Храповицкая Ольга Михайловна: другие произведения.

Муза

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


 Ваша оценка:

  "Муза".
  
  "- Апатичный мальчик... - тихо произнесла
  она и покосилась в мою сторону."
  
  
  Никогда не знал зачем я вообще появился в этом мире. Серьезно. Вот кто-то в детстве хотел стать ученым, кто-то космонавтом, не знаю...артистом там. А я никогда никем не хотел быть. Просто меня поставили перед фактом - живи!
  В общем так я и жил: в детском саду слонялся из угла в угол, безучастно взирая на строящих башни из кубиков "коллег". Затем в школе удивлялся тому, как истерично из-за двойки рыдает моя соседка по парте Лиза. А отличница Лиза хотела золотую медаль. А медаль ее не хотела...
  - Апатичный мальчик... - тихо произнесла мой классный руководитель и покосилась в мою сторону.
  Затем отвела мою мать после родительского собрания в сторону.
  - Вы постарайтесь, Наталья Игоревна, увлечь его...чем-нибудь, - напутствовала она моего родителя. - Наш коллектив бессилен, он не хочет участвовать в жизни школы! А обязательно нужно помочь ему найти себя, иначе я боюсь...
  Она выдохнула и, чуть помолчав, закончила:
  - Боюсь так он ничего в жизни не добьется!
  Следом за ней вздохнула мать и перевела на меня полные печали глаза.
  Я сделал за компанию печальное лицо и отвернулся к окну. В нем летели рваные облака, и ветер гонял макушки тополей.
  И почему из меня обязательно должно было что-то получиться? Я недоумевал, вспоминая их слова. Меня это даже несколько обижало.
  Институт я окончил как следующий жизненный этап - потому что надо было.
  А потом вдруг понял...дальше уже этапы нужно придумывать самому. Это обескураживало, ведь мир огромен, требовал от меня инициативы и чтобы обязательно "нашел себя". Вот так я оказался испуган и неприятно удивлен. Себя я категорически не видел ни в одном деле. Все предложенные места по знакомству моих родителей я прошел как солдат службу. Надо ли говорить, что в итоге я нигде не задержался...? Это опечалило родителей, и они, в печали своей, отпрыска вытурили в свободное "плаванье".
  Вот так начался мой новый жизненный этап.
  Думаете я ничем не интересовался в своей жизни? Что же, вы будете не так уж не правы. Сердце не тревожило ничего. Хотя...все же было кое-что... Старенький фотоаппарат на пыльной полке шкафа в гостиной. Да, именно он. В детстве я любил его вытягивать из футляра и, приложившись к глазку видоискателя, погружаться в поиск не замечаемой всеми жизни.
  .......
  Двери резко подавились хрипом, и ворвалась она. По-хозяйски огляделась, повертела головой, нахмурилась и наконец посмотрела на меня. Я понял, что обстановка моего скромного рабочего жилища ее не впечатлила.
  - Вы подавали объявление о поиске модели? - она тут же перешла к делу и нависла надо мной.
  Я хотел что-то сказать. Честно. Наверное даже что-то смущенно мычал, слегка заикаясь о том, что подавал я и был бы рад поработать, но....
  - Отлично! - она решительно прервала меня, кивнула в пространство, не замечая моих невнятных протестов, и потянула за пояс своей дорогой шубки.
  Шуба сползать не хотела. Она спокойно повела плечами, грациозно сделала ими волну, и та наконец скользнула по телу и растеклась шоколадным золотом вокруг ее ног на полу. И все это время я ощущал себя лишним в этом спектакле. На меня даже не смотрели, словно я был торшером у дивана, так...случайным наблюдателем.
  Я онемело смотрел на черное кружево, подвязки и нелепый бант на левой лодыжке. Под шубой не было ничего...кроме этих самых женских коварных вещиц! Я испуганно дернулся, сглотнул и, в протесте, закрыл руками лицо. Но в глазах продолжала стоять моя первая модель. В гипюре, кружеве и с нелепым бантиком на ноге. Я просто не ожидал, что она окажется килограммов за сто двадцать. Да, я растерялся. А кто бы не растерялся...! Потом мне стало стыдно за такое поведение, и я был благодарен ей за спокойную реакцию и невозмутимый вид в тот момент.
  Я на деревянных ногах прошел к аппаратуре, настроил свет и включил фотоаппарат. Ева, так звали мою первую Музу (как потом я выяснил в процессе работы с ней), безмятежно упала на тахту и закинула ножку за ножку, внимательно наблюдая за моими телодвижениями. Я чувствовал себя как на экзамене. Пока...пока не взглянул в глазок видоискателя. А там был совсем другой мир. Другая Ева. Моя прекрасная Ева...
  ....
  Она не пришла. С кем не бывает...Проблемы и дела есть у всех. Я пытался себя убедить в том, что это во мне не вызывает огорчения, но напрасно. Я слонялся по салону как неприкаянный и раздраженно встречал посетителей, увидев, что это не она. Работал я на автомате, не замечал заигрываний молодой блондинки, что кокетливо смеялась и все спрашивала, не будет ли она толстой на моих фотографиях. Я умоляю...Как из этих мощей сделать хотя бы подобие женщины...Я отрешенно улыбался и уверял, что "нет".
  В восемь вечера я окончательно убедился, что она сегодня не придет. Я беспокоился и несколько раз снимал трубку телефона, но тут же клал обратно. Мне очень не хотелось натолкнуться на ее мужа.
  ....
  ...она смеялась искренне и несдержанно, как ребёнок, всхлипывая, и кокетливо щурила глаза под светом софитов. Я "ловил" этот момент и быстро фотографировал. На ней сегодня был атласный халатик с цветочным орнаментом - синий как море и с розовыми лотосами. Одно плечо оголилось, золотистые волосы немного развились и упали, как им нравится, но ее небрежность была прекрасна. Я шутил - она смеялась. Она смеялась каждой моей шутке, иногда не смешной, порой глупой - ей было все равно, она просто любила радоваться. Ее нестандартная красота притягивала взгляд и если вначале вызывала удивление и любопытство, то затем вполне закономерное любование.
  С Евой я работал уже пять месяцев. Вначале это было просто пробование меня как фотографа. Затем фотографии с ней стали побеждать в конкурсах, на которые я их отправлял, с ее же согласия. У меня стали появляться клиенты, я обновил студию и аппаратуру. Сказка. Каждый день перед моим взором мелькали красивые лица и тела. Но моей Музой была только она. Я не замечал в других того, что видел в ней. В ней была разочарованность. Наверное это странно, но именно это не давало мне покоя. Я видел, как она иногда невзначай смотрела на себя искоса в зеркало, поджимала губы и отворачивалась. И не понимал из-за чего она расстроена, ведь видел глазами фотографа только мягкие изгибы тела, маленькие стопы с розовыми пятками, пухлые плечи и шикарный бюст. Она казалась знатной венецианской дамой, сошедшей с полотен великих художников, и это придавало её облику некоторое благородство и пренебрежение. Мы стали друзьями. С ней было легко и работать и просто общаться. Она рассказывала про свои мечты, про мужа, который совсем перестал ее замечать и был вечно занят своим бизнесом. Винила в этом себя со смехом и называла "женой, отправленной в монастырь". Ее рассказ был непринужден, но я чувствовал что под ним скрывается ее неуверенность в своей женской красоте. И я старался каждый раз доказать ей, что она прекрасна. Не просто прекрасная, а удивительная.
  Я влюбился.
  Творческие люди очень влюбчивы, если вы не знали, и страдают всегда сильнее рационалистов. Я страдал. Ходил как тигр в клетке по студии в сумраке и страдал. Было уже девять вечера, и фонари на улице протянули золотую дорожку, наполняя мир романтикой и умиротворением.
  Ева не появилась и через неделю. Я не знал, чего во мне было больше - обиды, беспокойства за нее или злости из-за ее ветрености. Я боялся, что ее муж просто запретил ей наши встречи и закрыл ее под замок. Ехать в пустую квартиру не хотелось, и я остался в студии. Купил коньяк и ушел в запой на три дня. Клиентам сказал, что заболел и временно не работаю. Лежал на тахте, пил яд и смотрел в потолок. Я понимал, что она мне ничем не обязана. Ведь это я ей скорее обязан - она раскрыла во мне мой талант и взгляд на мир. Не могла же она постоянно, всю жизнь, ходить ко мне как на работу. Но всё равно мне было тоскливо до блевоты. Подходить к фотоаппарату не было никакого желания, словно у меня отняли смысл жизни.
  Утро зевнуло бледным окном в понедельник. Коньяк закончился. Я почесал отросшую щетину и озябло опустил голые ноги на ледяной ламинат. Внутри что-то перегорело. С серым дождливым утром пришла решительность, и я спокойно набрал ее домашний номер. Гудки тянулись бесконечно. Наконец на том конце провода раздался голос. Телефон взял ее муж. Голос был властным и высокомерно спросил:
  - Что нужно ?
  Я проглотил желание ответить в таком же тоне и просто спросил:
  - Я могу услышать Еву?
  Мужчина раздраженно вздохнул и снисходительно, словно хотел показать, что вынужден терять на меня своё драгоценное время, спросил:
  - Кто её спрашивает? Зачем вам моя жена?
  Я несколько секунд соображал, что сказать, но в итоге просто сказал правду, не зная, вкурсе ли он о ее фотосессиях:
  - Я фотограф. Мы работали с ней над проектом, она была моей моделью. Мне нужно с ней поговорить.
  Мужчина совершенно спокойно выслушал меня и безразлично протянул:
  - Ааааа, фотограффф...
  Из чего я заключил, что он вкурсе всего, и его это мало волнует.
  - Евааааа...!!! - услышал я в телефонной трубке его громкий голос и следом:
  - Подойти к телефону! Тут тебя спрашивают!
  Затем он снова обратился ко мне:
  - В душе она. Жди, подойдет, если наконец вылезет из ванной...
  Я услышал как он положил трубку на стол, или что там у них еще, и куда -то пошел. Затем его голос приглушенно и еле слышно сказал внутри дома " Я уехал", и наступила тишина.
  Я слушал биение своего сердца минут семь, когда наконец услышал шлепанье босых ног и ее тяжелую и мягкую поступь.
  - Алло? - весело прозвучало в моем ухе. Она тяжело дышала и смеялась.
  - Алло? Вы еще здесь? Кто это?
  Он ведь не сказал ей, что это я - вспомнил я и промолчал.
  - Хм...алло...? - еще раз удивленно спросила она, и я услышал, как она печально вздохнула и легла грудью на стол. Она всегда так делала - печально вздыхала, выпячивала пухлые губы, хлопала по -детски удивленными глазами и ложилась грудью на стол. Это было божественно...Нежная белая кожа и соблазнительная ложбинка между двух внушительных холмов...
  Никто ей ничего не запрещал - понял я. Она жила своей жизнью, радовалась ей и забывала меня, как промелькнувший кадр своей жизни. Она хотела внимания, хотела, чтобы ее увидели желанной и прекрасной. Женщинам надо говорить об этом. Всегда. Без скупости. Они боятся пренебрежения и невнимания, как боятся засухи цветы. Они умирают без этого, умирают чувствами. Им необходимо это как воздух. И теперь она хотела жить свободно, избавившись от пут своей нерешительности, которые скинула в моей студии, под светом софитов и вспышек камер.
  Я слушал ее дыхание и молчал. Шут был поставлен на место жестом королевской руки. Его вначале возвели на трон, но он в своей гордости не заметил, что это только шутка. Нет, не так... Я сам возвел себя на трон, а на самом деле всегда был сторонним наблюдателем, как тот торшер возле дивана. Жаль, что я об этом стал забывать.
  Я положил трубку.
  Утро тянулось бесконечно. Я сделал крепкий чай, убрал бутылки и наконец надел носки. Мельком взглянул на себя в зеркале и решил, что сделал это зря. Я был похож на бомжа.
  Дверь привычно захрипела, и на пороге показалась фигура женщины. Она нерешительно затопталась на пороге и смущенно произнесла:
  - Ой, извините...я не знала, что вы не ...не ...работаете. Я хотела...хотела ...фотографии...
  Она очень сильно волновалась и от смущения прятала свой взгляд и лицо от меня. Щеки покрыло красными пятнами, и она нервно теребила сумку в руках.
  - Вы так будете позировать...? - нерешительно спросил я, не увидев на ее лице и признаков косметики.
  На ней было серое пальто, а на голове собранные, по-видимому в спешке, в пучок волосы. Худая и высокая она совершенно не была похожа на яркую Еву. Она была как не раскрашенный холст.
  Женщина с недоумением посмотрела на меня. Затем, спохватившись, стала доставать из сумки какие-то тюбики. Суетливо набивала ими руки, пока они наконец не прыгнули врассыпную из её рук.
  Она бросилась вслед за ними на пол и пыталась поймать этих скачущих зайцев. Мне ничего не оставалось, как последовать ее примеру. Наконец все было собрано, и я жестом пригласил ее к зеркалу.
  - Вы готовьтесь, а я посмотрю аппаратуру, - приветливо сказал я ей и улыбнулся.
   Она улыбнулась мне в ответ и неуверенно пошла в указанном направлении. И я сразу понял, что очки она сняла перед тем как зайти в студию.
  - И знаете..., - я решительно ее остановил, - не надо этого всего...
  Я кивнул на разноцветные тюбики в её руках.
  Мою следующую Музу звали Елена. И она была обычной серой мышкой, робкой и угловатой. Я работал с ней три месяца, наблюдая с удовлетворением, как серая мышка неуклонно превращается в сексуальную тигрицу. Наблюдал, как на место робости приходит женственность и уверенность в своей красоте. И это удивительно.
  Я влюбился. Снова.
  Потом она стала всё реже появляться, извинялась, что много дел. Затем вышла замуж и счастливая уехала с мужем в свадебное путешествие.
  Я достал заранее приобретенную бутылку конька и ушел в запой на два дня.
  Ей я не звонил.
  Затем была Лиза. Маленькая и хрупкая, с шрамом на лице. Она как маленький ребёнок обхватывала руками колени и с интересом пытала меня про все тонкости моей работы. Я терпеливо объяснял и даже позволял ей фотографировать самой.
  Лиза расцвела в шикарную женщину, как расцветает из невзрачного бутона роза. И исчезла из моей жизни.
  Я достал заранее приобретенную бутылку конька...повертел в руках, поставил на место и сделал чай.
  Ей я не звонил.
  Затем была ...и была...
  Я влюблялся каждый раз в каждую мою Музу. Искренне. Но знал, что придёт время, и я должен буду их отпустить. Я был хорошим другом и... сторонним наблюдателем. Теперь я об этом не забывал. Да, я был первоклассным садовником...
  И тогда я вспомнил слова своего классного руководителя, своих родителей... "он должен найти себя в жизни". И они наконец приобрели для меня смысл. Глубокий и до отчаяния правильный. Я был "садовником", это и было мое предназначение в этой жизни - показывать забывшим розам, как они прекрасны. Прекрасны все - с их недостатками и изъянами, с их жизненными трудностями и бедами. И видеть, как они расцветают, было главной наградой для меня.
  Сегодня был выходной. В студии была тишина. Я обработал фотографии и сделал крепкий чай. Подошел к окну. Было пять вечера, и стояла прекрасная теплая осенняя погода. Деревья устилали желто-красным ковром тротуары, и ветер подхватывал их как ребёнок, играясь.
  А ведь осень тоже женщина, подумал я с улыбкой, отпивая чай. Рыжая, капризная и переменчивая. И от этого такая заманчивая...Ей надо чаще говорить, как она прекрасна...
  
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  П.Коршунов "Жестокая игра (книга 3) Смерть" (ЛитРПГ) | | М.Рейки "Прозерпина в страсти" (Современный любовный роман) | | Р.Свижакова "Если нет выбора или Герцог требует сатисфакции" (Любовное фэнтези) | | Л.Каминская "Сердце дракона" (Приключенческое фэнтези) | | А.Енодина "Спасти Золотого Дракона" (Приключенческое фэнтези) | | М.Атаманов "Искажающие реальность-2" (ЛитРПГ) | | А.Медведева "Это всё - я!" (Юмористическое фэнтези) | | А.Субботина "Плохиш" (Романтическая проза) | | Д.Эйджи "Пятнадцать" (ЛитРПГ) | | К.Татьяна "Его собственность" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"