Аннотация: В маленьком городе Эльсиноре закрывались магазины. Наступал тихий скучный вечер. Гамлет носком кроссовки пнул банку от "кока-колы", затянулся и сказал: - Вот, значит, пришили они папашу.
Ина Голдин
В ожидании Фортинбраса
В маленьком городе Эльсиноре закрывались магазины. Наступал тихий скучный вечер. Гамлет носком кроссовки пнул банку от "кока-колы", затянулся и сказал:
- Вот, значит, пришили они папашу.
Горацио отобрал у него косяк, втянул дым в тощую грудь и долго держал. Сказал, выдохнув:
- Не долби мозги.
Они сидели на каменной скамейке недалеко от торгового центра. На улицах не было ни кошки.
- Чтоб я сдох, - сказал Гамлет. - Он мне сам сказал.
- А-га... - Горацио проследил за растворяющейся в воздухе струйкой дыма. Все происходящее интересовало его умеренно.
- Вот там, - Гамлет кивнул на возвышающийся на горизонте замок Кронборг. Башни покраснели от заката. - Я там ночью по укреплениям гулял. Ну и этот, старик, приходит и говорит...
- По укреплениям ночью гулял, - кивнул Горацио. - Папашу видел. Это, что я тебе из Амстердама тогда привез? А говорил - не вставляет "Белая вдова", не вставляет...
- Вот я тебе сейчас вставлю, - рассердился Гамлет.
- Давай, дорогой, сделай мне больно, - сказал Горацио без энтузиазма.
- Не курил я не хрена. Ты слушай меня. Я его видел - вот как тебя сейчас... ну чего ты крестишься, верующий, что ли? Пришел и говорит - твоя мать с дядей меня взяли и замочили.
- Не, - сказал Горацио. - Не пойдет. В жизни он с тобой не разговаривал, а после смерти проперло?
- А чего, - обиделся Гамлет. Подумал:
- Может, ему после смерти вообще делать нечего.
- Может, он над тобой прикололся.
- Он же мертвый! Чего ему прикалываться.
Этот аргумент озадачил Горацио. Итальянец замолчал, сделал особо глубокую затяжку, тихонько сказал "у-у" и на какое-то время стал вещью в себе. Когда его вынесло на поверхность реки забвения, он раздумчиво сказал:
- Вообще, твоя мамаша, она кого хочешь замочит.
- Ты мою мать не трогай, - разозлился Гамлет.
- А я трогаю, что ли? - мерзковато захихикал Горацио. - Ее твой дядя трогает. Вовсю.. Гамлет засветил ему в челюсть. Итальянец слетел со скамейки. Всхлипнул:
- Фильо ди путтана!
Гамлету сразу стало его жалко. Горацио казался совсем маленьким и щуплым - особенно по сравнению с ним, датчанином. К тому же он был его лучшим другом.
Друг посидел на асфальте, выплюнул зуб и сказал:
- Ну допустим. Ну убили. А тебе-то что?
- В каком смысле - что? Они подложили ему крысиный яд. В пиво. Вот что он мне сказал. Представляешь?
- И так и так гадость, - меланхолично сказал Горацио, затушил "бычок" и зашарил во внутреннем кармане кожаной куртки. - А ты б, может, сам его пришил. Попозже.
- Слушай, ты их рожаешь, что ли? - изумился Гамлет, увидев, что Горацио снова затягивается. Тот удовлетворенно кивнул и отдал косяк. Гамлет лег спиной на скамейку и выпустил дым в темнеющее небо. Он думал о том, что наверняка убил бы отца - когда-нибудь.
- Старый череп меня достал, - сообщил он Горацио. - Когда я был маленьким, он меня порол ремнем. С пряжкой. Что это за дрянь?
- "Шива".
Гамлет снова сел.
- Ты это... Если увидишь Фортинбраса - дурь выкидывай. Сразу.
- Ага, - сказал Горацио, который понятия не имел, кто такой Фортинбрас. - Ой... по-моему, у меня растет третий глаз.
- Зато он платил за университет, - сказал Гамлет. - А дядя Клавдий хрен мне даст денег. Он все тратит на "Виагру".
- Да ну тебя! - вскочил Горацио. - Ты же здесь не останешься! Здесь со скуки помереть можно. Поехали обратно в Сорбонну, а?
Он повернулся к Гамлету затылком, пытаясь разглядеть друга третьим глазом. Пока изображение оставалось мутным.
- Вот я и говорю, - очень спокойно проговорил Гамлет. - Дядя Клавдий убил моего отца и пошлет меня работать на бензозаправку. Поэтому я ему отомщу.
Горацио не ответил. Он молчал, уставившись на что-то. Гамлет повернулся, проследив за его взглядом. По улице шла девушка в короткой юбке, длинном черном плаще и с сине-розовыми волосами. Дойдя до них, она затормозила:
- Какие люди в датском королевстве!
- Панк не умер, - вздохнул Гамлет. - Привет, Офелия.
- Офелия , - повторил Горацио. - Офелия.
- И чего вы здесь забыли?
- Мы приехали на похороны, - скорбно сказал Гамлет.
- В смысле, на свадьбу, - влез Горацио.
- Классные были похороны, - сказала Офелия. - Веселые. У вас чего-нибудь есть, ребята?
Горацио торопливо полез в карман за самокруткой.
- А если Фортинбрас появится? - сказал Гамлет.
- Сплюнь, - скривилась Офелия и вытащила зажигалку. Какое-то время все трое дымили в тишине.
- Знаешь, Офелия, - сказал Гамлет, - моего отца убили.
- Это весь Эльсинор знает, - фыркнула Офелия. - Он всем рассказывает. Каждую ночь выходит на стену Кронборга. Слоняется и стонет. Твой дядя подсыпал ему мышьяк в коньяк... или что-то в этом роде.
- Крысиный яд, - сказал Гамлет. - В пиво.
- Извини, - сказала Офелия.
У Гамлета зазвонил мобильник.
- Это мама, - сказал он. - Спрашивает, где меня носит. Зайду-ка я домой.
- Ага, - сказал Горацио. - Прихвати чего-нибудь. Может, пивка...
- Только с крысиным ядом не бери, - сказала Офелия, и оба расхохотались.
Гамлет грустно поднялся со скамейки и ушел, подволакивая ноги.
- Застегни, пожалуйста, - попросила Гертруда.
Гамлет подошел к ней и не без труда застегнул на молнию ее лицо. Гертруда тряхнула волосами, прикрывая застежку на затылке. С лица сыпалась пудра цвета загара. Из-за густо нанесенных под глазами черных теней казалось, что ее взгляд несется на двух вороньих крыльях.
Она была красива.
- Зачем ты это носишь мама? - спросил Гамлет. - Боишься, что люди увидят тебя настоящую? Боишься, что они могут подумать?
- Какое мне дело до того, что подумают люди? - раздраженно отозвалась Гертруда. - Я боюсь, что увижу саму себя. Когда я снимаю лицо на ночь, мне приходится закрывать зеркала. Господи, я стара. Слишком стара для всего этого.
- И вовсе нет, - сказал Гамлет, садясь у ее ног.
- Милый мой, хороший мой сынок, - заулыбалась Гертруда и погладила его по волосам. - Знаешь, в роддоме мне сказали, что у тебя врожденный Эдипов комплекс. Они не хотели, чтоб я забирала тебя домой. Но разве я могла оставить моего мальчика?
- Мама, - сказал Гамлет, - зачем вы убили отца?
Гертруда нахмурилась.
- Ты опять под кайфом?
- Он рассказал мне. Он всем рассказывает. Там, в замке, по ночам...
- Вот трепло, - Гертруда в расстройстве мазнула лаком по пальцу. - Теперь весь Эльсинор будет знать!
- Эльсинор - дыра...
- Посмотри мне в глаза. Опять под кайфом. Гамлет, если ты не прекратишь это, то угодишь в тюрьму.
- Дания - тюрьма, - пожал он плечами.
- Господи, поверить не могу! Этот козел расхаживает по Кронборгу и разбалтывает все о нашей личной жизни! Даже после смерти он не даст мне покоя! Но тебя-то зачем туда понесло?
- Кронборг - единственное место на этом острове, где не слышно, как вы с дядей Клавдием скрипите кроватью...
- Дядя Клавдий - необходимость, - Гертруда закончила красить ногти в рубиновый цвет и подула на них. - Ты мужчина, ты не знаешь, что значит необходимость.
- Бренность, имя тебе - женщина! Мой отец...
- Твой отец хотел, чтоб я оставила тебя в роддоме.
- Но ведь крысиный яд - это ужасно! - с пылом воскликнул Гамлет. Он вскочил и заходил по комнате.
- На самом деле это был отбеливатель, - сообщила Гертруда, роясь в комоде в поисках помады. - Твой отец загнулся от обычного отбеливателя для белья. Ха-ха! Я пошутила, сынок.
- Раньше ты любовников убивала, - вздохнул Гамлет. - Вспомни хоть бедного Йорика. А папу-то зачем?
- Я же сказала, сынок: слишком стара для всего этого. И если ты дальше будешь носиться с этими идеями, дядя Клавдий засадит тебя в психушку.
- Посмотрю я на дядю Клавдия, когда придет Фортинбрас, - предрек Гамлет.
- Хватит уже поминать Фортинбраса! Вот что: мы идем в бар. Не хочешь пойти с нами?
- Меня друзья ждут.
- Гамлет, миленький, у тебя же нет друзей.
- Неправда! - крикнул он. - У меня есть Горацио!
- Сынок, помнишь, что сказал доктор насчет воображаемых приятелей?
Гамлет нашел на кухне картонку с пивом. Она была не распечатана, и он заключил, что бояться нечего.
- Я пошел, - сказал он, остановившись у двери с картонкой под мышкой.
- Куда?
- На улицу.
- Я сбежала из дома, - сказала Офелия и закинула ногу на ногу. Все трое сидели на кладбищенской ограде. - Еду в Христианию.
- Круто! - восхитился Горацио. - Поехали вместе.
- Опять, - сказал Гамлет.
- Я стащила денег у отца. Если он меня поймает, - Офелия чиркнула ребром ладони по горлу.
- Конечно, поймает, - сказал Гамлет. Полоний, отец Офелии, был когда-то агентом датской секретной службы. Теперь он служил шофером у дяди Клавдия. - Всегда ловил.
- Вы нехороший, вы нехороший, - обиделась Офелия. Гамлет спрыгнул с ограды и оказался в разверстой могиле. Ругался, пока Горацио, скользя ботинками по расшвырянной земле, не подал ему руку и не вытащил его отсюда.
- Фу,, - сказал Гамлет, сев на траву у могилы. - Почему здесь так воняет? Какая-то в державе датской гниль?
- Не, - сказала Офелия. - Просто тут все время могилы раскапывают. Ищут Череп Йорика.
- Что за хрень?
- Вы чего, про Череп Йорика не знаете?
- Расскажи, - шепотом попросил Горацио.
- Там долбаная куча денег. Заначка тех ребят, которые ограбили Датский Королевский банк. Их потом перестреляли. Они притащили деньги сюда и спрятали все в могиле старого Йорика. Прямо в черепе. Кто его найдет, может сразу сваливать на Гавайи.
- Может, лучше в Аргентину? - предложил Горацио.
Гамлет поднялся:
- Да лажа это все. Череп Йорика всю жизнь стоит у мамы на туалетном столике. Она там держит бессмертники. Говорит, это икебана.
- Что ж ты так обламываешь, - огорчилась Офелия.
- Я знаю, - сказал Гамлет. - Уж я-то знаю. Это ведь моя мать его убила.
Они пошли вдоль заросшего вереском кладбища, переступая через плиты. Стало уже совсем темно; кое-где у могил вспыхивали блуждающие огоньки. Было спокойно и уютно. Гамлет про себя подивился - и чего отцу здесь не лежится.
Они выбрели на одинокую дорогу. С другой стороны дороги начинался лес.
- Эй! - вдруг обрадовалась Офелия и несколько раз подпрыгнула, хлопнув в ладоши . - Посмотрите!
В придорожных кустах стоял старый ободранный "Вольво". Колеса и руль с него давно сняли, приборную доску разворошили, и в окна без стекол виднелись порезанные сидения.
- На абордаж! - Офелия припустила к машине и запрыгнула на пассажирское кресло. Горацио с гордым видом влез на место водителя.
- Детский сад, - вздохнул Гамлет. Он забрался на заднее сидение и посмотрел в заросшее паутиной окно.
- Куда вам, синьора? - чопорно спросил Горацио.
- В Христианию, - распорядилась Офелия, задрав ноги на приборную доску. .
Итальянец кивнул и взялся за воображаемый руль. Заиграло старое треснутое радио.
Офелия обернулась и увидела, что Гамлет всхлипывает, закрыв лицо руками.
- Ты чего? - она неловко перебралась на заднее сиденье, путаясь в собственном плаще.
- Уйди в монастырь, - глухо сказал Гамлет, - к чему тебе плодить грешников.
- Everybody must get stone! - надрывался Боб Дилан.
Офелия потянулась к Гамлету, обняла, он уткнулся мокрым лицом в ее груди.
Через некоторое время Горацио оторвался от созерцания дороги и обнаружил, что в Христианию едет он один. Итальянец рванул дверцу машины, выскочил. Побежал прочь, в лесок. Гамлет завозился в объятиях Офелии; нога его запуталась в ее длинном плаще.
- А? - сказала Офелия.
Он высвободил ногу. Плащ порвался с треском. Гамлет выпрыгнул из машины, хлопнула дверь. Офелия осталась в одиночестве. Среди деревьев было душно и влажно, летало незаснувшее мошкарье.
- Чего ты, - сказал Гамлет. Горацио сидел, оперевшись спиной о дерево, и глядел в землю.
- Ва фанкулло, - сказал он хмуро.
- Ну чего ты.
- Идите вы, - сказал он. - Развлекайтесь.
- А пиво будешь? - вспомнил Гамлет. - Пиво же еще осталось. Она тебе нравится, что ли?
- Пиво, - презрительно сказал Горацио. - Пиво!
Но тем не менее встал и пошел с Гамлетом обратно к "вольво" . У машины Офелия танцевала, не заметив, что радио больше не играет.
- - Он лежал в гробу с открытым лицом,
Веселей, веселей, веселей,
И пролито много слез по нем... - пела она.
- Я поведу, - сказал Гамлет. Горацио молча сел на пассажирское сиденье.
В этот момент на дороге появился человек в белом костюме - до того белом, что тот светился в темноте, как маяк.
- Зашибись, - сказала Офелия, прекратив танец. - У меня сегодня день встреч, что ли?
Человек приблизился. Его глаза прикрывали огромные черные очки.
- У отца стащил, - прокомментировала Офелия. - Эй, Лаэрт, тебя все-таки выперли из колледжа?
- А что это вы тут делаете? - спросил Лаэрт.
- Все они там, - говорил Лаэрт, трагически развалившись на заднем сиденье "Вольво" и прикрыв глаза рукой, - просто зажравшиеся буржуа, которые воображают себя свободными художниками... Я просто не мог больше существовать в этом удушливом климате...
Гамлет с Офелией возвели глаза к небу.
- Слушай, расслабься, - сказал Горацио. - Peace and love, друг, peace and love.
Он положил на приборную доску лист бумаги, и теперь равнял дорожки порошка, белого, как костюм Лаэрта.
- Этот парень - просто долбаная фабрика, - с гордостью сказал Гамлет.
- Слушай, мне нравится твой костюм, - сказал итальянец Лаэрту. - Просто суперский прикид. Будешь?
- Короче, тебя опять вышибли, - сказала Офелия. - Знаешь, что предок с тобой сделает?
- У тебя-то как дела? - спросил Лаэрт у Гамлета.
- У него отца замочили, - сказал Горацио.
- Жесть, - потрясенно сказал Лаэрт, понемногу отходивший от жаргона Колледжа Искусств. - Мафия?
- Клавдий, - ответила за Гамлета Офелия. - Тот еще ч-чудак. Когда я была маленькая, он играл со мной в плохие игры.
На минуту все замолчали.
- Достойно ли смиряться с ударами судьбы, - вслух подумал Гамлет, - иль надо оказать сопротивленье?
-Так, тебе хватит, - сказал Горацио.
Вдалеке мелькнули огоньки и вроде бы пропали; но какое-то время спустя на заброшенную дорогу вырулила машина. Гамлет внутренне поежился, узнав один из "Мерседесов" дяди Клавдия. Машина остановилась у обочины, из нее, кряхтя, вылез шофер и пошел к ним.
- Гамлет! - послышалось снаружи. - Господин Гамлет, вы здесь?
- Песец! - Лаэрт съехал на пол. - Это отец!
- Вот хрень, теперь он прислал за мной шпиона!
Горацио пригнул Офелию к сиденью и прикрыл своим телом. К машине шел Полоний.
- Молодой Гамлет! - закричал он. - Ваш новый папаша наливается в пабе, празднует повышение! Послал меня за вами, зовет выпить стаканчик.Говорит, вы на телефон не отвечаете.
- У меня батарейка села! - громко соврал Гамлет. - Выпить стаканчик! Говорил я, он и меня хочет отравить!
- А кто с вами в машине? - Полоний приближался, то и дело спотыкаясь; было уже совсем темно и он не видел дороги.
Лаэрт прикрыл голову руками.
- Мой друг Горацио, - крикнул Гамлет.
- И что это вы делаете с вашим другом Горацио так поздно в этом непотребном месте? А там не Офелия с вами? Офелия! Ну все, голубушка, ты дождалась!
- Дави его, - придавленно потребовала девушка, - дави!
С коротким ревом машина завелась и рванула с места. Взвыло радио.
- Держитесь, - успел сказать Гамлет. Он сильней надавил на педаль и провел прямо на Полония. Тот не успел удивиться; тело его ударилось о лобовое стекло, перелетело через автомобиль, тяжело стукнувшись о крышу, и распласталось на земле. Гамлет не оглянулся. Он вел еще долго, вцепившись в руль и сжав зубы, пока не остановился, тяжело дыша.
- One more cup of coffee for I go
To the valley below... - пело радио.
- По-моему, мы кого-то сбили, - проговорил Горацио, которому в общем было наплевать.
- Крысу, - мрачно сказал Гамлет. - Мы переехали крысу.
Лаэрт, облегченно вздыхая, выкарабкался с пола.
Кронборг ночью выглядел зловеще.Шпили двух башен остро вырисовывались на темноте; о стонах и криках, шедших из казематов, не хотелось думать.Переполненная днем стоянка для туристских автобусов теперь пустовала. Они постояли там, переминаясь с ноги на ногу. Гамлет сказал:
- Не видно.
- Говорят, у совы отец был хлебник, - пробормотала Офелия. - Господи, мы знаем, кто мы такие, но не знаем, чем можем стать!
Офелия нервичала. Она не хотела оставлять машину; кровь на заднем стекле не так уж и мешала. У нее было предчувствие, что с этой троицей она никогда не попадет в Христианию.
Лаэрт сорвал ромашку и сказал:
- Пошли наверх?
Они забрались на башню. Вдалеке затуманенными огнями светилась Швеция. У Гамлета заиграл мобильник. Тот его будто и не слышал; он гадал на отобранной у Лаэрта ромашке, далеко уйдя от внешнего мира, и только губы тихонько шевелились: "быть - не быть - быть"...
Воспользовавшись этим его состоянием, Горацио предложил Офелии руку, и они пошли танцевать в вышине над почти уснувшим Эльсинором, под чуть механические трели финской польки.
Гамлет оторвал последний лепесток (вышло "быть") и, опомнившись, вытащил мобильный. Мелодия прервалась.
- Опять он обламывает, - недовольно сказала Офелия, подошла к краю башни и стала смотреть вдаль.
Горацио было хорошо. Он любил Офелию и собирался ей признаться; ему, правда, было неловко делать это при Гамлете. Но, повернувшись, он увидел задумчивый профиль Гамлета, размышляющего над проблемами бытия, и почувствовал, что и его любит тоже; и не знает уже, кому признаваться. А тут еще этот Лаэрт в завораживающем белом костюме,
- А Копенгаген где? - спросила Офелия.
- Вон там, - показал очнувшийся Гамлет.
Офелии пришла в голову идея. Она залезла на ограждение башни, вцепившись в него двумя руками.
- На хрена я буду с вами связываться? Вы тут ... торчите, вам фиолетово, что человеку надо уехать. Я сама полечу!
- Тут же далеко! - испугался Лаэрт.- Не долетишь! Давай лучше на пароме.
- Реально, - сказал Гамлет, - далеко.
Офелия начала осторожно подниматься.
- Ну ты хоть вернешься? - занервничал Лаэрт.
- Я тебе долбаную открытку пошлю! - засмеялась Офелия. Балансируя на ограждении, она помахала всем и изящно, будто девушка-вампир, прыгнула и полетела в темноту.
- Ну ладно, - в конце концов сказал Лаэрт. - Она ведь обещала вернуться.
- Вот блин, - сказал Гамлет.
А Горацио вдруг заплакал, и плакал долго.
- Ладно, - сказал Гамлет, когда они остановились у дверей единственного открытого в Эльсиноре бара. - Дальше я пойду один.
- Вы проиграете этот заклад, мой принц, - сказал Горацио. Лаэрт поглядел на него странно.
- Короче, - сказал Гамлет, - ждите тут.
Бар был полон. Его мать и Клавдий сидели в углу, пили вино и заедали оливками и куриными ребрышками, и было видно, что Гертруде скучно до смерти.
- Сынок! - оживилась она, когда Гамлет протолкался к ним через толпу. - Почему ты не отвечаешь на звонки?
- Мобильный сел, - мрачно сказал Гамлет, смерив Клавдия черным взглядом. Клавдий выглядел богатым и очень противным.
- Мы заказали тебе вина, - сказал он, протягивая Гамлету кружку. - А где мой шофер?
- Ему нельзя, он за рулем. - Гамлет, где Полоний? - уже настойчивее спросил Клавдий.
Гамлет схватил с блюда копченое куриное ребрышко и запихал в рот.
- Дядя Клавдий как раз согласился дать тебе денег на университет, - сказала Гертруда, умоляюще глядя на любовника.
Тот кивнул.
- Ты пей, пей, - сказал он Гамлету.
- А вы знаете, - Гамлет прожевал ребрышко, - моя мама убила всех своих любовников. Всех! Я даже знаю, где спрятаны трупы. У меня была маленькая красная лопатка, и я помогал закапывать, правда, мама?
- Правда, дорогой, - отозвалась Гертруда. - Только дяде Клавдию это неинтересно.
Она нервно потянулась к бокалу, но там уже ничего не было. Гамлет дал ей свой.
- Не пей вина, Гертруда, - поморщился Клавдий. - С утра наливаешься. А твоему сыну не в университет надо. Я тебе говорил, куда ему надо.
- А вы видели череп на мамином туалетном столике? - не унимался Гамлет. - Это Йорик. Зря, мам, ты его так, он был классный.
- Дорогая, - сказал слегка раздраженный и слегка встревоженный Клавдий, - ты говорила, что это папье-маше!
Гамлет прыснул и едва не подавился куриной костью.
- Так она вам ничего не рассказывала. Вы ее совсем не знаете.
- Не обращай внимания, - торопливо сказала Гертруда, - у него Эдипов комплекс, ты же знаешь.
- Держу пари, вы и настоящего лица ее никогда не видели.
- Гамлет! - скандализованно воскликнула Гертруда. - Ты уши мне кинжалами пронзаешь! О, пощади!
Он вытянул руку и рванул молнию на затылке матери. Накладное лицо упало на блюдо с оливками.
Образовалась тишина. Клавдий глядел на Гертруду; та пораженно рассматривала свое отражение в зрачках любовника. Подбежавший было к столику официант на цыпочках отошел, сообразив, что момент неподходящий.
Гертруда, с выражением дикого ужаса на лице, поднесла руку ко рту и вдруг упала замертво, опрокинув стул. Клавдий вскочил. Пока он делал Гертруде искусственное дыхание, Гамлет поменял его стакан на свой и встал, скрестив руки на груди и невозмутимо наблюдая за сценой.
- Гаденыш! - проревел Клавдий, поднимаясь с пола. - Ты убил свою мать!
- Да ведь это вы ее отравили, - пожал плечами Гамлет. - Ну тут одно из двух: или вы ее, или она вас.
Клавдий покачал головой, глядя на распростертое на полу тело любовницы. Ему очень хотелось пить; он механически взял стакан и осушил его в один миг. Лицо его тут же исказилось, и в судорогах он упал на пол.
- Вот, блудодей, убийца окаянный! - прокомментировал Гамлет. - Пей свой напиток! Вот тебе твой жемчуг! Ступай за матерью моей! Смотреть надо, что людям подаете, - сказал он уже в адрес суетящегося мэтрдотеля
За окном завыли сирены. Гамлет развернулся и очень спокойно вышел из бара.
Горацио с Лаэртом на улице не было. Гамлет огляделся, перешел на другую сторону и стоял там, пока в подъехавшую "Скорую" не отгрузили трупы. Тогда он вздохнул и зашагал, одинокий, по улице, залитой лунным светом.
Он пришел туда, где они оставили машину. На крыше "Вольво", заляпанной кровью, сидели две вороны.
- Он на ужине, - сказала одна.
- Не на том, где он ест, а на том, где его едят, - уточнила вторая.
Гамлет шуганул птиц и сел за оторванный руль, размышляя, куда бы ему поехать. У него была своя маленькая идейка насчет того, куда и зачем смылись Лаэрт с Горацио. А он еще хотел взять этого паршивца в Амстердам...
У "Вольво" не было зеркала заднего вида, оттого Гамлет не заметил, как сзади подъехала полицейская машина. Из нее вышли двое полицейских. Приблизились, козырнули.
- Офицер полиции Розенкранц, - представился один.
- Офицер полиции Гильденстерн, - представился второй. - Не могли бы вы выйти из машины?
Гамлет нехотя вылез, прислонился к дверце и сунул руки в карманы.
- Могу я узнать ваше имя? - спросил Розенкранц.
- Я Гамлет Датчанин, - ответил он и носком правой кроссовки почесал левую лодыжку.
- С вами в машине кто-то есть? - спросил Гильденстерн.