Хатуев Эдуард Алхазурович. Кавказ

Посвящение:

Погиб Аслан Масхадов -

Рыдай

Край рдеющих прикладов,

Мой край.

КАВКАЗ

- Неужели, товарищ майор, слово "войнах" - от слова "война"?

- Не "войнах", а "вайнах"... Нет, от другого какого-то, но хрен знает...

/из подслушанного разговора/

* * *

Во чревах чёрных пропастей,

Где рык рождает реки,

От страсти, мести и властей

Скрываются абреки.

Они в истоках стерегут,

И служат тем народу,

Его адаты, веру, труд

И горную породу.

Пролил злодей людскую кровь?

Унизил человека?

Разрушил жизнь? Разрушил кров?

Зовёт Кавказ абрека!

Кавказ... - Кавказ! - Кавказ!! - Кавказ!!!

Гремит в ущельях эхо...

Ты много - много - много раз

Был деспоту помехой.

Стоял ты гордо, о, Кавказ,

Горою за адаты!

Ты умножал свободы глас

Рокочущим раскатом.

Твой воздух чист, вода чиста,

Чиста и Честь, и Совесть,

Здесь проще с чистого листа

Начать и жизнь, и повесть...

--------------

Родился он в роду Бено,

Чьи башни родовые

Стоят давным, стоят давно

В горах, как часовые.

Наукой прибыльных побед,

Иной не знав науки,

Его был славен деда дед,

(Но поплатились внуки).

Его прапращур, Бойсонгур,

С одной ногой и глазом

В горах, где робок горный тур,

Водил свои спецназы.

Его немирная родня

Войною богатела,

Тейп рос, хоть росс день ото дня

Всё ближе жёг пределы.

Горели заревом зари

И взгляды и аулы,

Им слали, путаясь, цари

То ядра, то посулы.

Но мир предлогом был войне,

И, накопивши силы,

Рубились стороны вдвойне

И множились могилы,

Самодержавия рабы,

Его же само держцы,

Гробы теснили на гробы

И затеснились терцы...

Мужчины в близости беды

Улыбок не скрывали:

"Урус облегчил нам труды,

Чтоб ближе воевали...".

Но каждый, каждый понимал

Под белою папахой,

Как шанс их призрачен, как мал

Без помощи Аллаха...

Увы, один в Исламе бог,

У русских - втрое боле,

Ислама бог один не смог

Тройной перечить воле.

И вскоре пики казаков

Достигли горных пиков,

И тейп узнал и вес оков

И ужас детских криков...

--------------

Ведут войну одни народы

За то, чтоб было что поесть,

А те, что сыты, - за Свободы,

Ну, а свободные - за Честь,

Воюют импе-риа-листы

За земли, деньги и престиж

Для белой расы, расы "чистой",

За то, чем вряд ли удивишь...

У нас же с вами случай редкий,

Особый случай, как всегда...

И, как сказал бы классик едкий,

У нас "особая беда",

Нужны нам новые просторы,

Чтоб было где развеять хмель,

И покаянно прятать в горы

Стыд прежде споенных земель...

--------------

Последним пало Ведено...

И духом горы пали...

"По чарке всем!" - заведено

У тех, что убивали.

Мужчин - понятно, но детей...

Детей - особо, ибо

Способны вырасти в Людей!

В защитников Гуниба!

Но смерть дающего рука

Скудеет силой тоже

От спуска частого курка

И от сдиранья кожи.

И вот, пленивши Шамиля,

Смягчился Барятинский -

Сколь, право, славная земля!

Каков пейзаж Сикстинский!

Ан, землю мёртвая душа

Не вспашет по указу,

А посему не стал лишать

Он жизни всех и сразу.

"Живи, Чечня! Живи, Кавказ!

Плодись и размножайся,

Чтоб сеять, жать и жить для Нас!"

Кавказ..., Кавказ..., мужайся!

--------------

На краткой памяти моей

Не все народы рабство

И десятину для полей,

И низкое коварство,

И чувство нового стыда

За речь свою и кожу,

И суд без всякого суда

Давали краснокожим

И прочим пленным племенам...

Британцы ж, прямо скажем,

Индусам дали то, что нам

Тогда не снилось даже:

Дороги, фабрики, мосты,

Железные дороги,

И веру в то, что сможешь ты

Стать кем-то из немногих...

--------------

В горах с тех самых горьких пор

Царили Царь и Лихо,

В пещерах скрылась гордость гор,

Их эхо стало тихо...

Четырёхглазые орлы

Во все глаза смотрели

В вайнахов скромные котлы -

Чтоб лишнего не съели,

Журчал робеющий поток

И с гор и меж лопаток,

Дрожал и голос, и листок,

Боясь того, что падок,

Косил испуганно олень,

Волчица тише выла,

И не был белым белый день...

- Так, правда, мама, было?

- Так было..., спи, родной сынок,

Джигит мой синеглазый...,

- Ещё немного про клинок

И спать я буду сразу...

- Опять? Ну, ладно... "проклинок"...

Его все так и звали,

Его сковал когда-то рок

Из гордой горной стали...

Его в горах нашёл абрек,

И прочитал на жале:

"Да будет проклят человек,

Живущий жизнь в печали..."

С тех пор вайнахи говорят:

"Как не было бы тяжко,

Печаль есть трусость, лучше - яд

Вайнаху и вайнашке...

Печаль есть смерть живой души,

Душа - владенье Бога,

Рехнуться нужно, чтоб грешить

У божьего чертога".

Так будь же весел, мой джигит,

И в битве с чувством страха

Пусть в сердце радость победит

Под знаменем Аллаха.

И, видя блеск твоих очей

И гордую усмешку,

Пусть символ наших палачей

Закатится под решку!

Уж спишь ты, мальчик ? Засыпай...

Копи и сны, и силы.

Спи, синеглазый, ваю-вай,

Спи до рассвета, милый...

--------------

Старик проснулся не спеша,

Надел папаху важно,

И, трудно лёгкими дыша,

На воздух вышел влажный.

Достал цигарку, задымил,

Прищурился от света

Того, что был когда-то мил,

Как эта сигарета...

Широкий двор, амбары, сад,

Скамейка под чинарой...

Он сел и мыслями назад

Побрёл тропою старой.

...Сорок четвёртый, ночь, среда,

Февраль, мороз, метели,

"-Хо нохчи вуй? - Конечно да!

-Тогда долой с постели!"

Кругом войска эн-ка-вэ-дэ,

Лазурные погоны,

Стреляют изредка тэ-тэ,

Людей ведут в вагоны.

Людей - в вагоны для коров...

Ведут не люди тоже,

Плач женщин, крики оперов,

В глазах вопрос: "За что же?"

Он вспоминал невольно вслух,

Того не понимая,

Ведь был старик немного глух -

Вторая Мировая...

Он был контужен при Днепре

И ранен в штыковую,

И был отправлен в декабре

Домой, на боковую.

Итак, старик был глуховат,

И слеповат, к тому же,

И не заметил правнучат,

К нему прильнувших туже.

Они просили: "Не молчи!"

Он продолжал с улыбкой,

С улыбкой горькою нохчи,

Как снег на солнце зыбкой.

"Не знала даже старина,

Ни люди, ни природа,

Что может целая страна

Лишиться вдруг народа.

В одну предпраздничную ночь

(Все имена не высечь.

Груз сто ли, двести ли - тут в точь

Не скажешь, сколько тысяч).

В одну трагическую ночь

Промёрзшие составы

Умчали боль и крики прочь

В казахские заставы.

Везли их в ссылку ль? На расстрел?

На месяц? Иль на годы?

Народ наш в страхе постарел,

Хоть молод от природы.

Но больше всех в тот чёрный час

Познали меру страха

Все те, кто медленно угас

Средь чёрных зол Хайбаха...

Сжигали сотнями людей,

А сами о Хатыни

Твердили: "Гитлер, вот злодей,

Что мир не знал в помине..."

---------------------------------------

Когда б берлинский прагматизм

Скрестить с московской ленью,

Не знал бы наш социализм

Проблем по выселенью

Татар, балкарцев и болгар,

Калмыков и месхетов -

Дешевле газовый угар

И пули пистолетов.

Чеченцы, курды, ингуши,

Эстонцы и хемшилы...

Союз народов не рушим,

Как братские могилы.

--------------------------------------

- Скажи теперь нам про клинок,

Про подвиг свой скажи нам,

Про то, как бросился в поток

Ты вместе с русским джином.

- Да вы уж слышали. Ну что ж...

Скажу ещё, не страшно:

В ту ночь я взял с собою нож,

Добытый в рукопашной.

Немецкий нож, хороший нож,

Нужнейший нож, пожалуй...

Возможно, прежде много кож

Успел он взрезать жалом.

Но я добыл его в бою,

Добыл им флаг, и к флагу

На грудь повесили мою

Медальку "За отвагу".

С ножом, медалькой и женой

Беременной, к тому же,

Нас добрых десять вёрст конвой

По злой метелил стуже.

Привёл нас путь к одной из рек,

Мосток дышал на ладан.

Сробели все... и человек

Толкнул жену прикладом.

И я толкнувшего толкнул...

С моста. Не медля даже.

- Он утонул? - Не утонул.

Разбился он. Зима же...

Стоявший рядом капитан

Скользнул рукой к тэтэшке,

А я в карман скользнул, и там

Нащупал нож без спешки.

Кода ж ко мне, стволом дрожа,

Он двинулся в припадке,

Я ножик, в сердце положа,

Воткнул до рукоятки.

Гяуру в тусклые зрачки

Взглянул я беспристрастно

И снял с лица его очки,

Чтоб смерть увидеть ясно.

И чтобы грязная рука

Мой труп не осквернила,

Чтоб меньше тратило че-ка

Патроны и чернила,

Сказав жене, мол, береги

Себя во имя сына,

Я следом прыгнул в пасть реки

С высокого трамплина.

Упал я на спину, в сугроб,

Не зная, что живучий,

Вверху решили: парню - гроб,

Стрельнув "на всякий случай".

Конвой отправился, спеша

Успеть в час "Ч" к составу,

А я гляжу - моя душа

Жива, не по уставу.

Всё цело, только вот плечо

Поранено немного,

Да грудь болит. Болит, причём,

В одном лишь месте строго.

Едва на корточки привстал,

Смотрю: небесна сила -

От пули, пущенной с моста,

Медаль меня скостила.

Собрав пожитки мертвецов,

Распластавшихся рядом,

Поклялся прахом я отцов,

Что буду полон ядом.

Что будет месть моя со мной,

Покуда будут силы,

Покуда ангелов конвой

Проводит до могилы.

Затем в ущельях между круч,

Где рык рождает реки,

Под сенью гор, под тенью туч,

Я долго жил абреком.

Я жадным хищником сновал

К заставам за добычей

И тихо, мирно убивал,

Как мне велел обычай.

И хоть, как волки, на излов

Обречены абреки,

Мне странным образом везло

В какие это веки.

Я был свободен до конца

И ловко, год из года,

Ловил ловящих на живца

И дожил до Исхода.

Затем... а, впрочем, сколько раз

Уж сказывал я это?

Волчата, быстро на намаз!

Нашли мне тут поэта!"

Затем... Затем была война,

Война не Мировая.

И был убит старик-вайнах -

Расстрелян у сарая.

Медаль ему не помогла,

Ни дети, ни их дети.

Всех забрала с собою Мгла

Для жизни в Вечном Свете.

А что ж убийцы? Палачи?

Помногу ли им дали?

Помногу... золота, парчи,

Да по две-три медали...,

Да раздобревший Патриарх

Воздал хвалу злодеям...

Средь коих первый - наш Монарх...

Обоих мы лелеем.

--------------

У нас всегда её лизали

Царю и главному попу,

Сегодня ж плотно повязали

Попову попу с попой Пу.....

Они собой являют вместе

Один большой конгломерат,

Святой алтарь российской лести,

В простонародье ж просто - зад!

На зад идёт моя Отчизна!

Ей не идёт идти на зад...,

Но беспросветно жополизна

Её история, мой брат!

Когда б на зад мы не ходили,

Когда б не пялились на зад,

Давно б в садах Европы жили,

Но самосуд и самосад

Милей российским самодурам,

Равно и самодуракам,

И лижем зад мы всем Фигурам,

И бьющим ластимся рукам...

--------------

Прошла эпоха мятежей,

Кровавых газаватов,

Хоронят старыми мужей,

Не слышен звук набатов,

Уже не бедствует русак

В скучающем зиндане,

Уж на арабском кое-как

Читают прихожане.

Уже не минные поля

Познали радость жатвы,

Уж меньше в памяти болят

Несдержанные клятвы.

Всё больше поутру идут,

Сложив в сундук папахи,

На мирный, скучный, нужный труд

Смирённые вайнахи.

Сменив окопы на дома,

"Аллах Акбар!" на "Путин!",

Набив живот и закрома,

Забыл Кавказ о смуте.

Горами правит мир худой,

Что лучше доброй брани.

"Свобода мысли!" - дед седой

Бормочет не Кор'ане.

"Свобода слова!" - говори!

(пусть, тихо и немного -

всё ж лучше громкого, в крови,

"не бейте, ради Бога!")

Пришёл рассудок на Кавказ,

Покой мотострелковый,

Указ Кремля ему указ,

Пусть самый бестолковый.

Пришло довольство на Кавказ

Устройством жизни личной,

И с русским Вакхом стал намаз

Соседствовать прилично.

Все живы, сыты, инш'Алла...

А больше и не нужно:

Зарема сына родила,

Живут с Вахидом дружно.

Устроен дядей Батруди

На службе на фискальной,

Рамзану орден на груди

Повешен федеральный.

И сердце радуя и глаз,

Резвятся дети хором,

И, хоть и пленный, рад Кавказ,

Не смертным приговорам.

Комментарии: 3, последний от 01/11/2010. © Copyright Хатуев Эдуард Алхазурович (ed@v-vid.ru) Размещен: 06/02/2009, изменен: 17/02/2009. 22k. Статистика. Поэма: Поэзия		Оценка: *10.005** Ваша оценка:

Хатуев Эдуард Алхазурович: другие произведения.

Кавказ