоре уже собралась толпа жаждущих подписей и печатей. Как, однако, я вовремя!
  Через полчаса я была уже на вокзале и стояла возле специального окошка. Я протянула мои документы. Кассир придирчиво и пристально смотрел в моё лицо. Но я безмятежно улыбалась. Через минуту у меня в руках был заветный билет. Теперь мне не были страшны никакие патрули.
  До поезда оставалась уйма времени, и я раздумывала, как его лучше всего провести. Потом вышла и выбрала самого приличного извозчика, с которым совершила поездку по Петербургу. Конечно, я была уверена, что вскоре вернусь назад, как только всё успокоится, не больше года или двух. На большее время я не рассчитывала. Я любила Петербург и, хотя он сейчас назывался Петроградом на русский лад, от этого ничего не могло измениться.
  Город решил проводить меня синевой небес и лёгким тёплым ветром, в котором была растворена соль Балтийского моря и радостный крик птиц, приветствующих весну, солнечные брызги от многочисленных луж и распахнутых окон. Я не могла сдержать улыбки. Как удивительно жизнь бросает своих детей из огня, да в полымя. Всё, что было вчера и раньше, казалось мне странным, иногда страшным, но сном. Хотелось жить, любить и никогда не страдать! Мамочка, папочка! Скоро вы меня увидите!
  Я купила еды в дорогу, несколько газет, любовный роман и вернулась на вокзал.
  На варшавский поезд не было такого столпотворения, как на поезда, идущие вглубь России. Публика была солидная и прилично одетая. Зазвонил колокольчик, я подошла к вагону. Проводник любезно пропустил меня внутрь. Расположившись в купе, я села за столик и смотрела на бегущих по перрону, опаздывающих пассажиров. Внезапно, среди людей мелькнуло знакомое лицо. Щука! Он заглядывал во все окна, наконец, увидев меня, стал отчаянно жестикулировать, показывая, чтобы я вышла. Но поезд уже тронулся. Тогда я открыла окно:
  -Щука! Что случилось?
  -Счастливого пути! Держи!!! - и он остался вместе с перроном и Петербургом, а я поехала дальше.
  Моя соседка по купе, пожилая дама в пенсне, подняла с пола что-то, завёрнутое в кусочек белого холста. Это было то, что закинул в купе Щука.
  -Вот, пожалуйста! - она подала мне находку.
  Я развернула. На ладони лежал перстень с большим голубым сапфиром, бриллиантами и двуглавым орлом.
  
  ЧАСТЬ ВТОРАЯ
  
  
  Глава I
  
  Наконец я добралась до Берлина. Увиденное, меня не порадовало. Казалось, что мир попал в зубы дьяволу, который не собирался так просто отпустить его, прежде чем не перемелет всё в муку. То же напряжение в воздухе, которое царило в России, явственно чувствовалось и здесь. Соседка по купе рассказала мне много всего о теперешней жизни в Германии, куда сама направлялась. За время пути мы успели подружиться и она оставила мне свой адрес. На перроне её встречали муж, толстый старый немец с красными щеками и седыми усами, лихо подкрученными вверх, и сестра, похожая на неё, как две капли воды, только на полголовы выше.
  -Если что-нибудь будет нужно, обращайтесь - не стесняйтесь!
  -Спасибо, непременно!
  Я бывала в Берлине и раньше, когда навещала тётушек, папиных сестёр. На самом деле, у меня было много родственников по всей Германии, но я почти никого из них не знала. Когда я перестала получать письма от родителей, то отправила около тридцати посланий по адресам, оставленным мне ими, но не получила ни одного ответа. Но я не отчаивалась, зная, что почтовая система в России почти умерла с приходом большевиков.
  Немецкий язык я знала, на уровне повседневного общения - папенька постарался, поэтому что-то спросить или с кем-то объясниться не боялась. Мой саквояж был не так уж обременителен, а до нужного адреса идти минут сорок пешком, так что я отправилась по знакомому маршруту, с любопытством поглядывая по сторонам.
  Везде висели указатели и вывески с распоряжениями властей. Но, как же разительно отличался тот, старый Берлин от настоящего! Казалось, вслед за мной из Петрограда сюда перенеслись эти бледные, несчастные или озлобленные лица. В Германии тоже была разруха и революционная ситуация, но в отличие от Петрограда демонстрации с митингами проходили в специально отведённых местах. Здесь даже лужи на тротуарах были не в пример аккуратнее, чем в России.
  Что отличает Европу от России? Порядок. Русские, обладая бунтарской душой, смеются над европейским порядком. Они не любят ограничений, проживая на обширнейшей территории и имея огромной величины духовные крылья, русские, хоть и восхищаются чистотой, достигнутой трудолюбивыми и хорошо дрессированными европейцами, но относятся к ним слегка пренебрежительно. Потому что тем никогда не понять, как можно играть на гармони и разорвать её пополам, от распирающей широты чувств. Не понять, как работая год на золотых рудниках, спустить все деньги за две недели, осыпая встречных и поперечных щедротами и покупая десятки аршин дорогого бархата на портянки.
  Интересно, что люди других национальностей родившись в России или просто долго прожив, 'обрусевают' и проникаются общим национальным духом.
  С первого взгляда, европейцы - такие же люди. Две ноги, две руки, голова и всё такое, но их предки не знали крепостничества и идущего из тех времён чувства внутреннего неприятия любых ограничений. В том числе и законов тоже. Ибо законы созданы не для того, чтобы их соблюдать, а для того, чтобы упражнять изобретательный ум в том, как их обходить.
  Именно поэтому настоящей русской душе бывает мало места в этой цивилизованной клетке, ей негде развернуть крылья и почувствовать ветер, несущий прямо на грозу. Со временем, почти все эмигранты приучаются скукоживать русскую душу, подстраиваясь под общие стандарты Европы. И иногда они даже довольны своей жизнью, но в благоприятный момент не преминут сбросить путы и послать всех к такой-то матери.
  Так, в размышлениях, я дошла до заветного адреса. Воображение рисовало мне невероятно трогательные картины встречи. Я уже предвкушала, как ахнет моя тётушка. Как радостно бросятся ко мне мои родители. Все они жили сейчас в отчем доме, где родилась она и старшие сестры и отец, и где до самой смерти жили мои бабушка с дедушкой. Бабушка была русской дворянкой, а дедушка был немец из древнего аристократического рода. Кое-что о его упрямстве я уже рассказывала, только отцу достался бабушкин гибкий и мягкий характер, а вот мне дедушкино знаменитое упрямство, просыпающееся всегда в самый неподходящий момент.
  Чем ближе к дому я подходила, тем большее волнение охватывало меня. Шаги становились всё медленнее, и меня охватил страх, что дом покинут и здесь никого уже нет.
  Вот, наконец, красивая, фигурная решётка, за которой всегда росли тёмные туи, тщательно подстригаемые садовником. Сейчас их разросшиеся ветви возвышались на полметра над решёткой. Видеть это было непривычно. Краска на железной калитке давно не обновлялась и потрескалась, электрический звонок, бывший когда-то гордостью тётушки, был сломан, и на его месте зияла дыра.
  Я постучала. От волнения силы покинули меня, и стук получился слабым. Потом ещё раз. Но ответа не было. Оглянувшись, я нашла камень и стала стучать им. На улице было пустынно, и железный грохот до неприличия гулко отдался во всех её закоулках.
  Никто не выходил. Я впала в отчаянье. Села на парапет решётки и подперев щёки, стала, сквозь набегающие слёзы смотреть на носки своих туфель. Саквояж я поставила под ноги, чтобы никто не уволок. Это была лишняя предосторожность, я забыла, что нахожусь не в Петрограде. Надо было подумать, что делать и как действовать дальше.
  Через некоторое время в поле моего зрения попали мужские ноги в старых, но начищенных до блеска туфлях. Я продолжала сидеть, не поднимая головы. Подошли ещё две пары ног, уже в женских туфлях.
  - Вы кого-то ищете, фройляйн?- спросил меня по-немецки голос, который бы я узнала из тысячи.
  Я подняла голову. Передо мной стоял папенька, очень сильно постаревший, ведь я не видела его четырнадцать лет! Он смотрел на меня, не узнавая. Мои рыжие волосы могли ввести в заблуждение кого угодно.
  -Папенька! Вы не узнаёте меня? - я вскочила так быстро, что он даже отпрянул от меня.
  -Доченька! Ты ли это? Боже мой, какая радость, какая нечаянная радость!- он крепко обнял меня и никак не мог сдержать слёз.
  Тут две женщины тоже бросились обнимать меня. Это была маменька и тётя, которых я в первый момент и не узнала, так они поседели и постарели. Обливаясь слезами радости, мы втроём вошли в дом. Дом сейчас был уже далеко не такой роскошный, каким я его знавала. Видно, что мои родные тоже переживали здесь не лучшие времена. Многие комнаты были пусты, мебель, люстры, картины и портьеры распроданы. Весь вечер мы говорили и говорили, перебивая друг друга.
  Послушав, что рассказывают мои родители, я поняла, что теперь и в Германии уже оставаться опасно. Общее состояние после войны здесь было подавленное, страна потеряла десятки тысяч километров своей земли, отошедшие членам Антанты, работы не было, инфляция просто убийственная, настроения самые революционные. Но что могла решить революция? Ведь это всегда разрушение, взрыв, а выжившие в этой буре, попадали в отчаянную ситуацию, зачастую хуже той, в которой находились до этого.
  Два дня я отсыпалась, пока родители уходили выстаивать длинные очереди за пайком. Они были уже старенькие и болели, нищета сделала их глаза грустными, а улыбки редкими. Наконец, вечером, за чашкой чая мы стали обсуждать общее будущее. Тётушка сказала:
  -Я слышала, что много русских сейчас уезжает в Америку и даже в Австралию, но больше всего наших во Франции и условия жизни там не такие ужасные. Можно устроиться на работу, тем более, что ты танцовщица. Что бы в мире не происходило, всегда найдутся богатые люди, у которых есть деньги на развлечения. Так что тебе, девочка моя лучше всего отправиться туда. В Париж. Ты же всегда любила этот город. С языком у тебя проблем не будет, а если Господь будет добр к тебе, то и нас потом с собой заберёшь.
  -Да, это будет наилучшее решение, - ответила я, - только у меня совсем нет денег на дорогу.
  -Твой двоюродный брат работает в посольстве Франции, между прочим, - гордо объявил папенька. - Я думаю, что он найдёт тебе местечко в автомобиле какого-нибудь посла, едущего в Париж!
  -Я согласна! Постараюсь там устроиться, а потом посмотрим. Тут всё равно ни работы, ни денег.
  Эти дни возле маменьки и папеньки я вновь почувствовала себя маленькой девочкой, любимой и лелеемой. Меня всё время расспрашивали о моей жизни в Петрограде, но далеко не всё я могла рассказать моим родителям. Не было рядом человека, которому я могла бы рассказать всё. Не было мадам Бизе.
  Мои родители долго ахали, когда узнали, что я останавливалась у мадам Бизе, что видела своего доктора, который лечил меня ещё девочкой. Моя милая наивная родня. Если бы они знали о том, как в меня стреляли, и что я участвовала в ограблении Наркомпрода!
   Так я провела ещё несколько дней с семьёй, и в полной мере убедилась в том, что жизнь их неимоверно скудна и тяжела. Мне безумно захотелось помочь моим самым близким людям.
  Наконец, мой двоюродный брат объявил, что какие-то люди из посольства собираются ехать в Париж, и он попросил их взять кузину с собой. Они были не против, тем более двум мужчинам будет приятно пообщаться с милой дамой. Мне дали адреса меблированных комнат в Париже, а маменька надела на меня своё красивое жемчужное колье, которое они ещё не успели проесть, 'на всякий случай'.
  Прощание было недолгим, маменька сказала:
  -Долгие проводы - лишние слёзы! - и мягко подтолкнула меня в спину.
  -Держись доченька! И не волнуйся за нас, мы старые уже, нам много не надо...
  А тётя крепко поцеловала меня в обе щёки.
  Я влезла в новенький, сверкающий лаком автомобиль и мы с кузеном, который на этот раз сам был за водителя, поехали за атташе и его коллегой, который только что вернулся откуда-то из экзотической страны и приехал навестить друга. Я решила выйти, когда подойдут пассажиры и дать им сесть, как они хотят, а потом уже устроиться на свободном месте.
  Мы подъехали к большим железным воротам. Кузен посигналил, и ворота открылись, пропуская его внутрь. Я вышла из автомобиля и стояла в сторонке, разглядывая то начинающую пробиваться траву, то лёгкие белоснежные облачка, бегущие по небу, то полосатую кошку, сидевшую на грядке и зажмурившуюся от солнца. Через некоторое время я услышала разговор двух приближающихся мужчин и повернув к ним голову, остолбенела.
  Прямо ко мне направлялся Великан. Рядом с ним шёл стройный черноволосый мужчина в элегантном костюме. Он был заметно ниже своего спутника. Кровь бросилась мне в лицо, и сердце застучало где-то в горле. Великан был уже зрелый мужчина, красивый, высокий и крепкий. Я во все глаза глядела на него. Он немного удивлённо посмотрел на меня, потом сказал по-русски:
  -Доброе утро, милая барышня! Говорят вы к нам прямо из Петрограда? Значит, будет, о чём поговорить в дороге. Сто лет не был там! Да и неизвестно когда теперь попаду, - он улыбнулся, и на его щеках появились совсем детские ямочки. Я улыбнулась в ответ и назвала своё новое имя по паспорту. Разумеется, он никогда прежде его не слышал. Великан был бы весьма удивлён, узнав, что лежит в моём саквояже, завернутое в надушенный 'Ирисом', носовой платок!
  Его друг атташе, предложил даме самой выбрать себе место в автомобиле, и я села сзади от моего кузена. Рядом с ним сел атташе, а Великан сел со мной! Моему трепетному состоянию позавидовала бы любая лань! Наконец мы тронулись, и я с огромным трудом заставляла себя не смотреть на соседа. Он же добродушно подшучивал над своим другом, который очень смешно разговаривал по-русски, вставляя совершенно немыслимые, только что выдуманные им слова, способные привести Даля в ужас.
  Погода благоприятствовала путешествию. Солнце ярко освещало начинающие зеленеть поля и деревья, и настроение у всех было приподнятое. Я хохотала, как сумасшедшая над смешными историями, которые рассказывал Великан. Он был очень хороший рассказчик, с отличным чувством юмора.
  -Прекратите так многа насмешайт нашу фрейляйн! Я сам уже не могу хохотахен больше!
  -Ну, хорошо, раз вы не можете больше хохотахен, тогда я умолкахен!
  Через некоторое время, мы остановились на обочине, чтобы перекусить. У моих попутчиков был большой баул с едой и напитками, а мы с кузеном достали домашние пирожки, на которые расстаралась моя тётя. Обед прошёл под аккомпанемент весенних птиц и шум проезжающих мимо автомобилей. Почему-то все ехали в сторону Парижа. Этот город действительно тянет всех, как магнит. Я стала вспоминать свои прошлые поездки и прогулки по этому свободному, весёлому городу. Надеюсь, Париж не так сильно изменился, как изменился Берлин. Великан с удовольствием уплетал пирожки, а потом сказал:
  -Пирожки отменные! Только один раз я пробовал похожие, очень давно, когда был совсем юнцом. Я тогда у сестры в имении гостил, да заехал на коне чёрт знает в какие дебри. Думал, совсем заблудился, но попал в имение к соседям, вот там меня добрая хозяйка накормила от души. Я же на пирожки всё налегал, не мог остановиться. Она мне даже в дорогу с собой дала свёрток с пирожками, так я пока отъехал на версту уже все съел. Всё думал, как бы ту милую старушку навестить ещё! Да так и не попал больше в те края...
  Он говорил об имении моей бабушки! При этих словах у меня перед глазами ясно встал его образ, он и впрямь увлёкся тогда бабушкиными пирожками, но мне тогда показалось, что его снедало какое-то волнение, поэтому он и ел их, как мадам Бизе, которая снимала сладостями своё внутреннее беспокойство.
  -Скажите, а больше вам ничего не запомнилось в том доме, кроме пирожков? - спросила я, лелея надежду, что он запомнил меня.
  -Хм-м, пожалуй, что нет, - ответил Великан.- В то время я был ужасно влюблён и не мог думать ни о чём, кроме моей маленькой балетной танцовщицы, которая не обращала на меня никакого внимания!
  -А что за танцовщица? Я когда-то была знакома со многими из них. Было бы интересно, может быть, я знала её. И как она могла не обращать на вас внимания?
  -Ну, тогда я не был ещё таким шикарным мужчиной, как сейчас! - засмеялся Великан, а она только появилась в кордебалете, такая маленькая, изящная. Ну, вроде вас, только черноволосая. Стояла всегда в задней линии, между двумя светленькими девушками, - тень грусти омрачила его лоб. - Она вообще не отвечала на мои записки, которые я вкладывал в её букеты.
  Я была поражена! Он рассказывал обо мне. Это именно я стояла в задней линии между двумя светловолосыми танцовщицами! Но я не получала никаких букетов!
  - А вы сами передавали ей букеты?- спросила я его.
  -Нет, через своего друга, который как раз был влюблён в светловолосую. У них потом такая любовь вспыхнула, что я чуть не умер от зависти! Ну, это всё в прошлом. Тогда многие были влюблены в балерин, и я не исключение... Но с тех пор, видеть не могу балет! Много лет уже ничего не слышал о ней. Наверно она где-то замужем и счастлива.
  Как он мог тогда не узнать меня, когда попал в имение моей бабушки! Конечно, там я распустила свои волосы и была в обычном домашнем платье, но скорее всего он был влюблён лишь в мой образ, образ танцовщицы. А когда встретил в другом образе, даже не заметил. Это всё виноват театр, обладающий лживой магией и набрасывающий волшебную тень на тех, кто в нём служит! В обычной же жизни, многие феи сцены превращались в ведьмочек.
  Как всё-таки странно всё получилось! Я всю жизнь любила его и до сих пор фотокарточка Великана лежала в саквояже, бережно завернутая в носовой платок, а он в свою очередь любил меня...
   Но, а как же его поэтесса?
  -Значит, никакая танцовщица больше не разобьёт ваше сердце? - спросила я.
  -Не только танцовщица, но и любая женщина мало-мальски умеющая танцевать, - засмеялся Великан.- Однако пора в путь!
   И мы снова уселись на свои места. Я погрузилась в размышления. Великан не зря встретился мне, я так долго ждала его. Всю жизнь. Но смогу ли я удержать его возле себя? Я даже не знала, женат он или нет. Кольца на пальце у него не было.
  -А вы любите поэзию? - спросила я его, чтобы навести на разговор о его поэтессе.
  -Нет. Меня мало впечатляют поэтические изыски. Не принимаю ничего новомодного, только русскую классику. И не люблю поэтов и особенно поэтесс.
  -Ну, это ты зря мой милый, все эти поэтессы, такие романтичные создания. Я сам познавал однажды такая прекрасная писательница, в её будуар. Это было весьма поэтично!
  Я увидела, как Великан помрачнел. Это было странно. На той фотографии, стоя рядом с невестой-поэтессой он выглядел весьма довольным. А может быть они так и не поженились? Но я не хотела вторгаться в его личные тайны. Если он не хочет об это говорить, то может быть и не надо.
  Атташе ещё больше запутал ситуацию, сказав:
  -Ох, мой друг, прости меня! Я и позабыл твою драматише история!
  -Так что теперь и о поэзии никогда не говорить после этого?! - ответил Великан, - а что вы собираетесь делать в Париже? - обратился он ко мне.
  - Я надеюсь найти там работу, - отвечала я.
  -Действительно? А в какой области? Может быть, я смогу вам что-то рекомендовать.
  Я замялась. Теперь мне было страшно сказать, что я бывшая балетная танцовщица и единственное, что я могла делать и на что могла рассчитывать - найти работу по специальности. Я была согласна даже танцевать в кабаре! А дальше будет видно.
  Видя, что я молчу, мой кузен, который не слышал наш с Великаном разговор, а только уловивший пару последних фраз ответил за меня, сияя гордостью:
  -Между прочим, моя кузина была очень известной в Петербурге балетной танцовщицей!
  Я чуть не провалилась сквозь землю и хлопнула кузена по плечу, чтобы он не продолжал.
  -Бог мой! Как же я оконфузился! Простите меня, ради всего святого! Я чувствую себя теперь, как последний дурак! Но, как же так, что я совсем не слышал до этого вашего имени? Я ведь отлично знал всех мало-мальски известных танцовщиц! - Великан внимательно посмотрел мне в глаза.
  -Я думаю, что человеку, который теперь сторонится балета и всего, что с ним связано, совсем не обязательно знать моё настоящее имя! - ответила я дерзко, немного обиженная тем, что услышала от него до этого.
  -Ах, так это не ваше настоящее имя! - воскликнул атташе. - Вы выглядите в моих глазах, как шпионесса теперь! - он улыбался и погрозил мне пальцем, затянутой в тонкую кожаную перчатку руки. - Но, весьма и весьма очаровательная!
  -Признаться честно, имя, под которым я выступала на сцене, также было псевдонимом. Так как мои родители были озабочены сохранением фамильной чести. Поэтому моя настоящая фамилия также мало скажет вам.
  Мой кузен повернулся и подмигнул.
  -Ну, это же легко! - воскликнул атташе, - если вы его кузина, то не составит труда узнать также вашу фамилию. Если вы будете скрываться!
  -Друг мой, перестань смущать нашу даму, у неё и так уже щёки горят!- Великан посмотрел на меня с улыбкой, но пытливо. - Если вы действительно знаете всех танцовщиц, то возможно слышали о судьбе... - и тут он назвал моё имя!
  Кузен резко крутанул руль в сторону, но снова выправил машину.
  Значит, я не ошиблась!
  Но не знала теперь, стоит ли открывать ему правду, если Великан не смог узнать своей возлюбленной, сидя в двух метрах от неё и продолжая грезить о той, которая была на сцене. И я решила сдержать свой порыв. В конце концов, мне было уже далеко не семнадцать лет...
  -К сожалению, я не знаю, что с ней стало, я покинула театр до того, как она окончила свою карьеру, - ответила я, и услышала, как хмыкнул мой кузен.
  -Жаль... очень жаль... Вы не поверите, я продолжаю вспоминать о ней, и чувствую, что мы обязательно должны встретиться.
  -Значит, непременно встретитесь, - заверила я Великана.
  Дорога пролегала между полями. Вопреки обычному положению дел в этой трудолюбивой стране, поля казались заброшенными, и далеко не везде зеленели всходы. Что ждало Германию впереди, если людям будет нечего есть?
  Мы проехали более половины пути, и уже начинало смеркаться. Но у кузена был свой план, как провести эту ночь, и он свернул в какой-то маленький городок. Одинаково аккуратные домики, улицы, на которых, то там, то сям, собирались в кружок пожилые люди, чтобы обсудить новости. Островерхая кирха, которой было уже наверно несколько веков. Вот типичный немецкий городишко. Автомобили заезжали сюда нечасто, поэтому нас провожали удивлёнными и настороженными взглядами. Кузен подъехал к большому особняку, стоявшему чуть в стороне от основной массы строений. Высокие кованые ворота, за которыми на фоне вечереющего неба темнели голые ветви деревьев. Кузен остановился у ворот и, выйдя из машины, подошёл к ним. Открыв маленькую калитку своим ключом, он уже изнутри открыл ворота и въехал во двор.
  Мы выбрались из автомобиля и остановились, оглядываясь вокруг. С левой стороны возвышалась черная стена леса или парка, откуда тянуло вечерней прохладой и прелыми листьями. Причудливо пересекаясь, светлели ведущие туда извилистые дорожки. Там и сям стояли скульптуры, напоминающие рыцарей. Разглядеть их было затруднительно, из-за быстро набегающей темноты. Широкие ступени вели к чёрной высокой двери, над которой рельефно вырисовывался герб.
  Кузен сказал:
  -Сегодня переночуем здесь. Очень романтичное место. Сейчас здесь живёт только наша старая тётка с такой же древней служанкой, - и обращаясь ко мне, - между прочим, ты здесь уже раньше бывала, но забыла наверно. Помнишь, как я разбил тебе нос мячом вон на той лужайке?!
  -Я помню! Только не помнила, что это произошло здесь. Боже мой, сколько лет прошло с тех пор!
  -А я даже очень горд, что у меня такой благородный шофёр! - сказал атташе, с восхищением рассматривая искусно вырезанную дверь,- не каждый день тебя возит барон!
  -Сейчас быть бароном опасно, поэтому предпочитаю быть шофёром, - ответил мой кузен, открывая дверь огромным железным ключом, который он неизвестно где до этого прятал.
  Как только мы вошли в большой холл, сделанный по подобию старинных замков, я сразу же всё вспомнила, даже огрызок яблока, который я когда-то затолкала под забрало вон того железного рыцаря, стоявшего возле лестницы. Интересно проверить, там ли он находится до сих пор?
  Дом выглядел жутковато до тех пор, пока не зажегся свет. Несмотря на совершенно древний вид, в особняке было электричество и телефон. Старая тётушка, которая уже почти ничего не слышала и не видела, но помнила малейшие детали из прошлого, обладала довольно живым умом и любила поболтать, а её служанка была на редкость молчаливой особой. Мы провели чудесный вечер за большим обеденным столом, на который по поводу приезда дорогих гостей из погреба была принесена бутылка старого вина. Оказалось, что Великан, так же, как и я не пил вина.
  Зато атташе, страстный любитель старых вин, и кузен с тётушкой выпили всё до последней капли. После чего их стало клонить в сон, и они разбрелись по комнатам, чтобы упасть и моментально уснуть. А мы с Великаном остались в зале одни. Мне спать совершенно не хотелось, но очень хотелось побыть с ним наедине и поговорить обо всём на свете.
  Великану, похоже, тоже этого хотелось. Он встал и прошёлся по комнате, рассматривая фамильные портреты и фигуры рыцарей в доспехах, стоявших по углам. Потом подошёл к большому камину и заглянул в него.
  -Вы не находите, что в зале немного прохладно? Что если мы разожжём этот давно уже не видевший огня камин? - спросил он меня.
  Я нашла, что это будет очень романтично. Немного повозившись с дровами, Великан довольно ловко разжёг огонь, как будто делал это всю свою жизнь.
  -Я вижу, что вы большой специалист по разжиганию огня!
  -Напротив, я делаю это второй раз в жизни. Мне всегда приходилось жить в жарких странах, где огонь используют только для приготовления пищи или в религиозных обрядах. Честно говоря, я иногда сам себе удивляюсь. Мне удаётся делать некоторые вещи, о которых я знал только понаслышке, как будто я уже делал это много раз в своей жизни. Например, когда я первый раз сел на коня, то сразу поехал, как будто всю жизнь только и ездил верхом. Мне нравится это место. Вся эта рыцарская обстановка волнует мою кровь. Вам никогда не хотелось жить во времена рыцарей?
  -Хотелось, но вряд ли хотела бы быть рыцарем, у меня очень мирный характер.
  Великан остановился перед рыцарской фигурой, стоявшей возле лестницы.
  -А давайте попробуем померить на меня эти латы? Только мне будет нужна ваша помощь, одному их не одеть.
  Я рассмеялась.
  -Ну, хорошо, давайте, только предупреждаю, что сначала надо будет кое-что вытряхнуть оттуда.
  Великан озадаченно посмотрел на меня. Мы стали снимать доспехи, которые висели на железных крючках, бог знает сколько времени. Оттуда посыпалась вековая пыль и совершенно неожиданный мусор, окурки, бумажки, шелковая ленточка, дохлые пауки, железная пряжка от туфля, и около десятка высохших огрызков от яблок. Оказывается, не я одна внесла свой вклад в историю!
   Около получаса мы вытряхивали и вытирали доспехи, а когда попытались примерить их на Великана, то они оказались непростительно малы! Он расстроился, как ребёнок, и тяжело вздыхая, принялся собирать их обратно на железную палку с крюками, как вдруг его взгляд упал на коллекцию древних мечей, живописно расположенных на каменной стене. Оставив меня вешать железки, которые некогда спасали жизнь какому-то чахлому рыцарю, он, подставив стул, снял со стены внушительного вида меч.
  Спрыгнув вниз, Великан стал посередине зал, на фоне горящего камина. Он легко подбросил меч и поймав его, нарисовал в воздухе восьмёрку и принялся размахивать им, как заправский рыцарь средневековья.
  Я засмотрелась на его движения, он передвигался очень легко, и играючи вертел мечом, как будто сражался с невидимыми противниками. Внезапно у меня перед глазами всё поплыло, и я увидела, что на Великана наседают четверо с мечами, а пятый, толстяк, изловчился, чтобы кинуть в него кубком. На полу, возле стола валялся труп в луже крови, чуть поодаль двое других, один на одном. Ещё один человек, схватившись за распоротую от груди до паха, вместе с кожей одежду, истекал кровью с остановившимся от отчаяния взором. В воздухе мелькнул кубок, прицельно брошенный толстяком, и попал в лоб Великану. Кровь мгновенно залила его глаза, мешая смотреть. Я решила бежать и звать кого-то на подмогу, иначе они просто убьют его! Но идти напрямую не решилась и обошла дерущихся, вдоль стены. Потом остановилась. Среди нападавших, я увидела Тощего! Я узнала бы его из тысячи других людей, но отчего он нападал на Великана?! Возле самой двери, когда я почти было выскочила из зала, вдруг чья-то цепкая рука ухватила меня за ворот, 'Куда-а-а?'. Быстро оглянувшись, я увидела Крысообразного, злобно смотрящего на меня и...
  - Вы в порядке?- Великан легонько тряс меня за плечи.
  -Да, а вы? Как ваш лоб? Вы их всех убили?
  -Кого?!
  -Ну, тех четверых, и Тощего, и тех, которые на полу лежали здесь и здесь - я показала рукой, у одного живот был весь в крови сверху донизу! - я сильно потёрла глаза, чтобы отогнать медленно уходящие от меня видения. - И медальон потеряли и не нашли, - сказала я досматривая видение, как утренний сон.
  Великан внезапно с испуганным видом схватился за грудь. Стал ощупывать одежду, потом успокоился.
  -Медальон на месте. Хотя, откуда вам известно про медальон и что вам известно?
  -Ничего не известно, а что это за медальон?
  Великан, молча, повесил меч на место и вернулся ко мне. Я продолжала вешать рыцарские доспехи, которые никак не хотели цепляться за нужный крючок и думать о посетившем меня видении. Что это было? Или это у меня такая бурная фантазия? Повесив, наконец, все как было, и повернувшись я увидела, что всё это время Великан молча смотрел на меня, засунув руки в карманы и покачиваясь с носка на пятку.
  -Я думаю, нам надо поговорить, - он увлек меня на большой кожаный диван в виде ракушки с кожаными же неудобными подушками по бокам, предназначенным, чтобы подкладывать их под спину. Я повиновалась и села с ним рядом.
  -Расскажите-ка мне ещё раз про то, что вы видели, только со всеми подробностями, - попросил он.
  Я повторила всё, что рассказывала ему и про толстяка, который кидался кубками. При этих словах Великан невольно потёр лоб. - Это очень интересно, и я можно сказать отлично помню этот бой, как и много ещё чего, о чём я никогда ещё ни с кем не делился. Единственно могу сказать, что женщин там в этот момент никаких не было, кроме кого-то из музыкантов, да и те забились в угол и не могли видеть того, что видели вы. Вы понимаете, что мы оба там присутствовали? - горячо сказал он.
  -Да, теперь я понимаю, - отвечала я грустно, потому что мне хотелось бы быть с ним всегда, и тогда, а тем более сейчас.
  -А сейчас я расскажу вам кое-что, то, что никогда и никому не рассказывал!
  Было уже заполночь и электричество отключили, поэтому мы зажгли несколько свечей, стоявших в массивном старинном канделябре. И эта обстановка с догорающими в камине дровами и мягким живым светом свечей сделало нас настолько близкими, что я не заметила, как очутилась у Великана в объятиях. Мы просто сидели и разговаривали, и я одним ухом прижавшись к его широкой груди слышала, как бьётся его большое сердце, и не было в мире женщины счастливее меня.
  
  ***
  
  Когда я был мальчиком, то жил в мире фантазий, целыми днями играя с друзьями-мальчишками во дворе. Большей частью это были какие-то военные сражения, где я всегда представлял собой непобедимого воина. Дома у меня был целый арсенал всевозможного игрушечного оружия, и все мои родственники уже знали, что дарить мне на день рождения. Когда я немного подрос - все мои помыслы само собой, были о военной карьере, но тут мои родители неожиданно воспротивились моему выбору, решив сделать из меня дипломата, как был мой отец.
  -Пойми, махать шашкой или саблей, стрелять из ружья или пистолета ты можешь, и не будучи военным. Ведь главные сражения сначала ведут дипломаты, а вот военные люди, вынуждены сражаться там, где проиграли дипломаты. Попробуй-ка выиграть битву до того, как прольётся кровь! Поэтому умей различать стратегию и тактику в глобальном масштабе и не бойся, что работа в дипломатическом корпусе помешает тебе быть настоящим воином.
  Я слушал отца и понимал, что он где-то прав, но мне хотелось реальных сражений, чтобы искры летели, чтобы гром и дым и кровь кипела в жилах, а тут попробуй, покажи свою натуру! Даже в глаз дать какому-нибудь послу - уже будет международный скандал.
   Я взял месяц на раздумье. Читал книги по дипломатии и проникся уважением к этому деликатному, хитрому, почти артистическому делу. Но потом стал читать книги о великих полководцах, сражениях и начинал бегать по комнате, как тигр, не в силах справиться со своими героическими эмоциями.
  Мне хотелось скакать куда-то на коне, гнать врагов и водружать на стенах вражеских городов стяги! Так и мучился я целый месяц, а тут ещё эта неразделённая первая любовь, которая грызла меня день и ночь. Поверь, - любовь бывает очень мучительна, и деться от неё никуда нельзя, потому что, она охватывает всё твоё существо, а бороться с самим собой бесполезно.
  Удачная любовная победа моего друга над белокурой танцовщицей, лишь усугубляла мои мучения! Оставался всего один день до того, как я должен был решиться на то, или иное, но я продолжал колебаться.
  В этот день я с утра ушёл в город, бесцельно кружил там, то заходя в кофейню, то глазея на толпу. Двадцать раз прошёлся мимо театра, в надежде увидеть там мою возлюбленную. Но, как будто для того, чтобы окончательно добить меня, она появилась, одетая в чёрный меховой жакетик, так идущий к её гладко убранным чёрным волосам, и в сопровождении какого-то хлыща. Тот умильно целовал её маленькие ручки и шаркал ножкой, и, чёрт возьми, похоже, ей это нравилось!
  Готовый убить её и себя, и особенно того слюнявого красавчика, я ринулся в сторону кладбища, где был наш фамильный склеп. Где ещё успокоить горячую голову, как не на кладбище? Я подумал, может быть, духи предков смогут мне помочь совершить правильный выбор. Хотя, именно сейчас, всем моим существом я желал гордо вскочить на коня и сложить в битве с врагом свою буйную голову, чтобы эта бессердечная девчонка потом пожалела, что пренебрегала мною!
  Войдя на кладбище, я встретил пьяненького сторожа, который открыл мне дверь склепа за вознаграждение, так как я не взял с собой ключа.
  В склепе было холодно и тихо до звона в ушах. Интересно чувствовали ли меня мои предки, лежащие под мраморными надгробиями? Я знал, что среди моих дедов были великие воины, оставившие свой след в истории славных побед России. Присев на мраморную скамейку, я погрузился в мысленный разговор со своими предками. Но я не мог разобрать, где отвечает моё воображение, а где их голоса. Во всяком случае, призыв: - 'На войну! На войну!', для меня сейчас звучал яснее всего.
  Я никак не мог настроиться на нужную волну, в голове крутились образы хлыща, шаркающего ножкой, хитролисые дипломаты, которых я во множестве видел за долгую карьеру моего отца и тени великих воинов. Совсем обессиленный борьбой со своими мыслями я впал в полусон, успев отметить только, что для живых, могли бы поставить не мраморную, а деревянную скамейку, на которой сидеть было бы не так холодно.
  И приснилось мне, что мраморная плита, возле которой я сидел, стала медленно отодвигаться. Я даже не удивился и не испугался. Сон же!
  Плита отодвинулась, и оттуда дохнуло могильным холодом. Потом я услышал стук костей и хруст дерева, и на моих глазах из ямы выбрался истлевший труп моего предка. Я даже во сне протёр глаза, ибо он начал медленно превращаться в человека.
  Он делал это очень медленно, и это была картина не из приятных, но я решил, коль скоро я сам попросил помощи от предка, значит должен подождать, пока он примет подобающий вид, чтобы поговорить со мной. Видимо я был так нечувствителен к тихому голосу его духа, что он решил самолично явиться с того света, чтобы просветить мою упрямую голову.
  Предок, миллиметр, за миллиметром обрастал плотью, нервами и кожей и я подумал, 'Любая медицинская академия не пожалела бы всех денег, чтобы дать будущим докторам посмотреть на это бесценное наглядное пособие!'. Мой зад окончательно отмёрз на мраморной лавке, и я поднялся. В этот самый момент предок завершил своё превращение и был польщён, что я так почтительно его встречаю. Он встал передо мной во весь свой богатырский рост и его голос гулко загремел под сводами склепа.
  -Ты отчаянно просил помощи, о мой юный потомок!
  -Да, я пришёл сюда просить важного совета. Что мне выбрать, дипломатическую карьеру или же военную, к которой истинно стремится моя душа, - ответил я и почувствовал всю ничтожность вопроса, ради которого вытащил с того света славного прадеда, мирно покоящегося в своей могиле.
  -Скажи, о мой юный потомок, неужели ты не удивился, когда увидел прах, вновь превращающийся в человека?
  - О, разумеется, я удивился, мой славный предок, - в тон ему отвечал я, - но ты так долго превращался, что я даже уже перестал удивляться.
  -Ах, вот как?! - в его голосе почудилось разочарование, - тебе никогда не угодишь!
  Я удивился, ибо это был первый раз в моей жизни, когда на моих глазах, прах превращается... превращается... Хотя, постой-ка, а ведь я действительно когда-то уже видел это! Но сейчас вспоминать было недосуг, надо было получить совет. Я безгранично верил своему предку, полагая, что с того света врать не будут, ибо оттуда всё видно лучше.
  -Ну, так что же мне делать? - спросил я своего великого предка, сверлившего меня грозным, сверкающим взглядом, который, если бы я не спал, заставил бы меня дрожать, как осиновый лист.
  -Тебе надо стать дипломатом!
  -Ну почему, - с отчаянием вскричал я, - ведь моя мечта стать военным!
  -Потому что ты должен сделать три чрезвычайно важные вещи в этой жизни. Во-первых, ты должен найти троих, и вспомнить всё, что было раньше. Во-вторых- ты должен найти Тринадцатый свиток и пройти по нему вперёд и назад, ибо будущее всего мира зависит от тебя. И, в-третьих, ты должен закончить и связать две предыдущие истории. А если ты станешь военным - никогда не сможешь сделать этого.
  -А что это за две предыдущие истории? Что за Тринадцатый свиток? Что я должен вспомнить?! Кто эти трое Бога ради! Объясни!
  Предок задумчиво молчал, потом как бы спохватившись, ответил:
  -Тебе в этом поможет медальон. Не продавай, не меняй, не теряй, до самого перехода! - и с этими словами, он со страшным грохотом провалился внутрь своей могилы. Могильная плита, так и осталась незадвинутой.
   От такого непонятного происшествия мне стало действительно плохо, и я снова сел на ледяную мраморную лавку. В этот момент дверь приотворилась, и в склеп заглянул сторож, который деликатно покашлял и сказал:
  -Барин, вы поторапливайтесь, потому что время закрывать ворота.
  -Да, сейчас иду! - сказал я и на подгибающихся ногах пошёл к выходу.
  -Что же вы барин, так убиваетесь, ничего уже назад не воротишь, открывай или нет могилки, они как были прахом, так и останутся, - и он показал на открытую могилу.
  Я остановился, чтобы задвинуть тяжеленную плиту, но мне удалось сделать это только при помощи сторожа. Как же предок смог отодвинуть её сам, да ещё и изнутри?
  Я вышел из склепа, а сторож стал закрывать, как вдруг позвал меня снова
  -Барин, вы кажись, потеряли чегой-то на полу, вон блестит-то как!
  Я оглянулся и увидел большой золотой медальон, лежащий возле мраморной скамьи. Я подобрал его, удивившись, отчего он был такой горячий, и надел на шею, а бдительный сторож получил ещё от меня денег на водку.
  И только выйдя из кладбищенских ворот вместе с несколькими запоздавшими людьми, до меня вдруг дошло, что это был никакой не сон!
  При этой мысли волосы запоздало встали у меня на голове дыбом, и я пожалел, что так непочтительно разговаривал с предком, и что так и не успел расспросить его хорошенько обо всём.
  Вернувшись домой, я сказал отцу, к его несказанной радости, что окончательно решил учиться на дипломата.
  А потом провёл несколько дней, пытаясь разгадать тайну медальона, который так и ношу с собой. С тех пор я вспомнил много чего такого, того, что никому нельзя говорить, ни лучшему другу, ни духовнику. Понимаешь?
  -Понимаю, а можешь показать мне медальон?
  -Тебе - покажу, - и он расстегнул воротник рубашки, которая с утра была безукоризненно белой, а теперь, после рыцарских доспехов покрылась пятнами пыли и ржавчины.
  Золотая массивная цепь была достаточно длинной, чтобы медальон доставал ему до солнечного сплетения. Я взяла нагретый телом Великана медальон, выглядящий, как морской узел с плоской передней овальной частью, на которой была изображена Святая Дева. Приглядевшись, я увидела, что она была в очках!
  -Мне кажется, или нет, что это Святая Дева в очках?!- спросила я изумлённо.
  - Вот и я так думаю, только если этот медальон такой старинный, то тогда ещё и очков не было. Так что может быть это слёзы на глазах?
  -Нет, тут явственно - очки! И это очень странно, а он открывается?
  -Да, смотри, - и Великан нажал на какой-то завиток.
  Крышка открылась и под ней оказалась выгравированная по кругу надпись. 'Praeterita futuraque in praesentibus sunt'.
  -Что это означает?- спросила я.
  -'Прошлое и будущее в настоящем'- это перевод с латыни.
  -Какое-то очень глубокомысленное выражение! Эти предки специально напустили туману, чтобы потомки сломали голову, - я принялась разглядывать дальше, и увидела римские цифры I, II , III и IV под которыми опять какие-то латинские слова, и стояли стрелочки, показывающие вверх и вниз. В середине была выгравирована звезда, имевшая внутри странный маленький кристалл кубической формы, похожий на хрусталь. И от каждой надписи тянулась спираль, ведущая к кристаллу и сцепленная с двумя соседними. Этот же самый рисунок я видела в своём свитке! Я подняла глаза на Великана.- Это просто изумительно! - сказала я.
  -Да, изумительно, но где же я возьму тех троих, где искать этот Тринадцатый свиток? И какие же истории я должен буду связать? Эта проблема мучит меня уже двадцать три года, а разгадки не видать!
  -У меня был этот свиток, - ответила я,- но сейчас я не знаю, где он.
  Великан широко открыл глаза.
  -Рассказывай! - потребовал он, но я уже засыпала от количества пережитых эмоций и попросила отсрочки до завтра.
  -Давай выспимся и всё-всё обсудим завтра? Я так счастлива, что встретила тебя, Великан! - вдруг не выдержав, сказала я ему.
  Он немного напрягся, потом расслабился и ответил,
  -Я тоже...
  
  Глава II
  
  Лёжа на огромной кровати с балдахином, я смотрела на лунные лучи, прорезающие комнату. Хорошо бы они не добрались до моего лица. Говорят, что лунный свет беспокоит спящих. Несмотря на сильную усталость от сегодняшних переживаний, я всё же не могла уснуть. Мой мозг кипел от вопросов.
  Я понимала, что завтра мне придётся рассказывать Великану о моей жизни, и я боялась признаться ему, что всегда любила его. Боялась сказать, что мои и его чувства шли каким-то странным, отдельным друг от друга путём, чтобы мы встретились и начали всё с нуля. Конечно, я продолжала любить Великана и сейчас любила его в сто раз больше, но страх сковал меня.
  Страх потерять его, не познав его любви и страх, что он продолжает любить мой образ, и никогда не полюбит меня саму. Для себя я решила, что обязательно, при первом же удобном случае займусь своей внешностью. Я должна выглядеть идеально. Мне нужно завоевать сердце Великана не в образе балерины, а в своем собственном, и дать ему почувствовать то, что чувствую сейчас я.
  Утром все собрались в большом зале. Старая тётушка рассказала, что от вина спала настолько крепко, что служанка подумала было, что она отдала Богу душу. Атташе выспался отлично, вот только лунный свет тревожил его ночью, заставляя видеть сны о каких-то рыцарских битвах. Тётушка ответила, что в таком доме, как этот, ничего другого сниться и не должно, и предложила гостям осмотреть парк. А кузену ничего не снилось, он сказал, что пересмотрел уже все рыцарские сны по нескольку раз, пока бывал в этом доме.
  Великан был немного бледен, но улыбнулся мне одними глазами, и когда мы пошли осматривать парк, полный величественных, но однообразных фигур, он сказал мне, что много думал прошлой ночью и поэтому поздно заснул. И добавил, что с нетерпеньем ждёт момента узнать мою историю.
  Служанка катила тётушку на коляске по дорожкам, и старушка громко бранила её за все неровности, которые попадались на пути. Та угрюмо молчала, а тётушка говорила:
  -Эти скульптуры - и, не видя их, тыкала пальцем наугад, - изображают наших предков, рыцарей тевтонского ордена!
  -О, да - это очень известный орден! Такая древность! - отвечал атташе, с трудом сдерживая зевоту.
   Так мы прогуливались около часа, по давно уже ждущим садовника аллеям и возле заброшенного и засыпанного черными листьями пруда, потом вернулись в дом.
  -А сегодня в зале гораздо теплее, - заметила тётушка, - как будто в старые времена, когда зажигали камин.
  Мы переглянулись с Великаном, но не стали открывать наш ночной секрет. После завтрака все засобирались в путь. Тётушка была расстроена, что мы гостили так мало, но кузен сказал, что заедет ещё на обратном пути и старушка успокоилась.
  Остаток пути все провели в дрёме. Погода испортилась, и мелкий дождик брызгал на дорогу и стёкла автомобиля. Я, подобрав ноги и уютно устроившись на сиденье, дремала. Великан, прикрыв глаза, откинул голову и тоже, казалось, спал. Атташе с кузеном тихо обсуждали на немецком языке какие-то недавно произошедшие события, вызвавшие усиление напряжения в отношениях Германии и Франции.
  Мы остановились только однажды в какой-то деревушке, куда кузен специально заехал, чтобы мы выпили свежего молока с только что испечённым хлебом, и больше мы не останавливались до самого Парижа.
  Я начала было волноваться, что мне придётся одной, на ночь глядя, искать меблированные комнаты, но мне повезло, атташе имел в Париже свои апартаменты. Он готов был предоставить мне комнату совершенно безвозмездно, до тех пор, пока я не захочу переехать куда-нибудь в более подходящее место.
  Он изредка бывал в Париже, по делам миссии, и заверил, что не будет слишком часто досаждать мне своим присутствием. А я за это должна буду поливать его фикус, который уныло стоял в углу, цепляясь за остатки жизни. О таком счастье я даже не мечтала! Я обещала холить и лелеять фикус и дорастить его до размеров баобаба. Фикус наверно услышал мои слова, и я услышала, как из угла раздался вздох облегчения.
  Кузен принёс мои нехитрые пожитки, и оказалось, что Великан тоже остается тут на несколько дней, вместе с атташе. Кузен же сейчас уедет назад к тётушке и вернётся только, чтобы забрать атташе назад в Берлин. Великан же хотел опять уезжать куда-то на Восток.
  Эта новость повергла меня в грусть. Всего несколько дней счастья, рядом с любимым человеком и я снова потеряю его. Но я решила не портить себе настроение, заранее предвкушая переживания.
  -Друзья мои, давайте сегодня пойдём в ресторан! - предложил атташе, - в кабаре, посмотрим, как красотки канкан пляшут. Эх, жаль Мулен Руж сгорел!
  - О нет, уволь на сегодня, - отвечал Великан, - я не выспался и хотел лечь пораньше.
  -А вы, прекрасная фройляйн? - спросил меня атташе с надеждой.
  - А я не готова идти сегодня, но завтра обязательно схожу с вами,- сначала надо было бы посетить парикмахера, подумала я.
  -Вот и я завтра готов пойти с тобой, хоть к чёрту на рога, а сегодня- отдых!- Великан деланно зевнул и потянулся.
  -Ну, как хотите, скучные вы люди, а мы пойдём вдвоём, правда? - атташе хлопнул кузена по плечу, и тот, хоть и устал после долгой дороги за рулём, но решил поддержать компанию.
  Через полчаса они оба, благоухая одеколоном и сверкая белыми воротничками, сбежали по лестнице вниз, крича нам, что мы ещё имеем шанс, присоединиться к ним, пока они не скрылись из вида.
  Но мы с Великаном понимали, что нас ждёт кое-что, намного более важное, чем посещение ресторана. Предстоящий разговор волновал меня, и я готовилась рассказать ему о моей жизни и о свитке, надеясь, что мне удастся избежать рассказа о том, что я хотела бы утаить.
  Отчего-то мой свиток и его медальон стали теперь очень важны для моей жизни.
  Для начала я полила потрескавшуюся землю в горшке благодатной водой, внеся первый вклад по уходу за фикусом.
  Великан шарил в шкафчиках на кухне, но не найдя ничего интересного, вышел в магазинчик, располагавшийся на углу соседнего дома. Тем временем, я обошла моё будущее жилище, и осталась им очень довольна. Я не могла нарадоваться на то, как удачно сложилась ситуация. Я едва представляла, как же я буду снимать жильё, не имея денег, не имея работы и не зная, где я могу продать мамино ожерелье или кольцо с сапфиром - мои единственные ценности. Но Бог любит меня! Единственное, что я могла сказать.
  Вернулся Великан с покупками. Разложил на столе аппетитно пахнущие копченые колбаски, связанные пучком, длинный белый хлеб, жестяную банку чая, тонко нарезанный сыр, коробку зефира, посыпанного шоколадом, орехами и мармеладом и большой бумажный пакет со всевозможными фруктами.
  -Раз мы не пошли в ресторан, то не будем же умирать от голода? - сказал Великан.
   Отломив кусок хрустящего хлеба, он положил на него колбаску и подал мне.
  И мы с ним со здоровым аппетитом накинулись на еду. Никогда я не ела с таким удовольствием, с каким ела рядом с Великаном. Он умел, удивительно вкусно есть, всем видом изображая наслаждение процессом. После ароматного чая с зефиром, тающим во рту, мы вышли на балкон, откуда была видна мощёная улочка с маленьким кафе, уже выставившим наружу летние столики, за которыми сидели беспечные парижане. Оттуда, то и дело доносился весёлый смех и музыка, которую я до сих пор не слышала. Наверно модная парижская новинка, которая будет литься изо всех окон, где есть патефон. Электрический свет, установленный под маленькими разноцветными зонтами, делал посетителей кафе, похожими на театральных персонажей. Я подумала, что когда-нибудь в кино будут показывать цветные фильмы, а не чёрно-белые, как сейчас, и можно будет не только увидеть и услышать все, что там происходит, а ещё и понюхать духи вот той дамы в лиловом платье с рюшами, а может даже попробовать еду с её тарелки!
  Вот это я размечталась! Великан докурил сигарету, и мы вошли в дом. Последние несколько часов он держался со мной немного натянуто, и я подумала, что может быть, мне привиделось, что мы сидели на том большом диване в доме тётушки, обнявшись? Не знаю, чего он боялся, может быть, в тот день не сдержал какой-то свой порыв, а теперь жалел об этом?
  Несмотря на то, что мне ужасно хотелось забраться к нему на колени, свернувшись там, как кошка и ещё раз услышать, как бьётся его сердце, я взяла себя в руки, и села от него подальше, скрестив руки на груди. А потом начала свое повествование.
  Великан очень смеялся, когда я рассказывала, как вскрывала рамы зеркал, чтобы найти послание, но когда узнал, что я нашла этот свиток и что в нём я видела рисунок с медальона, он стал необычайно серьёзен.
  -Похоже это действительно Тринадцатый свиток! Не простое совпадение!
  -Но он остался в доме мадам Бизе! - сказала я с отчаянием, - я не успела перевести его с латыни. Мне необходимо узнать, что же в нём!
  -Мне тоже! Ведь я должен был найти его. Но даже если твоя мадам Бизе сбежала, то рано или поздно мы её все равно найдём. Ты расскажешь мне всё, что знаешь о ней и об Антикваре, а я задействую все свои связи, чтобы разыскать их. Я надеюсь, что они сумели сохранить твой свиток. Но рассказывай, что произошло с тобой на том мосту?
  Я продолжила свой рассказ. Когда я дошла до того, как в доме мадам Бизе кричала: 'Тевтонец! Тевтонец!', Великан снова остановил меня.
  -Опиши точную картину того, что ты видела на башне. Сколько там было человек?
  -Со мной вместе было пятеро, - ответила я, - был...ты, затем девушка в простом платье, был огромный мужчина по имени Верзила и был Тевтонец. А кто была я, я не знаю! Я себя со стороны не видела.
  -Значит, твоя подруга мадам Бизе сказала, что расскажет тебе о Тевтонце?
  -Да, и ещё, когда я звала Тевтонца, она ответила:- 'Не время сейчас быть Тевтонцем, время быть мадам Бизе!'.
  -Так! Я вижу, кое-что начинает проясняться!- Великан вскочил и начал мерить комнату большими шагами.
  Я совсем, как мадам Бизе схватила зефир и стала нервно жевать его. Пока ещё мне было ничего не понятно и я страстно желала, чтобы Великан хоть что-то объяснил мне.
  -Итак, как сказал мне мой предок, я должен сделать три важные вещи. Найти Тринадцатый свиток. По крайней мере, мы знаем, что он есть. Значит, есть надежда отыскать его. Потом я должен пройти по нему вперёд и назад. Хм-м... - он остановился, сжимая подбородок рукой. - Похоже, объяснение мы можем найти только в этом свитке! Мы его найдём и прочтём, как по нему пройти вперёд и назад!
  -Может быть, развернуть на полу и пройти по нему ногами? - робко спросила я.
  Великан сначала вытаращил на меня глаза, потом засмеялся.
  -Так просто? Хотя... На чём я остановился? Да! Я должен найти троих. Значит, со мной будет четверо. Практически сто процентов, что один из этих людей ты! Второй- мадам Бизе. Я хоть не знаю её, но уже проникся к ней самыми дружескими чувствами. А третий может быть ...скорее всего... - он не договорил, - почему же четыре?
  -Потому что в медальоне написаны четыре слова, - ответила я.- Это всё связано одно с другим. А ты не пробовал переводить эти четыре слова?
  -Ну конечно я перевёл их! Саму надпись: 'Прошлое и будущее, в настоящем'. И эти четыре слова, 'вода', 'земля', 'огонь' и 'эфир'. Заметь, слово 'огонь', вырезано глубже остальных, в этом точно скрыт какой-то смысл!
  -Да, огонь это такое чувство...
  -Как ты сказала? Чувство? А тогда что за чувство будет вода? А земля? А эфир?! Нет, скорее всего, это что-то другое!
  -Извини, у меня само собой вырвалось, я даже не собиралась говорить ни о каких чувствах. Сама не знаю, что на меня нашло,- стала оправдываться я.
  Великан непонятно посмотрел на меня. Потом подошёл ближе...
  Взяв мою руку, он наклонился к ней и поцеловал.
  -А ведь ты права. Огонь- это чувство...
  И он отошёл к окну и стал смотреть на улицу.
  Пока я рассказывала о моих приключениях Великану, то как будто заново пережила всё это. И в конце-концов почувствовала такую сильную усталость, что с трудом добралась до кровати, в которой уснула тотчас же, едва моя голова коснулась подушки. Я не слышала, как вернулись атташе с кузеном, как они продолжали ещё сидеть на кухне и пить чай с Великаном, как обсуждали какие-то дела и только потом, уже под утро разошлись по комнатам.
  Утром я погладила листы фикуса, повёрнутые ко мне, как большие ладони, и пошла прибраться на кухне. Я открыла окно, и в комнату ворвался птичий щебет, крики разносчиков, предлагающих товар, звуки проезжающих автомобилей и запах прошедшего ночью лёгкого дождя. Мне необходимо было найти парикмахера и поменять цвет волос, так как мои тёмные волосы стали отрастать и вечером, в ресторане я хотела быть похожей на саму себя. Может быть, Великан увидит во мне ту, которую любил.
  Из своей комнаты, зевая, вышел атташе, в шелковом халате. И увидев меня, расцвёл в улыбке.
  -Доброе утро, прекрасная фройляйн! Как вам спалось в вашей новой резиденции?
  -Спалось просто чудесно! Я приготовила кофе, если вы хотите взбодриться.
  -О! Совсем не помешает! Признаваться честно, мы вчера с вашим кузеном перебрали лишнего шампань и даже водка!
  Мы прошли на кухню, где уже ждал кофе и бутерброды с сыром.
  -Я в раю, а вы - ангел! Откуда вы узнавали, что я мечтал о кофе?
  -Мне нужна ваша помощь, - обратилась я к зажмурившему от удовольствия глаза, атташе.
  -Всегда к вашим услугам!- он отлично владел собой, как истинный атташе.
  Обычно люди не любят, когда их просят о помощи.
  -Ничего серьёзного. Мне нужен антиквар или скупщик, продать моё ожерелье. Нужны деньги на первое время, пока не найду работу.
  -Хм-м, дайте подумать... А знаете, вы можете оставить ваше ожерелье при вас, а я просто буду занимать вам немного денег, пока вы найдёте работу. И потом, когда разбогатеете, то будете отдавать. Идёт?
  -Я даже не знаю, что сказать. Предложение очень заманчивое. Пожалуй, я приму его!
  -Момент! - и атташе скрылся в своей комнате. Потом принёс мне пачку банкнот, и даже мешочек с монетами. - Вуаля! Я ваш домашний банкир!
  -Благодарю! - я стала пересчитывать деньги при нём, чтобы знать, сколько я буду должна.
  -Не надо этого делать, фройляйн! - поморщился атташе, - как я могу не доверять женщине из такого благородного семейства?
  Поблагодарив ещё раз, я решила пройтись по городу в поисках хорошей парикмахерской и вообще погулять по округе. Великан, появившийся в дверях, выглядел свежо и улыбался.
  -Мы сегодня должны будем покинуть вас до самого вечера, если не возражаете, - обратился он ко мне.
  -Как я могу возражать? - удивилась я, - вы приехали по делам, а я собиралась погулять по городу, которого так давно не видела.
  -Пожалуйста, будьте осторожны. Здесь попадаются совершенно бесшабашные водители!- сказал мне атташе.
  -О, я буду предельно осторожна. Обещаю.
  -А ещё обещайте нам пойти вечером в ресторан! Всем вместе, - атташе повернулся к Великану,- ты обещался вчера!
  -Непременно, раз обещался!
  Я сбежала по крутой деревянной лестнице, как девчонка. Мне не терпелось поглазеть на Парижские улицы. Я не была здесь с начала века! Захватив денег, любезно одолженных мне атташе, я намеревалась кое-что купить себе на вечер, чтобы выглядеть, как того требует моё благородное происхождение. При воспоминании о благородном происхождении, мне сразу вспомнились голодные месяцы в Петрограде, Комиссарша, шипящая от злости о 'голубой крови', и почти нищие родители, потерявшие всё в России.
  Солнце на глазах высушивало мостовую, сквозь которую пробивалась весёлая зелёная трава. Сколько же людей прошло по этим тротуарам за все эти годы, и каждый думал о своём. Кто-то плакал, кто-то радовался, и частицы этих чувств навсегда впитались в эти камни под ногами.
  Сейчас в городе было много автомобилей, не то, что раньше, когда каждый из них вызывал неподдельный интерес и скептически-завистливые комментарии зевак. И атташе был прав, среди водителей было достаточно много бесшабашных ездоков. Многочисленные магазины и магазинчики живо напомнили мне мои молодые годы, когда я не могла пропустить ни одного из них, чтобы не перемерять всё и не купить себе обновку. И сейчас я чувствовала себя совершенно также. Что ни говори, Париж обладает какой-то магией легкомыслия...
  Через несколько часов я уже была нагружена сумками с покупками и почувствовала, что ужасно проголодалась. Вспомнив ресторан, который посещала много лет назад, я решила непременно пойти и пообедать там, несмотря на то, что до него было приличное расстояние.
  Ресторан стоял на прежнем месте и был полон людей, но для меня нашелся столик на открытой веранде, откуда отлично было видно Сену и снующие по ней речные трамвайчики. Вежливый молодой официант с задорным блестящим чубчиком подал меню, и я заказала шампанского и лёгкие закуски, чтобы отпраздновать своё удачное прибытие в Париж. Заказ был принесён, и я с удовольствием отпила из бокала игристое вино, единственный алкогольный напиток, который была в состоянии пить.
  Время текло неспешно в этом милом уголке, и я наслаждалась почти позабытым мною ощущением блаженного покоя, когда никуда не надо спешить и ничего не надо делать.
  Закрыв глаза и подставив лицо солнцу, я пыталась мысленно представить, какой будет реакция Великана, когда он увидит меня вечером.
  -Разрешите? - на моё лицо упала чья-то тень, и все мои мечты мгновенно улетучились.
  Я открыла глаза и увидела лишь силуэт мужчины в широкополой шляпе, который стоял против солнца.
  -Извините, я не рассчитывала на соседство по столику, - отвечала я ему по-французски.
  -Пардон, но все столики заняты и просто нет свободных мест, - с трудом подбирая слова, ответил мужчина, но к тому моменту, как он договорил фразу, я его узнала.
  Это был Крысообразный. Он всё же сел, бормоча тысячу извинений, и уставился на меня. Меньше всего на свете я хотела этой встречи. Подбежал официант и протянул ему меню. Но Крысообразный не замечал его, продолжая в изумлении смотреть мне в лицо. Видимо его сбил с толку цвет моих волос и причёска, поэтому он не знал, кто перед ним. К тому же он вряд ли ожидал встретить меня в Париже. Интересно, как ему удалось сбежать?
  -Что вы на меня так смотрите? - спросила я, стараясь придать голосу визгливый оттенок, - разве вам не известно, что неприлично, разглядывать даму в упор?!
  Официант хмыкнул.
  -Месье будет что-то заказывать?
  -Да-да, минутку, - сказал Крысообразный, взяв из рук официанта меню, но продолжая смотреть на меня.- Извините, просто вы мне очень напомнили женщину, которую я любил. Но она погибла в далёкой России. Я был просто поражён вашим сходством!
  Я решительно встала из-за стола, подхватив свои многочисленные покупки.
  -Разрешите вам помочь! - взмолился Крысообразный.
  -Я сейчас вызову полицию! - возмущенно сказала я, - официант!
  Тот подал мне счёт, и я, положив деньги на стол, пошла к выходу. Никогда в жизни я не ходила таким грузным и тяжёлым шагом, да ещё припадая на одну ногу, чтобы скрыть свою балетную походку. Уже на выходе я мельком взглянула в его сторону. Крысообразный продолжал сидеть за столиком, жадно провожая меня глазами. Чтобы он не вздумал следить за мной, я остановила такси и сказала ехать в лучшую парикмахерскую.
  Когда я вернулась домой, уже смеркалось. Мне очень не хотелось сейчас встретить Великана или атташе до того, как я окончательно приведу себя в порядок. И мне повезло, они ещё не вернулись, так что я могла свободно разложить свои покупки, подкраситься и переодеться. Парикмахер сказал, что мой тип женщины сейчас на пике моды и сожалел, что я не курю длинных дамских папирос.
  -Это такой шик!
  -Спасибо, но даже для шика не буду курить, - засмеялась я, с удовольствием разглядывая себя в зеркале. Мне определённо нравился мой новый стиль. Чёрные гладкие волосы с прямой чёлкой, почти прикрывающей брови.
  Я надела вышитое белым и черным шелком, зелёное, как весенняя трава платье с глубоким вырезом на спине и подошла к зеркалу. На меня смотрела, коротко стриженая, похожая на мальчика женщина. Я подвела глаза черным карандашом, как сейчас красились парижанки и надела мамино жемчужное колье и большие клипсы из искусственного жемчуга, который трудно было отличить от настоящего. Чёрные лаковые туфельки и такая же сумочка отлично дополняли друг друга и сочетались с вышивкой и полоской черного шёлка, вокруг декольте.
  Я всё время вертелась вокруг себя, мне был непривычен такой глубокий вырез на спине. Едва я накрасила губы блестящей помадой и ещё раз полюбовалась на себя, как вдруг услышала, как кто-то дергает ручку двери. Затем раздался звонок. Я подбежала к двери.
  -Кто там?
  -Это я, - раздался голос кузена, - если ты готова, спускайся. Я приехал за тобой, пока они заказывают столик и закуски.- И он сбежал по лестнице вниз.
  Я надушилась капелькой любимого 'Ириса', и бросив прощальный взгляд на своё отражение с чувством гимназистки, идущей на первое свидание, спустилась по лестнице.
  Кузен был первый, кто увидел меня во всей красе. От удивления он открыл рот и долго не мог прийти в себя.
  -Не будь ты моей кузиной, - сказал он, и засмеялся,- сейчас повеселюсь, глядя на атташе!
  'А я посмотрю, что будет с Великаном' - подумала я про себя.
  На улице было уже темно, когда мы подъехали к шикарному ресторану, возле которого было припарковано множество сверкающих лаком и хромом, шикарных автомобилей. Электрическая реклама играла огнями. Здесь была большая открытая веранда со столиками, и огромный зал внутри, между которыми были открыты окна во всю стену, так что можно было легко видеть всё, что происходит.
  Во внутренней части ресторана был обширный дансинг, на котором танцевали уже несколько пар под оркестр, играющий только самую модную музыку в Париже. Отовсюду поднимались струйки дыма. Как и говорил парикмахер, поголовно все дамы держали в руках длинные мундштуки с папиросами, и были одеты очень разнообразно. Кто в короткое, кто в длинное, в приталенное, или с низкой талией с поясом. Многие платья были вышиты, напоминая русские стилизованные костюмы. Наверно это из-за наплыва русских эмигрантов, подумала я. Моё декольте выглядело очень прилично, по сравнению с некоторыми открытыми платьями, в которых женщины смотрелись полуобнажёнными. Да, здесь было на что поглазеть, чем с удовольствием и занимались мужчины. На открытой площадке также уже появились танцующие пары, так как музыку было отлично слышно и здесь. Сновали официанты в розовых в синюю полоску рубашках и с большими синими бабочками, заменяющими галстуки.
  Я подумала, что гораздо интереснее сидеть на воздухе, так как я не любила табачного дыма.
  К счастью столик оказался как раз на открытой площадке. Я шла за кузеном, и его высокая фигура скрывала меня от глаз Великана и атташе, наблюдавших за танцами. Когда мы почти дошли, кузен вдруг отступил в сторону, дав мне дорогу, и я увидела, как округлились глаза атташе и как восхищенно вспыхнули глаза Великана, не узнавшего меня в первый момент. Я получила то, что хотела. По-моему у Великана в груди что-то шевельнулось, потому что он забыл, о чем говорил до этого с атташе, и просто молча, с изумлением смотрел на меня.
  Атташе рассыпался тысячей комплиментов в мой адрес, а кузен с гордостью за меня, свысока поглядывал вокруг, на остальных дам, дымящих сигаретами. Перед моими глазами возникла синяя бабочка и меню с золотыми виньетками и рисунком разноцветного павлина. Официант расплылся в улыбке, предлагая мадемуазель выбрать новинку, изысканный коктейль из креветок и лобстеров с русской красной икрой. Я согласилась попробовать, и ещё заказала миндальные пирожные с клубникой и шампанское.
  С любопытством оглядываясь по сторонам, я примечала дамские наряды, а потом обратила взор к танцующим парам. С точки зрения балета, это было бессмысленное, но занятное дерганье. Затем заиграли танго, и атташе пригласил меня на танец. Он был превосходный танцор, и мы мгновенно сошлись в движениях. Я давно не получала удовольствия от танца и от партнера, пусть даже и не на сцене, а просто оттого, что между нами сложилась гармония. Мельком я взглянула за столик и увидела, как кузен смотрит, обернувшись на нас через плечо, не скрывая своего восхищения, а Великан, весь подавшись вперёд, буквально пожирает нас глазами.
  Великан впал в своё обычное, шутливое расположение духа, и вечер продолжался в полном веселье. Мы с атташе, ходили танцевать ещё несколько раз. Потом с кузеном, потом с молодым щёголем, упросившим меня станцевать с ним фокстрот. Я была на седьмом небе от счастья, с удовольствием получая знаки внимания со всех сторон. Ко мне вернулось позабытое ощущение того, что значит быть красивой женщиной. Но Великан, не спешил приглашать меня, предпочитая отсиживаться и быть душой компании. Сама же я не решалась его пригласить.
   Когда я вернулась из дамской комнаты, то увидела, что кузен с атташе о чём-то горячо разговаривают с Великаном, а тот трясёт головой и не соглашается. Как только я подошла, все трое мгновенно замолчали и стали мне улыбаться. Атташе куда-то ушёл. Через некоторое время ушёл и кузен, увидев своих знакомых. Мы с Великаном остались одни.
  -Вы сегодня просто ослепительны! - сказал он мне наконец, после минуты напряженного молчания.
  -Благодарю! - я слегка отпила шампанского.
  -Фокстрот 'Не разбивай моё сердце'! Дамы приглашают кавалеров! - раздался голос конферансье, - милые дамы не разбивайте мужчинам сердца, подарите танец тому, кто вам дорог!
  -Я вас приглашаю, - подавая руку Великану, сказала я. Ему не оставалось ничего другого, как встать и последовать за мной. Оказывается, Великан умел танцевать! Хотя, что это я? Он же был дипломатом. Ему по статусу надо уметь это делать. Я почувствовала его большую, сильную руку на своей талии и забыла обо всём. Мне казалось, что мы уже поднялись в небо и танцуем в облаках, поэтому прозвучавший рядом неприятный резкий голос заставил меня упасть с этих небес, едва не разбившись вдребезги.
  -Я смотрю, ты развлекаешься здесь вовсю. Поздравляю! Жену бросил в таком состоянии, а сам за девицами ухлёстываешь?!
  Повернувшись на голос, я увидела довольно высокого и бледного субъекта. Его темные редкие волосы прилипли к голове, модный костюм был измят и весь он был какой-то дерганый. Его руки и ноги так и ходили ходуном.
  Великан ничего ему не ответил, но в этот момент подскочил атташе и потянул длинного за рукав в сторону. Я вопросительно посмотрела на моего партнера и увидела, как Великан прячет глаза. Я не стала спрашивать у него о том, кто это был и что он хотел этим сказать. Видимо у Великана были причины не говорить мне всего. Но в сердце засела какая-то заноза и стала ныть. После этого происшествия вечер был окончательно испорчен, и сколько атташе не пробовал развеять сгустившиеся тучи, ничего не вышло.
  В конце-концов мы отправились домой. Всё обернулось не совсем так, как я мечтала. Но с другой стороны ситуация хоть немного прояснилась. Великан женат. С женой проблемы, а со мной вообще неизвестно что.
  Ночью я вертелась на кровати, как грешник на углях. Я просто сходила с ума от любви к этому большому, красивому мужчине и страстно желала, чтобы он пришёл ко мне и объяснил всё. Неизвестность просто убивала меня.
  Я понимала, что мой ум занят не тем, чем надо. Завтра предстояло идти искать работу, думать о том, как помочь родителям, а никак не о чувствах, так невовремя ворвавшимся в мою жизнь. Я накинула халат и решила выпить воды и выйти на балкон, подышать свежим воздухом. Осторожно выглянув в коридор, я увидела, что все комнаты закрыты, и войдя на кухню, в свете падающего с улицы фонаря налила себе воду из остывшего чайника, потом открыла дверь и вышла на балкон.
  Там стояла тёмная фигура, и горел красный огонёк папиросы. Великану тоже не спалось. Я колебалась выйти или остаться, так как он не слышал, как я вошла. Наконец я решила выйти, чтобы не мешать его размышлениям, и в этот самый момент он меня заметил.
  -Не спится? - спросила я, как можно непринуждённее.
  -Да... есть о чём подумать, - отвечал Великан, прикуривая следующую папиросу.
  -Ну, не буду мешать, - сказала я, собираясь уйти.
  -Подожди... Давай выпьем чаю и поговорим?- внезапно и естественно переходя на 'ты'.
  Не включая свет, мы сели за стол, освещаемый только светом уличного фонаря, я молчала, предоставляя Великану самому высказать, что у него на душе.
  -Как ты, наверно поняла из сегодняшней речи моего знакомого, я - женат.
  -Было бы странно, если бы ты не был женат, - отвечала я ему, - к тому же я кое-что знала об этом.
  -Откуда? - удивился Великан, - тебе сказал атташе или кузен?
  Я покачала головой и выскользнула из кухни, чтобы через минуту вернуться обратно и положить перед ним завернутую в носовой платок, бережно хранимую мною святыню.
  -Это всегда было для меня единственной ценной вещью, которую я хранила, как зеницу ока.
  -Что это? - спросил он, разворачивая платок и доставая на свет фотографию, которую я когда-то украла в доме тетушки его жены. Рассмотрев фото на свет, он положил его на стол и вопросительно посмотрел на меня.
  -Да, я украла когда-то её, и с тех пор она всегда со мной. Даже в самые тяжелые времена я смотрела на тебя, и это давало мне надежду.
  -Но почему?!
  -Потому что я всегда любила тебя, Великан, - ответила я, понимая, что обратной дороги уже нет. - С тех пор, когда ты появился в имении моей бабушки и спросил дорогу. С тех пор я никого не любила, кроме тебя. Но, к сожалению, тебе этого не понять...
  Великан молчал. Интересно, он и сейчас продолжает разделять меня реальную и тот образ, который когда-то полюбил? Наконец, он с трудом произнёс:
  -Почему ты не отвечала на мои записки?
  Всё-таки он узнал меня!
  -Я ни-ког-да не получала от тебя, ни единой записки! Только та самая светловолосая девушка, стоящая в кордебалете рядом со мной, получала цветы и любовные записки, от своего будущего жениха. Как сейчас помню, как она гордо читала подругам: 'Вы - волшебная фея, чьё движение руки...
  -Может вознести к небесам и обрушить в ад... - продолжил Великан.
  -Да! А ты откуда знаешь? - удивилась я.- Помнится, все девушки-танцовщицы, просто умирали от зависти, оттого, что у неё такой романтичный поклонник. И именно благодаря этим запискам она и отдала ему своё сердце.
  Великан невесело засмеялся:
  -Теперь всё понятно. Он просто дарил своей даме мои букеты, пользуясь тем, что мой литературный стиль гораздо выше его собственного. А я-то дурак, думал, что ты просто ничего не хотела знать обо мне!
  -А я просто ничего и не знала о тебе! Но если бы знала, разве я отпустила бы тебя! - мне было отчаянно жаль лет, прожитых вдали от любимого человека и так сложившиеся обстоятельства, которые заставили его жениться на поэтессе, а меня остаться одной.- Что с твоей женой? - задала я, наконец, так и вертевшийся на языке вопрос.
  - Я думаю, пора рассказать тебе ещё одну историю... - ответил мой возлюбленный.
  
  ***
  
  Наверно тебе неизвестно о том, что я в течение нескольких лет служил в дипломатической миссии во Франции. Я сам просил отца похлопотать о том, чтобы не оставаться в России, мне там всё напоминало мою первую любовь, к тому же мне отчего-то казалось, что разгадка того, о чём говорил мне мой восставший из мёртвых предок, лежит именно в этой стране! Хочу сказать, что Париж со своей атмосферой искусства, веселья и приятного времяпровождения разительно отличался от суровой, холодной и угрюмой России, в которой все чувства и действия были максимальными. Ну, во всяком случае, с точки зрения молодого человека. Я заимел множество друзей и подруг, которые отвлекали меня от ненужных мыслей.
  В те времена в Париже блистала одна очень модная поэтесса, которая своими смелыми стихами, описывающими любовь мужчины и женщины, а также воспевая самоубийство и сумасшествие - привлекала множество публики на свои чтения. Друзья прожужжали мне все уши о ней, но всегда отказывался, когда они звали меня с собой послушать новые стихи. Я никогда не любил стихов, предпочитая прозу, может быть в силу моего характера. Но однажды, я всё же попался, так как поэтесса пришла в ресторан, где мы сидели с друзьями и публика просто заставила её читать стихи, устроив неистовую овацию. Я хотел было сбежать, но друзья насильно усадили меня на место. Демонстративно отвернувшись от сцены, я налегал на огромный бифштекс, вызывая негодующие реплики соседей по столику.
  Поэтесса начала читать стихи своим томным, несколько завывающим голосом, такая манера раздражала меня, и я злился до тех пор, пока до моего слуха не донеслось:
  Мы соберемся вчетвером однажды,
  И ляжем в крест от голода и жажды,
  И уносясь к звезде в луче слепящем,
  О будущем и прошлом в настоящем,
  Узнаем мы, и будет нам дано,
  Связать два из минувшего, в одно.
  Забыв о смерти, подхвачу я меч,
  Почти упавший, из своих же рук.
  И сможем завершить порочный круг...
  
  Я чуть не подавился бифштексом и так резко повернулся, что едва не упал со стула. На сцене стояла маленькая изящная черноволосая женщина с гладко уложенными волосами, которая безумно, до боли в сердце напомнила мне ту, от воспоминаний о которой я бежал. Откуда она знала про всё это? Это не могло быть просто прихотью лирического ума.
  Мне показалось - это судьба, и с тем же пылом, с каким я раньше бежал от этой поэтессы, я стал теперь приставать к друзьям, чтобы они нас познакомили. Эта резкая перемена в отношении к поэзии и поэтессе вызвала массу рассуждений о высокой природе искусства, способного даже такого упрямого и далёкого от лирики человека, изменить в одно мгновенье!
  Наконец, на одной вечеринке, где собирался бомонд, нас представили. Когда я увидел её близко, то ещё раз удивился, как она была похожа на мою танцовщицу. Только потом я заметил некоторую сутулость спины и глаза, которые были не серого, а карего цвета. Со временем я увидел, что на самом деле она и не похожа вовсе на неё, а просто, в общем, повторяла её тип. Но к этому моменту мы уже встречались и даже стали близки. Но я никак не мог добиться от неё, что она хотела сказать в этом стихотворении, и кому оно было посвящено.
  Она уходила от этого разговора, начиная плести всякую чушь, не имеющую ничего общего с текстом. Она очень любила меня, просто сходила с ума от ревности. Несколько раз она обещала покончить жизнь самоубийством, если я покину её. Кстати сказать, что невольно я отбил её у того типа, который подошёл к нам в дансинге. Он действительно любил её, и я сто раз пожалел, что увёл мою поэтессу от столь пылкого возлюбленного. Потому что этот поклонник мне просто надоел, постоянно попадаясь мне на пути и путаясь под ногами. Я был слишком силён, чтобы драться с ним, и жалел беднягу.
  Может быть, он тоже сыграл свою роль в том, что я женился. Да ещё и моя будущая жена, видя, как я заинтересован в этой истории со стихотворением, подлила масла в огонь, заявив, что специально написала его, чтобы привлечь моё внимание. Потому, что я де предназначен ей самой судьбой, только не знаю об этом. Или не помню.
  Так или иначе, я довольно хорошо к ней относился, и думал, что может быть даже лучше, когда ты просто уважаешь своего будущего спутника жизни, глядишь и привыкнешь, а потом полюбишь. После тех чувств, которые я испытывал к тебе, я даже боялся подумать, что буду столь сильно любить свою жену. Потому что я буду волноваться, чтобы она никуда не делась, стараться удержать её возле себя, ревновать. Куда проще жить рядом с хорошим другом. Вот я и решился на женитьбу.
  В тот момент, я думал, что делаю всё правильно и даже был по-своему счастлив. Тут подошло моё новое назначение в Иран. И мы сразу, безо всякого медового месяца отправились в Тегеран. Моей жене новые впечатления добавили вдохновения, и она написала серию прекрасных стихотворений, изданных в Париже. После этого она вдруг загрустила и сидела в меланхолии день и ночь, пока я был занят. Я пытался вывозить её на экскурсии в разные города Ирана, но ей уже приелись восточные прелести. Она заскучала по Парижу. И так, как я не мог покинуть место своей службы, то отпустил её в Париж, обещая приехать, как только выдастся несколько свободных дней. Но события в Иране не позволили мне вырваться, потому что там начались восстания и революция, свергли хана и в Иран вошли русские войска, казачьи части.
  В общем, обычная революционная заваруха, которая, похоже, была повсюду в мире. Революция- это как испанка, которой можно переболеть и выжить, а можно стать инвалидом. Как сейчас стала Россия.
   Но мне все эти революционные переделы мира пришлись не по вкусу, и я не собирался возвращаться в Россию. Меня там ничего уже не держало. Родители умерли. Сестра живёт в Швеции. Я даже не скучаю. Особенно учитывая то, может случиться со мной, если я, как сумасшедший вернусь домой, чтобы поплакать последними слезами у берёз, которых и так полно в Европе.
  Может быть я очень плохой русский человек. Но таков мой осознанный выбор. Может быть, я так долго был вдали от Родины, что позабыл, что это такое. Я и здесь чувствую себя, как дома. Когда я выезжаю за город на коне и мчусь по полям, я чувствую себя абсолютно дома. Как будто я прожил здесь долгую счастливую жизнь и снова вернулся.
  Но продолжу о жене. Когда я, наконец, добрался до неё, она была в очень плохом душевном состоянии. Она упрекала меня в том, что я оставил её одну, что не писал писем (хотя я писал), что я не люблю её и вообще весь мир груб и жесток с ней. В мои планы не входил развод, я подумал, что может быть нам стоит завести ребёнка, чтобы всё стало на свои места. Но она сказала, что очень слаба из-за переживаний. Потом заявила:
  - Я не одну жизнь дарю тебе свою любовь, а ты не ценишь этого!
  -Если тебе не нравится, то не дари больше, - ответил я ей.
  У неё началась истерика.
  -Ты тоже должен любить меня, как я тебя! Кого ты любишь сейчас, посмотри! Она же только решила стать женщиной. Или тебе всё равно?!
  Дело в том, что я как-то проговорился ей о моей любви к балетной танцовщице, которая была похожа на неё, или наоборот. Ну, в общем, она кое-что знала о тебе. Я стал спрашивать, что она имела ввиду, говоря, что ты только решила стать женщиной? Но жена замкнулась и довольно злобно смотрела на меня. Она дулась целый месяц, вообще не разговаривая со мной. Потом я решил, что хватит, потому что мы стали совсем чужими друг другу. Поэтому я предложил развестись. Она выслушала меня, потом захохотала и убежав в другую комнату, заперлась.
  Я хлопнул дверью и отправился навестить друзей. Когда же вернулся домой, то обнаружил кучу врачей и зевак. Моя жена пыталась покончить жизнь самоубийством, предварительно написав последнее в жизни, трагическое стихотворение и разослав его копии своим друзьям, подругам и тому самому несчастному воздыхателю, которые, как только получили его, сразу же примчались её спасать. В общем, неприятно вспоминать о тех днях. Каждый раз, когда я заговаривал о разводе, она наносила контрудар, пытаясь манипулировать мной. В результате оказалось, что у неё неуравновешенная психика, и она лечится сейчас в одной клинике для таких... утонченных натур.
  Если бы не эти чертовы пророчества моего предка, я никогда бы не связался с ней! Вот теперь у меня родилось подозрение, что она и есть тот 'четвёртый'. Жена, несомненно, что-то знает, но мне никогда не удавалось ничего вытянуть из неё.
  -Наверно надо попросить узнать того, кому она доверяет, - посоветовала я.
  -Врачам она тоже ничего не скажет, я знаю.
  -Тогда, может быть, скажет тому человеку из ресторана?
  -Вполне вероятно, но я сам никогда его об этом не попрошу. Я для него вечный враг. Тем более я должен уехать сейчас. Может быть позже, когда-нибудь...
  -Куда ты уезжаешь? - спросила я, чувствуя, как меня трясёт мелкой дрожью, оттого, что я едва найдя его, снова теряю.
  -У меня есть дела, неотложные дела, которые я должен решить немедленно. Я и так задержался дольше, чем мог себе позволить.
  -А когда ты вернёшься?- я чувствовала, что слёзы наворачиваются на мои глаза, но боялась показать это, чтобы он не посчитал меня тоже 'неуравновешенной натурой'.
  -Не знаю милая моя, - он нежно посмотрел в мои глаза, и сняв с моих ресниц слезу, очень смешно положил её в свой карман.- На память...
  За окном светало, и птицы начали свою утреннюю работу. Одни разливали трели в зелёных ветвях, другие носились за едва продравшими глаза мошками. В городе начиналась новая жизнь, а моя, казалось, была кончена. Я не представляла себе, как теперь смогу жить без Великана. Судорожно вцепившись в него, я просто не могла отпустить руки. Он обнял меня и легко поднял над землёй, так что мои губы оказались напротив его губ. От их прикосновения я едва не лишилась чувств, как вдруг на кухню ворвался атташе, не представлявший себе, что мы находимся здесь.
  -О! О-о! Миль пардон! - и развернувшись, быстро исчез.
  -Мне нужно собираться...
  -Да, понимаю. Желаю успеха во всех твоих предприятиях и знай, я буду ждать тебя.- Я с трудом заставила себя отстраниться от него.
  -Не обещай, я не хочу, чтобы ты была связана обещанием. Пусть будет, как будет. Но я всегда любил тебя и хочу, чтобы ты это знала.
  Не представляю, как я пережила его отъезд. Впрочем, они уехали все втроём. Атташе получил телеграмму, и должен был возвращаться, кузен повёз его в Берлин, а Великана на вокзал. Куда он уезжал, я не знала.
  Атташе оставил мне свой адрес и телефон в Берлине, и наказал звонить, если что понадобится. Я передала кузену поцеловать маменьку, папеньку и тётю от меня, и передать адрес, где я сейчас живу.
  Он обещал, потрепал меня по плечу и вышел. Атташе послал мне сотню воздушных поцелуев. Великан на минуту задержался, мы обнялись и стояли так, пока на улице не раздался гудок автомобиля.
  
  Глава III
  
  
  Вот уже три месяца я давала частные уроки танцев. Не балетных, а современных, которые мне пришлось освоить. Балетных учителей в Париже было более, чем достаточно. Квартира атташе была весьма просторна, чтобы я могла принимать учеников у себя. За это время я всего один раз видела кузена, который заехал в Париж, по делам посольства и навестил меня.
  Он передавал привет от родителей, благодарил за деньги, которые я прислала, рассказывал, что у атташе беременна жена и он теперь носится с ней, не находя места от счастья. Тётушка так и живёт со своей служанкой и в доме ничего не меняется годами, и тем более не может измениться за три месяца. На мой молчаливый вопрос он ответил, что никаких новостей от Великана не поступало, но если он что-нибудь узнает, то обязательно сообщит. Мы посидели с ним в кафе, наслаждаясь последними тёплыми днями.
  Скоро осень вступит в свои права, и начнутся холода. Я люблю эти дни, пока ещё тепло, но иногда прилетает прохладный ветерок, посланный осенью на разведку, чтобы потом привести с собой своего старшего брата, холодного, серьёзного, несущего с собой дожди и туманы. А за ним придёт уже двуликая ряженая старуха-зима. Она может оборачиваться румяным юным рождеством, а ночью превращается в убийцу с ледяной улыбкой забирающей, тлеющие под мостами жизни клошаров.
  У меня было не так много учеников, и нужно было подумать о том, чтобы найти ещё какую-то работу. Я решила попытать счастья в танцевальном ревю или кордебалете. Придирчиво осматривая себя в зеркале, я находила, что выгляжу гораздо моложе своих лет. С фигурой у меня тоже проблем не было. Стоило попытать счастья. Я всё время волновалась, что атташе захочет приехать сюда, или сдать квартиру, к тому же я оставалась должна ему деньги.
  После посещения парикмахера и в модной, но строгой одежде я решила отправиться по самым знаменитым местам, где в афишах были ревю с танцовщицами. Не колеблясь, я вошла в самый дорогой и большой ресторан, сначала заказала там кофе и одним глазом стала наблюдать, как собираются на репетицию танцовщицы. В это время в ресторане работали всего три столика, завсегдатаи приходили сюда намного позже. Появился постановщик танцев, весьма суровый с виду человек, напомнивший мне Шведа, хоть был и без усов.
  Репетиции проводились здесь же в зале, на сцене. Но чтобы девушки не отвлекались на посетителей, общий зал отделялся длинной раскладной ширмой на колёсиках, которую привезли официанты. Им не возбранялось подглядывать за танцовщицами, и которых всё время задирала какая-то бойкая девушка со звонким голосом. Она отпускала уморительные реплики и все дружно хихикали, невероятно раздражая балетмейстера.
  Я потихоньку подобралась ближе, пока никто не видел, и стала наблюдать за тем, как хорошо подобранные по росту девушки дружно поднимали стройные ножки, в общем-то незатейливом танце, сходясь и расходясь, потом дружно повернувшись задом, шаловливо хлопали по нему себя рукой, а потом посылали воздушный поцелуй. Время шло, но похоже, прима опаздывала, потому что балетмейстер всё время выскакивал за ширму, обводя глазами зал, после чего ещё громче кричал на девушек. В конце-концов он закричал всем: 'Убирайтесь к чёрту! И пусть только одна из вас попробует опоздать сегодня! Всех выгоню и уволю!'.
  Девушки стали выпархивать из-за ширмы, переговариваясь, что 'вечно из-за этой самонадеянной Мими, нам достается на орехи!'. Постепенно все разошлись, и балетмейстер остался один. Выждав минуту, я вошла за ширму. Только теперь я смогла разглядеть 'дрессировщика кордебалета'. Это был мужчина лет пятидесяти, слегка лысоватый, но с тщательно зачёсанной на неё прядью чёрных, явно крашеных волос. Чистая белая и хорошо выглаженная рубашка говорила о том, что он женат или имеет домохозяйку, которая заботится о нём. На шее повязан пёстрый шелковый платок - непременный атрибут артистической натуры. Он сидел за столиком, разбирая какие-то записи. Я подошла к нему, постаравшись стучать каблучками, чтобы он услышал, что кто-то идёт. Было видно, что он набрал полные лёгкие воздуха, чтобы высказать всё противной Мими, которая опять опоздала на репетицию. Но увидев меня, шумно выпустил воздух и спросил:
  -Что желает мадемуазель?
  -Мадемуазель желает найти работу в вашем шоу.
  -А что вы умеете? Ну-ка встаньте прямо...хм-м, по росту немного недотягиваете до моих девочек.
  -Я раньше работала в театре, правда балетной танцовщицей, - сказала я, протягивая ему вырезки из газет, которые вырезали и собирали мои родители.
  -Так, этот язык я не понимаю, - сказал он, откладывая русские вырезки, - а вот этот понимаю, так, та-ак, та-а-ак! Интересно. А сколько же вам лет, позвольте спросить?
  -Сорок, - отвечала я, опуская глаза.
  -Ну, вы не выглядите, не стесняйтесь. А ну-ка, у меня возникла одна идея, посмотрите хореографию нового танца, который ещё не поставлен. Как вы это сможете сделать?
  Я с сомнением поглядела на свою узкую юбку. Перехватив мой взгляд, он усмехнулся.
  -Пойдёмте! - и он повёл меня в гримуборную. Там он выдал мне блестящую юбку с оборками.- Надевайте и на сцену! - он вышел.
  Я примерила юбку, затянув завязки потуже, взглянула в зеркало, и мне стало смешно. Сверху строгая блузка и жакет, внизу ярко-синяя с красными оборками юбка. Сняла жакет, расстегнула блузку, пошла на сцену в туфельках. Балетмейстер присел на стол и ждал меня.
  -Так, отлично. А ну-ка пройдитесь. Ещё, голову выше, вы пришли сюда соблазнять мужчин, между прочим, так что исходите из этого. Больше шарма! Глазами постреляли! Канкан пробовали? А ну-ка покажите! Неплохо! Сильнее! Ух! Очень даже неплохо!!!
  В конце-концов мы договорились, что он будет репетировать со мной сольный выход, к которому потом присоединится кордебалет. Он решил подстраховаться, чтобы иметь вторую приму, если вдруг Мими закапризничает. Мы очень хорошо поговорили с ним, и балетмейстер жаловался, что ничего не может поделать с этой Мими, которая является любовницей хозяина, и много раз уже подводила, опаздывая на выступления и репетиции.
  -Но, никто же, не запрещает иметь две примы! - сказал он сам себе и просиял.
  -Даже в театре это не запрещено, - улыбнулась я.
  Когда я переоделась и вышла, балетмейстер сам пошёл проводить меня до дверей. Мы назначили встречу на послезавтра, с меня ещё должна была снять мерку костюмерша. Окрылённая, я мчалась домой, как корабль под парусами. Я не думала о том, что работать в ресторане зазорно, мне отчего-то больше не хотелось иметь дела с театром. Я отдала сцене всё что могла и собиралась попробовать себя на новом поприще. Пока ещё мой возраст и внешний вид позволяет мне делать это.
  Начались наши репетиции, и мы с балетмейстером поставили шикарный танец, где я использовала некоторые балетные па, несколько огрубив их и подогнав под требования кабаре стиля.
  Мне ни разу не удавалось встретиться с Мими, у которой репетиции были в другое время.
  Это было и к лучшему, потому что я представляла себе её реакцию, когда она узнает, что на горизонте появилась ещё одна звезда.
  Наконец, когда танец был готов, балетмейстер повёл представлять меня хозяину заведения.
  Мы вошли в просторный кабинет, обставленный роскошной мебелью в стиле ампир. Хозяин сидел на большом жестком кресле с похожими на античные колонны ножками, и лицо его было сурово, как окружающая его мебель.
  -Позвольте представить, замечательная русская танцовщица, раньше блиставшая на большой сцене в России и теперь готовая поднять наше ревю на новую высоту!
  -Добро пожаловать мадам, - густым низким голосом проговорил хозяин. - Только я не пойму, а как же Мими? - обратился он к балетмейстеру.
  Но тот уже заготовил аргументы.
  -Дело в том, что Мими, безусловно, превосходна и по праву является нашей звездой, но делать такие па, которые может показать наша прима, ей не под силу. У неё нет такого опыта. Я думаю, пора уже заказывать афишки с анонсом нашей новой программы и новой солистки. Только мы должны подобрать ей броское имя. Что вы думаете?- голос его звучал мягко и заискивающе, наверно он очень хорошо знал хозяина.
  Тот серьёзно задумался над моим сценическим именем. Я с улыбкой ждала, что он сейчас выдаст что-то, типа Фифи или Лулу, как это обычно делали в других шоу-программах. Мими уже была, так что я готовилась стать Фифи. Хозяин продолжал думать, напряженно скрипя мозгами. Потом посмотрел на меня. Потом на балетмейстера. Потом снова на меня, осмотрев с ног до головы, и выдал:
  -Пусть будет Бранш!
  -Великолепно! Очень подходяще. Веточка, гибкая! Да!
  Я удивилась такому повороту, значит отныне моё имя Мадемуазель Бранш! Я согласно кивнула и попросила скрыть от всех факт, что я родом из России. Пусть все думают, что я француженка.
  Приближался день премьеры, и мне необходимо было теперь отработать номер с кордебалетом.
  Я специально подошла на репетицию позже, когда танцовщицы уже вовсю поочерёдно поднимали ножки с привязанными к ним яркими бантами к потолку, производя впечатление вспархивающих к небу экзотических птичек. Девушки удивлённо проводили меня взглядами и сбились с темпа. Тапёр же не обратил на меня внимания, потому что видел меня много раз на индивидуальных репетициях.
  На выступлениях вместе с танцовщицами выступал оркестр из двадцати человек. Но они репетировали в другом помещении, через две улицы отсюда, и мы с балетмейстером уже три раза репетировали с оркестром. По сути, он задумал очень сложный, но эффектный танец, который потребовал от меня вспомнить и тренировать слегка утраченную гибкость. Боюсь, что когда Мими увидит этот танец, я приобрету ещё одного смертельного врага.
  В костюмерной для меня был уже готов костюм, состоящий из ярко-красного корсета с чёрной шнуровкой, украшенного красными же страусиными перьями, поднимающимися в виде высокого воротника сзади. Чёрная атласная юбка с разрезом впереди и такой же, как корсет красной подкладкой, переходящей в множество прозрачных оборок с блёсками, чёрные шелковые чулки с красными подвязками и красные же туфельки на высоких каблучках. На руках чёрные длинные шелковые перчатки с вышитыми красными камешками узорами. На голову надевалась блестящая диадема с красными длинными и черными короткими перьями. И всё это с моей белой кожей и черными волосами смотрелось ярко и броско. Вообще, красно-черные тона были обычны для кордебалетных костюмов, но мне это одеяние подошло, как нельзя лучше, хотя моими любимыми цветами были персиковый и зелёный. Услышав музыку вступления, я вышла на сцену между девушками с таким видом, что все мужчины Парижа, просто обязаны лежать возле моих ног.
  И вот здесь танцовщицы кордебалета стали первыми зрительницами танца, который был им явно не по зубам, ибо сочетал балетные элементы, доступные только танцовщикам высокого класса. Я снова почувствовала себя, как в давние годы, когда возвращалась из Италии, после обучения новым техникам и демонстрировала на сцене своё преимущество. Любопытство, зависть, восхищение и ненависть, исходящую от девушек, я просто ощутила всей своей кожей. Но неожиданно это чувство понравилось мне. Меня здесь никто не знал, и бог знает, что танцовщицы могли подумать обо мне.
  Дрессировщик кордебалета был опытный, и практически без остановок мы отработали новый номер.
  Теперь оставалась только генеральная репетиция, которая состоится в четверг, а в пятницу вечером моя премьера.
  Переодеваясь, я слышала, как переговариваются девушки, злорадно хихикая о том, какой сюрприз будет для Мими, когда она увидит новую фаворитку хозяина!
  Весь вечер я просидела в своём любимом кафе с видом на Сену. Я смотрела на воду и речные трамвайчики, на которых плавали любители изучать Париж с новой стороны. Сначала смеркалось, потом стало темно, река и город засияли огнями. С реки потянуло прохладой, и я закуталась в теплую шаль, уже подумывая о том, как хорошо бы уже переодеться в меха.
  Людей становилось всё меньше, с летних веранд перебирались во внутренние залы ресторанов и кафе. Сейчас, снаружи стояли только пять столиков, за одним из которых сидела я, а за ещё одним влюблённая парочка. Схватившись за руки, они жадно пожирали друг друга глазами, не замечая прохлады. Их кофе остыл и официант уже раз десять обошёл вокруг столика, ожидая или расчёта или нового заказа, но они находились в каком-то другом измерении и не видели ничего, кроме гипнотически блестящих глаз напротив. Я тоже не могла оторвать от них взгляд, думая о своём, о Великане, о том, как было бы хорошо очутиться сейчас на их месте, чувствуя эту нечеловеческую силу любовного притяжения.
  Однако становилось действительно холодно и я, накинув на голову шаль, быстро пошла вниз, чтобы взять такси. И на лестнице столкнулась с Крысообразным, который поднимался навстречу с двумя мужчинами, толстым и высоким в клетчатом костюме и вторым, неприметного вида в темном костюме и в котелке. Я быстро прошмыгнула мимо них, и легко побежала к выходу. Но Крысообразный успел меня заметить, и его крысиное чутьё снова не подвело его. Он среагировал моментально и уже через пару секунд появился возле меня и остановившегося таксомотора. Я нырнула внутрь, но в ту же секунду, с двух сторон ко мне подсели двое друзей Крысообразного, и он сам уселся на сидение рядом с шофёром. Я просто онемела от такой наглости.
  -Куда едем? - спросил шофёр.
  -Вперёд, - ответил Крысообразный.
  -В ближайший полицейский участок, - сказала я.
  Двое мужчин, сидящих рядом со мной, сразу взялись за дверцы, чтобы выйти.
  -Да, давайте в полицейский участок, - неожиданно сказал Крысообразный.
  Шофёр тронул автомобиль с места. Я решила путь везёт в участок, а там разберёмся.
  Такси подъехало к освещенному большим фонарём подъезду длинного дома с чёрно-желтой вывеской 'Полиция'. Крысообразный оплатил поездку сам и все вышли из машины.
  -Я тебя узнал, дорогая, но почему ты от меня бегаешь? Я никогда не делал тебе ничего плохого и очень рад, что ты жива и здорова.
  Я молчала не в состоянии ему что-либо ответить. Действительно, он никогда ничего плохого мне не делал, но отчего-то при виде Крысообразного, мне всегда хотелось от него убежать, как будто нас связывали какие-то неприятные воспоминания. В голове вдруг всплыла картина, которую я видела в тётушкином рыцарском доме, когда Великан там махал большим мечом. В моём видении был и Крысообразный, который пытался остановить меня на выходе из замка. И я помню тот страх, который охватил меня в тот момент. Решительно этот мужчина не тот человек, с которым мне хотелось общаться, несмотря на то, что он был другого мнения.
   Я понимала, что просто так Крысообразный от меня не отстанет, а вести домой за собой я его не хотела. Он тогда вообще поселится у моих дверей. Может быть, всё-таки, стоит с ним поговорить?
  -Ладно,- сказала я по-русски,- давай посидим где-нибудь в тёплом месте, а то я замерзла. Там и поговорим.
  Всё это время его спутники молчали, как в рот воды набрав.
  Он обрадовался и остановил того же самого таксиста, который успел уже сделать круг и ехал назад.
  Русский ресторан, в который мы вошли, был полон людей. Музыканты виртуозно играли русскую музыку. В меню фигурировали блины с икрой и пельмени, расстегаи, борщ и куропатки. Мои спутники были голодны и сделали большой заказ, к вящей радости официанта. Толстяк оказался французом, а второй, которого Крысообразный называл 'майор'- был из России.
  Выпив водочки под солёный огурчики, мужчины стали шутить насчёт Толстяка, который не пил водки, потому что боялся. Потом их разговор перешёл на какие-то неизвестные мне дела, и я заскучала, разглядывая посетителей ресторана.
  Вот сидит явно какой-то граф, лощёный, важный и совсем не грустный оттого, что покинул родину. Он разговаривает с каким-то заплывшим жиром иностранцем, одетым в дорогую одежду. Их разговор происходит на английском языке и касается бизнеса. Разодетые дамы, то тут, то там сидящие за столиками с кавалерами и без оных, напоминали картинки из модных журналов. Также было много гражданских лиц, с явно военной выправкой. И я порадовалась за этих людей, потому что они сумели избежать смерти в России. Если бы присутствующие здесь знали, кто сидит рядом со мной и чем он занимался при большевиках, наверно Крысообразного просто растерзали.
  На сцену вышла полная певица в черном платье с огромной брошью, и стала петь русские романсы. Аккомпаниатор подыгрывал ей на рояле. Ах, если бы они могли слышать, как играет мадам Бизе...
  -Расскажи-ка про эту бумагу - донёсся до меня голос Крысообразного, который обращался к Толстяку.
  -В общем, в банке, где я работал, пока меня не выгнали, - начал тот, - есть отдельная ячейка, для хранения ценностей. Их там тысячи, но эта под номером 1, с неё всё началось ещё несколько веков назад! Директор, чтоб ему пусто было, не заплатил мне жалованье за три месяца, да ещё и обвинил во всех грехах, в которых сам повинен! Этот мерзавец...
  -Не отвлекайся - сказал майор, сухим голосом.
  -Да, пардон! Я давно хотел посмотреть, что же там лежит, да всё за четыре года никак не удавалось даже близко подобраться к ящику. Директор говорит, что с него начался весь бизнес хранения ценных вещей и документов в банках, и что они первые начали иметь с этого деньги ещё семьсот лет назад. Представляете, сколько они за это время капитала нагребли! В общем, я долго готовился и наконец, однажды спрятался в подсобном помещении, и когда все ушли, сумел пробраться в хранилище. Я открыл ящик и обнаружил там карту и письмо, но письмо было запечатано, так, что я не сумел его прочесть, а вот карту успел перерисовать, потому что она была несложная. Я едва успел закрыть ящик и спрятаться, потому что пришёл охранник и расселся. Я так до утра за портьерой и простоял. Когда же стал смотреть карту, то в ней ни черта не понял, поэтому я беру вас в долю, если отыщем местечко, к тому же я поиздержался, а сейчас мне нужны деньги,- он перевёл вопросительный взгляд сначала на майора, потом на Крысообразного.
  -Хорошо, ты получишь деньги, сколько тебе надо? - спросил майор.
  Толстяк написал цифру на салфетке, передал ему, а тот передал Крысообразному. Взглянув на цифру, он согласно кивнул и сказал.
  -Ты получишь сумму, а потом вернёшь её из своей части прибыли.
  -Согласен! - воскликнул Толстяк и налив себе водки, выпил залпом, забыв, что он только, что боялся к ней притронуться.
  Всё это происходило перед моими глазами. Майор подозрительно покосился на меня, но Крысообразный его успокоил, сказав, что мне можно доверять.
  Толстяк полез в обширный внутренний карман, и добыл оттуда грубо склеенный бумажный пакет.
  Крысообразный открыл портфель, который подал ему майор, и порывшись в нём, вручил Толстяку завернутые в газету деньги, которые тот немедленно схватил и стал пересчитывать, зыркая по сторонам.
  Майор взял, брошенный Толстяком на стол конверт и надорвал его. Отодвинув в стороны тарелки и стаканы, расправил на скатерти извлеченную оттуда бумагу. Все трое склонились над неуклюжим рисунком. Мне тоже было любопытно, и я едва сдерживалась, чтобы не присоединиться к ним.
  -Что за чёрт! Я вижу, изображена река, и даже могу прочитать название, а вот тут, что написано?
  -Да это по латыни что-то, надо найти кого-то, кто понимает.
  -Ты не понимаешь по-латыни?- обратился ко мне Толстяк.
  - А ну дайте посмотреть!
  Я взяла в руки рисунок, и тут же у меня перед глазами встали крепостные стены, ров, пригорок, перелесок неподалёку, башни, две, нет три башни. Если смотреть вдаль, то будут видны редкие холмы, у горизонта собирающиеся в гряду, большие старые деревья, возвышающиеся среди густых кустарников.
  Я знала это место. Но не могла понять, что же здесь написано. Тут точно - река. Но эта река настолько длинная, что будешь полмесяца идти вдоль её русла, ища то, не знаю что. Я поднесла карту ближе к глазам.
  -А это что за два кружка белый и чёрный? Ну, понятно, там день, а тут - ночь. То есть Восток и Запад. Вот как хитро и просто изображено. А вот это холм, ясно, что он одиноко возвышается на равном расстоянии от реки. А это уже серьёзный знак. - Я отдала карту с уважением посмотревшему на меня майору.
  -Надо найти переводчика. Мне сказали, что любой доктор сможет перевести латынь,- сказала я, непонятно отчего волнуясь.
  -Доктор? Так это совсем просто! - сказал майор и поднялся. Он прошёл через зал, направляясь к дальнему столику, полускрытому ширмой. Через некоторое время он вернулся с высоким крупным мужчиной в черном костюме с толстой золотой цепью, торчащей из кармана. Тот на ходу вытирал салфеткой рот и руки.
  -Добрый вечер, господа и дамы! У кого из вас здоровье подкачало, признавайтесь! - весёлым голосом спросил доктор, присаживаясь за столик.
  -Вот, переведите, что здесь написано, пожалуйста, - попросил Крысообразный, указывая пальцем на надпись по латыни.
  -Гм-гм, хм-хм, здесь написано, написано...'верх зелёное, два белых креста - низ красное кабан'. А что это означает, я не знаю! Ваше здоровье! - и он принял от майора рюмочку водки, лихо опрокинул её и отправился восвояси.
  -Что ещё за чушь собачья! - воскликнул Крысообразный.
  - Я думаю, что это, скорее всего герб, - ответил майор.
  -О, да! Здесь много гербов и с кабанами и с оленями и орлами, только надо узнать, кому он принадлежит, тогда и место узнаем!
  -А ты не такой дурак, каким кажешься! - сказал довольный Крысообразный, наливая Толстяку рюмку водки.
  -Нет-нет, я пить не буду! Я её боюсь!
  -Как, опять боишься? Ты же только что пил? - удивился майор.
  - Правда?! Я и не заметил.
  Мы продолжали сидеть ещё долгих полтора часа. До того, как я узнала про карту, я хотела хитростью сбежать из ресторана, сказав, что иду в дамскую комнату. Но теперь мои планы изменились, мне захотелось участвовать в этом приключении, во-первых, потому что меня что-то связывало с этим местом. А во-вторых, герб, который был описан в карте, принадлежал предкам Начальника, который оставался в Питере. О его просьбе, узнать что-нибудь об истории его семьи я почти совсем уже забыла. А ведь без него я никогда бы не уехала. Я не стала ничего говорить Крысообразному, потому что это была только моя тайна.
  Почему же я так ясно увидела местность, изображенную на карте, как будто я сама нарисовала её.
  К тому же всё, когда впервые увидела Тевтонца, Великана и других - это было на башне. Может быть того самого замка?
  Крысообразный подвёз меня на такси почти до самого дома, а я пригласила его на мою премьеру в ресторан. Теперь я не собиралась с ним расставаться. Да и что он мог мне сделать?
  Вернувшись домой, я обнаружила, что там уже кто-то был. Дверь была заперта изнутри. Я нажала на звонок. Мне открыл атташе.
  -Добрый вечер! Добрый вечер! - радостно сказал он, и как бы извиняясь, добавил, - я без предупреждения сегодня, но надеюсь, вы не в обиде? Как ваша жизнь в Париже? Что нового? - он снял с меня шаль и жакет, аккуратно повесив их на плечики.
  - Здравствуйте мой дорогой атташе, - отвечала я ему, подавая руку, которую он галантно поцеловал.- У меня есть новости, которыми я с удовольствием поделюсь, но вы тоже должны мне рассказать, как дела в Берлине и в личной жизни.
  Он заулыбался. Жизнь была прекрасна, потому что он скоро станет папой! Это была его главная мечта уже долгие годы. Он рассказал, что мой кузен сейчас в командировке, а... Великан...он... в общем... далеко сейчас и даже он не имеет о нём сведений. Но как только что-то узнает, то непременно сообщит!
  -А я, мой дорогой атташе, приглашаю вас завтра вечером на мою премьеру.
  -А что это будет? Балет? Какая постановка? В каком театре?
  Он немного смутил меня своими вопросами. Думал, что я продолжаю карьеру в театре.
  -Это не театр! Это - ресторан. Варьете. И я буду показывать мой первый танец, в котором сольются техники балета и кабаре.
  Атташе озадаченно и немного разочарованно посмотрел на меня.
  -Как, варьете? Вы же способны на большее? Вы - та, которая блистала на театральной сцене?!
  -Вы же любите канкан? - спросила я, памятуя о том, как он едва приехав в Париж, сразу помчался в кабаре.
  -Конечно, люблю! Но вы, и кабаре?!
  -Вы придёте или нет?- я начинала терять терпение.
  -Разумеется, дорогая моя, и буду поддерживать вас, несмотря на то, что эта затея кажется мне немного, гм, странной...
  -А теперь у меня к вам есть просьба.
  -Слушаю вас очень внимательно.
  И я рассказала ему историю с Крысообразным и картой. Я попросила его передать письмо в Берлине, женщине, с которой мы вместе ехали из России в Германию. Она все время бывает в Петрограде, а мне необходимо передать туда письмо, так как почте доверять, сейчас не стоит.
  -Ферштейн! Я с удовольствием выполню вашу просьбу. Пишите письмо. А что это за банк, в котором этот Толстяк украл карту?
  -Я не знаю, а что?
  -А то, что может быть стоит сообщить хозяину банка о том, что секрет его первого клиента перекочевал в карман мошенника?
  -Может быть, но у меня такое чувство, что я знакома с этим местом и с этой картой тоже, и то, что это как-то связано с моим прошлым и ещё с несколькими людьми. Иногда меня очень раздражает то, что я не могу ничего вспомнить из прошлого!
  -Может быть надо попить брому, чтобы успокоить нервы? Как вы можете не помнить прошлого? Вы же не такая старая ещё, чтобы потерять память,- этот атташе просто смеялся надо мной!
  -Я не об этой жизни говорю, тут я всё помню прекрасно, а о прошлой, или, может быть позапрошлой.
  -Ах, вы говорите сейчас, совсем, как Великан, который просто измучил меня своими странностями! Он неизвестно откуда знает, как объезжать самых диких коней. Он, то стреляет из лука или машет мечом, как настоящий средневековый рыцарь, а один раз стал рассказывать мне о том, что в будущем будут маленькие коробочки, через которые можно будет переговариваться, как по телефону даже с другими странами и никаких проводов за собой не надо будет тянуть! Аха-ха-ха-ха! В общем, он большой фантазёр наш Великан. Хотя, когда мы ездили с ним в Испанию, он показывал мне всё вокруг и рассказывал где и что было раньше. Потом мы свернули с ним в парк, разросшийся до состояния леса. И он, указав мне на полуразрушенные стены, сказал, что здесь раньше был его замок, где он прожил долгую жизнь, и имея виноградники, сам любил делать вино. Он также привёл меня туда, где был его винный склад и мы стали рыть в том месте, обнаружив большую пустоту под землёй. Он тогда полез куда-то внутрь и долго ходил там с факелом, а затем принёс старинную бутылку вина в красивой бутылке темного стекла, всю покрытую толстым слоем пыли и паутиной. Конечно, вино уже нельзя было пить, но то, что он знал обо всём этом - это поистине удивительно и странно!
  -Вот видите, он помнит многое, а я не могу! У меня как-будто какая-то стена стоит, за которую я не могу заглянуть. Помню вспышками какими-то, и то далеко не всё, что хотелось бы. И почему я не помню ничего из моих прежних возможностей? Великан может пользоваться своими знаниями, а я не могу!
  -Так ведь я тоже не могу! И если ты помнишь, хоть что-то, дорогая моя, то я не помню ничего, и именно поэтому не очень-то верю во всё это.
  -А хотелось бы тебе вспомнить? И воспользоваться знаниями прошлого, а может быть и будущего?
  -Подожди, мне надо подумать, потому что я никогда не размышлял об этом. Но, скорее всего, да... или нет! Представь себе, что у тебя был враг, и он убил тебя, а потом ты встречаешь его уже в следующей жизни, что ты должен делать? Убить его тоже? А если он это не помнит, а ты помнишь?
  -А если он помнит, и ты помнишь? А если тебя никто не убивал, а наоборот - любил. Или ты клад закопал и забыл где, а теперь можешь его достать?
  -Ох, не знаю, не знаю... трудно сказать. Может быть, когда я хоть что-нибудь вспомню, я посмотрю на это по-другому? Хотя клад я бы непременно откопал! Кстати, насчёт клада. Я хотел бы увидеть ваших новых компаньонов по этому бизнесу. Хотя бы издали. Я обещал Великану присматривать за вами.
  -Это будет просто, Крысообразный придёт на премьеру. Его друзья возможно тоже. А я их вам укажу.
  -Вот и договорились! А теперь спокойной ночи, дорогая фройляйн.
  Утром я долго занималась своей красотой, подбирала подходящий наряд, и остановилась на том, который привезла с собой из Петрограда. Тот, который подбирала ещё с Щукой, в логове их старого, сложенного пополам вожака. Сейчас, всё произошедшее со мной, казалось далёкой и нереальной сказкой.
  Посетив парикмахера, я отправилась в ресторан, чтобы подготовиться к выступлению.
  Уже за три квартала я увидела красочные афиши, изображавшие меня, (довольно похоже) и трубящие о новом шоу, где будет блистать Мадемуазель Бранш! Я подавила улыбку, глядя на двух респектабельных месье, стоящих перед такой афишей и рассматривающих её, как картину в Лувре.
  Швейцар открыл дверь, и я вдруг услышала истошные женские визги. Лица официантов были повёрнуты в сторону ширмы, где, скрытые от глаз посторонних разворачивались боевые действия. Наконец-то мне привалило счастье увидеть Мими. Это была высокая и крепкая девица, шикарно одетая и в замысловатой зелёной шляпке, которая тряслась у неё на голове от негодования.
  -И я узнаю это в самый последний момент!!! За кого вы меня принимаете! Я вижу ваши интриги насквозь, вы прикрываете его любовницу и даёте ей мой танец! Ненавижу-у-у!!! - сжав кулаки в зелёных, под цвет шляпки перчатках, она подступала ближе к балетмейстеру, который, предвидя её реакцию, уже наметил себе путь отступления за рояль.
  Он понимал, что объяснять ей что-либо сейчас бесполезно, пока она не израсходует весь заряд ярости. Поэтому он ретировался за рояль, за которым сидел уже старичок-тапёр, с удовольствием наблюдающий эту сцену. Он даже снял и протёр очки, чтобы лучше видеть, кто победит. Мими бросилась за балетмейстером, который уже огибал рояль с другой стороны, чтобы выбежать за ширму. По пути её мощное тело зацепило тапёра, который так и закрутился волчком на своём вертящемся стуле. Наконец она поняла, что балетмейстер хочет её провести и скрыться от возмездия. Предусмотрительный директор решил вообще не показываться на глаза Мими, пока она не остынет после новости о восходящей звезде - Мадемуазель Бранш.
  -Осторожнее милая, - успел шепнуть дрессировщик кордебалета, прошмыгнувший мимо меня и падающий в объятия танцовщиц, стайкой вбежавших за ширму и с жадным любопытством оглядывающих все вокруг. Они ожидали увидеть клочья платьев и пучки вырванных волос, и были разочарованы тем, что пока никто не пострадал.
  -Вот она, интриганка! - завопила Мими, увидев меня, наконец.
  Я остановилась и холодно посмотрела на неё. Мне были знакомы все эти истерики. Я с девяти лет постоянно видела такие 'концерты' в балетной среде.
  -Успокойтесь! - как можно резче сказала я ей, - не ведите себя, как какая-нибудь дочка мелкого лавочника - вы звезда ревю! - и спокойно повернувшись, поднялась на несколько ступенек, чтобы идти в гримуборную.
  Я не знала, что она может предпринять, и каждую секунду ожидая, что она навалится на меня сзади, всё же медленно и расслабленно пошла, провожаемая двадцатью двумя парами глаз и блеском одних очков. Больше ничего не произошло, похоже, инцидент был исчерпан. Немного позже в гримерку заглянул балетмейстер, который восхищённо сказал:
  -Как вы смогли найти для Мими правильные слова? И откуда вы узнали про её папашу-лавочника?!
  -Само так вышло, - улыбнулась я, чувствуя мандраж, которого не ощущала уже столько лет. - Ну что там, собираются?
  -Да, народу уже больше ползала. Все столики зарезервированы. Музыканты пока рассаживаются. Подъехала костюмер, привезла розу за подвязку, поможет вас одевать. У нас ещё час времени, постарайтесь расслабиться. Я и сам весь на нервах сегодня, уже капель успокоительных напился! Да, не забудьте розу кинуть, как договаривались, за третий столик слева.
  Я прислушалась к шуму в зале и сравнила его с шумом театральной публики. Издали он отдалённо напоминал его, и вдруг я остро затосковала о театре и о прошлом. Принесли костюм. Я стала облачаться при помощи моего костюмера, и почувствовала, как мои ладони покрылись холодным потом от страха. Может быть, мне тоже стоит выпить капель? Никогда раньше мне в голову не приходила такая мысль, я всегда легко преодолевала страх публики и сцены. Костюмерша понимающе смотрела на меня и ободряюще похлопывала по плечу.
  -Может капель принести?
  -Нет, лучше принеси немного шампанского!
  Через некоторое время я осматривала свой новый образ в зеркале. Длинные наклеенные ресницы, яркий макияж делали меня неузнаваемой даже для самой себя.
  Появился балетмейстер.
  -Готова? Молодец! Не надо румянца!- остановил он гримёра, - пусть поражает благородной бледностью. Народу набилось под завязку. Все важные персоны! Надеюсь на оглушительный успех! Сейчас девочки разогреют публику, потом выход Мими, потом снова девочки, потом вы. Можете пойти, посмотреть, сколько народа, такого даже в лучшие времена не бывало!
  Я решила пойти взглянуть, увижу ли я атташе и Крысообразного? Через щель в занавесе я рассматривала зал. Вот и атташе, уже разговаривает с каким-то мужчиной в смокинге. Оба смеются. И совсем рядом, за соседним столиком Крысообразный с майором. Толстяка не было видно.
  Я вернулась в гримёрку.
  Наконец конферансье объявил о начале шоу. Оркестр заиграл вступление. Я сидела, прикрыв глаза, прислушиваясь к музыке, визгам девушек, аплодисментам и свисту. Потом объявили несравненную Мими, которую встретили громом аплодисментов. Её хорошо знали, и множество поклонников дарили ей букеты и подарки. Всё-таки канкан это очень зажигательный танец! Я стала притопывать каблучками в такт музыке.
  Наконец, танец Мими подошёл к концу, и могу сказать, что любая прима могла бы позавидовать таким овациям, которыми публика наградила её. Да, Мими было за что переживать. Никто не захотел бы делиться такой славой. Но я не думала, что надолго задержусь здесь, всё-таки варьете дело специфическое. Поэтому чуть позже собиралась успокоить все волнения этой пусть маленькой, но звезды, а может даже и научить её чему-нибудь.
  В дверь просунулась голова балетмейстера
  -Мадемуазель Бранш! Ваш выход!
  Я встала. Костюмерша бежала за мной, разглаживая складочки на юбке. Раздалась музыка, и танцовщицы выскочили на сцену уже в новых нарядах. Все были одеты в белое и сзади у каждой на спине были приделаны маленькие крылышки. Девушки изображали ангелочков, я же должна была всячески совращать их с пути истинного, заставляя предаться безудержному канкану.
  Я смотрела, как чинно и скромно танцовщицы под тихую музыку перемещались по сцене, изображающую райскую полянку. Затем темп музыки ускорился, раздался грохот барабанов и на сцене взорвали хлопушку с дымом, из которого выскочила я.
  Выбрав среди зрителей лицо с наиболее выпученными глазами и отвисшей от восхищения челюстью, я начала свой танец для него, потом переместила внимание на атташе, затем на Крысообразного, глаза которого горели, как угли, за тем на персону, сидящую за третьим столиком слева. Девушки сбросили белые балахоны и оказались в ярко красных лифах и черных юбках с красными сердечками. И тут начался бешеный канкан, в котором все выстроились в одну линию, а я была посередине. В конце танца я вытащила ярко-красную розу, которая была у меня за подвязкой чулка и бросила на третий столик слева. Пока цветок летел, за ним протянулся добрый десяток рук, и один из охотников чуть не вырвал розу у хозяина третьего столика.
  Финальные аккорды потонули в вое и свисте восхищённой публики. Если Мими наградили громом аплодисментов, то меня и девочек просто бешеными овациями. Публика просто бесновалась минут десять, не умолкая, и нам пришлось на бис станцевать ещё раз. Такой реакции я ещё никогда не видела! Это было умопомрачительно!
  Нас буквально забросали букетами и на сцене появились несколько корзин роз. В потолок ударили струи шампанского, оркестр продолжал играть тему из только что просмотренного шоу, зрители живо обменивались впечатлениями. Директор, наконец, вышел из укрытия, где скрывался от гнева Мими и раскланивался, получая со всех сторон поздравления с отличным шоу. Балетмейстер, весь в помаде, которой обцеловали его девушки, сиял, как солнце.
  Мужчины завистливо смотрели на обладателя красной розы за третьим столиком, и вдруг зазвучало слово 'аукцион'. Моментально появился аукционист из зрителей, и посыпались предложения. Торговались долго и яростно, в результате розу выиграл...Крысообразный.
  Деньги в корзинке вперемешку с лепестками роз и бутылкой дорогого шампанского отправили мне за кулисы. Когда я подсчитала сумму, то ахнула. Мне хватило не только отдать долг атташе и послать родителям изрядную сумму, но и оставалось достаточно денег, чтобы жить несколько месяцев безбедно! Обрадованная костюмерша получила от меня хорошее денежное вознаграждение.
   Теперь надо было поставить угощение коллективу за премьеру. Переодевшись в свой черный в красную полоску костюм, привезённый из Петрограда, я отправилась к девушкам в гримерку, чтобы пригласить их отметить премьеру.
  Возле выхода меня поймал директор, уже успевший расслабиться коньячком и стал целовать мне руки, говоря, что он польщён, потрясён и безмерно рад. Я никак не могла от него вырваться, пока на горизонте не появилась Мими, ревниво сверкающая глазами.
  -Моя звезда, ты была великолепна! - схватился директор теперь за ручки Мими и расцеловывая их.
  -Спасибо любовь моя! - отвечала танцовщица, делая ударение на слове 'моя', и посматривая на меня, чтобы я не вздумала претендовать на её лысеющее сокровище.
  -Я хочу пригласить вас отметить удачную премьеру, - сказала я Мими и улыбнулась.
  -Да, звезда моя, я велю сейчас поварам приготовить всё для нашего маленького коллектива! Эй, официанты! - и директор убежал, предполагая тяжелый разговор между мной и его любовницей.
  Мими мрачно молчала, сверля меня своими изумрудными глазами, но потом улыбнулась и сказала:
  -Здорово ты! Правда, здорово! Я так не могу, не умею...нас так не учили.
  -Если хочешь, я тебя кое-чему научу сама, только, чур, без капризов.
  -Хочу! Я на тебя не обижаюсь, - сообщила мне Мими, обняв меня за плечи, как лучшая подруга - когда я увидела, как ты танцуешь, то сразу зауважала! Ну, пошли, шампанского напьёмся!
  Мы сели с Мими за столик. При виде двух звёзд, появившихся в зале, мужчины стоя приветствовали нас аплодисментами и криками, несколько поклонников сразу же подскочили к столику, чтобы просить автограф на манжете.
  В числе прочих рук, протянутых ко мне, я увидела чью-то холёную руку в ослепительно белом манжете, в перстне с синим сапфиром и длинным острым ногтем на мизинце. Я подняла голову и узнала первого владельца моей розы.
  -Прелестная мадемуазель Бранш! Вы пленили моё сердце, и я просто без ума от вас! Разрешите пригласить вас на прогулку по ночному Парижу!
  -Благодарю вас, но сейчас не могу принять ваше предложение, - отвечала я и почувствовала, как Мими пнула меня ногой под столом, - я с удовольствием поеду с вами завтра, а сегодня прошу вас отпраздновать с нами премьеру.
  -О! Я польщён! Официант! - мой обожатель был уже немолод, около шестидесяти, видный, с благородной сединой на висках, одетый с шиком мужчина.
  Официант моментально появился возле нашего столика.
  -Шампанского дамам, самого лучшего! И вообще неси всё самое лучшее сюда, за этот столик!
  -На три персоны месье?
  Обожатель оглянулся и увидел девушек-танцовщиц, рассаживающихся за сдвинутыми столами, балетмейстера, музыкантов и ответил:
  -На всех! - и победно посмотрел в сторону Крысообразного, который даже покраснел от такого унижения.
  Я была удивлена такой щедрости Обожателя, французы обычно так легко с деньгами не расстаются. Но оказалось, что он русский! Тогда это было неудивительно, хотя выглядел он, как стопроцентный француз. Мы с ним очень хорошо поговорили и за пару часов успели подружиться. В конце-концов, когда все наелись и напились и натанцевались, глубокой ночью я засобиралась домой. Тут снова возникла перепалка между Обожателем и Крысообразным, из-за того, кто меня повезёт домой.
  Всё-таки я поехала с Крысообразным, а Обожателю обещала прогулку завтра.
  Всю дорогу я слушала дифирамбы по поводу моего выступления и сонно думала, что даже в лучшие времена в театре не видела такого ажиотажа вокруг моей персоны. Отличается ли вкус славы на театральных подмостках и на сцене кабаре? Этого я не знала. Впрочем, заболеть звёздной болезнью мне не грозило. Я всегда была необычно скромна, как и сейчас, когда пишу эти строки.
  Атташе встретил меня с распростёртыми объятьями.
  -Дорогая фройляйн, я был не прав и теперь каюсь! Не знаю, получил бы я такое удовольствие от балета, как от вашего выступления сегодня! Если бы Великан мог вас видеть, он бы умер от любви, как умерли все мужчины, находящиеся в зале. Я видел, кому вы бросили цветок. Это очень известный и уважаемый человек! Я также видел ваших компаньонов по поиску сокровищ. Один из них весьма неприятный тип, с длинным носом. Держитесь от него подальше, дорогая фройляйн!
  -Легко сказать подальше! Он как будто призван преследовать меня всю жизнь! И пока я не узнаю тайну карты, я не остановлюсь. Кстати, теперь я могу отдать вам долг. И передать кое-что моим родителям.
  -Даже не думайте отдавать долг, фройляйн, я уже забыл про него! Да и что такое, какие-то жалкие деньги по сравнению с тем, что сама Мадемуазель Бранш почтила своим присутствием мой дом!
  Атташе был благородным человеком, и я не стала настаивать, боясь обидеть, но при удобном случае собиралась отблагодарить его. Хотя может быть стоит научиться принимать, и не чувствовать себя в долгу?
  
  Глава IV
  
  Огромный автомобиль Обожателя уже стоял недалеко от моего дома за полчаса до того, как было уговорено. Сегодня Мадемуазель Бранш снова выступала и с таким же оглушающим успехом, но после выступления она быстро вернулась домой, чтобы отдохнуть и приготовиться к свиданию.
  Время свидания было необычно даже для меня самой. Полночь. Но именно на это время мы условились, чтобы ехать осматривать ночной Париж, которого я не знала.
  Обожатель встретил меня букетом свежих роз и коробочкой шоколадных конфет, которые были украшены настоящим жемчугом. После того, как съедаются конфеты, жемчужины можно собрать в браслет.
  Впереди сидел водитель, который, похоже, знал, куда ехать.
  Обожатель говорил по-русски с лёгким акцентом, и я была рада пообщаться на родном языке, на котором не говорила уже несколько месяцев. Я узнала о том, что долгое время назад он овдовел. Дети его имеют свои семьи, и он счастливый дедушка четырёх внуков. Давно уже живя в Париже, он занимается банковским делом вместе со своим близким другом, который, будучи потомственным банкиром, помогал ему в становлении собственного банка. В общем, это, что называется, самый настоящий друг. И вот уже тридцать лет он работает на этом поприще.
  -Я большой любитель этого жанра - кабаре, - говорил мне Обожатель, пока мы мчались куда-то по освещённым улицам, - поэтому никак не мог пропустить такую премьеру, и вы сразу же похитили моё сердце! Вы не подумайте, что я развратный старикашка, который добивается вашей любви. Я давно ни к кому не испытывал таких чувств, и уж тем более всегда смеялся над любовью с первого взгляда! О! Я ведь очень большой материалист! Я знаю, вы не верите мне сейчас, но я очень терпелив и готов ждать сколько угодно, пока вы меня полюбите. А вы это сделаете обязательно, - он засмеялся, и развёл руками, как бы удивляясь самому себе.
  Я молчала. Что я могла ему ответить? Великан, Крысообразный, теперь ещё Обожатель. Одного я любила, но он был связан непонятными обязательствами и был неизвестно где. Второй любил меня, но был мне противен, а Обожатель... Я улыбнулась ему, подумав про себя, что я, вероятно, нечестно сейчас поступаю по отношению к Великану! Хотя, Великан наверно сам не хотел продолжения отношений, иначе бы дал знать о себе.
  Автомобиль остановился. Мы вышли и сразу попали в прохладу набережной. Я с удовольствием закуталась в уютные меха. Обожатель стал показывать мне огоньки на противоположной стороне реки, рассказывая о том, что за дома там стоят и кто в них живёт. Потом он увлёк меня вниз по ступенькам к самой воде. Там на волнах покачивалась большая лодка, в которой, нахохлившись, как воробей, сидел какой-то человек. Увидев нас, он оживился и помог нам взойти на борт. Мы сели на два, стоящих рядом сиденья, покрытые ковровой тканью, и отправились в путешествие по Сене. Свежий ветерок овевал наши лица, тихо плескалась вода, приближался противоположный берег. Рядом с Обожателем я чувствовала себя спокойно и комфортно, как будто мы с ним уже сто раз плавали вместе по реке.
  -Давайте-ка зайдём вот в этот дом,- повёл меня за собой спутник в черный ход, какого-то здания.
  -Давайте!
  Мы взялись за руки и вошли в полутемное парадное. Внезапно к нам подбежал какой-то ребёнок и стал тянуть моё манто из рук.
  -Не бойтесь, отдайте ему, он позаботится об одежде.
  И я отдала манто странному маленькому крепышу, который убежал куда-то, прихватив с собой ещё шляпу и трость Обожателя.
  Мы поднялись по узким ступенькам на второй этаж, где моему взору открылась странная картина. Большой зал со столиками, как в ресторане, большие, волнистые, ярко светящиеся абажуры, с золотыми кистями. Вокруг столов сидели множество маленьких, уродливых, горбатых или покалеченных людей, которые не обращали на нас никакого внимания. Мы сели за дальний столик, откуда было отлично видно всё вокруг.
   На полукруглой сцене сейчас выступал маленький фокусник в традиционном цилиндре и смокинге. Ему ассистировали две крошечные, ярко накрашенные женщины в блестящих костюмах. Публика жадно смотрела на его магию, комментировала, отпускала шутки и аплодировала, как в обычном кабаре или ресторане. Фокусник вытаскивал животных и птиц из цилиндра, карманов, причёсок помощниц. Потом схватил салфетку с соседнего столика и сделав из неё розу, превратил её в настоящую и подарил сидящей за столом женщине, нижняя часть лица которой была закрыта тёмной повязкой. Глаза женщины засияли от счастья.
  -Что это за место? - спросила я его изумлённо, оглядев всех посетителей.
  К нам приковылял какой-то смешной лилипут, в мощной черной бороде с проседью, с которым Обожатель перекинулся несколькими словами, дающими понять, что у них имелись какие-то общие дела.
  -Это 'Зелёный палец' - мир, где все, кого отвергает общество, могут почувствовать себя равноправными. Этому ресторану уже более трёх с половиной веков, а устроил его далёкий предок вот этого самого человека, которого все называют Большой Лилье. У них в семье периодически рождались карлики, вот честолюбивый предок и открыл этот ресторан. Вообще-то сегодня у них 'неприёмный' день для посторонних, а вот завтра здесь будет много любителей странного и непривычного. Для нас сделали исключение.
  -Никогда бы в жизни не подумала, что существуют такие места! А чем занимается хозяин, только содержит ресторан?
  -На самом деле Большой Лилье очень богатый человек. Говорят, его предками были гномы, которые хранили сокровища в пещерах. - Обожатель засмеялся, - так или иначе он тоже своего рода банкир, только, так называемый 'черный' банкир, который может дать тебе деньги под честное слово. Но бойся не сдержать слова и не отдать деньги в положенный срок!
  -Что может сделать лилипут? - мне стало смешно, - он же маленький! Даже если их соберется сто человек...
  Обожатель серьёзно посмотрел на меня.
  -Дорогая моя, вы не знаете этого мира. Да вам и не надо знать его. Но однажды Лилье буквально спас меня. С тех пор он мой друг. Смотрите, смотрите! - он указал на сцену.
  Я обернулась к сцене, там под смешную музыку передвигалось более десятка маленьких танцовщиц в белом с крылышками за спиной. Что я вижу! Похоже на сцене пародия на наше шоу! Заиграла бравурная музыка и на сцену выскочила совсем крошечная лилипутка с кривыми ногами и в костюме в точности повторяющим мой, только на голове вместо перьев были приделаны красные рога. А за подвязкой чулка торчал цветок, такой же кривой, как и её ноги.
  -Встречайте! Встречайте! Мадмуазель Матрак! - закричал конферансье, и все зашумели и засвистели.
  Я прыснула со смеху. Мадемуазель Дубинка! Славная замена моему имени.
  -Вот видите, как вы популярны в Париже, что даже в 'Зелёном пальце' вас пародируют, а это залог успеха.
  -Но откуда они узнали про танец? Даже успели пошить костюмы! - удивилась я.
  -Ну, это для местного народца не проблема! Они знают очень много, больше, чем вы себе можете представить.
  В этот момент начался финальный канкан. Лилипутки выстроились в ряд и стали вразнобой махать ногами, кто правой, кто левой, а Мадемуазель Матрак так скакала, что заплелась в собственных ногах и чуть не упала. Я смеялась до слёз. Вырвав цветок из-за подвязки, звезда лилипутского кордебалета бросила его на соседский стол, где его схватил какой-то одноглазый и однорукий человек. Зал взорвался аплодисментами и криками, причём мы с Обожателем тоже принимали участие во всеобщем ликовании.
   Через некоторое время к нашему столику прибежали сама Мадемуазель Матрак, её девушки и подошёл и Большой Лилье. Все расселись на стулья и стали болтать и смеяться. Они знали, кто я такая и стали поздравлять меня с премьерой. Все подняли бокалы. Так много шампанского, сколько я выпила за последнее время, я не пила за всю свою жизнь!
  Тем временем под щебет лилипуток, которых я, наконец, разглядела вблизи и нашла, что если бы не грим, то они бы выглядели ужасно, кроме двух-трёх, Большой Лилье и Обожатель стали разговаривать о каких-то своих делах.
  -Предупреди своего друга, только тихо, что, тут кое-кто может вскоре заинтересоваться содержимым его номера один,- сказал своим низким голосом хозяин ресторана.
  -Кто?!
  -Парочка из Испании. Говорят, что у них есть бумаги, доказывающие родство, но они пока ничего не знают о ячейке, только ищут родовой замок или место, где он был. - Большой Лилье, старался говорить тихо, но я услышала.
  -Понятно. Они могут и не узнать. Пока мы не расшифруем карту, - Обожатель покосился на меня, но я продолжала улыбаться, делая вид, что слушаю шутки, над которыми смеются танцовщицы. Но внутри у меня всё напряглось, я поняла, что речь идёт о той самой карте. И о том самом ящичке.
  -Ну что, нам пора, а то поздно уже! - стал прощаться Обожатель с Лилье и танцовщицами.
  -Приходите ещё! - закричали они и стали махать маленькими ручками и посылать воздушные поцелуи.
  Нам принесли вещи и через несколько минут мы вышли с другой стороны улицы, где уже стоял автомобиль Обожателя, а шофёр курил рядом.
  -Ну как вам понравился вечер? - спросил меня мой спутник, пока мы ехали домой.
  -Это было потрясающе, и очень смешно! Я давно так не смеялась, благодарю вас за замечательную прогулку.
  -Пустяки! Я знаю ещё много интересных мест и готов быть вашим гидом, но только через неделю, к сожалению, дела не терпят отлагательства!
  -Буду рада, продолжить изучение неизвестного Парижа!- сказала я ему, подавая руку для поцелуя.
  -Ждите меня и гоните прочь своего длинноносого поклонника! - сказал Обожатель из окна своего отъезжающего автомобиля.
  Поднявшись по ступенькам и открыв дверь, я вошла в полумрак, густо пахнущий розами, подаренными мне на премьеру и которые стояли теперь во всех вазах и банках. Атташе уже уехал, захватив моё письмо для Начальника и деньги для родителей. Включив свет, я заметила листок белой бумаги, лежащей на полу перед дверью. Это была записка от Крысообразного, который просил меня о встрече завтра утром, в десять часов в соседнем кафе. Боже мой, как я устала сегодня! Поставив в стеклянную банку принесенные с собой розы и оставив коробку конфет на столе, я буквально упала в постель и заснула.
  Будильник долго не мог разбудить меня. Наконец, я проснулась, проклиная Крысообразного, который ещё в Петрограде привык вставать затемно, и не дал мне нормально выспаться. Но одна только мысль о том, что Обожателю и Большому Лилье также известна тайна карты, заставила меня подняться. Я нехотя оделась, привела себя в порядок и накинув пальто, выскочила на лестницу.
  Крысообразный был в кафе не один, а вместе с майором и Толстяком. И меня ждал ещё один букет роз, который я приняла с улыбкой, раздумывая, куда же его поставить?
  Троица продолжила обсуждение карты.
  -Я узнал всё про герб, - со значением сказал Толстяк. Я навострила уши. - Основатель рода, вернее герба, был в двух крестовых походах, потому здесь и два креста. А ведь из крестовых походов возвращались не с пустыми руками! Тем более он имел свой замок и крепость, значит, мог там и припрятать свои сокровища!
  -Резонно, - сказал майор.
  -Ты что дурак? Хочешь сказать, что за столько веков родственники не забрали свои богатства?- Крысообразный, явно был сегодня не в духе.
  Толстяк ухмыльнулся.
  -А чего же тогда карта эта уже семь веков лежит в банке? Если бы родственники знали, то наверняка пришли бы уже и забрали её.
  -Резонно, - снова сказал майор. - А ты не узнал, где лежали его владения?
  -Только примерно, очень примерно. В радиусе ста миль. Отсюда и досюда, - он показал на развернутой карте. Я не знаю, сохранилась ли крепость, в архиве ничего об этом нет. Много бумаг во французскую революцию пропало. Но то, что родственники могут в любое время объявиться - это факт!
  -Резонно!
  -Да что ты заладил, резонно да резонно!- разъярился Крысообразный. - хватит болтать, пора ехать на место и самим смотреть, что да как. Я чую, что кто-то уже заинтересовался этим делом. Меня не проведёшь! - засверкал он глазами.
  Я вся сжалась на стуле, представляя, что он имеет ввиду меня.
  -Да чего ты взъерепенился! - удивился майор. - Из-за лилипутов что ли?
  Я похолодела, оказывается, он тоже знал про лилипутов. Вдруг кто-то из них проболтается, что видел меня с Обожателем в 'Зелёном пальце'! Вот ещё дурацкое название, впрочем, как и сам ресторан, тоже дурацкий, тут я вспомнила кривоногую Мадемуазель Матрак и не смогла сдержать улыбки.
  -Нечего улыбаться милая, надо брать быка за рога! - сказал мне едко Крысообразный.
  -В каком смысле? - удивилась я.
  -В таком! Нужно узнать у вашего прекрасного Обожателя насчёт содержимого письма, которое лежит в банке его друга. Да-да, именно там и находится ? 1!
  -Откуда вы знаете?
  -Мы много всего знаем, - ответил за него майор и постучал пальцами по столу.
  -Хорошо, я спрошу его, только он уехал сейчас на неделю.
  -Да не просто спросить надо, а по-хитрому, чтобы он ничего не заподозрил. Мол, говорят, что в банке до сих пор хранятся древние бумаги, или спросить, что там, в банке есть интересного, чего нигде нет, понятно?
  -Понятно, - отвечала я, не собираясь спорить с Крысообразным.- А где этот банк находится? В Париже?
  -Неважно, ответил мне Толстяк. - Ваше дело добраться до письма и до того, о чём там сказано.
  'Опять я ввязалась в какую-то историю!'- подумала я.
  -Любовь моя! - вдруг неожиданно обратился ко мне Крысообразный, а ты поедешь с нами сегодня на прогулку по окрестностям? Вдоль реки...
  -Я не могу, у меня выступление вечером,- отвечала я.
  -Неважно. Оно не состоится, если я того пожелаю!
  -А что скажет директор? Он меня выгонит!
  -Не выгонит.
  -А...
  -Пойдём же, в машине поговорим обо всём. Ты готова?
  Мы спустились вниз, и оказалось, что Крысообразный купил автомобиль. Это был синий 'ситроен' с кожаной крышей. Колеса тоже были выкрашены в синий цвет. С довольным видом Крысообразный провёл рукой по капоту и распахнул дверцу. Мы с ним сели сзади, Толстяк впереди, а майор - на шофёрское место. Автомобиль тронулся вниз по мощёной улочке, разгоняя бездомных собак.
  Серый день расцвечивался ярко-желтой листвой деревьев, которые казались упавшими на землю кусочками солнца. Дождик, прошедший ночью влетал в окна запахом какой-то осенней свежести, перемешанной с горечью намокших листьев. Крысообразный обнял меня за плечи и постарался прижать к себе покрепче, я же с любопытством смотрела по сторонам, как будто не замечая его попыток.
  Мы выехали за город и помчались вдоль перелесков и полей. Кое-где тучи разорвались, обнажив синеву небесного дна, и картина была такой отрадной, что я всё время улыбалась, а мой сосед думал, что это от его объятий и постарался прижать меня сильнее.
  -А что за лилипуты? - спросила я его, чтобы хоть немного отстраниться от него.
  -Да так, скверные создания, которые лезут, куда не следует.
  -Они же такие маленькие, беспомощные и передвигаются так медленно...
  Крысообразный с усмешкой посмотрел на меня:
  -Ты ничего о них не знаешь, это... это - большая банда! У них есть везде глаза и уши! Свои банки, даже свои убийцы!
  - Никогда бы не подумала! Просто не верится, мне кажется всё это сказки, - я специально подначивала его, заставляя рассказать больше.
  -Вы не в курсе мадемуазель, но я имел с ними дело. У них свои интересы и вы даже не подозреваете о них, пока не столкнётесь с ними там, где не ожидаете. Например, когда я работал в банке, то много раз видел одного из них, с чёрной бородой, больше его самого. Этот человек настолько влиятелен, что наш директор буквально расстилался перед ним, - начал рассказывать Толстяк.
  'Большой Лилье' - подумала я.
  -Мне тоже было смешно, когда рассказывали про то, как эти лилипутские отродья наказывают должников,- добавил майор, - но один из моих знакомых, взяв у этих гномиков деньги, вовремя не отдал. Он позвал полицию, которая охраняла его днём и ночью, но всё равно они добрались до него, спустились через камин.
  -И что, эти ужасные гномы прознали про карту?
  -В архиве, где я искал документы про герб и владельца замка, я столкнулся с лилипутом, который вскарабкавшись на стульчик, сидел рядом со мной за столом. Он изучал какие-то бумаги, о древней архитектуре. Он всё время заглядывал в мои книги и любопытствовал, что я ищу. Затем стал обсуждать со мной вопрос, где владельцы замков могли бы прятать свои сокровища. Разговор получился очень интересный, и я не заметил, как мы проболтали два часа. Потом я ушёл из архива и на пороге столкнулся с ещё одним лилипутом, который пристально смотрел мне вслед, когда я обернулся. Я нашёл, что два лилипута за один день - это уже слишком. На следующий день, когда я вернулся в архив, чтобы продолжить мои поиски и не нашёл тех документов, которые читал вчера. Они или исчезли, или архивариус отдал их кому-то ещё, неизвестно! Но зная то, что они всегда имеют свой интерес, я подозреваю, что гномы почуяли добычу.
  -Вот почему мы должны торопиться! - добавил Крысообразный.- Давай, поворачивай здесь майор!
  Машина свернула на грунтовую дорогу, которая была ещё влажной и медленно поехала по направлению к маленькой деревушке, стоявшей под сенью начинающих облетать деревьев. Объехав озеро, возле которого сидел с удочкой одинокий рыбак, мы направились в центр, где остановились возле старой таверны. Внутри было несколько посетителей, праздно сидящих за столом, читающих газеты или обсуждающих новости. При виде гостей все замолчали и с любопытством стали смотреть в нашу сторону.
  Заказав у стоящего за стойкой большого и глупого на вид парня с оттопыренными ушами три пива и чай для дамы, Толстяк стал разглагольствовать с ним о погоде, о радио, о полицейских новостях.
  Мы сели за столик. Через некоторое время Толстяк появился с барменом, который уселся с нами за столик и уставился на меня.
  -И что, тут в округе нет ничего древнего и исторического? - спросил Толстяк бармена, толкнув его в бок.
  Тот захлопал глазами, открыл рот, потом нахмурился, раздумывая над ответом. Присутствующие в таверне повернули все уши в сторону нашего столика. Видимо все темы для разговора были исчерпаны и они жаждали новых тем для обсуждения.
  -М-м-м, ну, в общем, здесь неподалёку есть старая церковь, ей лет двести, а то и триста. Потом есть мельница возле реки, тоже старая, поместье графское, только не здесь, а милях в тридцати отсюда вверх по реке. Да вроде и всё!
  -Ну не ври только! - сказал подобравшийся за соседний стол краснолицый мужчина с огромными седыми усами, закрученными вверх, - вот я ещё кое-что про старину знаю, - он выразительно посмотрел на свою пустую пивную кружку.
  -Налей-ка ему братец кружечку, - сказал майор, - чтобы промочить горло и освежить память!
  -Благодарю, - усатый, с любовью посмотрел на полную кружку, и приготовился к долгому рассказу. - Значит так, когда я был ещё совсем мальчишкой, то моя бабушка рассказывала истории про трёх славных рыцарей, живущих в этих местах. Один был отважный, другой хитрый, третий - удачливый...
  -А можно покороче? - в нетерпении спросил Крысообразный. - Как были их имена?
  -Да, не мешайте слушать! - раздались голоса вокруг, и только тут я заметила, как все посетители таверны уже сидели за соседними столиками, жадно, как дети, ожидая продолжения волшебных историй.
  Я видела, как налился кровью Крысообразный, но майор тронул его за руку, показывая, чтобы он успокоился.
  -Нет, я не знаю их имён, но историю о них я запомнил с детства. В общем, отважный уехал однажды в поход, а хитрый захватил его замок, и сидел там, пока не прискакал удачливый...
  -Да нет, ты всё напутал! - вмешался громадный веснушчатый мужик, - сначала отважный приехал из похода, а на него напал хитрый, потому что у того ворота были незащищенные, и когда хитрый вошёл в замок, то его захватил удачливый. А потом...
  -Там вообще всё было не так! - вмешался третий из дальнего угла и даже стукнул кружкой по столу, чтобы привлечь внимание, - на самом деле...
  -Тихо вы, - вдруг заорал Крысообразный, - какого чёрта! Просто скажите, какие здесь есть старинные замки или развалины! Потом разберётесь, кто на кого напал и зачем.
  Общество расстроенное, что спектакль прерывается, сначала зашумело, потом все вместе стали вспоминать, где и что интересного есть в округе.
  -Есть замок, который выкупил англичанин, он вниз по реке.
  -Потом замок есть милях в шестидесяти в ту же сторону, он довольно старый, достраивался и перестраивался.
  -Мост, который перестроили, когда он сгорел.
  -Храм святой Гудулы, и монастырь там же, только это ближе к Бельгии уже будет.
  -Ещё несколько крепостей ближе к Ла-Маншу, не знаем, насколько древние.
  -Развалины старого замка возле Золотого холма...
  -Таверна 'Молоко Папы Римского' - почти у моря, тоже говорят много веков уже стоит.
  -Да кому нужна твоя таверна, олух! Им же замки нужны!
  -Кто олух! Это я-то олух?!!! Ах ты...
  -Господа, перестаньте спорить кто из вас олух, а то гости подумают, что мы все тут такие.
  -Ну, нам пора, - сказал Толстяк, увлекая всех к выходу.
  Мы вышли из таверны, где за нашей спиной уже послышался звон разбиваемой посуды и крики дерущихся.
  -Чёртовы вилланы! - проворчал Толстяк, - так всё запутали, что сам чёрт ногу сломит!
  -А, по-моему, мы получили массу интересных сведений, - откликнулся майор, - чего стоит одно 'Молоко Папы Римского'! Ну и названьице! Обязательно зайду туда выпью кружечку пива.
  В поисках примет, указанных на карте мы объездили много разных деревенек и обнаружили, что поиски - дело поистине хлопотное. Вернувшись затемно, я поставила уже увядшие розы в очередную банку с водой и села выпить чая.
  Достав свои жемчужные конфеты с нежным сливочным вкусом, я стала жевать их, запивая чаем, и складывая жемчужины в блюдечко на столе.
  Перед глазами вставали эпизоды сегодняшнего путешествия. Пожалуй, если даже мы поедем по всем указанным людьми местам, то это займёт несколько месяцев. Неизвестно, какие возможности есть у Обожателя и его лилипутов, может быть, они знают больше? Хотя, как я припоминаю, они говорили о расшифровке карты, а мы её почти уже расшифровали.
  Я достала записи, которые сделала в ходе поездки и карту, которую перерисовала для себя.
  Стала пристально всматриваться, ища новый смысл во много раз увиденном.
  Так, ещё раз. Вот восток, вот и запад. Это река. Вот эта изогнутая линия очень похожа на гору или холм. Там, где мы вчера были, никаких холмов не наблюдалось. Значит, надо было ехать дальше. Как там кто-то сказал 'Золотой холм', что ли? Вот этот квадрат- сама крепость или замок. Или вернее стены, а внутри ещё квадратик, это главная башня - донжон, так, по-моему, говорил Толстяк.
  Стрелочка, ведущая вниз от донжона, как будто приковывает внимание, говоря: - 'Вот здесь будет самое главное!'. А дальше непонятно. Три квадратика. Один под другим. Верхний опять показывает восход и закат, средний изображает донжон, на нижнем - череп. Могила, что ли? А это что за меч и число 11 рядом? Звезда... Наверно само сокровище. Я бы именно так изобразила. А что за 11 мечей? Одиннадцать человек закопано тут? Или могут поместиться? Или копать надо одиннадцатью мечами? Или воткнуть их? Непонятно. Ну да ладно, может быть, на месте со всем разберёмся. Или мужчины что-нибудь придумают.
  Я не ставила будильник, чтобы не мешал выспаться, но едва забрезжил рассвет, как в дверь стали звонить, потом нетерпеливо стучать. Пока я накинула халат, и мельком взглянув в зеркало, направилась к дверям, стук уже стоял такой, как будто дверь собирались выломать.
  -Кто там?!
  -Это я! Открывай скорее! - раздался голос Крысообразного.
  Я открыла дверь, и мой поклонник ворвался внутрь, принеся с собой дождевую сырость и запах дорогого одеколона.
  -Что произошло?
  Он присел на тумбочку в прихожей.
  -Неприятности! Собирайся быстрее, надо ехать, разыскивать наш замок. Ночью я встретился с одним человеком, который рассказал мне, что кое-кто проехал по нашим следам, тоже разыскивая замок. А потом появились лилипуты, которые приехали на автомобиле, потратили кучу денег, чтобы узнать, есть ли где поблизости развалины.
  -Ну и ну! Лилипуты - это понятно, ну а кто такие ещё эти другие?!
  -Понятия не имею, всё узнаем потом, а сейчас нельзя терять времени, собирайся! Извини, что без цветов, рано и все лавки закрыты.
  -Ничего, у меня ещё много есть! Но, а как же выступление?! Я не могу так все бросить. Это моя работа, я и так вчера прогуляла. Представляю себе, что скажет директор!
  Внезапно Крысообразный захохотал. Он даже согнулся пополам, так ему было смешно. И вытер набежавшую слезу. Я в недоумении смотрела на него.
  -Ничего, ничего... - проговорил он, всхлипывая от смеха, - не волнуйся, у тебя ещё по крайней мере три дня есть свободных. С директором я договорился.
  Всё ещё недоумевая, как он мог договориться с директором и когда успел, я пошла одеваться, а Крысообразный ожидал меня в коридоре.
  На улице лил холодный дождь, с шумом сталкиваясь с камнями мостовой. Серый рассветный свет едва пробивался через плотную толщу тёмных туч. Яркие листья, валяющиеся на мостовой освещённые фонарями, напоминали лоскутные одеяла, немного оживляли мрачную картину. Ситроен, облепленный падающими листьями, стоял возле подъезда. Толстяк курил, выпуская дым в открытое окно.
  -Ну, что, вперёд майор!- скомандовал Крысообразный и автомобиль тронулся с места.- Сегодня едем на двадцать пять миль ближе к морю, - рассказывал мой сосед, обнимая меня одной рукой и нежно стряхивая с моих волос упавшие дождинки.
  -Опять вы не дали мне выспаться! - укоризненно сказала я ему.- Вторую ночь не высыпаюсь.
  -Кладите голову мне на плечо и спите спокойно.
  Я решила последовать его совету, но заснуть не могла и прислушивалась к их тихим разговорам. Они обсуждали, куда стоит поехать раньше и никак не могли сойтись в этом вопросе. В списке было много мест, стоящих нашего внимания. Наконец я открыла глаза и сказала:
  -Надо ехать к 'Золотому холму', помните, там упоминались развалины замка?
  -Чёрт, а где этот холм? Никогда не слышал это название,- пробурчал Толстяк, - но мадемуазель права. На карте явно виден холм.
  -Тогда к 'Золотому холму'! Поспрашиваем местных жителей, и обязательно найдём.
  Машина так спокойно гудела, внутри было тепло, что я незаметно задремала. Очнулась я, когда машина остановилась, и хлопнули дверцы. Потерев щёки, чтобы согнать сон, я выглянула в окно. Толстяк с майором были снаружи и разговаривали с мужиком, стоявшим возле калитки дома. Мужик курил трубку и что-то им размеренно рассказывал, указывая рукой направо, описал круг, потом махнул куда-то вдаль, затем выпустив большой клуб дыма Толстяку в лицо, скрылся за калиткой.
  -Так, что-то проясняется! - потирая руки, майор уселся за баранку.
  -Ну, что там? - нетерпеливо спросил Крысообразный.
  -Мужик говорит, что если проехать через поля, то начинается зона с перелесками, после которой будет маленький городок. Мы его должны проехать, потом завернуть направо, по дороге ехать прямо, пока не доедем до монастыря. Объехав монастырь, попадаем на шоссе и едем ещё миль пятнадцать по нему до развилки, а потом направо или налево он не помнит. Мы должны будем спросить. И ещё мили две по дороге и будет 'Золотой холм'.
  Майор задумчиво сидел, не трогаясь с места. Потом порылся в ящике и достал оттуда карту.
  -Представляешь, что значит ехать сейчас через поля?! После недельного дождя! Мы, как пить дать застрянем, и никто нас не вытащит. Давай-ка посмотрим, как можно будет объехать. И он углубился в карту. Мне стало скучно, и я решила выйти из машины, поразмяться. Дождь перестал, и деревенские петухи орали на все голоса. Мне нравилось путешествовать на автомобиле в поисках сокровищ. Это было интереснее, чем изображать дьяволицу в ресторане. Интересно, как это Крысообразный договорился с директором о моём отпуске?
  -Эй, мадам! - услышала я внезапно голос из-за забора.
  Я повернулась и увидела пожилую женщину. Она подозвала меня движением руки.
  -Я слышала, о чём мой муж говорил с вашими спутниками. И он отправил их совсем по другому пути. Всё оттого, что вчера вечером сюда приезжала целая машина лилипутов, прямо цирк какой-то! Они ему сказали, чтобы кто ни спросил дорогу, показывали в другую сторону. А не надо ехать до монастыря, но поворачивать за две дороги до него налево!- громким шепотом сказала она.
  -Благодарю вас, но почему вы мне всё это говорите? Если муж узнает, что вам не поздоровится.
  -Всё дело в том, что они начали пугать нас, что если мы скажем правду, то нам не поздоровится! Тьфу, прости Господи! Кажется, так бы всех и колотушкой перебила, да муж не дал! Так что езжайте туда, как я сказала. Там и есть 'Золотой холм'. Там ещё учёные раскопали древние стены какие-то. Скоро со всей округи туда поедут любопытные, - и женщина скрылась в доме.
  Я вернулась в машину.
  -Ты с кем там разговаривала? - спросил меня Крысообразный.
  -С женой хозяина, - она сказала, что муж показал неправильную дорогу, потому что вчера тут были лилипуты и угрожали.
  Мои спутники переглянулись. А майор похлопал по карману.
  -Пусть только станут у меня поперёк дороги! - угрожающе произнёс он.
  До монастыря мы доехали без приключений, пообедали там с монахами, осмотрели монастырь под видом туристов. Потом вернулись на две дороги назад, где и свернули влево.
  -Интересно, это не замок ли наш с сокровищами раскопали? - размышлял вслух Толстяк, - вообще, я бы не стал доверять той бабе, может она назло всё своему мужу сказала.
  -Не ворчи, - отозвался майор, если что вернёмся и проедем по тому пути, который её муж указал. Что это там на дороге?
  Впереди, поперёк дороги лежало толстое бревно. На грязи, с другой стороны бревна, отчётливо выделялся продолжающийся след одинокого автомобиля. Повсюду виднелись множество отпечатков маленьких ног.
  Толстяк хмыкнул:
  -Вот бедняги, пришлось им попотеть, а ну-ка взялись!
  И мужчины, подняв дерево, перенесли его на обочину. Видимо, лилипуты, опасаясь погони, решили остановить преследователей, чтобы самим успеть завладеть сокровищами.
  След от автомобиля явился для нас отличным ориентиром. Видимо они точно знали, куда направлялись, потому что ни делали больше не единой остановки. Слева и справа тянулись кустарники, не позволяющие видеть ничего, кроме изредка сворачивающих тропинок, вероятно протоптанных грибниками. Местами, среди кустарников возвышались старые деревья. Дубы ещё крепко держали листву, хотя пестрый ковёр опавших листьев покрывал всё вокруг. На голых веточках краснели ягоды боярышника.
  Внезапно, из узких тисков нависающих кустарников, мы выехали на открытое пространство. Справа вдалеке возвышался холм, на вершине которого стоял замок, облепленный постройками и обнесённый высокими стенами. На равнине, распаханной под поля, не было ни единой души, только в стороне, неподалёку от холма раскинулся маленький городишко. Мы направились туда, в надежде узнать про раскопки и про развалины замка.
  Городок не отличался ничем особенным. Площадь с ратушей, старинная церквушка, маленькие магазинчики, несколько кафе и ресторанов, и на площади масса праздного люда, который закончив трудовой день, досиживал на последние дни открытых верандах кафе и глазел по сторонам. Где ещё можно узнать новости? И мы, поставив автомобиль на площади, среди нескольких других авто, направились к самому многолюдному кафе. Отсюда отлично был виден холм, который какой-то граф или барон превратил в своё время в крепость.
  Почти все столики были заняты, но мы нашли один в дальнем углу. Официант сразу распознал в нас приезжих и стал советовать, какие блюда лучше заказать, но мы были не голодны после монастырской пищи, один Толстяк заказал большую отбивную с жареным картофелем. Мы ждали заказ, прислушиваясь, о чём говорят вокруг люди. Крысообразный ещё больше напомнил мне крысу, потому что вытянул длинный нос и его уши даже шевелились, улавливая разговоры. Такое происшествие, как появление в городке целого автомобиля набитого лилипутами, местные жители вряд ли могли пропустить. Но пока ничего существенного мы не услышали. Поэтому стоило найти осведомителя.
  Официант принёс заказ и моментально убежал. Толстяк принялся за еду, аппетитно причмокивая и виртуозно разрезая ножом отбивную. Разбежавшиеся было тучи, снова стали собираться на небе и в кафе включили свет. Стало намного уютнее, и видно было, как в замке на холме тоже зажглись огоньки. Толстяк закончил свою трапезу и вдруг хлынул дождь. Посетители стали перебираться вовнутрь кафе. Мы тоже отправились за ними.
  -Ты наелся, наконец? - спросил Крысообразный Толстяка.
  -Ещё бы чего-нибудь выпить, - ответил тот мечтательно.
  -Вот узнаешь что-нибудь полезное, тогда и выпьешь!
  -Да я сейчас, моментом! - Толстяк вскочил и направился к бару.
  Через некоторое время он вернулся озадаченный. Народ здесь оказался крайне скрытный. Никто не хотел разговаривать с ним ни о замке, ни о достопримечательностях, ни о чём странном, происходящем в городке. Мы было, уже решили воспользоваться, безотказным средством развязывать языки - деньгами, как вдруг в углу кто-то призывно закричал:
  - Кто желает померяться силой с нашим барменом!
  Таким образом, хозяин заведения, наверно развлекал посетителей, к тому же тут был своеобразный тотализатор, где можно было неплохо заработать. Увидев Толстяка, он решил по-быстрому организовать соревнование. Голос, доносившийся из угла, явно был направлен в нашу сторону.
  -Ладно, пойду что ли, - нехотя проговорил Толстяк, вставая из-за стола, - может быть, хоть так удастся что-то разузнать.
  Мы отправились за ним.
  За столом уже сидел быкообразный бармен, нагнувший голову и смотревший исподлобья на приближающуюся жертву. Народ, моментально столпившийся вокруг, стал делать ставки и оценивающе осматривать фигуру Толстяка.
  -Может нам тоже сделать ставку? - спросил майор Крысообразного.
  Тот безразлично пожал плечами, и майор включился в игру. Нужно сказать, что наш Толстяк значительно уступал в размерах местному силачу. Когда бармен поставил на стол свою руку с буграми мышц и поиграл ими, восхищённые его потенциальными возможностями местные жители среагировали поддерживающими выкриками. Толстяк снял куртку, потом свитер и оказался в майке и все увидели на нем ровный слой жира. Его рука напоминала согнутую колонну. На ней ничего не бугрилось и не возвышалось. Пальцы были белые и крепкие. Подскочил маленький мужчина с нафабренными усами в кепочке с помпоном. Сорвал кепочку и скомандовал
  -Раз, два, три! - и махнул ею перед носом соперников.
  И тут все увидели, что бармен выпучил свои глаза и ужасно напряг мускулы, которые превратились в шары, покрытые венами, а Толстяк, как сидел, со своей согнутой колонной, так и сидит, не шелохнувшись, пристально глядя в лицо противнику. Вокруг сначала раздалось разочарованное 'У-у-у!', а потом, вспомнив, что они поставили на бармена деньги, все болельщики стали кричать и подбадривать фаворита, а также ругать и подначивать Толстяка, в надежде сбить его с толку. Но картина не менялась, тот как сидел, не шелохнувшись, так и остался. А у бармена едва не полопались жилы на лбу и глаза совсем вылезли из орбит. Наконец он не выдержал чудовищного напряжения и сдался. Вокруг раздался крик разочарования, но бармен, покрутил головой, чтобы собрать мысли в кучу и пожал руку Толстяку.
  Официант принёс выпивку, и Толстяк с бывшим противником уселись в уголке, чтобы поговорить. Нам оставалось только ждать. Майор был мрачен, он поставил на бармена. Было смешно смотреть, как он глубоко вздыхает и ковыряет вилкой салат. Мужчины - это просто большие дети!
  В кафе ввалилась группа людей в рабочей одежде, с сумками, свертками и все в грязи. Несмотря на это, их приняли с радостью, освободив пару столиков и сдвинув их вместе. С их приходом в кафе началось движение посетителей, все хотели оказаться поближе к пришедшим, чтобы услышать, что они расскажут. Бармен вернулся за стойку и за столом появился Толстяк.
  -Поздравляем с победой! - сказал Крысообразный, - признаться не ожидал, что ты у нас такой силач! Ну, что там новенького ты разузнал?
  -А выпивку? - Толстяк не забыл про обещание, значит, что-то разузнал.- Во-первых, эти ребята, пришедшие только что - археологи, работающие на раскопках старой крепости, неподалёку отсюда. Понимаете, что это означает? Они уже нашли целую кучу интересного, но пока никаких сокровищ не откопали. Так, что мы не опоздали. Во-вторых, лилипуты действительно шныряют здесь, одного поймали на раскопках ночью, бродил там, в поисках чего-то, остальные разбежались и попрятались. Неизвестно, есть ли у них точные сведения о сокровищах, или же известно не более чем нам. Может быть, им удалось украсть письмо из ящика ?1?
  -Да,- задумчиво произнёс Крысообразный, - что-то соперников у нас многовато. Что будем делать?
  -Мне кажется, сначала надо поехать посмотреть на раскопки, - сказала я, - может быть это совсем другое место?
  -Ты права! Сами видели тут замок на замке, где ни копни. Ну что, придётся здесь заночевать, Толстяк, узнай, где тут гостиница.
  -В этом же доме с обратной стороны, я уже узнал.
  -Вот и отлично! Выспимся, а завтра пораньше поедем на раскопки.
  При этих словах, что-то мелькнуло между столами, наверно кошка.
  В гостинице были крошечные, как монашеские кельи комнатки. На окнах беленькие занавесочки с кружевами, у скрипучей кровати маленький, чуть больше развернутой книжки коврик для ног. Такое же маленькое зеркало на стене. 'Такой отель подошёл бы больше для лилипутов', - подумала я, и завернувшись в стёганое одеяло, моментально уснула.
  Ночью мне снились кошки, бегающие по моей кровати, одну из них я поймала за хвост, но она выскользнула и побежала в сторону холма, где стоял замок. Я бежала за ней, чувствуя, что если я не поймаю её, то упущу что-то важное. Кошка пролезла через щель, и я за ней, потом через узкий лаз, и я стала протискиваться тоже, отчаянно боясь того, что задохнусь или застряну, наконец, я выбралась из лаза и оглянулась. По идее я должна была быть внутри ограды замка на холме. Но я оказалась в другом месте, и увидела, что холм находится далеко справа, едва виднеясь, через высокую, похожую на болотную траву.
  В дверь постучали. Солнце уже встало, и от вчерашнего осеннего мрака не осталась и следа.
  -Доброе утро милая! Мы уже проснулись и сейчас идём в кафе завтракать. Ждём тебя там!- раздался из-за двери голос Крысообразного.
  Я выглянула в окошко. Там уже сновали люди, вчерашняя грязь немного подсохла и есть надежда, что на раскопки мы сможем добраться, не увязнув по самые уши.
  В кафе кроме нашей компании сидели ещё несколько человек, углубившиеся в свежие газеты. Один из заголовков бросился мне в глаза - 'Крысы побеждают!'.
  -Разрешите, на минутку, - попросила я у мужчины только что отложившего газету в сторону, чтобы допить свой кофе.
  -Пожалуйста!
  ' Париж в опасности! Третий день одна из центральных парижских улиц подвергается нашествию крысиных полчищ. Все санитарные и полицейские службы брошены на борьбу с опасными грызунами. Несколько человек пострадали от укусов крыс и находятся в больнице. Крыс не пугают ни брандспойты, ни мышеловки. Многочисленные ядовитые приманки не дают видимого эффекта. Они опустошили подвалы семи ресторанов и двадцати двух кафе, нанесли значительный урон документации в адвокатской конторе и повредили священнические облачения в церкви Святого Фомы. Вот, что рассказал нам месье Этьен-Анри Парментье, владелец одного из самых известных ресторанов 'Эдем'.
  -Это было ужасно! Я никогда не видел такого нашествия. Крысы заполнили все уголки в округе, невозможно было ступить даже шагу, чтобы под ногами не оказалось зверька. Не было видно даже мостовую! Мы вынуждены были на неопределённое время закрыть ресторан и приостановить триумфально начавшееся шоу с участием несравненных звёзд нашего кабаре Мадемуазель Мими и Мадемуазель Бранш, поразивших всех посетителей 'Эдема' не прошлой неделе. Я очень надеюсь, что скоро весь этот ужас закончится, и мы снова увидим в наших обновленных стенах ценителей самого прекрасного, что есть во Франции, - вкусной еды и прекрасных женщин!
  А вот, что сказал начальник префектуры месье...'
  Я отложила газету и посмотрела на Крысообразного, сидевшего с самым невинным видом за чашкой кофе. Если бы я не запомнила, что он говорил мне, когда звал с собой проехаться по окрестностям, то глядя на его честное лицо, я никак бы не связала его с этим происшествием.
  -Значит, мой костюм тоже испорчен?! - желчно сказала я ему вместо приветствия.
  Я действительно разозлилась на Крысообразного, вспомнив, как много примерок мне пришлось перенести, прежде, чем портной подогнал костюм точно по моему размеру. А примерки я просто ненавидела! Представив себе, что мне снова придётся пройти сквозь эти пытки, я готова была выхватить у него чашку и вылить ему на голову, чтобы струйка стекла с его длинного носа!
  -Нет, нет, любовь моя! Не волнуйся! Твой костюм в целости и сохранности, ни одна крыса не посмеет тронуть даже кончиком усика вещи моей любимой! Вот вещи Мими, другое дело, - он засмеялся. - Ты будешь тост с сыром? Или что-то ещё?
  Я остолбенела, услышав, что он мне ответил. И я даже не сомневалась, что крысы действительно не тронули мои вещи. Но как возможно, чтобы животные понимали, что они должны делать, а чего не должны? Причём все! Этого я понять не могла.
  Толстяку до всего этого не было никакого дела, он заставил тарелками полстола и заправлялся, чтобы хватило сил на сегодняшние поиски. Итак, работа от меня действительно не убежит, подумала я, жуя тост из свежего хлеба с таким же свежим, местным сыром с зеленью. Готовили здесь неплохо. Если бы не крошечные комнатки...
  -Пойду, посмотрю, как там машина, - майор поднялся, по-военному одёрнув пиджак.
  Через некоторое время он вернулся возбуждённый и злой.
  -Кто-то проткнул колёса автомобиля!
  Это была плохая новость! Мы должны были ехать на раскопки и осматривать окрестности, а для починки колёс требовалась уйма времени. Толстяк, мрачно смотрел на чертыхающегося майора, бегающего вокруг автомобиля, потом отправился куда-то вглубь кафе. Через некоторое время он вернулся с барменом, который со вчерашнего дня так и не утратил своей схожести с быком. Тот, посмотрев на автомобиль и почесав в затылке, увлёк Толстяка куда-то ещё. Они отправились за местным механиком, который мог быстро поправить положение. Я и Крысообразный остались не у дел. Но времени терять было нельзя, и переглянувшись, мы решили воспользоваться чьей-нибудь машиной.
  На стоянку как раз подходил один из владельцев автомобилей, стоявших на площади, в чистом и тщательно выглаженном светлом костюме и жокейской кепочке мужчина. На ногах у него поскрипывали высокие краги в тон костюму. Только конь у него был железный.
  Интересно колёса его машины тоже были пробиты? Но нет. Моё подозрение сразу пало на лилипутов. Кто ещё мог сотворить такую подлость? Хотя в 'Зелёном пальце' они показались мне славными и смешными ребятами, но теперь наши дороги расходились. Крысообразный направился к хозяину автомобиля и через несколько минут переговоров, мы уже ехали в сторону раскопок. Хозяин авто знал, где это находится. Толстяк же с майором остались возле машины. Они собирались нагнать нас позже.
  Обогнув холм, мы поехали вдоль бесконечных сжатых полей, уставленных тщательно укрытыми стогами. Какие-то чёрные птицы бегали по стерне в поисках упавших зёрен.
  Блеснуло небольшое озеро, потом пошёл густой перелесок, уже наполовину прозрачный. Аккуратно объезжая большие лужи, водитель тем временем обсуждал с Крысообразным проводимые раскопки.
  -Сколько лет здесь живу, ни разу не слышал, ни об одной крепости или замке поблизости. Я не имею ввиду замок на холме, его построили веке в семнадцатом, не раньше. Будучи мальчишкой, я с друзьями много раз обследовал окрестности в поисках чего-либо таинственного, но так ничего и не нашли. Вероятно, здесь было не очень важное в стратегическом плане место. Кажется, во все века здесь были поля и виноградники.
  -Однако археологи нашли что-то стоящее, - возразил ему Крысообразный.
  -Определённо вы правы, друг мой! Это-то и занимательно! Я и сам собирался поехать посмотреть, что же там интересного, вы подошли вовремя.
  -А что говорят люди? Те, кто уже видел, что там происходит?- спросила я.
  -Разное говорят...Честно сказать эти археологи не очень любят любопытствующих. Кое-кто и впрямь, готов, воспользовавшись заминкой утянуть что-то у них из-под носа. Можно только догадываться, сколько будет стоить у антикваров что-либо ценное, найденное в замке. Ведь его построили почти восемьсот лет назад! Вот, смотрите уже подъезжаем!
  -А вы ничего не слышали о лилипутах, которые появились в округе?
  -Ну как же не слышал, мадам,- обернулся он ко мне, по-мальчишески блестя синими глазами,- я в жизни не видел ни одного из них, а тут целый автомобиль, набитый лилипутами. И все разные! Одни как джентльмены в костюмах и с золотыми цепочками на жилетах, другие, как простые рабочие, есть даже дама. Такая уморительная, да ещё и кривоногая в придачу! Даже не представляю себе, что они позабыли в наших местах? Хотя! Они ведь тоже интересуются раскопками! Там даже кого-то из них вроде поймали, да потом отпустили, потому что он рычал и кусался, как дикий зверь.
  -Чудеса!- отвечала я, подумав, что кривоногой дамой могла быть мадемуазель Матрак.
  -Вот и приехали! Пойдёмте же посмотрим скорее, - сказал хозяин автомобиля, выскакивая на успевшую подсохнуть после дождя дорогу.
  Мы присоединились к нему и направились к раскинувшемуся на пригорке лагерю, возле которого было расчищенное от кустарника пространство, на котором чётко был виден толстый каменный фундамент какого-то здания. Множество вырытых ям и горы грунта, виднеющиеся вдали, говорили о значительной работе, проведённой археологами. На дне ям копошились люди. Я осмотрелась. Кустарник стоял стеной, прямо за раскопками и тянулся вдаль, куда хватало взгляда. Немудрено, что лилипуты могут прятаться там и выползать по ночам, в поисках сокровищ. Я вгляделась в кустарник, и мне показалось, что я вижу человечка в серой одежде, лежащего на животе и пристально наблюдающего за происходящим.
  Повернувшись, я увидела, как к нам подходит высокий, худой мужчина в брезентовой одежде и шляпе с полями. Светлые глаза, как два осколка льда ярко выделялись на загорелом лице. Вероятно, это был начальник экспедиции. Крысообразный с водителем уже стояли на самом краю раскопок, обнесённых только веревочным ограждением. Высокий, подошёл к мужчинам, и они стали о чём-то разговаривать. Услышав возбуждённые голоса, я предпочла оставаться в стороне, и пошла в сторону от раскопок к дороге. Я хотела посмотреть, где находится холм. Выйдя на дорогу, я определила направление. По идее, если провести прямую линию от холма сюда, а затем продолжить, то мы должны попасть к реке. Вот это и стоит проверить. Да! Ещё надо определить, равны ли расстояния.
  Голоса зазвучали спокойнее, затем я услышала, как они смеются, и подошла поближе.
  -Идите сюда мадам, я сейчас буду проводить для вас экскурсию! - позвал меня высокий человек.
  Я подошла, а он, снимая шляпу, поклонился и очень галантно поцеловал протянутую ему для приветствия руку. Я с удивлением посмотрела на Крысообразного, который подавал мне бровями какие-то знаки.
  -Я безмерно счастлив, что вы почтили нас своим присутствием и буду рад показать вам всё интересное, что мы нашли, - он указал рукой на палаточный городок. - Вот здесь мы живём, хотя часть из наших людей предпочитает ночевать в городке, куда отвозит их машина. Мы нашли этот замок случайно. Геодезическая экспедиция проводила здесь свои изыскания и неожиданно наткнулась на некое подобие фундамента. Они сообщили нам и вот мы здесь. Это потрясающая находка! Не так много осталось свидетельств со времён первых крестовых походов. Можно предположить, что здесь проживал какой-то славный рыцарь, возможно проливавший свою кровь в Византии. Есть предположение, что в замке есть ещё два подземных этажа, до которых мы ещё не добрались. А может быть, даже откопаем подземные ходы, которые обязательно имелись в каждом замке. У археологов есть множество вопросов, на которые нет ещё ответа, и потому мы ищем ответы именно здесь. Земля хранит множество тайн, но со временем всё тайное станет явным! - он подал мне руку и мы стали спускаться по грубо сколоченной деревянной лестнице в одну из ям.
  -Любопытно! А что было здесь? - указала я рукой на стену, в которой уже был виден проход в другое помещение.
  -Вероятнее всего здесь была какая-то мастерская, а может быть и склад, - отвечал начальник экспедиции. Если вы немного подождёте, вы сможете увидеть, как мы откроем подземный этаж. Но это произойдёт часа через два, не раньше. Вы пока можете прогуляться по лагерю и осмотреть предметы быта, которые мы нашли. Они вон в той палатке.
  -Благодарю! С удовольствием посмотрю,- ответила я, выбираясь из ямы. Крысообразный, стоя наверху, уже подавал мне руку.
  -С вашего позволения я останусь тут следить за работами, а вы можете сказать в лагере, что я разрешил посмотреть коллекцию. И жду вас через пару часов, - крикнул начальник экспедиции, ныряя в яму.
  Я повернулась к своим спутникам.
  -Что вы ему такое сказали, что он так любезно нас принял? - спросила я их.
  -Гм, я сказал, что вы звезда кино, и мы будем снимать исторический фильм о средневековье.
  Видя мои расширившиеся от удивления глаза, они оба весело засмеялись.
  -Конечно, врать нехорошо, но если бы не эта невинная ложь, то нас сюда и на выстрел бы не подпустили. Видели у начальника револьвер? Это неспроста, - сказал хозяин автомобиля. Он стал подниматься на пригорок, направляясь в лагерь археологов.
  -Пойдём, посмотрим, что там у них в палатке, - предложил Крысообразный.
  -Мне показалось, что вон в тех кустах кто-то есть, - сказала я ему, незаметно показывая на густые заросли, возвышающиеся над фундаментом замка с той стороны.
  -Ну, это мы сейчас проверим, - нахмурился он. И присев на корточки он легонько постучал по земле рукой. Через десять секунд из травы вынырнула коричневатая дикая крыса. Она бесстрашно прыгнула на руку к своему повелителю и сев столбиком, стала шевелить ушами и носом.
  -Пойди туда, - он повернул крысу мордочкой к кустам, - возьми свою семью и изгони оттуда всех чужаков. И следи, чтобы они больше сюда не сунулись! - он бросил крысу на землю, и она быстро скрылась в траве.
  Крысообразный улыбался, глядя на кустарник.
  -Погоди, не спеши, я хочу, чтобы ты увидела своими глазами, как расправятся с противными лилипутами мои маленькие друзья. И что я раньше не догадался?!
  Мы остановились. Через некоторое время в кустах началась какая-то возня, и оттуда раздались истошные крики. Кричали несколько голосов. Оказывается, шпион был не один. Крики перешли в визги, и сверху было видно, как раздвигая ветки, маленькие человечки, замаскированные листьями, стали быстро убегать вдаль. Удивлённые археологи побросали работу и стали высовываться из своих ям, чтобы увидеть, что же произошло и кто кричит? Несколько из них выскочили на фундамент и вглядывались в кустарник, но лилипуты были уже далеко. Мне было жаль бедняг, я могла представить, как больно кусаются крысы, особенно дикие, но они получили по заслугам!
  -Ну как тебе представление, любовь моя? - спросил Крысообразный.
  -Я потрясена! - ответила я ему и это была чистая правда.
  -Ну а теперь - в палатку!
  Миловидная толстушка с романтическими кудряшками, выбивающимися из-под косынки в горошек, показала нам всё, что нашли археологи на раскопках. Было найдено множество железных вещей. Ещё откопали несколько серебряных кубков, два из них в очень хорошем состоянии, сохранилась даже эмаль и позолота. Монеты - медные, серебряные и несколько золотых разной формы и размеров. Вероятно, здесь действительно жил рыцарь, который ходил в крестовый поход. Монеты были из разных стран. Два сгнивших дубовых сундука с проржавевшими уголками и гвоздями. Там лежали полуистлевшие ткани или одежда. Кое-где, местами сохранились яркие цвета, золотые пуговицы. Ножи, подковы, простая глиняная посуда, вот и всё. Но это было только начало! Всё самое ценное могло оказаться, именно на подземном этаже. Девушка, заправляя за ухо непослушный локон и стреляя глазками, то на Крысообразного, то на владельца автомобиля, рассказала, что начальник экспедиции остался очень доволен, потому что развалины явно никто не трогал много веков. Поэтому есть надежда на богатый улов.
  Мы выбрались из палатки, и я сказала Крысообразному, что поскольку у нас есть время, то мы должны сейчас проехаться до реки и проверить расстояние.
  Мы сели на автомобиль нашего нового друга и обсуждая увиденное, тронулись по дороге, потом свернули за полем и поехали влево, пока не приехали к реке. Мне показалось, что река находилась намного дальше, от развалин, чем холм. Крысообразный со мной не согласился. Владелец автомобиля сказал, что, скорее всего тут действительно разница в одну-две мили, если ехать по прямой. Я победно посмотрела на Крысообразного. Что-то подсказывало мне, что это не тот замок, но почему у меня сложилось такое мнение, я не знала. Вернувшись к раскопкам, мы обнаружили Толстяка с майором, которые только что подъехали.
  Крысообразный представил начальнику экспедиции Толстяка, как сценариста, а майора, как оператора. Ничего не понимающие друзья сразу сориентировались и приняли подобающий вид. Не знаю, что вообразил себе Толстяк при слове 'сценарист', но он так надулся, что начальник экспедиции, со всеми вопросами стал обращаться исключительно к нему. Нас пригласили в яму. Наступал потрясающий по драматизму момент - открытие подземного этажа замка, после многовекового перерыва.
  -Как жаль, что я не взял с собой камеру! - воскликнул майор.- Мы просто не знали, что наступает такой знаменательный момент!
  -Ничего, у нас будет ещё много знаменательных моментов, - успокоил его начальник экспедиции.- Ну, что друзья мои - вперёд! Только аккуратно, прошу вас, - сказал он помощникам, которые отрывали сейчас последние сантиметры грунта, перед входом. Толстушка с кудряшками была уже здесь и держала спички, лампы и факелы наготове. Все члены археологической группы собрались здесь. Наконец, появилось черное отверстие входа, которое быстро расширялось до тех пор, пока туда свободно мог пройти человек. Начальник едва сдерживался, чтобы не ринуться туда. Мои спутники тоже выглядели не лучше. Они вытянули шеи и пожирали глазами вожделенную дверь. Что было в их головах, не знаю, может быть, они уже размышляли, как украсть сокровища из-под носа у экспедиции, и как вывезти их отсюда.
  Начальник с зажженным факелом первый вошёл в темноту, за ним - помощники, потом ещё три человека, потом влезли и мы. Первым протиснулся Толстяк, потом Крысообразный, за ним майор, потом я. Они даже про меня позабыли. Я вошла в темноту, освещаемую только факелами, и увидела остатки обстановки древнего замка. Это даже была не обстановка, а скорее склад. Оставленные и брошенные как попало вещи. Было сыро, как в склепе, но у одной стены я заметила камин. Огромное его жерло было закопчено, внутри лежали угли от сгоревшего дерева.
  -Никто ничего не трогает с места, - раздался голос начальника экспедиции. - Сначала необходимо будет зарисовать положение вещей, а потом по описи аккуратно наверх!
  -Ясно... понятно... - раздались голоса отовсюду.
  Я подняла повыше факел. И обнаружила ещё один проход в стене, который пока никто ещё не видел. Я пошла по узкому коридору, из которого вели в две стороны дверные проёмы со сгнившими и упавшими дверьми, рассыпавшимися на части. Решив сначала посмотреть, что там дальше по коридору я пока не стала осматривать эти помещения, а пошла дальше и нашла ещё один выход, где дверь сохранилась немного лучше. Только одна половина оставалась висеть на ржавых петлях. Чтобы не трогать ничего руками и не обвалить дверь, я проскользнула змеёй мимо и оказалась в большом квадратном помещении, возле стен которого стояли грубо сколоченные стулья. Наверно раньше здесь сидела охрана.
  Из помещения, в три стороны выходили двери, и тут я увидела, что над ними, на стенах, краской написаны гербы. Разделённые белой полосой вдоль на две части. Правая была черная, и на ней красовался орёл, на крыльях которого до сих пор в свете факела поблескивала позолота, а на красной стороне был нарисован чёрный ворон. 'Ну, ясно!' - сказала я сама себе. Можно было поворачивать назад. Это был действительно не тот замок. Но любопытство увлекло меня дальше. Из помещения для охраны я вышла в огромный зал, стены которого были искусно расписаны охотничьими сценами. Над камином, опять же красно-черный герб с орлом и вороном.
  Глядя на этот герб, я представила себе невысокого человека со светлыми волосами, хитрым прищуром глаз и пушистыми усами, подкрученными вверх. Человек был хитрый, жестокий к врагам, но неплохой друг и отличный охотник. Обожал женский пол, но имел толстую и некрасивую жену. Мой Хозяин дружил с ним из политических соображений, но тот всё же, пришёл однажды, чтобы осадить наш замок. Хозяин называл его Старый Острозубый Лис! Мои мысли летели быстрее стрелы, выпущенной из крепкого лука. Я даже похлопала сама себя по щекам, чтобы отогнать наваждение. Какой Хозяин! Какой ещё Лис! Наверно это затхлость древнего воздуха так подействовала на меня.
  В зал вошёл Крысообразный. Я указала ему на герб, нарисованный над камином. Он всё понял без слов и увлёк меня наружу.
  -Пойдём, любовь моя, а то на меня эти стены навевают странные мысли. Как будто я знал здешнего хозяина много-много лет назад!
  -Расскажи мне, какой он был? Высокий?
  -Нет, скорее низкий.
  -Черноволосый?
  -Он был блондин с большими усами и настоящий сукин сын! А что?
  Я вытаращила на него глаза, не зная, стоит ему говорить, что я видела то же самое? Потом решила повременить.
  -Да просто так спросила, от любопытства. Ну что пора отправляться назад, в гостиницу? Надо выработать план дальнейших действий.
  -Разумеется! Где там наша съёмочная группа? А, вот и они! - воскликнул Крысообразный, - друзья мои, прошу вас обратить внимание на этот замечательный герб, который принадлежал хозяину замка. - Он поднял факел повыше, чтобы они смогли увидеть золото, блеснувшее в перьях орла.
  Майор с Толстяком подняли головы.
  -Так это же!!!
  -Тс-с-с! Тихо! - скомандовал Крысообразный, видя, что в зал входят члены группы и начальник экспедиции, и добавил, - нам пора возвращаться!
  Мы тепло простились с ними и с водителем автомобиля, который был весь в грязи и пыли, и его светлый выглаженный костюм был похож, чёрт знает на что! Но он был безмерно счастлив этим приключением. Такое случается только раз в жизни! Выбравшись из ямы, мы отправились на автомобиле в городок. В гостиницу. Я устала и уже проголодалась, а Толстяк и вовсе был готов съесть целого слона. Поэтому, мы после приведения себя в надлежащий вид, снова появились в кафе, где нас уже встретили, как родных. Мы заказали обед, Толстяк отправился к своему новому другу бармену, майор взял газету и углубился в неё. Глядя на Крысообразного, мне внезапно стало смешно. Я вспомнила лилипутов, удирающих от крыс, которые для их размеров были то же самое, что для нас собаки!
  -А что если они вздумают ещё раз порезать нам колёса?
  -Да, я уже подумал над этим, - ответил Крысообразный, расправляя на столе салфетку. - Отныне мои маленькие друзья будут охранять наш автомобиль тоже.
  -Только попросите их, чтобы они не гадили на сиденья, - засмеялась я.
  Он без тени юмора посмотрел на меня и покивал головой.
  Принесли обед, и мы набросились на еду, как будто не ели с тринадцатого века!
  После этого, устроившись там же на веранде кафе, благо погода была отличная, стали обсуждать сложившуюся ситуацию. Так же, как и мы, лилипуты могли вскоре узнать о том, что этот замок, не то, что они ищут. Пока они не могли войти на раскопки, из-за охраняющих крыс, мы имели фору. Но очень маленькую.
  -Мне кажется, это хорошая идея, делать вид, что мы собираемся снимать кино, - сказал майор.
  -Не говори глупостей, - оборвал его Крысообразный, - стоит только народу прознать про это, как не будет отбоя от любопытных, желающих прикоснуться к высокому искусству!
  -Хм, резонно...
  -У меня есть такая идея,- сказала я, - надо будет поездить между рекой и холмом и найти, где расстояние одинаково, а потом искать замок в том месте.
  -Умница! - воскликнул Крысообразный, - и начать этот поиск мы должны немедленно!
  -Нет, сегодня уже поздно, скоро стемнеет, - возразил Толстяк.- Лучше уж завтра встать до света.
  -Хорошо, договорились, поэтому, сегодня не засиживаемся, а идём спать раньше.
  Было решено пока не покидать кафе, потому что здесь сосредоточился новостной центр городка, а мы должны были быть в курсе событий. И мы остались, заказывая то чай, то пиво, то закуски, то мороженое. И правильно сделали, ибо через некоторое время на площади остановился запылённый автомобиль, и оттуда вышли молодые мужчина и женщина, оба стройные, высокие и красивые нездешней жгучей красотой. Они были похожи друг на друга, и скорее всего были братом и сестрой. Нерешительно оглядевшись по сторонам, они направились к самому многолюдному месту на площади - к кафе, в котором мы сидели.
  Они заняли свободный столик неподалёку и стали ожидать официанта. Местные жители с любопытством оглядывали вновь прибывших. Официант, так же, как и нам вчера, стал советовать коронные блюда, которые подают только в 'Жемчужной раковине'. Я всегда удивлялась названиям кафе и ресторанов, за которыми, как правило, ничего не стояло, кроме фантазии хозяина. Ну, с чего бы этому кафе называться 'Жемчужной раковиной', если тут и моря-то нет поблизости, и в интерьере ничего не напоминало раковину, разве что размеры каморок в гостинице. Как там ещё Толстяк умещался?
  Я услышала, как брат и сестра делают заказы и поняла, что с французским у них неважно. Они едва могли изъясняться. Через некоторое время к их столику подошёл мужчина в шляпе и тёмной одежде. Он учтиво снял шляпу и заговорил с ними на испанском языке. Они очень обрадовались, встретив земляка, который по их приглашению подсел к ним за столик и продолжил живую беседу.
  Что ещё могло прийти мне в голову, кроме, как это та самая парочка, которая тоже разыскивала свой родовой замок! Это были те, о которых Большой Лилье предупреждал Обожателя. Итак - мы и лилипуты, Начальник из Петрограда, а теперь ещё и испанцы... 'Пятнадцать человек, на сундук мертвеца!'.
  А мне хотелось, чтобы мы успели найти его первыми, я втянулась в эту игру и не собиралась так, за здорово живёшь, выходить из неё. Если бы я сказала Крысообразному, что знаю, кто эти люди, он наверняка начнёт расспрашивать, откуда это мне известно, и тогда мне придётся рассказать и про Обожателя и Большого Лилье, и то о чём они говорили в 'Зелёном пальце'. Я побоялась, что он после этого перестанет мне доверять и просто отправит меня обратно в Париж. Поэтому я ничего не сказала, предоставив делам идти своим путём.
  Но Крысообразный уже учуял что-то неладное. Он подозрительно смотрел на сидящих за столиком испанцев и его длинный нос нервно дергался.
  -Чего это они припёрлись сюда? - спросил он злобно у майора.
  Тот пожал плечами, продолжая дымить папиросой и читая газету.
  -Оторвись от своей чёртовой газеты! - он вцепился майору в локоть. - Посмотри на этих людей! Они говорят по-испански, они здесь чужие, что им здесь нужно?
  Тот отложил газету, незаметно передвинулся, повернул голову и прислушался. Потом повернулся к нам.
  -Они говорят, что находятся очень близко от цели своего путешествия.
  -Ты, что понимаешь по-испански?
  -Разумеется.
  -Откуда?
  Майор не ответил, он напряженно вслушивался в беседу незнакомцев. Его забытая папироса, дымилась между пальцами, и длинный столбик пепла отвалился, упав на его брюки. Наконец он повернулся к нам и его брови были нахмурены.
  -Похоже у нас ещё одни конкуренты!
  -Они, что тоже скопировали карту в банке?- недоумённо спросил Толстяк, вытирая рот салфеткой.
  -Нет, они ищут замок своего предка. По их сведениям это должно быть где-то здесь.
  -А-а! Ну, так это может быть и замок, в котором мы были сегодня, - успокоился Крысообразный.
  -Может быть, - отвечал майор.- Рано или поздно мы это узнаем.
  'Вас ждёт разочарование', - подумала я. Мне было известно, что они ищут именно 'наш' замок. Оставалось только ждать, что испанцы, удостоверившись, что никаких других замков, кроме того, на раскопках которого мы были, в округе не имеется, уберутся восвояси.
  Стемнело и мы отправились в свои келейки, на отдых. Зная то, что вставать надо будет рано, я не могла сомкнуть глаз. Какая-то странная получалась ситуация. Я нахожусь заодно с мошенниками, которые украли чью-то карту сокровищ, явно оставленную не им. Существуют также лилипуты и Обожатель, который заинтересовался этим делом. С одной стороны я могу их понять, письмо лежит более семи веков, никто им не интересуется, почему бы, не присвоить сокровище, раз его никто не ищет?
  Начальник со своим портсигаром - он может быть реальный наследник неизвестного человека, от которого потомкам достался только герб. И теперь ребята из Испании, которые, так же могут оказаться наследниками. Получается, что ни мы, ни лилипуты не имеем на это сокровище никакого права! Я перевернулась на другой бок, вздохнула.
  На улице раздался душераздирающий крик. Наверно лилипуты вздумали снова проткнуть колёса.
  Мне не нужно было чужое сокровище. Особенно, если есть настоящие наследники. Что же делать? Как поступить? Я знаю, что делать! Искать сокровище, а потом передать его в руки наследников. По совести. А кто из них реальный наследник, или может быть они даже родственники, покажет время. Я не могу выйти из игры, по нескольким причинам, поэтому я приложу все силы к отысканию замка. Наконец-то я смогла спокойно уснуть.
  За окном только начинал брезжить серый рассвет, когда стук в дверь разбудил меня.
  -Доброе утро, любовь моя! Собирайся, мы ждём тебя в кафе на завтрак!
  -Доброе утро! Скоро спущусь, закажите мне крепкого чаю.
  Приведя себя в порядок, я вышла из гостиницы. Сегодня погода решила напомнить о том, что уже давно началась осень и пора доставать зонты. Накрапывал дождь. Он был редкий, но по-видимому затяжной, так что я правильно сделала, что оделась по погоде в шерстяной серый костюм, кожаный жакет на меху и тёплые высокие ботинки. На голову натянула круглую вязаную шапочку с полями, надвинув её низко на глаза, по моде. Наскоро перекусив, мы направились к автомобилю.
  Сегодня колёса были целы, но нас ждал другой неприятный сюрприз. Под колёсами валялся труп лилипута. Маленькое жалкое тело было скрючено, в открытых глазах застыл ужас. Он был весь окровавлен и покрыт синими вздувшимися укусами. Я резко остановилась. Зрелище было просто кошмарным. Толстяк оттеснил меня назад, я отвернулась и отошла подальше. Крысообразный явно переборщил с защитой. Его питомцы не казались мне уже такими забавными.
  Но на него это событие произвело благоприятное впечатление. Он улыбался и пришёл в отличное расположение духа. Машина завелась, когда я повернулась, никакого лилипута уже и близко не было. Я села в машину и почувствовала, что меня трясёт.
  -А куда вы его дели? - спросила я, наконец, когда мы отъехали уже на значительное расстояние.
  Толстяк с Крысообразным весело захохотали. Их веселье было настолько бурным, что даже майор присоединился к ним, и сказал 'хе-хе-хе'.
  -Мы положили его под колёса к нашим испанцам,- ответил Толстяк, - когда они тронутся с места, то поймут, что кого-то переехали, а когда поймут, то им придётся пообщаться с полицией. А это их задержит. Нам не нужно, чтобы кто-то мешался под ногами, так что лилипут оказался кстати, - и они с Толстяком захохотали с новой силой.
   Я глубоко вздохнула. С точки зрения стратегии, это был идеальный ход, для задержки потенциальных противников, но с точки зрения гуманности... Да о чём я говорю! Разве я забыла, чем занимался Крысообразный в Петрограде! Что для него, чья-то маленькая жизнь?!
  Ладно, не буду думать о том, что я не в силах изменить.
  Наш путь лежал через поля к реке. Необходимо было найти середину этого пути, чтобы знать, где искать. Вот и река. На рисунке расстояние от реки до холма было соединено прямой линией. Будем исходить из того, что человек, рисовавший карту, знал, что делал. Мы повернули и поехали назад. Найдя середину расстояния, остановились. Выбрались из заляпанного грязью 'ситроена', и оказались буквально посередине поля. Вдалеке, примерно в миле-двух, на пригорке виднелся перелесок, спускавшийся к покрытой болотной травой низине. Ближе к нам, там, где заканчивалось поле, начинался старый овраг, глубоко раскалывающий землю пополам. Мы стояли посередине поля, на жнивье.
  -Ну и что? - спросил майор Крысообразного, - прямо здесь теперь и будем копать?
  -Если бы здесь что-то было, вилланы давно бы нашли это место, - ответил за него Толстяк.- Вспомни, тот, другой замок, нашли почти в лесу. Может и этот тоже вон в том перелеске?
  - А карта? Там ничего о перелеске не было!
  -Ты что! Семьсот лет минуло! Тут могло всё вырасти и опять исчезнуть. И снова вырасти! - голос Крысообразного зазвенел от ярости, - А река и холм остались на месте!
  -А у нас река, возле которой я вырос, все время русло меняла, - спокойно отвечал майор.
  Тут мы переглянулись, потому что одна и та же мысль пришла к нам в голову.
  -Надо найти в архивах старые карты и уточнить, где было русло, - сказал майор, - бессмысленно сейчас искать иголку в стоге сена, да у нас и времени на это нет.
  -Я полагаю, майор прав, мы должны поскорее вернуться и найти недостающую информацию.
  -Точно, - подтвердил Толстяк.
  -Тогда не будем мешкать, и возвращаемся сейчас же! Чтобы завтра с утра попали в архив, а вечером уже ехали назад.
  Сказано-сделано и через минуту мы уже мчались обратно в городок. Но сначала надо было забрать наши вещи из гостиницы, и пришлось вернуться к кафе. А там уже было полно зевак. Потому, что едва прибывшие гости из Испании уже умудрились задавить какого-то лилипута, да ещё и проехались по нему два-три раза туда-сюда, пока поняли, что под колёсами что-то есть. За столиком в кафе сидел грустный полицейский с мешками под глазами и проводил опрос свидетелей. Напротив него сейчас, как раз сидел бармен, подпёрший одну щёку рукой, а в другой державший лист со своими показаниями, под которыми он должен был подписаться. Он читал очень медленно по слогам, чем немало раздражал полицейского инспектора, которому нужно было опросить ещё десяток свидетелей. Увидев нас, инспектор оживился.
  -Господа, прошу вас подойти поближе, у меня есть несколько вопросов.
  Мы подошли.
  -Слушаем вас, господин инспектор, - любезно отозвался Толстяк, выступая вперёд.
  - Мне известно, что сегодня утром ваш автомобиль первым покидал стоянку. Не заметили ли вы чего-нибудь подозрительного?
  Толстяк задумался, мы тоже углубились в воспоминания.
  -Нет, господин инспектор, мы не видели ничего такого, чтобы навело нас на мысль о каком-то преступлении.
  -Тогда заполните, пожалуйста, эти формуляры и распишитесь. - Полицейский передал нам несколько листов, куда мы заполнили наши имена и фамилии написали, что ничего подозрительного не видели.
  Когда мы закончили и отдали листы инспектору, тот вдруг схватил Крысообразного за руку и пригласил отсесть за другой столик, чтобы кое о чём поговорить. Безразлично пожав плечами, Крысообразный проследовал за ним в угол кафе, где и продолжилась беседа. Мы присели за другой столик и заказали кофе. Официант принёс нам заказ, едва не пролив его на нас самих и скатерть, ибо его голова была повёрнута в сторону столика в углу, где происходил таинственный разговор.
  -Чушь! Какая чушь! - воскликнул, наконец, Крысообразный и засмеялся.
  Полицейский согласно закивал головой и тоже расплылся в улыбке.
  -Скажите ещё, что и в Париже я...
  -Да, действительно нелепо. Вообще я и сам не рад, что эти маленькие чудовища почтили посещением наш городок. Всё было тихо и мирно до них. Ну, всего доброго! - и полицейский, откозыряв, вернулся к бармену, который осилил, наконец, протокол и старательно пыхтя, расписывался теперь внизу листка.
  Расслабленной походкой Крысообразный подошёл к нам и сел за столик. Взяв чашку кофе, он посмотрел на нас поверх её края, отпил и сказал:
  -Лилипуты нажаловались инспектору, что я великий маг и наслал на них крыс, чтобы те растерзали бедняжек.
  Толстяк захрюкал от смеха. Майор улыбнулся, презрительно оттопырив губу. Они были не в курсе способностей Крысообразного.
  -А ты что ответил?- спросила я.
  -То, что это чушь, и лилипуты сами очень подозрительный народ. А полицейский предупредил меня, что наши маленькие друзья очень разозлены на нас и могут учинить какой-нибудь подвох. Так что держим ухо востро!
  Мы покинули городок, тревожно гудевший от необычайных событий, и отправились в Париж. Въехав опять на узкую дорогу, на которой едва могли разминуться два автомобиля, майор снова повёл машину между двумя нескончаемыми стенами кустарника, в тоже время внимательно поглядывая по сторонам. Конечно, на скорости заметить маленьких лилипутов, спрятавшихся в лесу, было бы практически невозможно, поэтому майор нажал на газ, чтобы быстрее вырваться из этих опасных кустов.
  И всё бы было хорошо, если бы на дороге снова не лежало то же самое бревно. Лилипуты не отличались богатой фантазией. Но что оставалось делать? Мужчины вышли из автомобиля и направились к досадному препятствию, как вдруг с обеих сторон из кустов раздались выстрелы! Майор моментально бросился на землю, и достав из кармана револьвер открыл стрельбу наугад.
  -Назад, в машину!- крикнул ему по-русски Крысообразный, и майор, поднявшись, быстро бросился за руль, но посланная неизвестным злоумышленником пуля попала ему в плечо. Майор, схватившись за рану, всё же открыл дверцу и завёл автомобиль. Толстяк, с невиданной прытью и петляя, как заяц подбежал к дверце и рванул её на себя. Пули стали градом бить в железные части 'ситроена', вызывая неимоверный грохот, разбились стёкла. Крысообразный прижал меня к сиденью, навалившись сверху.
  -Давай, задний ход, - сказал он майору, почти терявшему сознание от боли. И он мужественно повёл машину назад на максимальной скорости. На дорогу выскочили злобные гномы, желающие отомстить нам и стрелявшие, как ненормальные в удаляющийся автомобиль. Преследовать нас на своем лилипутомобиле они не стали, вероятно, чтобы не возбуждать и без того возбуждённую полицию городка. Майор продолжал вести машину задним ходом, ища место для разворота, и его бледное лицо покрылось крупными каплями холодного пота. Но такого места мы пока не нашли. Наконец, среди кустарника мелькнул достаточно широкий проезд, выводящий на полянку, на которую, вероятно приезжали отдыхать любовные парочки. Секретная полянка была просто создана для этого. Несколько высоких и очень старых деревьев стояли друг с другом рядом, создавая подобие храма для страждущих душ. Колючий спутанный кустарник создавал непреодолимую преграду для вторжения извне. Вот на этой самой полянке майор стал разворачивать автомобиль и внезапно потерял сознание. Толстяк, едва успел нажать на тормоз, иначе мы бы врезались в дерево.
  Выскочив из машины, мы стали вытаскивать майора. Рукав его куртки был весь пропитан кровью. Необходимо было остановить кровь и срочно доставить его в больницу. Толстяк положил майора на землю, на свою куртку.
  -Дайте-ка нож, - попросила я Крысообразного.
  Тот дал мне нож с выкидным лезвием, очень острый, который я использовала, чтобы разрезать рукав куртки и пиджака майора.
  -Принеси мою сумку, - скомандовала я Крысообразному. Он послушно и быстро принёс её. Я извлекла свою батистовую ночную рубашку и стала рвать её на части.- Дайте мне фляжку майора!
  Вот и пулевое отверстие. Что самое плохое была задета артерия, и брызгала струйкой, вытекая очень быстро. Я сильно пережала руку выше раны. Обработав вокруг раны водкой, которую майор всегда таскал с собой во фляжке, я обмотала его руку тканью, подложив скрученный из ткани валик, там, где была артерия. Затем завязала её узлом, и положив на него кусок крепкой палки, я снова завязала узел и стала крутить этот рычаг, пока не увидела, что кровь остановилась. Крысообразный держал руку майора вверх. Толстяк стоял в стороне, нервно грызя ногти.
  -Теперь его срочно надо в больницу! - сказала я.
  И до города и до монастыря отсюда одинаковое расстояние, но впереди ещё могли быть наши враги, поэтому надо будет вернуться назад.
  - Ни я, ни Толстяк, не можем водить машину! - сказал Крысообразный.- Что делать?
  В этот момент на дороге раздалось ворчание мотора. Кто-то ехал в сторону города. Толстяк бросился на дорогу и успел остановить грузовичок, принадлежащий археологической экспедиции, возвращавшийся из Парижа. Майор родился в рубашке. Крепкие ребята подхватили его и бережно положили вместе с собой в кузове. Они смогли взять с собой ещё только одного человека, чтобы сопровождать майора в больницу. Вызвался Толстяк, который сказал, что отыщет там какого-нибудь водителя, чтобы доставить нас в Париж. А пока мы с Крысообразным должны будем оставаться здесь, ожидая его возвращения. Грузовичок тронулся и через час майор уже будет в руках профессиональных врачей. Он потерял много крови, но может быть, всё ещё обойдётся.
  Случившееся произошло так быстро и неожиданно, что я ещё долго приходила в себя, пока смогла успокоиться и оглядеться вокруг. Крысообразный, проклиная лилипутское отродье, и обещая извести их всех под корень, отправился вытирать кровь в машине и осматривать нанесенные стрельбой повреждения. Я побродила немного по полянке, потом села под сень деревьев на куртку Толстяка, которую он забыл, и стала смотреть, как тихо опадают листья. Небо прояснилось, показав яркую синеву, вместе с запахом леса и свежестью воздуха пришло такое умиротворённое состояние, какое всегда нисходило на меня при виде осенней природы. Я прикрыла глаза, ловя на лице едва согревающее солнце осени. Крысообразный продолжал возиться с 'ситроеном', призывая всё новые и новые кары на головы 'жадных гномов', и своим бурчанием мешал сосредоточиться на звуках леса. Через некоторое время естественная надобность заставила меня встать и углубиться подальше от глаз Крысообразного в лес.
  За высокими деревьями я никак не могла найти местечко без колючих кустов. Поэтому, едва заметной тропинкой направилась ещё глубже в заросли. Наконец я нашла пару больших валунов с россыпью камней, и присела рядом, а взгляд рассеянно скользил по заросшим мхом и желтым лишайником валунам. Они стояли очень тесно, как будто срослись, а между ними находилась незаметная щель, закрытая тонкими стебельками какой-то сухой травы. 'Хорошее место для тайника' - подумалось мне. Интересно, что там в этой щели? Может быть змея? Или белки спрятали свои орехи?
   Мне вдруг до безумия захотелось узнать что там. Но опасаясь змей, я взяла длинную палку и потыкала ею издали между камнями. Никаких змей не было. Тогда я подошла ближе, и смело засунула руку внутрь. Там было сухо и прохладно. Под россыпью мелких камней, отколовшихся от больших братьев, моя рука вдруг что-то нащупала. Что-то плотное, высохшее, заскорузлое. От страха я сначала выдернула руку, представив, что это мумифицированное тело какого-то животного. Потом я всё же подцепила это что-то за край и вытащила что-то похожее на свёрток. Он был совершенно неопределённого цвета, задубевший от времени и такой хрупкий, что того и гляди рассыплется. Внутри свертка явно что-то лежало. Интересно, кто и когда положил его сюда? Может быть, он лежал тут целых сто лет! Вот это находка!
  Я побоялась немедленно раскрыть сверток, боясь, что то, что там лежит - повредится. Я спрятала его подмышку, прикрыв полой куртки и не собираясь делиться находкой с Крысообразным.
  Он уже искал меня, и его крики могли привлечь не только гномов, но и троллей или великанов со всего леса. Вспомнив про Великана, я вздохнула. Если бы он знал, чем я сейчас занимаюсь...
  Спрятав свою находку в сумку, я снова села у деревьев и смотрела на попытки Крысообразного завести машину. Это ему удавалось, но не более того. Сдвинуть машину с места он не мог. Наконец на полянку въехал знакомый нам автомобиль с Толстяком, сидящим рядом с водителем. За рулём был тот самый мужчина в светлом костюме и крагах. На его костюме не осталось и следа того, что он был на раскопках. Представляю, как его супруге пришлось попотеть, отчищая его от многовековой грязи! Хотя может быть, у него было целых два таких костюма.
  Наш отзывчивый друг, выскочил из своего авто ахая и охая, стал бегать вокруг простреленного 'ситроена' с разбитыми стёклами, в ужасе всплёскивая руками и громко возмущаясь современными нравами. Делать нечего, пришлось нам возвращаться обратно в городок.
   Я спросила Толстяка, как там майор и он ответил, что всё нормально.
  -Доктор удивлялся, кто так профессионально остановил кровь?
  -Профессионально или нет, но я это делала первый раз в жизни! - отвечала я ему, действительно поразившись тому, откуда я знала, что и как делать?
  -Я сейчас доставлю вас обратно в гостиницу. Вероятно, вам захочется пообщаться с полицией по поводу нападения. А потом я пригоню вашу машину на ремонт. После этого мне нужно будет успеть отвезти супругу с детьми в Париж.
  -Не могли бы вы взять меня с собой в Париж? Мне просто необходимо быть там сегодня вечером! - попросила я, опередив Крысообразного, который вероятно тоже хотел бы уехать отсюда подальше.
  Взглянув на меня и оценив мои скромные габариты, водитель согласился.
  -Я пойду в архив и узнаю то, что мы должны были узнать, - успокоила я Крысообразного, который не хотел отпускать меня одну.
  -Ну ладно, неохотно согласился он, только возвращайтесь быстрее обратно, наймите автомобиль, я вам дам денег на дорогу.
  Мне же не терпелось попасть домой и посмотреть, что же находится в свёртке? Поездка в Париж на заднем сидении, вместе с двумя неугомонными, как две обезьяны мальчишками и маленькой миловидной женой любителя археологии, прошла для меня, как в тумане. Вот, наконец, и мой дом. С радостью взбежав по лестнице, я ворвалась в квартиру, мечтая принять ванну и спокойно рассмотреть свою находку. Под дверью меня ждало письмо от Обожателя, который сообщал, что вернулся немного раньше срока и теперь желал меня видеть, так как очень соскучился. В письме был написан номер телефона.
  Приняв ванну, я выбросила целый мешок увядших роз, и только тогда позвонила Обожателю. Он очень обрадовался и по своему обыкновению, сразу же назначил мне свидание на полночь.
  И только после этого я достала свою драгоценную находку. Освободив стол от скатерти, я положила сверток на гладкую поверхность, раздумывая, как же лучше всего его открыть. Его когда-то кожаная поверхность потрескалась и под ней была видна истлевшая ткань, типа холста, в который было что-то завёрнуто. Я достала длинные ножницы и разрезала кожу, которая разваливалась кусочками под лезвиями. Светлая ткань, действительно была холстом и весьма неплохо защитила то, что было внутри.
  Я развернула эту хрупкую, расползающуюся ткань и обнаружила три письма, запечатанных когда-то сургучом, который рассыпался в прах при моём прикосновении. На всех письмах была надпись на французском языке: 'Лично в руки'. Это я поняла. Аккуратно развернув оболочку, в которой находилось само письмо, я приготовилась читать. Но быстро поняла, что всё, что тут написано, сама я прочесть не могу. Моё знание французского языка было не таким глубоким, как этого требовал момент. Это было письмо, написанное на старом французском. Это было единственное, что я поняла. Остальные два письма были написаны так же. Глубоко вздохнув, я дала себе слово, найти завтра специалиста, который переведёт мне эти письма.
  Принарядившись, я отправилась на свидание с Обожателем. Я была настороже и немного трусила, потому что лилипуты, наверняка уже доложили о том, что я оказалась в стане врагов. Недостаточно хорошо зная моего нового поклонника, я могла ожидать от него всего, что угодно, именно поэтому, я оставила на столе письмо для атташе и Великана, на тот случай если со мной что-либо случится.
  Обожатель встретил меня в шикарном костюме с шелковым ярким галстуком, в руках неизменный букет роз и коробка конфет. Я с любопытством осмотрела коробку. Интересно с чем в этот раз?
  Мы сели в автомобиль, в котором отправились в очередное путешествие по ночным улицам Парижа.
  Вопреки обыкновению Обожатель молчал, как будто раздумывая, что сказать.
  -Как прошла ваша поездка? - вежливо спросила я его, чтобы как-то начать разговор.
  -Удачно, благодарю вас, - ответил Обожатель, быстро взглянув на меня. - А как прошла ваша поездка? - спросил он меня, сделав особенное ударение на слове 'ваша'.
  -Не так уж плохо, - немного помедлив, ответила я ему.
  -А я думаю, что прошла она гораздо хуже, чем вы себе представляете, - сказал мой спутник, побарабанив пальцами по кожаному подлокотнику.
   Не зная, что ему возразить, я молчала. Что ему известно о поездке? Но ведь я тоже кое-что слышала, когда он разговаривал с Большим Лилье. Я решила молчать в надежде, что он сам откроет карты.
  Эта игра в молчанку продолжалось ещё некоторое время, наконец, Обожатель произнёс.
  -Я боюсь, что ваш длинноносый дружок, доведёт вас до беды.
  -Отчего это вы боитесь? - холодно спросила я.
  -Оттого, дорогая моя, что этот человек, занимается розыском не принадлежащего ему сокровища.
  -Откуда вам это известно?
  -Мне много чего известно.
  -А чем 'вы' занимаетесь? - резко спросила я.
  -Я - другое дело, а он воспользовался украденным.
  -Украденным у вас?
  -Почти, что... У моего друга.
  -Значит, ваш друг спрятал сокровище, а Крысообразный его пытается украсть?
  -Крысообразный? Как мило! И как ему подходит... - он усмехнулся, -Нет, это не совсем так. Просто у него в банке... - он остановился.
  -Рассказывайте же, если уж начали,- подстегнула я его, видя, что он колеблется.
  -Ну, хорошо, - ответил он, - просто мне не хотелось бы, чтобы вы пострадали от незнания. Я вам, кажется, уже рассказывал о моём друге, который является продолжателем банковских традиций своей семьи. Его предки, родом из Генуи финансировали ещё рыцарей, отправляющихся в Крестовые походы. Как гласит предание, их банк был первым, кто стал предоставлять услуги хранения документов, ценностей и личной переписки. Это началось после того, как в начале тринадцатого века в их банк пришёл странный монах, оставивший письмо и карту для тех, кто придёт за ними. Что написано в письме - неизвестно, но оно было официально заверено городским нотариусом, а его подпись даже сейчас продолжает иметь силу. В приложенной к письму записке от дальнего прапрапрадедушки моего друга, который на тот момент являлся управляющим банком, было сказано, что у документа нет срока давности, и храниться он будет столько, сколько существует банк, так было обещано первому клиенту.
  Этот ящик ?1, всегда был очень важен для моего друга. Со временем эта история о монахе обросла легендами и суевериями, и семья моего друга считала своим долгом свято охранять этот ящик, как будто с его сохранностью связано все благополучие семьи Джентиле. И вот, однажды мой друг принял на работу одного из бесчестных людей, который воспользовавшись моментом, вскрыл ящик ?1 и скопировал карту, находящуюся в нём. После этого он сбежал. Теперь этот человек имеет шанс завладеть чужим богатством.
  -А лилипуты?
  -А что с лилипутами?
  -Я ведь слышала, как вы обсуждали карту с Большим Лилье! И испанцев! - я пошла ва-банк, представляя, что после этих слов Обожатель меня сейчас убьёт и тело сбросит в Сену.
  -Да, я обсуждал, но то, что касается Большого Лилье, не касается других лилипутов.
  -Почему же они тогда там повсюду и пакостили, как могли, а потом начали стрелять, чуть не убив меня!
  Даже в темноте было видно, как Обожатель побледнел.
  -Он не мог им дать такие инструкции.
  -Значит, они вышли из повиновения! Или ваш Большой Лилье решил заграбастать всё сам!
  -Хм, я знаю его много лет и он мой спаситель...
  -Он ваш спаситель, только потому, что вы умудрились вовремя отдать долг, - парировала я.- Мне кажется, вы наивно полагаетесь на его честь. А у него нет чести.
  -Впрочем, как и у вашего дорогого, как там его, Крысообразного?
  -Он так же дорог мне, как и вам.
  -Тогда, отчего вы присоединились к нему, а не ко мне?
  -Потому, что он попросил меня об этом, а вы нет.
  -Нет, это потому что, он как тень следует за вами целый день, а я должен довольствоваться остатком ночи! Вы, похоже, жить без него не можете!
  Я разозлилась. Его претензии были необоснованны. Кто он такой, чтобы высказываться в подобном тоне, да ещё и ревновать?! У меня на языке уже крутились резкие слова, и рука протянулась к ручке дверцы автомобиля, чтобы открыть его, как вдруг, увидев, что тучи сгущаются, Обожатель резко сменил тон.
  - Извините меня. Я иногда бываю несдержан. Вы слышали, что случилось с вашим рестораном?
  -Да. - Я отвечала коротко, ещё не отойдя от обиды.
  -Я был там сегодня. Крысы здорово повредили мебель и съели всё в подвалах, и владельцу придётся заново ремонтировать всё внутри. И шоу теперь откладывается на неопределённое время. Как жаль! Я мог бы смотреть его каждый день и мне бы не надоело.
  -Что ж, я ничего не могу изменить. Придётся подождать.
  -Я вижу, вы продолжаете сердиться на меня, а я, между тем, гораздо лучше, чем вы обо мне думаете! И я докажу вам.
  -Мне не нужны никакие доказательства, - ответила я и отвернулась. Настроение моё было испорчено окончательно.
  Я не понимала, что теперь делать. С одной стороны я уехала из городка, чтобы узнать расположение реки и вернуться к своей компании, к которой уже даже привыкла. С другой стороны Обожатель дал понять, что Крысообразный с компанией затеяли нечестное дело. Хотя я это знала и без него. Но были ещё испанцы и Начальник, которые должны знать правду. Я не понимала, какое отношение имеет Обожатель к карте и письму.
  Немного поразмыслив, я всё же решила не отталкивать Обожателя и узнать у него, как можно больше об этом деле, поэтому я, с присущим мне артистизмом сделала вид, что успокоилась и принялась расспрашивать моего спутника о цели сегодняшней поездки.
  Увидев, что я отошла, он обрадовался и вручил мне большую, расписанную цветами сумку, в которой лежала какая-то одежда.
  -Мы едем на маскарад, - сказал он. - Поверьте мне, моя прекрасная дама, что я до сего момента не видел того, что лежит в этой сумке. Это будет сюрприз для вас и для меня. У меня также есть сумка, но и свой костюм я ещё не видел. В этом интрига. Вы же любите интриги?
  -Люблю, - ответила я, чувствуя просыпающийся интерес к новой затее Обожателя.- Это действительно интересно...маскарад!
  Через некоторое время автомобиль остановился возле огромного дворца, с ярко освещенным входом. Со всех сторон сюда стекались люди, оставившие свои автомобили возле высокой, узорчатой, чугунной ограды.
  -Давайте договоримся, вне зависимости от того, узнаете вы меня или нет, или я узнаю вас или нет, мы встречаемся в четыре часа возле моего автомобиля. Просто потом поспите дольше. Для меня это очень важно, я хочу проверить, подскажет ли мне сердце, за какой из масок - вы?
  -Договорились.- Я подхватила сумку с моим будущим нарядом.
  Мы вышли из автомобиля, который отъехав немного в сторону, остался стоять под большим деревом.
  Дворец был настолько длинный, что его края терялись во мраке. Ярко освещенной была только центральная часть, которая сама по себе была размером с большой дом. Окна горели на всех четырёх этажах и даже в высоких башенках, на самом верху.
  Люди, весело переговариваясь и предчувствуя развлечение, танцы и флирт, направлялись к центральным дверям, где вместо электрических ламп горели факелы и стояли слуги, одетые по случаю маскарада в парадные ливреи. Обожатель предъявил два пригласительных билета и слуги распахнули двери, открыв сияющий светом большой холл, заполненный людьми. Где-то в глубине следующего зала, играл невидимый отсюда оркестр. Высокие колонны, сверкающие хрустальные люстры, стены, расписанные пасторальными сценами, золотая роспись потолков, тёмно-синие и тёмно-зелёные искусные драпировки по углам, перевитые золотыми шнурами, создавали обстановку роскоши и великолепия. Обожатель подтолкнул меня к изгибающейся лестнице, ведущей на второй этаж и расходящейся в две стороны.
  -Идите влево, там дальше, почти в конце коридора по эту сторону найдёте гостевую комнату, на которой будут изображены два ангела, откроете этим ключом и переоденетесь. Посмотрите на эту стену. Вот, часы, по которым мы сверим время. Ровно в четыре утра я вас жду у автомобиля.
  Я взяла ключ с брелочком, на котором были изображены два ангела, и отправилась искать гостевую комнату. Я не могла не признать, что с Обожателем мне было очень интересно. Он много видел, побывал в разных странах, он был интересный, образованный собеседник, он умел развлекаться и он был богат!
  Дверь оказалась действительно почти в самом конце длинного коридора. Открыв её, я оказалась в обитой полосатым бархатом комнате, заставленной зеркалами, с большой кроватью под балдахином и каким-то голым греческим богом в углу. Я вытряхнула одежду на кровать.
  Зелёная чалма с павлиньим пером и приделанными к ней двумя длинными черными косами. Маска в сверкающих камнях с прозрачной зелёной вуалью, закрывающей нижнюю часть лица. Короткая зелёная бархатная кофточка, вышитая узорами и с бахромой едва прикрывающей живот. Золотые узкие штанишки и прозрачные из зелёного газа широкие шаровары, и золотые туфельки с загнутыми носками и маленькими колокольчиками на концах этих носков - составляли этот наряд.
  Обрядившись, я посмотрела на себя в зеркало. Шехерезада из 'Тысячи и одной ночи'. Вот кем я была! Надев несколько браслетов, лежащих в сумке и пояс с золотыми монетками, я закрыла дверь и вышла в коридор.
   Метрах в десяти передо мной, из каких-то дверей вышла высокая фигура в искрящейся белоснежной одежде, да ещё и увенчанная огромным количеством страусиных перьев. Из других выскользнула женщина, гибкая, как змея, в обтягивающем её чешуйчатом платье. Руки были одеты в высокие перчатки. Капюшон, накинутый на голову, с рисунком, напоминающим очки, говорил, что перед вами опасная для жизни 'очковая кобра'. Там и сям открывались двери, выпускающие новых персонажей, устремляющихся в сторону света и веселья, и я почувствовала восторг, как маленькая девочка в волшебной сказке.
  Внизу стоял гул голосов, и сновали официанты, разносящие шампанское и закуски. Я взяла бокал шампанского и отправилась в большой зал. Кружились пары в вальсе. Я остановилась, оглянулась. Прибывали всё новые люди. Решив осмотреться и понаблюдать за окружающими, я отошла к стене, разглядывая шумную и пёструю толпу.
  Интересно, где Обожатель? При всём моём желании, я не смогла бы отличить его даже в толпе обычно одетых людей. Мне запомнилось его лицо и руки, а фигура, как-то осталась вне моего внимания. И всё же было интересно найти его. И он тоже, наверно гадает, под какой маской я спряталась.
  Персонажи, находящиеся здесь заслуживают особого описания.
  Вот, шурша черным плащом, прошла смерть с косой. Глянула на меня пустыми глазницами черепа. Страшно! Смерть разговаривала с мушкетёром, показывая куда-то рукой с наполовину пустым бокалом, и оба весело смеялись. Черный эфиопский шаман, расписанный полосами и черточками медленно прохаживался вдоль танцующих, и пристально всматривался в их кружение. Может быть, искал кого-то?
   Гусар в нарядном мундире и ангелоподобное существо с нимбом и крыльями, пили на брудершафт шампанское. Рядом со мной расположились индейский вождь в шикарном головном уборе из перьев орла, медведь с мальчиком-пажом под ручку, два пирата, один одноногий, другой одноглазый, ведьма с метлой, летучая мышь, принцесса, вся в розовом и с золотой короной на светлых волосах. Её только что увлёк танцевать мужчина, напоминающий большой апельсин. Прошёл варвар в шкурах и с дубиной. Кого тут только не было! Двухметровый заяц с синими ушами и бантом на шее, клоун с намалёванной улыбкой до ушей, коломбина с пухлыми ручками и ямочками на щеках, виднеющимися из-под маски. Ворон с длинным клювом, рыцарь в доспехах и много ещё разных знакомых мне и не узнанных мной персонажей. Все вокруг смеялись, болтали, танцевали.
  Кое-где собирались компании, где люди, пытливо смотрели друг на друга и силились угадать, кто под маской. Всегда есть люди, которым неуютно жить, если они чего-то не знают или не контролируют. Танцевали и шушукались парочки, там и сям раздавался смущенный смешок или призывно подмигивал глаз в прорези маски. Женщина-роза, вся украшенная настоящими свежими розами и с большим цветком на голове, вместо шляпы, стреляя глазками из-под жемчужной маски, подхватила кавалера, одетого аэронавтом. Официант, забрав мой пустой бокал, подал мне новый, другой принёс землянику в шоколаде.
  Кто-то наступил мне на носок и раздался жалобный звон колокольчика, который оторвавшись, покатился к стене. Его тут же подхватила чья-то рука в шелковой перчатке. Я посмотрела на незнакомца, стоящего передо мной. Широкие, желтые с красными драконами одежды, на голове черная шапочка с красной полосой, маска с узкими прорезями глаз. Черные тонкие усы и такая же бородка на желтой коже лица. Китайский император! Он помахал у меня перед носом моим колокольчиком и поклонился, обдав меня ароматом чая и ванили. Я поклонилась в ответ и протянула руку за находкой, но император не отдал мне колокольчик, а поцеловал его и положил куда-то за пазуху, потом ещё раз поклонился и протянул мне руку, а другой, указал на танцующие пары.
  Я с удовольствием приняла его предложение и не пожалела. Танцор он был отменный. Мы успели обойти в танце весь зал дважды и оказались возле лесенки, ведущей на полукруглый балкон, с которого кто-то бросал в толпу разноцветные шары. Император затащил меня туда. Наверху оказался прелестный столик, полный пирожных и холодный оранжад в графине, который оказался как нельзя кстати. Сверху зал был виден, как на ладони. Если бы я была художником, то обязательно перенесла на полотно всю эту красоту.
  Люди любят праздники. Это такое счастье! Это что-то пришедшее из детства вместе с волшебными сказками. Я была в приподнятом настроении и стала расспрашивать моего спутника, стараясь понять, кто он. Но китаец улыбался, а потом стал говорить мне что-то на непонятном языке. Возможно китайском. Может быть, он и был настоящий китаец? А может быть даже император.
  В этом царстве обмана наверно можно было встретить кого угодно. Император показал мне на двух людей внизу, одетых в настоящие рыцарские доспехи, такие же, какие пытался натянуть на себя Великан в доме моей тётушки. Но эти два человека были действительно большого роста. И доспехи у них были соответствующие. Они устроили шутливую битву на мечах и привлекли массу любопытствующих. Бойцам освободили место, и я смогла насладиться картиной настоящего средневекового боя.
  Наверно рыцарь похожий на них, жил в замке, который мы ищем. Такой же сильный, большой человек. 'Надо не забыть пойти завтра в архив!' - вспомнила я. Битва между тем разгоралась и рыцари бились уже не на шутку, удары тяжелых мечей выбивали искры, было слышно, как яростно зарычал один из них и с разбега попытался проткнуть другого. Притихший народ ничего не понимал. Наконец, один весельчак, которому не понравилось это серьёзное зрелище, разболтал в бутылке шампанское и принялся поливать сражающихся, вырвавшейся из горлышка струёй. К нему присоединились другие, и скоро рыцари все были в пене с ног до головы. Они остановились и стали озираться в недоумении. А толпа с хохотом остужала их боевой пыл. Через несколько минут рыцарей растащили в стороны и их место заняли танцующие пары, то и дело поскальзывающиеся на мокром от шампанского полу.
  Что-то было странное в этом происшествии. Рыцари, бьющиеся на балу, да ещё так яростно. Я озадаченно посмотрела на императора. Потом ещё раз выглянула с балкона вниз, в надежде увидеть, куда они делись, но, ни одного из них в зале уже не было. Может быть, они отправились в гостевые комнаты смывать с себя липкое шампанское?
   В этот момент к моему спутнику подошёл слуга и передал ему записку. Тот развернул, прочёл и повернулся ко мне. Поклонился и ушёл. Итак, я осталась одна. А прошёл всего лишь час, и у меня было в запасе ещё два с лишним часа, чтобы развлечься и поискать Обожателя, который затерялся где-то в этой толпе. Я не собиралась сидеть тут в одиночестве дальше, тратя драгоценное время на разглядывание счастливых людей, наслаждающихся моментом.
  Спустившись вниз, я стала высматривать себе кавалера. Возле меня снова появился официант с бокалами, и я взяла один и стала разглядывать людей сквозь бегущие пузырьки, сказав себе, что первый, кто подойдёт ко мне достаточно близко, будет пленён мною и закружен в танце.
  Какое-то светлое пятно закрыло мне свет, и убрав бокал, я увидела, стоящего передо мной викинга в рогатом шлеме, с огромными светлыми усами и бородой. Его рубашка была без рукавов, выгодно подчёркивая мускулистые руки в грубых кожаных перчатках. За поясом торчал топор. Он захохотал басом, схватив меня за руку, и подмигнул голубым глазом под белой мохнатой бровью. Похоже, что меня саму взяли в плен. Викинг потащил меня в круг танцующих, которые как раз плясали польку, кто во что горазд. Не было уже той культуры танца, как в прежние времена, когда каждый знал нужные па и применял их в правильное время. Так же хохоча во всё горло, он вытащил меня на самую середину и стал выделывать такие коленца, что все окружающие пришли в восторг, и стали подражать ему.
  Я тоже присоединилась к нему, и начался безумный танец, от которого все вокруг падали со смеху. Кончилось это тем, что викинг наступил мне на ногу своим сапожищем и оторвал второй колокольчик, который укатился куда-то вдаль. Пока я смотрела за тем, куда он улетел, вокруг все смешалось, и появились какие-то новые лица, а викинг куда-то делся. Я вздохнула. Снова мой кавалер исчез.
  Взглянув на часы, я обнаружила, что осталось всего полтора часа до момента, когда я должна буду покинуть волшебный маскарад, хорошо ещё, что машина Обожателя не превратится в тыкву, а шофёр в крысу. Вернувшись к большой колонне, возле которой стояла до танца с викингом, я снова взяла шампанское и маленькое фруктовое пирожное, предложенное мне услужливым официантом. Я съела пирожное, потом ещё одно и выпила весь бокал, но никакого подходящего кавалера не появлялось.
  Наконец я увидела очень симпатичного Адониса, всего покрытого белой краской, правда вместо фигового листочка его прелести прикрывала искусная белая драпировка, напоминающая гипсовую. Его я увлекла за собой в круг танцующих, которые образовали длинную, переплетающуюся вереницу и так, приплясывая, тащили за собой друг друга по всем залам и закоулкам. Периодически надо было подныривать под чьи-то руки и не запутаться. Но всё равно, в результате все запутались и повалились на паркет. Адонис, падая, некрасиво задрал ноги, и из под гипсовой повязки стали видны зелёные трусы, которые он искусно скрывал. Задыхаясь от смеха, я отбежала в сторону, где меня снова нашёл официант с неизменным шампанским, которое я уже не могла видеть.
  -Нельзя ли оранжаду? - спросила я.
  -Сию минуту! - ответил официант и скрылся за колонной.
  Я снова бросила взгляд на часы. Где же Обожатель? Наверно, флиртует там с какой-нибудь пастушкой или хорошенькой амазонкой! А я тут одна одинёшенька!
  -О, несравненная Шехерезада! - раздался тихий голос справа, - могу ли я пригласить вас на танец?
  Обернувшись, я увидела факира в большой чалме со звёздами, широком плаще с красной подкладкой. Чёрная бархатная маска закрывала верхнюю часть лица. Тонкие чёрные усики обрамляли верхнюю губу.
  -С удовольствием, - обрадовалась я, видя, что осталось совсем мало времени.
  Оркестр снова играл вальс. Факир элегантно забросил плащ на правую руку, и мы закружились со всеми. Танцевать с ним было не совсем удобно, так как он был левшой, и так и норовил повернуть меня против общего движения. Но я справилась и с этим. Во время танца мой кавалер уныло расспрашивал меня о всяких мелочах, о том, что я люблю есть, пить, где люблю гулять, как будто составлял досье. Я тоже стала спрашивать его о том, что он любит. Он отвечал, что любит одну женщину, которую мечтал увидеть на этом маскараде, но не знает, под какой маской она скрывается, и от этого ему грустно.
   -Что ж, наверно тут половина таких, как вы, - отвечала я ему, подумав, что со мной он мог бы и не говорить о другой даме, пусть даже он её и любит.
  Танец окончился, и я с радостью постаралась избавиться от меланхоличного факира, желая найти кого-нибудь более жизнерадостного. Но он не желал так просто отстать от меня. Он стоял рядом, копошился в каких-то потайных карманах, потом сказал:
  -За чудесный танец, который вы мне подарили, я тоже хочу сделать вам подарок!
  -Как это любезно с вашей стороны, - отвечала я, продолжая высматривать Обожателя в объятиях пастушки, образ которой всё ярче рисовался моему воображению. Я даже почувствовала что-то вроде ревности. Тем временем факир достал какую-то палочку и отошёл подальше, любопытный народ, предчувствуя очередное зрелище, окружил его со всех сторон. Наконец, факир поджёг палочку и дунул изо всех сил на неё. Длинная струя огня вырвалась из его рта, и я зажмурилась. Раздались восхищённые голоса и аплодисменты. Факир, вытирал рот платком, аккуратно обходя усики, которые явно были приклеены.
  -Этот огонь был для вас.
  -Не знаю, как и благодарить! - усмехнулась я, увидев по часам, что мой волшебный вечер окончен.
  Пора было возвращаться к обычной жизни. Я со вздохом обвела продолжающую веселиться толпу, и даже не попрощавшись с факиром, который стал что-то объяснять пьяному, едва держащемуся на ногах фавну, отправилась в гостевую комнату. Быстро переодевшись и сложив костюм в цветастую сумку, я присела на кровать.
  У меня оставалось ещё пятнадцать минут, до того, чтобы встретиться с Обожателем, и я могла позволить себе вытянуться на кровати и немного отдохнуть. В голове кружились разные картины, увиденные на маскараде. Император, рыцари, викинг, Адонис и факир, изрыгающий огонь. Мои глаза сами собой закрылись. До моего слуха продолжали доноситься обрывки музыки и смеха.
  Вдруг я почувствовала, что возле кровати кто-то стоит. Ощущение было настолько сильным, что я облилась холодным потом. И, несмотря на то, что в комнате горел яркий свет, мне показалось, что вокруг сгустилась мгла. 'Наверно, кто-то проник в комнату после того, как я ушла, и спрятался здесь' - это была первая мысль, пришедшая в голову.
  Я приоткрыла глаза, готовая набрать полные лёгкие воздуха и кричать, чтобы кто-то пришёл на помощь, и прямо перед собой увидела блеск железных доспехов. Перед кроватью стоял рыцарь. Тот самый, который пару часов назад бился под балконом с другим таким же рыцарем. Я резко села на кровати.
  -Что вы здесь делаете! Убирайтесь немедленно или я позову полицию! - громко сказала я, чувствуя, что мои слова звучат странно. Может быть, он и не знает, что существует полиция.
  -Не кричи, - ответил рыцарь, - я не собираюсь делать тебе ничего плохого. Я просто пришёл напомнить тебе то, что ты должен был сделать. - Его доспехи выглядели нереально, просвечивая так, что я видела сквозь них зеркало, висевшее на стене.
  - Но почему вы говорите со мной, как с мужчиной - недоумённо спросила я.
  Он, немного помолчав, ответил:
  -Потому что я помню тебя мужчиной и продолжаю видеть тебя мужчиной. Извини, если что не так. Но сегодня такой день, когда я наконец попал сюда и увидел тебя. Я обещал тебе проверить, как ты выполнишь просьбу своего Хозяина?
  -Обещал, - на всякий случай ответила я.
  -Выполнил ли ты её?
  -Не знаю, - честно отвечала я, недоумевая, что хочет от меня этот призрак.
  -Сокровище...
  -Сокровище, - эхом повторила за ним я, начиная понимать, что он имеет в виду.
  -Ты должен был передать мои письма друзьям и мои сокровища - моим детям.
  -И что, разве они не получили эти сокровища?
  -Ты раздражаешь меня Монах, - сказал призрак резко, - они до сих пор в земле, а я до сих пор не могу успокоиться!
  -Монах?!- переспросила я его, - А где эти сокровища? Это ваш герб с кабаном и крестами? Как найти сокровища, я хочу выполнить моё обещание, скажите мне! - я заторопилась, увидев, что он становится бледнее, а зеркало всё ярче просвечивает сквозь доспехи. - Покажите своё лицо, может быть, я сама всё вспомню?
  -Да - это мой герб, смотри! - он снял шлем, и я увидела лицо, которое я клянусь, никогда не видела до сих пор. Хотя столько лет прошло, я могла и забыть.
  -Нет, я не помню вас, но обещаю, что ваши потомки получат свои сокровища. Только подскажите, как их найти. Мы искали и так и не нашли. Может быть, река переменила русло? Или может, быть подскажете знак?
  Призрак стал совсем невидимым и только колебался, как воздух над огнём. Я прислушалась, он что-то шептал. Но единственное слово, которое я уловила было,
  - Трава...
  И он окончательно исчез. Я посмотрела на себя в зеркало, как раз туда, где только что стоял рыцарь, и увидев свои огромные глаза и бледное лицо, поспешила прочь из гостевой комнаты и дворца.
  Автомобиль Обожателя был на месте, и невозмутимый водитель стоял тут, как тут и курил свою трубку. Увидев меня, он открыл дверцу автомобиля и впустил меня в нагретый салон. Обожателя ещё не было. Наверно никак не может расстаться со своей пастушкой.
  Я стала мурлыкать под нос песенку, которую слышала в 'Зелёном пальце' от лилипутской певички. Потом остановилась, вспомнив мой сон, который я видела в городке. Тогда я бежала за кошкой и попала в место, где была высокая болотная трава, и я ещё смотрела сквозь неё на далёкий холм. А рыцарь сказал: - 'Трава...'. Я отлично помнила картину, запечатлевшуюся у меня в голове и угол, под которым я видела холм. А это значит, что я должна попробовать найти это место и там будет сокровище, которое надо отдать потомкам этого рыцаря. Или, как он сказал - потомкам моего Хозяина.
  Дверца открылась, впуская свежего и счастливого на вид Обожателя. Он принёс собой бутылку оранжада и бокал.
  - Угощайтесь, - он налил мне бокал, - вы же хотели пить?
  -Благодарю,- я приняла шипучий напиток, - но вы опоздали, - сказала я язвительно, - наверно влюбились в какую-нибудь пастушку и не в силах были расстаться.
  -Да, действительно, я провёл весь вечер, в обществе потрясающей женщины, которая, надеюсь, тоже не скучала.
  -И чем эта женщина так замечательна?
  -Она...любит веселиться и танцевать.
  -Ну, это и я люблю, - ревность продолжала разгораться во мне с новой силой. Образ пастушки встал передо мной во всю грозную силу. Она хотела загрести своими когтистыми руками моего Обожателя!
  -Она совсем, как ребёнок любит всё сказочное и волшебное,- его голос звучал вдохновенно.- И если бы она позволила, я мог бы превратить её жизнь в праздник, как она любит.
  - Ну что ж, так и превратите, раз она любит, - холодно посоветовала я.
  -Я это сделаю, как только она ответит согласием. Я получил от неё сегодня три чудесных подарка. Которые готов обменять на три любых её желания.
  -И что это за подарки, - спросила я, понимая, что мои праздники с Обожателем закончились и теперь кто-то другой завладеет его вниманием.
  Он полез с карман, откуда сейчас достанет какую-нибудь розочку, надушенный платочек и кулончик в форме сердечка.
  Но Обожатель достал...колокольчик от моей золотой туфельки. Потом порылся в другом кармане и достал второй колокольчик. И из внутреннего кармана достал павлинье перо, некогда украшавшее мою чалму! Я заглянула в сумку и обнаружила, что и впрямь перо исчезло. Я в недоумении смотрела на Обожателя, у которого улыбка была до ушей.
  -Где вы это достали? Я же вас не видела на маскараде.
  -Это вы меня не видели, а я вас очень даже хорошо видел, и не только видел, но даже и танцевал с вами.
  -Когда?! - моему удивлению не было предела.
  Обожатель наслаждался моментом, ради которого и старался. Он напустил на себя серьёзный вид, но глаза его смеялись.
  -Император?!
  -Да.
  -Удивительно. Как я вас не узнала?
  -Немудрено. Я и сам вас не сразу нашёл.
  -А как вы меня всё-таки узнали?
  -По аромату ваших духов, дорогая. У меня хороший нюх, и отличная память на запахи.
  Я продолжала удивляться Обожателю, находя в нём всё новые и новые интересные черты.
  -Между прочим, я танцевал с вами даже два раза, - он продолжал улыбаться.
  За вечер я танцевала всего четыре раза.
  -Умоляю, только не Адонис! - воскликнула я, вспомнив про зелёные трусы.
  -Нет, до Адониса мне далеко, - засмеялся этот удивительный человек.
  -Викинг? - я не верила ему, - то же был совершенно дикий человек!
  -Да! Ха-ха-ха! - он громко засмеялся, как викинг на маскараде и подмигнул мне.
  Я пощупала его руку, на которой и впрямь оказались крепкие мускулы.
  -Ух, ты! - я была в восторге. - Вы меня просто поразили! Оказывается, вы такой выдумщик и с вами безумно интересно.
  -Ради вашего удовольствия я даже готов изрыгать огонь! - тут Обожатель развеселился не на шутку, глядя на мои круглые глаза.
  -Как?! И факиром тоже были вы?
  -Всё для вашего удовольствия, моя дорогая! - сказал он, доставая из кармана палочку и делая вид, что сейчас проделает то же самое, что и раньше и сожжёт автомобиль.
  -У меня нет слов...Вы - актёр?
  -Нет, но ради милой моему сердцу женщины, ради этой минуты, когда я вижу в ваших глазах радость и удивление, я готов стать кем угодно. Но вы были самой очаровательной в мире Шехерезадой!
  Мы уже подъезжали к моему дому, и я молчала переполненная чувствами.
  -Не забудьте розы и ваши конфеты, - напомнил Обожатель, когда я выходила.
  -Спасибо за прекрасный праздник!
  -Спасибо за прекрасный праздник... - отозвался он эхом.
  Оставив ему цветную сумку, я забрала тонко пахнущие кремовые с розовыми краями розы и коробочку конфет, напоминающую голубой кристалл, в котором шуршали серебряные конфеты.
   Упав дома на постель, я продолжала думать о сегодняшнем вечере. Всё, что я сегодня видела и слышала, причудливо переплелось в моей голове. Я поняла, что мне нравится этот человек-праздник. Я понимала, что всегда жить в атмосфере праздника вряд ли получится, тем более он был занятый человек. Но даже то, на что он был способен ради того, чтобы завоевать моё сердце, было очень впечатляюще. Я улыбалась, лёжа в темноте и вспоминая таких разных героев, которых сыграл Обожатель для меня сегодня ночью.
  Потом мне вспомнился рыцарь. Я так ничего и не сказала своему спутнику сегодня о рыцаре. Ничего не спросила и о карте и письме. Меня подмывало прямо сейчас позвонить Обожателю и рассказать ему обо всём и просить совета о замке, сокровище и помощи с письмами. Но я понимала, что сейчас моё восторженное состояние может помешать мне, правильно увидеть ситуацию. Я должна освободить себя от эмоций, а завтра будет видно.
  Тусклое утро стёрло воспоминания о яркой ночи, и сегодня я чувствовала себя неважно, но я должна была идти в архив, узнавать про то, как изменялось русло реки за прошлые века.
  На кухонном столе стояла ваза со вчерашними кремовыми с розовыми кончиками лепестков розами. Погрузив в тугие бутоны лицо, я стала дышать их тонким нежным ароматом и почувствовала, что настроение у меня заметно улучшилось. Поставив чайник на плиту, я подкрашивала глаза у маленького зеркальца, продумывая, что лучше надеть в этот пасмурный день с моросящим дождём.
  Конфеты Обожателя пришлись, как нельзя, кстати, к горячему чаю. Открыв крышку, я достала оттуда круглую конфету, завернутую в серебряную бумагу. Осмотрев её со всех сторон я не нашла никаких сюрпризов вроде жемчуга или брильянтов, чего, честно говоря уже ожидала. Но видимо в этот раз Обожатель был занят приготовлениями к маскараду и поэтому конфеты купил обычные, но очень вкусные.
  Я съела четыре штуки, отбрасывая серебряную фольгу в сторону, но случайно заметила, что на внутренней стороне обёртки было что-то написано. Я развернула фольгу и присмотрелась. Там были такие сентенции вроде 'Люблю!', 'Верь мне!', 'Ты моя единственная!', 'Я всё сделаю для твоего счастья!'. Это мог бы быть трюк кондитера, если бы возле каждой фразы не стоял номер телефона, по которому я должна была позвонить, чтобы убедиться, что Обожатель не врёт. Мне было приятно. Опустив пару конфет в карман пальто, и взяв с собой найденные письма, я вышла из подъезда, направляясь к городскому архиву, который находился не так далеко от меня. Прогуляться по такой погоде, под защитой большого уютного зонта было не так уж плохо. И через пятнадцать минут я уже беседовала с архивариусом, который, несмотря на то, что его голова и руки тряслись от старости, отлично помнил, где и что находится в огромной библиотеке. Он по одной принёс мне несколько толстых книг, которые я едва смогла поднять.
  Достав из сумки папку с письмами, я открыла её и попросила архивариуса посмотреть их и подсказать, кто может перевести их, как можно быстрее.
  Надев очки с толстыми стёклами, старичок углубился в разглядывание текста. Потом сняв очки, уставился на меня. Его маленькие глаза, обрамлённые глубокими морщинами, были широко раскрыты.
  -Мадемуазель, где вы это достали?
  -Это семейная реликвия, которую я решила перевести на французский язык, чтобы узнать, о чём тут речь.
  -Мадемуазель, это очень древние письма, написанные на 'ланг-д'ойле' и, разумеется, вы сами не в состоянии прочесть это. Я и сам не всё тут понимаю, но я подскажу вам специалиста по раннему французскому, - он помолчал и добавил просительно. - Не могли бы вы дать мне их посмотреть ещё раз, пока вы изучаете книги. - Его голос дрожал от возбуждения, а венчик седых волос, стоял дыбом.
  Я оставила ему письма, расположившись неподалёку, чтобы не терять его из вида. Надеюсь, что старичок не проболтается каким-нибудь лилипутам. Изрядно повозившись, я всё же нашла карты нужной мне местности, датированные XVI веком, это на триста лет позже, чем мне надо но всё же. Даже за эти четыре века река изменила своё русло, и отодвинулась гораздо дальше от холма. Карта была очень примерная, расстояния даны нечётко, цифры и буквы полустёрты. Значит, мы искали действительно не там. Тщательно перерисовав карту, я принялась листать следующую книгу. В этот момент, ко мне подошёл старый архивариус. Он раскраснелся, и глаза его блестели, как две пуговицы на мундире пожарного.
  -Мадемуазель! - сказал он и его голос пискнул. Прокашлявшись, он продолжил.- Это замечательное историческое свидетельство времён Иоанна Безземельного! Его борьба с крупными феодалами. Вид изнутри, с точки зрения феодала, современника событий. Да здесь настоящий заговор! Ваш предок, мадемуазель, был весьма влиятельный, но неудобный человек, имеющий сильных врагов, но и добрых друзей. Эти письма адресованы друзьям. Очень, очень интересно! Но, к сожалению, я так и не смог всего понять. Когда вы переведёте письма у специалиста, которого я вам порекомендую, не будете ли вы так любезны, дать мне копию? Я очень интересуюсь ранним средневековьем. - Он умоляюще посмотрел мне в глаза.
  Я пообещала.
  Получалось, я делала сейчас работу для неизвестных испанцев и Начальника. Но рыцарь пришёл напомнить, что я обещала что-то сделать и не доделала, иначе бы он не явился ко мне, через семь с лишним веков. Да и что-то внутри меня побуждало идти меня по этому пути. Как будто это было моим делом. У меня не было времени собрать все странности воедино, чтобы получить, более менее ясную картину того, о чём жизнь всё время пытается мне сказать.
  Но и без этого было понятно. Я жила раньше и пыталась оставить себе послание. Из всего человечества только крошечная часть людей способна вспомнить о том, как и где они жили раньше. Как будто огромный ластик стирает память, когда человек приходит в жизнь. В этом есть высшая справедливость. Человеку дается возможность начинать с чистого листа. Если в этой жизни многие не в силах оторваться от ближайшего прошлого, чтобы нормально жить в настоящем и строить будущее, то, что говорить о том, чтобы помнить ещё и давнее прошлое со всеми его страхами и ошибками? Поэтому до поры эта дверь закрыта. Но не навсегда. И не для всех.
  Всё-таки мы косвенно выражаем свои прошлые привязанности и антипатии. Мы смутно помним кого-то, кого мы любили, с кем дружили, кого ненавидели, чем занимались. Воспринимаем людей, как родственную душу, свою вторую половину или испытываем немотивированную неприязнь. То же по отношению к пище. Иногда удивительно, как человек любит тот или иной напиток, еду, музыку, местность.
  То, что ты в прошлой жизни освоил, как профессионал, в этой жизни выражается способностью к этому делу, пусть ты даже и не учился. Есть люди умеющие рисовать, хоть никогда не учились, которых слушается техника, умеющие готовить, как лучшие повара мира, люди у которых всё растёт, к кому идут остальные за помощью, чувствующие природу или заглядывающие в будущее. А ещё есть харизма, когда человек последовательно из жизни в жизнь старается стать лидером.
  И таланты. В подавляющем большинстве это результат личной эволюции, которая шла на протяжении многих жизней. Поэтому нечего восхищаться или обижаться, что вы не такой, как остальные. Иногда знания и картины прошлого прорываются в настоящую жизнь, удивляя или пугая людей. А надо просто верить в себя, в свой путь, и в то, что всё возможно.
  Мы не можем осознанно управлять своей эволюцией, перекидывая мостики из жизни в жизнь. Потому что ничего не помним из прошлого, потому что наша жизнь очень коротка, больше половины её уходит на то, чтобы вырасти и мало-мальски изучить самого себя и своё поведение в ограниченном числе ситуаций. Вот бы связать все эти жизни в одно непрерывное приключение, одну длинную дорогу, путешествуя по которой будешь помнить, как выглядела Земля сто тысяч лет назад, и пятьсот лет назад. А возможно связать прошлое с будущим и пользоваться всеми своими знаниями и возможностями, чтобы развиваться быстрее не теряя время на созревание и исправляя все свои ошибки по пути.
  Я завидовала Великану, который помнил свои прошлые воплощения и легко пользовался их возможностями. А мадам Бизе! Они помнили намного больше меня, а у меня были лишь какие-то смутные догадки! Но, однако же, я умудрилась оставить себе послание. И сумела вспомнить об этом! Значит, есть надежда, что вся остальная память ко мне тоже вернётся. И может быть, когда я выполню обещанное Хозяину, то и откроются, закрытые ранее двери, за которыми меня ждала великая тайна.
  
  Глава V
  
  
  
  Текст писем был отпечатан на машинке. И знакомый архивариуса, переводчик со старофранцузского, сняв очки и победно глядя на меня, протянул несколько листов, и выжидательно смотрел на меня, пока я пробегала глазами текст. Он был немного младше самого архивариуса, и вместо белого хохолка у него была пятнистая от старости, обширная лысина. Я выразила свой бурный восторг по поводу его уникальных знаний.
   Из-за этих писем я вынуждена была остаться ещё на полтора дня. И вчера ночью у меня в квартире раздался звонок. Звонил Крысообразный. Он волновался, почему меня так долго не было? Я объяснила, что пришлось ждать старые книги, которые были у какого-то учёного. Сообщив ему о том, что перерисовала карты, и теперь местоположение замка можно вычислить более правильно, я спросила о самочувствии майора, об испанцах и лилипутах. Оказалось, что майору лучше, испанцев, скорее всего, выпустят завтра, так как экспертиза подтвердила, что лилипута загрызли какие-то дикие животные, тут Крысообразный усмехнулся, а сами лилипуты где-то притаились, но он до них ещё доберётся. Он спросил, когда же я, наконец, приеду?
  Я ответила, что выеду завтра утром. Не могла же я рассказать ему про письма, которых ещё сама не читала? Но вернёмся к переводчику. Внезапно мне пришла в голову мысль спросить его о том, что он думает об истории, связанной с этими письмами и знает ли он что-нибудь о рыцаре, написавшем эти письма. После этого вопроса, я провела ещё шесть увлекательнейших часов, в течение которых узнала так много интересного, что мне ещё долго пришлось раскладывать всё по полочкам, чтобы увидеть реальную картину происшедшего. Я хотела заплатить переводчику, но тот отказался от денег, ответив, что само по себе общение с таким старинным документом сделало его счастливым.
  Включив лампу, под синим фарфоровым абажуром с золотым ободком, я забралась с ногами в глубокое кресло и развернула лист.
  'Дорогой друг, если ты получил это письмо, значит моя крепость пала и возможно меня нет уже в живых. Монах, что принесёт письмо - послан мной. Ты мог видеть его рядом со мной, как моего секретаря. Всё о чём мы договаривались - остается в силе. Я подготовил людей, и если не произойдёт чего похуже, чем захват моих владений подлым отродьем демоницы, у которого вместо сердца- змея, то мы освободим его от этой жилицы, а мир от него самого. Надо сделать это крепкой, недрогнувшей рукой, как он это сделал с сыном нашего друга Артуром. Направь, к нашему Первому другу своих подданных, которые будут в порядке и безопасности до самого нужного момента. Наш Третий друг готов дать достаточно денег, чтобы ублажить церковь, которая не только помолится за нас, но и даст убежище и надавит на Самого, если того потребует дело. Моя семья сейчас в безопасности в Испании, куда я отправил их, зная особую любовь ко мне этого сукиного сына, которого Бог попустил стать нашим Сеньором. После того, как вы совершите задуманное, приложите усилия забрать мой замок у врагов и вернуть моей семье. Ваши труды будут вознаграждены. Сейчас, когда я, возможно, пребываю в раю (как обещал Папа всем вступившим на путь служения Кресту), мне трудно помочь вам, кроме как помолиться перед лицом Бога, чтобы все наши друзья, как можно позже присоединились ко мне, а мой враг как можно раньше отправился к своей праматери...'
  Там было написано ещё кое-что и такой же текст с небольшими изменениями был и в двух других письмах, только к Первому другу оно было более теплым и дружеским. Почему же они не получили эти письма? Как следовало из письма Первому другу, их должно было быть пять. А я нашла три письма. Значит, два всё-таки были переданы. Интересно, получилось ли задуманное у тех двоих, и вернули ли законным владельцам замок? 'Нет, не вернули!' - ответила я сама себе, потому что сокровища всё ещё там и письмо всё ещё в банке. Получается, что Монах, которому Хозяин доверил письма, всё-таки выполнил его просьбу, да ещё и позаботился о том, чтобы его потомки смогли получить спрятанные сокровища, оставив письмо и карту в банке. Единственный важный вывод - необходимо помочь наследникам получить письмо и найти сокровища, оставленные предком. Предполагаемые наследники сейчас находились недалеко от городка, куда я и должна буду направиться завтра утром.
  А вечером, необычно рано, в семь часов, я должна была встретиться с Обожателем, у которого надеялась разузнать больше о письме и лилипутах, да и вообще была рада его видеть.
  Мои приготовления к свиданию были прерваны телефонным звонком. Это был атташе. Многократно извиняясь, он сказал мне, что его жена хотела бы рожать в Париже и просит перевезти её туда.
  -Не волнуйтесь, ваша комната останется за вами, а мы с женой разместимся в двух других.
  -Когда вы планируете приехать? - спросила я его.
  -Через несколько дней, максимум, через неделю. Вы не переживайте, моя жена очень хорошая женщина, правда нервничает немного из-за беременности, но я уверен, всё будет хорошо!
  -Да-да, разумеется, мой милый атташе, Я подготовлю вам комнаты, сделаю генеральную уборку, чтобы ваша жена чувствовала себя хорошо.
  -Благодарю вас! Кстати, вам привет от Великана! Он может быть, приедет вместе со мной и женой в Париж ненадолго.
  При упоминании о Великане, моё сердце гулко забилось. Неужели я его увижу! Кровь бросилась мне в лицо. Ведь я собиралась встретиться с Обожателем, который ничего не подозревая о существовании Великана, строил планы на будущее. Надо будет всё ему рассказать! Он, конечно, расстроится, но я же люблю Великана, а он любит меня. Наверно он приехал, чтобы забрать меня отсюда, или остаться со мной.
  Хотя... атташе сказал, что он приедет ненадолго. Разумеется, у него ведь, жена! У него дела, необычайной важности, ради которых он даже не мог дать мне знать, что он думает обо мне или послать записку в пару слов. Не буду ничего рассказывать Обожателю! Я была обижена поведением Великана. Застегивая перламутровые пуговички на рукавах, я посмотрела на себя в зеркало и поняла, что мне пора уже выйти замуж и почувствовать, наконец, надёжное плечо настоящего мужчины. В идеале, моим мужем должен был стать Великан, но преодолевая голос плачущего сердца, я сказала себе, что мне никогда не быть с ним. Иначе, я уже была бы с ним рядом.
  Внизу раздался сигнал автомобиля, и я поспешила вниз, где ожидал меня Обожатель.
  Его флегматичный шофёр, не выпуская из зубов трубку, протирал лобовое стекло. А меня ожидал букет в виде шара из мельчайших ярко-красных розочек. И бутылка дорогого шампанского. Обожатель был одет в непривычный для меня свитер и жакет, правда брюки его были отлично отутюжены и туфли начищены. Интересно, кто за ним так ухаживает?
  -Устраивайтесь удобнее, звезда моя, мы едем в самый старый на побережье трактир!
  -Мы едем в трактир?! - это предложение показалось мне немного вульгарным, но я доверяла Обожателю и знала, что там меня ждёт что-то интересное. - Что это за место?
  - 'Молоко Папы Римского' - старейший трактир, который был открыт ещё в начале тринадцатого века!
  -И с тех пор работает?- я слышала об этом трактире, когда мы начали с Крысообразным свои поиски замка. Опять странное название!
  -Да, и сохраняет традиции. Там осталось всё, как в те времена. Этот уникальный трактир, всегда привлекал историков, потому что, чудесным образом законсервировал эпоху. Вам понравится. Мы отлично поужинаем там, не так нелегко было зарезервировать там места.
  -Неужели это место так популярно?!
  -Невероятно популярно, поверьте мне на слово. Впрочем, вы и сами сумеете в этом убедиться. Шампанского? - он улыбнулся и достал из ящичка, обитого тиснёной кожей, два бокала.
  Я не возражала, продолжая непрерывно думать о Великане. Пригубив холодное шампанское, я стала отвечать на многочисленные вопросы Обожателя, которого, как видно интересовали абсолютно все мелочи моей жизни. Он очень тонко расспрашивал меня, и незаметно я стала рассказывать ему то, чего не собиралась говорить. Когда я, наконец, заметила это, то остановилась буквально перед тем, как собралась рассказать ему про рыцаря, привидевшегося мне на маскараде в гостевой комнате.
  -Вы мне не доверяете? - спросил Обожатель, заметив мою заминку.
  -Нет...да... в общем, не совсем. Я продолжаю подозревать вас в сговоре с лилипутами. Почему вы обсуждали карту с Большим Лилье?
  -Хорошо, я приоткрою вам тайну, чтобы вы доверяли мне больше. Когда-то, очень давно, мы с моим другом-банкиром сидели в его кабинете, когда к нему зашёл Большой Лилье. Он тогда ещё не имел бороды, но уже был богатым человеком, который давал ссуды и забирал жизни, если ссуды не отдавались. Никто и никогда не мог доказать, что убийства - дело рук Лилье и его людей, потому что он никогда не брал расписок. Все договоры о займах были через третьих лиц и совершались в таких местах, где не было свидетелей. Все люди, занимающие у него деньги, знали об опасности, исходящей от Лилье и это подстёгивало их изворотливость, чтобы погасить долг, как можно скорее. Так вот, в тот момент дела у моего друга шли не блестяще, был какой-то кризис, но это была ещё не катастрофа, и он держался достойно, как будто знал, что всё будет хорошо. Чтобы разрешить напряженную ситуацию, он придумал остроумный способ быстро заработать денег, но для начала у него не хватало капитала и, просчитав всё, он одолжил сумму у Большого Лилье. Его затея сработала, но прибыль она должна была принести завтра, а деньги надо было отдавать сегодня. Именно поэтому он пригласил кредитора к себе, и, уважая моего друга, как продолжателя вековых банковских традиций семьи, тот пришёл. Я стал нечаянным свидетелем их разговора. Мой друг стал простить отсрочку всего на один день, но Лилье отвечал, что заключая договор, тот знал все условия и теперь у него будут большие неприятности, несмотря на то, что он уверен, что деньги будут завтра. Я видел, что мой друг был в отчаянии. Но тут Большой Лилье сказал. 'Я могу дать тебе отсрочку в один день, если ты отдашь мне содержимое ящика ?1'. Я видел, как побледнел мой друг. Его пальцы так вцепились в ручки кресла, что побелели костяшки. Он ответил, что не имеет право отдать содержимое тому, кому оно не предназначено. Иначе банк разорится. Это как один из краеугольных камней бизнеса и имеет сакральное значение. Так происходит уже много веков, в течение которых, разные нечестные люди много раз пытались вскрыть ящик. На что Лилье отвечал, что ему не надо знать содержимое письма, он просто хочет взглянуть на карту, которая к нему прилагается. Друг был поражен тем, что карлик знает такие подробности. Лилье усмехнулся и сказал, что у них тоже есть свои фамильные интересы и предания, простирающиеся вглубь веков. Я видел, как банкир колеблется, ведь Лилье просил только посмотреть, а не собирался забирать. И он согласился! Они вместе вышли из кабинета и куда-то отправились. Они отсутствовали всего пять минут, затем вернулся только один мой друг, а Лилье ушёл, дав ему ещё один день отсрочки. На следующий день деньги были возвращены и дело забылось. Банкир рассказал, что Большой Лилье только один раз пристально взглянул на карту и отдал её назад.
  -Наверно у Лилье фотографическая память.
  -Мы потом тоже поняли это. Это случилось намного позже. После того, как я, будучи уже сам банкиром попал в трудную ситуацию и обратился к Большому Лилье. Он сразу узнал меня и без разговоров открыл мне кредит, который я, слава Богу, отдал даже на несколько дней раньше срока. С тех мор он проявлял ко мне самое дружеское расположение. И однажды обратился ко мне, с несколько неожиданной просьбой. Он достал рисунок и попросил меня помочь расшифровать его. Я увидел точную копию карты, которая была в ящике ?1! Тут до меня дошло, что Лилье воспользовался своей фотографической памятью, чтобы скопировать карту. Непонятно, отчего он обратился ко мне, может быть, хотел стать моим другом, чтобы быть в курсе, если кто-то заинтересуется содержимым ящика. Не знаю. Тем не менее, я сумел расшифровать часть карты, но не продвинулся дальше, потому что не было установлено местонахождение замка. Лилье послал своих лилипутов, чтобы они разнюхали всё о замке и конкурентах. Именно один из этих разговоров вы услышали, дорогая моя, когда мы были в 'Зелёном пальце'. Честно говоря, я не собирался помогать Большому Лилье, обманывать моего друга, просто я хотел знать больше о его планах. Я знаю, как мой друг трепетно относится к своему ящику ?1, и не хочу, чтобы, когда появятся те, кому должна принадлежать карта и письмо, их ждало разочарование, а имя старейшего и знаменитейшего банка было посрамлено. И поэтому я решил продолжать общаться с Лилье и лилипутами о карте и замке. Молюсь, чтобы появились наследники, прежде чем лилипуты найдут его. Справедливость должна восторжествовать! Я обрадовался, узнав, что появились люди из Испании. И хочу поехать и познакомиться с ними.
  -А я их видела. Это брат и сестра. Они тоже уже там, и я опасаюсь, что они могли бы пострадать от людей этого жестокого карлика! Они чуть не убили нас, устроив засаду, а майор сейчас в больнице.
  Обожатель помрачнел.
  -Я сам теперь поеду с вами завтра, и пусть этот Крысообразный будет злиться, но я не дам вас в обиду!
  Вот это поворот! Я приеду с Обожателем, что же это будет? Но размышлять о том, что случится, когда Крысообразный увидит меня с конкурентом, уже не было времени. Мы приехали в 'Молоко Папы Римского', когда было темно. На ограде и перед входом горели факелы. Обожатель подал мне руку, и я вцепилась в неё. Я знала это место!
  ...Вот и неправда, что здесь осталось всё, как и в прежние времена. Уже начиная с ворот, я увидела это. Они были не такие широкие, как раньше, когда туда могли въехать две подводы рядом. А вместо соседнего дома было поле, сараи и открытая площадка, куда летом выставлялись длинные столы для множества гостей. Дорога была проезжая, и место мы с Тевтонцем нашли очень подходящее. Да, всё получилось, как он и собирался сделать. Я пошла между автомобилями, забившими донельзя некогда обширный двор. Потом обошла двухэтажный дом с обратной стороны, там, где раньше была большая пристройка. Она также исчезла. Зато вместо неё стоял отдельный домик, построенный позже. Наверно там было что-то вроде маленькой гостиницы для избранных. И ещё один домик, где раньше жил повар, тоже остался, но явно был перестроен и достроен. Я продолжала осмотр, но могла сказать, что сам дом хотя и изменился, но в целом, остался таким же. Даже камень кладки не пострадал. Как же трактир мог сохраниться?! Я и не заметила, что всё это время таскала за собой Обожателя, изумлённо молчавшего и слушавшего, как я говорю сама с собой о трактире.
  -Пойдём, - я потянула его внутрь, - интересно, всё ли сохранилось внутри?
  Он безропотно последовал за мной.
  -Может быть, займём сначала наши места? Сейчас будет маленькое представление, в котором будут рассказывать об истории этого трактира.
  -Интересно... что они расскажут.
  Мы присели за дощатый стол, покрытый холщовой скатертью (их раньше не было), который должны были делить с ещё одной парой, которая опаздывала к началу.
  Столы стояли тоже в другом порядке. Раньше они располагались так. Два длинных стола в середине, остальные поперёк, на четыре-шесть человек. В дальнем углу стол, куда передавалась еда из кухни, стойки не было, а ходили женщины-подавальщицы. Тевтонец приглашал на работу пожилых, но крепких женщин, чтобы не было раздоров между мужчинами. У самого хозяина трактира был отдельный стол в дальнем углу, за которым он сидел один или с кем-нибудь вдвоём, кому он мог поведать героические истории о своих битвах. Когда Тевтонец женился, то его дети бегали тут же, а я учил их грамоте. Это всё я быстро рассказывала Обожателю, который, молча слушал меня, не перебивая вопросами. Меня же, как будто прорвало. Немцы, сидящие за соседним столом, зашикали на нас. Свет отключился и только несколько свечей и плошек с фитильками, да большой камин освещали зал.
  Из глубины таверны на нас шёл толстый мужчина с большой бородой, в средневековой одежде. Он громким протяжным голосом говорил идущей за ним крупной женщине, с косынкой перевязывающей грудь крест-накрест и в полотняной шапочке на голове.
  -Вот, наконец-то мой отец оставил нам в наследство этот чудесный домик. Мы будем тут жить и поживать!
  -Да, дорогой, теперь мы нарожаем детей, и они будут резвиться в этом просторном доме. Чу! Кто-то стучит в наши двери!
  На пороге появился хромающий рыцарь в доспехах.
  -Я еду из Крестового похода и очень утомился, нельзя ли остановиться на день-другой у вас, да и конь мой устал.
  Супруги переглянулись.
  -Отчего бы и не предложить вам отдых, у нас места много!
  Рыцарь располагается за свободным столиком. Жена хозяина приносит ему вино в кружке.
  -Ох, славное вино!
  Не успевает рыцарь расхвалить вино, как в дверь снова стучат. На этот раз приходят два крестьянина с настоящим поросёнком в мешке, который хрюкает и повизгивает.
  -Не могли бы мы остановиться у вас переночевать. А то мы едем на ярмарку, а ночь застала нас в пути. Не найдётся ли у вас для нас еды, дорогие хозяева, а мы вам заплатим!
  Хозяева привечают и их, жена приносит им еду и вино.
  -Ох, доброе вино!
  Так приходят ещё несколько человек, под разными предлогами остающихся кто поесть, а кто заночевать. Наконец до хозяев доходит, что раз здесь такое хорошее место, то нужно открыть трактир и зарабатывать звонкие монеты. Потом встаёт вопрос о том, как же назвать трактир. Хозяева долго думают, а потом решают, что первый, кто войдёт в эти двери даст трактиру имя.
  В дверь стучат, входит пузатый монах, с большим жбаном. Входя, он цепляется чем-то за дверь и роняет жбан на пол, из которого во все стороны разливается молоко.
  -Молоко Папы Римского!- жалобно кричит монах, проливший на пол молоко.
  Оказывается, он нёс молоко Папе Римскому, который как раз путешествовал и остановился где-то неподалёку отсюда, а монах заблудился и пришёл в трактир, чтобы спросить дорогу.
  -Вот так трактир и получил своё название 'Молоко Папы Римского', - закончил пьесу предполагаемый хозяин трактира.
  -Какая чушь! - громко воскликнула я, не в силах вытерпеть подобной лжи.
  Грянувшие было аплодисменты, замолкли. Я почувствовала, как Обожатель сжал мою руку, чтобы я успокоилась.
  -Что вы хотите этим сказать, мадам? - обескуражено спросил меня бородатый хозяин. Его жена, спрятавшись за его спины крутила пальцем у виска, показывая, что я сумасшедшая.
  Я встала. Отбросив руку Обожателя, я вышла на середину трактира.
  -На самом деле всё было по-другому. Слушайте! Когда Монах с Тевтонцем выбрались, наконец, из замка Сеньора, они стали искать место, о котором Тевтонец мечтал, сидя на замурованной башне. У нас, то есть у них, было около трёхсот золотых монет, оставленных Хозяином. На эти деньги можно было купить десять трактиров, стоящих при дороге. Но Монах посоветовал пройти по дорогам и понаблюдать, где больше всего наплыв людей. Какие дороги наиболее исхожены. Что они и сделали, и прошло четыре месяца до того момента, как они нашли это место, - я остановилась.
  Зрители молчали. Хозяин трактира присел на лавочку, его жена с ним рядом.
  -А что же было дальше? - раздался голос Обожателя.
  - А дальше... они купили маленький домик, на месте которого и стоит теперь трактир. В нём жила очень вредная старуха. Она никак не желала продавать свою развалюху, пришлось ей пообещать выстроить новый домик на заднем дворе. Старуха потом пригодилась. Она стирала вещи и неплохо пекла хлеб, до самой своей смерти. А в её домике поселился повар. Этот трактир выстроили Монах и Тевтонец. Здесь с самого начала был водопровод. С первого дня уборщики и посудомойки не знали, что такое носить воду. Были оборудованы также поилки для лошадей, которые заполнялись автоматически. Именно поэтому сюда и любили приезжать люди, чтобы поглазеть на диво, да так и оставались друзьями Тевтонца. Потому что тот любил пообщаться с народом, несмотря на то, что страшный шрам обезобразил его лицо и обнажил зубы.
  -Не знаю, откуда вы это взяли, - раздался новый голос, и передо мной вырос мужчина с недобро горящими глазами, - здесь, отродясь не было водопровода, и когда я вступил во владение трактиром, то пришлось проводить воду в кухню, потому что всё было на уровне каменного века.
   -Что-о-о? - я была вне себя от возмущения, - кто вам сказал, что тут никогда не было водопровода? Я же сейчас докажу вам это!
  -Докажите! Я поспорю с вами на любую сумму, что это не так! Свет! - крикнул владелец трактира. И официант включил электрическое освещение, залившее всё вокруг, и сразу же зал утратил своё средневековое очарование.
  Я решительно направилась к одной из стен. Гости зашумели, и несколько людей сразу же заключили пари на то, что я всё выдумываю, а другим хотелось чуда, и они поставили на меня. Я отлично помнила, что именно в этой стене проходила одна из труб, которую мы заказывали у кузнецов. Она была составная, и мы немало намучились, пока проводили её через толстую стену, которая к тому времени уже была готова. Но сейчас у этой стены была пристроена стойка, за которой стоял бармен, тоже в средневековой одежде.
  -Здесь, - указала я на край стойки, - здесь проходила одна из труб и она должна была остаться внутри стены, она была заделана очень плотно.
  Хозяин нахмурился, очень ему не хотелось ломать стойку, чтобы убедиться в том, что там ничего нет, а это лишь мои выдумки, из-за которых придётся пойти на расходы.
  -Ломайте стойку, я оплачу её восстановление, - раздался голос Обожателя.
  Гости встали со своих мест, и подошли ближе. Нас окружила плотная толпа любопытствующих. Всем было интересно и весело. Артисты, изображавшие рыцаря и крестьян, тоже были тут, как тут. Наконец, стойка была освобождена от глиняных кружек, (в наше время были не только такие, но и медные, стеклянные, которыми кто-то расплатился за долгий постой и несколько серебряных, для знатных господ). Четверо сильных мужчин стали отрывать стойку от её деревянного постамента. Наконец она поддалась, и её оттащили в сторону. И всеобщему взору предстала ровная, оштукатуренная стена. Владелец трактира осуждающе посмотрел на меня. В толпе раздался вздох разочарования. Я знала точно, что там должно быть отверстие! Но его не было.
  -Надо отколоть штукатурку, в наше время её не было, - внезапно раздался рядом со мной знакомый женский голос.
  -Мадам Бизе!!! - я с радостным воплем бросилась ей на шею. Рядом стоял Антиквар.
  -Отколите штукатурку, - сказал Антиквар хозяину.
  Через минуту принесли инструменты и под причитания владельца трактира, стали откалывать куски штукатурки от стены. И тут все увидели, как под ней появилось отверстие, окаймлённое по краям ржавыми кусками железа.
  -Есть! - ахнуло несколько голосов.
  Вокруг началась какая-то всеобщая эйфория. Люди присутствовали при удивительном событии, о котором они буду рассказывать своим друзьям и детям.
  -Несите блюда, - закричал хозяин, - всем вина!
  Появились официанты в холщовой одежде, принесшие всем подостывшие средневековые угощения.
  Гости накинулись на еду. Я же не могла оторваться от моей, казалось потерянной навсегда подруги.
  -Какими судьбами? Где вы были? Как вы здесь сегодня оказались?
  -Всё случайно, всё волей Бога! Ты давай ешь, я тебе позже всё расскажу.
  -Разрешите вас представить друг другу, - сказала я Антиквару и мадам Бизе, - это мой жених!- я увидела, как при этих словах просияло лицо Обожателя. - А это мои давние петербургские друзья, которых я не чаяла увидеть в живых!
  -Извините, - к нам подошёл владелец трактира, - могу ли я записать вашу чудесную историю и предлагать её гостям в качестве исторической версии?
  -Разумеется, - ответила я, - только мы ещё не всё вам рассказали.
  -Да, я очень хотел бы знать, кто такие были этот Монах и Тевтонец, чем закончилась их история, почему название трактира 'Молоко Папы Римского'?!- он очень волновался, остро заточенный карандаш так и плясал в его руках.
  -Успокойтесь дорогой мой, - по-французски сказала ему мадам Бизе, - мы вам расскажем не версию, а подлинную историю этого трактира. А 'Молоко Папы Римского' - это название вина, которое делали в Германии, в одном маленьком городке. Поверьте - это было единственное вино, которое подавали в этом трактире, по крайней мере, с самого его основания и до смерти первого владельца.
  Мы ещё долго сидели за столом, сначала с владельцем, а потом уже вчетвером и не могли наговориться. Оказывается, Мадам Бизе с Антикваром выбрались заграницу примерно в одно время со мной, только сначала жили в Швейцарии. А потом приехали в Париж. И однажды, гуляя по улицам, наткнулись на афишу, на которой узнали меня, выступающую в кабаре с новым номером. Моё новое имя смутило их, и они решили пойти на выступление и проверить. К сожалению, в тот момент центральные улицы заполонили крысы и шоу отложили. Они даже нашли владельца ресторана, который яростно отрицал их утверждения о том, что Мадемуазель Бранш родом из России. А в трактир они приехали оттого, что Мадам Бизе давно хотела посетить места связанные с жизнью Тевтонца. И только на сегодня удалось зарезервировать места.
  -Как говорится, 'неисповедимы пути Господни!'. Но девочка моя, ты и кабаре! - в голосе мадам Бизе звучало разочарование.
  -Вы просто не видели это ревю! - заступился за меня Обожатель, - профессионал в любом деле выглядит прекрасно. А если не верите, пойдите на выступление, когда оно снова состоится.
  -Мы вам верим, - успокоил его Антиквар, посмеивающийся в седые усики и потирающий свой орлиный нос указательным пальцем.
  - Вот это вечер! - проговорила я с запоздалым изумлением, - у меня открылась, наконец, дверь в прошлое, и теперь я, наверно, как Великан, могу...
  -Друзья мои, давайте покинем это гостеприимное место и отправимся ко мне, - предложил Обожатель.
  Все с радостью согласились. К тому же я никогда ещё не была у моего 'жениха'. Даже не предполагала, где он может жить. А дом его стоял совсем недалеко от ресторана, где я выступала. На параллельной улице. Но его крысы миновали. Если бы Крысообразный знал, где живёт Обожатель! Я улыбнулась. Это оказался большой буржуазный дом, выдержанный в кремовых и серых тонах с полукруглыми окнами и большим парадным крыльцом, к которому вела полукруглая лестница. Нас встретил самый настоящий дворецкий в ливрее, достойный и важный, перед которым я почувствовала некую робость. Обожатель пригласил нас в большую столовую, где большая плоская, хрустальная люстра с длинными подвесками освещала висящие на стенах старинные картины, и о чудо, среди них моя афиша, на самом видном месте. Мадам Бизе тоже это заметила и показала мне на афишу глазами.
  За столом, покрытым вышитой шелком скатертью мы расположились друг напротив друга. Я могла видеть мадам Бизе и Антиквара, которые так хорошо смотрелись вместе, и были даже чем-то похожи. Я стала рассказывать им о том, что приключилось со мной после того, как мы расстались. Про Щуку, про чертов ключ и про всё остальное. Я чувствовала, как смотрит на меня Обожатель. От него шли волны удивления и восхищения моими приключениями. А мадам Бизе, то ахала, то пускала слезу. Антиквар пощипывал усы и покачивал головой. Боже мой, я чуть не забыла!
  -Вы взяли с собой Тринадцатый свиток?- воскликнула я.
  -Да, мы взяли его! - отвечал Антиквар. - Потому что это очень важно. Он должен быть с вами. Это ваш свиток, который должен сыграть свою роль.
  -Что вы знаете о его роли, - спросила я у них.
  -Дорогая, расскажи! - Антиквар легко подтолкнул супругу локтем.
  -Может быть, завтра? А то поздно уже и хозяину пора отдохнуть, наверно, - мадам Бизе внимательно посмотрела на Обожателя, который был весь- внимание.
  -Нет-нет, что вы, я совсем не хочу спать, но если вам надо поговорить наедине, то я могу оставить вас одних. - Обожатель был умный человек, и я с благодарностью посмотрела на него.
  Он встал, за ним встал Антиквар.
  -Я с вами, если можно.
  -Тогда я покажу вам мою коллекцию оружия, если не возражаете.
  -С удовольствием!
  Мы остались с мадам Бизе одни.
  -Теперь расскажи мне то, что не могла рассказать при женихе.
  И я стала рассказывать о Великане, о том, как я его любила все эти годы о том, как его встретила, о его истории с медальоном, повторяющим рисунок из свитка, о том, что он помнит Тевтонца, о том, что он не может бросить жену. Я рассказала ей про Крысообразного, про Толстяка и майора, рассказала про письма и о том, что сейчас пришло время распутывать клубок.
  -Похоже, твой Обожатель действительно тебя любит, - заметила мадам Бизе.
  -Да, но как быть с Великаном? Я ведь люблю его, а он меня!
  -Прежде всего, девочка моя, он человек чести и он очень ответственный человек. Если его жена больна, он не бросит её, как бы мучительно это не было для него самого. А если он оставит её одну и она действительно погибнет, как ты сама будешь чувствовать себя в этом случае?
  -Ты права, мадамчик... но, как всё-таки горько и обидно за такой поворот! Почему любящие люди не могут быть вместе?
  - Ты что же, совсем не питаешь никаких чувств к Обожателю?
  -Напротив, он мне очень нравится. Он - необыкновенный.
  -Вот и держись за него крепче. Он же не заставлял тебя называть себя твоим женихом, ты сама это сделала.
  -И опять ты права. Мне нужна опора. И может быть придёт время, когда я действительно полюблю Обожателя. Он того заслуживает.
  -Теперь, я думаю, у тебя не должно быть никаких тайн от него, к тому же он может помочь нашему общему делу. Он не скептик и наверно поймёт, для чего нам нужен свиток, а теперь ещё и Великан.
  -Нам нужен четвёртый человек. Для того, чтобы всё получилось. Так сказал Великан. Он думает, что это его жена.
  Антиквар с Обожателем вернулись назад.
  -Теперь мы должны поговорить все вместе, - сказала мадам Бизе.
  Мужчины сели.
  -Существует нечто такое, что доступно не каждому и может быть доказано в очень редких случаях,- начала она, глядя на Обожателя. Тот кивнул. - Я начну издалека. И сначала о себе. В детстве, я проявила непонятные знания по морскому делу, спасла своих братьев от смерти. Это был первый раз, когда я неожиданно использовала знания, полученные мной в прошлом воплощении. Вы верите в то, что люди живут не один раз? - спросила она Обожателя.
  -Хм-м, я просто никогда не задумывался об этом, но вероятно вы правы. Я ничего такого не помню, за исключением того, что бывая в разных местах, иногда имел дежавю. Мог поклясться, что бывал здесь раньше, но это было не так.
  -Вот-вот, это то, о чём я вам говорю. Это одно из проявлений памяти. Или, например вы немотивированно не любите кого-нибудь, хотя этот человек вам ничего плохого не сделал?
  -Да, такое тоже бывает, - Обожатель засмеялся, - а если немотивированно любишь кого-нибудь? Это тоже из прошлого?
  -Что ж, может быть и так, а может и нет. Я не знаю всего, и никто не знает. У меня своя правда, которую со мной разделяют несколько человек, но правда может быть разной. И всё равно она остаётся правдой. Вот, Антиквар, например, тоже ничего не помнит и даже дежавю не имеет, но он верит мне на слово и никогда не смеётся, если я ему что-то рассказываю. Святой человек! - она чмокнула мужа в щёку. - Я продолжу. Один раз, когда мне было очень плохо, и я едва не умерла, неизвестная сила перенесла меня в прошлое, и я увидела одного из тех, кто спас меня от смерти в далекие времена. Я всё видела очень ясно и буквально за несколько секунд получила доступ к огромному пласту информации, о котором даже не подозревала. В прошлый раз я начала рассказывать моей девочке об этом. Это случилось потому, что она в бреду назвала моё имя. Не теперешнее, но прошлое, о котором знала только я и мой муж. Но нас тогда прервали. И только теперь я могу рассказать продолжение. Если вы хотите послушать, я буду рада слушателям. Но сейчас для нас наступает момент истины, когда жизнь может открыться с новой стороны. Есть ли у вас печенье или конфеты? А то мне необходимо топливо, - шутливо сказала мадам Бизе.
  -Разумеется! - Обожатель позвал своего дворецкого, который вернулся с несколькими новыми коробками конфет и печенья.
  -Не напомнишь ли, на чём мы остановились в прошлый раз? - обратилась она ко мне.
  -Как ты приняла лекарство, чтобы закончить свою жизнь. Мы говорили о Тевтонце.
  -Извините, о том Тевтонце, который построил трактир? - вмешался Обожатель.
  -Именно об этом, дорогой друг! Так вот, я приняла большую дозу снотворного, и мне стало хорошо и спокойно, но не совсем. Перед тем, как окончательно потерять сознание, я вдруг увидела себя со стороны, как бы чужими глазами, и с точки зрения того, другого человека я совершила бездарную глупость, при первой же неприятности бросив наземь и растоптав драгоценную жемчужину своей жизни. Видение так сильно подействовало на меня, что я даже попыталась встать, чтобы пойти и чистить желудок.
  Но было уже поздно, и я упала возле кровати, почти бездыханная.
  В это время мой милый друг Антиквар, волнуясь за моё душевное состояние, вдруг почувствовал сильную тревогу, и преодолев на бешено мчащемся извозчике изрядное расстояние, ворвался в спальню, где и нашёл меня в весьма плачевном положении. В общем, проявив незаурядную энергию, и вытащив своего друга-врача из постели любовницы, он успел спасти мою жизнь.
  Но в момент, когда я почти уже покинула сей мир, для меня началось очень интересное и тревожное путешествие в какую-то другую реальность.
  Мне было плохо, очень плохо и тяжело, я чувствовала, как капля за каплей из меня уходит жизнь, но я сопротивлялась смерти, как могла. Это длилось бесконечно долго, может быть годы, но в один момент с небес за мной спустился Ангел, и я увидела его ноги, возле своего лица... Он стал убирать с меня неимоверную тяжесть, и впервые за долгое время я смогла вздохнуть глубоко. Потом он взял меня на спину, и мы полетели, а потом не помню ничего. А когда проснулась, то увидела, что у меня нет ноги, а Ангел мой передо мной стоит и разговаривает так спокойно и по-доброму, и раны мои мазью мажет. Только я не в состоянии ему ответить, потому что боль в лице сильная, как будто заживо кожу содрали.
  Ты знаешь, девочка моя, до сих пор иногда у меня вот так лицо болит, ни с того, ни с сего. И нога на плохую погоду ноет, хотя целая она и невредимая.
  Потом, я увидела себя на крыше башни и со мной ещё четырех человек, один потом куда-то делся, и я очень за него переживала, потому что он был мой лучший друг, близкий, как мой Антиквар. Я с ним тоже без слов могла говорить. И осталось нас четверо на крыше. Я, мой Ангел, что спас меня, какой-то великан и красивая девушка. На самом деле Ангел был монахом, просто я его так для себя назвала и так его и воспринимала. Все кто были на крыше, звали меня Тевтонцем. Потому что я была мужчиной без ноги, наверно воином. Именно поэтому я была поражена, когда ты в беспамятстве стала кричать: 'Тевтонец! Тевтонец!', я чуть в обморок от неожиданности не упала! Откуда ты узнала про Тевтонца?
   Но вернусь к рассказу.
  А дальше началось, самое тяжелое для меня. Я так никогда не боялась, даже когда в смертельный бой ходила, потому что там я знала всё, что надо делать, а тут столкнулась с чем-то непонятным и оттого страшным.
  Я помню свиток, который мы привезли тебе или такой же, потому что там был этот рисунок с четырьмя людьми. И мы ложились, как показано на рисунке в большой квадрат, нарисованный на полу, и брались за руки. Ложились и так и этак, потому что, как-то не срабатывало.
  Для чего ложились, я не понимала тогда, да и сейчас не понимаю, потому что Монах всем руководил. Но когда всё сделали правильно, тут меня подхватило меня и стало моё тело рассыпаться на мелкие кусочки, а я боялась исчезнуть навсегда, и никак не могла эти кусочки собрать снова. Это просто не передать словами! Но в тоже время я чувствовала тех троих, что были со мной рядом, и это немного успокаивало меня.
   Помню, была сильная боль, особенно в ноге, я даже закричала, хотя до этого всегда боль могла терпеть. Я ничего не видела, потому что как будто плыла в молоке, не слышала, а только чувствовала, боль, и как я распадаюсь на части, а потом я услышала грохот. Он сначала пропадал и появлялся, как бы толчками, а затем слился, и можно было различить шум и вой ветра.
  И вот.
  Сначала я почувствовала, что под моими ногами ходит ходуном земля. Посмотрев вниз, я обнаружила, что мои ноги на месте! И я стою на шканцах огромного корабля, по сравнению с которым яхта моего брата - жалкая скорлупка. Паруса были убраны, остались только стаксели, корабль был в эпицентре бури. Я поднесла к губам трубку, потянув в себя, обнаружила, что табак намок и чертыхнулась. 'Лево на борт! Держать зюйд-вест!' - кричала я боцману, а ветер срывал с губ слова, мгновенно унося их вдаль. Капитан корабля взял меня за плечо, ветер сносил нас обоих с ног, 'ну что, шкипер, пока держимся? Посмотри-ка лучше вон туда!' - и он указал на толстый чёрный столб, протянувшийся от воды до неба. С одной стороны я была озабочена, а с другой явственно увидела в капитане Монаха и сразу успокоилась. В общем, попали мы в такой чудовищный ураган, что себе невозможно представить, если бы мы не привязались к вантам, то нас давно бы смыло, волны готовы были расплющить и раздавить корабль, как будто, вся ненависть мира собралась в этом урагане.
  Потом внезапно наступила тишина, видимо ветер устал и взял передышку. Мы с капитаном, голодные, как волки, ринулись вниз, на камбуз, где быстро схватили какой-то еды, а потом пошли навестить двух персон, навязанных к нам на корабль испанским королём. Это были бабка и дед какого-то герцога, старые, как две черепахи. И что им не сиделось дома?! Нам казалось, что они уже двадцать раз умерли от страха или морской болезни, но они представь себе, сидели в своей каюте и рассматривали какой-то свиток.
  И что ты думаешь? Монах буквально ринулся к ним и схватил этот свиток, как ненормальный. Старики даже отпрянули от него.
  -Вот он, наконец! - закричал он, - теперь мы сможем увидеть будущее и попасть в прошлое, когда захотим! - похоже, он напрочь забыл, что по такому же свитку мы только что перенеслись сюда.
  Я ясно помнила об этом, а у него в памяти была, как будто стена, которую он не мог преодолеть. Может быть из-за боли, которую мы чувствовали, пока переносились? Я-то была привычна к боли, как воин, а Монах... он был ещё очень слаб, после того, что с ним сделал Крысообразный, когда мы последний раз легли в квадрат. Но всё же, он что-то знал об этом. Как будто шёл своим собственным путём. Наверно у каждого стена из собственного материала, у Монаха она была мутная, он что-то видел, но неясно. А у меня - прозрачная, но только не для всех жизней. Мне стало интересно, а где же те двое, Великан и девушка? Ведь если в свитке на рисунке было четыре человека, и перенеслись мы тоже вчетвером, то они должны быть где-то рядом. Я с подозрением посмотрела на стариков. Они были мало похожи на тех двоих, которые унеслись с нами с башни. Хотя старик был большого роста и широкоплечий. Старуха же была обычная, даже весьма вредная на вид. Только почему же они такие старые, а мы нет? Я думала, что все должны быть такого же возраста, как и были там.
  Но нет. Я посмотрела на своё лицо в маленькое зеркало, висевшее у них в каюте. Там отразился мужчина с бородой, примерно пятидесяти лет. Монах был помоложе, лет тридцати пяти. А на башне ему было около сорока. А Тевтонец был моложе. Чуть за тридцать. Значит, это не имеет значения.
  -Наверно, наиболее важным является то, что все должны встретиться в одном месте и в одно время, - добавила я.
  -Скорее всего, так оно и есть. Я много думала об этих событиях, - ответила мадам Бизе. Она как-то преобразилась и выглядела необычно. Видимо это шкипер так воздействовал на неё, и она ещё не отошла от бури.- И я спросила тогда стариков, где они взяли свиток и что собирались с ним делать?
  - Пока нас мотало из стороны в сторону, этот свиток вывалился из-под притолоки. Он был спрятан в деревянный футляр. Дело в том, что этот свиток был нам предсказан, когда мы были ещё молоды. И это означает, что скоро мы умрём. - Грустно отвечал старик.
  -Что вы такое говорите? Почему умрёте? Это из-за свитка? - стал спрашивать Монах.
  В эту секунду снаружи раздался такой грохот, что мы немедленно позабыли стариков и бросились наверх.
   А больше я не помню ничего, - так закончила свой рассказ мадам Бизе. - Единственно я знаю, что свиток связан со смертью. Вот почему я так расстроилась, когда ты показала его тогда в моём доме. Наверно скоро я умру...
  Все молчали. Я не сразу отошла от рассказа мадам Бизе, который закончился так странно. Пока я слушала её, я очень ясно представляла себе, всё, что она описывала, но никаких ощущений личной причастности у меня не возникало. Может быть, я ожидаю чего-нибудь необычного от воспоминаний? Ведь в трактире я рассказывала всё с таким чувством, как будто это было вчера. Может быть если поднапрячься, то и вспомню. Хотя мадам Бизе и не назвала меня прямо, но уже после посещения трактира я уже знала, что я была в этой четвёрке Монахом. А на корабле - капитаном. Про Монаха было написано и в письмах Хозяина друзьям.
  - Значит, получается, что мы с тобой жили раньше и даже были дружны?
  -Да, выходит так. Только я долго этому не верила. Я католичка, а у нас в религии нет ничего об этом. Я даже и помыслить не могла, что что-нибудь может происходить не по Библии. Мы много раз с мужем обсуждали эти истории.
  -Да, я человек сугубо материальный, однако, считаю, что в этом определённо, что-то есть, - сказал Антиквар.
   - У него нет никаких подобных воспоминаний, но я думаю, что его стена между прошлым и настоящим пока непрозрачна. А может быть, он просто не туда смотрит, - она пошарила в коробке, которую успела опустошить, на пару с Обожателем, достав оттуда последнее печенье, и решительно положила его в рот.
  -А я всегда знала, что жила раньше. Но никаких особенных навыков оттуда не принесла. Свиток этот я нашла, потому что знала, что сама себе оставила послание, где-то в зеркальной раме.
  -Вот как? А ты мне не рассказывала об этом, - заинтересованно сказала мадам Бизе.
  -Я же просто не успела!
  -Ну, тогда рассказывай сейчас, а то я боюсь, что-нибудь помешает опять, - настоятельно потребовала моя подруга.
  И пришлось мне рассказать всю эпопею со свитком. За окном уже светало, когда я закончила. Антиквар клевал носом. Обожатель был свеж и продолжал расспрашивать меня о том и о сём. Потом сказал:
  -Давайте-ка все поспим несколько часов. А потом резюмируем то, что узнали и наметим план действий.
  - А я не буду спать, мне надо возвращаться в городок, к Крысообразному, - ответила я.
  При упоминании этого имени Антиквар пробудился, а мадам Бизе широко открыла глаза.
  -То ли имя я слышу?! Ты что, нашла ещё одного Крысообразного?
  -Нет, это тот же самый, - засмеялась я. - Собственной персоной.
  Антиквар с мадам Бизе переглянулись.
  -И зачем ты к нему едешь?
  -Потому что мы должны найти замок. Вернее я должна найти, но от Крысообразного так просто не избавишься. Мы должны приехать и найти место, пока лилипуты не сделали это раньше нас.
  -Боже мой! Какие ещё лилипуты?! Какой замок?
  -Я обещаю рассказать позже, когда найду замок, но спать не могу, а должна буду ехать немедленно.
  -Тогда мы с тобой!
  -Нет, всем спать четыре часа, а потом возьмём самый быстрый автомобиль и приедем в городок, - сказал Обожатель.
  Подумав немного, я согласилась. Моей голове требовался немедленный отдых. Столько событий! Я заснула, не донеся голову до подушки.
  
  Глава VI
  
  -Доброе утро! - приветствовал меня бодрый голос и чья-то мягкая, ароматно пахнущая рука тронула кончик моего носа.
  Я с трудом открыла глаза, чувствуя себя чудовищно невыспавшейся. Голова кружилась, за окном, похоже, было пасмурно, а под одеялом так тепло! Но делать было нечего, Крысообразный, замок и испанцы ждали меня. Не сбрасывая одеяла с плеч, я села на диване. Представляю себе, как я выгляжу сейчас! Но увидев улыбающееся лицо Обожателя, выглядящего так, как будто он спал двенадцать часов, я взбодрилась.
  -Доброе утро... - я заставила себя улыбнуться и почувствовала, как настроение стало подниматься. - Я, что, самая последняя проснулась?!
  -Да, мы дали вам немного дольше поспать. Всего двадцать минут. А сейчас нужно выпить кофе и ехать.
  -Мне ещё нужно будет заехать к себе домой... - тут я остановилась. - Я хотела с вами кое о чём поговорить. На днях хозяин квартиры, где я живу, приедет вместе с беременной женой, и я думаю, что для меня лучше всего будет съехать оттуда. Могу ли я рассчитывать на ваше гостеприимство до тех пор, пока подыщу себе новое жильё?
  -Ну, разумеется! Весь дом в вашем распоряжении, или любая его часть, или любая из комнат, исключая мой рабочий кабинет. - Обожатель лучился, как солнце.
  -Благодарю вас, - мне стало гораздо легче на душе. Сама не знаю отчего, но я опасалась беременных женщин. А теперь можно будет переехать к Обожателю. Я сказала сама себе, что это ровным счётом ничего не значит, к тому же я действительно собиралась подыскать себе квартиру поближе к ресторану.
  Когда все собрались в столовой, моё сердце наполнила радость. Мои близкие люди были со мной рядом. Ароматно пах кофе. На столе красовались свежие сладкие булочки из ресторана напротив дома, где жил Обожатель. Оказывается хозяин дома встал на час раньше остальных и уже провёл деловую встречу со своим помощником, который должен был следить эти несколько дней за его делами.
  Откусив тающую во рту булочку и отпив глоток кофе, я спросила у мадам Бизе.
  -Получается, что в прошлой жизни я была Монахом?
  -Да, только это была не прошлая жизнь и даже не позапрошлая. Это была 'ключевая' жизнь.
  -А что это означает?!
  -Я не помню. Но в той жизни ты спасла меня. Если ты думаешь, что я всё помню до малейшего события - ты ошибаешься. Я так же, как и ты чувствую себя слепым котёнком, тыкающимся мордочкой во все углы. Мои воспоминания неясны и отрывочны. Но мне очень хочется всё восстановить в памяти, потому что это моя жизнь.
  -Вы так аппетитно разговариваете об этом, - воскликнул Обожатель, - что я тоже хочу вспомнить своё прошлое! С чего начать, подскажите!
  -Начать надо с перевода свитка, - вдруг ответил за нас Антиквар, - я думаю, что вся соль именно в нём.
  -Кстати, а где он сейчас? - спросила я сидящую близко друг к другу, как попугаи-неразлучники семейную пару. Они переглянулись и ответили хором:
  -В банке!
  -В Париже?
  -Да, мы оставили его в старейшем банке Франции, который работает уже восемь веков! Только такому банку мы могли доверить такую драгоценность.
  Обожатель засмеялся.
  -Этому банку вы могли бы доверить даже ваши жизни. Это банк моего друга. Значит, мы не будем волноваться за свиток и сразу сейчас и поедем на розыски замка. Все готовы?
  -Да!
  У подъезда нас ожидал автомобиль.
  -Мерседес! - сказал Обожатель, гордо глянув на нас и тронув рукой трёхлучевую звезду на капоте.
  Антиквар понимающе поднял бровь и покивал головой. Автомобиль был новый, но водитель сидел там старый. Он выслушал мой рассказ о том, куда едем, и кивнул головой. Опыта у него было не занимать, а компания у нас сложилась тёплая и довольно скоро, миновав то место, где на нас напали лилипуты, мы уже подъезжали к городку. Холм с замком был на месте и мокрые флаги владельца замка и Франции повисли тряпками на вершине самой высокой башни. 'Мерседес' свернул на площадь и остановился среди других автомобилей. Синего 'ситроена' видно не было, вероятно он находился в починке, после нападения злобных карликов. Я направилась к кафе. Огромный бармен натирал бокалы, стоя за стойкой. Он меня узнал, кивнул головой. За мной вошли мои спутники и расположились за столиком у окна. Я подошла к стойке.
  -Добрый день, не видели ли вы моих друзей?
  -Видел, - отвечал бармен, - они в гостинице не сидят, где-то в полях сейчас. Подыскивают натуру для будущего фильма.
  -А кто их туда повёз?
  -Они наняли местного виллана с бричкой. Тут три дня дождь не прекращался, все дороги развезло, как кисель, даже ребята из экспедиции не приезжали, только на лошади и проедешь.
  -А лилипуты?
  - Уже несколько дней о них ни слуха, ни духа.
  -А испанцы?
  -Скорее всего, у археологов на раскопках. Что-то народ сюда зачастил. Не к добру, - и он, дыхнув на бокал, стал яростно натирать его.
  Я вернулась к друзьям.
  -Крысообразный с Толстяком в полях, ищут следы замка. На машине сейчас туда не проедешь. Есть два варианта. Подождать или же поехать их искать. Кстати, лилипуты исчезли.
  - Не могли они исчезнуть, они все здесь, в городе никого нет, я проверял. И сам Большой Лилье с ними. Поэтому времени терять не стоит!
  Через некоторое время мы, оставив вещи в гостинице уже тряслись на длинной телеге, запряженной жеребцом-тяжеловесом. Это было единственное, что удалось найти на этот момент. Я объясняла друзьям, что замок должен был находиться в другом месте, гораздо ближе к перелеску и оврагу.
  Крестьянин, получивший от Обожателя денег, напевал под нос какую-то знакомую песенку, которую я не могла вспомнить. Под этот мотив мы и выехали к перелеску. Вниз от него шёл пологий спуск. Впереди было большое болото, всё сплошь заросшее камышом. Я стояла на пригорке, возле перелеска, который на самом деле был достаточно длинным лесом, но тянувшимся полосой, шириной примерно метров двести-триста. С этого места было хорошо видно городок, находящийся позади и холм. Неожиданно мне вспомнился сон и картина, которую я тогда увидела. Высокая болотная трава. Рыцарь сказал: 'Трава...' Похоже, внизу впереди была именно она. Я побежала вниз, скользя на грязном пригорке. Мне необходимо было осмотреться.
  -Осторожно мадам! Там трясина! - закричал виллан.
  Но я мчалась без остановки. Подбежав к стоявшему стеной тростнику, я увидела, что он стоит в воде. Мои друзья спускались ко мне. Влево мимо тростника вела еле заметная тропинка. Может быть, сюда приходили какие-то животные на водопой. Потому что блеснуло что-то вроде маленького озерца. В моей душе поднялась целая буря эмоций. Как волк, чующий добычу, я кружила, поминутно оглядываясь на холм и сверяя картину, увиденную мною во сне с тем, что я видела сейчас. Но нет. Это всё было не то. Там я видела всё под другим углом. Я пошла дальше, мадам Бизе, осторожно переступая через мгновенно наливающиеся водой следы - за мной, её придерживал за локоть Антиквар, за ними следом шёл встревоженный Обожатель.
  -Что произошло девочка моя? Ты чувствуешь, что это здесь?
  -А ты разве не чувствуешь?!
  -Не могу сказать, - задумчиво отвечала мадам Бизе, - может мне мешает мой разум, который хочет видеть здесь крепостные стены, которые я знала. Вообще-то очень тяжело увидеть в этой местности то, что я помню. А помню я только башню.
  -Мадамчик, а ты не задумывалась о том, что место, где ты жил раньше, само предоставит информацию о себе. Ведь я ничего не помнила о трактире, пока туда не попала! Вот и сейчас, я точно знаю, что это где-то здесь, и я уверена, как только я коснусь материального носителя того времени, я тотчас вспомню! Не мешайте мне сейчас, я сама найду и позову вас,- меня буквально начало трясти от возбуждения.
  -Что ж, может быть ты права! Мы пока не будем мешать тебе и посидим здесь, на пригорке, вон на том брёвнышке.
  Я быстро пошла дальше. Тростник стоял, как будто, специально посаженный здесь чьей-то рукой, очень ровной линией. У замка должен был быть ров. Может быть, трава растёт по периметру, заполняя пространство, где раньше шёл ров? Здесь низина, я взглянула наверх на пригорок, который полого поднимался вверх. На этом пространстве вполне могли проходить боевые действия или расположиться вражеский стан. Да! Я поискала глазами холм. Его не было видно отсюда. Потом помчалась дальше в надежде найти точку, откуда он появится. И снова нет! Холм был не виден отсюда, если не подняться на пригорок. Нет слов, как я была разочарована! Я свято верила, что во сне видела правильное место, и опять же рыцарь-Хозяин сказал о траве. Да что я упёрлась в это болото! Разве нет вокруг другой травы?! Я поднялась на пригорок, где меня ждали мои спутники. Они вопросительно смотрели на меня. Я покачала головой.
  -Чувствую это где-то рядом, а найти не могу.
  -Почему именно здесь? - спросил Обожатель. Может быть это дальше отсюда? Левее? Выше? Может быть, даже в миле отсюда?
  -Я знаю, что там должна быть высокая трава...
  -Ну, так давай спросим местного жителя, где здесь неподалёку есть высокая трава. Луг, поле или ещё что-то?- сказала мадам Бизе.
  -Да, это идея. Но, насколько я могу предположить, здесь все поля давно распаханы, луга скошены для скотины, единственные места с травой могут располагаться именно в низинах, где есть болота, - сказал Антиквар. - Вот мы его и спросим о болотах.
  Виллан, на наш вопрос ответил не сразу. Он долго чесал в затылке, закатывал глаза к небу, что-то вспоминая, потом изрёк:
  -Это болото очень большое. Оно тут испокон веков. То скотина пропадёт, то люди забредут и не выйдут. Если дать большой круг, то с той стороны, - он показал кнутом на перелесок, есть более-менее плотная почва, но опять же туда или с этой стороны или через лес спускаться, а после, через полмили снова болото и уже тянется, аж до самой реки. Гиблое место! А вот больше болот и не припомню! Тут поля и поля, и несколько деревень в округе, вот и всё. Так мы возвращаемся назад, господа хорошие или нет, а то вон дождик снова зарядил?
  -Да, возвращаемся! - решительно сказала я. Мне необходимо было узнать новости, потом выспаться и подумать, как следует.
  Лёжа в маленькой кровати я вспоминала разговор с рыцарем, свой сон, башню, и никак не могла сопоставить всё это с тем, что видела сегодня. Между тем, я всем своим существом чувствовала, замок - рядом! Это меня ужасно раздражало. Как будто положила куда-то вещь и забыла куда. Но, как говорят в России - 'утро вечера мудренее'. И я надеялась, что утром всё увидится по-другому.
  Открыв глаза от стука, раздававшегося в мою дверь, я долго не могла сообразить, где нахожусь. За окном было темно. То ли очень поздно, то ли слишком рано.
  -Кто там? - спросила я.
  -Это я, любовь моя! - раздался голос Крысообразного, - ты уже спишь? Давай поговорим, я соскучился и вообще у меня много новостей.
  -Давайте утром поговорим, я очень устала, - мне очень не хотелось вылезать из постели. Что за напасть! Невозможно выспаться! Но, однако, у Крысообразного могут действительно быть новости. Может быть, он даже замок нашёл. Глубоко вздыхая и закутавшись в одеяло, я пошла открывать дверь, и попала в жаркие объятия моего длинноносого друга. Он стал целовать меня, как будто мы Ромео и Джульетта. Постаравшись свести к минимуму нежности, я включила свет и предложила ему присесть в кресло, рассчитанное на очень маленького или худого человека. Крысообразный с трудом втиснулся в него, продолжая смотреть на меня горящими глазами.
  -Ты нашла карты? Они нам нужны. Мы с Толстяком обшарили все закоулки, опросили всех стариков, выслушали все дикие истории и легенды, и примерно определили, где может располагаться замок. Это в районе перелеска! Но у нас не было возможности его обследовать. Все дни шли дожди, и так тоскливо было без тебя. Если бы ты знала, как же я соскучился!
  -А как там майор? - спросила я, чтобы уйти от скользкой темы.
  -Майор скоро выписывается, но нам нужно будет подумать о новом водителе. Его ранение так некстати!
  -Ранение всегда некстати! - засмеялась я.
  -Не скажи, дорогая моя, если ты, к примеру, собираешься из армии дезертировать...
  -А лилипуты?
  - Они где-то рядом, но не показываются. Выползают исключительно ночью и обходят меня десятой дорогой. Я сказал комиссару о том, что на нас напали лилипуты. Он долго смеялся, но потом принял дело к расследованию. Он послал своих людей разыскать виновных, но эти гады, все похожи друг на друга, как две капли воды. Уродливые и злобные! Невозможно установить, кто же стрелял там, на дороге. Да, я и не помню никого в лицо, из напавших на нас. Бесполезное дело привлекать полицию! Остается защищаться самому. - Было видно, что одно упоминание о лилипутах ужасно злит его.
  -А испанцы?
  -Они сначала ошивались на раскопках, но видимо что-то их не удовлетворило и они тоже бродят по округе. - Он внезапно засмеялся, - ими наши карлы тоже заинтересовались, порезали все колёса на машине. Так что наши бедняги сбивают ноги пешком. Неровен час, наткнутся на развалины, поэтому мы должны спешить. Ты скучала по мне, любовь моя? Ну вот, нахмурилась. Ладно, не буду приставать, знаю - ты устала. Спокойной ночи!
  У самого порога Крысообразный остановился.
  -Кстати, с кем это ты приехала сюда? Мне сказали, что ты прибыла не одна. Кто эти люди? - он подозрительно посмотрел на меня.
  -Я тебе завтра расскажу. Это очень хорошие люди, с одним из них ты уже встречался, а другой, может быть тебе тоже знаком.
   Наконец дверь за ним закрылась, и я улеглась в остывшую постель. Что же будет завтра?
  Утро выдалось таким же пасмурным, как и предыдущее. Я чувствовала себя разбитой. Да ещё этот предстоящий разговор с Крысообразным! Я тянула время, предвидя, как Крысообразный среагирует на мою перебежку в другой лагерь и появление здесь Обожателя. Наконец, я вышла в осеннюю свежесть улицы и пошла мимо тесно стоящих домов, каждый из которых был не похож на соседний. В воздухе висела мельчайшая водяная пыль и стояла горечь от размокших в лужах опавших листьев. Воробьи бодро прыгали на мостовой в поисках добычи.
  В кафе сидел Обожатель, который всегда вставал спозаранку. Мадам Бизе видно не было, она тоже любила поспать подольше, Антиквар стоял сейчас у стойки, выбирая свежую газету.
  -Доброе утро! - приветствовали мы друг друга. - А где мадам Бизе?
  -Скоро спустится,- отвечал Антиквар.- Она не могла заснуть на этой крошечной кровати, и чувствует себя теперь, как 'принцесса на горошине'. Всё тело болит. Надо будет подыскать другое место для ночлега.
  Я села за столик, ожидая чашку кофе, чтобы окончательно проснуться. В этот момент в дверях появились Крысообразный с Толстяком. И направились к нашему столику. Я увидела, как сверкнули его глаза при виде Обожателя, который отставив свой кофе, откинулся на стуле и спокойно смотрел на подошедших.
  -О! Какие люди пожаловали, - сказал Крысообразный, и лицо его покрылось красными пятнами. - Что привело вас сюда? Решили составить мне конкуренцию в любовном вопросе?
  -Вы мне не конкурент, - усмехнувшись, ответил Обожатель, и демонстративно взяв мою руку, стал поглаживать её кончиками пальцев.
  Крысообразного, чуть удар не хватил. Он яростно воззрился на наглеца, который задумал увести у него любимую женщину, но вдруг прищурился, и остановившись в двух шагах от столика, сказал в мою сторону.
  -Спасибо за приятную неожиданность. Я так и знал, что тебя нельзя было отпускать одну. Но как там насчёт того, за чем ты ездила в Париж? Иди за мой столик, нам надо поговорить. - И он пошёл за дальний столик, за которым уже сидел неодобрительно посматривающий в мою сторону Толстяк.
  Я встала, мне действительно надо было объясниться с Крысообразным и поставить, наконец, все точки над 'i'. Я села рядом с ним за стол. Было заметно, что мой воздыхатель был подавлен таким поворотом, и чувствовал себя глубоко обиженным и оскорблённым. Он поджал губы.
  -Так, что там насчёт карт?
  Я разложила на столе рисунки. Стала объяснять, что центр между рекой и холмом будет лежать неподалёку от перелеска.
  -Так мы и знали! Мы подобрались довольно близко к разгадке. Я уверен, что сегодня мы, наконец, найдём этот проклятый замок. И сокровища будут наши! - он пытливо посмотрел мне в лицо. - Надеюсь, ты не рассказала этому прохвосту о наших планах?
  -Во-первых, он не прохвост! Во-вторых, как ты уже сам, наверно догадался, он отлично осведомлён и о карте и о лилипутах и их планах, а теперь намерен сам первым найти замок, чтобы подтвердить права банка на эту собственность.
  -Причём тут банк? Не понимаю.
  -Притом, что карта лежит у них, и принадлежит банку, а лилипуты и Толстяк её лишь скопировали, то бишь, украли!
  -Допустим так, но никто не запретит мне искать замок и сокровища, и я не собираюсь уступать своё первенство. Если я найду клад, я возьму его себе и никто, - он повысил голос, чтобы слышал Обожатель, - никто не посмеет отобрать у меня то, что принадлежит мне! Но ты - предательница, - продолжал он, окатывая меня презрительным взглядом.- Вот, истинная сущность каждой женщины! Отчего ты перекинулась к нему? Думаешь у него больше денег, чем у меня?! Ха-ха! Я ещё в Питере позаботился о том, чтобы иметь изрядный запас денег и ценностей заграницей, если вдруг придётся бежать из России. Не думаю, чтобы твой Обожатель был богаче меня. Так, что ты проиграешь, если пойдёшь с ним. Теперь для меня дело чести найти сокровища.
  -Кстати, я никогда и ничего вам не обещала, - сказала я, переходя на официальный тон. - Я не говорила, что люблю вас, не говорила, что вы - моя судьба, и не обещала выйти за вас замуж. Так отчего это вы называете меня предательницей?
  Он поднял на меня глаза и честное слово в них стояли слёзы! Мне даже стало жалко Крысообразного. Вероятно, моя любовь могла спасти его и сделать добрее. Но пойти против себя я тоже не могла. Я не смогла бы полюбить его, разве что в следующей жизни, когда я буду для этого готова. Но сейчас между нами стоял какой-то непреодолимый барьер. Я не любила его, он мне даже не нравился. Но это был не повод, чтобы быть с ним жестокой, поэтому я мягко сказала.
  -Мой дорогой друг, вы заслуживаете всяческой любви и внимания, и я уверена, множество женщин будут счастливы связать свою жизнь со столь умным, симпатичным и богатым человеком. Но с этого момента наши пути должны разойтись. Обещайте, что не будете причинять нам зла.
  Эти слова разъярили Крысообразного, который отлично понял, что они означали. Он не любил проигрывать.
  -Ты - проститутка!- сказал он мне,- дешевая плясунья!
  -О! Вон оно что, - я поднялась с места.
  -Извинитесь сейчас же! - вдруг раздался голос у нашего столика. Рядом стоял Антиквар.
  Крысообразный вздрогнул, когда увидел его.
  -Чёрт! Тебя что, за мной послали?!
  -Того, кого пошлют за тобой, ты не будешь знать его в лицо. Извинись перед дамой.
  -Она заслужила, - пробурчал Крысообразный, однако извинился. Потом спросил Антиквара. - Ты что, с ними заодно? Тоже за сокровищами охотишься?!
  -Мне чужое добро неинтересно, у него есть хозяева. Я не вор.
  -Хочешь сказать - я вор? Нет, тут кто успел тот и взял. Покажи мне хозяина того, что мы ещё даже не нашли. Не можешь? Вот то-то же!
  -Но если он найдётся, придётся тебе отдать чужое, если тебе посчастливится его найти. И может быть, тебе достанется вознаграждение, за усердие.
  -Ладно, смеётся тот, кто смеётся последним! - и Крысообразный отвернулся.
  Я вернулась за свой столик, где Обожатель взволнованно стучал пальцами по скатерти. Мадам Бизе сидела уже здесь. Она одарила меня лучезарной улыбкой.
  -Ну что?
  -Ничего, - ответил за меня Антиквар, - все вопросы выяснены и теперь только время расставит всё по своим местам. А тянуть с поисками нам не стоит.
  -Значит, мы отправимся тотчас же, как мадам Бизе выпьет свой чай с печеньями, - сказала я.
  В этот момент в кафе вошли испанцы. Они были в грязи с ног до головы. По их лицам было видно, что поиски пока безуспешны. Очень хотелось расспросить, что они знали о замке и предках. Ведь мы были союзниками.
  Обожатель скептически отнёсся к моей идее заставить их разговориться. Что, если они окажутся самозванцами? Однако, вняв моим просьбам, он попытался наладить контакт с братом и сестрой, заговорив с ними сначала по-французски, затем по-испански.
  Но они вели себя настороженно, хотя и улыбались, показывая белоснежные зубы на загорелых лицах. Обожателю было трудно, не открывая своих мотивов заставить их говорить. Иначе бы пришлось объяснять, почему мы заинтересованы в поиске их фамильного замка и драгоценностей. А вся картина ещё была неясна и нам самим. Оставив испанцев в покое, мы обнаружили, что Крысообразный с Толстяком уже ушли.
  Поэтому быстро поднявшись, отправились на вчерашней телеге, с уже поджидавшим нас крестьянином, который совал в зубы своему могучему питомцу кусок хлебной горбушки.
  За ночь дороги развезло ещё больше, и наше путешествие длилось дольше вчерашнего. В грязи явственно виднелись следы брички Крысообразного. Вот они завернули к перелеску, но сегодня мы ехали дальше, туда, где был проезд между болотами, где мы будем искать другую траву. Нам пришлось сделать большой крюк по глубокой жирной грязи, в которой вязли колёса, но жеребчик-тяжеловоз тянул исправно. Наконец телега покатились по твердой поверхности, заросшей довольно яркой для этого времени травой. Вероятно, место было тёплым, это была низина, полная зелёни, которая расширялась вверх к перелеску. Мы слезли с надоевшей телеги, а конь немедленно принялся щипать траву. Разминая затекшие в путешествии руки и ноги, я оглянулась вокруг и посмотрела на мадам Бизе. На меня вдруг напало знакомое возбуждение, как на хищника, чующего добычу. Только сейчас оно было неизмеримо ярче, чем в прошлый раз. Неужели мадам Бизе не чувствовала ничего похожего?
  Скользя на мокрой траве, я взбежала вверх, на пригорок. Передо мной расстилалось бесконечное болото, протяженность которого можно было проследить по высокому тростнику и островкам с мелкими кустарниками и сухими деревьями на них. Из болота поднялось множество птиц и с громкими криками полетели куда-то в сторону юга. Мне необходимо было увидеть холм, но здесь он был закрыт деревьями. Чтобы сориентироваться на местности, я пошла в сторону перелеска и вдруг обнаружила что-то типа большой просеки, сквозь которую явственно увидела вдалеке холм с замком. Внезапно в душе воцарилось спокойствие. 'Нашла...'
  Я вернулась к друзьям, которые по моему удовлетворённому лицу заключили, что всё хорошо.
  -Я нашла, что сверху отлично видно холм и отсюда видно реку, значит, это - то самое место.
  -Может быть, нам стоит отпустить на время нашего виллана с конём? Чтобы не было любопытных глаз? - спросил Обожатель, и все с ним согласились.
  -Друг мой, - обратился он к виллану, задремавшему было на своей телеге. - Нам нужно, чтобы ты привёз нам кое-что из городка, я хорошо заплачу.
  Тот, услышав, что ожидается прибыль, засуетился, и радостно потирая руки, стал тянуть за уздцы коня, который всё никак не мог оторваться от зеленой травы. Наконец, когда телега скрылась из вида, мы собрались вместе, и я рассказала им то, чего они ещё не знали. О моих снах и о посещении рыцаря во время маскарада.
  -Погоди, это один из тех, которые сражались на мечах в зале, когда мы сидели на балконе? - спросил Обожатель.
  -Именно! Я не знаю, как он туда попал, но раз попал, то значит было очень надо. Он потребовал от меня завершить дело. Что я и собираюсь сделать. Он сказал: 'трава', значит, искать будем там, я указала на простирающееся перед нами болото.
  Мы достали лопату, косу, колышки и длинную верёвку, которую взяли на всякий случай. Обожатель принёс из леса длинную палку, которую острым ножом очистил от веток. Я взяла её и отправилась к болоту, потребовав, чтобы они оставались на берегу. Найти этот замок было моим делом. И друзья меня поняли. Даже Обожатель, глубоко вздохнув, согласился.
  К тому же я самая лёгкая из всех, поэтому мне легче путешествовать по болоту. Если что, я закричу, и друзья вытащат меня за верёвку, которой я обвязалась. Я легко ступила на неверную почву, с трудом представляя, как возможно найти какой-либо клад в трясине. Но, как в детской игре, где игроки подсказывают 'горячо' или 'холодно', я чувствовала, что здесь уже довольно 'горячо'.
  Прощупывая палкой более плотные участки почвы, я перемещалась вперёд всё дальше и дальше. Верёвка разматывалась за моей спиной. Сначала друзья кричали мне, спрашивая, как и что? Они уже не видели меня за высокими камышами. Не знаю, каким образом, но я умудрилась, ни разу не провалиться. И мои высокие зашнурованные ботинки были лишь немного испачканы болотной грязью. Значительно углубившись по прямой и делая передышки на маленьких островках с деревьями я попыталась разглядеть что-либо по сторонам, но это было невозможно.
  На болоте царила удивительная тишина. Пищали какие-то невидимые мне маленькие птахи, ветерок колыхал верхушки камыша. Надо мной разошлись тучи, и выглянуло синее небо, напоминая цветом глаза Обожателя. Немного отдохнув, я направилась дальше и постепенно дошла до большой промоины, которую попыталась обойти сначала с одной стороны, а потом с другой. И буквально недалеко от очередного островка я провалилась под холодную воду, и сразу по пояс. От неожиданности у меня захватило дух, и я попыталась нащупать ногами дно, но оно уходило, и ноги проваливались всё глубже. Я положила палку поперёк, и опираясь на неё, постаралась лечь на воду, как читала когда-то в книге. Потом закричала:
  -Эй, тяните меня, я кажется, провалилась! - и стала дергать за верёвку.
  Но в ответ услышала тишину. Лишь какие-то птицы, от моего крика, захлопав крыльями, взвились в небо. И сколько бы я не кричала, ответа мне не было. Тем временем меня засасывало все глубже, и я запаниковала. Потом постаралась успокоиться, отдышаться, потому что от холода меня стало трясти, а руки окоченели и перестали слушаться. И очень медленно я стала вытаскивать одну ногу, затем другую, затем стала тянуться к камышам, до которых было всего полметра, я хотела ухватиться за них и подтянуться. Прошла целая вечность, пока цепенеющими от холода пальцами я ухватилась сразу за несколько толстых стеблей и подтянула своё тело к более плотной поверхности, на которой росла такая же зелёная трава, как и на пригорке. Ещё одно усилие и я ступила на что-то твёрдое. Потом второй ногой я нашла ещё один камень. Пошарив руками в траве, я нащупала кусок скалы или что-то в этом роде, за который и вытащила себя на твердую землю. В изнеможении я села на этот обломок скалы и перевела дух. Что делать дальше, я не представляла. Увидев верёвку, которая продолжала тянуться за мной я стала сматывать её в клубок. И намотала уже довольно большой, как вдруг верёвка закончилась. И если раньше я ещё лелеяла надежду, что друзья просто не слышали мои крики, то сейчас стало понятно, что на полянке что-то произошло. Тревога ухватила за сердце. Мне необходимо было вернуться. Но как это сделать? Самое время впасть в панику. К тому же я замерзла до смерти. Обратный путь представлялся теперь практически невозможным.
  Может быть, попытаться пройти через болото далее, к реке, а потом, обойдя вокруг, вернуться на полянку, где я оставила друзей? Я не могла позволить себе сидеть дальше, иначе можно простудиться и заболеть. Отбросив мысли о болезни и всякую жалость к себе, я снова ухватила палку и собиралась с силой погрузить её в трясину, чтобы проверить, куда можно будет поставить ногу в хлюпающем водой ботинке. Неожиданно палка наткнулась на скальную породу и я свободно встав во весь рост, сделала несколько шагов вперед по неправдоподобно ровной и твердой поверхности.
  Внезапно до меня дошло! Вырвав несколько кустиков травы с корнями, я увидела серые камни старинной кладки. Под моими ногами был фундамент разрушенного замка. Раздвигая высокую траву, я стала пробираться по его поверхности влево. Я шла сначала медленно, потом быстрее, а потом нашла поднимающуюся вверх стену, сплошь увитую какими-то растениями.
  Здесь я спрыгнула вниз и обнаружила вот что. Бывший замок был когда-то окружен рвом, который соединился с болотом. Стены всё же стояли выше уровня воды, даже когда дожди лили долгими днями, уровень стен всё равно оставался выше его. За долгие годы всё заросло камышом, травой и кустарником. Но самое интересное то, что внутри его сохранились очертания большой площади и центральной башни, покрытые толстым слоем мха. Я стояла там одна, посреди огромного болота и только пролетающий в небе орёл мог видеть мою маленькую фигурку.
  Теперь мне надо было рассмотреть всё детально, прежде чем тронуться в обратный путь. Солнце было ещё высоко. Значит, ещё час или два я смогу побродить тут. Конечно, я не надеялась найти где-то здесь сокровище. Но хоть что-то я могла найти? Мох пружинил под ногами, и ему было тут хорошо и спокойно жить все эти века. То тут, то там попадались гнёзда болотных птиц, скелеты каких-то мелких животных. Несколько старых деревьев росли, вывернув мощными корнями несколько каменных плит.
  Резкий ветер охлаждал мою и без того мокрую одежду. Только движение могло согреть меня, и я решила прорепетировать репертуар Мадемуазель Бранш. Высоко задирая ноги и задыхаясь от хохота, от того, как нелепо выглядел мой танец посреди болота, я почувствовала, что наконец-то согрелась. Теперь можно было продолжить изучение развалин. Мне пришлось пройтись, пока я не добралась до второй линии стен. Похоже, что крепость была практически неприступной. Кто же её разрушил? А вот и второй ров, окружающий внутреннюю стену. И здесь я обнаружила бывшие ворота. Вернее от самих ворот не осталось и следа, только глубоко в остатках каменных стен виднелись ржавые пятна, принадлежавшие решетке, некогда закрывающей ворота. Отсюда я пошла, уже отлично помня, что и где находится. Моя древняя память включилась опять, как тогда, в трактире.
  Здесь - галереи. Второй, внешней стены на моей памяти не было. Значит, её построили позже. Через площадь, утопавшую во мху и траве, я решительно дошла до стен донжона. Здесь был вход. Но теперь от донжона остались несколько толстых стен высотой в метр-полтора, заросших каким-то вьющимся растением. Одну из стен венчала растущая вбок ива, частично разрушившая её одеревеневшими корнями, уходящими куда-то под плиты.
  Я присела на камень, пытаясь успокоить мысли. С одной стороны мне должно было быть известно, где лежит сокровище. Потому что именно ко мне пришёл дух Хозяина. С другой стороны на меня навалилось столько воспоминаний, что образы завертелись в моём мозгу, как бешеные и найти среди них тот момент, когда я видела место, где спрятано сокровище, было просто невозможно. А может быть, меня там не было? И Хозяин просто сообщил мне, где оно лежит? Это звучало правдоподобно.
  В моё время в замке было два подземных хода, и оба уходили из галереи только с разных сторон. Один вёл в перелесок, другой в овраг. Я подошла ко входу в центральную башню. Здесь когда-то была моя 'паучья нора', надо же я вспомнила это название! И в потайной комнате - библиотека, от которой сейчас не осталось и следа, если её не вывезли раньше, чем разрушили замок. Итак, на карте я сама изобразила когда-то череп - это означало, что сокровище находится под землёй. Одиннадцать мечей хозяина означали... означали... что было отложено одиннадцать длин меча Хозяина и в этом месте, под землёй находился клад! Да!!! Я подпрыгнула на месте. Но где, где же были подземные ходы?! Понять это, глядя на разрушенные до основания стены было очень сложно. Но я вспомню! Теперь я найду!
  Едва я приняла решение, используя интуицию, пройтись по бывшим галереям, чтобы найти следы подземных ходов, как вдруг с той стороны, откуда я пришла, раздался какой-то странный шум. Это были чьи-то голоса и какое-то странное хлюпанье. Сначала я обрадовалась, что мои друзья отправились за мной вдогонку, чтобы найти меня, и я уже предвкушала, как мы займёмся поисками, как вдруг поняла, что это совсем не они. И прежде, чем на развалинах появились люди, я уже спряталась за частью стены, под прикрытием ивы, откуда мне было всё хорошо видно.
  Вот из камыша показались люди. Это были знакомые до слёз лилипуты во главе с Большим Лилье. Но с ними вместе пришли ещё несколько уродливых людей, обычного роста, которые помогали перемещать что-то вроде двух плотов. Один перетаскивался вперёд и на него переходили лилипуты, а потом другой ставился впереди и все опять перемещались вперёд. Таким образом, они и переходили это опасное болото и даже не замочили ног. В отличие от меня!
  -Глядите! Вот оно! - завопил чей-то голос.
  -Тут твёрдо, можно сойти! Все сюда! - подхватил его крик другой.
  Большой Лилье, бережно поддерживаемый под руки страховидными телохранителями, ступил на территорию замка. Мне было видно, как он внимательно осматривается вокруг. Потом внезапно показал куда-то пальцем и подозвал пару кривоногих карликов. Я не слышала, что он им сказал, но по спине у меня пробежали мурашки, ибо взглянув на мох, я увидела, как кое-где отпечатались мои следы. И рано или поздно они доберутся до меня. Что мне оставалось делать? Я не стала дожидаться, пока они подойдут ближе, и осторожно скользнув вниз, подхватила свою палку. Быстро пробежав по мху, я снова ступила в камыши. Мне повезло или мой Ангел-Хранитель вёл меня, но ноги несли меня легко и быстро. Едва ступая на кочки, я уже прыгала дальше и дальше, пока не вышла к реке.
  Твердая почва началась так внезапно, что я даже споткнулась. Поминутно оглядываясь, я побежала вдоль тростника и выскочила на тропинку. По ней я дошла до какой-то деревни, где зашла в небольшой трактир. Наконец-то я смогла согреться. Я заказала коньяк и горячий чай, а потом ещё домашнюю колбасу с картофелем. И через час чувствовала себя почти ожившей. Теперь необходимо было вернуться в городок. Поговорив с хозяином трактира, я осталась ждать, пока он сходит за зятем, у которого был грузовичок. В помещении сидел народ, с интересом рассматривающий мою непрезентабельного вида, после купания в болоте, одежду.
  Через пару часов мы уже подъезжали к городку. В кафе, куда я заглянула с тайной надеждой, сидело много народу, но ни мадам Бизе, ни Антиквара, ни Обожателя там не было. Не было и Крысообразного. Обратиться в полицию? Поехать сейчас опять к болоту? Я сходила в гостиницу, чтобы переодеться. Постучав на всякий случай в двери к друзьям, я послушала тишину , а затем вернулась в кафе, где стала ждать Крысообразного. Только он мог мне сейчас помочь.
  Ждать пришлось около часа. Народ всё прибывал, и вскоре в кафе не осталось свободных столиков. Через кружевную занавеску я разглядела на улице проезжавшего мимо кафе виллана, который отвозил нас утром к болоту на телеге. Я выскочила на улицу и едва успела его остановить, он уже собирался уезжать. Увидев меня, он нахмурился:
  -Что же ваши друзья заказали мне привезти вещи, а сами ушли? - спросил он недовольно.
  -Я не знаю, куда они исчезли, я в это время была на болоте. Когда вы приехали, что вы увидели на поляне?
  -Что увидел, то и увидел, - пробурчал возница, - люди уродливые вокруг. Машина большая, грузовая. И как они проехали-то? Карлики какие-то, а ваших друзей не было. Я стал спрашивать, так ко мне главный карла их подошёл в бороде и давай расспрашивать, что я тут делаю, да кто меня послал?
  - И вы ответили?
  -Ещё чего. Плюнул на него сверху. Прям на его плешивую голову. А они револьверы повытаскивали...В общем, натерпелся я позору. А что делать, если жить охота, - он густо покраснел, а я не стала расспрашивать, что они с ним делали.
  -А что за машина была там? Грузовая? Открытая или закрытая?
  -Закрытая. Даже окна в ней с занавесками темными были. Только я особо не приглядывался. Давай Бог ноги оттуда!
  -Возьмите эти деньги и скажите, где вас можно найти если понадобится?
  -Деньги давайте, не откажусь. Только ездить с вами больше я не буду. Хватит! - И виллан, буквально вырвав деньги у меня из рук, быстро пошёл к своей телеге.
  Вернувшись в кафе, я села в раздумье за свой столик. Наконец в дверях показался Крысообразный, за которым маячил Толстяк. Они оглядывались в поисках свободного места. Увидев их, я ужасно обрадовалась и стала махать руками, приглашая за стол. Немного поколебавшись Крысообразный подошёл и сел. Толстяк тоже уселся рядом, искоса поглядывая на меня. Оба были забрызганы грязью и выглядели устало. Разумеется, никакого замка они не нашли.
  -Как дела? - спросила их я? - Нашли замок?
  -Ещё нет, - неохотно отвечал Крысообразный. - Не так-то это просто оказывается.
  -Да уж, - подтвердил Толстяк, - того и гляди кто-то другой захапает всё себе.
  -А как дела у вас? - с ударением спросил Крысообразный, подавая знак официанту.
  -Плохо, - ответила я. - Моих друзей украли. Может быть убили.
  Крысообразный хмыкнул.
  -Надеюсь, ты не думаешь, что это сделал я?
  -Нет, но ты должен помочь найти их.
  -С чего бы это? Мне до них нет никакого дела. Это твои друзья, а не мои.
  -Прошу тебя.
  -Вот как ты его любишь, оказывается! - Крысообразный разозлился.
  -Я люблю всех троих. Это мои друзья. Если бы с тобой что-то случилось, я переживала так же.
  -Глубоко сомневаюсь.
  -Хорошо. Тогда ты не узнаешь того, что знаю я.
  - Что ты знаешь?
  -Где находится замок. Я его нашла.
  -Где он находится! - Толстяк весь подался вперёд.
  -Я скажу вам, если вы поможете вызволить моих друзей.
  -А кто их украл? Кто напал? - Крысообразный стал аккуратно отрезать кусочек от бифштекса.
  -Твои любимые лилипуты, - ответила я.
  -Опять?! Ну, они у меня попляшут! - его нож стал кромсать бифштекс, как будто это были лилипуты.
  -Да их нужно остановить, потому что они тоже нашли замок и теперь избавляются от конкурентов.
  -А где они сейчас?
  -Они сейчас на развалинах. И скорее всего, усердно ищут сокровища.
  -Ладно, сейчас поедим, а потом сразу поедем. - И они с Толстяком стали быстро поглощать еду.
  Через некоторое время Толстяк ушёл к своему другу бармену и вернулся от него, с довольным видом похлопывая по карману.
  Он раздобыл себе оружие. Бричка, которую Крысообразный выкупил у крестьянина, стояла тут же. Когда мы подъехали к месту, было уже темно.
  -Это здесь? - с удивлением спросил Крысообразный. - Мы бы сюда не скоро добрались.
  Мы оставили бричку в кустах, и оставшуюся часть пути прошли пешком. На поляне горел большой костёр, возле которого сидели люди.
  -Если идти по болоту в ту сторону, - прошептала я Крысообразному, - то там в самой середине будет замок.
  -Понял. Только пойти туда сейчас вряд ли получится. С утра пойдём. Где их автомобиль, Толстяк, ты не видишь?
  -Нет, пойдём-ка, поглядим. Очень мне хочется всех этих мелких клопов передавить! Они наверняка уже роются в земле, подбираются к сокровищу!
  Мы тихо прошли по мягкой траве. Темнота полностью скрывала звуки наших шагов. Поднявшись на самый верх, мы обнаружили, наконец, грузовик, который лилипуты загнали на самый верх поляны, на просеку. Нам пришлось несколько раз притаиться, когда мимо проплывали какие-то тени, а один раз прошли дозорные, освещающие себе путь керосиновой лампой. Подобравшись к самому грузовику, я прислушалась, не раздастся ли изнутри стон или звуки голосов? Но было тихо. Может быть, там никого не было? Но буквально через несколько минут к грузовику стал приближаться свет лампы и несколько больших и маленьких человек подошли к нам почти вплотную. В свете лампы мелькнуло лицо Большого Лилье. Железная дверь грузовика скрипнула, и я увидела, как крупный мужчина сначала подсадил Лилье, а потом влез вслед за ним. Внутри вспыхнул свет лампы, видный сквозь щели зашторенных окон.
  -Ну что? - раздался голос карлика, - отдохнул?
  Послышалась какая-то возня, и я услышала голос Обожателя:
  -Отдохнул прекрасно, спасибо за гостеприимство. И как это понимать?
  -А так и понимать, ты стал у меня поперёк дороги, а я этого не терплю.
  -А я думал, мы - друзья...
  -Там, где пахнет большими деньгами - друзей нет. Как будто ты не знаешь!
  -Допустим, но какой тебе смысл, удерживать нас здесь?
  -Вы останетесь здесь, пока я не найду то, что искал. Тогда я вас, может быть, и отпущу.
  -А если не найдёшь?
  -Найду! Мои люди отлично разбираются со всем, что лежит в земле. Но ты! Как ты решился составить мне конкуренцию?
  -А как ты посмел нападать на людей и стрелять в них?
  -Эти так называемые люди убили одного из моих любимчиков и натравили на остальных этих омерзительных крыс!
  Я услышала, как засмеялся Обожатель.
  -Ну, ты и выдумщик Лилье!
  -Разве я похож на идиота?! Может быть, этот прохвост тебе и не друг, зато он друг твоей возлюбленной. А друзья моих врагов - мои враги. Кстати, куда она сбежала? Мои люди едва её не поймали. Но если она попадётся - будете сидеть все вместе. И учти, что только благодаря нашим старым связям вы остаётесь в живых.
  -Благодарю покорно, но нельзя ли освободить даму, а мы вдвоём останемся в заложниках. Видишь, ей нехорошо?
  Бедная мадам Бизе! Она перенесла стресс и нуждается в печеньях. Но сейчас им ничего не грозит, пока Большой Лилье не найдёт клад.
  -Нет, дама останется с вами, не хватало ещё, чтобы она помчалась к нашему общему другу докладывать, что его банк скоро сможет выбросить ящик ?1 на помойку! - он захохотал.- Я плевать хотел на престиж любого банка!
  -Хорошо, а если появятся наследники?
  -И что же они смогут мне сделать? Что они докажут? Не смеши меня ради бога, ты - банкир, а следовательно, в твоём храме, вместо икон должны быть деньги! Ну что же, я пошёл спать, а завтра... завтра, я думаю сокровища будут моими. Так, что сидеть вам здесь осталось недолго. Спокойной ночи!
  Дверца открылась, выпуская здоровяка, который бережно принял Большого Лилье на руки и опустил на землю. Сопровождаемый той же самой свитой лилипут удалился в отдельно стоящую палатку.
  -Понятно, - тихо сказал Крысообразный - этот негодяй собрался завтра захапать наше сокровище!
  Я только вздохнула. Все они говорят - 'наше сокровище', хотя оно должно достаться потомкам Хозяина. И чем же закончится вся эта история?
  -Давай выпустим моих друзей? - попросила я его.
  -Нет, сейчас они пока в безопасности, а если вдруг твоя толстая подруга наделает шума? Начнётся пальба, как будто ты не знаешь этих нервных карликов.
  -Я думаю, нам надо пробраться в палатку к Лилье и пристукнуть его! - сказал Толстяк.
  -Это никогда не поздно сделать. Мы пойдём старым, проверенным путём, - тихо засмеявшись, Крысообразный хотел присесть на корточки и постучать по земле, как делал это раньше, вызывая крыс, как вдруг рядом мелькнула неясная тень, и его кто-то сильно ударил по голове. Крысообразный рухнул, как подкошенный.
  -Сюда! Сюда! Скорей сюда! Мы поймали его! - заверещал над моим ухом, чей-то голос.
  Я метнулась было в сторону, но чьи-то цепкие руки ухватили меня за одежду и сильно затормозили моё движение. Рядом, в темноте, Толстяк кого-то дубасил своими чугунными кулаками. Но на него, повис десяток лилипутов, как на медведя охотничьи собаки, и он оказался на земле. Мне удалось сильно пнуть ногой во что-то мягкое, вцепившееся, как клещ в мою юбку, и немедленно завопившее не своим голосом. Повисший было на мне лилипут отвалился, и почувствовав свободу я ринулась вверх на просеку.
  
  Глава VI
  
  Выскочив на просеку, я услышала истошные крики в лагере захватчиков, сзывающие всю наличную силу с факелами, чтобы прочесать лес и схватить незваного гостя, который проник в лилипутские тайны. На моё счастье на небе показалась луна, дающая неяркий свет, позволяющий хоть что-то видеть. Я пустилась вдоль просеки, поглядывая по сторонам и ища укрытие. Мне надо было где-то затаиться, но я не хотела делать это слишком близко от лагеря, так как вся шайка будет прочёсывать именно ближайшие кусты. Поэтому, только пробежав изрядное расстояние, я свернула в лес и тут же остановилась. Здесь была полная темнота. Оглянувшись, я увидела, что держащие факелы люди растянулись цепочкой и приближались ко мне. Через пару минут мои глаза привыкли к темноте, и я стала различать деревья.
  Мне приходилось поминутно останавливаться, чтобы ощупать всё вокруг и медленно продвинуться дальше. Я углублялась в лес и видела, как факелы уже переместились выше того места, где я зашла. Вздох облегчения вырвался из моей груди, и я потихоньку пошла дальше, в надежде, что утром сумею что-нибудь придумать. В траве что-то зашуршало, наверно какой-то ночной зверёк вышел на охоту, подумалось мне. Шорох приближался, и наконец, приблизился настолько, что я сумела различить светлое пятнышко спины в темноте. Внезапно раздалось отчаянное тявканье. Это была какая-то смелая шавка, прибежавшая из лагеря. Это заставило меня ускорить шаги, но тявкающий клочок шерсти не отставал ни на шаг. Преследователям отлично было слышно, откуда доносился звук, и вот уже факелы быстро замелькали среди деревьев, приближаясь ко мне.
  -Лоретта! Лоретта! Сюда! Ко мне! - раздался взволнованный голос Большого Лилье.
  Так я и знала, что шавка была его! Я попыталась приманить собаку, называя её ласковыми именами, чтобы она хоть на секунду замолчала.
  -Лоретта, Лоретточка, девочка хорошая, собачечка, иди сюда, на, вот возьми, что я тебе дам!
  Но мерзавка продолжала лаять, впав в настоящую истерику.
  Я побежала дальше. А свет факелов приблизился уже настолько, что мне стали видны лица людей, их несущих.
  -Вот она! Мы её нашли, хватай, лови, держи её! - закричали несколько голосов.
  В этот момент Лоретта, осмелевшая от приближающейся помощи, опрометчиво подбежала ко мне поближе и через секунду с жалобным воем уже летела куда-то в сторону ближайшего дерева, о которое ударилась всем своим маленьким тельцем и рухнула на землю, издав последний визг. Я не рассчитала удар, думая, что она больше размером, а ноги у меня были тренированные. Избавившись от собаки, выдающей моё появление, я побежала дальше. Разъярённый происшествием со своей мохнатой любимицей Лореттой, Большой Лилье приказал стрелять наугад и тут же грянули выстрелы.
  Я не стала ждать шальной пути и побежала, и могла бы, наверняка убежать от них, но тут моя нога зацепилась за какой-то камень и я растянулась во весь рост. А когда поднялась, то поняла, что подвернула ногу и не то, что бежать, но и идти дальше не могу. Оставалось заползти за камень и вжаться в него, надеясь, что меня не увидят. Пули застучали о камень, за которым я спряталась. Мои нервы не выдержали, и я попыталась встать, чтобы снова устремиться вон отсюда. Но смогла проковылять только несколько шагов. Затем мои ноги заскользили, и я провалилась в какое-то отверстие, плотно заросшее хмелем или плющом, оцарапавшим мне лицо.
  Первая мысль была, что здесь полно змей и они, собравшись клубком, находятся где-то за моей спиной или даже подо мной! Я подпрыгнула на месте и обнаружила, что это не просто яма, а что-то вроде пещеры. Вот и хорошо! Теперь меня не найдут. И действительно меня не нашли. Я сидела в пещере до тех пор, пока в лесу не затихло. Привалившись к стене, оплетенной какими-то корневищами, я незаметно для себя задремала, засунув замерзшие руки подмышки.
  Я открыла глаза, когда забрезжил рассвет. Свет проступил через спутанные ветки густо плетущегося плюща. Листья были зелёные и плотные. Я с трудом поднялась. Нога опухла так, что с трудом помещалась в высокий шнурованный ботинок. По-хорошему, ещё ночью надо было приложить холод. Но теперь было поздно. Я сняла с шеи тонкий шарф и перевязала ногу поверх ботинка. Я затягивала покрепче, зная, что так будет легче двигаться. Теперь я осмотрела место, куда попала.
  Это была не пещера, это был подземный ход! Один из тех, которые вели в замок. Неужели он сохранился? Столько веков прошло! Внутри было абсолютно темно. Ни лампы, ни факела не было. Или попробовать пройти наугад, как раньше? Место снова стало оказывать на меня своё действие, и я вспомнила, что несколько раз проходила здесь раньше и без света.
  Прихрамывая, я пошла вперёд, опираясь о стены руками. Я нащупала деревянные балки, до сих пор крепкие и вспомнила, как Хозяин рассказывал, что его предки платили большие деньги за какое-то привозное дерево, которое никогда не гниёт. Его ещё использовали в кораблестроении. Я шла дальше и дальше, и какие-то забытые чувства охватили меня. Показалось, что не хватает воздуха, и я испугалась, что свод обрушится, похоронив меня заживо. Но отбросив страхи, я шла и шла вперёд и удивлялась, какой всё-таки это длинный ход. Теперь под ногами уже хлюпала вода. Эта часть подземного хода была мокрой, и я шла вперёд, едва прикасаясь к стенам руками, так как они были скользкими и липкими. На них даже росли какие-то лишайники или грибы. Бр-р-р!
   Однако воды становилось всё больше и мои ботинки совсем промокли. Но я хотела дойти до самого конца, если это возможно. Наконец под ногами появилось что-то твердое. Я ступила на каменную плиту. Это означало, что моё путешествие подошло к концу. Дальше мои руки уперлись в стену. С другой стороны выход был замурован! Кто и когда это сделал - неизвестно, но я точно помнила, что каменная плита на земле была в самом начале хода.
  Я приложила ухо к стене и вдруг услышала отдалённые голоса. Лилипуты уже были на ногах и шныряли, разыскивая подземный ход. Ведь не одна я могла догадаться, что череп в карте означает - надо искать в земле. Таким образом, вскоре они могли наткнуться на стену и простучать её. Они обнаружат за стеной пустоту, а дальше - дело техники. И если даже Большой Лилье не догадается, что означает одиннадцать мечей, у него хватит людей, чтобы перерыть весь подземный ход.
  Пора было поворачивать обратно. И тем же самым путём я вышла к заросшему плющом входу. Найти подземный ход теперь было очень легко, ориентируясь по камню, о который я споткнулась. Или это рука провидения вела меня, или мне очень повезло. Сразу за лесом обнаружилась проезжая дорога, где я остановила женщину крестьянку на подводе, которые ездили по этой дороге ещё в мою бытность Монахом. Она и отвезла меня в городок. В госпиталь, где мою ногу осмотрел и перевязал доктор, и где я неожиданно встретила майора, про которого почти позабыла. Его как раз выписывали!
  По-джентельменски предложив мне свою здоровую руку, на которую я опёрлась, он горячо благодарил меня за то, что спасла ему жизнь, а я чувствовала себя неудобно из-за его дифирамбов.
  -А вы не видели сегодня наших друзей? Что они делают? Удалось ли им найти расположение замка?
  -Почти удалось, - ответила я, раздумывая, как лучше всего будет рассказать о том, что произошло за это время.- Давайте-ка выпьем горячего чая. А ещё я бы не отказалась от коньяка,- бодро сказала я, и увидела, как от удивления вытянулось лицо майора. Но мне было необходимо отогреться после ночи, проведённой в подземном ходе.
  Сидя за столиком в кафе я рассказала ему все новости, пока умолчав о том, что я нашла подземный ход.
  -Надо их выручать, - сказал майор. - Только вот как? Я сейчас не в состоянии даже удержать револьвер.
  -Давайте поговорим о том, что произойдёт, когда сокровища будут найдены. Вы знаете, что этот клад завещал своим потомкам рыцарь, живший в этом замке. Карту и письмо его поверенный оставил в банке. Сейчас за сокровищем охотятся лилипуты, вы и ещё законные владельцы. Поэтому сбросить со счетов законных наследников нельзя. Надо сказать, что с моей точки зрения Крысообразный и вы с Толстяком задумали не очень хорошее дело. Если бы наследники не появились, тогда понятно. Но они - здесь! - И я указала ему на только что вошедших испанцев, выглядевших бледнее обычного. Наверно опять всю ночь занимались поисками. - Вы кажетесь мне благородным человеком. К чему вам эти сокровища, которые к тому же уже едва не отняли у вас жизнь?
  Майор, молча, выслушал мою тираду, затем спросил:
  -Я не понимаю, какой вам интерес, если я откажусь от поиска сокровищ, и не буду претендовать на них? Вы, что, хотите всё взять себе?
  -Нет, я не хочу брать ничего из того, что не принадлежит мне. Поверьте, если бы я захотела, то сокровища уже бы там не было семьсот лет тому назад. - Видя, что он меня не понимает, я продолжила, - давайте представим, что я - предельно честный человек и жду мою награду на небесах за бескорыстные поступки.
  Майор улыбнулся.
  -Хорошо. Уговорили. Разве я могу вам отказать после того, что вы для меня сделали? К тому же с моим ранением я и так уже выбыл из игры.
  -Тогда вы должны помочь мне перевести на испанский язык то, что я буду говорить этим людям.
  -Я переведу.
  -Только так мы сможем успеть, хоть что-то сделать. Я не хочу дать лилипутам возможность захватить сокровища!
  -Я тоже! - с энтузиазмом поддержал меня майор, у которого были все основания не любить лилипутов.
  Я подошла к испанцам и попросила их присоединиться к нам, так как мы имеем очень важные сведения, касающиеся замка, который они разыскивают. Удивлённо переглянувшись, брат и сестра последовали за мной за столик.
  -Мы располагаем сведениями о том, что вы так упорно ищете, - сказала я, а майор перевёл им на испанский язык.
  -Да, мы ищем замок нашего далёкого предка, о котором гласят старинные фамильные легенды. Мы живём в Испании, и наши прадеды жили в Испании, но ещё до этого наш предок был бароном и имел замок в этих местах. Мы предполагаем также, что где-то сохранился клад, оставленный им, так как он участвовал в крестовых походах. Об этом говорит наш фамильный герб.
  -Я знаю, где находится замок, - сказала я.
  -Где, сеньора?! Что вы хотите за эти сведения? Проводите ли вы нас туда?
  -Я провожу вас, только сначала должна предупредить, что за замком и за тем, что там может находиться идёт охота, и вы имеете серьёзных соперников, которые подобрались очень близко к тому, что должно принадлежать вам.
  -Это очень печально, сеньора, но кто эти люди?
  -Это, лилипуты!
  -Опять лилипуты?! Мы уже имели так много проблем с полицией из-за них!- воскликнула девушка.
  -Они выглядят так жалко! Они не могут нам помешать! - горячо сказал её брат, сверкнув черными глазами.
  Майор рассмеялся.
  -Не стоит так пренебрегать противником из-за его малого роста, к тому же с ними ещё и люди нормального роста, которые не отличаются добропорядочностью.
  -У меня есть одно условие, при котором я покажу вам развалины замка, и может быть кое-что ещё. Только при этом условии вы попадёте туда.
  -Какое же это условие? - спросили испанцы в один голос.
  -Я открываю вам место нахождение замка, но всё, что вы там найдёте должно будет получено вами официальным путём, когда вы докажете, что замок принадлежал вашему предку.
  -Согласны! У нас есть все бумаги, доказывающие это! - ответили они в один голос.
  -Я вам, конечно, доверяю, но мы должны оформить это официально. Вы сможете найти нотариуса? - спросила я майора, - мне нужны гарантии.
  -Хорошо, - ответил майор и через полчаса явился с нотариусом, который торопливо доставал из бордового кожаного чемоданчика печать и гербовую бумагу. Поставив на столик серебряную чернильницу, он достал серебряное перо, которым наверно ещё писали в восемнадцатом веке. Но нотариусы - это носители многовековых традиций и поэтому, когда он записал всё, что я ему продиктовала, переписал удостоверения личностей и получил подписи от испанцев, а потом закрепил всё своей печатью, я знала, что теперь сокровище ограждено законом.
  -А теперь слушайте меня внимательно.
  Брат с сестрой и майор придвинулись ко мне ближе.
  Через два часа мы были у места. Я хорошо запомнила, где нужно свернуть в лес, чтобы выйти прямиком к камню. Теперь мы были хорошо оснащены. Лопаты и носилки, маленькая тележка на колёсах, на случай, если сокровище окажется очень большим, факелы, верёвки и керосиновые лампы. У испанцев даже был новомодный электрический фонарь, которым они очень гордились. Мы надеялись, что сможем добыть сокровище вчетвером, хотя ни с меня, ни с майора большого толка не было. Но не могли же мы, посвятить в тайну посторонних людей!
  Со светом идти было гораздо веселей и быстрее, и вот я при свете увидела просвечивающую из-под воды каменную плиту.
  -Пришли! - сказала я и прислушалась, приложив ухо к стене. Там по-прежнему раздавались деловитые голоса карликов. - Они рядом!
  Испанцы тоже приложились к стене, что-то взволнованно заговорили.
  -Переживают, что нас услышат, - прокомментировал майор.
  -Это возможно, поэтому будем осторожны.
  Какой же длины был меч у Хозяина? Я стала вспоминать. Выходило что-то около метра. Я подала парню конец рулетки и стала отмерять длину одиннадцати мечей на верёвке. Потом, взяв факел, стала тянуть её вглубь подземного хода.
  -Надо копать здесь! - я показала на землю, которая здесь, слава Богу, была просто влажная.
  Испанец принялся копать, а его сестра отвозить землю и сваливать её у стены. Я помогала отгребать землю.
  -Как глубоко надо копать? - спросил меня пыхтящий от напряжения парень.
  -Не знаю, но копай глубже!
  -Ладно! - и он принялся копать с удвоенной силой.
  Но никакого клада не появлялось. Наконец он устал и остановился. Я задумалась. Даже если его меч был не метр, а метр двадцать, то умножив на одиннадцать, выходило, что копать надо на два метра дальше. Я перенесла лопату на пару метров дальше и сказала.
  -Попробуй теперь здесь.
  Парень безропотно вонзил лопату в землю. Через некоторое время послышался стук. Девушка обрадованно вскрикнула. Потом замолчала и повернулась ко мне. Стучали в стену. Лилипуты обнаружили замурованный подземный ход.
  -Копай быстрее, не останавливайся!
  -Чёрт, была бы у меня рука в порядке! - сокрушался майор.
  В стену стали стучать сильнее. Потом загрохотали, и сквозь этот стук все явственно услышали, как лопата лязгнула обо что-то железное.
  -Есть! Есть!!! - закричали испанцы.
  -Тихо вы! Копаем быстрее! - и я стала изо всех сил помогать парню.
  Наконец в свете факела тускло блеснула крышка сундука. Это был один из тех сундуков, которые Хозяин привёз из крестового похода. Он был неимоверно большой и неимоверно тяжелый. Как я помнила, его с трудом поднимали шестеро. Но сундук стоил того, чтобы его привезти. Его стенки были коваными и покрыты восточными узорами. Не знаю, как его сделали, но рисунок был выпуклым. Я даже могла вспомнить ощущение, если провести по нему рукой. Но что было делать? Вытащить его нам было не под силу. А вот лилипутам свободный доступ к сокровищу мы обеспечили. Сейчас они сломают стену и выгребут всё до дна.
  -Давайте попробуем вскрыть его и забрать хотя бы часть сокровища? - предложил майор.
  Так мы и сделали. На сундуке было целых четыре замка, но они поддались железному лому, который испанцы притащили с собой. Не особо приглядываясь к тому, что лежало внутри, мы стали перекладывать какие-то безумно красивые, сверкающие в свете факела вещи в тележку. Девушка быстро потащила её к выходу. А мы принялись складывать остальное в носилки, откуда вытряхнули землю. Грохот разламываемой стены усилился, и вдруг мы услышали, как ясно прозвучал мужской голос.
  -Глядите! Здесь свежая земля, кто-то опередил нас!
  -Ломайте скорее! - закричал Большой Лилье.
  Грохот возобновился с новой силой. Мы лихорадочно перебрасывали вещи в носилки, но в сундуке всё равно оставалось ещё предостаточно. К тому же неизвестно, был ли сундук один или их было несколько. Вернулась девушка. Она выгрузила тележку в одеяло, которое завязала и спрятала в кусты. Мы стали быстро заполнять её тележку новыми вещами, как вдруг услышали, что последние камни, отделявшие нас от жадного гномьего стада, были сломаны, и они ринулись внутрь.
  -Я так просто не сдамся! - сказал испанец и сжал кулаки.
  -Больше света сюда! - повелительно крикнул бородатый Лилье, сопровождаемый двумя здоровенными громилами. За ним маячили ещё с десяток лиц на разной высоте. Впрочем, от громил было мало проку, так как места для драки здесь не было.
  -Ба! Знакомые лица, - сказал Большой Лилье, приближаясь к нам с наглым видом. - Сама мадемуазель Бранш решила завладеть моими сокровищами.
  -Это не ваши сокровища, - отвечала я ему. - Вы к ним не имеете ни малейшего отношения. А вот эти молодые люди, как раз являются его владельцами
  -Ха-ха-ха! Какие высокие заявления! Его владельцем является тот, у кого больше силы. А в данном случае её больше у меня. И не надо мне перечить, если не хотите отправиться к тому, кто оставил здесь этот милый сундучок. Кстати, спасибо, - обратился он ко мне, - если бы не вы, нам пришлось бы искать намного дольше. Но мою Лоретту, я вам никогда не прощу! Выведите их и пристрелите, а потом утопите в болоте, - приказал он своим людям, отступая в сторону и давая им место. - Здесь не стрелять! - крикнул он, достающему оружие громиле, - завалишь всё к черту!
  Не буду рассказывать ход нашего короткого сражения, ибо через каких-то пятнадцать минут мы уже стояли связанные по рукам и ногам у остатка замковой стены, и слушали, как омерзительного вида рожи, рассуждали, как сделать лучше, привязать камни на шею сразу, а потом уже застрелить, или сначала застрелить, а потом привязать камень. Испанец был крепко избит, он оказал отчаянное сопротивление громилам. Майор был бледен, кто-то его сильно ударил по больной руке в ходе потасовки, а я не могла поверить, что всё закончилось так бездарно.
  -Скажите Большому Лилье, что мне надо срочно с ним поговорить.
  -Нечего тебе уже разговаривать, -криво ухмыльнулся громила, - подожди его на небесах, авось встретитесь, там и наговоритесь! - и он заржал, довольный своей шуткой. Второй громила присоединился, подвешивая к моей шее увесистый камень, обмотанный верёвкой.
  -Я ему хочу сказать про ещё один клад, который находится в замке, в другом месте.
  -Ну, раз про кла-ад, - протянул громила, и отправился к Большому Лилье, который остался в подземном ходе.
  - Зачем ты его позвала? - спросил майор, - если ты хочешь потянуть время, то это мало поможет.
  -А может быть поможет, - отозвалась я, надеясь на чудо.
  Появился Большой Лилье. Лицо его сияло, глаза горели и борода топорщилась во все стороны. В руках у него был серебряный ремень с золотыми вставками, украшенный камнями, на котором висел кинжал в чудной красоте ножнах.
  -Что хотела? - спросил он.
  -В замке есть ещё сокровища, - ответила я. - Только я знаю, где они находятся.
  -Сильно сомневаюсь, что ты владеешь какой-то тайной. Просто тянешь время, не понимая, что ваша песенка спета.
  -Ну, раз тебе не интересно. Тогда давай, приказывай нас убить! Если бы я не знала всех тайн этого замка, я никогда бы не нашла сокровище.
  -Хм-м, хорошо, развяжите-ка её, а этих пристрелите!
  -Нет, так не пойдёт, или всех или стреляйте и меня.
  -Ладно, сегодня я добрый, но только попробуй обмани меня!
  -Не собираюсь. И ещё мне надо повидаться с моими друзьями, которых вы захватили. Я хочу попрощаться.
  -Что за мелодрамы, - поморщился Лилье, - вечно эти бабы что-нибудь выдумают этакое, обойдёшься! До твоих друзей идти через болото. Давай, скажи мне, где сокровище, а я, так и быть, отпущу тебя увидеться с друзьями.
  -Нет, сначала увидеться с друзьями, а потом расскажу.
  -Или говори сейчас, или я тебя сам пристрелю!
  -Пристрелите, тогда ничего не узнаете, хоть весь замок переройте.
  -А-а-а! Чёрт! Сумасшедшая баба! Ладно, отведи её к машине, пусть попрощается и быстро назад! И следи за ней в оба, а ещё лучше привяжи её к себе. Никуда она не денется, а я пока назад, в подземный ход, пока там кто-нибудь, что-нибудь не припрятал! - и он заковылял на своих коротких ножках в сторону разрушенной стены.
  Я была рада, что сумела выторговать ещё немного времени. Перед тем, как покинуть кафе, я оставила записку бармену, в которой просила вызвать сюда полицию и нарисовала, как сюда попасть. Я надеялась, что они быстро среагируют на заявление, что здесь захваченные в заложники важные люди. Громила тщательно привязал меня к себе верёвкой, как будто собачку и мы пошли. За это время трудолюбивые гномы сделали дорогу из досок до самого замка. Поэтому мы довольно быстро добрались до полянки. Быстрее, чем мне хотелось бы. Там находились несколько лилипутов, стряпающих обед и пара нормальных человек, охраняющих грузовик.
  Громила подвёл меня к машине и постучал в дверь. В окошке появилось чьё-то плоское, рябое лицо. Дверь отворилась. Я кое-как взобралась по железным ступенькам внутрь, и быстрым взором окинув внутренность грузовика, увидела следующую картину.
  На сиденьях, располагающихся вдоль стены, лежала мадам Бизе. Она выглядела ужасно. Сразу было видно, как ей плохо. Антиквар сидел, понурив голову рядом, и связанными руками держал её кисть. Обожатель находился на другой стороне и был мрачнее тучи. Он также был связан. Толстяк лежал на полу, на него было страшно смотреть, всё его лицо было в кровоподтёках. И, тем не менее, враги его боялись, поэтому он был туго связан вдоль всего тела. Крысообразный также был связан и во рту у него торчал кляп. Глаза его были закрыты. И лицо очень бледно. Я увидела эту картину за одно мгновение и моё сердце оборвалось. Тут я вспомнила, зачем пришла.
  -Оставь меня здесь на пять минут и жди снаружи, - сказала я громиле.
  -Ага, а ты сбежишь!
  -Ну, куда я сбегу, сам подумай! Ты же дверь за мной закроешь и постоишь там, пока я не выйду.
  -Ладно, только поторапливайся.
  -Девочка моя, - слабым голосом сказала мадам Бизе, как ты тут оказалась? Что случилось?
  -Да вот, пришла проститься, но если останусь жива, потом расскажу всё подробно. Замок я нашла, и сокровище нашла, только Большой Лилье всё захватил. Я вызвала полицию, и может быть, они успеют всех спасти.
  - А если нет?
  -У нас есть человек, который может решить эту проблему. - Я бросилась к Крысообразному и вытащила у него кляп, но он продолжал лежать с закрытыми глазами, даже не реагируя на меня.
  -Его сильно ударили по голове, наверно контузили, - едва ворочая языком, сказал Толстяк.
  -Мы не можем ему помочь, - сказал Обожатель, -мы привязаны.
  -Ладно, попробую сама, - я осторожно похлопала Крысообразного по лицу.
  Он продолжал лежать, как мёртвый. Увидев железную кружку, из которой поили узников я схватила её, и обнаружив на дне остатки воды, набрала в рот и брызнула ему в лицо. Увидев, как немного дрогнули веки Крысообразного, я стала развязывать ему руки. Потом начала массировать его виски, кисти, уши, пока он не открыл глаза. Я кинула верёвку в угол и затолкала его руки под туловище, чтобы охранник сразу не заметил, что он развязан.
  В двери заглянул громила:
  -Заканчивай! Пошли уже.
  -Да-да, - заторопилась я, - уже иду. Прощайте и попробуйте заставить его использовать свой дар, чтобы все спаслись, если полиция не успеет!
  -Какой дар? - переспросили меня друзья.
  -Он знает, - ответила я, закрывая за собой дверь.
  Охранник хотел было влезть обратно в грузовик, но я спросила его:
  -Вы знаете, что в замке уже нашли сокровища?
  -Да, - хмуро ответил охранник, - а мы тут сиди, дежурь...
  -Всё равно Большой Лилье вам ничего не даст, сам всё прикарманит, а вам заплатит пару монет, за то, что вы на него горбатились, - сказала я с издёвкой.
  Сейчас надо будет придержать охранника, пока Крысообразный окончательно не придёт в себя.
  -Не твоё дело! - огрызнулся охранник, однако мои слова запали ему в душу, и он стал перешёптываться с громилой.
  -Теперь те, кто в подземном ходу роют сокровища, смогут хоть припрятать вещицу-другую, а вам и этого не видать! - подлила я масла в огонь.
  -Чёрт! - выругался охранник, - а она права! Мы, как всегда делаем самую грязную работу за гроши! Погоди, я сейчас с тобой пойду! - сказал решительно охранник громиле.
  -И оставишь их без присмотра?! Да тебя Лилье в порошок сотрёт!
  -Не пугай, я сейчас кого-нибудь из карликов оставлю вместо себя, никуда они не денутся, привязанные!
  -Эй! - и охранник пошёл к лилипуту, тащившему маленькое ведёрко с водой на полевую кухню.
  -Ну, пошли, - дёрнул меня за плечо громила, и мы отправились назад.
  Чем ближе мы подходили к замку, тем хуже становилось моё настроение. Развязка была близко. Я попытаюсь поводить Большого Лилье за нос ещё немного, но надежда избежать смерти становилась всё призрачней, особенно потому, что с небес обрушился ливень. Сейчас дороги окончательно развезёт, и полиция сюда доберётся слишком поздно.
  Под проливным дождём мы прошествовали к месту, где под открытым небом стояли связанные испанцы и майор. Оставив меня вместе с ними, громила пошёл к подземному ходу, откуда вернулся с Большим Лилье, который прятался под чёрным зонтом. Это было смешное зрелище. Лилье был настолько низкий, что казалось это зонт, сам по себе перемещается над землёй.
  -Там не хватает части моих сокровищ, - сказал мне Лилье, - вы их украли и успели спрятать. Если ты сейчас же не расскажешь где они, то здорово поплатишься!
  -Я расскажу, только будет лучше, если покажу, - сказала я, радуясь тому, что есть возможность ещё на немного отсрочить смерть.
  -Пошли, быстро!
  Мы снова вошли через проломанную стену в подземный ход.
  -Там, - сказала я и пошла вперёд.
  Преодолев ход, мы вышли в лес, где дождь, казалось, лил отовсюду. Я стала шарить в кустах, в надежде ещё больше протянуть время.
  -Где-то здесь, или здесь, а может быть здесь? - спрашивала я сама себя, тщательно осматривая каждый кустик.
  -Как же ты мне надоела! - заорал Большой Лилье, перекрывая голосом шум ливня. Громила, который держал верёвку, обвязанную вокруг меня, тоже стал рыться в кустах. Но там ничего не было!
  -Ты обманула меня! И сейчас ты умрёшь, - злобно сказал лилипут, доставая из-за пояса револьвер, который нацелил в меня. Он взвёл курок и его палец уже стал нажимать на спусковой крючок, как вдруг из кустов сзади его вышел высокий человек с пистолетом, и приставил его сверху к голове Лилье. Тот застыл, услышав характерный звук, предваряющий выстрел. Подняв руки, Большой Лилье дал незнакомцу забрать револьвер и только потом повернулся, чтобы посмотреть на него. Невольная улыбка растянула мои губы.
  -Как вы вовремя! - сказала я ему.
  Благородное лицо Начальника выразило удовлетворение сложившейся ситуацией.
  Громила, увидев, как обернулось дело, мгновенно скрылся в кустах. Через некоторое время, спутанный верёвкой Лилье, уже висел, перекинутый через плечо Начальника. Мы направлялись в подземный ход.
  -Всё-таки я люблю честных людей, - говорил мне Начальник, пока мы продвигались вдоль по подземному ходу, - вы обещали мне и сдержали своё слово, когда передали вести о фамильном замке моего предка.
  - Если бы не вы, я бы никогда не покинула Петроград... Это вы нашли узел с вещами из сокровищницы?
  -Да, мне посчастливилось увидеть, как эта девушка перегружала их из тележки. Признаюсь, что сердце моё дрогнуло. Но я понимаю, что брать надо всё. Поэтому перепрятал узел подальше, а тут как раз вы!
  -Вы взяли с собой какие-нибудь документы, подтверждающие, что ваш предок являлся владельцем замка и земель?
  -Разумеется, дорогая моя, я же не такой наивный, чтобы голословно заявлять о том, что всё найденное принадлежит мне.
  -Дело в том, что здесь присутствуют ещё двое людей, утверждающие, что эти земли и замок принадлежали именно их предку.
  -Хм-м, может быть мы родственники?
  - В любом случае вам придётся доказать свои права на наследство, так как основное письмо находится в банке, в котором хранилась и карта сокровища.
  -Ну что ж, я готов, - сказал Начальник, перекидывая лилипута на другое плечо. - Тяжёлый, гад!
  -Что он говорит? - спросил у меня Лилье, не понимавший русского языка, на котором мы говорили всё это время.
  -Он говорит, что сейчас убьёт вас на глазах у ваших людей, если вы не отдадите его сокровищ, - сказала я ему по-французски.
  - О! Каков наглец! Не бывать этому!
  -Лилье, если он вас убьёт, то сокровища вам уже будут ни к чему, так что лучше отдать, тем более он - законный наследник.
  -А как же те, испанцы? Они вроде тоже претендуют? Хе-хе!
  Мы вышли из подземного хода. Майор и испанцы во все глаза смотрели на нового персонажа этой трагикомедии, несущего вымокшего до нитки и жалкого Лилье.
  Начальник поставил его на землю, и приставив к его голове пистолет, скомандовал:
  -Пусть велит перенести всё, что нашёл в сокровищнице сюда, чтобы мы могли все переписать и со всем разобраться! И скажет своим людям убираться отсюда подобру-поздорову!
  Я перевела Лилье слова Начальника, и он злобно сверкнув глазами, велел своим помощникам принести добытое добро.
  Лилипуты стали стаскивать и складывать вещи, найденные в подземелье, на расстеленный на земле брезент. А я тем временем развязала испанцев и майора. Оказалось, что в сокровищнице было три больших сундука. Хозяин постарался для своих потомков, чтобы они ни в чём не нуждались. Правда, в своё время ограбив чьих-то ещё потомков. И теперь, через семь долгих веков, сокровище нашло своих хозяев. Вскоре душа рыцаря успокоится. Как только закончатся все формальности.
  К брезенту стали стягиваться люди, лилипуты и громилы и ещё какие-то уроды, которых Большой Лилье привёл с собой. Они молча сгрудились вокруг, разглядывая небывалые богатства. В этот момент, воспользовавшись тем, что Начальник на секунду отвлёкся, Большой Лилье ловко кувыркнулся в сторону и завопил:
  -Стреляйте в них, стреляйте, они хотят отобрать наши сокровища!
  Начальник выстрелил ему вслед, но Большой Лилье успел скрыться в кустах и кричал оттуда доставшим оружие лилипутам, чтобы они убили всех. Начальник схватил меня за шею и резко бросил наземь, а сам упал рядом. Он стал стрелять в лилипутов, которые умудрялись всё время перемещаться с места на место и палить во все стороны. Над нашей головой засвистели пули. Я вжалась в землю, и прикрыв голову руками, молила Бога, чтобы полиция, наконец, явилась.
  Какие-то странные ощущения заставили меня забыть обо всём, происходящем вокруг. По моему телу стали карабкаться какие-то мокрые зверьки. Они бежали по моему телу, как по бревну или камню и спрыгивали с головы, устремляясь дальше. Я услышала вопли и крики и пули уже не свистели надо мной. Подняв голову, я увидела небывалую картину. Серо-коричневые крысы лезли со всех сторон на развалины замка. Их волна захлестнула всё свободное пространство. Лилипуты стреляли, пытаясь убить кидающихся на них зверьков, но тщетно.
   Крысообразный пришёл в себя.
  Я встала во весь рост. Мною ни один из зверьков не заинтересовался. Я для них как будто не существовала. Они обтекали меня с двух сторон, как камень на стремнине. Но крысы стали нападать на майора и испанцев, и десятки маленьких зубастых тварей стали карабкаться на Начальника, который отчаянно отрывал их когтистые лапки от своей куртки и отбрасывал дальше. Это был кромешный ад! Я была напугана до смерти. А душераздирающие крики, доносившиеся с разных мест, говорили о том, что людям Лилье не поздоровилось.
  -Что за дьявол?! Откуда они взялись?! - закричал Начальник, приплясывая на месте, как ненормальный.
  -Бегите через подземный ход! А я послежу за сокровищами, - сказала я ему.
  Он не стал упрашивать себя дважды и ринулся в зияющий чернотой подземный ход. Испанцы с майором последовали за ним. Я села на маленький стульчик, предназначавшийся, наверно, Большому Лилье и стала смотреть, как прибывающие крысы бежали всё медленнее и, наконец, остановились. Они шевелили усами и попискивали, затем повернули мордочки в сторону болота и замерли. Так они стояли, не двигаясь, и пять и десять минут, покрыв живым ковром всё и даже сокровища, лежащие на брезенте. Такого фантастического зрелища я никогда не видела. Чего они ждали?
  Я подпёрла щёку рукой, а другую опустила вниз и стала гладить мокрые тёплые спинки крыс, теснившихся у моих ног. Они не боялись, не сопротивлялись, были, как в полусне. Я взяла одну большую крысу в руки. Она смешно растопырила лапы и стала вертеть голым хвостом, чтобы обрести равновесие. Я попробовала посадить её на колени и поставить на задние лапы - столбиком, как это делал Крысообразный. Какое-то детское дурачество овладело мной, и глядя на крысу я сказала:
  -Именем, Великого и Могучего Крысообразного я приказываю тебе пойти и проверить, как он себя чувствует! И заодно спроси, долго ли я ещё буду тут сидеть одна? - И опустила её в толпу товарок.
  Несколько секунд крыса сидела спокойно, затем встрепенулась и стала пробираться вперёд, прокладывая себе путь, среди застывших в покое зверьков. Я была удивлена донельзя. То ли крыса меня послушалась, то ли я ей настолько не понравилась, что она даже решила уйти отсюда подальше.
  Разрешить сей вопрос не представлялось возможным, и я просто продолжала сидеть и созерцать застывшее крысиное войско. Мне стало холодно, и я взяла на руки несколько крыс, чтобы согреться их теплом. Внезапно мне пришла мысль повторить мой опыт с крысами, и я сделав строгое лицо, сказала сидевшим у меня на руках крысам:
  -Что-то долго ваша подружка ходит, я уже замёрзла. Не могу же я оставить сокровища! Именем, Великого и Могучего Крысообразного, приказываю вам пойти и ускорить процесс! - И я стряхнула крыс со своего подола. И крысы устремились в сторону дощатого настила, ведущего к болоту!
  Неужели мне передалась частица его могущества? Или крысы знают, о ком я говорю? Я не успела задуматься, как следует над этим вопросом, как из камыша вышел Крысообразный, поддерживаемый Толстяком, который сам едва держался на ногах. За ними шли Антиквар и мадам Бизе, целые и невредимые.
  -Я здесь! - закричала я им и стала махать руками, и даже схватила и подбросила в воздух какую-то крысу, чтобы меня увидели.
  Они замахали в ответ и закричали. Тут я увидела, как за моими друзьями следуют полицейские. Их было много, и все они гуськом всходили на камни разрушенного замка, и в недоумении оглядываясь вокруг, останавливались, не в силах ступить дальше. Вид ковра из грызунов поразил их до глубины души. Крысообразный не останавливаясь, проследовал ко мне и остановился перед грудой золота, покрытой крысиными тельцами.
  -Идите домой, - просто сказал он, и зверьки вмиг рассыпались в стороны.- Ого! Что я вижу! Какое богатство! И никаких претендентов. Смотри-ка Толстяк! Это всё наше! Запишите в протокол, - обратился он к полицейским. - Мы нашли сокровище, а карлики хотели его загрести себе!
  -Какие сокровища? - спросил его главный полицейский, приближаясь из-за его спины и ещё не видя брезента с наваленными кучей драгоценностями. Тут он увидел их и его глаза округлились.- О! О-о! - только и мог сказать он. - Это всё ваше?
  -Да! - ответил Крысообразный.
  -С какой это стати дорогой мой друг? - раздался голос Начальника, выходящего из подземного хода.
  Крысообразный опешил и отступил на два шага назад.
  -Как вы... здесь... очутились? - в его голосе звучало нескрываемое изумление.
  -Приехал за своим сокровищем, коллега!
  -К-каким, сокровищем?!
  -Вот этим самым, что лежит здесь. Прошу, засвидетельствуйте - обратился он к полицейским, - это моё сокровище и я приехал получить его!
  -Нет, это наше сокровище! Оно принадлежит нам по праву!- закричали на ломаном французском испанцы, выскочившие из-за спины Начальника. - Запишите это, господин полицейский!
  Полицейский сдвинул фуражку на затылок и засмеялся:
  -Тут так много потенциальных владельцев сокровища, что я, пожалуй, тоже присоединюсь! А если серьёзно, то мы должны это всё описать, и забрать, как вещественное доказательство. Все ценности будут возвращены владельцу, или тому, кто докажет, что они принадлежать ему. Вас сейчас отвезут в комиссариат, чтобы записать показания. А потом можете быть свободны, до того момента, как вас вызовут.
  Первым делом мы все попали в госпиталь: я - с подвернутой ногой, которая опухла, Испанцы с Начальником и майором были покусаны крысами, у мадам Бизе поднялось давление, Антиквар сопровождал её. Крысообразный нуждался в постельном режиме, а у Толстяка загноилась рана, полученная в потасовке с громилами. Один Обожатель был в относительном порядке, но он срочно отправился к своему другу банкиру, сообщить, что настала пора открывать ящик ?1.
  Полицейские произвели опись найденных драгоценностей, но побоявшись оставлять их в полицейском участке, мало подходящем, для хранения таких богатств, под усиленным конвоем перевезли в центральное полицейское управление в Париж. Крысами были загрызены несколько лилипутов, покусаны люди Большого Лилье, а сам он исчез. В газетах эта история наделала много шума. На первых полосах пестрели заголовки 'Война лилипутов с крысами. В чём причина?', 'Найден огромный клад, наследники чуть не убили друг друга!', 'Кому достанется сокровище крестоносца?', 'Убийство на развалинах', и многие другие.
  Прошло четыре дня, и мы решили, что пора возвращаться домой. В госпитале оставался только Крысообразный с которым, по его просьбе я провела половину последнего дня. Я никогда не видела его больным, и весь его вид наполнял жалостью мою душу, так что, я задумалась, не остаться ли подежурить возле него ещё пару дней, но тут из Парижа позвонил Обожатель, который срочно вызывал всех на открытие ящика ?1 в присутствии нотариусов, владельцев банка и претендентов на сокровище.
  Это было потрясающе интересно! Я немедленно засобиралась в Париж, в головную банковскую контору, где и будет всё происходить и куда привезут знаменитый ящик ? 1. Обожатель сообщил, что будет много журналистов, которые жаждут знать развязку этой истории. Прибегут многочисленные зеваки, начитавшиеся потрясающих статей, кишащих кровавыми подробностями и привлеченных необычностью ситуации. Что интересно, на место происшествия, на развалины замка приезжали только двое-трое журналистов из самых крупных издательств, остальные удовольствовались звонками в местное полицейское управление и расспросами знакомых. Все боялись нашествия крыс, не зная истинной причины их появления.
  -Я еду с тобой, - решительно сказал Крысообразный, попытавшись встать с постели. Его так шатало из стороны в сторону.
  -Зачем тебе там присутствовать? Ты всё равно проиграл эту битву. Только зря расстроишься.
  -Я не умру от этого, в мире ещё предостаточно денег и драгоценностей. На мой век хватит. Я понимаю, что проиграл не только эту битву, - он помолчал.- Не бойся, я не собираюсь унижаться, делать гадости тебе или твоему Обожателю. Ты не любишь меня - это факт, а я привык считаться с фактами. Мне хочется посмотреть, чем закончится эта история. Так, что помоги мне одеться.
  Я помогла переодеть его из больничной пижамы в его костюм, висевший на вешалке в шкафу, и поддерживая его, под руку, направилась к выходу.
  Через несколько часов мы были в Париже. Большой автомобиль, нанятый Крысообразным, тянул на буксире его отреставрированный после нападения лилипутов автомобиль. По приезде в Париж, предварительно созвонившись с Обожателем, я отправилась на квартиру атташе, из которой собиралась забрать все свои вещи и вернуть ключи. Дверь открыла высокая и крупная молодая женщина. Она была, наверно на голову выше атташе, её большой живот говорил о том, что ей скоро предстоит таинство материнства, которое мне было, к сожалению незнакомо.
  -О! Мадемуазель Бранш? - спросила она меня, вкладывая какое-то значение в это имя.
  -Ну, можно сказать и так, - улыбнулась я, - как ваши дела? Всё ли хорошо?
  -Да, всё в порядке, - немного суховато сказала она, открывая дверь и впуская меня внутрь.
  -Милая, кто там? Это не ко мне?- раздался из кухни голос атташе и следом за этим он появился сам.
  -Это к нам, - довольно нелюбезно отвечала жена и демонстративно ушла в свою комнату.
  Он виновато поглядел на меня и пожал плечами, как бы показывая, что не в силах изменить характер беременной супруги.
  -Я пришла ненадолго, - сказала я, - только собрать вещи. Переезжаю в другое место. Я сделала бы это и раньше, но была в отъезде. Разыскивала сокровища, - подмигнув ему, я позволила ему снять моё пальто и направилась в свою комнату.
  -Наслышаны про сокровище - сказал атташе, - тут все газеты об этом трубят который день. Интересно чем всё закончится? Мы с женой покупаем все новые газеты, чтобы быть в курсе событий.
  -А где Великан, - задала я, наконец вертящийся на языке вопрос, и силясь унять странную волну, снова захлестнувшую меня с макушки до кончиков пальцев. Кровь бросилась мне в лицо, как гимназистке.
  Атташе, потеребил аккуратные усики и сказал:
  -К сожалению, он не смог приехать. Но он передал вам письмо, - он ушёл куда-то, а потом вернулся с конвертом, который отдал мне и оставил меня одну.
  Я села на стул, подождав минуту, чтобы унялось сердцебиение, от которого дрожали руки, потом открыла конверт.
  ' Милая моя и незабываемая женщина!
  Похоже, нам не суждено быть вместе в этой жизни.
  Она всё время разводит нас в разные стороны. Существует нечто, что мешает мне оборвать все связи и оставить мою бедную жену на произвол судьбы, чтобы насладиться своим личным счастьем. В последнее время мне приходится разрываться между тремя важными вещами, поглощающими всё моё время.
  Это мои враги, о которых вам лучше не знать, моя работа, которая позволяет мне существовать и оплачивать счета лучших светил в психиатрии, занимающимися моей третьей проблемой - здоровьем жены. Я постоянно думаю о вас, моё сердце рвётся в Париж, но я не смогу этого сделать ещё очень долго. Поэтому, мне будет радостно осознавать, что вы так же любите меня в глубине вашего сердца, но это не помешает вам быть счастливой, как вы этого заслуживаете. Если вам будет не трудно, то пишите мне иногда о происходящей в вашей жизни событиях на этот адрес 'до востребования'. А я с удовольствием буду вам отвечать, когда смогу. Это придаст моему существованию ещё какой-то смысл.
   Моя жизнь связана с переездами, поэтому я не знаю точно, откуда мне придётся писать в следующий раз.
  Целую вас нежно,
  С вечной любовью
  Ваш Великан'.
   Пока я читала эти строки, моё сердце наполнялось щемящим чувством вечной утраты и непередаваемой нежности. Горячие слёзы неостановимо катились по щекам. Всхлипнув, я решительно высморкалась. Я знала, что ещё увижусь с Великаном, хотя бы потому, что нашла мадам Бизе и Тринадцатый свиток. Значит, нам необходимо будет встретиться! Я обязательно напишу ему письмо. Завтра. Нет, лучше после того, как решится вопрос с сокровищами. Наверно ему будет интересно узнать всю эту удивительную историю.
  Вытерев глаза, чтобы не было лишних расспросов, я взяла свои вещи, которые собрала раньше, после разговора с Обожателем и направилась к выходу.
  -Я благодарю вас за гостеприимство, оказанное мне и за помощь в трудную минуту, - обратилась я к атташе. - Я никогда этого не забуду. Желаю вам родить здорового и красивого, как мама и доброго, как папа малыша, - пожелала я его жене и покинула этот дом, чтобы никогда сюда больше не вернуться.
  Автомобиль Обожателя ожидал меня у подъезда и шофёр со своей любимой трубкой дымил возле него, одетый в одну рубашку, несмотря на прохладную погоду.
  Мы поехали по грустным осенним улицам Парижа, которые ждали новостей и развлечений. 'Вскоре мне придётся вернуться в Эдем, чтобы продолжить выступления' - думала я, выбираясь из машины и неся сумку. Остальные мне помог нести шофёр. Буржуазный дом ждал меня, гостеприимно распахнув двери. Я чувствовала приближение нового этапа своей жизни, и едва войдя в этот дом, я нашла этому подтверждение. Всё вокруг было убрано цветами и выглядело празднично. Обожатель сиял улыбкой. Он взял меня под руку и повёл показывать дом, чтобы я смогла выбрать себе комнату по вкусу. Торжественно открывая двери, он ждал, пока я осмотрю помещение, затем мы шли дальше.
  В конце-концов, я обнаружила прехорошенькую комнату, очень напомнившую мне мою гостиную в Петербурге, только немного меньше размером. Здесь, за высокой, вышитой шелком ширмой стояла кровать под балдахином. Большое зеркало до самого потолка, и маленький изящный туалетный столик с венецианским зеркалом - таинственный алтарь красоты, подходили мне как нельзя больше. Золотистые занавеси и круглая хрустальная люстра, играющая радугой, ярко освещали пространство, в котором мне будет так приятно жить, ступая по светлому ковру и глядя на старинные картины на стенах.
  -Какая прекрасная комната, - сказала я, - можно я остановлюсь здесь? Тут такая хорошая атмосфера...
  -Разумеется, дорогая моя гостья, всё для вашего удовольствия. А если захотите позвать слугу, только нажмите эту кнопочку. Здесь также есть телефон и внутренний телефон, по которому вы можете поговорить со мной, если я нахожусь в своём кабинете.
  -Благодарю, вы - настоящий волшебник! Аладдин с его пещерой, по сравнению с вами, мальчишка!
  -Ну, располагайтесь, - улыбнулся Обожатель, и я увидела, что комплимент попал по адресу.
  Раскладывая свои вещи, я понимала, что эта комната была специально подготовлена для меня, и это было приятно. Потом мои мысли перескочили на завтрашнее торжественное открывание ящика ?1. Мне было любопытно, чем всё закончится. Из писем, найденных мною в расщелине камня, и переведённых специалистом по старофранцузскому, явствовало, что Хозяин отправил свою жену с детьми в Испанию, подальше от опасной обстановки. И значит, они там и оставались, а теперь их потомки приехали сюда разыскивать замок предка. Скорее всего, им и достанутся сокровища. Они были довольно милые ребята и наверняка из небогатой семьи. Теперь они станут очень богаты, главное, чтобы деньги их не испортили.
  Зазвонил телефон. Я подняла трубку блестящего бронзового аппарата.
  -Слушаю.
  -Я хочу вас пригласить в ресторан сегодня вечером, - раздался голос Обожателя.
  -Буду не против.
  -Значит, в восемь вечера я жду вас внизу,- и он положил трубку.
  Голос Обожателя звучал почти официально, и я подумала, что меня ждёт очередной сюрприз. Гладко убрав назад и заколов волосы, я надела недавно купленные жемчужные серьги, идеально подходившие к ожерелью моей маменьки. Платье я выбрала темно-серое, вышитое по подолу белым восточным узором и мелким жемчугом. Оно было довольно закрытое, с узким, глубоким вырезом на спине. Я обула чёрные лаковые туфли и взяла маленькую лаковую сумку на длинном ремешке, последнюю модную новинку. Осмотрев себя, я осталась довольна. Чёрная шляпка с крошечной вуалькой, перчатки и белый меховой палантин дополнили мой наряд.
  В восемь вечера я, спустилась вниз и застала бледного и серьёзного Обожателя, одетого в смокинг, с ослепительно белой рубашкой. Мы молча проследовали до автомобиля. Шофёр, обычно невозмутимый, вдруг украдкой подмигнул мне. Это был первый сюрприз. Второй сюрприз произошёл, когда мы вошли в ресторан. Это был один из самых дорогих и старинных ресторанов Парижа. Я никогда не была здесь раньше. Я имею в виду, в этой жизни. Его серебристые стены дышали стариной. Для меня же старина была не тем, что было, когда меня не было, а тем, что я знала всегда.
  Мы сели за круглый столик в углу, хотя я бы предпочла у самого окна, из которого был виден вечереющий Париж. Сена была совсем рядом. Я не могла оторвать взгляд от освещённого огнями Нотр Дама. В зале звучала тихая музыка, как нельзя лучше подходящая приглушенному свету, льющемуся от настольных ламп, расписного плафона и хрустальной люстры, бросающей блики на смальтовую мозаику, украшающую стены. Я могла бы ещё долго смотреть по сторонам на красивых и респектабельных людей и впитывать в себя атмосферу этого чудесного места, но Обожатель подсунул мне толстенную карту вин, в которых я абсолютно не разбиралась и я попросила просто шампанского.
  -Просто шампанского у нас не бывает, мадемуазель, - сказал официант важно, - у нас только лучшее шампанское!
  -Очень хорошо, - сказал Обожатель со значением, - несите самое лучшее!
  Официант, принял заказ, который включал в себя какую-то удивительно приготовленную утку - фирменное блюдо ресторана и удалился.
  -Как вы устроились в вашей новой комнате? - спросил меня спутник. - Если вам что-то нужно, только скажите. Я не имею большого опыта по организации дамских комнат.
  -Вы никогда не были женаты? - спросила я его.
  -Был... очень давно и счастливо, пока моя супруга не умерла. Я сам вырастил двух сыновей и являюсь, - тут он улыбнулся, - счастливым обладателем внуков. Да-да, я уже дедушка, видите, какой я уже старый! Но в груди у меня бьётся молодое сердце. Вы верите?
  -Разумеется, верю! Только я никогда не видела ваших детей и внуков.
  -Надеюсь, вы познакомитесь с ними и полюбите так же, как люблю их я.
  -Они живут в Париже?
  -Один из них живёт здесь, а второй у меня путешественник, всё время переезжает с места на место. Он сейчас живёт в Египте, и я собираюсь вас отвезти туда... - он не договорил.
  Появились официанты и прервали наш разговор. Быстро расставив всё на столе, они удалились, пожелав 'бон апети'.
  Обожатель сам налил мне шампанского и подал бокал.
  -Я хочу выпить за вас, моя дорогая, за то, что вы заставили меня снова почувствовать себя счастливым.
  -Я очень рада, - ответила я ему, и наши бокалы зазвенели.
  Мы очень приятно проводили время, еда была великолепна, наконец привезли хваленую утку, на ножку которой было надето яблоко, помидор и ещё что-то фигурно вырезанное. Официант ловко разделал её на куски и оставил нам. Получив от Обожателя кусочек, я принялась за него, вдыхая чудесный аромат, от которого даже у сытого человека потекли бы слюнки. Я резала сочное мясо ножом, как вдруг под ним, в самой толще мяса, что-то звякнуло. Это явно была не косточка. Посмотрев на Обожателя, который, казалось, полностью был поглощён уткой, я стала рассматривать мой кусочек. Пуля? Что ещё могло быть в мясе? Наверно птицу подстрелили охотники, и пуля осталась в мясе. Я ковыряла ножом и вилкой до тех пор, пока на поверхности не появилось...кольцо с бриллиантами.
  Это явно был фокус Обожателя.
  -Смотрите, что я обнаружила в утке! - Я вымыла кольцо в шампанском и достала его оттуда при помощи вилки.
  -О! Это поистине удивительная находка. Только вопрос, захотите ли вы его надеть?
  -Для вас это так важно? - мы оба понимали, о чём речь.
  -Ничего нет сейчас важнее в моей жизни ... - Я видела, как напряглось его обычно спокойное лицо.
  -Тогда я надену его! - и я надела кольцо на палец и обнаружила, что оно было мне впору.
  В этот момент, рядом со столиком раздались звуки бравурной музыки, и в руках у моего будущего мужа появился шикарный букет роз, который он преподнёс мне стоя на одном колене. Наблюдавшие за нами парижане, сидевшие за соседними столиками, приветствовали этот жест аплодисментами и возгласами. Красивые жесты в этой стране всегда ценились высоко. Музыканты наяривали какой-то французский марш, мало подходящий к случаю, что невероятно рассмешило меня.
  У меня, как будто, гора свалилась с плеч, и вдруг стало легко и спокойно. Я приняла предложение руки и сердца Обожателя. Это была не самая плохая рука и одно из величайших сердец.
  До конца вечера мы обсуждали с ним нашу дальнейшую жизнь. Я не хотела пышной свадьбы, да и он тоже. Было решено пригласить моих родных из Германии, его детей и нескольких друзей и всё равно получалось немало. Потом он предложил в свадебное путешествие ехать в Египет, потому что там, говорят столько чудес, и пирамиды и мумии, а заодно и сына его повидаем. Как я могла не согласиться?! В разговоре выяснилось, что Обожатель хочет оставить Париж и переселиться в Ниццу. Разумеется, если я желаю продолжать работать в 'Эдеме' в качестве 'Мадемуазель Бранш', он возражать не посмеет, но, однако и большой радости не получит.
  Я заверила его, что пошла туда работать, исключительно ради денег. Ведь я должна была содержать себя и своих родителей.
   -И эту проблему легко будет решить, - заявил мой жених. - Мы перевезём ваших родителей во Францию и купим им прелестный домик, где они никогда больше не будут нуждаться, но будут только радоваться жизни недалеко от любимой дочери.
  У меня слёзы навернулись на глазах. Своим бескорыстием и благородством он покорял моё сердце всё больше и больше.
  Домой мы возвращались оба в отличном расположении духа. Обожатель осмелился обнять меня за талию, когда мы входили в дом, и я не возражала, а перед сном, когда желала ему спокойной ночи, поцеловала его в душистую щеку.
  С утра пораньше меня разбудил телефонный звонок. Это был мой жених, который напоминал, что через два часа состоится заседание в банке, посвященное открытию ящика ?1. И я должна ещё привести себя в порядок и позавтракать. Любуясь игрой своего нового бриллиантового кольца, я подумала, что после вчерашней утки, любая еда теперь покажется невкусной.
  Через два часа мы были у банка, возле которого уже собралась огромная толпа зевак, нетерпеливо ждущих развязки ситуации. Журналисты оккупировали ступеньки, толкались локтями и переругивались, оттесняя друг друга от вожделенной двери. Стоящих вокруг людей и подъезжающие автомобили, то и дело освещали магниевые вспышки фотоаппаратов. Наш с Обожателем приезд тоже не остался незамеченным. На нас набросились репортёры, крича, как ненормальные:
  -Кому достанутся сокровища?!
  -Какие прогнозы?
  -Кто убил лилипутов? Их убили из-за сокровищ?!
  -Кому достанутся земли, на которых находится замок?
  -Вы всё узнаете позже, - спокойно ответил Обожатель, подталкивая меня вперёд к двери.
  В большом холле собралось около сотни человек. Обожатель остановился поговорить с худощавым мужчиной с озабоченным смуглым лицом, нервно теребящим золотые запонки на рубашке. Это был друг Обожателя - хозяин банка, который очень ревностно относился к ящику ?1 и теперь чувствовал ответственность перед множеством своих предков, которые с небес взирали на него и ошибки бы ему не простили. Народ клубился, собираясь то в одном, то в другом месте, пока двери не открылись и пожилой мужчина с седыми висками в черном сюртуке, торжественно пригласил всех присутствующих в зал.
  Здесь мы с Обожателем разделились. Он пошёл вместе с хозяином банка. Я увидела мадам Бизе и Антиквара и села рядом с ними. Мадам Бизе, увидев на моей руке кольцо, лукаво подмигнула и поцеловала в щёку.
  -Поздравляю тебя, девочка моя, уверена - ты будешь счастлива с этим человеком!
  -Очень хочется надеяться, - ответила я ей, беря её под пухлую руку и прижимая к себе.
  Вот появились нотариусы, представитель префектуры, журналисты, допущенные освещать это удивительное событие, и в зале моментально воцарилась тишина. С одной стороны сидел Начальник со своим поверенным, рассчитывающим на большое вознаграждение. Тот был горд, представляя интересы клиента, и готов был переводить ему с французского языка, на котором Начальник почти не говорил. С другой стороны сидели брат с сестрой, оба одетые в черную одежду, украшенную вышитыми гербами их дома. С ними находился переводчик и адвокат.
  За длинным столом сидели множество очень серьёзных людей, чем-то неуловимо похожих и друг на друга и на хозяина банка. Это были руководители филиалов банка, и по совместительству дальние и ближние его родственники. Все они отлично знали историю, которая произошла семьсот лет назад и положила начало новой банковской услуге по хранению ценностей и документов. Этот ящик был для них священен. Они с молоком матери впитали поклонение перед этой реликвией.
  Вышел хозяин банка. Его темные глаза обвели сидящих людей и репортеров. Вспыхнула магниевая вспышка, на секунду сделав всех мертвенно бледными. Он откашлялся и произнёс.
  -Дорогие друзья! Сегодня необычный и знаменательный день для всех нас! Наш банк - старейший в Европе, и по праву гордится своими традициями. Я мог бы много говорить об этом, но сейчас речь идёт о другом. Это также относится к традициям банка, ведь именно в нем зародилась такая банковская услуга, как хранение в сейфах ценных вещей и документов наших клиентов. Раньше всё это хранилось в частных домах и потайных комнатах, что всегда было ненадёжным делом. Но в один день всё переменилось. - Он достал большую, обтянутую кожей книгу. На вид - старинную, но сохранившуюся в отличном состоянии. - Здесь записи за XIII век, которые вел наш предок. Он же оставил запись о том, как к нему вошёл монах, попросивший оставить в банке для детей хозяина замка, у которого он служил, письмо и карту. Это письмо было запечатано нотариусом и оставлено до тех пор, пока не появятся наследники. Мой прапрапрадед обещал ему, что письмо будет храниться до тех пор, пока существует банк. С тех пор было положено начало новой банковской услуги. За хранение с монаха был взят один золотой. Теперь у нас появились сразу два наследника из разных стран, и пришло время открыть ящик ?1, который мы так тщательно хранили все эти века! - он подал знак молодому человеку, стоявшему с ним рядом, и тот исчез в дверях.
  Все присутствующие в зале затаили дыхание. Испанцы подались вперёд, а Начальник сощурился и выпрямился на стуле. Молодой человек вернулся с кованым ларцом. Я улыбнулась. Так вот как выглядел таинственный ящик ?1! Взвился ещё один клуб белого дыма, и фотограф запечатлел сей знаменательный момент.
  Хозяин достал ключ затейливой формы и открыл ларец. В толпе пронёсся вздох. На свет появилась карта и письмо, запечатанное печатью. К столу подошёл нотариус и подтвердил, что печать была целёхонька. Все зааплодировали. Подошёл ещё один человек, в котором я узнала переводчика найденных мною писем. Он увидел меня тоже и легко кивнул головой.
  Печать была сломана, и лист развёрнут. Переводчик сначала быстро пробежал письмо сверху вниз. Затем ещё раз прочёл, более внимательно и его брови полезли вверх. Затем он попросил двадцать минут, чтобы записать перевод на другой лист. Пока он это делал, в зале все возбужденно перешептывались.
  Наконец переводчик подошёл с переводом и дал лист хозяину банка. Тот взял и стал внимательно читать. Его нетерпеливые родственники, в жилах которых текла итальянская кровь вскочили с мест, и подбежали к нему. Они стали теребить хозяина банка и спрашивать, что же там написано? Тот собрал их и сел вместе с ними за стол, где они стали что-то бурно обсуждать.
  Зрители тоже заволновались и стали переговариваться. В зале поднялся гул. Все понимали, что что-то не так. Постепенно шум замолк, и уши присутствующих повернулись в сторону стола, стремясь уловить то, что вполголоса читал банкирам друг Обожателя. Но письмо было уже прочитано и на лицах генуэзцев отразилось волнение и недоумение. Хозяин банка подозвал переводчика и ещё двоих молодых людей, и куда-то отправил их, приставив к ним двух полицейских.
  -Объявляется перерыв на час! - провозгласил хозяин банка, ничего не понимающим, но подозревающим интригу всем присутствующим.
  Мы переглянулись с мадам Бизе. Она нервно грызла печенье.
  -Как ты думаешь, что произошло? Отчего объявили перерыв? Пойди и узнай у Обожателя! - сказала она мне.
  -Не волнуйся так, дорогая, всё происходит вполне предсказуемо, - успокоил её Антиквар, - представь себе, такие старинные документы! Наверняка возник какой-нибудь вопрос в архиве.
  Он как в воду глядел. Я высматривала Обожателя, но его нигде не было видно. Зато в углу обнаружился Крысообразный. Он сидел там одиноко и смотрел в пол. Я подошла и присела рядом.
  -Как вы себя чувствуете? - спросила я его, памятуя о его плохом состоянии.
  -Могло бы быть и лучше... - отвечал он, не глядя на меня.
  -Как вы думаете, почему они взяли перерыв?
  -Ничего удивительного, - не так-то просто будет получить это сокровище. Найти его не самое сложное. Доказать - что оно принадлежит тебе, вот самая трудная задача. Так много лет прошло...Наверняка будет какая-то каверза. Жаль, что не я его нашёл. Вот увидишь, что ты ничего не получишь от наследников, за то, что показала место клада.
  -Да я и не собиралась ничего за это просить. Я вообще могла его сама забрать, между прочим!
  -Знаю, знаю, - проворчал он, - ты всегда была честной до дурости. Второй раз не отдаешь мне клад!
  Я с удивлением посмотрела на него. Крысообразный выглядел странно, он снова опустил голову и щёки его покрылись красными пятнами.
  -Как это второй раз? - переспросила я.
  -Да вот так... ты прости меня, за всё, за прошлое и за настоящее! Я хотел бы всё исправить, да видно не дано!
  Я приложила руку к его голове. У него был сильный жар.
  -Успокойся, пожалуйста! - сказала я Крысообразному, - я прощаю тебя! Чтобы ты ни сделал, я никогда не держала на тебя зла и не буду! Обещаю!
  -Спасибо! - он схватил меня за руку, - не уходи сейчас, прошу, мне так плохо...
  -Давай-ка поедем в больницу, я побуду с тобой, пока тебе не полегчает.
  -А что скажет твой, этот?
  -Он поймёт.
  -Ну, если так, то я пойду в больницу.
  Я взяла Крысообразного под руку и потащила его к выходу. Возле дверей стояла мадам Бизе и дышала воздухом, боясь покинуть зал, чтобы пропустить продолжение и не желая оставаться в закрытом помещении. Увидев меня под руку в Крысообразным, она удивилась:
  -Девочка моя, вы куда?
  -Я отвезу его в больницу - ему плохо. Скажите Обожателю, что я уехала с ним. Мы увидимся позже, передайте, что я позвоню ему из больницы.
  -Хорошо, передам. Выздоравливайте скорее, - сказала она Крысообразному, неодобрительно покачивая головой.
  Мы вышли из здания, где на нас немедленно накинулись репортёры, поджидавшие новостей, как голодные собаки у мясной лавки. Засветились вспышки и наверняка вечерние хроники подпишут нашу фотографию с Крысообразным, как 'накал страстей, кипящих в кулуарах, из-за которых людям в зале становилось плохо'.
  Приехав в больницу, где доктор осмотрел Крысообразного и немедленно отправил его в палату, я последовала за ним и сначала бродила по коридору, пока его определяли на место и давали какие-то лекарства, а потом вошла и села рядом с его постелью. Доктор сказал, что у него горячка, и он сейчас получил лекарства, после которых будет спать. Я подумала, что может быть, успею, пока он спит, съездить обратно в банк, чтобы узнать, как там дела, но Крысообразный схватил меня за руку и стал тихо звать меня по имени и просить остаться. И я осталась. В конце-концов, они и без меня разберутся, чьими в результате окажутся сокровища.
  Пока Крысообразный спал, я продолжала думать над его словами. Второй раз не отдаю клад. А что же было в первый раз? Чем кончилось дело? И когда был этот первый раз? Не тогда ли, когда Монах относил письма друзьям Хозяина? Или чуть позже. Ведь Монах жил в то время в замке, потом сидел там на какой-то башне. С Великаном и девушкой и Тевтонцем. И чего мы там сидели? А! Нас замуровали! Мы не могли спуститься. И спустили только одного из нас, который ушёл и...
  -Ты, правда, простишь меня? - пробормотал Крысообразный сквозь сон.
  -Я не держу на тебя зла, хоть и не помню, что ты мог мне сделать плохого, - я говорила тихо, чтобы не разбудить его.
  -Я так тебя люблю и мысль о том, что я делал тебе раньше, приносит невыносимую боль.
  -Тебя замучила совесть! - догадалась я.
  - Меня замучила совесть, - эхом повторил несчастный больной и замолчал.
   Так я сидела с ним до самой темноты, пока не появились Обожатель, мадам Бизе и Антиквар.
  -Девочка моя, мы принесли тебе перекусить, - сказала мадам Бизе, открывая крышку корзинки, из которой соблазнительно пахло.
  -Что с ним? - спросил Обожатель подошедшего доктора.
  -Сильнейшая горячка! - сообщил тот и важно покивал головой.
  -И что с ним будет?
  -Если выживет, то будет жить, - оптимистично заявил доктор. - Он ещё не старый. Наверно ещё и потрясение перенёс. А это усугубляет!
  -А может быть, какие-то лекарства надо достать? Купить? Неважно, сколько они стоят. Только скажите.
  -Если бы было надо, я бы сказал. А так, только ждать. Можете духовника пригласить, не помешает.
  Услышав про духовника, у меня на глаза навернулись слёзы. Для меня это означало, что человек скоро умрёт. Я вспомнила, как приглашали духовника моей бабушке, и какая атмосфера царила при этом в доме. Правда после его посещения, бабушка прожила ещё десяток лет, и ещё дважды духовник приходил соборовать её. Уже другой духовник, потому что первый к тому времени умер.
  -Он умрёт? - спросила я Обожателя, глотая слёзы. Мне было ужасно жалко Крысообразного. У него не было никого, кто бы любил его. Да ещё и совесть его мучает. Я хорошо знала эти душевные муки, которые никаким лекарством не успокоить. Надо ещё раз сказать ему, что я всё прощаю.
  -Посмотрим... я за священником, - сказал Обожатель и вышел.
  Некоторое время мы сидели, обнявшись с мадам Бизе. Антиквар пошёл покурить, не в силах выносить тягостную атмосферу больницы. Вдруг Крысообразный встрепенулся. Он стал метаться на подушке и звать меня. Я подошла ближе и наклонилась. Он что-то неразборчиво говорил.
  -Там, на башне... там... прости...но мышьяком ты зря...нельзя крыс мышьяком, они тебе расскажут.
  -Кто расскажет?! Крысы? А что на башне? - спрашивала я, подавая знак мадам Бизе подойти поближе.
  Но Крысообразный замолчал.
  -...хочу тебе отдать, как знак любви, - вдруг сказал он внятно, не открывая глаз.
  -Что?
  - Дай руку...
  -Зачем? - продолжала не понимать я, и вопросительно посмотрела на мадам Бизе. Та пожала плечами и отвернулась.
  Я подала ему руку, думая о том, что он бредит, и какие-то посторонние мысли десятками полезли в голову. Крысообразный крепко схватил меня горячей сухой рукой и застыл. Его голова упала на подушку. Наверно заснул, подумала я, держа его за руку. По углам что-то тихонько зашуршало. Я стала смотреть по сторонам, но так ничего и не заметила.
  Вошёл Обожатель со священником, которого привёз из ближайшего православного храма. Тот зажег свечи и начал читать молитвы, которые эхом отдавались в моей голове. Я машинально повторяла за ним слова, запечатлевшиеся в памяти с самого детства, креститься я не могла, так как мою правую руку держал Крысообразный. Мадам Бизе тоже вторила священнику, подпевая вполголоса. Вошёл Антиквар, затем доктор с высокой медсестрой и санитаром. Заглянуло чьё-то любопытное лицо из коридора, да так и осталось в дверях с открытым ртом. Крысообразный продолжал лежать, закрыв глаза,и продолжая крепко держать меня за руку.
  Через некоторое время я ощутила, как жар перестал идти от его руки, и я подумала, что возможно он выздоравливает, раз температура начала спадать. Я слушала обрывки фраз, чувствовала запах ладана, потом мне что-то стал говорить Обожатель, затем доктор. Они теребили меня, но я находилась в какой-то прострации и только чувствовала, как кто-то старался освободить мою руку из застывающей руки Крысообразного. Потом куда-то провалилась и очнулась от резкого запаха нашатыря.
  -Переволновалась... - услышала я доктора, и тут меня кто-то подхватил на руки и понёс.
  Так закончился этот день. В моей новой комнате в кровати под балдахином, где из моих глаз неудержимо полились слёзы, о так внезапно умершем Крысообразном, и его несчастной судьбе.
  Утром ко мне постучалась мадам Бизе, и я была несказанно рада её видеть. Вместе с солнцем и новым днём, казалось, пришла новая жизнь. Оставив свои слёзы позади, я взбодрилась, и только тут вспомнила про сокровища и наследство.
  -Мадамчик, а что же произошло вчера в банке? Куда хозяин банка отправлял людей? Чем всё закончилось?
  -А ещё ничего и не закончилось. Продолжение будет через пару дней. Давай позовём твоего жениха, и пусть он сам тебе всё расскажет, а я ещё раз с удовольствием послушаю.
  -Лучше давай спустимся, позавтракаем и выпьем чаю. Там и поговорим.
  Мы уже сидели за столом с Антикваром и мадам Бизе, когда вошёл Обожатель, и поцеловав меня в щёку, сел рядом.
  Наливая себе чай из красивого фарфорового чайника, с рисунком шиповника на золочёном боку он начал рассказывать:
  -Вчера, когда я прочёл то, что было в письме, то был слегка шокирован, так же, как и мой друг - хозяин банка и его многочисленные родственники. Мы специально не открыли текст для широкой публики и даже для наследников, во избежание ошибки или подлога. В письме, обращенном к жене Хозяина замка, рукой его доверенного лица Монаха, было написано примерно следующее. Его Хозяин имел могущественных врагов, которые захватили замок. В бою был убит и Хозяин замка. Но до этого, проходя через зачумлённую местность, воины вражеской армии заразились и уже после захвата в течение недели все умерли. Так что замок остался без хозяина, в полном смысле слова. В живых остался только Монах, который пересидел это время на башне. Пока Монах ходил в город относить письма друзьям Хозяина, некоторые из которых были в отъезде или умерли от чумы, замок захватил самозванец Сеньор со своей разбойничьей шайкой. Через некоторое время, видя, что замок у него никто не собирается отнимать, он решил оформить на себя земли и присвоить баронский титул. Для этого он использовал подкуп чиновников, и поддельные документы. Он назвался братом Хозяина и его наследником. Но у Хозяина брата никогда не было. Была жена и дети, которых он отправил в Испанию. А фамильные документы и грамоты, настоящие, остались в замке и Монах, собирался их отправить в Испанию позже. Он предупреждает жену Хозяина, что она имеет в лице фальшивого брата, сильного и жестокого противника, и что теперь будет трудно оспаривать принадлежность земель, замка и титула. Ещё Монах указывал, что всё, что доверил ему Хозяин, описано в приложенной карте и что когда жена Хозяина появится здесь, то быстро разберётся что и где искать. Вот и всё!
  -Как интересно! - воскликнула я. - Наверняка, это те самые письма, которые я нашла в расщелине камня, и предназначались друзьям Хозяина.
  -Какие письма?
  Я сбегала в свою комнату и принесла письма с переводом. Прочитав их, Обожатель сказал.
  -Ну что ж! Картина начинает проясняться так, как будто, это произошло совсем недавно. Теперь мы ждём документов из архива, которые подтвердят фамильные документы, предоставленные обеими сторонами. По секрету скажу, что они действительно прослеживают генеалогию двух ветвей одной фамилии. И одна из этих ветвей - фальшивая. И я уже догадываюсь какая, а вам не скажу! - он засмеялся. - Пусть для вас ещё останется интрига. Могу сказать, что для этого дела прибудет целая группа специалистов и историков и переводчиков и даже следователь, которые уже занимаются этим вопросом. Самое важное, что остается, это установить, действительно ли Хозяин этого замка имел брата, или нет. В прошлом эта фамилия была очень известна и должны были сохраниться документы от независимых источников. Всё-таки баронами так просто не становятся! - он лукаво посмотрел на меня и положил ложечку сливок в мой полуоткрытый от внимания рот.
  -Это вы моей маменьке скажите! Она насчёт титулов очень щепетильна. Надеюсь, вы не какой-нибудь простолюдин, чтобы иметь наглость просить моей руки? - засмеялась я.
  -К своему стыду признаться, ещё какой простолюдин! - ответил Обожатель, притворно потупясь и водя пальцем по скатерти.
  -Вот как обманчива порой бывает внешность! - сказала я и услышала дружный смех всех присутствующих.
  На следующий день мне пришлось надеть черное платье и шляпку. Мы отправлялись на похороны Крысообразного. Церемония получилась скромной. Из его родных и друзей пришли майор и Толстяк. Обожатель и мадам Бизе с Антикваром, тоже были здесь. Последнее время мы стали неразлучны. После панихиды все отправились на русское кладбище, заметно разросшееся за последнее время. Положив цветы на свежую могилу, я кинула взгляд на небо, по которому ползли тяжелые тучи, налитые холодной водой. Полились струи дождя и заставили нас поспешить уйти из этого скорбного места и отправиться в ресторан, где по-русски помянули умершего, пожелав ему 'землю пухом'...
  На следующий день я получила звонок от майора. Он приглашал меня приехать в нотариальную контору. Крысообразный успел оставить завещание, в котором упоминалось и моё имя. 'Вот, что он имел в виду, под даром любви!' - догадалась я. Сначала мне не хотелось ехать, но друзья уговорили. Нотариус в присутствии свидетелей, которыми стали мадам Бизе и Антиквар, открыл завещание и прочёл, что почти всё своё состояние, которое лежит на его счетах в Швейцарии, Австрии и Великобритании, передаёт мне. Автомобиль и часть денег он передаёт майору. Толстяку прощает его долги и оставляет такую же сумму. И всё. Никаких родственников у него в России не осталось.
  -Прошу вас ваши документы и подпишите здесь, и здесь. А теперь вы... - нотариус любезно и бесстрастно улыбался.
  -Ты теперь чертовски богата, девочка моя! - сказала мадам Бизе.
  -Что теперь будешь делать со всеми этими деньжищами? - спросил Антиквар.
  -Отдам в больницы и сиротские приюты, - ответила я. - Если бы я не знала, каким образом ему достались эти деньги, тогда бы я ещё подумала. Но на них кровь, много крови.
  -Это так, - согласился со мной Антиквар, - мне это тоже хорошо известно. Ну что же, это достойный выбор, - похвалил он меня.
  И я увидела, как облегчённо вздохнул Обожатель, который подумал было, что я загоржусь и передумаю выходить за него замуж.
  -Ты правильно сделала, любовь моя, - сказал он мне, когда мы покидали нотариальную контору. - Денег нам хватит с лихвой и так, и твоим родителям тоже. Кстати, ты написала уже им письмо о нашей свадьбе?
  -Нет, ещё не успела, так всё навалилось сразу. Может быть мы после того, как разберутся с сокровищами, поедем к ним вдвоём, и сразу расскажем о наших планах? Заодно и познакомитесь.
  -Идёт! - он просиял. Уж очень ему не терпелось взять меня в жёны. Для меня это было непривычно и удивительно.
  Наступил день очередного заседания в банке. И уже за несколько кварталов всё было забито людьми и автомобилями. Зевак собралось в несколько раз больше, чем раньше. По Парижу бродили самые невероятные слухи, подогреваемые прессой и радио. Нам пришлось оставить автомобиль на одной из улиц и отправиться пешком. Антиквар и мадам Бизе, купившая большую коробку шоколадного печенья, и уже успевшая отведать его, были уже здесь и сидели на своих местах. Обожатель снова покинул меня, отправившись к своему другу и захвативший найденные мною письма, которые я дала ему на всякий случай. Может быть, они помогут в этом запутанном деле.
  Сев рядом с мадам Бизе я невольно обернулась и бросила взгляд на то место, где в прошлый раз сидел Крысообразный. На его месте сидела какая-то дородная дама в мехах и шляпе, напоминающей воронье гнездо. Я вздохнула и перед моими глазами снова встала больница и бедный, умирающий Крысообразный. Проследив мой взгляд, мадам Бизе взяла меня за руку и успокаивающе погладила.
  В этот момент появился хозяин банка и все встретили его аплодисментами, как будто он был известным певцом и собирался петь арию. Он откашлялся:
  -Дорогие друзья! За эти несколько дней нам пришлось проделать огромную работу. Это была интересная, я бы сказал захватывающая работа, в результате которой выявились удивительные факты, связанные с данным делом. Все вы понимаете, что прошло целых семь веков! Семьсот лет отделяют нас от того момента, когда неизвестный монах, принёс в банк, которым управлял мой тридцать раз прадед, письмо и карту. Только вдумайтесь в эту цифру! Целых семь долгих веков, за которые появлялись и исчезали религии и государства, это письмо ждало своего получателя. И вот получатель явился! В данном случае целых три претендента из двух далёких стран. Случайно или нет, но их пути сошлись в одно время и в одном месте, и цепь странных совпадений соединила их и наши судьбы, чтобы мы могли разрешить сегодня, спустя семьсот лет, эту задачу и выполнить наш долг. Долг банка, который мы взяли на себя и с честью пронесли через века!
  Зал разразился бурными аплодисментами. Мадам Бизе даже смахнула слезу, прошептав:
  -Как это...восхитительно, и романтично! Какая патетика!!!
  -И теперь мы распутаем эту интригу! - продолжал хозяин банка. - Поверенные, подайте ваши папки с документами! - Оба поверенных поднесли папки. Хозяин банка положил их на стол, на виду у всех присутствующих. - А теперь пришло время огласить письмо, хранившееся в знаменитом ящике ?1!
  Зал замер. Хозяин замка стал читать историю, написанную Монахом о том, как Хозяин оставил ему задание, если замок будет захвачен. О самом захвате. О чуме. О Сеньоре, захватившем замок и подделавшем документы. О семье Хозяина оставшейся в Испании. Он на минуту остановился, чтобы перевести дух.
  Зал сдержанно гудел. Все смотрели на испанцев, сидевших сцепив руки и напряженно вслушивающихся в то, что говорил им переводчик. Услышав последнюю фразу, они переглянулись и ещё сильнее сжали друг другу руки. Кое-где раздались редкие хлопки. Но хозяин банка поднял руку.
  -Я ещё не закончил! Мы проверили то, о чём писал Монах, и наличие фальшивого брата подтвердилось! Действительно, все владельцы замка, начиная с первой четверти XIII века, считающие себя баронами, были ими, только благодаря своему расторопному предку, подделавшему документы и обеспечившим им безбедное существование. Тогда, как истинные владельцы земель и замка, жили где-то вдали, и может быть влачили жалкое существование. Но теперь пришло время правды! И я скажу сейчас, кто настоящий владелец сокровищ и потомок славного рыцаря, дух которого сейчас, наконец, успокоится. Внимание! - все замерли. Да, хозяин банка был настоящим другом Обожателя, он точно также любил эффектные моменты. В зале наступила гробовая тишина. Было видно, как напряглись красивые брат и сестра испанцы, как поднял плечи и застыл обычно невозмутимый Начальник. Их поверенные напоминали гончих, вытянувших морды в сторону зверя. Почти все, находившиеся в зале заключившие пари с затаённым дыханием ждали слова. Но хозяин банка не стал говорить, он поднял руку с вытянутым указательным пальцем и повернул его в сторону... Начальника:
  -Этот человек, отныне владеет сокровищем, оставленным для него предком!
  Все повскакивали со своих мест и закричали, люди стояли на цыпочках и подпрыгивали на месте, стараясь увидеть, как будет реагировать новоиспеченный владелец огромного состояния.
  -Вот это да! - сказала мадам Бизе, сжевавшая за эти несколько минут всю коробку печенья. - Клянусь, я думала, что это испанцы! Но никак не этот сомнительный господин.- Я знала, что мадам Бизе болела за бедняжек испанцев.
  -Этот сомнительный господин, спас мне жизнь, между прочим! - ответила я. - И справедливость есть справедливость, как бы вам не нравились испанцы. Они лишь потомки одного нечистого на руку человека. Теперь рыцарь, действительно может спать в своём гробу спокойно. Если он, конечно, был похоронен в гробу.
  -В каком гробу? - переспросила меня мадам Бизе, ты что, не помнишь, что там творилось? Все валялись на поле вперемешку, дикие звери пожрали их тела!
  -Дорогая, успокойся, - потрепал её по руке Антиквар. - А то у тебя уже все печенья вышли!
  В зале стоял великий шум и гам, фотографы то и дело поджигали свой магний, от которого уже рябило в глазах.
  -Пойдём отсюда? - сказала я, - Обожатель всё равно позже расскажет всё, что произошло. Мне уже дурно от этой духоты и шума.
  -Мне тоже, - сказал Антиквар, и мы увлекли, упирающуюся мадам Бизе из зала. Мы вернулись в дом Обожателя, и швейцар открыл нам дверь, едва сдерживая вопросы. Весь город был занят этим событием.
   Я прошла в свою комнату и упала на кровать. Моя миссия была выполнена! Не знаю, где находится сейчас дух Хозяина, но наверняка он удовлетворён. Начальнику предстояло ещё множество формальностей, после которых он становился полноправным хозяином сокровища и мог отправляться куда захочет. Интересно, собирается ли он назад, в Россию? Есть ли у него семья, дети? Хотя судя по тому, что он говорил мне о женщинах, он им не доверял и боялся. 'Совсем, как Сеньор', - подумалось мне. И в этом была некая ирония. Хотя, смотри ж ты, Сеньор, оказывается, женился и даже имел детей! А я этого не помню. Наверно это было уже без меня. Я повернулась на бок. За окном в разрывах туч выглядывало синее небо. Укрывшись легким пуховым одеялом, я смотрела на это небо до тех пор, пока не заснула.
  Разбудил меня осторожный стук в дверь. Я открыла глаза. За окном уже значительно потемнело. Значит, я спала часа два, а то и все три. Поправив причёску перед зеркалом и потерев щёки, чтобы окончательно проснуться, я подбежала к двери и открыла её. Там стоял Обожатель.
  -Извини, что разбудил,- сказал он мягко, но у нас гость. Приведи себя в порядок и спускайся, вам будет интересно пообщаться.
  -Хорошо, - отвечала я, закрывая дверь и сладко потягиваясь. Интересно, кто там пришёл?
  Внизу ярко горела люстра, и был накрыт стол. Мадам Бизе и Антиквар сидели вместе с Обожателем и оживлённо что-то обсуждали по-русски. Гостя мне не было видно из-за высокой спинки кресла. Но я его узнала по голосу. Начальник пришёл поблагодарить меня за помощь.
  -Честно говоря, я не думал, не гадал, что предок оставил мне наследство! Мне просто было интересно узнать больше о моих корнях, о замке, про который нам так много рассказывали в детстве. И которого никто не видел. Это была моя детская мечта, разыскать этот замок. И вот - сбылось! Да ещё и сокровища! Я вам расскажу, то, чего вы не знали. Нас семеро братьев и сестёр. Было больше, но остальные умерли. Так что сокровища придётся делить поровну. Когда я получил ваше послание, то засобирался во Францию. Я нашёл такую возможность, благодаря своим связям, и могу спокойно вернуться в Россию. Перед тем, как ехать сюда, я повидался со своей старшей сестрой, и она приготовила мне документы, бережно хранимые и передаваемые из поколения в поколение. В числе прочих она принесла вот это. - Начальник достал из кармана кусок золочёной бумаги с написанным на ней именем. Как будто, визитная карточка. Она хранилась вместе с письмом, написанным когда-то доверенным лицом нашего предка, приславшего документы из Франции в Испанию.
  Не знаю, по каким причинам, но никто из тех, кто был в Испании, так и не вернулся оспаривать замок и земли у самозванца. И никто не обращал внимания на золотую карточку. Бабушка рассказывала, что семья в своё время подвергалась гонениям инквизиции, может быть, им просто было не до того. Так или иначе, но я взял эту карточку и когда прибыл в Париж, первым делом отправился в архив, где мне легко нашли принадлежность имени, написанного на визитной карточке. Это оказалось имя одного из владельцев старейшего банка, который ещё в десятом или одиннадцатом веке перекочевал из Генуи во Францию. Но этот человек жил в тринадцатом веке.
   И чутьё подсказало мне отправиться в один из филиалов банка, к моему величайшему удивлению, до сих пор работающего. Меня отправили в Нормандию. Именно там находился старейший банк, который располагался уже на другом месте, но, тем не менее, хранил традиции. В письме, отправленном хитроумным Монахом моим предкам в Испанию, открыто не говорилось о том, что в замке спрятаны сокровища, и я отлично понимаю, что письмо могли перехватить, и тогда от сокровищ не осталось бы и следа. Но там было сказано, что если моя прапрапрабабушка обратится к этому человеку, чьё имя было в золотой карточке, то это будет в её интересах и интересах её детей. Вот я и обратился. Правда, через семьсот лет.
  И что вы думаете! Владелец банка сообщил мне, что возможно имеет для меня послание, и когда увидел мои документы, то обрадовался и расстроился одновременно. Дело в том, что этот его предок, генуэзский банкир был человек необычайно скрупулёзный и записывал в специальный дневник всё, что касалось бизнеса. Но такой момент, как начало новой банковской услуги и человека, который её и придумал, он описал очень детально. Там было сказано, что Монах поведал в двух словах, что в замке живёт самозванец и назвал его имя, а настоящий Хозяин носил другое имя. И банкир всё это записал. Именно он и посоветовал тому Монаху сходить к нотариусу и заверить письмо. Что это было? Провидение?
  В общем, я отправился за вашим женихом, который тоже был в курсе событий. Но оказалось, что за сокровищем идёт настоящая охота, в которой были замешаны и испанцы, и лилипуты и даже Крысообразный. Кстати, как его здоровье?
  -Он умер, - ответил Антиквар.
  -Так скоропостижно? - удивился Начальник. - Ну что ж пусть земля ему будет пухом. Так на чём я остановился? Да! Я отправился за вашим женихом и сумел добраться до развалин замка. Не знаю почему, но меня как будто, вела интуиция! И я, остановив подвозившего меня человека, отправился прямиком в лес, где и встретил вас на мушке у этого бородатого недокормыша. Ну, а дальше вы знаете! А теперь я хочу вам сделать подарок, за то, что вы сделали. Я не могу распоряжаться общими сокровищами, которые теперь принадлежат в равной степени моим сестрам и братьям, но кое-что я сделать могу.
  -Ну, что вы! - начала я, собираясь сказать, что не нуждаюсь в деньгах и вообще делала всё по велению души, так как объяснять Начальнику про другие жизни и мой долг перед Хозяином, было несвоевременно.
  Но он остановил мои излияния, достав саквояж и поставив его на стол.
  -Это то, что я нашёл в кустах, в лесу возле подземного хода. Не правда ли, это принадлежит мне, если я это нашёл? - он раскатисто захохотал. Так вот, я предоставляю вам выбрать двенадцать вещей. Двенадцать, как апостолов! А завра я заберу остальное. Думаю подарить несколько вещичек моим сводным брату и сестре, которые оказались потомками проходимца, чтобы им было не так обидно!
  -О! Вы поистине благородный человек! - восхищенно воскликнула мадам Бизе, до этого момента молча сидевшая и слушавшая рассказ Начальника, даже не откусив кусочка от вкусного торта, стоявшего перед её носом.
  -На самом деле, я просто добрый сейчас, потому что, всё так удивительно произошло.
  -Вы не боитесь возвращаться в Петроград? - спросил Антиквар.
  -Если честно, у меня есть небольшие сомнения,- после паузы ответил Начальник. - Наверняка история с моими сокровищами, не могла не коснуться ушей людей, сидящих в правительстве. Газеты по всему миру раструбили об этом, да ещё и поместили мои фотографии. Я теперь раздумываю над этим.
  -Не хочется вас запугивать, но... - Антиквар не договорил.
  -Уж мне-то можете не рассказывать. Я был в самом центре этой дьявольской вакханалии и принимал не последнее участие в установлении нового порядка.
  -Разрешите дать совет, - вдруг вмешался Обожатель. - Ехать вам с сокровищами в Россию и мечтать о том, что их вам оставят и вашим братьям и сестрам тоже, весьма недальновидно. Их просто экспроприируют в пользу Советской власти. А что, если оставить ваши сокровища в банке, воспользовавшись всё тем же ящиком ?1, но большего размера? Здесь, это будет в полной сохранности. А когда вам будет угодно, вы получите их обратно. Кстати, вы отдали один золотой за хранение ящика ?1 банку? Это было сказано в договоре.
  -Отдал! У меня, как раз был царский золотой червонец! Всего один, я его всегда носил в кармане, как талисман.
  -Не хочу быть навязчивым, но мой банк также сможет предоставить вам услугу по хранению ценностей.
  -Весьма польщён, но если я и оставлю сокровища, то только в том банке, который простоит ещё, как минимум семьсот лет! - ответил Начальник, подмигнув Обожателю, и оба засмеялись, - а теперь, давайте выпьем за всё прекрасное, что с нами произошло и ещё произойдёт!
  И мы выпили шампанского. Затем Начальник засобирался, заторопился, и сказав, что придёт за саквояжем завтра, ушёл. После его ухода наступило недолгое молчание. Я машинально взяла кусочек торта и стала ковырять его ложкой, не спуская глаз с открытого саквояжа.
  - А давайте посмотрим, что там есть? - сказала я и все, деликатно молчавшие до сих пор, чтобы не показать свой жадный интерес, сразу зашевелились, заговорили и засмеялись друг над другом.
  Мы убрали чашки, фужеры, бутылки и торт на маленький мраморный столик и высыпали содержимое тяжеленного саквояжа на стол. Антиквар воспрял духом, оказавшись в своей стихии.
  -Мы сейчас всё посмотрим, а я вам подскажу, что стоит выбрать из наиболее ценного, - сказал он мне.
  -С удовольствием прислушаюсь к вашему совету! - ответила я, с восторгом схватив какое-то ожерелье, похожее на виноград и рассматривая его. Я никогда не сходила с ума по поводу драгоценностей, но то, что я увидела, затронуло в моей душе, какие-то до сей поры молчавшие струны. Наверно все женщины таковы. Хотя, глядя на Обожателя и Антиквара, я бы не сказала, что только женщины. Они с упоением рассматривали вещицы, вскрикивали, показывали их друг другу и громко выражали свои восторги. В общем, в это время мы напоминали четырёх одержимых, роющихся в сокровищах. Вероятно, заметив это, Обожатель вдруг остановился, и с усмешкой сказал:
  -Иногда я ловлю себя на мысли, как жаль, что я не имел столь предусмотрительного предка, хотя грех жаловаться!
  -Каждому своё, - философски заметил Антиквар. - Насколько мне известно, сокровища ещё никому не приносили счастья.
  -Это зависит от человека, - сказала мадам Бизе, - не могу себе представить, чтобы деньги или обладание чем-то, чего нет ни у кого, смогло изменить меня.
  -Ты, как всегда всех судишь по себе, наивная душа! - Антиквар высоко подняв брови посмотрел на мадам Бизе, и я вспомнила, что это был их всегдашний спор о людях, в которых мадам Бизе всегда видела только лучшие стороны. Антиквар же просто был реалистом. - На самом деле множество преступлений и разбитых жизней стоит на пути любых сокровищ. Они прямо-таки купаются в крови.
  -Это оттого, что материальные ценности делают жизнь лёгкой. Поэтому за ними и охотятся. И так будет до тех пор, пока человек будет в поте лица своего добывать хлеб насущный. И больше ни на какие радости у него нет ни сил, ни денег.
  -Так в Библии сказано, - мадам Бизе не могла оторвать глаз от сапфировой стрекозы с бриллиантовыми крылышками, которую вертела в руках.
  Наконец, по совету Антиквара я отложила себе двенадцать дорогих безделушек.
  Ту самую сапфировую стрекозу, которую задумала подарить мадам Бизе на день рождения. Потом кинжал в золотых ножнах, усыпанных алмазами. Но Антиквар сказал, что всё золото не стоит и сантиметра стали, из которой сделан клинок. Я стала разглядывать его и обнаружила завораживающие рисунки, напоминавшие бегущих, где-то в глубине серебристого металла коней.
  Я взяла длинную золотую цепь с несколькими висящими на ней медальонами, напоминавшими маленькие человеческие головы, их волосы, глаза и губы были сделаны из драгоценных камней. Она мне очень понравилась. И напомнила мне цепь Великана.
  Может быть, пришла пора решить его проблему?
  -Мне нужен свиток, - сказала я мадам Бизе.
  -А я всё думала, когда ты про него спросишь? - улыбнулась она. - Но я понимаю, как ты была занята последнее время, тебе было не до того.
  -Теперь пришло время разобраться с этим вопросом.
  -Но ведь надо будет найти Великана! И ещё четвёртого, - сказал Антиквар, который был в курсе всего.
  -Этим мы и займёмся в самое ближайшее время. Слава Богу, эта эпопея с сокровищем окончилась!
  Всё это время Обожатель деликатно молчал. Он уже был немного в курсе, наслушавшись наших с мадам Бизе историй, когда мы провели долгую ночь после посещения 'Молока Папы Римского'.
  Следующей была небольшая икона в простом серебряном окладе. Довольно невзрачная. Но, видимо очень древняя, даже на тот момент, когда её положили в сундук. Она была любовно завернута в холст, потом в овчину. И после этого упакована в деревянный ящичек.
  Я стала разглядывать её. Святая Дева с младенцем. Она выглядела немного непривычно, потому что покрывало на её голове было заправлено за уши, как-будто Богородица прислушивалась к чему-то. Я обратила внимание на то, что вокруг её головы вместо нимба были написаны слова на неизвестном мне языке, а вокруг них, как бы разлетались маленькие птицы во все стороны. Ребенок выглядел тоже необычно. Его руки были подняты и касались обеих щёк матери. Наверно эта икона была очень ценная.
  Два кубка. Один, слегка помятый с одного бока, позолоченный, вместо ножки четыре слона, поддерживающие его поднятыми хоботами. Слоны стояли на черепахе. На одной стороне кубка было золотое солнце с множеством лучей, а с другой стороны луна. На других боках созвездия, в которых я ничего не понимала, но астрономы наверняка смогли бы их назвать. Скорее всего, этот кубок использовался для каких-то ритуалов.
  Другой был снаружи совсем простой, только длинная чешуйчатая змея обвивала его снизу доверху. Но внутренняя стенка была усыпана драгоценными камнями.
  -Представь себе, что этот кубок будет нейтрализовать любой яд, - сказал Антиквар Обожателю. - Весьма полезный кубок для любого правителя!
  -Может, попробуем выпить из него шампанского?
  -Не советую...неизвестно, что пили из него в последний раз!
  А вот красивая диадема, изображающая павлиний хвост. Она была выполнена из эмали и рубинов с изумрудами, сиявшими на краешках искусно выделанных перьев.
  Красиво ограненные камни, которые я нашла в длинном золотом пенале. Когда я открыла его, то сначала обнаружила там мелкий песок. Я высыпала его в чашку и вместе с ним посыпались камешки. Их было двадцать три. Одиннадцать сапфиров, одиннадцать рубинов и один изумруд.
  Какой-то обруч из странного металла с вмонтированными туда огромными острыми зубами неизвестного зверя, перемежающимися приваренными к обручу золотыми самородками неправильной формы.
  -Не знаю, что это такое. Может быть головной убор какого-то вождя. Или короля. Очень старая вещь и очень необычная. Я бы взял, - сказал Антиквар.
  Ну и я взяла, раз он так сказал.
  Зеркало с тридцатью крошечными золотыми колокольчиками и янтарной ручкой, которая была теплой, когда её берёшь в руки.
  Ожерелье из крупных бусин ограненного аметиста с кулоном из белого золота, в котором играл черный камень невиданной красоты.
  -Что это за камень? - в изумлении спрашивала я Антиквара, не в силах оторвать взгляда от магических вспышек света.
  -Чёрный опал, - с уважением ответил тот, - ему повезло, что его хранили в жире кита. Иначе бы растрескался. Нет камня драгоценней и дороже.
  -Действительно, нет слов от его красоты! - в восхищении сказал Обожатель, прикладывая ожерелье к моей шее.
  И напоследок Антиквар подал мне небольшое круглое серебряное блюдо, на котором были изображены нагие девушки, держащие фрукты. Фрукты были вырезаны из полупрозрачных камней и тщательно отполированы, так что создавался эффект настоящих плодов.
  -Отличное блюдо, просто произведение искусства! А больше здесь ничего интересного нет.
  Я взяла его тоже. Мои новые богатства лежали на столе, и я не переставала любоваться ими. Потом мы сложили всё в большую коробку, которую решили поместить в один из сейфов банка Обожателя. Мы ещё долго перебирали безделушки из саквояжа, которых там было ещё предостаточно. Тут Обожателя кто-то позвонил по телефону, и он ушёл. Мадам Бизе стала сладко зевать и, пожелав мне спокойной ночи, ушла спать в свою комнату в сопровождении Антиквара. Все эти красоты немного утомили нас.
  Я стала аккуратно перекладывать вещи обратно в пустой саквояж, но неожиданно мой палец попал во что-то металлическое. В какой-то завиток, зацепившись за который сломался мой ноготь. Я охнула от боли и заглянула в открытый саквояж, где обнаружила до сих пор не виденную мной вещицу.
  Это была небольшая сфера, которая могла поместиться в кулаке. Она была золотая и составленная, как бы из параллелей и меридианов, опоясывающих землю, а внутри этой сферической клетки находились несколько человеческих фигурок, со странно изломанными силуэтами, вырезанных из кости. Они гремели, если потрясти сферу, но наружу не выпадали. 'Наверно погремушка для ребёнка' - подумала я и положила сферу обратно. Интересно, где она пряталась? Мы ведь вытряхивали саквояж очень тщательно!
  Сложив все вещи обратно, я стала поджидать Обожателя. Наконец, он появился.
  -Друг звонил, - сообщил он мне. После такой рекламы в его банках начался настоящий ажиотаж! Тысячи людей потянулись туда, чтобы отнести свои вклады и ценные вещи на хранение! Ящик ?1 оказался действительно счастливым для него.
  -Я подумываю, может быть мне тоже отнести мои сокровища в его банк? - подначила я Обожателя, но он, поняв мой манёвр, рассмеялся и подмигнул.
  -Ты вольна делать всё что хочешь, любовь моя. Я не завистлив, и не собираюсь указывать, что тебе делать. А теперь я провожу тебя в спальню. Если хочешь, то мы положим саквояж и твои вещи в мой стенной большой сейф, для большей сохранности. Я доверяю своим слугам, но мало ли что?
  -Конечно! Это будет самое лучшее решение. Я пойду в спальню сама, а ты займись лучше саквояжем. - Я поцеловала его в щеку и пошла в свою комнату. Мне нужно было подумать. Почему-то время, проведённое за разбором сокровищ, сильно утомило и выбило меня из колеи. Какие-то непонятные энергии наполняли меня. Необходимо было прилечь.
  Включив лампу, стоявшую на моей тумбочке возле кровати, я легла, подложив руки под голову, и уставилась на балдахин. Но я не видела его. Перед моими глазами проносились картины последних дней, скомкавшиеся и слипшиеся в одно пёстрое целое. Эмоции, полученные за эти месяцы, которые прошли с тех пор, когда Крысообразный с Комиссаршей перешагнули мой порог и до сегодняшней минуты - этот накал страстей был несопоставим со всей моей предыдущей жизнью.
  Как будто прорвалась какая-то плотина, и всё сразу вылилось на мою голову. Я понимала, что всё это неспроста. Всё это время мой Ангел-хранитель, которого я никогда не видела, явно присутствовал в моей жизни, помогая мне выпутаться из сложных ситуаций во имя какого-то большого дела. Как будто чья-то рука вела всех встретившихся мне на пути и собирала в нужном месте в нужное время. Или это было несколько рук?
  Уж не связано ли это с Тринадцатым свитком? Надо будет серьёзно заняться его расшифровкой. Ноготь, который я обломила о золотую сферу, противно болел и цеплялся за одеяло. Я полезла в ящик за ножничками. Там лежал мой маникюрный набор, но ножнички куда-то запропастились. Я вся изнервничалась, пока их искала, и с силой захлопнув ящик, отправилась к Обожателю, у которого наверняка всё было на местах. Постучав в его дверь, я стала ждать. Он открыл не сразу, а когда дверь отворилась, я увидела, что он разложил на столе драгоценности, остававшиеся в саквояже Начальника, и видимо разглядывал их.
  -Я тут решил ещё раз рассмотреть вещички, - виноватым тоном сказал он. - Когда ещё сумеешь подержать такие старинные вещи, только что добытые из-под земли? Я рад, что ты меня навестила, заодно можешь посмотреть мою комнату.
  - Мне нужны маникюрные ножнички, - сказала я, - мои где-то затерялись, и я не смогла найти.
  -Сейчас дам свои, - и он отправился к большому резному шкафу и открыл ящик.
  Я подошла к столу. Обвела взглядом мерцающие, поблескивающие и сияющие вещички. Потом посмотрела на них ещё более пристально. Золотой сферы нигде видно не было. Мне стало интересно, и я заглянула в черную пасть саквояжа. Там было пусто. Потом пошарила там рукой. Ничего. Куда же она подевалась?
  -Вот ножницы. Тоже хочется ещё раз посмотреть? - заметив мои манёвры, спросил Обожатель.
  -Да, совсем немножко, - ответила я и стала рыться в вещах, перекладывать броши и перстни, ожерелья и браслеты, но сферы там не было! Не могло же мне показаться? Тем более, что ноготь я обломала именно об неё. Я была озадачена, но мне бы и в голову не пришло заподозрить Обожателя в утаивании сферы. Покопавшись в вещах ещё несколько минут, и так и не найдя погремушку, я, расстроенная, отправилась спать.
  Теперь игрушка не выходила у меня из головы. Куда она делась? Я ощущала её в своих руках, буквально слышала, как гремят костяные человечки, заключенные внутри золотой сферы. Странные всё-таки игрушки для детей делали раньше. Я представила ребёнка, играющего сферой, потом поняла, что это не могло быть детской игрушкой, потому что ребёнок мог засунуть её в рот и проглотить. Тогда, наверно, это была подвеска, которую вешали на цепочку или ленту. Хотя там не было никаких петелек или ушек, чтобы продеть цепь. И что она далась мне, эта погремушка?!
  Я выключила свет, и укутавшись в одеяло, стала прислушиваться к дождю, шумевшему за окнами. Закрыв глаза, я расслабилась, стараясь дышать ровно, чтобы поскорее пришёл сон. Через час я поняла, что мне не уснуть. Я безумно захотела эту погремушку. Она полностью завладела моими мыслями. Я готова поменять её на любую из моих двенадцати вещей. На блюдо или корону из зубов, которая внушала мне некоторый ужас. Может быть, Обожатель ещё не лёг, и я смогу получить её прямо сейчас? Сказано - сделано. Подойдя на цыпочках к его дверям, я поняла, что он уже спит, там было тихо и ни единого лучика света из-под двери. Вздохнув, я отправилась восвояси.
  Всю ночь мне снилась золотая сфера, в которой сидела я и мои друзья. Мы старались выбраться из неё, но не могли, но потом что-то произошло, и она стала разворачиваться, и все оказались снаружи. Теперь мы хотели попасть внутрь и опять не могли.
  Утром пораньше, я уже стояла у дверей моего жениха, чем его немало удивила.
  -Я хочу поменять одну вещицу на другую, - начала я торопливо, едва он открыл дверь. Я боялась, что сейчас явится Начальник, чтобы забрать саквояж.
  -Доброе утро, дорогая, - сказал Обожатель, вогнав меня в краску из-за моей неучтивости.
  -Доброе утро, дорогой! - я улыбнулась и поцеловала его в гладко выбритую щеку.
  -Сейчас достану эти безделушки, - пропуская меня внутрь, и отправляясь куда-то за портьеру, закрывающую вход в соседнюю комнату, сказал Обожатель. Через пару минут он появился с саквояжем, который заметно оттягивал его руку. - Минутку! - он постелил на свою кровать скатерть и высыпал на неё содержимое саквояжа.
  Я принялась за драгоценные вещицы. Стала перекладывать их с места на место, но сферы не было. Тогда я начала складывать их по одной обратно в саквояж, но когда вещицы закончились, сфера так и не появилась. Высыпав всё обратно, я стала шарить в саквояже по абсолютно гладким, обтянутым шелком стенкам и даже засунула внутрь голову, чтобы удостовериться - сферы нет! Я снова пересмотрела все вещи, и опять переложила их внутрь. Обожатель с интересом смотрел на меня и улыбался. Боюсь, что мой жених решил, что я не в себе, после общения с драгоценностями, ибо он сказал:
  -Любовь моя, если тебе не нравятся эти драгоценности, я закажу тебе всё, что ты пожелаешь! Что позволит тебе фантазия и мои средства.
  -Благодарю тебя, - я не знала, стоит ли спрашивать его о сфере. Теперь я уже была сама не уверена, что она существовала на самом деле.
  -Хочешь, я принесу тебе то, что мы выбрали вчера, и ты посмотришь на них ещё раз. Может быть, поменяешь что-то, пока за саквояжем не пришли?
  -Да, разумеется, - ответила я, не переставая осматривать драгоценности, рассыпанные на кровати.
  Он снова отправился назад за портьеру, где у него наверно стоял сейф. Я присела на краешек кровати и тут же увидела сферу, которая лежала сверху! Прямо перед моим носом. Я сначала поморгала, чтобы убедиться, что мне не показалось, затем схватила её и зажала в кулаке. В этот момент в дверь постучал дворецкий, который сообщил, что Обожателя ожидает вчерашний гость.
  -Извини, любовь моя, но нам нужно отнести саквояж его владельцу. И возьми свои вещи, чтобы показать, что ты выбрала. Я думаю, это было бы справедливо.
  -Конечно, - ответила я, беря свою увесистую коробку и спускаясь за ним следом в гостиную.
  Мадам Бизе с Антикваром были уже тут как тут, желая бросить последний взгляд на сокровища, которые пришёл забрать Начальник. По нему было видно, что он не спал всю ночь. Под глазами легли тени. Он машинально пил чай и без внимания кусал свежайшую булочку, такую же, как та, которой наслаждалась сейчас мадам Бизе.
  -Вот вещи, которые я выбрала из саквояжа, - сказала я ему, демонстрируя коробку.
  -Ну, что ж, отличный выбор, - ответил Начальник, заглядывая в неё и рассматривая выбранные мной вещи.
  Всё это время сфера была зажата у меня в кулаке. Я всё порывалась сказать про неё Начальнику, но как-то не было подходящего момента, и тогда я решила незаметно положить её обратно в саквояж, когда он будет забирать его. Должен же он открыть его и проверить, всё ли на месте или нет? Показывать сейчас безделушку и как-то объяснить, что она делает в моей руке, было бы странно. В общем, я потерялась, и теперь ждала момента, когда откроется саквояж. Но Начальник не спешил и я не в силах дольше держать её в кулаке, опустила сферу в карман платья.
  -Я подумал над вашими словами, - сказал он Обожателю, - и пришёл к выводу, что вы абсолютно правы, советуя мне оставить сокровища в банке, и ехать в Петроград без них. И чёрт меня побери, если я не чувствую, что там меня ожидают большие неприятности!
  -Тогда вам лучше всего будет остаться здесь, - сказал Антиквар, и нахмурился, вспоминая, что им пришлось выдержать, когда они с мадам Бизе убегали из России.
  -Я тоже думал об этом! Но я не могу оставить моих братьев и сестёр. Особенно старшую, которая мне была вместо матери, и её детей, которым я теперь вместо отца.
  -Ну, вы сможете помочь им и отсюда. Организовать их выезд. С вашими-то связями, - подала голос мадам Бизе.
  -Я уже давно ей говорил об этом, но она и слышать не хочет о том, чтобы покинуть Россию. Но теперь ей придётся. В Петрограде уже прознали о моём происхождении, благодаря шумихе, поднятой вокруг сокровища. Я говорил по телефону с моим секретарём. Думаю вам известно, что сейчас означает в Советской России иметь дворянскую кровь. У меня есть враги, которые не преминут этим воспользоваться. И всё же, я хочу попробовать, рискнуть вернуться и вытащить оттуда родных. Но если не получится, - тут он повернулся ко мне. - Обещайте, что будете хранить сокровище для моей семьи. Вернее, позаботитесь о том, чтобы они всё получили, если со мной что-нибудь случится.
  При этих словах у меня под сердцем пробежал неприятный холодок. Как будто я уже знала, что должно случиться. Неужели всё в этой жизни идёт по спирали? Рыцарь, оставивший сокровища Монаху - погиб от рук врагов. Я напомнила Начальнику об этом. Но тот как будто не слышал меня. Он засобирался идти, говоря, что у него ещё много дел сегодня.
  -Проверьте свои вещи, пока не ушли, - сказал Обожатель. Начальник кивнул. Он открыл саквояж, и мадам Бизе опять оживилась, а Антиквар серьёзно поджал губы. Подобравшись поближе, я опустила руку в карман, чтобы подкинуть сферу. Но карман был пуст! Другой тоже!!! Я схватилась за лоб, чтобы не упасть в обморок, и стала оглядывать ковёр под ногами, думая, что опустила её мимо кармана, и та беззвучно упала на мягкий ворс. Но нет, под столом ничего не было. Когда я вылезла из-под стола, саквояж уже был закрыт и Начальник уходил в банк, чтобы завершить формальности. Он обещал вернуться позже, чтобы оставить информацию о своих родственниках, адреса и имена.
  -Я уже убедился, как хорошо и честно вы выполняете поручения, поэтому доверяю вам, как самому себе, - сказал мне Начальник, покидая дом моего жениха.
  Мадам Бизе, сдвинув брови к переносице, посмотрела на меня.
  -Ты снова собираешься заняться его сокровищем? - спросила она меня со значением. - По-моему с его стороны не очень любезно заставлять тебя заниматься его сокровищами каждую жизнь.
  -Не каждую, - отвечала я, - вторую.
  Она хмыкнула.
  -Откуда тебе знать, ты же не помнишь?
  -А что я могу сделать?
  -Не давай обещания. У тебя есть свои дела. У тебя свиток, мы, жених, и много других дел. И это только в этой жизни. Не давай обещания, иначе придётся исполнять. Не назначай встреч, иначе придётся встретиться!
  -Мне кажется, ты не должна давить на неё, дорогая, - вмешался Антиквар.
  -Да уж, - фыркнула мадам Бизе, - если я не скажу, то его семейка так и будет эксплуатировать бедняжку до самой Белой звезды!
  -До какой Белой звезды? - спросила я с недоумением, понимая, что в глубине души знаю, о чём она говорит, но забыла.
  И тут я увидела глаза Обожателя. Он смотрел на нас, как будто упал с луны. Или мы упали оттуда. И он явно тоже хотел знать всё.
  -Тринадцатый свиток всё объяснит, - сказала мадам Бизе, как бы отвечая на его немой вопрос.
  И мы решили, что пора переводить свиток. Для этого нужно было найти человека, хорошо разбирающегося в латинском языке. Обожатель обещал найти такого человека.
  И уже вечером, впущенный дворецким, в дом входил бодрый мужчина лет пятидесяти, в добротном полосатом костюме.
  -Познакомьтесь с переводчиком! Это человек, преподающий латинский язык в университете молодым оболтусам, которые станут настоящими эскулапами! И, к счастью, наш соотечественник, - представил его нам мой жених.
  -Весьма польщён приглашением, - переводчик нагнул голову, и по-офицерски щёлкнул каблуками.
  Я принесла свиток и развернула перед переводчиком. Он наклонил голову на бок, разглядывая рисунок и пробегая глазами текст.
  -Что ж, - сказал он, наконец, - это очень увлекательное занятие, перевод такого старого свитка. И вопреки моему ожиданию, я понимаю всё, что здесь написано. Мне нужно две - три недели, чтобы перевести всё и переписать.
  -Одну неделю, - сказал Обожатель, - и переписывать для вас будет вот эта мадемуазель. - Он указал на меня. - А я вам щедро заплачу.
  Переводчик подумал, наклонил голову к другому плечу.
  -Но у меня занятия!
  -Вы заболели на неделю, и к тому же останетесь в этом доме до окончания работы.
  -Но...
  -Вы получите свой месячный оклад за неделю. Заодно отдохнёте от жены.
  -Согласен!
  И с этого дня началась удивительная работа. С самого утра все собирались в гостиной. Все, кроме Обожателя, который уезжал по делам в банк. Но иногда он присутствовал, когда переводчик диктовал мне фразы. И сосредоточенно покачиваясь с носка на пятку и собрав губы трубочкой, пытался понять, о чём речь. Я внимательно записывала всё, что диктовал мне переводчик. Это был человек совершенно не интересующийся тем, что переводит. Чисто механически он диктовал мне вещи, которые могли бы перевернуть весь мир.
  Между собой мы решили, что обсудим текст потом, в узком кругу.
  Незаметно пролетела неделя и вот уже переводчик, получив свои деньги, тщательно пересчитал их и щелкнул каблуками у дверей.
  Оставалось только подождать Обожателя, который обещал взять ещё несколько дней отпуска, чтобы разобраться с Тринадцатым свитком.
  
  Глава VII
  
  
  После утренней октябрьской мглы, мелкого дождя и туч, заглядывающих в каждое окно, вдруг решило вернуться бабье лето. Даже какие-то исчезнувшие было пичуги, засвистели радостно, восхваляя солнце. Желтеющая трава на газонах была подстрижена, а вытянувшиеся за лето цветы, связанные садовником в пучки, источали горький аромат осени. Они не боялись холода и становились даже румянее от ночных заморозков. Этот запах, который можно вдыхать и вдыхать, целую вечность, да ещё лёгкий дым от сжигаемой павшей листвы, всегда пробуждал во мне какие-то невероятные чувства. Ожидание чего-то нового и прекрасного, хотя ждать мне было неоткуда, и нечего.
  Невозможно определить...
  Может это первая любовь пришла ко мне с запахом поздних цветов и дыма, когда-то давным-давно, ещё в прошлой жизни? Или это осень, подобно мне, горит последними яркими красками, чтобы напомнить о себе и о том, что никогда больше не вернётся. Будет что-то другое, может быть, не менее прекрасное. Но в эти убегающие дни, всё моё существо жадно впитывало каждую пролетающую и сверкнувшую мимолётной жизнью паутинку. Кружевное изящество одинокого листа, не заметное в летней густоте собратьев и ярко-синее прозрачное небо, пустое до донышка. Три ярко-красных ягоды, на ветках голого куста. Свежий воздух, который я так любила.
   Я подумала о России. Вспомнила бабушкино имение, в котором я жила, наезжая из суетного Петербурга. Там, в большом саду было множество волшебных и таинственных мест. И осенью я гуляла, между старыми яблонями, не покрыв головы и рассыпав по плечам красивые локоны темных волос, как будто кто-то мог там меня увидеть.
  Бабушка сердилась, ибо так много было положено сил на восстановление моего здоровья. И я должна была беречься от холода. Но не могла отказать своим фантазиям, ожидая чуда и веря, что кто-то с небес может видеть моё совершенство и послать оттуда невероятную любовь.
  Каждый миг я ожидала услышать стук копыт, приглушенных опавшими листьями. И увидеть молодого всадника с пронзительным взглядом из-под ниспадающих на лоб волнистых каштановых волос.
  Вот так, гуляя на исходе осени, я и дождалась своего принца. Наверное, мои образы были так ярки и полны жизнью, что Бог послал великий подарок, чтобы я поверила - все мечты сбываются.
  Молодой человек выехал так внезапно, что я не поверила своим глазам. Он заблудился и искал дорогу. Явился, ничего не подозревая о том, что я его так долго ждала, и это для него я сияла сейчас своей юной красотой. Честно говоря, к этому моменту я уже забыла о своих мечтаниях. Но когда его увидела, то поняла, что, как только начинаешь отворачиваться от мечты, она сама тебя находит.
  Всадник легко соскочил с лошади.
  - Простите Бога ради, я заблудился и ни единой души вокруг, - его голос звучал, как музыка!
  -Я готова простить вас, если вы расскажете, кто вы и куда держите путь?
  Молодой человек назвал своё имя и рассказал, что гостит в имении старшей сестры, жившей здесь с мужем и, поехав осмотреть окрестности, заблудился среди одинаковых полей и перелесков.
  К счастью, увидев жилое место, решил попросить помощи.
  Он смотрел на меня рассеяно, выглядел устало. Я отвела его к бабушке, которая всегда была рада новым людям. Гостя накормили, предоставили хороший отдых, а вечером он отправился домой. Всё это время я не сводила с него глаз. Украдкой разглядывала небрежную волну каштановых волос ниспадавших на его высокий лоб и бросающих тень на глаза, в которых горел огонёк непонятной тревоги.
  Он был погружен в себя, хотя и отвечал любезно на бабушкины расспросы. Боже, как я мечтала, чтобы он сумел прочитать тайну моей души! Я желала улучить момент, чтобы остаться с ним наедине и рассказать о том, как ждала его появления и что всё это настоящее волшебство и сказка. Мне казалось - вот она, началась моя новая, удивительная жизнь!
  Но юноша лишь поблагодарил меня за спасение, поклонился бабушке, вскочил на коня и уехал. Я всё ещё пыталась вернуть его взглядом, но он остался нечувствительным к моему гипнозу. Целую неделю я вздыхала, грустила, гуляла в саду, надеясь, что оставила в его сердце, хоть какой-то след.
  Но он больше не приехал...
   Какая-то бабочка, не веря ещё, что лета больше не будет в её жизни, порхала по осенним цветам, которые не могли удовлетворить её жажду своим скупым, горьким соком. На улице посвежело и, кутаясь в плед, я пошла в дом. Камин был натоплен, шелковые персикового цвета занавеси с кистями задёрнуты, и я сразу же попала в другой мир, привычный, уютный, обжитой. Выпив горячего чая, я принялась разбирать бумаги.
  Это был мой 'Манускрипт', как я его называла. Нельзя предугадать, кем будет тот, кто будет обладать им после моего ухода. Но я была уверена, что не ошиблась, и он попадёт в нужные руки. Не знаю, откуда была моя уверенность, но это шло из глубины души, как бывает, когда ты чувствуешь, что пора уходить из гостей, даже если тебе никто об этом не говорит.
  Я с удовольствием делала записи, оживляя в памяти все удивительные моменты, рисующие уникальную картину моей жизни. И щедро делилась мыслями и догадками, которые могла подтвердить только я сама, но только не здесь и не сейчас.
  Да, я продолжала выходить с мужем 'в свет', если можно так выразиться, но только для поддержания связей. Я более не нуждалась в обществе, потому что мною овладела одна идея.
  И с тем же увлечением, с которым я раньше отдавалась балету, я отдалась написанию своего 'Манускрипта'.
  Я записывала не только события, происходившие со мной в реальности, но и те странные, необъяснимые моменты, которыми была полна моя жизнь, и которые заставляли меня искать ответа в Библии, у гадалок, в книгах мистиков и философов. И конечно, в Тринадцатом свитке, который уже тринадцать лет ожидал своего момента.
  Да-да, прошло тринадцать лет, как мы с мужем переехали в Ниццу и жили здесь на его большой вилле. Мадам Бизе и Антиквар остались в Париже и посещали нас иногда. Мои родители жили неподалёку. Они немного болели, но держались молодцами.
  Я вернулась к записям, где я также рассуждала о мире, о будущем и прошлом. С головой погрузившись в прежде неинтересную мне литературу, я стала получать огромное, почти экстатическое удовольствие, отыскивая потрясающие по глубине откровения. Я читала книги и восточных философов, умудрявшихся глубоко завуалировать в орнаменте многословия, гениально простые истины, которые, если отбросить словесную шелуху, могли быть выражены в нескольких словах.
  Мои друзья были потрясены тем, что я не только увлеклась такой литературой, да еще и что-то в ней понимала! Но мне казалось, что всё это когда-то уже было мною прочитано. Эти ощущения я приписывала тому, что знания, которые были у Монаха, всё-таки где-то внутри меня сохранялись. Это и радовало и удивляло.
  Мировая философия дала возможность увидеть всю силу и свободу человеческой мысли. Впервые в жизни я глубоко задумывалась о том, почему мы живём так, а не иначе. Почему жизнь человеческая так коротка и непродуктивна. Отчего мы все время идём по спирали, и всё повторяется, только с разными вариациями. Начав изучать историю, я также нашла в исторических событиях, некую спиралеподобность. Значит не только людские судьбы, но и судьбы целых народов подчиняются этим законам.
  Что ожидает нас там, в сияющей, головокружительной высоте, к которой мы все стремимся? Мне казалось, что разгадка где-то рядом, и я не сомневалась, что вскоре найду её.
  Тринадцатый свиток ожидал своего часа в сейфе. Всё дело в том, что мы не сможем закончить дело с мадам Бизе, пока не появится Великан. А он пропал. Пропал давным-давно, и никто не знал, где он и где находится его жена. Он перестал писать даже своему другу Атташе, у которого подрастали уже двое сыновей. Самое ужасное было бы, если Великан погиб. Тогда работа со свитком отложится на неизвестное время, пока у всех четырёх не совпадут ключевые воплощения.
  Когда свиток был расшифрован, то мы даже пытались обмануть его, и пробовали использовать вместо Великана и его жены Обожателя и Антиквара. Но это было бесполезно.
  Но пока мы изучали свиток, я кое-что вспомнила. И даже не кое-что, а очень много. Иногда, когда мадам Бизе с Антикваром приезжали ко мне в гости, я в шутку называла их Тевтонцем и Верзилой. И всё время пыталась узнать у Антиквара, как ему удалось раздобыть медальон Великана у огромного роста проститутки, получившей его в дар от Щербатого. Он сначала смеялся, а потом начал на меня злиться, потому что ничего не помнил. Так эта тайна и осталась за семью печатями.
  Мы ничего не могли изменить, и оставалось ждать, пока Великан не объявится сам. Именно это и побудило меня начать мой 'Манускрипт', на тот случай, если наша миссия в этой жизни не удастся. Я собиралась оставить это послание для самой себя, когда придёт время воплотиться снова. Изучив Тринадцатый свиток, я понимала, как это важно для всего человечества. Мой муж также понимал это, и поэтому его доверенные люди повсюду искали следы Великана, но пока безрезультатно.
  Уже долгое время я не получала никаких новых мыслей, снов или образов. Так продолжаться дальше не могло, и я была озабочена тем, что могла бы назвать 'потерей связи'. Неужели 'будущая я' отказалась от своих намерений? Я взывала к самой себе, посылая мысли в будущее, как будто та, которая стояла у самой Белой звезды, могла меня слышать.
  И вот однажды я сидела за столом и писала своей новой ручкой с золотым пером, в комнате с любимыми персиковыми шелковыми занавесями, привезёнными из Египта, куда мы ездили с мужем проведать его внуков. Мой 'манускрипт' пополнялся новыми мыслями. Сделав короткий перерыв, я стала рассматривать устройство ручки, золотой кончик которой, буквально завораживал меня. Потом снова вернулась к работе. В этот момент голова моя опустела, казалось, что все мысли разом испарились, я так и застыла в недоумении. Потом, как будто влекомая неизвестной силой, моя рука опустилась на лист, и я написала длинную фразу на латинском языке. И написала это неожиданно красивым почерком, больше похожим на произведение искусства и повергнувшим меня в изумление, потому что мой собственный почерк был не очень изящен.
  -Я получила послание! - закричала я не своим голосом мужу, который развалился было в кресле с газетой, а теперь подскочил от неожиданности.
  -Какое послание? - спросил он меня, подходя и заглядывая в мой 'манускрипт'. - Ого! Это ты написала?
  -Я! Вернее моя рука, - отвечала я, дрожа от возбуждения. - Только что тут написано?!
  -А мы сейчас позвоним нашему доктору и спросим.
  Доктор появился только через несколько часов, у него были пациенты. Всё это время я была как на иголках. Наконец он появился, стряхивая большой зонт в прихожей и жалуясь на то, что с утра дождя не было и в помине. Наконец, после вежливых расспросов о здоровье, делах и малозначащих новостях он подошёл ко мне.
  -Переведите, пожалуйста, то, что здесь написано.
  - Давайте, попробую. Хм... 'Это я - Монах. Мы с друзьями сейчас заперты на башне и неизвестно, как спасемся. Люди Крысообразного нашли наше убежище, теперь выбраться отсюда будет сложно. Но мы надеемся...'. - Вот, что здесь написано! Весьма удивительное искусство каллиграфии, скажу я вам. Выполнено очень мастерски. Кто это писал?
  -Вы же прочли - Монах, - сказал ему Обожатель, выпроваживая его и суя в руку гонорар, от которого доктор, впрочем, не отказался.
  -А ведь я почти помню этот момент. И прямо сейчас мы с друзьями переживаем очень тяжелую минуту. Вскоре мы применим Тринадцатый свиток, потому что все находимся на пороге смерти. И это происходит прямо сейчас! И означает, что время пришло!!! Ну, где же этот Великан! - вскричала я в отчаянии.
  В этот момент раздался телефонный звонок. Муж подошёл, снял трубку:
  -Слушаю... - На том конце провода кто-то говорил очень возбужденным тоном. Я увидела, как Обожатель изменился в лице. Нахмурился. - Вы сможете перевезти её сюда? - спросил он, - или нам самим приехать? Понял. Выезжаем немедленно! - и он опустил трубку на рычаг.
  -Что случилось? - почуяв неладное, спросила я, всматриваясь в его глаза, которые никогда мне не лгали.
  -Звонил Антиквар. Мадам Бизе... ей очень плохо. Она хотела нас видеть. Тебя видеть. Немедленно.
  -Ох, - только и сказала я, и побежала собираться.
  Молодой водитель, сын того шофёра, который работал у Обожателя раньше, нажал на газ и рванул с места. Благодаря его мастерству, до Парижа мы добрались довольно быстро. Вот и улица, где жили мои друзья в небольшом домике в четыре комнаты. Там, в комнате, где стоял рояль и бюсты композиторов, стопкой лежали ноты, совсем, как в их доме в Петербурге. С некоторой робостью я подошла к двери, и вдруг мне стало страшно, что с мадам Бизе что-то случилось, и я больше никогда не увижу её. Я подтолкнула мужа к двери, чтобы он сам позвонил. Протянув руку в кожаной перчатке, Обожатель легко коснулся кнопки звонка.
  Дверь открыл Антиквар. Его лицо выглядело осунувшимся. Он, молча, пропустил нас внутрь, и куда-то ушёл, пока мы раздевались в прихожей. С внутренней дрожью я вошла в комнату мадам Бизе. И сразу увидела её в постели. Она спала и была укрыта тёплым одеялом. Рядом на тумбочке стояли лекарства и белели листки рецептов. Мы вышли с Антикваром в другую комнату.
  -Сколько раз я говорил, что не стоит есть так много сладкого! - шепотом сказал он. - Теперь дела плохи. Доктора сказали, что долго она не протянет. - Он в отчаянии махнул рукой. Потом вытер набежавшую слезинку.
  У меня тоже на глаза навернулись слёзы. Как же так! Не успела пройти моя юность, а потом совсем немного взрослой жизни, каких-то там двадцать-тридцать лет, как я должна терять своих близких, потому что их тела не справляются с жизнью? Она ведь только начала сочинять музыку! И я даже слышала отрывок из её произведения. Это была очень красивая музыка, ведь мадам Бизе - талантливый музыкант. И могла осчастливить человечество прекрасной музыкой, волнующей сердца. Но почему она должна уходить, лишь потому, что в её организме что-то разладилось. И почему, собственно нельзя есть столько сладкого? Разве Бог не создал человеческое тело совершенным? И если он создал тело, способное получать и любить сладости, значит, должен был дать телу возможность справляться с этим без труда! Ведь тело - это не просто механизм. Это вселенная, населённая душами, работающими слаженно и гармонично.
  И я прекрасно знала, что с приближением к вершине спирали и к свету Белой звезды, человек учится управлять своим телом по своему разумению. Даже трансформировать его. Принимать любую энергию вместо пищи. Черпать её из воздуха или помогать планете, перерабатывать негативные сгустки энергии, безо всякого вреда для себя. Так почему нам сейчас не дано этого? Почему мадам Бизе и многие другие должны страдать и болеть и мучиться, и останавливать на полпути полёт своей души?!
  Вот что должен был дать нам Тринадцатый свиток! Получение знаний и способностей от нас будущих, стоящих в шаге от вершины. Прямо здесь и сейчас! Какие возможности открылись бы перед нами! И как много горя и ненужного жизненного хлама, не приносящего пользы, но отнимающего драгоценные силы нам удалось бы избежать.
  Получить мудрость старости в детстве, что может быть чудеснее?! Я не говорю о старческих недостатках. О маразме, цинизме и брюзжании, которые как раз и являются показателями души, изуродованной шрамами ошибок.
  Я говорю о юности, не омраченной слезами непонимания и отчаянием от кажущейся жестокости мира.
  Я говорю о гармонии, которая складывается между миром и понимающим его, видящим его тайные течения и могущим использовать их для далекого и прекрасного путешествия к себе божественному.
  Я говорю о вечной юности и радости познавания себя.
  Я говорю о вечной жизни, замедляющейся или останавливающейся только по твоему желанию, без этих нелепых и трагических расставаний. И могущей разогнать себя до любой скорости, какую посчитает нужной.
  Я пребывала в ярости от того, что из-за Великана остановился процесс, задуманный стоящими у Белой звезды. Из-за него, может быть мадам Бизе умрёт, так и не получив руку помощи из будущего! А я...
  -Девочка моя, - услышала я слабый голос моей подруги, и тут же сорвалась с места и очутилась перед её постелью.
  -Я здесь, я здесь, - отвечала я, гладя её беспомощно лежащую руку и не в силах сдержать слёз. - Я с тобой.
  В дверях маячил Антиквар. Мадам Бизе, увидев его, сделала жест, чтобы он оставил нас одних. Когда её верный спутник ушёл, она сказала:
  -Мне осталось жить совсем недолго, а мы так и не сделали то, что должны были сделать.
  -Ты имеешь в виду свиток?
  Она кивнула и закрыла глаза. Помолчав немного и собравшись с силами, моя подруга тихо сказала:
  -Ты должна вызвать сюда Великана.
  Я подумала, что у неё спутались мысли, и она не понимает, что говорит.
  -Я не могу вызвать его, я не знаю, где он.
  -Неважно... Вызови его... Используй дар.
  -Какой дар? Мадамчик, ты бредишь, - я положила ей ладонь на лоб. Он был влажный и холодный.
  -Он тебе оставил дар любви.
  -Ну, это же были деньги, мадамчик. Всего лишь деньги, которые пошли в сиротские приюты и больницы.
  -Ты что, не поняла? Он оставил тебе дар...
  -Ты имеешь в виду...
  -Вот именно, - она снова закрыла глаза, - поторопись, а я попробую ещё продержаться, несколько дней. Не уезжай. Иди в другую комнату и вызови его. Иди, а я пока посплю...
  Я вышла в коридор. Антиквар вопросительно посмотрел на меня.
  -Я останусь здесь. И поживу в дальней комнате.
  -А я пока вернусь в свой дом, - сказал Обожатель, как всегда тонко чувствующий момент. Позвони мне сегодня вечером.
  Я пообещала держать его в курсе. Поцеловав меня, он вышел. Антиквар проводил меня в дальнюю комнату, где я иногда останавливалась, когда навещала их. Он оставил меня одну и отправился дежурить к постели жены. Я села на диван, который в точности повторял тот, на котором я когда-то лежала и выздоравливала в доме мадам Бизе, после падения с моста, и задумалась.
  Я поняла, что имела в виду моя подруга, когда сказала про дар. Как же я раньше не догадалась?! Мне даже не приходилось встречаться с крысами за все эти годы. Но надо попробовать. Я скептически отнеслась к этой возможности разыскать Великана. Разумеется, крысы - это такие создания, которых встретишь повсюду. И даже, если они найдут его, то как смогут передать, что я его хочу видеть?
  Однако терять времени было нельзя и я присев на корточки, всё же решилась постучать по полу, как это делал Крысообразный. Я стукнула несколько раз и стала ждать. По-моему, это всё было ужасно глупо и... прямо передо мной появилась небольшая серая крыса с ужасно длинным носом и совершенно крошечными глазками. Выглядела она совсем не привлекательно, но у меня вдруг возник прилив нежности к этому существу, явившемуся на мой зов. Я протянула руку, и крыса, торопливо подбежав ко мне, запрыгнула на руку, по пути цепляясь когтями за рукав платья. Понадеявшись на то, что ко мне была послана самая умная из крыс, я стала говорить ей, как будто другу:
  - Мне очень срочно нужно найти человека. - Я представила себе Великана и засунула его образ в маленькую крысиную голову. - Он может быть на другом континенте, даже на другом конце света. Если он жив, то он должен быть здесь, как можно скорее. Постарайтесь помочь ему во всём. И передай ему это. - Тут я создала в уме картинку. Себя, мадам Бизе, Великана, его жену, свиток и медальон - вместе.
  Крыса смотрела на меня, не отрываясь.
  -Ну, иди, и спеши. Я приказываю, - добавила я в духе фантазийных рассказов о повелителях стихий.
  Оттолкнувшись крепкими лапками от моей руки, крыса спрыгнула на пол, стукнув коготками, и исчезла под диваном. Я перевела дух.
  Наверно я странно выглядела, разговаривая с крысой. Но, я поняла, что Крысообразный действительно сделал мне удивительный подарок, о котором я не подозревала всё это время. Я искренне думала, что под даром любви он имел в виду завещанные мне деньги.
  Мне с трудом верилось, что попытка использовать дар удалась. Всё это казалось невероятным. Хотя, однажды на развалинах замка я посылала крыс, чтобы они разыскали Крысообразного, и он явился. Ну что же, остается только ждать. Я покинула комнату и пошла к мадам Бизе. Она проснулась и вопросительно посмотрела на меня своими светлыми серыми глазами.
  -Я сделала, теперь надо ждать,- сказала я ей и увидела, как она слабо улыбнулась.
  Вечером я позвонила Обожателю, который послал к мадам Бизе одного из лучших докторов Парижа.
  -Ей лучше, - ответила я ему на вопрос о самочувствии моей подруги, - но я останусь на несколько дней здесь.
  - Разумеется, ты должна там остаться! - мой муж, как всегда поддержал меня.
  
  Несколько дней прошло, а Великана всё не было. Мадам Бизе чувствовала себя всё хуже, но крепилась. Она то и дело впадала в сон, неотличимый от смерти и мы часто подходили к ней послушать, дышит она или нет. Антиквар почти не спал эти дни, и буквально валился с ног. Я сидела рядом с постелью подруги, держала её руку и рассказывала то, что происходило в моей жизни, пока мы были врозь. Доктор приходил несколько раз на день, и однажды я снова услышала знакомые слова:
  -Ваша подруга христианка?
  -Она католичка, - отвечала я.
  -Вы должны пригласить к ней священника, пора исповедать её и причастить.
   И снова, как в случае с моей бабушкой и Крысообразным, это предложение подняло в моей душе целую бурю чувств. Слёзы брызнули из глаз и полились ручьём. Это означало, что все мои надежды рушатся и смерть стоит у порога, ожидая момента, чтобы забрать самую мою лучшую подругу. Я, конечно, понимала, что мы снова встретимся, но всё же...
  -Хорошо, мы это сделаем, - ответил за меня Антиквар.
  К вечеру на улице разыгралась настоящая буря. Поднялся сильный ветер и дождь хлестал по окнам маленького домика, как будто решил ворваться внутрь. Мадам Бизе вдруг привстала на своей постели и стала смотреть на бушующую за окнами стихию.
  -Идите сюда, ей стало лучше! - радостно побежала я будить Антиквара, который уснул прямо за обеденным столом, уронив голову на руки.
  -Сейчас... - он потёр ладонями лицо. - Забыл побриться, - сказал он виновато. - Сейчас должен прийти священник, я не предупредил.
  -Пошли, ей лучше. Она поднялась и сидит, смотрит в окно! - сказала я, хватая его за руку и затаскивая в комнату.
  Мадам Бизе сидела, откинувшись на подушку, и её глаза неотрывно смотрели в окно. Что она там видела?
  -Мадамчик... - позвала я её. Она слегка вздрогнула и повернулась к нам.
  -Тебе лучше? - спросил Антиквар, присаживаясь с ней рядом и беря за руку.
  -Лучше, - тихо ответила она, - мне хорошо. Я чувствую, что скоро совсем поправлюсь и встану. И мы пойдём в новое кафе, там, где шоколадные пирожные.
  -Конечно, пойдём! Обязательно! - бодро пообещал Антиквар, едва сдерживая слёзы.
  Я тоже понимала, что это у неё, как яркая вспышка у свечи, перед тем, как угаснуть навсегда.
   В дверь позвонили.
  -Это священник, - сказал Антиквар, убегая к дверям.
  В прихожей раздались негромкие голоса, мужской и женский. Может быть, католические священники берут с собой монахинь, когда приходят соборовать больного? Вошёл Антиквар, за ним виднелась чья-то большая фигура.
  -Ну, кого тут надо причастить? - спросил чей-то до боли знакомый голос...
  -Великан! Как ты тут оказался?! - подскочив к нему, я с жадностью смотрела в его худое лицо, заросшее густой бородой. Его длинные мокрые от дождя волосы были собраны сзади. Рядом стояла маленькая женщина, удивительно похожая на меня, с короткой стрижкой, в которой была видна проседь и темными глазами, горящими непонятным огнём. - Ты изменился... Как ты нас нашёл? Где ты был? Где скрывался?! Это мадам Бизе, ты её не знаешь, но я тебе рассказывала.
  - Очень приятно, - он подошёл к её постели и взял мадам Бизе за руку. - Простите, что так долго не появлялся. Честно говоря, мы с женой ушли от мира сего. Но ваши посланцы заставили нас покинуть ашрам. - Он засунул руку за пазуху и достал оттуда крысу. Это была не та крыса, которую я послала, а другая, с тупой мордочкой, серо-чёрная. - Мы долго скитались по миру, и наконец, обрели счастье в Индии. Мы жили так далеко от сумасшедшей цивилизации. Молились, постились, искали Истину. Только там моя жена и я нашли общий язык и понимание, хотя нам это далось нелегко.
  -Вы прибыли из Индии? Как вам удалось так быстро добраться сюда? - спросила мадам Бизе.
  -О! Это отдельная история, если можно мы расскажем её позже. А сейчас мы очень устали, просто валимся с ног. Не могли бы мы где-нибудь прилечь с дороги?
  Всё это время жена Великана молчала, наполовину спрятавшись за ним и недоверчиво блестя глазами.
  -Разумеется, - Антиквар повёл их в гостиную, где стоял большой диван и софа, и где гости могли отдохнуть.
  Я подошла к мадам Бизе.
  -Так вот он какой, Великан, - проговорила она,- похоже, он всегда выбирает одно и то же обличье. Теперь моё сердце спокойно... и не спокойно одновременно. Тот переход, который я помню, был не так приятен, как смерть.
  -Но, мы же должны, мадамчик! Всё-таки дар Крысообразного сработал, спасибо ему великое. Если бы я знала раньше, то и Великана бы могли раньше отыскать.
  - Иди спать, - сказала мадам Бизе, - теперь я уже точно не умру до завтра!
  -Обещаешь?
  -Постараюсь...
  В прихожей раздался звонок. Это пришёл вымокший до нитки священник с поломанным зонтом. Я не осталась при их с мадам Бизе разговоре, и пошла звонить мужу.
  Ночью ветер завывал ещё сильнее, я спала неспокойно, волнуясь о том, что подруга не сдержит своего обещания, и я была права. На рассвете, в дверь комнаты потихоньку постучали. Это оказался Антиквар, который пришёл разбудить меня и сказать, что состояние его жены резко ухудшилось. Необходимо было срочно что-то предпринять. Я вошла в комнату к Великану. Он не спал. Сидел неподвижно на диване в позе лотоса, и казалось, мыслями улетел в какие-то дали. Его жена спала на софе.
  -Великан! Пора! Мы не можем ждать ни минуты, она умирает.
  Он не сразу очнулся, но потом встал и потрепал жену по плечу.
  -Просыпайся... Потом выспишься. Не знаю даже где.
  Она тихо засмеялась. Легко поднялась и потянулась.
  -Я готова.
  Слава Богу, им ничего не нужно объяснять. Нет времени рассказывать концепцию Тринадцатого свитка. Я им потом расскажу.
  -Давайте убирать стол и отодвигать рояль! - сказала я Антиквару, и тот без лишнего звука схватился за дубовый стол вместе с Великаном.
  Я побежала в комнату к мадам Бизе. Она лежала неподвижно и я испугалась, что она уже умерла. Подскочив к ней, я услышала, что она редко и судорожно дышит.
  -Мадамчик, миленький, подожди минутку, не умирай ещё хотя бы час, хоть полчасика! Мы сейчас всё сделаем! - я стала осторожно теребить её. Потом побрызгала в лицо прохладной водой, и она пришла в себя.
  -Сейчас, девочка моя, - пробормотала она, тщетно пытаясь встать, - где они? Пошли к ним...
  -Ты помнишь, что надо делать? - спросила я её.
  -Да, помню, конечно, с прошлых двух раз запомнила. Только боюсь, энергии моей не хватит. Что-то я совсем ослабела...
  -Зато моей хватит, - уверила я её, плохо понимая, что с нами будет дальше. Самого перехода я совсем не помнила.- Лежи, я сейчас Великана позову, мы тебя перенесём.
  Я побежала в комнату, где всё уже было убрано и даже большой ковёр скатали, освободив пол. Антиквар чертил на полу мелом квадрат, даже не заглядывая в свиток. Он делал это уже несколько раз, когда мы пытались использовать его вместо Великана. У него-то как раз всё получалось, потому что Антиквар тоже был в ключевом воплощении, а вот Обожатель нет.
  Ах да! Обожатель! Я должна срочно позвонить ему! Мой муж, казалось, дежурил около телефона.
  -Что? - спросил он сразу.
  -Приезжай немедленно. Мы сейчас будем переходить, - сказала я и бросила трубку.
  От нашего парижского дома до дома мадам Бизе было пятнадцать минут на автомобиле, если он сможет найти машину, то успеет. Я даже не представляла себе, что будет с нами после перемещения. Останемся ли мы здесь или исчезнем. Что с нами будет?!
  Великан с женой уже перетаскивали мадам Бизе на простыне. Она была очень грузная, хоть и похудела за время болезни. Я присоединилась к жене Великана и схватилась за простыню рядом с ней.
  -Великан, ты взял свой медальон? - спросила я.
  -Он всегда со мной.
  Теперь надо было правильно уложить всех в квадрат. Место 'огня', должен был занять тот, у кого любовь в сердце сильнее. Следующим должен быть 'эфир' - усиливающий 'огонь'. На место 'воды' должна была лечь я, а на месте 'земли' - мадам Бизе. Мы положили мадамчика на пол, в треугольник, головой к вершине.
  -Что, опять я на месте земли? И опять одной ногой в могиле? - слабо пошутила она, не в силах даже пошевелиться. - Скорее бы это кончилось. А то даже умереть спокойно не дают.
  Я легла на место 'воды', и взяла за холодную руку мадам Бизе. Жена Великана, как полагается, легла в зону 'огня', а он занял 'эфир'. Я с надеждой смотрела на дверь, ожидая появления Обожателя.
  Великан положил медальон, который стал уже нагреваться, в центр, между нашими головами и лёг на своё место.
  -Начали!
  В голове возник образ и ощущения от красного китайского фейерверка, который я видела неизвестно когда и неизвестно где. Я сосредоточилась и послала его в сторону мадам Бизе. Я вся покрылась потом, но не от того, что стало жарко, а от титанического усилия. Но ничего не происходило. Передо мной, как будто встало непреодолимое препятствие.
  -Что случилось? - спросил Антиквар, все это время наблюдающий за нами издали.
  -Я не могу передать образ, меня что-то останавливает.
  -Меня тоже - отозвался Великан.
  -Значит, мы легли не так, - тихо сказала мадам Бизе. - Девочка моя, займи её место. В этот раз 'огонь' - это твоё место.
  Я увидела, как тень недовольства скользнула по лицу жены Великана, но она не стала возражать. Мы поменялись местами. В этот момент раздался звонок в дверь, и кто-то забарабанил кулаками. Это примчался мой муж. Он сам сел за руль, потому что водитель спал. Ему повезло, что предутренние улицы были пустынны, и он добрался за десять минут.
  -Извините, что беспокою, я не опоздал? - вопрос был дурацкий, и я улыбнулась. Обожатель сел рядом с Антикваром и я увидела, что он заметил, что я лежу в зоне 'огня'. Он, конечно, сразу всё понял, но не подал виду. - Мы здесь, если что, - подбодрил он нас, сам отчаянно боясь того, что должно произойти.
  -Начали! Красный...
  Я схватилась за руку Великана. Он в ответ сильно сжал мою ладонь. С другой стороны я держала за руку мадам Бизе. Через минуту кровь в моих жилах буквально закипела, и я почувствовала жар. Голова сильно закружилась и пол с потолком поменялись местами.
  'Прошлое и будущее в настоящем' - твердила я девиз, вырезанный в медальоне Великана и предваряющий Тринадцатый свиток.
   'Оранжевый!', - У меня перед глазами вспыхнули искры костра и закатный луч, и я отправила ощущение возвращающейся жизни в окоченевшее тело, боль, говорящую о том, что ты будешь жить.
  'Желтый!', - наверно все послали друг другу часть солнца, и вслед солнцу полетели золотые осенние листья, сияющие последней красотой.
  'Зеленый!', - я почувствовала, как будто бегу по лугу босиком, по мягкой молодой траве и мир обнимает меня с такой любовью, что я ощущаю себя с ним одним целым. И я сама этот мир, и я всех люблю, и разбрасываю щедрым дождём любовь из своего сердца!
  Нарастал какой-то гул, приближающий момент, после которого всё тело разлетится на молекулы, и я поняла, что нас уже здесь нет.
  'Голубой!', - небо, небо, небо и ощущение полёта, забрасывающее меня ввысь и закручивающее вихрем. Вот это цвет! И я почувствовала связь с каждым человеком на земле и услышала все мысли, и огорчилась, как мало среди них радостных.
  'Синий!' - ну конечно... моё любимое море и я отправила друзьям мои самые лучшие чувства и глубину, которую не описать словами.
  'Фиолетовый!', - перед моими глазами встал фиолетовый сумрак, где я ощутила гармонию, прохладу и... необычайное одиночество. Я почувствовала себя алмазом, отливающим холодными и бесстрастными гранями. Наверно это был мир разума...
  Не было ничего, ни верха, ни низа, ни правой стороны, ни левой.
   Мощная волна накрыла нас, не успевших ещё растерять последние образы и яркий свет Белой Звезды, ворвавшийся в мозг, залил всё нестерпимым светом, стирая этот мир, и нас вместе с ним... Глава VIII Под спиной лежало что-то твёрдое, больно впивающееся в позвоночник. Я пошевелилась. Села и наконец, открыла глаза. Слева от меня лежала мадам Бизе, справа Великан, дальше - его жена, которая тоже приподнялась на локте и с любопытством оглядывала крышу башни, на которой мы все находились. Мы находились на башне! - Мадамчик ты жива! - сказала я обрадованно мадам Бизе, неуклюже поднимающуюся и одергивающую платье. - Честно говоря, не ожидала, что мы объявимся здесь! Ведь это воплощение для нас уже закончено. По-моему тут нам делать нечего. -Подожди, дай осмотреться и подумать, - она взбила слежавшиеся за время болезни волосы и раскинула руки. - Ну, во-первых, ты видишь, я жива! И здорова! А это важно. Чувствую себя на тридцать лет! -Опять эта башня,- проворчал Великан недовольно. -А я люблю это место. Тут я узнала, что такое настоящая любовь. Правда, пришлось поголодать, но зато, как интересно было. Я потом всё время вспоминала эти дни. Мечтала их повторить. Вот и вернулась. Удивительно! - жена Великана улыбнулась и выглянула из-за зубцов башни вниз. - Интересно, всё ли тут так же, как и было раньше? Замурована ли дверь? А где Крысообразный? И то ли это время? Так много вопросов! Великан, спустись, посмотри, замурована ли дверь? -А куда делись мы? - спросила я. -Как куда? На корабль попали, ты забыла? - удивилась мадам Бизе. -А тогда, кто был там? На корабле, до того, как мы туда переместились? Тоже мы? -Да, там были мы, только в другой жизни. Ведь самое главное что. Твоё сознание. А где сознание - там ты! -Хорошо, а тогда кто теперь в Париже? -Наверное те, с корабля. -А почему тогда... а, да ладно! - перебила я сама себя. - Действительно много вопросов. Надеюсь, что на них есть и ответы. Давайте-ка лучше осмотримся и подумаем, что делать дальше. -Дверь замурована, - вернулся Великан, - что будем делать? Может, перенесёмся куда-нибудь ещё? Свиток здесь. Медальон тоже. -Перенестись всегда успеем, - сказала мадам Бизе. Раз мы здесь, значит это для чего-нибудь нужно. -Я тоже так думаю. В конце концов, когда ещё получится такое чудное путешествие в прошлое? - сказала я и стала осматриваться. Вот это сундучок с документами Хозяина. А это мой сундучок и там золотые монеты, мои перья, завинчивающаяся чернильница, и много ещё всякой нужной мелочи. Тут же лежат двенадцать свитков, вместе с Тринадцатым. Я обнаружила, что отлично помню всё, что со мной происходило до этого. И Тощего и Сеньора и Фарфоровую женщину с Крысообразным. Самое интересное, что я помнила и другую мою жизнь, в Петрограде, потом в Париже, в Ницце. Интересно! Я достала из сундучка лист довольно грубой расчерченной бумаги. Взяла перо, и обмакнув его в чернильницу написала на старофранцузском. 'Сегодня удивительный день. Мы снова на башне. Я помню всё. Я умею писать каллиграфическим почерком. Я понимаю старофранцузский!' -Мадамчик посмотри быстрее!!! Это я написала! Я умею писать и понимаю старофранцузский! Вот это да! - я была вне себя от изумления. -Так и мы тоже понимаем, - подал голос Великан, - только я не большой мастак писать, в этом, пожалуй, ты меня намного превосходишь! Зато я отлично умею управляться с мечом и скакать на коне! -Я тоже могу управляться с мечом, и с луком, между прочим, тоже! - сказала мадам Бизе, и мы все захохотали. Это было уморительно представлять, как она машет мечом и пускает стрелы. -А на коне? - ввернула жена Великана. -Теоретически да. А! Вот ещё на костыле могу ходить, и ножом вырезать узоры на деревяшках. -А я не умею ничего! - грустно сказала жена Великана. - Я имею в виду, ничего полезного. -Ты просто ещё не вспомнила, - ободряюще сказал муж. - Теперь подумаем, что из того, что мы уже умеем, сможет пригодиться, чтобы выйти отсюда. Все замолчали, напряженно вспоминая свои новые и старые способности. Вряд ли что-то из того, что мы умели, могло сейчас пригодиться. -Напоминаю, мы послали Верзилу за Сеньором, - сказала мадам Бизе. И вскоре он должен прийти. -Если он не убился, когда прыгал со стены. -Он не убился, - отвечала мадам Бизе, слегка изменившись в лице. - Как я хочу увидеть его опять, моего дорогого Антиквара. -Ваш дорогой Антиквар сейчас выглядит как зверь, и борода до пупа, - засмеялся Великан. - А вдруг он вас не узнает? -Что ж, это возможно, - помрачнела она. - Значит, мне уже никогда не увидеть моего дорогого Антиквара... -Не расстраивайся, ещё ничего неизвестно, - погладила я её поникшее плечо. -Самое плохое, что у нас нет никакой еды - сказал Великан. - Помнится, что в прошлый раз мы тут чуть не умерли от голода. -Надо проверить, может быть, мы уже можем материализовывать из воздуха хлеба и рыб? - спросила жена Великана. -Рано ещё! Вот когда доберемся до будущего, тогда нас и научат, - ответил Великан. Постепенно все успокоились и расселись кто где. Я открыла сундук со свитками, которые получила от Хозяина, стала их рассматривать. Мадам Бизе видимо чувствовала слабость после перехода и прилегла. Великан с женой сели в позу лотоса и стали медитировать. Наверно они искали в медитации ответы на все наши вопросы. Я смотрела на них какими-то другими глазами. Вот Великан, которого я так сильно люблю...или любила...или буду любить. Но сейчас у меня к нему нет никаких других чувств, кроме дружеских. Может быть личность Монаха, живущего в это время, стала довлеть надо мной? Как будто здесь находился какой-то энергетический след от него. Чувствовалось, внутренняя суть человека, всё же несколько отличается в разные времена. Вот и теперь я чувствовала, как меняется моё восприятие. Но сейчас мне стало недосуг разбираться в этих тонкостях. Интересно, почему мы оказались здесь? У меня была тайная догадка, что это произошло из-за мадам Бизе. Она была очень слаба и может быть её образы не дали нам той силы, которая перебросила бы нас вперёд. А так мы хоть и переместились, но попали на более легкую, прошлую ступень. И если мы вздумаем переместиться вперёд, то нам понадобятся ещё большие усилия. Я решила тоже немного отдохнуть и заодно поразмыслить. Обычно, если я хочу получить подсказку от своего глубоко (или высоко) сидящего 'я', то думаю некоторое время перед сном о проблеме, а потом засыпаю. На следующий день ответ находится. Загрузив голову вопросами, я прикрыла глаза и расслабилась. Через некоторое время сон сморил меня. Так прошла довольно длинная, жаркая ночь, глядящая на нас со своей недостижимой высоты, множеством ярких звёздных глаз. Звенели цикады. Я то и дело просыпалась, не сразу понимая, где нахожусь, потом засыпала снова, с удивлением отметив, что Великан всё сидит в своей позе лотоса, а может быть, даже так спит. 'Надо же, как его в Индии перевоспитали' - подумалось мне. Утренняя свежесть заставила поёжиться и свернуться калачиком, рядом с мадам Бизе, которая была толстая и тёплая. Внезапно в воздухе что-то свистнуло, и возле моей головы упала стрела. Я стала тормошить мадам Бизе: -Мадамчик, тут кто-то стрелами кидается! Надо спрятаться, а то вдруг в вас попадут. Великан! - позвала я, вы не могли бы посмотреть, что там происходит? Великан, который оказался уже лежащим в обнимку рядом с женой, а не сидящим как Будда, поднял голову. -Что там такое? - спросил он негромко. В этот момент свистнула вторая стрела и снова упала рядом со мной. Было довольно неприятно. -По-моему, кто-то пытается привлечь наше внимание, - догадалась я. Великан вылез в проём и стал всматриваться слегка освещённые первыми лучами кусты и перелесок, в котором кто-то маячил и действительно пытался привлечь наше внимание. -Похоже, Верзила вернулся! - сказал он. -Где? - подскочила мадам Бизе. -Вон там, в кустах, левее, между теми двумя деревьями. Ещё левее, видите? -О! Да, вижу! Я так взволнована! Видите, Великан, он жив! Он жив!!! -Вижу, что жив, только как бы он не умер от разрыва сердца, увидев нас здесь. Ну ладно я, хоть как-то на того Великана похож, ну а вы на Тевтонца?!- сказал Великан, с некоторым юмором. -Да ладно тебе, Великан! Посмотрим, что будет. Может быть, нас скоро накормят, как только мы выберемся отсюда! Что-то я проголодалась уже. Мы уже три дня почти ничего не ели, - вздохнула его жена. -А вот бы я сейчас съела...кусок жареного мяса! - сказала мадам Бизе, и я в изумлении уставилась на неё. Положительно, аппетиты Тевтонца стали действовать и на неё. -О! Глядите, он там не один, - помахав какой-то тряпкой Верзиле, сказал Великан. Мы все подбежали к зубцам и стали выглядывать в проёмы. Я обратила внимание, что вижу здесь не так уж хорошо, как раньше, но, тем не менее, среди кустов, заметила множество крадущихся людей, приближающихся к замку. -Сеньор! То-то будет радости китайцу, - сказал Великан. -Надеюсь, что Сеньор не забыл, где находится подземный ход. -Скоро мы услышим звуки битвы. И выберемся отсюда! - заволновалась мадам Бизе. И мы стали прислушиваться. Но звуки битвы раздались значительно позже. Как я и предполагала, Сеньор со своими людьми пошёл через подземный ход, по которому я выводила его, когда он спасался от измены. Забрал ли он добычу с корабля брата Тощего? И куда он делся после этого? Почему люди Крысообразного так и не нашли его? Мне не терпелось получить ответы на эти вопросы. И не только мне. С каждой минутой мы всё больше проникались духом времени и всё ярче видели образы, которыми жили мы сами в это время. Внизу в замке раздались крики, звон мечей, ругань и шум. Люди Крысообразного пытались отстоять неправдой и коварством захваченный замок у Сеньора, который к замку тоже не имел никакого отношения, а просто присвоил чужое добро. Битва продолжалась довольно долго, но видеть мы её не могли, только слышали. Наконец, с башни стали видны люди, бегущие во все стороны. Кто-то сумел открыть ворота и выпустить остатки поверженного войска наружу. Но далеко они не ушли. Спрятавшиеся в перелеске люди Сеньора, неожиданно осыпали их стрелами и выскочили навстречу растерявшимся и озлобленным остаткам армии Крысообразного. Завязался короткий бой, который оживленно комментировал Великан, а потом и мадам Бизе, чем немало меня позабавила. В неё вселился воинский дух Тевтонца. А во мне окончательно поселился Монах, который мечтал, чтобы всё это поскорее закончилось, и спокойно сесть и разбирать свои любимые свитки. Мне были неинтересны эти схватки и бои, и я прилегла на ложе, сооруженное для меня друзьями, когда я ещё была Монахом. Я могла подождать Верзилу и здесь. Повернувшись на бок и положив руку под щёку, я стала думать о том, как мы с Тевтонцем выберемся отсюда, купим коня и бричку и поедем искать хорошее место для трактира. Как там он собирался назвать его? А! 'Молоко Папы Римского'. Вот смешное название! Так вот. Возьму денег, чтобы не голодать и не нуждаться и поеду в Париж, к тому монаху, который знает арамейский язык. Я переведу апокриф и узнаю какие-нибудь тайны, из тех, которые всегда скрывает Церковь. Интересно, как там Святоша? Он хоть и гадкий человек, но надеюсь, у него хватило ума не распространяться о том, что здесь было. Я повернулась на другой бок и вздохнула. Всё-таки у меня ещё побаливает живот, разодранный крысой. Надо лечь поудобнее. Я легла на спину, защищая глаза от встающего яркого солнца. Вдруг в мою спину опять что-то впилось, как будто камень. Пришлось привстать и пошарить рукой под собой. Подниматься и перетряхивать ложе, уже сил не было. Да, это что-то попало под спину. Я ухватила это что-то и вытащила. Это была золотая сфера с костяными человечками! Я думала, что она безвозвратно утеряна много лет назад. Человечки смешались в кучу, и, по-моему, как-то зацепились друг за друга. Я поднесла сферу к глазам, чтобы лучше видеть. Удивительным образом костяные фигурки сложились в надпись: - 'Назад!'. -Тевтонец! Иди сюда, скорее! - позвала я мадам Бизе, которая с азартом что-то доказывала Великану. С видимой неохотой она подошла ко мне. -Что? -Посмотри, что я нашла. И прочти, что тут написано. -Это ты у нас учёная, а я грамоте не обучена, - весело засмеялась она.- Я всё больше воевать, штурмовать, мечом махать! И что тут написано? Я поняла, что это не шутка. Она действительно считает себя Тевтонцем. -Тут написано - 'Назад!', это значит, что мы должны сейчас же переместиться. -Не-ет! Ты что? А Верзила? Он сейчас придёт за нами. -Я знаю, что придёт, а что дальше? -А дальше мы возьмём сундучок и пойдём искать место, где открыть трактирчик, Ты что Монах, забыл?! -Великан! - закричала я, - скорее сюда! -Я здесь, что случилось? - подошёл он. Жена Великана прибежала с ним, и стояла, тесно прижавшись к нему сбоку и глядя на меня во все глаза. -Смотри сюда. Эту сферу я нашла в саквояже Начальника, она, то появлялась, то исчезала. Теперь снова появилась и здесь написано 'Назад!'. Это значит, что мы должны немедленно переместиться. Иначе попадём под влияние личности. Вот, как Тевто... Мадам Бизе, например. И мы не сможем решить всех задач! -А я не чувствую ничего такого особенного, - ответил мне Великан. -Это оттого, что ты всё время одинаковый! - сказала его жена и засмеялась -Точно! Поэтому мне всё равно не грозит сильно измениться. -А это мы сейчас проверим, - сказала я. - Скажи мне, ты собираешься на ней жениться? - и указала пальцем на его жену. Он задумался. -Я не могу, у меня уже есть жена, дети... -Ты что! - вскричала его жена, - а я тогда кто? Я поняла, что она тоже пока сохраняет остатки личности и стала уговаривать её убедить Великана, что нам срочно необходимо переместиться. Она поняла меня, не совсем так, как я хотела, но поняла, ибо она сказала: -Я его уговорю сейчас, а то он поиграет моим сердцем, а сам вернётся к семье. -О Боже! Где мадам Бизе? Оказывается она уже стала пробираться вниз по лестнице, с нетерпением ожидая своего друга Верзилу. Процесс изменения личности стал ускоряться. Что будет с нами, полубезумными, если мы останемся в этом мире? Две женщины. Одна пожилая, которая будет рассказывать в трактире о своём боевом прошлом, и петь ещё ненаписанные арии, и другая, отягчённая знаниями двух разных миров и умеющая танцевать балет и канкан! А вот Великану ничего не грозит. Его жене грозит. Да и вообще о чём это я? Мы должны немедленно переместиться! Я догнала мадам Бизе на лестнице и ухватила её за платье. -Мадамчик, ты куда? -Не мешай, сейчас я увижу своего лучшего друга, который пришёл меня спасти! Нас спасти! -Очнись! - я стала трясти её за шиворот, потому что обойти её было невозможно, проход был очень узкий. - Это Верзила, а ты мадам Бизе, но не Тевтонец! Мы немедленно должны вернуться! -Мы вернёмся... попозже! - внизу уже раздавались звуки ударов. Верзила громил стену, закрывавшую проход. Я намертво ухватила её за платье и стала тянуть вверх. Это было нелегко. Она была очень большая женщина. И её стремление увидеть Верзилу было поистине безграничным. В этот момент ко мне пришла неожиданная помощь. Кто-то схватил меня сзади и стал тянуть наверх, совсем, как в детской сказке, про репку. И шаг за шагом мы вытащили-таки нашу репку наверх. Разговаривать было некогда. С одной стороны я подталкивала к нарисованному Монахом квадрату мадам Бизе, а с другой стороны жена тащила Великана, неохотно покидающего своё любимое, полное приключений и битв время. Мы расположились каждый на своём месте, как тогда, когда покидали эту башню в первый раз, и я скомандовала: -Начали! Дело шло туго. Мадам Бизе всё время отвлекалась и посылала нечеткие образы. Мне пришлось громко прикрикнуть на неё, чтобы она занялась делом. Наконец, меня охватило знакомое тепло, и закружилась голова. Образы полетели проторенным путём, невидимые энергии стали закручивать и поднимать нас к Белой Звезде. Последнее, что я увидела перед тем, как мы исчезли, было лицо появившегося на башне Верзилы с разинутым от изумления ртом. Глава IX Я продиралась сквозь плотную вату. Я рвала её руками и отшвыривала куски в сторону, но всё равно она стояла передо мной огромным, бесконечным комом. Белый цвет окутывал со всех сторон и не давал ориентироваться в пространстве. Так продолжалось, как мне казалось, бесконечно долго. Дни, годы... Но вот, вата стала мягче, податливей, прозрачней и сквозь неё уже донёсся какой-то гул, который нарастал и внезапно оглушительно обрушился со всех сторон, как будто я попала между молотом и наковальней. В лицо вылилось ведро холодной воды и тут же ещё одно. Вода была солёная и сразу защипала глаза. Я инстинктивно схватилась руками за лицо и стала стирать воду, как тут же на меня обрушилась целая тонна воды. Она лилась и лилась сверху, не давая ни вздохнуть, ни что-либо сообразить. Поток воды подхватил меня и потащил за собой. Но к счастью, я оказалась привязана крепкой верёвкой, и упала, распластавшись на деревянной палубе. -Что за ...? - откашливаясь и отплёвываясь от горько-солёной воды, вскричала я, увидев мадам Бизе, которая была привязана к кормовым вантам рядом со мной, и держалась сейчас изо всех сил, чтобы не слететь с места. Не успела я договорить, а она ответить, как новый водопад обрушился на нас, и если бы мы не были привязаны, то давно уже были смыты и поглощены пучиной. -Такого я ещё не видела - ответила мне она, когда вода отхлынула. - Посмотри, все кормовые стаксели изорваны в клочья! -Этот корабль переживёт ещё сотню штормов! - закричала я, заглушаемая воющим ветром, отлично видя, что все надстройки были разрушены водяными горами, обрушивающими свои тысячетонные тела на палубу. Было явственно слышно, как трещали мачты под ударами стихии. На палубе оставалось минимальное число матросов, остальные были отправлены вниз, чтобы не рисковать жизнью. Я почувствовала, что моё сердце принадлежало этому кораблю, и каждый порыв ветра и каждый обрушивающийся на него удар волн, отдавался в моей душе. Море раскачивало огромный корабль, из стороны в сторону, грозя опрокинуть. -Надо рубить мачты! Перевернёмся! - донёсся до меня голос мадам Бизе, которая быстрее меня сориентировалась в ситуации. Тогда, как до меня только начинало что-то доходить. Я не стала спорить. -Руби мачты! - закричала я. Матросы бросились выполнять приказ, причём двое из них, пробегая мимо, ошарашено уставились на меня, но подгоняемые мадам Бизе, которая устремилась за ними, всё же бросились рубить наветренные ванты. Я как завороженная смотрела, как грот-мачта вместе со стеньгой и вантами, наклонилась к борту и, прежде чем рухнуть, издала звук похожий на предсмертный хрип. Ни на секунду не ослабевая, ветер свистел и выл, продолжая адскую свистопляску вместе с волнами, величиной с большой дом. Он не уменьшался, а казалось, ещё больше усиливался. И я почувствовала, приступы тошноты, подбирающиеся ко мне, из-за того, что корабль нырял и взлетал вверх, как большие качели, от которых меня с самого детства мутило. Вот это переход! Одно другого лучше! Там не останься - все сбрендят потихоньку. А тут и вовсе сейчас корабль развалится, и все пойдёт ко дну! Мадам Бизе кое-как, цепляясь по пути и пережидая, очередную волну, прокатывающуюся по палубе и по ней, наконец, добралась до меня. -Надо спуститься, - сказала она. Я с радостью согласилась. Меня буквально выворачивало наизнанку, но в желудке было пусто, так как, ни в доме мадам Бизе, ни на башне мы ничего не ели. Моя подруга, наоборот, держалась молодцом, как будто всю жизнь провела в штормах. Наверно это потому, что она уже побывала в этом месте, и её навыки более ярко выразились сейчас. Мы спустились вниз. -А где Великан с женой? - вдруг вспомнила я о наших друзьях. -Как где? В своей каюте, как и должны быть. -Пойдём-ка к ним. Мы вошли в каюту как раз в тот момент, когда Великан с женой разглядывали свиток, крепко зацепившись ногами за скамьи, привинченные к полу. Они умудрялись балансировать и одновременно растягивали его в стороны, чтобы получше рассмотреть. -Эй, что вы делаете! Вы же порвёте его! - закричала я, подскочив к ним. -Нет, мы его держим очень бережно, - отозвался Великан. - Свиток обладает удивительным свойством утихомиривать морскую болезнь. Пока мы его держим, нас не тошнит. -А ну-ка, дайте мне тоже за него подержаться! - вскричала я, борясь с выворачивающими наизнанку приступами. Мадам Бизе насмешливо смотрела на нас, одной рукой придерживаясь за раскачивающийся гамак. Внезапно она захлопала по бокам, как будто проверяла, что лежит в карманах. -Где моя трубка? - спросила она. - С этим чёртовым штормом всё куда-то задевалось! -А не пора ли нам покинуть сие место? - глядя на мадам Бизе, проговорил Великан. -Я тоже так думаю, - поддержала его жена. Тут я вспомнила, что в рассказе мадам Бизе звучало, что Великан и его жена были очень старенькие и готовились умереть, когда они найдут свиток, как им было предсказано. Не хватало ещё, чтобы они последовали этому сценарию. Удивительно то, что личность капитана пока особо себя не проявляла. Или ещё рано? А где же сфера? Что она скажет? Но сферы нигде не было. Буря не собиралась утихать. -Давайте-ка, дамы, располагаться, - сказал решительно Великан. - Будем рисовать квадрат или так попробуем? - Капитан не может покинуть корабль, - вдруг вырвалось у меня. -Э-э! Вперёд! Ты - сюда, - он положил жену по правую руку, указал мне на моё место, а мадам Бизе напротив себя. Мы сделали это вовремя, так как раздался треск. Обшивка корабля не выдержала и дала течь. Быстро стала прибывать вода. Пришлось нам улечься в воду, которая при каждом ударе волн, прибывала в геометрической прогрессии. Как жаль, что мы не можем забрать всех, остающихся на корабле с собой, мелькнула мысль. Но сделать я ничего не могла. Сейчас произойдёт переход, и пусть настоящий капитан вернётся и примет смерть, вместе со своим кораблём, как было записано в его книге судеб. Хотя бы это была и я сама. -Начали! - скомандовал Великан, и уже при звуке его голоса, в глазах замелькал китайский фейерверк. Я изо всех сил старалась погрузиться в образы и не замечать воды, которая уже захлестывала лицо. Быстрее! Быстрее! Быстрее! 'Прошлое и настоящее в будущем!' Так ли это? Ответ лежал у Белой Звезды, чей свет вырвал нас из этой жизни и понёс в неизвестном направлении. (Продолжение следует)
Оценка: 7.64*5  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Гатаулин "Вирусапиенс" Е.Звездная "Хелл.Обучение наемницы" Е.Малиновская "Демон-хранитель. Сделка" А.Флим "Я - лорд звездной империи" А.Кувайкова "Друзей не выбирают. Эпизод 1" А.Вербицкий "Испытания на прочность" И.Сафина "Принц для роскошной женщины" А.Илларионова "Оборотни Его Величества" М.Князев "Полный набор-5. Бог Дракон" А.Баренберг "Вторым делом самолеты. Выйти из тени Сталина!" В.Гвор "Прорыв выживших. Враждебные земли" Ю.Скуркис "Роковое наследие" А.Радов "Изгой: Начало пути" В.Горъ "Граф-3. Клинок его Величества" В.Хватов "Ядерная осень" А.Валерьев "Объект Родина" В.Коротин "Броненосцы победы" Я.Денисенко "Закон сильного" О.Виноградова "Непристойное предложение" М.Михеев "Путь домой" Е.Никольская "Мой огненный и снежный зверь" О.Шовкуненко "Оружейник-2. Бой без правил" В.Поляков "Чернокнижник" О.Говда "Рыцарь" Ю.Иванович "Лиходеи Апокалипсиса" Н.Кузьмина "Летящая против ветра" В.Поселягин "Я - истребитель"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"