Аннотация: Писалось на ориджинал-фест по заявке: "Активный, жизнерадостный, очень экстраверсированный молодой человек ухаживает за встречающейся парой: девушкой и молодым человеком, оба тихие, спокойные, задумчивые. Размышления на тему как им там не скучно вдвоем. Букет цветов, поделенный на двоих".
- А-а какие планы у нас на ближайшие выходные? Арик, ты чего такой смурной? Не знаешь, куда человека сводить - так у меня спроси, что ли! Помнишь, мы ещё тогда... тьфу, чёрт, забыл, как эта кафешка называлась, где ты ещё рис палочками ковырял. "Фудзияма" какая-то...
На самом деле название Ясь помнил. Да и не только название - ещё, например, то, как Арик морщился и большими глотками пил газировку, хватанув слишком много этой их чудной зелёной горчицы, которую подкладывают чуть ли не ко всем блюдам в форме безобидного цветочка. А ещё - что на японском, оказывается, имя Алисы звучит как "Арису", а значит, их имена становятся совсем похожи.
Арес. Сначала Ясь посочувствовал ребёнку, у которого родители такие любители экзотики, что не пожалели для него имени одного из главных олимпийских богов. Потом, когда он узнал этого "бога войны" получше, то пришлось в срочном порядке придумывать более подходящее сокращение, потому как не поддразнить его иногда становилось выше его сил. Внешне Арик, может, худо-бедно и мог сойти за великого воина: рослый, широкоплечий, с крупными и даже грубоватыми чертами лица; впрочем, сравнивать его всё равно хотелось скорее с медвежонком, и хорошо, если хоть не с плюшевым. Ну, спортсмен, конечно, никто не спорит. Хорошо хоть, что баскетболист, а не боксёр, а то это был бы уже анекдот какой-то.
Как-то Ясь за него испугался. Было это курсе на втором, когда он взялся помогать Маргоше из параллельной группы с учёбой, причём по её жалостливой просьбе да ещё по какому-то совсем идиотскому предмету из разряда "прийти-три-раза-сдать-забыть"; Ясь чуть ли не кругами вокруг него носился, убеждая, что знает он всех этих Маргош и что предмет - это повод, и представляя, как прекрасный рыцарь Арик с невинными глазами дарит даме цветы, а Маргоша отвечает, что такие растут только на помойке. Арик мычал что-то невнятное, а однажды как выдаст - ну и тупица она, эта Марго, десять раз ей всё разжуёшь, а она только ресницами хлопает. Ясь не стал объяснять, почему такие девушки именно так хлопают ресницами, и только порадовался, что Маргоша тоже оказалась из разряда "сдать-забыть". Ну, а потом - Алиса...
Ясь никак не мог додуматься, как эти двое вообще друг друга заметили. Его-то, допустим, по росту видно: возвышается над половиной потока, да ещё вечно первые парты занимает, поэтому иногда ещё пользуется вниманием любителей поспать на паре или содрать с учебника - за ним же как за каменной стеной. А она-то - маленькая, тоненькая... вечные пиджачок-блузка-брюки, как у офисной леди, всё серовато-бежевое, и не разглядишь в толпе. Один раз только пришла - в какой-то яркой кофте и короткой юбочке, и вот тогда, похоже, Арик на неё и запал. Не потому, что ноги видно стало, а уж больно она несчастной выглядела, когда эта юбку постоянно одёргивала. На спор, видно, оделась, думал тогда Ясь, или, что вероятнее, мать взялась за дочкин имидж и стала учить её нравиться мальчикам. Всё равно что девочку двенадцати лет в кружевное бельё одеть, однако ж эффект-то вышел, хоть и не такой, как было задумано.
Потом Ясь ржал на Дне рождения у кого-то из приятелей, что вот есть у него друг-спортсмен, который недавно девушку завёл, а вот посмотрит Ясь не так на девушку - и рад не будет, что с этим спортсменом связался; сам он при этом думал, что Арик с Алисой, возможно, сейчас вместе, и страшно волновался, не в силах представить, о чём они вообще могут говорить. О математике, что ли? О понятии "вещь в себе" в философии Канта? По крайней мере, он был уверен, что если они и говорят, то про Канта, а не про Фрейда. И отчаянно боялся, что ключевым словом тут становится "если".
Впрочем, слава богам (и Аресу, конечно, тоже) - разговоры, судя по всему, складывались. Заметить это, правда, мог один только Ясь: эта парочка не из тех, что готовы встать среди коридора и при всех начать страстно лизаться. Ну и хорошо, думал Ясь, потому как от таких ему каждый раз плеваться хотелось, и вовсе не от зависти. Что ему завидовать-то? Своих радостей в жизни хватает. Например, видеть, как Арик с Алисой за руки берутся; у него ладонь в два раза больше, чем у неё, и руки в цыпках от мороза, потому что перчатки он посеял пару месяцев назад, в самый разгар зимы, в магазин за новыми пошёл неделю назад, подумал-подумал и вместо этого купил Алисе какие-то дорогущие французские конфеты. Кто бы про неё подумал, что она вообще сладкое ест, а она от одного вида шоколада чуть ли не хвостиком виляет... Им, может, завидовать? Да и в голову не приходило.
А иногда Ясю хотелось их спасать. В пожарном порядке. Вот хотя бы сейчас, потому как что Арик непонятно с чего мрачнее тучи, что Алиса смотрит в пол, то есть в землю, и опять же непонятно чего смущается. Поругались, что ли? Да с ними даже слово это не вяжется...
- А может, и не "Фудзияма", - Ясь махнул рукой, - а какие-нибудь "Сяки-кусияки"... Что-то не так?
- "Сякэ" - это лосось на японском, ты, наверное, в меню это слово увидел и запомнил, - скромно, как будто сама боялась ошибиться, поправила Алиса. - А вот название кафе я сама забыла.
- Да плюньте вы на это название! - не выдержал Ясь. - Я ж вижу, что вы шуганые какие-то, хоть сказала бы, что ли - помогу, чем смогу...
Алиса промолчала и стала торопливо поправлять шарф; заговорил, как ни странно, Арес.
- Цыганка какая-то к ней привязалась, - мрачно сказал он. - Несла какую-то ересь и все деньги в итоге... выцыганила. И я ещё опоздал... если б не опоздал...
Ясь знал, что Арькины самоуничижения - это сила страшная. Для всех вокруг и для него особенно. Алиса не знала, но, видно, чуяла, поэтому - вот, жмётся к нему, гладит по руке, успокаивает, а у самой таки глаза на мокром месте. Мать, что ли, заест дома? Её-то может, это ж не Маргоша, которая по телефону родственников в пешее эротическое шлёт.
- Да образуется всё, - Ясь попытался говорить увереннее, - как ушло, так и вернётся. Может, ты завтра в лотерею выиграешь. Или чей-нибудь кошелёк на улице найдёшь - ну, там, нового русского какого-нибудь. Знаешь, есть такое, законом кармы называется...
Она таки заплакала, от чего Ясю захотелось провалиться под землю, и поглубже.
- Да не деньги тут... - пробормотала она. - Тут... такое сказала она... повторять страшно... говорит, отдавай, что есть, может, тогда что и смогу поправить... а так...
- Так, тихо, если не надо, то и не говори, - торопливо остановил её Ясь. - Во-первых, всё по тому же закону кармы, ей это самой так аукнется, что на десять жизней вперёд мало не покажется. Во-вторых... ну, хочешь, я вам лучше сам чего-нибудь нагадаю? Меня одна знакомая леди учила...
Арик тут же сердито зыркнул, видимо, испугавшись, что Ясь обмолвится и о количестве этих знакомых леди. Ясь не собирался - от леди этих всё равно осталась всего-ничего лёгкая горечь, и хорошо, если поэтически-светло-грустная, как он любил выражаться на всяческих посиделках, а не мерзостная, как от... и что он в который раз уже эту Маргошу вспоминает?
- Так вот, - начал Ясь, мысленно поражаясь своим познаниям в мистике, - если не ошибаюсь, сегодня новолуние, - а если и ошибаюсь, мысленно сказал себе Ясь, то специально для них всё равно устроим, - а встречаться с любимым в новолуние - это к счастливому браку... э-э, с этим самым любимым, естественно. О, смущаемся... А мне вообще сегодня трёхцветная кошка дорогу перебежала, живёт у нас такая во дворе, а такие удачу приносят. Так что, считайте, я на сегодня ваш талисман! Хотя, почему только на сегодня... А вообще я опять напомню, что цыганки - дуры, особенно бабки. Вон, лучше той бабуле поможем.
Он указал взглядом на старенькую женщину в плотном серовато-коричневом пальто, стоявшую у перехода с охапкой неярких, но вполне симпатичных розочек. Непонятно, где она умудрилась их раздобыть в такое время, потому как вроде для своего "урожая" рановато; впрочем, Ясь допускал возможность, что у неё какая-нибудь теплица есть, или она их на подоконнике выращивает.
Не дожидаясь ответа, он потащил за собой Ареса, прикидывая, на сколько цветов хватит денег; максимальным нечётным числом оказалось тринадцать, но Ясь справедливо решил, что только его сейчас и не хватало.
- Спасём розы от мороза, - провозгласил он. - Аж в рифму. Одиннадцать штук тогда давайте.
Букет он вручил, понятное дело, Алисе - со словами "Это вам двоим"; хотел сказать, что на свадьбе, конечно, она будет бросать в толпу что-нибудь более шикарное, подумал, что совсем шикарное, пожалуй, она просто не поднимет, и в итоге вообще от комментария воздержался, боясь, что засмущать их он уже и так успел.
Алиса его слова восприняла буквально, и Ясь растерянно следил, как она отсчитала пять роз, легко касаясь стебельков, и протянула Арику. И снова захотел провалиться под землю, поняв, что нечётное число на два нечётных не разделишь и слова надо было выбирать; он судорожно перебирал варианты, думая, как теперь убедить Алису, что ничего страшного не случилось и не собирается случаться, когда она протянула ему один цветок.
- А этот - тебе, - они с Ариком переглянулись, и он кивнул ей. - Хорошо?
Ясь внезапно вспомнил, как она в прошлом семестре сдала математику чуть ли не на высший балл. И подумал, что уж кто-кто, а она этот балл точно заслужила.
Домой так и ехал - с цветком чуть ли не в обнимку; цветок слегка склонил головку, но держался стойко. Не то что всякие знакомые леди, вдруг подумал он. А люди небось думают, что это он какую-нибудь очередную даму едет встречать. Ну и пусть...
Напротив него встала девчонка с большим, как у туриста, рюкзаком и с наушниками в ушах; Ясь тут же вскочил, уступая место, и она села, сняв рюкзак и став за этим рюкзаком почти незаметной. Взгляд Яся случайно упал на экран её плеера; там высвечивалось название "Love Is War" некой Хацунэ Мику. Кто она такая, Ясь понятия не имел, но чуть не засмеялся в голос, потому что её имя уж больно похоже было на название японского ресторана. А потом подумал, что всем бы такую любовь-войну, как у местного Ареса.
Девочка спрятала плеер в карман, и надпись больше не маячила перед глазами. Зато маячил Ясь - со свисающим с шеи длиннющим шарфом, который готов был свалиться на пол в любой момент, и... с розой. Которую, пожалуй, заметно было даже больше.
Слегка поклонившись (правда, чуть не упав при этом на стоявшего рядом попутчика), Ясь протянул девушке розу.