Хищная Птица: другие произведения.

Легенда о юной Весне

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 5.87*14  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Опубликовано в книге "Казки Краϊни сновидінь". На языке оригинала.

  

Наталия Девятко

  

Легенда о юной Весне

  

Глава 1

   По мокрой гальке шлепали босоногие дети. Две девчонки и двое мальчишек.
   Ребята явно братья. Влад - старший, серьезный, самый высокий из компании, вытянулся за этот год. Митька года на три младше, кудрявый, как ангелочек, только уж больно хитрый взгляд как для жителя небесного мира. Анжела и Кристина - давние подруги, еще в одной песочнице игрались. Они тоже выросли за год, достигнув того возраста, когда уже влюбляешься, но еще не знаешь вкуса подлости.
   Дети бегали по берегу, брызгались и дразнили вожатого, держащегося подальше от воды. Взрослый хмурился, но молчал. А дети веселились вовсю: это были их лагерь отдыха, их море и их чайки, ссорящиеся за рыбешку. А новый вожатый оставался чужим, хотя прошла половина партии, пусть симпатичным и уступчивым, знающим десятки игр и странных историй, но чужим. От такого статуса нелегко избавиться.
   Наконец-то вожатый не выдержал, рассмеялся и согласился на игру.
  
   День клонился к вечеру, солнце золотой каймой очертило горы и скрылось. Разлетелись драчуньи-чайки.
   Друзья просто упросили вожатого хоть на часик остаться на берегу. На удивление, взрослый согласился довольно легко.
   Они шли в сторону бухт, где под горой начинался редкий лес. Уставшие от беготни, дети больше не вредничали, что очень тешило взрослого.
   Терпкий от соли ветер сушил мокрые волосы и одежду. Анжела раскинула руки и с криком "Я птица! Я птица!" побежала навстречу ветру.
   Девочка сделала круг, подлетев к Владу, но поскользнулась и больно приземлилась на гальку.
   Влад и вожатый одновременно протянули руки, чтобы она могла подняться. Но Анжела приняла помощь товарища.
   - Птица, говоришь, - вожатый грустно улыбнулся, не сразу забрав руку. - Анжела, ты действительно хочешь быть птицей?
   Он посмотрел на девочку, и друзья только сейчас заметили, что глаза у него синие-синие, как вечернее море, и такие же глубокие и безжалостные.
   Но Анжела совсем не испугалась.
   - Да, я хочу быть птицей! И летать высоко-высоко! Выше неба, выше облаков!
   - И драться с подружками за дохлую рыбу, - бросил пять копеек Влад.
   Булькнув обидой, монетка утонула в восторге.
   - Ну тебя! - Анжела надулась.
   Но вожатый словно не услышал слова Влада: море смотрело вглубь себя, море думало и, как во время штиля, чувства не отражались на его лице.
   - А если представить на мгновение, что ты действительно можешь быть птицей, - снова говорил взрослый. - Ты бы стала?
   - Все мечтают летать, - ответила за подругу Кристина. - Только эта мечта несбыточна.
   - Не всегда, - в море на самом деле было легко утонуть, девочка отвела глаза.
   - Расскажите, - Митя засиял. - Расскажите нам сказку, как вы рассказывали младшим отрядам!
   - Сказку? - протянул Влад. - Сказки для малолеток.
   - Не трещи, о чем не знаешь!
   Да, братья действительно были очень похожи.
   - Точно, расскажите! - попросили вместе Анжела и Кристина, переглянулись, улыбнулись.
   - Дети, а вам в корпус не пора? - вожатый вернул им улыбку, глаза обычные, серо-голубые и совсем не бездонные.
   - Нет!!! - рассердились уже все четверо.
   - Ладно, - взрослый сдался. - Буду рассказывать, пока идем к бухтам, а тогда назад и спать.
   Друзья молча согласились, про себя подумав, что заснуть в детское время отбоя - ужасное преступление перед родным лагерем и собственной совестью.
   Они сгрудились вокруг вожатого, приготовились слушать.
   Вровень с ними по берегу шла пятнистая чайка, иногда останавливалась, выковыривая из гальки рачков, принесенных прибоем, но потом все равно догоняла рассказчика.
  
   Дворец королевы Тинтирлат, что в городе Дайран, - один из самых красивых дворцов, когда-либо построенных людьми. Тонкие башни с такими острыми шпилями, что над ними не пролетают птицы.
   Птицы знают: шпили заколдованы, они дрожат в такт солнечному свету, в такт сердцу и в такт мечте. И всякий, кто окажется у острия, с радостью отдаст ему свое сердце, которое шпиль проткнет, обратив дарителя в солнечную пыль.
   Давно, когда еще не родилась королева Тинтирлат, так город защищался от драконов. Но те времена давно минули, драконов не видели уже с пару веков, и сейчас дворец в основном славился балами королевы, похожей на хищную птицу. Даже короткие светлые волосы растрепаны как перья, а очаровательный смех похож на клекот.
   Балы королевы Тинтирлат... Кто не был на них приглашен, никогда не поймет, что я пытаюсь описывать. Ведь не в переменах блюд, дорогих винах и блеске богатейших дам королевства их прелесть. Не в дуэлях, так часто случающихся в безлунные ночи, их слава. И даже не в том, что всегда эти поединки идут до первой крови, их благородство.
   Королева Тинтирлат строга к нарушителям законов.
   Нет, что-что волшебное, древнее скал в море, осталось в балах, проходящих в самые темные ночи. В те ночи, когда рождается луна, чистая, не запятнанная, когда рождается заново сама жизнь.
   Приближался очередной бал, первый этим летом.
  
   Ее звали Вея, как новорожденную весну, когда лишь пролески выткнулись из снега, разрезали силу зимы острыми нежными лепестками.
   Такой была и девушка, носившая первое имя весны, нежной, но могла удержать в руках меч, не менее острый, чем шпили дворца королевы Тинтирлат, и такой же невесомый.
   Только не знала об этом Вея и никогда не видела легендарного оружия. Да и видела девушка немного, если немногим можно назвать красоту мира, ее окружавшего. Живя вдалеке от столицы, она мало общалась с чужими. Только перелетные птицы приносили ей новости, да еще торговец бусами, появлявшийся на пороге дважды в год.
   Но вчера ей исполнилось семнадцать, и родители возьмут ее на бал к королеве!
   Но это случится через три дня. А сегодня Вея расшивала платье и мечтала о любви, словно не рисунок на ткань клала, а вышивала судьбу свою.
   Она не заметила, как длинный волос упал с головы и вплелся в узор еще одной дорожкой.
  
   Дождь прошел позавчера, но в лесу еще пахла влажная, черная от теней земля. Молчали птицы, только иногда в густых кронах отзывалась кукушка.
   Лаолант мягко ступал по черной земле, вглядываясь, вслушиваясь в звуки леса. Стрела наготове, белоперая, его любимого цвета.
   Не знал тогда Лаолант, кем обернется белый цвет в его судьбе.
   Предчувствие трепетало в груди, золотистые тени скользили по молодому лицу уже взрослого, но от того не менее бесстрашного человека.
   Предчувствие поймало цель. Крупный олень с ветвистыми рогами и такими умными глазами, что рука дрогнула, и стрела влетела в дерево, затрепетала.
   Белое оперение вмиг окрасилось черным. Лаолант ахнул, безвольно опустив оружие. Олень ударил по земле, выбив пламя, и ветром пронесся мимо охотника. Только с золотой короны, словно веера, лежащего на рогах, упали на траву золотистые искорки.
   Лаолант не погнался за златорогим оленем, хотя таким было его первое желание. Пошатываясь, он подошел к тому месту, откуда вырвалось пламя.
   На земле лежал рдяный цветок, похожий на щербатое сердце. Свежий, будто только сорванный.
   Лаолант поднял цветок, от аромата закружилась голова, и живое сердце сдавил холод.
  

Глава 2

  
   Дети дошли до первой бухты, и Митя побежал вперед, чтобы раньше всех взобраться на любимый камень.
   - А в корпус? - оставив историю, лукаво напомнил вожатый.
   История изменила его, вдохновила, сделала ближе, и друзья хотя бы не надолго перестали видеть в нем чужака.
   - Давайте еще погуляем, - заканючила Анжела.
   - И послушаем, - в голосе Кристины ощущался мед лести.
   Влад хмурился: история увлекла его меньше всех, а вот перспектива остаться за пределами лагеря совсем не радовала. И сумерки уже поднимаются от моря...
   Митя махал им с камня, зовя перебраться в бухту.
   - Не свались! - крикнула Анжела и побежала к другу.
   - Без тебя - никогда! - Митя дразнил девочку, изображая падение.
   И тогда Кристина сказала то, что подсказывало сердце. Соврала, хоть и не любила врать.
   - Вы теперь их в корпус не загоните. Они тут каждый камень знают, каждую тропку. Зря вы нас послушались.
   Вожатый снова внимательно посмотрел на девочку, будто старался понять, о чем она сейчас думает.
   - Верно, зря, - согласился взрослый. - И что мне теперь делать, Кристина? Нянчиться с вами?
   - А у вас есть выбор? - Кристина попросту игнорировала знаки Влада, показывающего, что она идиотка.
   - У вас будут неприятности, - попробовал предупредить мальчик.
   - У вас тоже, - вожатый не оборачивался. - Я забрал вас под свою ответственность. Из дружбы.
   Ни у кого язык не повернулся возразить, что он им не друг.
   - Идите к нам! Там столько чаек! - позвала с камня Анжела.
   Испугавшись крика, стая взлетела, скользнув тенями по вечернему морю. И исчезла в розоватой лазури заката.
   Дети и вожатый вылезли на камень. Обняв Митю и Анжелу, взрослый заговорил снова.
  
   Дни до новолуния пролетели, как журавлиный клин, возвращающийся домой.
   К Дайрану потянулись танцоры и музыканты. Всем найдется работа на праздник, и радость коснется каждого: для одних разойдется эхом счастливого смеха, для других - звоном монет, дарующих сытые недели до нового празднества. Не только во дворце с невесомыми шпилями будет звучать музыка. На каждой площади, в каждом доме найдется своя королева, которая оденет в эту ночь лучшее, пусть и не всегда новое платье.
   На улицах кипела жизнь, и карета родителей Веи застряла на пути ко дворцу. Они опоздали, не успели проскочить до того, как потоки гуляющих выплеснутся из уютных домов. Только дети и старики будут глядеть на буйство радости из окон.
   Дома оставляли с легким сердцем: уличенные в воровстве в эту ночь лишались головы без суда, уличенные в подлости лишались всего, кроме жизни. Королева Тинтирлат строго следила, чтобы в ночи ее торжеств в городе царил мир.
   Опоздали... Из-за Веи, конечно! А теперь девушка теребила кружевной платочек и со страхом поглядывала на расстроенных родителей.
   Не в силах больше ждать, Вея распахнула дверцу и соскользнула в толпу.
   До замка было рукой подать, всего два поворота. Слышно даже, как трубы приветствуют приезд новых гостей.
   Но толпа растекалась перед воротами, как море огибает камень, поворачивала, унося девушку от входа.
   Вея попробовала сопротивляться, но безуспешно. Рванулась в сторону, споткнулась, но чьи-то руки не дали ей упасть.
   Через мгновение девушка смотрела в глаза Лаоланта, но толпа наконец-то расступилась, давая дорогу карете, и родители заставили дочь вернуться на надлежащее место.
   Трубы славили их прибытие.
  
   Бал. Свечи, шелест платьев, тайный смех, словно звон колокольчиков. Кажется, между встречами проходят не недели, а месяцы, долгие, зимние. Впрочем, настоящие морозные зимы давно не заглядывали в столицу Дайран.
   Взгляните на них: они счастливы, знают друг друга годы, многие здесь познакомились, и всегда возвращаются. Завтра они проснутся иными, а сегодня никакого жеманства, подмигивания и интриг. Музыка очищает даже черствые сердца самых богатых сыновей и дочек этой земли.
   В этом есть какое-то непознанное волшебство, ведомое только королеве Тинтирлат, чье багровое платье роскошнее сегодняшнего заката.
   Раньше этот секрет знала ее мать, получившая тайну от бабушки. Но об этом тоже не шептались.
   Шептались о другом: о новеньких, симпатичных девушках, их было трое, о красавице в дивно расшитом платье, и про то, сколько новых глаз разгорится сегодня влюбленностью.
   Явконд слушал невинные сплетни первых красавиц королевства, стоявших неподалеку. Дамы отдыхали, охлаждаясь шампанским и белым вином.
   Это тоже было традицией: красное вино подавали только после полуночи. Оно принадлежало рассвету, нечего славить закат, пусть и красивый до безумия.
   Черноволосая графиня бросала в Явконда острые взгляды, но он делал вид, что не замечает.
   Явконд не задумываясь пригласил на танец юную красавицу в расшитом платье. Пригласил Вею.
  
   В танцах белокурый Явконд был одним из лучших. Да и не только в танцах. Дрался он всегда до смерти, исключая самые темные ночи, конечно.
   И сплетен о нем ходило не меньше, чем о королеве Тинтирлат. Не многих называл он друзьями, а те, кто бывал в его замке, никогда не хвастались его дружбой и не раскрывали тайн неприступной для любопытства твердыни.
   Вея не один месяц старательно училась танцам, поэтому была ему достойной партнершей. Явконд ей нравился, юное сердечко бешено стучало, готовое отдать себя в вечное владение. Белые волосы обвили бы его, затянув петлю...
   Дрожали в предвкушении острые шпили дворца.
   И тогда Вея увидела его, человека, который помог ей выбраться из толпы. Она выскользнула из объятий Явконда.
   Лаолант и Вея не отходили друг от друга. Слова были им не нужны, но и шпили не остались разочарованы.
   Явконд исчез из зала.
  
   Минула полночь, и по залу разносили алое вино. Вино золотилось в свете свечей, словно подернутое пленкой влюбленности.
   Вея и Лаолант выпили бокалы до дна, не отводя глаз, утонули во взглядах, утонули в больше не чужих душах.
   К ним шел Явконд, оружие выделялось под красным плащом. Но опьяненные праздником и вином, гости не задержали его, не потушили шуткой блеск ледяных глаз.
   Лаолант все понял, это был далеко не первый бал в его жизни. Поклонившись растерянной Вее, он пошел за белокурым дуэлянтом.
  
   В саду гуляли влюбленные, но все они держались ближе к дворцу. Явконд же сразу направился к раскидистым яблоням, где обычно и проливали кровь разгоряченные блеском красоты, которая могла принадлежать только одному.
   Они заняли позиции. Казалось, даже ветер умолк в ветвях, перестали улыбаться звездам листья. Листья знали, и звезды знали, они понимали людей лучше самих людей, тоньше предчувствовали людские помыслы.
   Смерть стояла за деревьями, но она еще не выбрала, на чьих устах оставит последний поцелуй.
   Лаолант и Явконд дрались не до первой крови, как того требовал обычай. На красной одежде Явконда ее не было видно, а Лаолант еще не был ранен.
   Под яблонями спешно собирались гости королевы. Явконда знали все, да и Лаолант еще ничем себя не опорочил. Глянув на поединок из любопытства, люди уже не могли отвести взгляд. Безжалостность и мастерство ударов обоих соперников зачаровывали, убивали желание делать ставки или выбирать любимчика.
   Явконд изловчился оцарапать грудь врага.
   Двое зрителей зааплодировали и тут же умолкли. Поединок не кончался, кто-то побежал звать стражу. А противники словно обезумели.
   Ничто не сдерживало их больше: ни любовь к Вее, ни запрет королевы Тинтирлат.
   Когда в отдалении появилась стража, у Явконда была рассечена рука, а Лаолант потерял скорость и под натиском отступал к яблоням. На первый взгляд несерьезная рана сильно кровоточила.
   Явконд выбил вражеский меч и замахнулся для последнего удара. За спиной Лаоланта был широкий старый ствол, уклониться он бы не успел.
   - Не смей! - со стражей шла королева. - Не смей, Явконд!
   Ястребиные глаза пылали. Явконд неохотно опустил оружие и повернулся к королеве.
   На красном не видно крови, но один ее жест сейчас - и закон вступит в силу. Тинтирлат не славилась умением прощать.
   Лаолант съехал по грубой коре, не удержавшись, и к нему сразу же подбежала Вея.
   Тинтирлат оторвала взгляд от Явконда, посмотрела на девушку, стоящую на коленях перед любимым. И отпустила всех, молча направившись ко дворцу.
   Невесомые шпили трепетали в сереющем небе. Смерть уходила от старых яблонь.
  

Глава 3

  
   Казалось, эхо приказа королевы Тинтирлат еще не отзвучало.
   Кристина смотрела на огонь костра, который они развели, чтобы отогнать ночь. Влад натаскал веток и водорослей больше всех, и теперь дети просто подкладывали сухие веточки, подпитывая пламя.
   Маленький, но живой костерок гасил яркие звезды. Не там - здесь, под этим бархатным небом остановила королева поединок, который должен был закончиться смертью.
   Но такие мысли слишком сказочные.
   - А мне больше нравится Явконд. Он крутой, - Кристина вздрогнула от слов Влада. - Я бы его раз! Раз!
   Мальчик показал, как бы он размахивал мечом. Анжела притулилась к взрослому, зевнув тайком: все-таки не глупые люди придумали время отбоя.
   Вожатый улыбнулся.
   - Не сомневаюсь. Против тебя он не выстоял бы и пяти минут.
   - Тю! Лаолант его первый ранил, - Мите совсем не хотелось спать. - Явконд - жулик. Он в красное вырядился. Влад, когда домой вернемся, я твою футболку возьму, когда Жоркину морду пойду бить!
   - Кто тебе ее даст! - фыркнул Влад. - У тебя у самого красная майка есть!
   - А мне больше нравится королева Тинтирлат, - Кристина отвела взгляд от пламени, но пламя не покинуло ее глаз, имя королевы прозвучало так мелодично, будто она не первый раз его произносит.
   - Вея лучше. Она так танцует... - Анжела снова сладко зевнула, вожатый погладил ее по голове, как собственную дочку.
   - А кто вам больше всех нравится? - спросила Кристина у взрослого.
   - Мне сложно судить, я ведь знаю, что было дальше.
   - И мы хотим знать, что будет дальше, - откликнулась Анжела, пообещав себе, что не уснет, пока не дослушает.
   - Дальше, - задумчиво повторил вожатый.
   В костре лопнула толстая ветка, и фонтаном взлетели золотые искры.
  
   Лаолант выздоровел быстро, ведь о нем заботилась Вея. Поцелуи всегда лучше лекарств: так считали и он, и она.
   Обе семьи одобрили союз, и вскоре сыграли свадьбу.
   Друзья еще не видели ни Лаоланта, ни Вею такими красивыми, лучащимися любовью и верой в счастливое будущее. Словно белоснежные горные птицы, они кланялись родителям и клялись в верности, и целовались, теперь уже не тайком.
   Счастье... Один из самых счастливых дней. Солнечный, безоблачный и не по-летнему прохладный.
   Казалось, этот день невозможно забыть и предать...
   Казалось...
   Но сегодня влюбленные купались в радости, а на белых одеждах время еще не оставило след разочарованности. Пятна, которые не смыть ни прощением, ни раскаянием.
   Вея и Лаолант поехали на следующий бал уже как муж и жена. Обрученные темной ночью, они благодарили королеву Тинтирлат и королеву-ночь.
   И обе королевы хранили их счастье.
  
   В ясный день свадьбы Лаоланта и Веи Явконд не видел солнца. Дневной свет не касался его лица уже много дней.
   Тюрьма. Глухие стены или отсутствие ветра - что хуже для того, кто не знал несвободы?
   Королева Тинтирлат строга. Но убийства не произошло, а в дуэли никто не усмотрел подлости. Осудив дуэлянта на молчаливое одиночество, королева не отмерила срок заточения, по крайней мере, не сказала о нем Явконду.
   Потеряв счет времени, Явконд грезил Веей. Девушка ему снилась, сводила с ума, звала за собой, манила и исчезала.
   Он просыпался в темноте, только капала мертвая вода, не знающая времени и жалости. Утекала, как жизнь. Как его жизнь, идущая за стенами темницы. Без него.
   Наверху приемы сменялись балами, новые юные сердца загорались любовью и бились в такт. А в сердце Явконда любовь переродилась в страсть, перегорела, становясь ядом.
   Солнце могло испарить яд, пока он не настоялся, но солнце не заглядывает под землю.
  
   Лаолант и Вея поселились в маленьком домике в тихих владениях мужа. Они все время проводили вместе, казалось, не расставаясь ни на минуту.
   Став светом друг для друга, они освещали настоящий мир покоем и благодатью, наполняя его волшебством.
   Цветы, посаженные ими, не вяли неделями и благоухали, как только что срезанные. Тучи, отягощенные градом, не закрывали небеса, а дожди, сильные и недолгие, звонко били по листьям.
   Чудо шло вместе с влюбленными, оставляя незаметные легкие следы. Стоило только прислушаться, замолчать, отвлечься от повседневных мыслей, и мир звучал колокольчиками в луговых травах, свирелью в светлых дубравах, барабанами в хлопках созревших грибов-дождевиков.
   Волшебство жило в перьях птиц и осыпалось с шерсти животных, оставляя на земле золотую пыль. Но собрать это золото никто не пытался. Не выковать кольца из такого золота, но ступая по нему, не помнишь зла, и зло не верит в собственное существование.
   Только детей пока не давало солнце молодой паре. И Лаолант иногда доставал высохший цветок, похожий на щербатое сердце.
   Погружаясь в единственную тайну, которой он не поделился с любимой.
  
   Закончилась осень, королевство пережило мягкую зиму. Пришла весна.
   Дверь темницы открылась перед Явкондом, когда расцвели тюльпаны.
   Никто не встретил его, никто не приветствовал, никто не стал для него вестником свободы.
   Явконд ушел из Дайрана пешком, не оглядываясь. Он еще не знал, что часть его богатств бесследно исчезла, как и некоторые, кого он считал верными друзьями.
   Бывший лучший дуэлянт королевства шел в сторону восхода, к своему замку.
   Он ненавидел сияющее светило, глядящее на него, как на ничтожество, застилающее глаза злыми слезами. Ненавидел Лаоланта, оказавшегося слабым соперником. Ненавидел королеву Тинтирлат за доброту, поставленную выше собственного закона. И даже Вею ненавидел, хотя еще больше жаждал с ней встречи.
   Природа оживала, просыпаясь от сладкого прохладного сновидения, но Явконд не видел буйства красок. Белая пелена слез и отчаяния застилала взгляд.
   Мелодичный голос позвал его по имени, и пелена слетела вмиг. От нахлынувшего мира Явконд чуть не захлебнулся.
   Голос повторил его имя. Женщина, возникшая из ниоткуда, обходила человека кругом.
   Королева Грэйж. Высокая, стройная, овеянная льдистой, нечеловеческой красотой. Женщина, о которой говорили больше, чем обо всех балах королевы Тинтирлат. Потому что боялись.
   - Здравствуй, - сказала королева Грэйж.
   - Здравствуй, - ответил Явконд, спокойно, глядя ей в глаза.
   - Я могу вернуть, как было, - она улыбнулась.
   Явконд молчал, понимая, что только чары Грэйж не дают отчаянью вцепиться в него снова.
   - Сразись со мной.
   Колдунья сорвала две травинки, в ее руках стебельки выросли, став острее металла. Изумрудные мечи воткнулись в землю.
   Безумие... Даже до заточения он бы не смог победить королеву Грэйж. Человек не может победить колдунью...
   Явконд вытащил ближний меч.
  

Глава 4

  
   - Не надо! Не рассказывай дальше!
   Анжела дрожала, взрослый обнял девочку, успокаивая.
   - Но ведь еще ничего страшного не случилось, - слегка удивился он.
   - А королева Грэйж - добрая фея? - рассердилась Кристина. - Зачем она в этой истории?
   Вожатый грустно посмотрел на Кристину.
   - Без нее не было бы, о чем рассказывать. Только когда все, кому суждено стать частью истории, сходятся, - только тогда ручейки стекаются в море, и оно может изменить мир.
   Дети не поняли взрослого, но слова прозвучали странным эхом, поэтому они не возразили, не рассмеялись. Настоящее море безмятежно перекатывало гальку.
   - Но ведь Явконд победит, правда? - немного боязливо спросил Влад.
   Вожатый вздохнул.
   - Мне жаль огорчать тебя, Влад, но Явконд не победил. Месяцы заточения без солнца и свежего воздуха, яд ненависти... Поединок волшебными мечами, откликающимися на каждое движение души. Любимым оружием королевы Грэйж! Возможно, единственным, которое могло ее ранить! Ведь колдунья всегда дралась по-настоящему, - вожатый задумался.
   - Явконд не мог выиграть, но королева Грэйж не взяла с него ни слова, ни клятвы. Накинула побежденному на плечи прозрачный плащ и перенесла Явконда к вратам его замка. И оставила, исчезнув.
   Он снова задумался, и дети ждали, утихло даже море.
   - Но я бы хотел рассказать сейчас не о Явконде, - вернулся к истории вожатый.
  
   Вея и Лаолант жили в согласии, не давая повода для тихих злых разговоров. Но все чаще доставал Лаолант засохший цветок, почти утративший цвет, вдыхал призрачный аромат и вспоминал златорогого оленя.
   Мечта о дивном звере затмевала золото чистой любви, пленила разум и память. И в один из весенних дней он проснулся до рассвета, взял лук, поцеловал улыбающуюся во сне любимую и пошел искать златорогое животное.
   Вея спала так сладко, что только вздохнула, отпуская мужа в бессрочное путешествие.
   Лаолант ехал через леса и луга, покидая королевство. Дышали холодом горы, но путник не собирался карабкаться по крутым заснеженным склонам.
   Иногда ему казалось, что тень оленя маячит впереди. Лаолант пришпоривал коня, пытаясь настигнуть зверя. Но только стук копыт приносил безмятежный ветер.
   Вдали от дома, никем не узнанный, Лаолант забывал родной край, и даже весточку не послал Вее.
   Дорога привела его к крутым прибрежным скалам чужой страны.
   Но не слышал голоса моря Лаолант, стук копыт златорогого красавца бился в околдованном мечтой человеческом сердце.
  
   Вея проснулась внезапно, как только рассветная тень мужа скрылась за холмом. Босоногая выбежала во двор, но восходящее солнце не молвило к ней, молчали птицы, молчали травы.
   Понурив голову, шла брошенная жена в опустевший дом. Такой холодный и чужой. Вея тогда не знала, насколько ледяным станет ее гнездышко, каким слоем снега оно укроется и не выдержит объятий зимы.
   Девушка гуляла по любимому саду, ловя розовые снежинки яблоневых лепестков. Она ждала возвращения любимого. Ждала день, ждала два, ждала, когда осыпался яблоневый цвет и распускалась сирень.
   За глаза ее называли вдовой, но никто не осуждал Лаоланта. Ведь никто не видел его с тех пор.
   Птицы прилетели в шелестящий грустью сад, но волшебство больше не жило в их перьях, и золото не осыпало траву искрящимися звездочками.
   Королева Тинтирлат слала письма, но Вея сжигала их, не открывая. Появиться на балу одной казалось предательством.
   Но чувствовала Вея под сердцем ребенка и дарила любовь не родившемуся, надеясь, что дитя будет похоже на Лаоланта.
  
   Явконд одним из первых узнал об исчезновении соперника. Злой на предавших его, он не встречался даже с верными, не веря, что и они не испугаются гнева королевы, способного зацепить и их ненароком.
   Сова ухала у него за окнами вместо трелей соловья.
   Одно заточение сменилось другим, и кара, наложенная на самого себя, была еще более жестокой.
   Явконд возвращал утраченное мастерство, не замечая, как меняются его глаза. И слугам казалось, что иногда обычный меч хозяина становился изумрудным, а за его спиной искрятся волшебством алые крылья.
   Страх вселяло присутствие Явконда, безжалостного и коварного. Красота его не умерла, но навсегда изменилась, а молодость стала безвременьем.
   Если раньше он убивал только на дуэлях, то теперь жизнь, как и боль, перестали иметь значение. Оцарапанный изумрудным мечом колдуньи, Явконд перестал чувствовать и свою боль, и чужую. Разноцветный мир перевернулся, рухнул, оставив единственный осколок прошлого - грезы о Вее.
   И когда во дворце с невесомыми шпилями гремел новый праздник, белокурый всадник мчался к домику Веи, чтобы украсть девушку.
   И пышноперая сова летела за ним.
  

Глава 5

  
   Вожатый загляделся на огонь и потерял нить рассказа. С ближайшего дерева слетела ухающая тень. Дети вздрогнули.
   - Несправедливо это, что Лаолант уехал, - проследила за тенью Кристина.
   - А вам не кажется, что его околдовали? - спросил Влад, бросив умоляющий взгляд на вожатого, чтобы тот подтвердил догадку.
   - Верно, Лаоланта заколдовали, - улыбнулся вожатый. - Но ведь не обманом, правда же? Разве он сам не выбрал, с кем остаться: с любимой или с прошлой вольной жизнью охотника?
   - Для нас это слишком сложно, - но Анжела подумала, прежде чем ответить. - Пусть Кристина говорит, она старшая.
   - На два дня старше Влада, - уклонилась от ответа подруга.
   - А я есть хочу, - вмешался Митя.
   Дети рассмеялись, но взрослый задумался.
   - Пойдемте, поищем, - он поднялся.
   - Как чайки будем дохлую рыбу жрать? Или жирную чайку поджарим? - Влад отряхнул с шорт сухие водоросли.
   - Не смей так говорить! Чайки - это души погибших моряков, мне папа рассказывал!
   Кристина толкнула друга, но не рассчитала силу, и если бы не взрослый, Влад уселся бы в костер.
   - Осторожно, дети, - вожатый строго посмотрел на девочку.
   - Ты что, сдурела! - испуганно огрызнулся Влад.
   Кристина смутилась: она не хотела, чтобы так получилось.
   - Прости, я нечаянно. Влад?..
   Мальчик отвернулся. Непонятный раздор ожег его крылом сильнее, чем могло опалить обычное пламя.
   - Идемте к морю, - забеспокоился вожатый, направляясь к воде.
   Дети нашли рыбу, еще живую, застрявшую между камней. Она и стала поздним ужином. Хлеба, конечно, не было, но вот соли выше крыши - море-то рядом, сам воздух солью пропитался.
   Дуя на ароматную рыбу и перехватывая горячие кусочки, дети слушали голос вожатого, уходя по нему, как по извилистой тропинке, все дальше и дальше.
  
   Явконд, конечно же, украл Вею и, словно ветер, домчал добычу в свой замок. Пропажу обнаружили лишь на утро, как и кровь во дворе.
   Двое вступились за хозяйку, но теперь не могли рассказать, кто повинен в ночном злодеянии.
   Слухи поползли по королевству, Явконду приписывали исчезновение Лаоланта. Но врата негостеприимного замка оставались запертыми для любопытных глаз, а рисковать жизнью и свободой ради сплетен не хватало смелости.
   Вея жила, как королева, разодетая в шелка. Чаше всего в красное, которое так любил Явконд. Улыбаясь днем, она плакала ночью. Хозяина замка девушка видела только за обеденным столом, да еще стоя у окна, когда он уезжал на целые дни.
   Явконд покидал замок все чаще. Птицы собирались в стаи, готовясь к перелету на юг, раньше обычного в этот год.
   Вея тянула руки к пугливым стаям, прося взять ее с собой, но птицы не подлетали к окну, а мысли о ребенке не давали сделать шаг вниз.
   С недавних пор Вея перестала верить в легенды.
  
   Что же случилось с Лаолантом? Море преградило ему путь, обещая погибель, если он взойдет на корабль. Море знало о прошлом и будущем больше людей. И корабли-призраки нередко бросали якоря в его гаванях. Вызывали страх, но не проклятья и стоны, как могли бы, не потопи море настоящие суда и их капитанов.
   Лаолант приходил на скалы три дня и три ночи, и когда взошла луна в третью ночь, он увидел на берегу женщину с нежным, но холодным взглядом колдуньи.
   - Ты искал меня, - сказала королева Грэйж.
   - Я искал златорогого оленя, - возразил охотник.
   Королева Грэйж звонко рассмеялась.
   - Но это мой олень, и цветы, растущие под моими окнами, похожи на щербатые сердца. Ты искал меня, Лаолант.
   Колдунья подошла к нему и поцеловала, выпивая душу, но не отнимая волю и память.
   - Хочешь вернуться к любимой или сначала увидеть златорогого оленя? - спросила она, отпуская Лаоланта.
   Охотник вспомнил, как давно он не видел Вею. Она ведь не знает, что с ним и где он.
   - Я хочу увидеть оленя, - ответил охотник.
   Море вздыбилось, обдав их разъяренными брызгами. Колдунья хлопнула в ладоши, и гладь воды покрылась льдом.
   Темная глубина освободилась за мгновения, но взявшись за руки, двое исчезли раньше.
   Такого шторма не помнили даже старики, ни одна лодка не вернулась домой в ту ночь.
  
   Дворец колдуньи сильно отличался от дворца в Дайране. Укрытый в цветущей долине, полной диковинных растений, он и сам казался распустившимся цветком. Дивные животные ходили по тропинкам зачарованной долины, не пугаясь человека, ведь они редко видели людей.
   Немного испуганный Лаолант послушно шел за колдуньей. Он восхищался волшебной долиной и откуда-то знал, что может остаться здесь на долгие годы, почти навечно, не утрачивая молодость.
   Сияющая паутина ложилась на его одежду, образуя неповторимый узор, златорогий олень покорно склонил голову перед человеком.
   Улыбаясь, королева жестом предложила укрыться в замке: по листьям ударили первые капли дождя, зазвучав, как хрустальные.
   Красота ее больше не была ледяной. Нежные черты, тонкие брови, ясный взгляд. Сердце задрожало, словно невесомые шпили другого дворца дотянулись и сюда.
   Лаолант сам поцеловал колдунью.
  
   Уже сжали золотой хлеб, а в зачарованной долине не пожелтел ни один листок.
   Лаолант жил в свое удовольствие, охотился на златорогого оленя, и касаясь шкуры зверя, стрелы превращались в багровые, почти черные розы. Муж Веи собирал букеты из этих роз и дарил хозяйке долины.
   Воспитанная с детства боязнь волшебства иногда напоминала о себе, но вскоре волшебство очаровало и его. Страх отступил перед красотой чар.
   Он желал, и желания тут же сбывались, только Вею не звал в мечтах неразумный охотник. Нет, он не забывал про любимую, словно боялся, что девушка, похожая на дитя, действительно появится на одной из тропинок.
   Лаолант встретил королеву Грэйж сидящей у неподвижного озера. Вода отражала небо, но не колдунью и не человека.
   - Я не люблю тебя, - сказал Лаолант, опустившись на траву подле колдуньи.
   - Уходи, - она была спокойнее водной глади. - Никто, даже я, не задержит тебя, если ты захочешь покинуть долину.
   Лаолант не ответил, на воду упал тронутый желтизной листок, пошли легкие круги. Лист утонул.
   - Почему ты не уходишь? - спросила королева Грэйж, обернувшись.
   - Как я могу вернуться в Вее после того, как я ее предал, бросил, не сказав даже, почему уехал?.. - но ни горечь, ни ненависть не звучали в его голосе, только пустота поселилась.
   Чистый и холодный взгляд колдуньи достал до самых глубин души Лаоланта.
   - Я дам тебе власть, Лаолант. И дам цель. Великую цель, достойную легенд. Огромную власть, какой у тебя никогда не было. Но, приняв мое предложение, ты не сможешь отказаться, а усомнившись, погибнешь. Лучше возвращайся к Вее.
   Но Лаолант не вернулся к любимой, заполнив пустоту предательства целью и властью, обещанными колдуньей.
  
   Но не только слово Лаоланта хранила в памяти королева Грэйж. Явконд тоже дал ей слово, приняв такое же предложение. Поэтому так часто уезжал он из своего замка, следуя за совой.
   Странная птица вела его сквозь туман, приводя в страны, где говорили на других языках. Возвращаясь назад, Явконд не мог найти эти тропки без крылатого проводника.
   Колдунья называла его королем, а чужие народы подданными. Он называл колдунью богиней и Посланницей Света, Дочерью Луны.
   Явконд должен был создать для Посланницы Света армию, сделав воинов глухими к мольбам, изгнав жалость из юных сердец. Ведь только юные с ясными глазами одевали цвета, выбранные Дочерью Луны.
   Еще вчера они создавали песни, а теперь рисовали шедевры на песке не кистью, а остриями мечей. Но их рука не должна была дрогнуть.
   Явконд учил их, переливал в молодых творцов то, чем стал сам.
  

Глава 6

  
   Снова вожатый дал слово морю. Дети стояли у кромки воды, взявшись за руки, ведь так было меньше страшно. Хоть чуть-чуть.
   Влад простил Кристину, Анжела вцепилась в Митю, ей казалось, что по воде скользит призрачный корабль с подранными парусами.
   - Так не бывает. Скажите, что так не бывает. В сказках так не бывает! - Кристина тоже смотрела на море, но тени и волны являли для нее другую картину, мрачнее погибшего корабля.
   - Кристина, почему ты решила, что это сказка?
   Ухающая тень пролетела над ними, вскрикнув, дети пригнулись. Сова села у костра, в огромных янтарных глазах отражалось пламя. Но не этого костра, а тех сотен костров, что горели в лагере на берегу моря. И корабли качались на зачарованных волнах.
   Кристина бросилась к вожатому, ища защиты, рядом с ним сова казалась обычной птицей.
   - Не бойтесь. Она не тронет вас. Она не видит вас, - медленно сказал взрослый и пошел к костру.
   Сова зашипела не по-птичьему, а по-змеиному, взлетев к звездам. Вожатый поднял палку, подцепил огонь, засиявший на краешке почти золотом.
   - Но пока Явконд собирал войско, а Лаолант предавался развлечениям в долине колдуньи, в жизни Веи тоже произошло знаменательное событие.
  
   В середине осени Вея родила ребенка. Девочку.
   Но не муж был подле нее, а похититель. Явконд держал ее за руку, прося не сдаваться, крича, что не отпустит.
   А у Веи не осталось сил бороться, она соскальзывала в небытие погибели, отдавала рождающейся собственную жизнь.
   На алое небо набегали кровавые облака, и багровое море до ран лизало берег. Черные птицы кружили над морем, острые, как лезвия, перья перерезали нити между землей и небом.
   Кровь замерзала, выцветала, укрываясь ночью, словно саваном, и становилась пеплом.
   И Вея была тем морем и небом, разлученными, где больше не отразятся звезды. Никогда она так не кричала, забывая, что родилась человеком. А жуткие птицы забирали ее, вырезая из воздуха клетку, которую не открыть и не разломать.
   С ледяным звоном дверь захлопнулась, разделив мир тот и этот.
  
   Явконд очень испугался, возможно, впервые в жизни. Холодная, но живая, Вея спала, но не просыпалась. Его лекари пожимали плечами. Не действовали даже угрозы.
   И тогда Явконд поехал в Дайран к королеве Тинтирлат.
   Женщина, похожая на ястреба, приняла его так, будто ничего не случилось. И Явконд рассказал королеве все. Лишь однажды солгав, что дочь Веи родилась мертвой.
   Королева назвала имя Лаоланта, но Явконд только покачал головой. Тинтирлат задумалась, из высоких окон ее дворца были видны золотые леса, как рассветные тучи забрызганные багряным.
   - Я поеду с тобой, но заберу Вею живой или мертвой, - сказала королева, глядя на белокурого похитителя.
   Явконд отвел опустошенный взгляд, соглашаясь.
   Они добрались к замку в сумерках. Сбросив дорожный плащ, королева Тинтирлат поднялась в комнату Веи. Явконд последовал за ней, но отстал, оглянувшись на уханье за окном.
   Между льдом и весной Явконд выбрал весну. В этот раз.
   Когда он вошел в комнату, королева Тинтирлат сидела на кровати подле Веи, прильнув губами к холодной руке.
   Так прошло мгновение. Еще одно.
   Королева почувствовала присутствие хозяина замка, и рука Веи безжизненно соскользнула на простынь.
   - Оставь нас, - приказала королева.
   Явконд поклонился и вышел из комнаты. Сейчас королева, как никогда, походила на ястреба.
   Что говорила и делала королева Тинтирлат, возвращая Вею в мир живых, так и останется тайной. Только янтарные совиные глаза видели это, но сова никому не расскажет.
   Явконд сидел на полу, ждал королеву Тинтирлат, не надеясь и не молясь. То, что происходило за дверью, было старше заклинаний колдуньи и страшнее поединка волшебными мечами, потому что древнее.
  
   Блеск ястребиных глаз потушила усталость, строгое лицо посерело.
   Вея лежала на коленях королевы, и волосы цеплялись за перстни. Вея спала обычным сном, а карета Явконда несла женщин к дворцу с невесомыми шпилями.
   Полная луна отражалась в реках и лужах, а опавшие гниющие листья были пятнами на ней, старыми ранами, осыпанными могильной землей.
   На эту же луну смотрел Лаолант, но в южном крае не гостила осень. Дочь Луны знакомила свое войско с Сыном Ночи.
   Их должно было быть трое, но Явконд остался в замке, и колючий взгляд колдуньи не сулил бывшему дуэлянту ничего хорошего.
   Юные признали Лаоланта, всего на несколько лет старшего, чем они. А он смотрел на лес мачт в гавани, оплетенной заклятьями, серебрившимися на спокойной воде, и печаль покидала его. Охотник становился завоевателем, а любовь превращалась в безжалостность.
   Корабли вереницей выходили через пролив в открытое море. Колдунья, одетая в белые одежды, стояла на белесом песке. А когда во тьме скрылся последний парус, превратилась в сову и взлетела к мертвенно бледной луне.
  
   Явконд смотрел на гаснущую свечу. Он отпустил слуг и освободил плененных врагов. Зная, что, ослушавшись, погибнет, бывший дуэлянт предпочел гибнуть без лишних глаз.
   Сова влетела в открытое окно, коснувшись пола уже не лапами, а ногами. Явконд не смотрел на колдунью, грея ладони у пламени свечи. Тени метались по стенам, не задевая белых одежд Дочери Луны.
   - Здесь была Тинтирлат, - гневно заметила колдунья.
   - Я ее позвал, - гордо ответил Явконд, оставив умирающее пламя.
   Рука стиснула рукоять меча, спрятанного под столом. Королева Грэйж подошла к нему, свеча погасла, не выдержав ее присутствия. Но темнее не стало, приближался рассвет.
   - Вея. Снова Вея становится у меня на пути. Но ее я могу простить, Тинтирлат - никогда. Ты предал меня, Явконд, обратившись к ней за помощью. Почему не ко мне?
   Явконд молчал, он и сам не знал, почему поехал в столицу, но и сейчас чувствовал, что поступает правильно.
   Явконд ударил, зная, что колдунья не сможет...
   Мир вспыхнул болью, сбив сердце с ритма. Явконд осознал, что лежит на полу, не в силах пошевелиться. Меч сломался.
   Колдунья накручивала на палец его белые кудрявые волосы.
   - Я не убью тебя, Явконд, как ты добиваешься, - рассмеялась она. - Ты предал меня. Ты проиграл мне. И теперь я требую платы за проигрыш. Ты расплатишься свободой и болью.
   Колдунья исчезла. Заклинания догорали в свете утра. Взошедшее солнце было кровавого цвета.
  

Глава 7

  
   Вожатый закашлялся.
   - Тебе плохо? Тебе помочь? - испугался Влад.
   - Не надо, - жест был властным и привычным.
   Мальчик глянул на Кристину, выдохнув сквозь зубы:
   - Если бы я знал, что все будет по-настоящему...
   - Влад, - взрослый засмеялся, горько, но мрачно. - Мир настоящий. Всегда. Даже когда в него не веришь.
   Он посмотрел на палку, которая не сгорела, золотистый огонь скапывал на землю как настоящее расплавленное золото.
   - Как легко считать, что все известно, просто, понятно, и мир познан и предсказуем. А если случается что-то необычное, свято верить, что тебя пытаются обмануть или просто кажется. Вы еще не слышали слов "объективная реальность"?..
   - Я слышала, - откликнулась Кристина.
   - Реальность, - вожатый усмехнулся, теперь с презрением. - Вы едете по дороге. Справа поле и слева поле, но справа холм, закрывающий горизонт. Вы знаете, что за холмом так же безмятежно зеленеет рожь. Но кто поручится, что действительно так и есть? А если вы пойдете заглянуть за холм, что-то может случиться на дороге, а вы не увидите, - глубокие, как море, глаза тихо светились. - Радуга переплетается с серостью, мертвы дожди, мертвы ветра, а рассветы всегда кровавы. И никто больше не замечает этого.
   Взрослый замолчал, дети сидели, зачарованные страхом, в его словах оказалось больше ужаса, чем в шипении совы.
   - Лаолант бы замечал, - предположила Анжела.
   - И Явконд, - добавил Митя.
   - Лаолант?.. - взрослый посмотрел на свои ладони, грязные от палки. - Сколько жизней оборвал Лаолант своими приказами после ухода из зачарованной долины...
  
   Как ни старалась колдунья, море утопило пять кораблей. Волны поднимались до неба, но ясноокие пели, и водные валы опадали, отступали перед чистыми голосами.
   Захватчики высадились на юге королевства, когда Дайран укрыл пышный снег. Такой снег долго не тает.
   На юге не было снега, зато был огонь.
   Огонь... Помнил ли Лаолант путь, проделанный от тихой гавани к сердцу родного королевства? Он помнил бал, где познакомился с Веей, помнил озеро с утонувшим листком. И метался между двумя воспоминаниями, как между берегами затканной туманом реки.
   Снимают ли терзания ответственность с Лаоланта? Нет.
   Страшно говорить о тех неделях. Пылали дома, подожженные теми, кто различал тысячи оттенков пламени, подобно песне лилась кровь. Юные, чья судьба создавать красоту, превратили красоту в смерть.
   Ожесточенные сердца не трогали мольбы, а ясные глаза не блекли от копоти пожарищ. Разрушения и страдания шли вместе с ними, и смерть танцевала для ясноглазых, редко целуя юные уста.
   Они же не ведали пощады.
  
   Но королевство простиралось на много дней пути, и пока лишь немногие знали о надвигающейся опасности. Иной ужас поселился в центре страны.
   Ни с того ни с сего вспыхивали дома и замки, пропадали люди, узоры заклятий оставались на полях. Беда металась невдалеке от столицы, кусая без всякой цели, непредсказуемая, и от того более жуткая.
   Бедные запирались на все засовы, богатые утроили стражу. Но ничего не помогало. Беда приходила тенью, презрев высокие стены, крепкие ворота, презрев жалость, красоту и невинность. Беда была слепа в жестокости.
   Поговаривали, что в час прихода беды видели огромную сову и юношу, одетого в огонь. Но страх порождал неверие.
   И только в столице пока царил покой.
  
   Покой. Ледяной покой зимы. От мороза трескались хрупкие стекла, реки промерзли до дна, снег доходил до окон, а иногда укрывал дома до крыш. Злые ветра свирепствовали, вихрями кружа по землям некогда счастливого и мирного края.
   Королевство не помнило такой зимы. Не могло помнить. Ведь стихию разбудили чары.
   Безверие и ужас перед грядущим, которое больше нельзя предугадать, селили в людях подлость, зависть, жестокость. Они не жили, а выживали, уничтожая самое дорогое, тираня родных и любимых.
   А снег все шел и шел. Пышный, красивый. Единственная красота, единственная, что еще осталась во владениях королевы Тинтирлат.
   На балы больше не съезжались разодетые дамы и кавалеры, они боялись и нос высунуть из заснеженных замков. И больше не карали отнявших жизнь в самые темные ночи, а солнце не осыпало сугробы искрящимися бриллиантами.
   Молодыми рубинами и лунными отблесками играло снежное покрывало.
  
   Королева Тинтирлат часто звала к себе Вею. Вместе они вышивали: Вея - платье, королева - флаг.
   И королева рассказывала девушке истории, прекрасные и страшные, как настоящие сказки. Но не были истории сказками, правда жила в них.
   Дворец. Неприступнее самого укрепленного замка. Древнее волшебство хранило его, не один человек обменял на небытие собственную жизнь и судьбу, чтобы хранить мир в королевстве.
   И шпили, невесомые, острые как мечты, не на драконов охотились они, а на мечтателей, сбившихся с пути, променявших творчество на разрушение, склонившихся перед безликостью ради славы. Пусть каждый из них понимал славу по-своему.
   Птицы не напрасно боялись летать над дворцом. Не все птицы - птицы. Некоторые из них - то людские души, души смотрящих не только в землю, но и парящих взглядом в небесах. От такого взгляда до мечты меньше шага, от превращения в птицу отделяет лишь сильное чувство и осознание, что земля тебя больше не держит.
   Жители королевства в душе все были такими птицами.
  
   Но не только в птиц превращались люди. Даже сейчас в лесах встречались животные с людскими глазами. Загляни в них, и утонешь в печали.
   Наказаны безмолвием или награждены настоящей свободой? Они не ответят, а мы не посмеем спросить.
   Королева Тинтирлат говорила о давних войнах и мудром море, вынесшем из глубин волшебные шпили, о поединках изумрудными мечами, слушающимися не руку, а душу.
   Королева Тинтирлат рассказывала Вее затерянные во времени тайны, и ей становилось легче.
   А закаты осыпались в степь чарующим золотом, и луна раскалывалась на осколки. Позабытое прошлое стучало в окна крыльями умирающих птиц, и вдалеке ухала пышноперая сова, не в силах преодолеть защиту города.
   Дрожали шпили в вышине, чувствуя приближение ужаса с юга. И светились редкие огни скованного зимой города.
  

Глава 8

  
   Вожатый подбросил в костер водорослей. Угли казались живыми рубинами и гранатами. Угли были рубинами и гранатами!
   Золото, капающее с чудесного факела, стало червленым.
   Изменился голос вожатого, изменились черты лица, он словно стал старше, вокруг рта легли морщины.
   Дети молчали. Дети оставались под крышей волшебного замка и брели по заснеженным дорогам обреченной страны.
   Вожатый заглянул в глаза каждому из них и, скорбно опустив взгляд, продолжил.
  
   Дурные вести прилетели с юга. Лаолант разбил с таким трудом собранную армию. Пленных не брали. Через несколько дней вести дойдут по земле, и тогда страна захлебнется в панике.
   Королева Тинтирлат плакала как девочка, закусив губу. Вея видела, как королева смотрит в глаза воронам, но понять не могла. Вороны улетели, а королева обессилено соскользнула на пол.
   Вея подбежала к ней, испуганно глядя, как текут скупые слезы из ястребиных глаз.
   - Ваше величество?..
   - Мы проиграли, Вея, - на удивление, признание ее успокоило. - Мы проиграли ей.
   - Кому?
   Вея не понимала, но страх сковывал сердце крепче лютой зимы. Слабая, а не гордая и справедливая королева пугала ее сильнее багрового моря под алым небом.
   - Я должна была поехать с ними, я должна была поклониться морю, спросить совета... Но как я смогла бы оставить город? Если во дворце не будет законной королевы, солнце станет красной звездой, вспыхнет и погаснет. Не взойдет ни над одним горизонтом, - ее всегда уверенный голос дрожал.
   - Белый лед, красная кровь, черная ночь и серый пепел - вот все, что останется от радуги. И блеклая радуга выгнется над мертвыми городами. Если здесь не будет законной королевы.
   Тинтирлат вытерла слезы.
   - А что, есть незаконная королева? - Вея не верила.
   - Да. Ее зовут Грэйж. Два рода всегда претендовали на трон. Но еще в давние времена тот род выбрал для себя путь чародейства, лишившись права на корону. У меня нет детей, у нее тоже. Нам некому передать нашу власть: мне трон, ей судьбу колдуньи, - она вздохнула, нырнув в раздумья.
   - Но разве то, как вы меня спасали, не чародейство? - засомневалась Вея.
   Королева покачала головой, обречено, словно не слушала, но ответила.
   - Воля моря хранит наш город, хранит меня, позволяя иногда обращаться к его могуществу. Ночи, когда обновляется мир, ночи, отнятые у смерти по воле моря и приказу королевы. Пока договор с морем не нарушался, чары рода королевы Грэйж не могли причинить нам вред. Отступившие от договора жестоко платили за нарушение закона, - пустые ястребиные глаза остановились на девушке, заморозив догадку, готовую сорваться с уст. - Явконд провел в темнице десять лун, но я не отняла у него жизнь, Лаолант нашел жену, но потерял...
   Она не договорила, но Вея знала: Лаолант потерял ребенка.
   - Это не моя воля, это воля моря. Но и этого оказалось недостаточно. И теперь, когда наше войско разбито, мы беззащитны, и она придет... королева Грэйж, - ей было тяжело говорить, слова слетали, рождая странное эхо, а мысли тянули на дно отчаянья. - Осталось последнее средство... Вея, ты пойдешь со мной?
   Королева Тинтирлат поднялась, казалось, она постарела за минуты разговора на года. Вея подумала, что еще ее родители помнили королеву немолодой.
   - Я пойду с вами куда угодно, ваше величество, - ответила жена Лаоланта.
  
   Две женщины спускались по спиралевидной лестнице, королева держала фонарь, но болезненное пламя норовило погаснуть. Пламя чувствовало, куда они идут.
   Они остановились у двери, окованной металлическими полосами. Вея с удивлением отметила, что замка нет.
   - Да, не запирается, - королева словно угадала мысли подруги. - В здравом уме никто не спустится сюда. Большинству не хватит отваги, другие мудры или слишком любят жизнь, чтобы так рисковать, - королева оглянулась на окаменевшую Вею, улыбнулась, успокаивая. - Не бойся, Вея. Я пришла к провидице, ты лишь будешь наблюдать и молчать, что бы ни случилось, - бледная от страха рука коснулась двери, воля и сейчас оставалась сильнее страха. - Я могу измениться, Вея, главное - не пугайся. Провидица слепа, но может предстать в любом обличии.
   Королева вошла первой, Вея следом за ней, тяжелая дверь неслышно закрылась. В подземелье горели факелы, но пламя не коптило своды, не отбрасывало тени.
   Их встретила девушка с роскошными светлыми волнистыми волосами до пояса, на изгибах белой одежды рождалось разноцветье. Ростом не выше королевы, почтительно склонившейся перед ней.
   - Здравствуй, Тинтирлат, - мягкий голос отражался от стен, шелестел в пламени, глубокий, как время, такой голос не мог принадлежать столь хрупкому созданию. - Не каждая королева спускалась ко мне, но ты пришла.
   - Да, я пришла... - начала королева, но провидица жестом приказала ей замолчать.
   - Я знаю, почему ты пришла, Тинтирлат. Битва на юге. Сколько умерли с твоим именем на устах, одни проклиная, другие веря... Их не остановило море, они проходят через сияющие границы, словно границ не существует. Они войдут в Дайран, и шпили дворца сломаются, отозвавшись на их голоса и сияние их глаз. Шпили трещат уже сейчас, мороз подточил их корни.
   Вея стояла ни жива, ни мертва, глядя, как отчаянье накрывает королеву новыми волнами.
   - Ты еще можешь уйти, Тинтирлат, - продолжала провидица. - Не ты уйдешь первая, ища другие пути, но сюда ты больше не вернешься. Узнав же предсказание, ты не сможешь не подчиниться.
   Но сомнения королевы остались за дверью.
   - Я не уйду без предсказания, - просто ответила она.
   В руках провидицы появилось сердечко на тонкой ленточке, оно качнулось, качнулась и тень, как маятник, остановившись.
   - Ты знаешь, что и в твоем сердце живет чародейство? - бесцветно спросила она.
   - Я догадывалась, - ястребиный взгляд был прикован к сердечку, верно, оно что-то значило, непонятное для Веи.
   - Возьми.
   Провидица отдала королеве ленту, но тень маятника не двигалась. Теперь королева держала его на вытянутой руке.
   - И смотри мне в глаза. Удержишь, получишь предсказание.
   Сколько длилось молчание, пронзенное слепотой от рождения и слепотой от боли? С сердечка капала кровь, но долетала до пола она талой водой, сердце таяло, как осколок льда. Маятник оставался недвижим, но и маятник тоже стаял, меняя направление грядущего, указывая с широкой дороги на извилистую тропинку, поросшую бурьяном и полынью. Указывая единственно верный путь.
   Королева Тинтирлат выдержала испытание. Последняя капля стала искрой, и ленточка сгорела, чуть не опалив ей пальцы.
   - Иди, королева, да пребудут с тобой шелест волн морских и сияние юных звезд, - тихо молвила провидица.
   Тинтирлат прощалась, чуть склонив голову, на поклон не осталось сил. Вея взяла ее за руку и повела к выходу из подземелья.
   Но прежде, чем они вышли за дверь, слепой взгляд скользнул по Вее, как кнутом ударив, огнем и холодом.
  
   Дочь Луны и Сын Ночи праздновали победу, веселые костры плавили снег, а песни взлетали к колючим звездным небесам.
   До Дайрана оставалось несколько дней пути, и никто не спасет обреченный город, только ветер будет кружить пепел разговорчивыми, стонущими вихрями.
   Лаолант и колдунья целовались на глазах у преданных им, а весть о разгроме летела чуть медленнее птиц.
   Их должно было быть трое, но Явконд больше не появлялся перед своими подданными, и подданные забыли о короле.
   Явконд сидел за столом с погасшей свечой, припорошенный снегом и сединой. В покинутом замке гулял ледяной ветер. Только чары колдуньи одевали бывшего дуэлянта в огонь, хранили его жизнь, чтобы кошмар не кончался.
   Нельзя подарить то, чего не имеешь. А гордое сердце Явконда переполняло отчаяние, и он делился жгучим богатством со всеми.
   Подняв серебристую снежную тучку, на стол сел снегирь. Явконд неосознанно развернул пергамент, принесенный раненной в грудь птицей. Снегирь чивикнул и вылетел на свободу через разбитое стекло.
   Королева Тинтирлат звала на бал.
  
   Вея и не надеялась, что кто-то приедет. Но во дворце расцветали разноцветные огни, фонарики висели даже на старых яблонях. Кора одной треснула от мороза, и застывший сок янтарно искрился в их свете.
   А кареты подъезжали одна за другой. Люди желали хотя бы на несколько часов отстраниться от ужаса и забыть чувство ожидания новостей. Улыбающиеся, дружелюбные, разодетые, живущие, словно последний раз.
   Вея видела королеву, встречающую гостей. Улыбка касалась уст, но ястребиные глаза оставались холодными, нездешними. Они не видели людей, требующих надежды и подтверждения, что те, кого они отпустили из уютных домов, сейчас возвращаются с победой.
   Но никто не спрашивал, поэтому королева лишь тихо улыбалась. И неслышно падал снег за окнами дворца.
   Подъехала карета Явконда. Алые одежды стерли бледность с молодого лица, а в отблесках снежинок не заметна седина. Он галантно помог выйти из кареты женщине в золотой маске, белое платье было прекрасней снега.
   Бал. В память обо всех потерянных темных ночах, музыка как молитва во спасение, танцы, полные легкости, но не любви.
   Явконд и Грэйж приехали почти перед самым рассветом. Вея не видела их, уставшая от шума и чужих надежд, девушка покинула зал. Потому она не видела, как Явконд ввел колдунью в зал, как Грэйж сняла золотую маску, как мелодия сбилась с нот и музыканты замолчали.
   Королева-колдунья и королева-ястреб смотрели друг на друга.
  
   - Уходите, - тихо, но звонко приказала королева-ястреб, но никто не пошевелился. - Убирайтесь! Все!
   Путаясь в платьях, дамы выбегали из зала, отталкивая от выхода сыновей и мужей, чудом не попавших в войско защитников. От ветра паники погасла половина светильников.
   В зале остались трое, но двери не захлопнулись, как боялись убегавшие.
   Королевы молчали, у стены затаился Явконд, из-под плаща выглядывал арбалет. В золотой маске трепетали отражения свечей.
   Молчание. До произнесенных заклятий. И чувствуешь, как дрожат шпили, вбирая в себя небо и время. Молчание. Предсказанное обеим королевам.
   В руку Тинтирлат влетела тень меча. Грэйж беззвучно хлопнула в ладоши. Звонкое эхо теней, принявших на себя настоящий поединок, плыло по залу. Сыпались с лезвий прозрачные искры. Гасли свечи, вспыхивая багровым и белым.
   Тени бились, а королевы не отводили взглядов. Как статуи застыли они, и казалось, так пройдет вечность, а время остановилось, умерло, чудом удержавшись в этом зале. Но не время оно уже, лишь тень раскачивает невесомые шпили, как деревья в бурю пытаются вывернуть из земли вековые корни.
   Тени дрались, уклоняясь от ударов.
   В зал вбежала Вея. Ястребиные глаза моргнули, откликнувшись на новое движение, и тень одна споткнулась.
   Прозрачный меч лишь коснулся тела тени, слегка оцарапав. Тени таяли черно-алым маревом. Взгляды разорвались.
   Раненная Тинтирлат ухватилась за стол, она истекала кровью. Рука скользнула по ткани, потянув скатерть, на полотне распускались рассветные птицы.
   Тинтирлат не упала. Человечьи глаза становились птичьими, волосы - перьями, ногти - когтями. Ястреб взлетел к сводам.
   Очнулась Грэйж.
   - Убей ее!
   Бесцветные глаза пылали пустотой, Вея отшатнулась.
   Явконд выстрелил, попав птице в сердце.
   На белой скатерти среди осколков посуды лежала бездыханная королева. Мертвые глаза видели сквозь потолок небо.
   Вздрогнул замок. Шпили ломались.
   - Ты свободен, Явконд. Ее кровью свободен, - сова улетела сквозь распахнутую дверь.
   Шпили ломались, обломки как масло прошивали камень дворцовых крыш.
   - Нет! - Вея бросилась к королеве, не сразу осознав, что произошло.
   Явконд схватил девушку за мгновение до того, как первый обломок шпиля разбил мозаичный мол.
   Они выбежали из рушившейся части дворца.
   Явконд обнимал рыдающую Вею, но и сам не мог отвести глаз от руин - у законной королевы будет королевское надгробье.
   Кружился снег, прилипал к волосам и таял на щеках Веи, словно плавился от рассвета.
  

Глава 9

  
   Под весом совы гнулась ветка. Дети следили за птицей, и в каждом взгляде читался вызов. Чуть-чуть касалась улыбка уст Кристины, зыбкая, как морская рябь. Светлые глаза Влада были чисты и спокойны, как утро. Глубоко дышала Анжела, с испугом поглядывая на вожатого. А Митя казался самым старшим из друзей, его руки не держали оружие, но душа помнила страсть поединков.
   Сова тоже смотрела на них. С интересом, без страха.
   Море шуршало камешками. И в его голосе были различимы слова, понятные чайкам, отвергнутые людьми.
   - Знаки, - тихо сказал взрослый. - Мы видим их каждый день, но стараемся не замечать. Но мир - не зеркало, чтобы четко показать нам, что происходит. Не присматриваясь, а лишь неожиданно переведя взгляд, можно увидеть. Но когда луна рождается...
   Сова спрыгнула на землю.
   - Молчи, - прошипела птица. - Никто не звал тебя. Никто не давал тебе права. Ты не доскажешь эту историю. Ты забыл ее.
   - Я помню, - вожатый поднялся, море окатило берег волной. - Мы помним.
   - Для истории нужны слушатели. Дети трусливы и глупы, они не понимают тебя, они уйдут, - Кристина намеревалась подняться, но Влад схватил подругу за плечо, а сова насмешливо продолжала: - Для истории нужен рассказчик. А ты не доживешь до утра. Ты не заслужил рассвета.
   Митя не удержался, бросив в птицу галькой. Камешек сгорел, не перелетев границы светового круга.
   Сова угрожающе зашипела.
   - Ах ты... - но сердилась она не на ребенка, взрослому пророчила: - Каждое слова отнимает твою жизнь, ее не хватит, чтобы дойти до конца.
   Мир серел, но не рассветом, зачарованное море умолкало. Призрачная змея обвивала дымом светлый круг.
   - Мертвые города, - почти шепотом проговорил вожатый, но звук собственного голоса возвращал уверенность, - над мертвыми городами плывет радуга. Серые города, где все взгляды прикованы к посеревшей земле. Наши города.
   Сова пристально смотрела на взрослого.
  
   Явконд не знал об этих городах, его разрушенный мир требовал покаяния и мщения. Но на покаяние не соглашалась гордость, а на мщение не осталось сил.
   В руинах Явконд нашел флаг, вышитый королевой Тинтирлат. Присыпанный пылью и снегом, но не порванный. Золотой ястреб раскинул крылья, сияние перетекало в строгость ночного шелка. Странный был этот флаг, глядишь на него, и забывается сделанное по своей воле и по воле колдовства, чтобы избежать боли. Золотой ястреб дарил ему прощение королевы Тинтирлат.
   Явконд поцеловал черный шелк, он теперь знал, что нужно делать.
   Пламя вернулось к нему, наполнив молодостью, оставленной за порогом темницы. Явконд собирал войско в память о законной королеве, как недавно скреплял страхом и величием разноязычных захватчиков.
   У него оставалось три дня, пока хмельной от победы Лаолант отдаст приказ двигаться дальше. Явконд не знал, сколько дней ему отпущено, но чудесным образом флаг королевы вселял веру в изверившихся, и надежда разгоралась, словно огонек перепрыгивает с веточки на ветку, пока не вспыхнет костер.
   Огонь души Явконда, несущий страдания и вечные разлуки, теперь стал последним заветом королевы. Даже для тех, кто был в плену у этого темного пламени, кого пытал до сорванных голосов и погасших глаз. Такой была сила того огня, но Явконд не мог этого знать, не мог видеть себя со стороны.
   И только любовь истлела, когда Вея вырвалась из его объятий, отказавшись слушать. Явконд не успел сказать ей о дочери.
   А теперь Вея пропала, и Явконд чувствовал, что они больше не встретятся.
  
   Вея не пропала. Убежав от похитителя, девушка спряталась в одном из брошенных домов, упала на чужую кровать и уснула без памяти.
   Проснулась Вея в темноте, но сколько дней прошло, она не знала. Смутные сны тревожили душу, топя в забытьи. Только одно воспоминание осталось четким: лестница ввинчивается в землю, заканчиваясь дверью, окованной металлом.
   Туда и отправилась Вея, на встречу с провидицей. Без свечи или фонаря, босыми ногами нащупывая ступени. Казалось, белое платье, похожее на подвенечное, освещает подземелье, а вышивка серебрится в лунном свете, хоть луна и не заглядывает под землю.
   Не было факелов и белокурой красавицы. Взрослая женщина сидела на камне, строгая, не умеющая улыбаться. Фонарь стоял у нее на коленях.
   - Вея, - молвила провидица.
   - Да, я Вея, - девушка боялась меньше королевы, но ведь и меньше знала.
   - Ты думаешь о муже, Вея. Но у меня нет для тебя пророчества, - провидица встала. - Что молчишь и не уходишь?
   - Королева Тинтирлат умерла, - на одном дыхании сообщила Вея, от слов запершило в горле.
   - Нельзя без королевы, - провидица горько вздохнула, хоть и не должна была выказывать чувства. - Ладно, Вея, возьми фонарь. Пойдешь туда, - она махнула в темноту. - Оставишь фонарь за третьим поворотом. Но и там может не быть для тебя пророчества.
   - Спасибо, - Вея поклонилась, принимая фонарь.
   - Не благодари, Вея, - провидица отвернулась. - Не благодарили меня до тебя, только боялись. Даже Тинтирлат.
   Вея знала, что провидица плачет, и понимала, что не смеет утешить это удивительное, проклятое временем, существо.
   Освещая фонарем путь, девушка дошла до стены, обнаружив низкий проем, склонилась, а то не пройдешь.
   Вея считала шаги. До первого поворота сто четыре, до второго всего двадцать, до третьего почти шестьдесят.
   Девушка с неохотой оставила свет и ступила во тьму.
  
   Один шаг, и свет фонаря поник. В темноте сбиваешься со счета, и тяжело дышать, невыносимо жить.
   Для Веи темнота была багровой, как море и небо, чуть не забравшие ее. Вея шла по волнам, а на неимоверной высоте парили остроперые черные птицы, сейчас не больше точек. Птицы ждали, а волны становились все неспокойнее, босые ноги болели, словно не по кровавой воде, а по огню шла Вея.
   Птица упала на девушку, зацепив крылом ее плечо. На белом платье выступила настоящая кровь, Вея покачнулась и оступилась с волны.
   Она падала долго, словно в бездну. И тьма раздевала ее, воруя одежду, как воспоминания, оставляя лишь истерзанную душу.
   Обнаженная душа остановилась среди тьмы, или тьма прервала полет. Во тьме просыпался мир - куда ни глянь. Тьма, как за стеклами, отражала пламя пожарищ, тени погибших, лица юных завоевателей. И в каждом отражении был Лаолант.
   Светлый силуэт склонился над Веей, поцеловал в маковку. Крылатый людской силуэт, волосы будто перья, а глаза ястребиные.
   - Ваше величество, - прошептала девушка.
   - Борись, Вея, - призрачный голос звенел печалью. - Это самый легкий отрезок пути. Таково твое пророчество. Я любила тебя, Вея, моя единственная бескорыстная подруга.
   Королева Тинтирлат исчезла. Теперь уже навсегда.
   Вея поднялась. Платье не порвано, рана не кровоточит, нет багрового моря, жутких птиц и стеклянной тьмы, вобравшей в себя прошлое. И стоит девушка, босоногая, простоволосая, на снегу.
   Вея знала, куда ей идти, к кому ей идти.
  
   Лаолант отбил атаку Явконда, но враг готовил новый удар. Черный флаг с золотым ястребом вселял в противников невиданную смелость. Флаг должен быть уничтожен, разорван по нитке, развеян по ветру. А колдунья все не появлялась, поединок с королевой иссушил ее чары и красоту, и даже долина увяла, делясь с хозяйкой молодостью.
   Лаоланту пришлось выбирать самому. И он решил, что сегодня золотого ястреба обагрит вражеская кровь.
   Вея шла по снегу, не чувствуя холода. Никто не мог встать у нее на пути, юные смотрели на девушку встревожено и восхищенно. И шли за ней, словно верная свита.
   Лаолант чувствовал, как изменился солнечный свет и потеплел воздух. Он так и застыл, опершись на меч, не оборачиваясь.
   - Лаолант, - с тихой радостью позвала Вея. - Муж мой. Пойдем в наш дом. Посадим цветы, дождемся прилета птиц. Любимый мой...
   Вея обвила руками шею Лаоланта, поцеловала, но муж не отвечал на ласку. Он отстранил Вею, гневно глянув на воинов, но те и не думали расходиться.
   - Тебе не место здесь. Идет война, - безразличный ко всему голос ужасал, но Вея сдерживала слезы.
   - Я жена твоя, Лаолант. Мое место подле тебя, - она склонилась к его ногам, отблески от меча падали на девичьи волосы.
   Лаолант не шевелился, не решаясь поднять любимую или толкнуть в грязный снег. Но вот, пальцы дрогнули, рука потянулась к любимой, еще мгновение, и он коснется ее волос.
   - Что здесь происходит? - из-за спин зрителей вышла королева Грэйж, красивая, как в час первой встречи с Лаолантом.
   Лаолант отдернул руку, отступив от любимой. Вея не поднялась.
   - Вея, - без удивления сказала колдунья. - И ты здесь. Моя бедная малышка Вея.
   Колдунья по-матерински подняла девушку, ласково обняла за плечи.
   - Отдай мне ее, Лаолант, - просил певучий голос. - "На смерть" - добавляли колючие глаза.
   - Бери! - рассмеялся Лаолант.
   На реке треснул лед, колдунья и Вея исчезли.
  

Глава 10

  
   Волны лизали берег, почти доплескивая до костра. С другой стороны от огня ходила сова. Занимался рассвет.
   Угли догорали. Дети больше не образовывали круг, обступили вожатого, словно делились с ним верой и теплом.
   - Доведите меня до моря. Оно защитит нас, - его голос ослабел.
   Влад помог взрослому, сейчас он чувствовал себя старшим, девчонки держали вожатого за руки, Митя нес факел.
   Море успокоилось, ждало их, в прозрачной воде блестели золотые крупинки.
   - Прошлое становится настоящим. Все, о чем я говорил, происходит и сейчас, но я не досмотрю историю, море доскажет ее вместо меня.
   - Нет, - Кристина тоже чувствовала себя взрослой. - Мы столько прошли вместе, мы дойдем вместе.
   - Кристина, - он снисходительно улыбнулся, но боль исказила улыбку. - Отдай меня ей. Серые города умирают, никто не поднимет взгляд на радугу, а прошлое изменить нельзя. Отпусти...
   Сова дошла до мокрой гальки и остановилась: добыче некуда убегать, так зачем мочить лапы?
   - Не отпустим, - в один голос возразили Митя и Анжела. - Мы улетим.
   - Улетим, как птицы, - добавила девочка.
   - Нет, дети, - он вздохнул. - Вы смелые, но улетать не надо. И глаза у вас ясные, как тогда...
   Даже море не могло вернуть ему растраченные силы. Сова ждала.
   - Говори, - приказал Влад, забирая у брата факел и гася золотое пламя в прозрачной воде. - Мы остаемся с тобой.
   Они сознательно бросали вызов сове, но птица не спешила нападать.
  
   Ветер сдул с поля почти весь снег.
   От прикосновения колдуньи стыла кровь во всем теле. Но девушка еще противилась чарам.
   - Лаолант предал тебя, предал свою королеву и свою страну, - любопытство пленило колдунью. - Почему же ты до сих пор любишь его?
   - Люблю, - на устах Веи цвела мечтательная улыбка. - Я просто люблю его.
   - Любишь так сильно, что отдашь за него жизнь?
   - Отдам, - ответ легкий, как крылья бабочек.
   - Любишь так сильно, что предашь ради любимого?
   - Нельзя предать, - нежный ответ, как тучки на голубеющем небе. - Предавая, отрекаешься от любви.
   - Но Лаолант отрекся от любви, - колдунья хотела рассмеяться, но смех не смог слететь с ее губ.
   - И я прощаю его, - радостный ответ, как капель с крыш.
   - Бедная малышка Вея, на что ты себя обрекаешь, - в интонациях колдуньи угасала материнская ласка. - Твои страдания будут длиться, пока ты не разлюбишь. Бедная девочка.
   Колдунья провела по своей щеке, словно по чужой, при этом колючие глаза излучали такую искреннюю жалость, что слезы подступали к горлу.
   Вея приняла приговор в молчании.
  
   Вея лежала лицом к небесам, раскинув руки, словно распятая землей. Сколько дней в чистых светлых глазах будет отражаться жизнь? Сколько жутких дней?
   Казалось, травы прорастают сквозь нежные ладони, еще детские. Но нет, лишь между пальцами проклюнулась травинка. Но взойдут и другие, пробившись к солнцу, привязывая людское тело к земле. Прах к праху. Пока с тающим снегом не посереет белое, расшитое цветочным узором платье, и волосы не рассыплются под полуденным солнцем. А светлые глаза еще будут живы, и небеса будут лить в них чистую синь.
   Вея умирала. Умирала юная весна, чтобы позвать весну настоящую, освободить от оков ценой собственной жизни.
   Время сбилось со счета мгновений, в минуты вмещались дни, конец года и закат совпали. Для каждого время шло со своей скоростью.
  
   Трубы, некогда возвещавшие о прибытии гостей, звали в бой, полоскался на ветру золотой ястреб.
   Лаолант прорубался к ястребу, похоронив в памяти лица соотечественников. Но враги дрались отважно, не отступали, словно решив остановить захватчиков или остаться на этих холмах навсегда. К лазури взлетало имя королевы Тинтирлат, будто одно ее имя может отбивать атаки.
   Сын Ночи добрался до Явконда. Бывший король чужих народов воткнул флаг в мягкую от растаявшего снега землю, взялся за меч.
   Они снова дрались. И снова до смерти. Но теперь не за любовь, а из-за колдовства. И некому было их остановить.
   Флаг отмечал место поединка, будто очерчивая незримый круг, не позволяя вмешиваться ни одной из сторон.
   Противники зацепили друг друга уже не по разу, но вроде бы не серьезно, когда Явконд поскользнулся на грязи и получил смертельную рану. Лаолант замахнулся для нового удара, но противник упал раньше. Меч перерубил древко флага. Сияющий ястреб лег на молодую траву.
   Лаолант упал на колени, как подкошенный, он лишь сейчас почувствовал боль.
   Всю землю устилал травяной ковер. Белые с сединой волосы путались в незапятнанной кровью зелени.
   - Лаолант, - прохрипел побежденный, пытаясь подняться, но лишь пальцы вздрогнули, подзывая противника.
   Лаолант почти подполз к нему, бросив меч, подаренный колдуньей.
   - Я умру, - казалось, Явконд улыбается, морщины разгладились. - Ты должен знать... У тебя есть дочь... Я назвал ее Веей. Найди ее.
   Лопнул обруч, сковывающий сердце Лаоланта, как последние льдины унесло течением, рассыпались чары.
   - Я... Я найду ее, Явконд, - обещал Лаолант, стоя на коленях, но глаза Явконда уже остекленели.
   Ветер принес аромат яблоневого цвета, будто с тех раскидистых деревьев у королевского дворца. И запел скворец, драчливо запрыгав по земле.
  
   Лаолант встал, поднял перепачканный своей и чужой кровью королевский флаг. Шелковое полотнище затрепетало почти так же высоко, как и в руках Явконда. С черного полотнища слетел золотой ястреб, растворившись в солнечном свете.
   Королева Грэйж еще стояла над Веей, когда рухнул второй столп, на который опирались ее чары. Теперь осталась только эта зачарованная девушка, почти ребенок, на чью грудь упало золотое диво из перьев.
   - Прочь! - крикнула колдунья, но птица уже клюнула человеческое тело и отлетела в травы.
   - Тинтирлат, - прошипела Грэйж, сламывая метелочку травы, превращающуюся в изумрудный меч. - Почему ты так не хочешь умирать, королева? Я все равно убью тебя.
   - Не убьешь.
   Пораженная, колдунья обернулась. Вея держала в руках такой же изумрудный меч, невесомый, как шпили разрушенного дворца, откликающийся на каждое движение души.
   - Вея... - колдунья растерялась лишь на миг, а в следующую секунду нанесла удар, целясь девушке в сердце.
   Вея отбила, ударив в ответ.
   Говорят, человек не может победить колдунью, но весна побеждает зиму, и как не крепок лед, солнечные лучи раскалывают его броню, как не трудно росточку, но он пробьется к свету, какие испытания не выпадают на долю любви, но любовь остается чистой до гибели.
   Возвращая миру весну, Вея звала ее для себя в последнюю очередь. И когда Лаолант вдыхал аромат яблонь, в поле, где сошлись в битве женщины, облаченные в белые одежды, только сошел снег.
   Вея отдавала мечу, выросшему из травинки, что первой коснулась ее кожи, всю свою любовь, веру, молодость и жажду жизни. Шатался последний столп и медленно падал, и летела золотая птица над полем битвы. Ее тень накрывала захватчиков, и ясноокие обращались в животных с человеческими глазами. Волки, олени, косули, лисы бежали в леса, чтобы стать добычей людей или времени.
   Так уже было когда-то, но тогда устоял дворец, и была у обескровленного народа королева.
   Теперь королевы не стало.
  
   Вея выбила волшебный меч из рук Грэйж, приставив изумрудное лезвие к горлу поверженной колдуньи.
   - Вея, - материнский голос просил пощады не словами.
   Секунды промедления хватило, чтобы колдунья обернулась совой. Но Вея успела чиркнуть лезвием по крылу.
   Сова зашипела.
   - Никто из вас не узнает счастья и покоя, - колдунья улетала.
   - Ты навсегда останешься птицей! - крикнула ей вслед юная весна, и струнами зазвучали в подтверждение солнечные лучи.
   Перья золотого ястреба теряли блеск. Коснувшись тенью всех, он вернулся на ночное полотнище флага. Так и застыл ястреб на страже у окна в ночь, когда заново рождается мир.
   А Вея села на землю, уронив изумрудный меч, тающий, словно предрассветная дымка.
   Но и сидеть не было сил. Девушка легла на траву, прижавшись к земле, как к матери. Распускались цветы на платье, и волосы утекали ручейками, а душа взлетела в небеса коноплянкой, невзрачной, но такой звонкоголосой.
   В колыбели под крышей бедного дома плакала дитя-весна, и во дворце не было королевы, и никто больше не встречал провидицу.
  

Эпилог

  
   Солнце должно было показаться из-за горизонта за считанные минуты. Небо уже видело его, море уже видело, но не видели люди. Все их внимание поглотила сова, одним глазом следившая за друзьями.
   - Но Лаолант так и не нашел дочь, солнце превратилось в красную звезду и больше не взошло, а города омертвели, - закончила вместо вожатого птица. - Хватит бродить по мирам, даже кости ее смешались с землей. Пойдем со мной, Лаолант, в зачарованной долине еще не закончилась осень.
   Лаолант сделал шаг к сове, но Кристина вцепилась в его руку, не отпуская.
   - Ты соврала! Ты сказала: он умрет, но он с нами!
   - Глупенькая девочка, он давно умер, и в мире, откуда он родом, рассвет не наступил.
   - Нет, - прошептала Анжела и вскрикнула: - Нет! Мы были там, мы видели, мы знаем их...
   - Никого вы не знаете! - оборвала детское слово колдунья. - Ничего! Пустые слова историй, в которые никто не верит!
   - Но мы верим, - возмутился Митя.
   - И мы знаем Лаоланта, он классный, - вторил младшему брату старший. - И Явконда знаем.
   - И Вею встречаем каждую весну, - добавила Кристина.
   - И Тинтирлат мы знаем, потому что мечтаем быть птицами, - Анжела не боялась признаться в этом даже колдунье.
   - И тебя мы знаем, королева Грэйж. Ты по ночам часто заглядываешь в наши окна, - с вызовом говорил младший. - Ты курица общипанная!
   - Не надо... не называй меня королевой... не признавай меня...
   Птица попятилась совсем не по-птичьи, попала лапой между галькой, взмахнула крыльями, чтобы удержать равновесие. На одном четко выделялся шрам.
   На гальке лежала женщина, полупрозрачные белые одежды тянулись к земле, словно весили больше доспехов, собственное взбунтовавшееся колдовство сковало ее. Лаолант стоял в окружении детей, и глаза его менялись: ненависть тонула в презрении, страдание перетекало в светлые воспоминания.
   Солнце не всходило, мгновение остановилось, лица оставались серыми.
   Воспоминания победили. Лаолант подошел к колдунье, предлагая помощь.
   - Почему? - в ее чертах все же сохранилось что-то совиное.
   - Я простил тебя вместо Веи, одно проклятье сняло другое, и теперь я смогу выполнить обещание, данное Явконду.
   - Ты знал, что историю можно рассказать только один раз, - даже не вопрос - утверждение.
   - Знал. Не закончи я рассказ, ты бы отняла мою жизнь. Я ведь и тебе давал слово. Но все остальное я вспомнил и понял, только когда начал рассказывать.
  
   Они поднялись с гальки. Дети поневоле попятились, вспомнилось сразу все, что натворили Дочь Луны и Сын Ночи.
   - Не бойтесь, дети.
   На берегу стояла провидица, такая, какой она являлась королеве Тинтирлат. Соленые капли еще поблескивали на светлых волосах, ведь она вышла из моря.
   - История не тронет ставших ее частью, - провидица улыбнулась детям и обратилась к взрослым. - Я пришла забрать тебя, Грэйж, море поделится с тобой покоем, а Лаоланта ждет невыполненное обещание. Стране нужна новая королева, и зовут ее так же, как юную весну. Больше не будет шпилей и балов до утра, забудут страх перед провидицей. Но волшебство не растворится в серости, если вы сами этого не допустите, - она посмотрела на восход и добавила:
   - Солнце задерживается, не стоит ему видеть потерявшихся во времени. Прощайтесь.
   Анжела подбежала к Лаоланту, повисла у вожатого на шее. Кристина тоже была не прочь его обнять, но место занято.
   - Если встретишь Явконда, скажи ему, что я обожаю скворцов, я сделаю скворечник, - шепотом тараторила младшая девочка.
   - Мы сделаем, - поправил Влад, Лаолант отпустил Анжелу и солидно пожал братьям руки.
   - Я сегодня же вырежу меч, возле корпуса классная деревяшка валяется, - уже думал вслух Митя.
   - Кристина, - Лаолант положил ладони на плечи девочки и поцеловал в волосы. - Будь счастлива.
   - Будьте счастливы и вы, - откликнулась девочка.
  
   Горизонт становился горячим. Бывшие враги и союзники посмотрели друг на друга в последний раз. Провидица повернулась лицом к морю, и тут дети не выдержали.
   - Возьмите нас с собой!
   - Возьмите нас!
   - Возьмите!
   - Заберите нас с собой!
   - Забрать вас? - провидица больше не была ласковой, в нежном голосе послышалась угроза, предостерегающая от безрассудства.
   - Как мы можем вернуться? - выдохнула Кристина. - Как? После всего? Мы не хотим!
   Друзья помотали головами, соглашаясь, что действительно не хотят.
   Провидица усмехнулась.
   - Ладно, - в ее ладонь влетели четыре разноцветных камешка с пляжа. - Кто решится?
   Дети переглянулись, но она сразу же пригрозила:
   - Каждый сам выбирает свою судьбу!
   Взять что-либо из рук провидицы, зная, чем это может обернуться? Кажется, они погорячились. Дети застыли, растерявшись, боясь посоветоваться между собой.
   - Понятно, - камешки упали обратно. - Смелость бывает мудрой.
   - Но что нам делать? - Влад спросил раньше, чем она успела б отвернуться.
   - Помнить, - просто ответило море устами провидицы. - Слушать мир и видеть его таким, какой он есть. Сложным и красочным. Ведь даже я не знаю, что хуже: солнце, обратившееся красной звездой, или ваши омертвевшие города.
   Трое взрослых исчезли с первым золотым лучом, но Кристине показалось, что Лаолант пропал последним, сказав напоследок: "Прощайте".
   Переглянувшись, дети, как один, бросились на землю искать раскатившиеся камешки.
   - Мне кажется, я нашла, - Кристина прижимала камешек к груди.
   - А этот, глядите, с рисунком! - восхитился Влад.
   - Я тоже нашел! - радовался Митя.
   - Мы их сохраним, - Анжела крепко сжимала свой камешек.
   - Конечно, сохраним, - фыркнул Митя.
   - А что скажем воспитателям? - Влад уже решал насущные проблемы.
   - Что мы заблудились, - предложила Анжела.
   - А про вожатого?
   - А он что, был с нами? - наигранно удивился Митя.
   - А отряду?
   - Отряду скажем правду, - серьезно предупредила Кристина.
   - Скажем, - согласился Влад, с интересом разглядывая белый камешек с прожилками в виде розовой звезды или следа от птичьей лапы, если повернуть.
   Казалось, камешек светится в утренних лучах.
   Солнце золотилось в ряби, море совсем успокоилось, значит, всех поведут купаться, а их наверняка накажут, оставив в корпусе. Дети неохотно возвращались к любимым воспитателям и предвкушали посиделки заполночь и рассказы шепотом с прятками от взрослых, обрывая историю на самых интересных местах. Притворяться они все умели отлично.
   Дети шли к лагерю, грея в кулачках свои камешки. Или камешки их согревали, отгоняя волнение.
   Когда придет зима, это они узнают наверняка.
  
   Легенда про юну Весну [Світлана Чернишева]
  
  
Оценка: 5.87*14  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"