Хияйнен Анна: другие произведения.

Это все

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    III место царконовского "Креатива"

  И это лучшее не свете колдовство,
  Ликует солнце на лезвии гребня,
  И это все, и больше нету ничего
  Есть только небо, вечное небо.
  (Мельница)
  
  
  
  1
  Дракон был хорош. Он был похож одновременно на птицу и рептилию, и с обиженным и отчасти грозным видом грыз кусочек какой то веточки, и светился мягким серебром на солнце, но не так, как сверкают дизайнерские безделушки, а так, как прабабушкина брошка, вынутая на праздник из шкатулки. В нем было достоинство, и солидность, и красота, и отлитое вручную, а потом чуть - чуть прочеканенное время.
  Она смотрела на подвеску уже третий раз, потому что это вообще было приятно - ходить вдоль сверкающих под немилосердным болгарским солнцем серебряных рядов и не спеша выбирать вещички в подарок. Но эту подвеску она желала только для себя, и точно знала, что сегодня она ее купит, пока кто - нибудь еще не захотел ее так же сильно: до легкого холодка под ложечкой и до нетерпеливого желания почувствовать драконий рельеф кончиками пальцев.
  Она посмотрела бирочку с ценой, достала кошелек и нетерпеливо потащила из него цветастые купюры и монетки, и поняла, что ей не хватает смешной суммы в два лева. Конечно же, она опять забыла добавить денег из сейфа в номере! Она моментально расстроилась, и рассердилась, что придется опять топать в гостиницу по такой жаре, а дракона тем временем получит кто-нибудь другой. Она отошла от рядов уже метров на 50, все еще роясь в сумочке, и в маленьком внутреннем кармашке на молнии нашла не 2 лева, а целых 20. Снова вернулась к серебру, и продавщица снова профессионально ей улыбнулась, одновременно разговаривая со следующими покупателями по-французски и с кем-то за своей спиной по-болгарски, потом сняла со стенда подвеску, упаковала ее в маленький мешочек, дала сдачу и ответил на вопросительный взгляд второго продавца: "Дракула". Дракула - так по-болгарски называется дракон.
  Теперь все было в порядке. Дракула перешел в ее личное распоряжение, и, сидя в ожидании "пилешко супа"* в маленьком кафе, под навесом с зеленым виноградом, вызывавшем удивление тем, что он настоящий и скоро даже поспеет, она сделала то, что ей так хотелось - потрогала подвеску сперва сквозь мешочек, потом вынула, рассмотрела во всех деталях, нагрела в руке и только после этого положила обратно в сумочку. У нее вообще была неудобная привычка все красивое трогать руками - конечно, то, до чего можно было дотянуться. Даже фотографии, которые она смотрела на ЖК мониторе компьютера, ей и то хотелось потыкать ногтем, невзирая на остающиеся на мониторе следы.
  А в этом городе ей хотелось потрогать еще и мимозы, и розы, и бугенвилии. И нагретую черепицу на крышах, и аистиное гнездо, и даже особый южный запах нагретого бетона сразу по прибытии на аэродром. "Летище Варна"- так назывался аэродром, и слово "Летище" тоже было каким-то странно осязаемым.
  Море тоже хотелось потрогать все целиком, но как- то так получалось, что это оно трогало тебя, как только ты заходишь в теплопрохладные синие складки. Море было ласковое и немного хулиганистое, брызгалось, и шелестело, и от него пахло йодом.
  Она не была на море столько лет, что за это время нормальные люди заканчивали школу, и институт, и находили себе по 2 работы, и выходили замуж, и рожали детей... Всю эту обязательную программу - кроме детей - она выполнила, а теперь у нее было еще и море с тремя пляжами и бесчисленными ракушками по кромке прибоя. После шторма она бродила по пляжу и закидывала обратно свежевыброшенные небольшие рапаны с темно - зелеными водорослями на макушке раковины и трогательной "дверцей", запирающей вход. А давние, вылинявшие на солнце, пустые и сухие - собирала. Еще собирала классические греческие белые раковины "в форме раковины"- точные маленькие копии той, в которой изображают Афродиту, и фиолетовые длинненькие, и маленькие спиральные. У нее, наверно, этих ракушек набралось уже килограмм пять, и она собиралась притащить их в Питер, а зачем - разбираться потом.
  
  
  Через пару дней, когда они с соседкой по номеру собрались на экскурсию в Несебер, соседку угораздило заболеть: то ли обгореть, то ли отравиться, то ли все сразу. Не очень довольная таким оборотом дел, она поехала одна и одна бродила по бывшему рыбацкому городку и нынешнему базару. Старые дома трудно было разглядеть из-за толпы туристов и пестроты сувениров, сувениры стоили запредельно и все время лезли под руки, было жарко, ходить по жаре до приезда автобуса нужно было еще долго, а городок неожиданно быстро кончился, и настроение у нее все портилось и портилось. Она вышла на набережную, (там дул прохладный ветерок), выпила яблочного сока (хотелось есть, но было нельзя - в программе еще ужин в ресторане) и долго смотрела на лодки и пару рыбешек, неподвижно стоящих в воде в тени лодочного каната, а потом вместе со всей группой загрузилась в автобус и поехала в ресторан.
  Ресторан оказался "сельским", в пригороде, по дороге к нему попалось два ярких подсолнуховых поля по обе стороны дороги. Ей хотелось сфотографировать подсолнухи, но совестно было просить остановить автобус и задерживать всю группу.
  В ресторане их долго и неплохо развлекали фокусами (фокусник вытаскивал стринги и лифчики из карманов, ушей, шиворотов бедных подопытных кроликов-зрителей), народными танцами, (она и не знала, что в Болгарии так много разновидностей национальных костюмов - в каждом районе свой), неисчерпаемыми бочками с молодым вином, двумя видами мяса, жаренного на решетке, а потом начался интерактив: конкурсы.
  Она уже наелась и немного напилась, когда милой девице в лентах и монистах пришла в голову странная фантазия взять ее за руку и вытащить на середину сценической площадки. Должно быть, потому, что она сидела с краю. Сопротивляться нужно было сразу же, а пройдя 2 метра, вырывать руку и возвращаться на свое место под внимательными взглядами веселых и нетрезвых зрителей было нелепо, и она осталась. Тем более, конкурс оказался более - менее простым: какой - то совершенно посторонний, блондинистый и слегка вихрастый молодой человек поднял ее на руки и нежно прижал к накачанному прессу, на ее собственный пресс поставили деревянную миску с фасолью, и они вдвоем достаточно быстро преодолели дистанцию в 15 метров, не просыпав из миски ни одной фасолины. Молодому человеку приходилось еще пинать перед собой деревянный муляж кувшина с вином, но это его не особо затруднило. Когда дистанция кончилась, он даже не запыхался, а просто поставил ее на пол, склонил голову к плечу, улыбнулся и сказал "dziękuję"**
  Со следующим конкурсом разбираться пришлось уже ей самой: с помощью все того же молодого человека она взгромоздилась на муляж кувшина, поставленный торчком, обхватила ногами "горлышко,", взялась покрепче за запястья своего конкурс-партнера и пропрыгала на кувшине 15 метров обратно, как больное на всю голову кенгуру. Вторую парочку, соревнующуюся с ними, они сделали "всухую", потому что там девушка была на "шпильках", а ни на шпильках, ни босиком скакать на кувшине очень неудобно. На сей раз молодой человек сказал "Марек" и наклонил голову к другому плечу, а потом ведущий вручил им на двоих приз: бутылку красного вина, и милостиво отпустил.
  Марек (оказалось, что это имя) проводил ее за столик, немедленно открыл бутылку, налил себе и ей вина в чистые стаканы и начал легко и непринужденно трепаться на очень хорошем русском языке. Она моментально узнала, что он поляк, но бабушка у него русская, что учился он тоже в России, в Петербурге, в Первом Медицинском, что он работает стоматологом и что-то еще такое же, совсем ей ненужное. Украдкой разглядывая неожиданного собеседника и скармливая краешек мяса под столом местному пестренькому диковатому котенку, она время от времени кивала и поддакивала, и обогатилась еще сведениями, что конкурс ему понравился, потому что на отдыхе он разленился, а так вообще он занимается карате и постоянно тренируется. Русский был практически безупречен: иногда только проскальзывало что - то чужое в ударениях. Марек тоже был практически безупречен: красивая фигура, ровный загар, отбеленная улыбка, свежая белая рубашка с коротким рукавом... но бесил он ее невероятно, и излишней молодостью, и особенно дубликатом, клоном, отражением: сочетанием стоматологии и карате. Как будто и здесь, в Болгарии, она не может ни на минуту остаться одна, забыть, не помнить, не думать...
  Тем не менее, к своему удивлению, вскоре она обнаружила себя в толпе, танцующей сертаки, и никто иной, как Марек, положил ей руку на плечо и старался синхронизировать свои длинные, размахивающие, каратистские конечности с ее ногами так, чтобы ненароком не ударить. Никогда в жизни она не танцевала сертаки! Да что там, она вообще не танцевала, раз и навсегда оставив эту забаву молодым, самоуверенным и хорошо скоординированным...марекам. Темп все убыстрялся, в безумную пляску втянулась как минимум половина присутствующих: длинная, неровная, в три ряда спираль мчалась, смеясь и спотыкаясь, пока не остановилась и не рассыпалась на румяных, довольных, запыхавшихся людей.
  Марек проводил ее и к костру, где вскоре должно было начаться следующее шоу: ходьба по раскаленным углям. Угли прогорали, их размели по круглой огороженной площадке, и там они лежали россыпью красных мерцающих огоньков, как опрокинутые на землю звезды. Марек встал у нее за спиной и прислонил ее к себе, чтобы ей было удобнее стоять, опираясь. Он был намного выше и смотрел на угли и хождения по ним поверх ее макушки. С чего он решил, что имеет на это право, бог весть - может быть, после того, как их насильственно соединили при конкурсе и он держал ее на руках, или после красного выдержанного вина, выпитого следом за молодым буйным винцом, или после сертаки, у него что- то сдвинулось в голове? Да и не только у него: во всяком случае, когда пора было грузится в автобусы - каждому в свой - Марек попросил у нее телефон и она покорно открыла раскладушку и высветила для него на дисплее собственный номер.
  
  
  2
  В надышанном тепле автобуса почти все дремали, а экскурсоводша все никак не хотела угомониться, и пыталась заставить группу спеть что-нибудь веселое. В конце - концов, три-четыре голоса с тоской затянули : "Ой, цветет калина", и я - опять же неожиданно для себя - присоединилась.
  Да, было такое: полюбила, и молодого, и парня - все почти, как в песне, только калины в городе днем с огнем не сыщешь. Может, она в парке она где-нибудь и цвела, кто ж ее разберет, а вот ручья на острове точно не было никакого. Только пруды с утками, и протоки с лодками, и славная тренировочная полянка, а на ней - тренер, пляшущий с шестом и с солнцем за плечом. Это он на фотке для сайта так получился - с солнцем за плечом, очень, очень красиво. Кто знает, когда и как все это началось?
  Может быть, как раз тогда, когда я его фотографировала? Или раньше - когда я поняла, что отвратительная, кошмарная, как шерстяной носок со стеклом в горле, аллергия оставила меня, отступила в недоумении, после 6 часов тренировок еженедельно, и я почувствовала, что жива? Или позже - когда тренер учил меня на лету подхватывать выпущенный из рук шест, и говорил, что я должна делать это по звуку и с закрытыми глазами, и смеялся, а я поминала всуе джедаев и смеялась тоже, очередной раз упуская чертову палку?
  
  Клуб шмякнулся на него, как подтаявший снег с карниза, а он подставил нехрупкое плечико, и среди своих двух работ, и Университета, и прочих дел нашел время и силы, чтобы заменить внезапно сбежавшего предшественника - мне это нравилось.
  Он учился на стоматолога и лицевого хирурга, и штопал по ночам алкашей в больнице, и у него были "смены", а потом лекции, и он спал по 4 часа в сутки, а потом вечером говорил перед тренировкой "доброе утро" и путал "право" и "лево", и мне это нравилось!
  Он был так молод, и весел, и красив, и летнее солнце сквозь зелено-золотые листья на острове, и закат над Финским заливом - это все вместе было счастье.
  И трепаться с ним в аське - легко, весело, необременительно, игриво - это было счастье. Он скучал на лекциях, я скучала на работе, потом его ник всплывал наверх списка, а сердце у меня падало куда-то за солнечное сплетение, и начиналась словесная игра, похожая на бадминтон или пинг-понг.
  Он уверял меня, что в аське он совсем не тренер, и спрашивал, не боюсь ли я его, а я в ответ рассказывала ему всякие байки. Чего мне было бояться - я старше, я умнее, я точно не проиграю ни одного сета, не пропущу ни одной подачи, и к его репликам так удобно пристраивать свои - ведь у нас похожее чувство юмора...
  
  Я и потом боялась не его, а, скорее, за него: боялась обидеть, испугать, или наоборот, сильно приручить, и как же он тогда, ведь я несвободна.
  
  А потом я поняла, что если я еще раз послушаю, как он дышит на тренировке, и не смогу подойти к нему, и не смогу потрогать колечко в его ухе, то я просто сойду с ума. В один прекрасный день забуду, как меня зовут, и забуду, где я живу, и пойду бродить по улицам, и утоплюсь в Неве, и утеку с водой туда, где золотой свет на листьях и залив.
  
  И я соблазнила его. Самым примитивным и грубым образом - просто предложила ему секс. Без обязательств. Какие, к дьяволу, обязательства - я на 2 цикла Селены старше его, и всего на один цикл Лилит лет младше его матери, и обе эти цифры мне совсем, совсем не нравились.
  
  В паршивый и слякотный вечер, аккурат в Хеллоуин, мы встретились, и хотя я просила всех злобных духов этого дня сжалиться надо мной... над нами... ещё когда я увидела угнетенное выражение на его такой обычно радостной мордашке, я уже поняла, что ничего хорошего из этого не выйдет.
  Мы посидели в какой -то забегаловке, я подавилась чаем, он подавился пивом, а потом встали, и, не глядя друг на друга, как приговоренные, пошли ко мне домой. Он рассказывал что-то про лазерный принтер, - господи боже мой! - а я даже не взяла его за руку, и в мысли не пришло, потому что сердце свалилось куда-то за солнечное сплетение, и заиндевело там, и больше не трепыхалось.
  
  Мы зашли по дорогое в магазин, и купили еще пива, и продавщица, задолбанная Хеллоуином, дала на 80 рублей сдачи больше, а я так и не зашла их потом отдать, и эти 80 рублей долго мучили меня, как будто это было самое постыдное во всей этой истории.
  
  Я не могла найти для него тапки - он так и шастал по квартире в носках, я не могла согреться даже в ванной, куда я его затащила, и я все время думала, что ПОТОМ он больше не придет ко мне.
  Мы таращились друг на друга, как две дебильные совы в перепуге, и, кажется, полчаса не могли вспомнить, что делают мужчина и женщина, если уж их угораздило забраться в одну ванну.
  
  Правда, до заветного колечка в ухе я дотянулась-таки, и оказалось, что у него не мягкие, как казалось на вид, а густые и жесткие волосы, очень теплые руки и низкий - в этой ситуации - и как бы немного сердитый голос.
  Он спрашивал этим незнакомым мне низким голосом: "Что смотришь?", и удивлялся: "Что ты во мне нашла?", а я никак не могла объяснить, что я в нем нашла именно его, и что найти его - это и так очень много - куда больше, чем я могла себе позволить.
  
  Потом мы немного поболтали, и даже над чем-то посмеялись, а потом он ушел, сославшись на реферат, и я спокойно его проводила до двери, и поцеловала напоследок собственническим поцелуем, притянув поближе за куртку и поднявшись на цыпочки.
  
  А потом я повесила сушиться полотенце, которым он вытирался, выловила в ванне парочку золотистых, жестких, коротких волос, подержала их на ладони, отнесла в мусорку, включила воду, села на край, засунула руки под струю и просидела так всю оставшуюся ночь. Черт его знает, может, волосы следовало приберечь для приворота, или, на крайний случай, для какой-нибудь магии вуду?
  А может, стоило попросить его остаться до утра, ведь восемь часов - хоть это очень мало - все-таки в четыре раза больше, чем два?
  Я знала, что он больше не придет. Но тогда я еще надеялась, что ошиблась.
  
  
  Тектонический разлом - так, кажется, называются глубокие трещины, которые внезапно возникают в земле и разделяют ее на части?
  Нет, конечно же, он не отворачивался с омерзением, и так же помогал на тренировках, и осторожно брал за запястье очень теплыми руками, показывая захваты и блоки, и рассказывал анекдоты на эскалаторе, и улыбался. И даже поддерживал долгие и бессмысленные беседы в аське, и говорил, что из - за него не стоит так убиваться, и советовал мне принимать снотворное - советовал, как врач, а не какой-нибудь несмышленыш... и долго выплачивал мне дань и контрибуцию за всю эту...случайную связь. Хотя ему, конечно же, было неудобно, и неловко, и неприятно, когда "чувства" выплеснулись на него, как кипяток из кастрюльки.
  
  Мы поддерживали ... "иллюзию дружбы"... почти год, а потом я смертельно устала, и оставила на другом берегу разлома и солнце, и остров, и лето, и карате, которое ничерта не получалось, но сильно нравилось, а заодно оставила иллюзию дружбы и иллюзию молодости - обе эти иллюзии сползли с меня, как змеиная шкурка в линьку.
  
  
  
  3
  
  Она поняла, что давно не дышит, только когда чуть не задохнулась, и пришлось как-то наладить процесс, и потихоньку втянуть в себя воздух, и вытереть глаза, и подготовится к скорой выгрузке в Обзоре.
  Автобус неуклюже причалил к отелю, и выметал людей на ночную улицу, как рыбина- икру.
  Соседка спала, закрывшись простыней почти с головой: наверно, намаялась болеть за день. А ей спать не хотелось, она сполоснулась в душе и уже надумала было посидеть там же с книжкой, когда заметила мигающий мобильник. Смска: "Ja vnizu u hotel, podem gulat?" озадачила бы ее совсем, если бы не подпись Marek. Все равно, было не очень понятно, где это "внизу"- наверно, во дворе гостиницы? Она порылась в тумбочке в поисках белья и свежей футболки, оделась, закинула мобильник в сумочку и спустилась во двор. Марек стоял снаружи, за забором, и как только она появилась, помахал ей рукой. "Тррребую..продолжения банкета" - было бесполезно вслух цитировать старый советский фильм, но про себя она так и подумала. И еще сразу же просунула свою руку под локоть Марека, и пусть себе удивляется. В конце-концов, сам позвал ее гулять, а она устала за день, ноги гудят и хочется немножко поездить "на буксире".
  Марек почему-то больше ничего не рассказывал, и она спросила: "Как ты меня нашел?" Он ответил, что спросил у водителя, в какой отель едет автобус. Так просто...
  Они спустились на набережную, к морю, и стали чинно прогуливаться под ручку, как старые друзья или любящие супруги. На набережной почти никого не было: поздно уже, и сильный равномерный ветер - как будто в море поставили гигантский вентилятор, и море бьется о берег с грохотом, пляжные зонтики уложены и привязаны.
  Сняли обувь: она - босоножки, он - щегольские светлые туфли, и босиком, по холодному песку, подошли к спасательной вышке. Издалека, из моря, накатывались волны, отороченные длинными, белыми, видимыми в темноте гребнями пены. Она зарождались как бы из ниоткуда, из вечной тьмы и вселенского хаоса, и пена чуть-чуть мерцала, и лезла на берег, подбиралась почти к самой вышке, и все это было странно и очень красиво.
  
  - Хочешь искупаться?
  - С ума сошел? Утонем...или какое-нибудь чудовище в темноте вцепится!
  - Чудовищ там, конечно, хватает, но сейчас все на дно легли. И потом, ты же будешь со мной. Со мной - не вцепится.
  - У меня купальник в отеле остался...
  - Зачем он тебе, все равно ничего не видно.
  
  Марек, конечно же, лукавил - кое-какой свет от фонарей доходил и до края берега, но искупаться в этом буйном ночном неуправляемом море ей захотелось, как только они пришли на набережную. Она быстро, чтобы не замерзнуть и не передумать, разделась и положила вещи на ступеньку вышки, придавив их босоножками. Искоса глянула на Марека, протянула ему руку и они побежали по мелкой сердитой волне подальше, на глубину. Далеко зайти, конечно, не рискнули, и так вода норовила сбить с ног, подмять, утащить. Марек прижал ее покрепче к себе, к теплому боку, наклонился и произнес в самое ухо, перекрикивая гул волн и ветра: "Я знаю, что так не делают...но я завтра с утра улетаю..." и закончил, довольно жалобно: "Очень хочу тебя".
  Она еще подумала: "хорошо, что он это сказал, иначе пришлось бы говорить мне", а дальше совсем не думала, а только прижималась, и гладила, и целовала, и принимала поцелуи, в которые так и норовили вмешаться соленые водяные брызги.
  Когда они вышли на берег- море выгнало их довольно быстро - Марек, как фокусник, достал откуда-то полотенце и помог ей вытереться.
  
  Потом они пошли к Мареку в отель, и пили жасминовый чай, и усмехались, и отводили глаза, и долго плескались в душе, и снова набрасывались друг на друга, и она разглядывала свою новую добычу, и так и думала: добыча! С гладкой загорелой кожей, с плиточками мышц на прессе, с веселыми серо-голубыми глазами, с лукавой улыбкой в уголке рта, и все никак не могла понять, чем он так раздражал ее в ресторане, когда рассказывал про бабушку, и про стоматологическую клинику.
  А потом небо как- то резко стало светлеть, и шум моря стих и отдалился.
  
  - Тебе нужно собрать вещи?
  - Да все собрано давно.
  - А спать ты будешь?
  - Конечно нет, пойдем лучше еще погуляем.
  
  Они вышли из отеля, и Марек повел ее куда-то верх, верх, на горку, и подал ей руку, чтоб ее не занесло в колючки, и когда они выбрались по тропинке из кустов на широкую площадку, то солнце как раз вынырнуло краешком из моря: очень красное, яркое и как бы умытое.
  
  Наверху Марек притянул ее к себе и сказал: "Я бы не улетал, но на вечер столько пациентов записано...я найду тебя". Она скептически усмехнулась: слова "я найду тебя", "я вернусь" столько раз произносились всякими отъезжающими, уходящими и улетающими, что не вызывали уже никакого доверия. Потом Марек попросил: "Отойди воон туда... нет, еще" Удивленная, она повиновалась: фотографию он, что ли, задумал сделать на память?
  Марек тем временем подошел к самому краю площадки, окруженный нечетким радужным контуром, затем его тело изогнулось, покрылось чешуей и на много метров вправо и влево выплеснуло из себя серебряные крылья. Он повернул голову на длинной гибкой шее и встретился взглядом прищуренных глаз с вертикальным зрачком с ее изумленно округлившимися глазами. Серебристого цвета морда, похожая на крокодилью, усаженная шипами, зубки длиной с предплечье, конусообразные и острые... стоматолог, мать его йети... при всем при этом Марек, или существо, недавно им бывшее, умудрялось улыбаться знакомой лукавой улыбкой!
  - Я найду тебя, одной тебе будет не научить детеныша летать,- дракон встопорщил гребень и нырнул в воздух, как в воду - изящно, плавно и не спеша.
  ___________________________________________________________________________________
   *куриный суп (болг.)
  ** спасибо (польск.)
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Священная война"(Боевое фэнтези) С.Панченко "Вода: Наперегонки со смертью."(Постапокалипсис) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) А.Кочеровский "Утопия 808"(Научная фантастика) Д.Мас "Королева Теней"(Боевое фэнтези) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) А.Емельянов "Тайный паладин"(Уся (Wuxia)) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) Д.Деев "Я – другой 5"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"