Аннотация: О двух братьях-близнецах, их переходе в новую школу и преследующих их страшных снах. *Также написано на ориджинал-фест.*
У них были чуть вьющиеся каштановые волосы, немного длиннее, чем у большинства мальчишек - почти до плеч, каждое утро аккуратно уложенные и к концу каждого дня - встрёпанные; иногда один из них мог повернуться к другому вполоборота и лёгким движением поправить прядь, быстро, почти незаметно. В их глазах мутновато-серого цвета иному случайному прохожему могла почудиться пугающая сумасшедшинка, более внимательному -тень чего-то - или кого-то? - нездешнего и таинственного, но большинство видело лишь плотную пелену тумана, ограждающую их от окружающего мира.
Их всегда отличала единственная деталь, всегда мелочь; сегодня у одного из них синий галстук, у другого - фиолетовый, завтра у первого запонка на левом рукаве, у второго - на правом (Господи, какой школьник сегодня ещё носит запонки?!), послезавтра у кого-то из них оторвётся пуговица на рубашке - случайность, но пришита она так и не будет, потому что это стало частью игры, или скорее своеобразного ритуала. А так - похожи, как две капли воды. И такие же, как эти две капли, едва заметные, бледные, какие-то полупрозрачные.
* * *
- Вы бы не могли пересесть? На втором ряду есть одно свободное место.
Высокий и худой, как палка, парень, имени которого Эон ещё не запомнил, сначала сделал вид, что не услышал вопроса; его тетради и учебники были разложены по всей парте, а сам он то ли правда отдыхал от урока, то ли делал вид, что дремлет, растопырив острые локти и положив голову на руки. Эон повторил свой вопрос, одноклассник лениво приподнял голову и буркнул:
- Не мог бы. - И потянулся, откинулся на спинку стула. - С чего бы?
Эон почувствовал, как напрягся Юлий, стоявший на шаг позади, и быстро кивнул брату; тот, однако, всё же вышел вперёд и коротко, отрывисто произнёс:
- Мы привыкли сидеть вместе.
- А в сортир вы тоже вместе ходите?
Эон почувствовал, как кровь приливает к щекам - от злости, от непонятного стыда, от какой-то брезгливой мерзости. И увидел - нет, сначала даже ощутил - гнев брата, а потом заметил румянец и на его щеках. И потом - опять не увидел, а понял, что руки дрожат у них обоих. И...
Одноклассник вскочил из-за парты и поймал Эона за запястье - за миг до того, как он вцепился бы в воротник его футболки; Юлий повис у него на другой руке, случайно сбросив на пол одну из тетрадей и наступив на неё.
Гнев отступил быстро - пришла гадкая, царапающая досада на себя. Замечательно. В первый же день в новой школе. Прекрасное знакомство с коллективом.
За спиной кто-то фыркнул; быстрый взгляд - и оказалось, что вокруг уже собралась стайка любопытных.
- Значит, так, - лениво, неспешно начал парень. - Что-то вы какие-то неприветливые. И нервные. Я таких не люблю. А где таких любят? Небось который раз уже из школы выгоняют?
Они с Юлием были ему по плечо, и он сжимал руку Эона так сильно, что он чуть не скривился от боли - но нет, нельзя; потом они узнают, что он только выглядит нескладным, но на самом деле лучше всех играет в баскетбол и отжимается от пола.
- Госпожа Валентайн!!! - прежде, чем кто-то из близнецов успел огрызнуться, раздался девчоночий визг. - Тодд опять там!..
Тодд - от упоминания этого имени на обоих будет накатывать злость - такая же, неконтролируемая, как в первый раз.
Немолодая, чуть полноватая женщина в клетчатом костюме и стоптанных бежевых туфлях вошла в класс и как-то беспомощно развела руками, и после этого прозвенел звонок.
* * *
Нельзя было сказать, что кто-то из них следует за другим, как тень, - нет, скорее, оба они были как тени, осторожные, как будто невесомые; иногда могло казаться, что они связаны между собой, как отражения - по одновременным жестам, по словам, сказанным тихо, но резко, порывисто, отчаянно. Они ходили вместе по коридорам и смотрели в разные стороны - как соратники на войне, чтобы не пропустить опасность и не быть застигнутыми врасплох. По лестнице шли друг за другом, крепко держась за перила: если кто-то толкнёт одного из них, другой успеет схватить за плечо или подхватить, резко обернувшись - а обернуться сразу успел бы любой из них.
Низковатые, чистые голоса - и слова, обращённые ко всем, кроме друг друга; им самим достаточно было молчать вместе. Только один раз, в тот самый первый день, один из них прошептал срывающимся голосом:
- Прости. Юлий, прости, я дурак, я же... как всегда, я всё испортил, я...
- Не надо, - голос второго тоже был похож на неосторожный порыв ветра. - Не говори. Ты... ты просто...оказался на секунду раньше меня.
* * *
Юлий стоял молча, сжав кулаки и вздёрнув подбородок; они с братом встретились взглядом - и Эон понял, что замер в точно такой же позе, и ему показалось, что он смотрит в зеркало - снова, в который раз, сколько ещё это повторится? - и от этого они оба улыбнулись уголками губ, но улыбка длилась лишь мгновение.
- Мы...
Они начали одновременно, и тут же раздались сдавленные смешки. Большего на этом уроке не позволяли себе даже отъявленные хулиганы вроде Тодда и его шайки, потому что сухая и мрачноватая госпожа Ло чаще других выступала на родительских собраниях и ставила плохие отметки в четверти - молча, без угроз и предварительных нотаций, а иметь такие неприятности в выпускном классе не хотелось никому.
- Я говорила, что это первая важная контрольная в четверти, и опаздывать нельзя. Особенно для вас: я не вела у вас раньше и должна составить представление о ваших знаниях. А вы приходите посреди урока...
- Это я задерживал его, - быстро сказал Эон и только потом понял, что перебил учительницу.
- Нет, я его сам ждал, - тут же возразил Юлий.
С первой парты параллельно слышалось активное чирканье карандашом; привыкнув реагировать на любой шорох, Эон повернулся и увидел, как сидящий там темноволосый Оскар машет листом бумаги в клеточку, где торопливо нарисованы две фигуры в не самых пристойных позах.
- Послушайте, - госпожа Ло говорила своим обычным холодным тоном, но на её лице Эон впервые разглядел некоторую растерянность. - У нас тут не суд инквизиции. Садитесь на места и пишите, заканчивать придёте после уроков.
Они прошли между рядами и сели за парту. На уроках у госпожи Ло они сидели рядом - в этом кабинете они место занять успели, а спорить с ними на этот раз не стали; может быть, им было просто лень устраивать представление и настроение у всех было хорошим - в конце концов, её первый в этом году урок был последним по расписанию, да ещё и перед выходными...
Эона трясло. Она ничего не знает, чтоб её, она историк, вот и говорит о своём предмете, как может, профессиональное, знаете ли, ну что за чёрт, пора бы успокоиться, она ведь даже не стала их ругать, спасибо бы сказал...
Он смотрел на лист с вопросами, и строчки расплывались перед глазами. Юлий положил ладонь на парту рядом с его рукой.
Эти сны снились ему уже давно, и там всегда были сырые стены темницы, гулкое эхо, звучание капель воды где-то далеко, чьи-то крики, крысиный писк, а потом - огонь, огонь, огонь. Юлий говорил, что ему тоже снилось, но в его рассказах не было деталей - были только краски, или серые, или красно-рыжие, и там был страх и падение в пустоту.
"Таких сжигали на кострах", - когда Эон обнаружил у себя в портфеле бумагу с наклеенными на неё буквами, вырезанными из газет, он, кажется, даже не удивился. Он сам даже не знал, что чувствовал. Только хотел скомкать и выбросить поскорее, чтобы брат не увидел, но он уже заглянул ему через плечо.
Потом таких посланий было много. Потом им стало казаться, что за ними следят на каждом углу - неизвестно, кто это мог быть. Это было всего лишь совпадение, это могли быть только хулиганы, не придумавшие ничего умнее, но братья выздрагивали от каждого шороха.
Всё это осталось там, в прошлом, в другой школе, другом городе, другой жизни. А сон сегодня приснился снова.
"Юлий, у него температура", - это мать - вздохнула, потрогав его лоб.
"Да, ты сам-то давай собирайся, а то на урок опоздаешь, - это отец; он стоял в дверях и уже накидывал куртку. - Ты что, один пойти не можешь? Тебе сколько лет уже?"
Юлий закричал, что никуда не пойдёт. Отец ответил, что они оба психи и на собрании уже говорили, что они и здесь себя вести нормально не могут. Эон тоже стал на него кричать - и на мать, что дома он не останется.
Они шли без зонта под моросящим дождём; ночью был ливень, и на потемневшем асфальте остались лужи, похожие на грязные зеркала.
* * *
Спина к спине - уже не в первый раз, и как будто так было всегда. Они вышли во двор, чтобы дождаться, пока у госпожи Ло закончится последний урок, надеясь, что там к ним никто не пристанет; их, похоже, тоже ждали, и обступили неожиданно. На щеке Юлия были царапины, это всё Анжела, прибившаяся к шайке. Юлий не защищался потому, что она была девчонкой - а Эон об этом не задумывался, когда толкнул её так, что она свалилась на землю. Увидев, как она поднимается, испачканная в грязи, и стряхивает прилипшие к джинсам мокрые листья, он почувствовал отвращение - и к себе, и к ней.
Когда его ударили по лицу, он сначала даже не почувствовал боли - только увидел кровь на своей рубашке; когда боль пришла, стало даже легче - словно просьба о прощении, да, прости, что не смог защитить, Господи, да знаю я, что это только царапины, но, чтоб им всем, уроды, твари...
- Это что тут такое?! Да как вам не стыдно!
Через двор шла пожилая, но крепкая дворничиха и отчаянно ругалась зычным басом. При этом она размахивала метлой, и оба брата, глядя на неё, вдруг стали хохотать - так комично и нелепо это выглядело, и в то же время от облегчения, потому что после угрозы позвать охранника, а потом оттащить "всю вашу компашку за уши к директору" эта "компашка", для вида поругавшись в ответ, быстро разбежалась.
- А вы чего встали? - тоже грубовато, но уже более ласково спросила дворничиха. - Что, под руку попались? Эх, вы, пичуги, да эти-то вечно тут сворой носятся, шавки... Ну, идите, свободны, и смотрите мне, чтоб больше не нарывались...
Эон подумал, что на следующий день вполне может оказаться, что драку затеяли они. Что какая-нибудь завуч по воспитательной работе или председатель педсовета будет в очередной раз верещать про нарушение порядка и будущих уголовников. Что Анжела будет закатывать глаза и многозначительно указывать на синяк на ноге - не забыв перед этим, конечно, надеть юбку покороче. Подумал неожиданно спокойно, как-то отстранённо, будто это всё случится не с ними.
И после этого - о том, что во сне, в самом конце, он видел двух птиц, летящих к небу. Маленьких птиц - то ли воробьёв, то ли снегирей, и они летели рядом, почти касаясь крыльями, но не задевали друг друга. Почему-то это вспомнилось только теперь.