Уралов Александр: другие произведения.

Долгий дозор

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 6.32*59  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В конце XXII века ужасы не столь далекого Джихада постепенно отходят в прошлое. Земля по-прежнему искусственно разделена на Демонское полушарие и полушарие Веры-Истины (синкретическая религия, вобравшая в себя христианство и ислам - официальная религия России), а таинственные квазиживые карачи по-прежнему иногда похищают грудных младенцев для каких-то своих непонятных целей. Семнадцатилетний Егор, находясь в дозоре, встречает в южно-уральской пустыне, неподалёку от бывшего Озёрска, небольшую группу московских учёных, чьей целью является посещение челябинского Комбината, когда-то производившего "начинку" для ядерного оружия. Поход этот становится самым тяжёлым и продолжительным испытанием для Егора и его друзей. Истина открывается для них через боль, страдания, смерти и сражения, проверяя их любовь, дружбу и верность суровым законам пустыни. Купить можно здесь

   Ленинградское издательство
   Обложка []
  
  
   Южный Урал, август 2235 года
    
   Внезапно перед глазами всё расплылось. Радужные блики дрожали вокруг неясных двоящихся контуров. Солнце яростно жгло щёки и лоб. Глаза щипало. Егор тряхнул головой, в разные стороны разлетелись капли пота. Несколько мокрых пятнышек темнели на прикладе.
   Егор хлюпнул носом и осторожно, стараясь не дёргать рукой, промокнул обгоревший лоб рукавом, а потом, неестественно вывернув кисть, поочерёдно прикоснулся манжетою к закрытым глазам. Кожу жгло так, что на секунду ему представилось, как рукав начинает дымиться от кислоты, но, осторожно приоткрыв глаза, он снова увидел всё ясно и чётко.
   Дело было дрянь. Чёртовы карачи копошились метрах в ста, не обращая на него никакого внимания. Егор легко мог всадить автоматную пулю в одного из них... да только что ему эта пуля? Так... вздрагивает туловищем, замирает на секунду... вглядывается, что ли? Глаз-то у них не видно.
   Дед говорил, - да упокоит его Господь-Аллах на тенистых пажитях! - мол, раньше были у них глаза. Много, но были! Можно было дёрнуть по ним из калаша, ослепить... А сейчас, шайтан их возьми, совсем смотреть не на что. Даже ноги у них стали тоньше, но зато намного прочнее.
  
   Конечно, если бы динамит...
   Егор вспомнил, как в Город притащили на железном тросе двух подорвавшихся на фугасе карачи. Дядя Ахмат, тогда ещё совсем юный, за рулём грузовика что-то орал, - уж, наверное, не молитвенные песни, - всегда был пьяный, прости и сохрани, - только зубы весело блестели на чёрном от пыли и гари лице. Мама в толпе кричала вместе со всеми. Они били карачи чем попало, а те только дергались перебитыми лапами и бормотали: "Мы не сделаем вам ничего плохого... Мы не сделаем вам ничего плохого..."
   А потом дядя приставил ствол калаша к сочленению малого щупальца, - оно слабо обвилось вокруг сбитой мушки, - и выстрелил... только брызнуло из туловища во все щели. Народ закричал, запрыгал, а прежний мулла-батюшка сказал: "Не жалей патронов, Ахмат! Мало им одной пули, оживёт, проклятый!"
   А после оттащили карачи подальше и закопали, и место это прокляли.
   Эх... так то ж когда было-то! Егору, поди, едва-едва года три исполнилось... точно, не было ещё трёх! Ему тогда ещё даже ларинги не вживили...
  
   Карачи продолжали копошиться. Из песка они то ли вырывали, то ли творили своим нечестивым дьявольским обычаем какие-то смутно угадываемые в пыли тонкие плетения. Вроде тончайшей сети, перекрученной и шевелящейся... растущей?.. чёрт, в этой кутерьме не разберёшь! Слава Господу-Аллаху, вроде, они не собираются двигаться в сторону Города. Даже бесовская их сеть извивается и дёргается явно в сторону старой мечети. Говорят, там третьего дня двух карачи видели. Гнезда у них там нет, это точно. Егор сам проверял. Даже в самых, что ни на есть дремучих и диких зарослях шипастого вьюна-хватайки.
   Может, уйдут? Были же такие случаи, Егор сам слышал!
   Егор облизнул палец, помахал им в воздухе, чтобы тот высох, подышал на окуляр бинокля и подушечкой пальца осторожно протер его. Карачи были видны, как в двух шагах. Пыль, проклятая пыль не давала ничего разглядеть.
   Эх, второй окуляр разбит... жаль! Отец даже выругался, когда вытащил его из песка - вот невезение! Обидно - у трупа-мумии даже блок компа уцелел. Офицер, сразу видно! Экран смяло комочком слежавшийся ветхой ткани - не оживишь. Элементы питания вытекли, но на вид-то комп - хоть куда! Хоть бы одна кнопочка выпала... Старые Люди умели делать...
   А у бинокля линза разбита! Чёрт бы с ним, с компом, на кой он нужен? Есть два у старосты Володи и ладно. Вот экран бы запасной! Наш и так-то был старый - сколько себя Егор помнит - на сгибах вытерся и цвета искажает, а сейчас и вовсе вместо красного - тускло-оранжевый выдаёт... и буквы расплываются... хоть так оставляй, хоть до максимального увеличивай. Да и речевой ввод вот уже лет пять, как накрылся...
   Перед глазами сам собой появился староста, аккуратно подвешивающий уголок экрана, отцепившегося от гвоздя в стене. Экран беззвучно менял картинки каких-то волшебно-красивых зданий. Сгибы экрана тусклыми расплывчатыми линиями перечёркивали изображение... как прутья клетки...
  
   Егор дёрнул головой. Надо же, чуть не задремал! Каково, а? На пекле таком, в ста метрах от карачи... а чуть было не заснул! "Записать, что ли ихние пляски?" - подумал он. А потом мысленно махнул рукой. Да ну... что там записывать? Не видно ни черта, кроме клубов пыли и фонтанчиков песка... да и аккумуляторы у камеры жаль. На пять минут записи изображения хватает, а потом калаш начинает пищать, мол, камеру подзарядить надо.
   Егор осторожно проверил, прикрыт ли объектив камеры калаша колпачком. Ага, на месте. Это хорошо. Родного колпачка уже сто лет в обед как нет, вот и приспособили кусочек полиэтилена на ниточке. "Хрень овечья, прости меня, Господь-Аллах!" - пробормотал Егор.
  
   Глаза слипались сами собой. Надо отвлечься, думать о заботах и хлопотах дозорного воина, тогда не заснёшь. Вот, пожалуйста, проблема - камера у калаша. Интересно, а в Челябинске есть микрокамеры на продажу? Такие... вроде заколки на косынку или значка нагрудного? Должны быть, гори они в аду, еретики-гяуры-блять!
   "Староста заранее по три месяца от будущего греха отмаливается, по пять раз на дню намаз делает, лишь бы в Челябе самое необходимое покупать, не беря греха на душу, - думал Егор. - В прошлом году в Храме Господа-Аллаха перед алтарём двое суток лежал, прощения молил... еле выходили потом. В апреле уже и ехать собрались, да так и не поехали. Жалко, слов нет! Отец-то хотел Егора вместо себя послать... в охрану. И то сказать, больше года прошло... много чего надо! Аккумуляторы те же... лекарства бы... сеть-доступы поновее... да много чего!
   И ещё Маринкиной Маме-Гале протез глаза бы достать... недорого говорит Маринка, можно поторговаться и б/у купить... и Маринке игрушку какую-нибудь привезти... вроде "Нечестивые против ниндзя Господа-Аллаха". Она так чудесно смеётся, когда играет... и коса небрежно заплетена... расплетается... а Маринка только плечом дёргает - некогда, ниндзя наступают!..
   ... Маринка... красивая такая... глазки светятся...
   ... "а говорят, что Старые Люди на Марсе бывали!"... "врут они всё, Маринка, демонская это планета"... "а мне Руслан говорил!"... "я вот твоего братца Руслана поймаю и напинаю так, чтобы ходить не мог. Нашёлся, тоже мне, знаток!"...
  
   Тьфу ты, спаси Господь-Аллах, опять глаза слиплись! Может, позвонить старосте, сказать, что всё спокойно? Без малого два дня тут парюсь, может, смену пришлют?
   Нет, нельзя. Наверняка карачи звонок перехватят... а кто их знает, какой вывод они из этого сделают? Да и шатун-банды не дремлют.
   Егор открыл фляжку и сделал два больших глотка. Как обычно, тело умоляло пить - ещё и ещё... и ещё!.. но он аккуратно завинтил крышку и стал ждать. Через минуту пришло привычное ощущение свежести. Рот наполнился слюной, - он языком провёл по всей полости рта, смачивая зубы. Ну и лето в этом году! Солнце шпарит, как никогда, комбинезон едва справляется.
  
   ***
  
   Домой он ушёл ночью, когда уже совсем ничего не было видно. Карачи всё ещё возились в своей яме - ну, вылитые пауки с когтистыми длинными лапами. Егор видел, что яма стала немного шире, но все подробности по-прежнему скрывало пылью. Наверное, карачи всё-таки что-то откопали, иначе кой чёрт они вообще тут делают?
   "Пусть Совет разбирается... там любят про Старых Людей поспорить, - решил про себя Егор, осторожно пробираясь в темноте. - И так-то они думали, и этак... а если не так, то разэтак..."
   Лучше бы в Челябинск разрешили съездить! Друг Егора вихрастый и тощий Ромка-джи там был. Так он с той поры надулся, как бурдюк - я, мол, в Челябе среди еретиков-гяуров-блять ходил, непорочно, как Господь-Аллах среди демонов в пустыне! И Веру-Истину в себе сохранил... в чистоте и святости.
   Забыл, засранец, как я его зимой тащил на горбу? Если бы не я - лежал бы сейчас Ромка-джи на Городском кладбище... если бы песчаники по всей пустыне сейчас его кости не растащили. Ну, а нынче, конечно - круче Ромки-джи никого нет... просто Демон-Магеллан какой-то!
   Егору вдруг стало смешно. Он представил себе Ромку-джи в виде Демона-Магеллана из файла учебника: рогатая корона на голове... длинные одеяния, расшитые безобразными знаками... и над головой надпись на зазубренной ленте: "На зло и погибель людям открыл я демонские дали!" Эх, если бы вместо Ромки-джи съездил бы в Челябу он, Егор! Так нет же! Шайтан побери, умудрился сломать ногу, можно сказать, на ровном месте! Теперь, вот, даже Маринка Ромку-джи слушает, раскрыв рот... а тот и рад стараться - цедит в час по чайной ложке - цену своим байкам набивает, хитрожопый. И ведь не проверишь - врёт или нет!
   А слушать его, конечно, интересно! И тебе роботы, вышагивающие по Челябе, и карачи, которые на каждом углу стоят, и ярмарка, где народу тьма-тьмущая... и все с оружием, все вопят, кричат, торгуются!
  
   Эх, нет уже с нами деда Николая, жаль-то как! Сколько всего знал человек! Сам мулла-батюшка его уважал, староста - так только с ним и советовался. Даже древневеры - уж на что упёртый народ - с дедом почтительно разговаривали!
   Да-а...
   Небось, вкушает он сейчас на небесах райское блаженство и со своим тёзкой, святым Николаем-угодником, глюкозу пьёт и халву кушает, да на нас, грешных, сверху поглядывает...
   Егор привычным жестом поправил на плече лямку автомата. Идти до привала было совсем уже недалеко - часа три, не больше. Вон она, вдали высится башенка... остатки Храма древневерского. Крестоносцы построили - теперь уж и не узнать, когда. Крест наверху стоял, ещё на Егоровой памяти. Узорный такой крест, красивый. Небось, лунатики и сбили, - они крестоносцев спокон веку ненавидят. Дед говорил, раньше это место Касли называлось. И жили тут у подножия Уральских гор по чугуну-железу знатные мастера.
   Да что говорить... вон из песка торчат развалины. Пацанами Егор с Ромкой-джи однажды неподалёку от Города выкопали такую же узорную решётку. Точь-в-точь работа, также мастерски сковано! Ковырялись тогда, ковырялись... метра два только и очистили, но остальное круто вглубь уходило, не докопаешься сходу. Хотели отломать кусок - ан нет! Силёнок маловато и работа качественная. А так хотелось домой притащить, чтобы матери не ругались... вот, мол, красоту какую нашли - любуйтесь, чего Старые Люди делать могли!
   Ох, и попало же тогда от отца - вспомнить страшно! Вот, ведь, докуда ходили... воинов-дозорных тогда в Городе, если прикинуть, в четыре раза больше было. Да и камер немало, даже по сравнению с нынешними временами. Что ни говори, до злой горячки хорошо жилось. Намного свободнее, да! А как выкосило большинство населения, так и кончились наши с Ромкой-джи беспечные походы по окрестностям. В Городе, считай, одни старики, да молодняк, кому до дозоров ещё расти и расти.
  
   Как горячка началась, в Городе ужас что творился! Куда ни сунься - люди стонут. Самые крепкие сгорали в три дня. Егор рядом с мамой Таней неотлучно был. Первый день она, вроде бы, нормально держалась, а когда прибежал какой-то карапуз с известием, что врач Никита не придёт - тоже заболел, то всё, как жутком сне полетело. Так и ушла мама Таня в небесные кущи за неполные двое суток. И всё-то ей чудилось, что отец в дозор собирается, волновалась, не забыл ли чего. Последние часы отец её на руках держал, когда она вдруг мёрзнуть стала. Вынес её наверх, а там самое дневное пекло. Но она только улыбнулась, поняв, что на руках у него. "Плечо твоё не болит больше?" - отца спросила. Отец сказал, что нет, не болит, любимая моя. Она глаза закрыла и затихла.
   И понёс её отец в Храм. И Егорка рядом, за комбинезон отца держится. Отец медленно шёл, приноравливаясь к Егоркиным шагам. "Вот так, - говорит, - Егорка! И дед твой, и мама, оба в один год ушли. Как встретил я их вдвоём, так они вдвоём и покинули меня. Первыми к Господу-Аллаху на небеса ушли". А Егор идёт рядом и сказать ничего не может. Даже зареветь уже не получается.
   В Храме отец и Егор об Иисусе-любви говорили, сидели рядышком и на милое лицо смотрели. Не страшно было. Нет, не страшно нисколечко! Не изменилась мама Таня, только лицо побледнело и осунулось. Люди подходили, плакали. Мама-Галя пришла, отцу тихо сказала, что могила готова. Отец глаза на неё поднял и говорит, мол, скажи, что ты её любила. Любила, ведь, правда? "Правда, - отвечает Мама-Галя, сухими глазами блестя. - Подругами мы с ней были. Во многом Таня меня лучше и честнее была, вот и призвал её к себе Вседержитель первой... и место ей рядом с Иисусом-любовь определил. И ты знаешь об этом. Знаешь - почему. Так, только так. И не иначе".
   Жуткие времена были, чего уж говорить! Много на кладбище свежих могил появилось. Это тех, конечно, кто не пожелал когда-то в пепел обратиться, сгорев после смерти.
  
   Краем глаза Егор уловил какое-то движение. Поздно! Поздно! Задумался, дурак, не смог уследить!
   Егор плюхнулся на слежавшийся песок, судорожно дёргая левой рукой предохранитель калаша. В ушах застучала кровь. Проклятый предохранитель не поддавался! Скосив глаза, Егор увидел, что дёргает за переключатель СЦН - системы целенаведения. Шлем с щитком-дисплеем отказал ещё при отце и небольшая плоская коробочка СЦН мёртвым грузом липла к калашу... но энергии она не потребляла, не весила практически ничего, и ни отец, ни Егор так и не удосужились снять её с автомата.
   Эх, дурень я, дурень!
   Егор судорожно сдвинул-таки рычажок и замер. Неужели вляпался? И как это он умудрился? В первый раз с Егором такое случилось, в первый раз!
  
   Из-за обломка стены, торчащей из песка метра на три, выдвинулся человек в таком же, как у Егора комбинезоне-песчанке. Ствол калаша твёрдо смотрел Егору в лицо. Человек мотнул головой в потёртом армейском шлеме, - экая вмятина на правом виске! - и отчётливо произнёс короткую фразу - явно вопрос - на тарабарском языке.
   "Ну, шайтан, недаром мне дядько Саша звонил... говорил, что засёк двух человек с севера. Там больше всего тайных видеокамер уцелело... говорил, что старосте, мол, не волнуйся, я уже всё сообщил..."
   Дядько Саша, - мужик лет тридцати, - жил в Городе с позапрошлого года, но староста по-прежнему относился к нему с плохо скрываемым недоверием - всё-таки мужик был из староверов. В лоно Господа-Аллаха его мулла-батюшка привёл. Народу в Городе раз-два и обчёлся, каждые рабочие руки на счету.
   Дядько Саша от армии ушёл, поскольку светило ему гоу-гоу на северо-восток с тамошними хунхузами за Эко-терем-бург воевать. Вот и дёрнул он прямиком из города Полевского на юг, ближе к пустыне. Оно конечно, как говорит присказка: "Москва и с Китая дань берет!" - за Сургут, за нефть. Да только дикий там народ, хунхузы, одно слово. Им и Пекин-то, считай, не указ, сами промышляют, бандиты...
   А в Полевском мэр-бай крут! Ему и на восток и на север двигать хочется, земли прибирать. Ему сами хунхузы-лошадники из диких степей северных, тянущихся аж до леса у самого Ивделя, - дань платят! У него в армии не отъешься - сплошь походы, да вылазки. Вот и сделал дядько Саша вместо северо-востока гоу-гоу на юг, в пустыню. И в Городе прижился под крылом Веры-Истины.
  
   Человек нетерпеливо повторил вопрос. Лица его не было видно за блестящим щитком шлема, но, судя по тому, что автомат он держал у бедра, Егор понял, что уж его-то СЦН в полном порядке и мужик чётко видит на экране щитка красную точку где-нибудь на переносице Егора... туда-то он пулю и всадит, только на курок нажми. "В пустыне в плен не берут!" - вспомнились слова отца.
   - Не понимаю я, - отчаянно сказал он и оглянулся.
   Поднять руку и активировать ларинги на режим переводчика было страшно. Дёрнешь рукой - тут тебе и прилетит гостинец...
   Никого вокруг не было. Однако кто его знает, сколько ещё солдат прячется за стеной? И чего им надо? Дезертиры, что ли? Так, вроде, вокруг грабить толком нечего...
   - О, по-русски говоришь? - обрадовался человек. - Старовер? Лунатик... то есть, мусульманин? Или христианин-крестоносец?
   - У нас Вера-Истина, - мрачно сказал Егор; ствол всё ещё, как припаянный смотрел ему в лицо. - Мы во единого Господа-Аллаха веруем. А вы сами кто?
   - Автомат за спину закинь! Руки покажи! "Глушилки" есть?
   - Нет.
   - Ну ладно, - весело сказал человек и щиток его шлема с жужжанием открыл мокрое от пота лицо. - Мы тоже пребываем в лоне святой Веры-Истины, да славится Господь-Аллах и все присные его! Мы тут кругаля дали... не то, чтобы заблудились, просто нам нужно здесь где-нибудь перекантоваться денька три-четыре.
   Из-за стены выдвинулся второй человек. Тот, видно, уже снял шлем. Мокрая жидкая шевелюра прилипла к розовому черепу. Человек был белобрыс, краснолиц и мрачен.
   - Чего ты с ним возишься, Зия? - недовольно сказал он. - Напугал ребёнка до полусмерти.
   - Не испугался он, - возразил Зия, стаскивая шлем и блестя круглой лысиной. - Он сам кого хошь напугает. Вон, смотри, как вызверился... орёл! Того и гляди, того... пальнёт с перепугу. Как там это... в старой армейской песенке поётся?
   И весёлый Зия вдруг, ни с того, ни с сего, запел высоким жалобным голосом. Ну, чисто файл с песнями на компе заиграл:
  
   - И он на гашетку давил и давил,
   Уж поверьте!
   В аду хохотал, ликовал Азраил -
   Ангел Сме-е-ерти!
  
   ...да не будет он назван! Или всё-таки ты испугался? - засмеялся Зия.
  
   - Да не испугался я! - возмутился Егор. - Это вы сами меня испугались... вначале.
   Страх действительно прошёл. Было любопытно и немного тревожно. До чего же странные люди нынче по пескам ходят! На шатуна не похож. Тот бы давно уже Егоров труп обшаривал, да разделывал.
   - Ну, может, и испугались, - спокойно сказал белобрысый. - Мало ли кто тут шныряет? Места, прямо скажем, дикие. А ты каслинский?
   - Чего?
   - Отсюда, говорю? Из Каслей?
   Чудно он это название выговаривал... с ударением на первый слог! Ну, сразу видно, издалека пришли, даже говорить правильно не могут.
   - Нет, я из Города.
   - А название у Города есть или так... в беззаконии пребываете?
   - Город и всё... что его называть... вон в той стороне, если Иртяш-озеро по левой стороне обойти. Пол дня ходьбы, если всё спокойно.
   - А напрямую? - спросил Зия.
   - Напрямую через Иртяш можно и в грязи сгинуть, - сказал Егор. - Корка подломится - так и ухнете в трясину.
   - Видимо, ваш Город аккурат на месте бывшего Озёрска... московская карта, чёрт, говно! Мэр-бай у вас есть? А-а... староста... Это хорошо, что староста. С бородой, поди, до пояса, а? Ну-ну, не напрягайся ты так! Я шучу. Шутник я такой, понимаешь? "Юмора шутка - передышки минутка", - как армейские говорят. Слушай, Савва, хватит нам парня пытать, дунем палатку, - ну его всё на хрен, отдохнём часок-другой?
   - А можно и палатку дуть! Почему бы и нет? - спокойно ответил белобрысый здоровяк.
  
   - Вот нам абориген компанию-то и составит, - весело сказал Зия. - Там мы его высушим, выпотрошим... и всё-то он нам с тобой, Савва, расскажет! Что было, что будет, чем сердце упокоится, с какой стороны шайтан-беда нагрянет, а с какой снизойдёт на нас сила небесная и благодать неимоверная. Глядишь, и года не пройдёт, как подружимся мы с хмурым отроком не хуже, чем Манас-командир и его Небесная Дева!
  
   Лысый сноровисто сдернул рюкзак, отстегнул с его боковины нелепый с виду свёрток-курдюк защитного цвета, оглянулся, зашёл в тень стены, бросил курдюк на песок и небрежно ткнул носом ботинка. Курдюк зашевелился, захрюкал и стал дуться. Нет, серьёзно! Тужится, вздыхает и, кажется, даже попукивает от усердия!
   Егор, забыв всё на свете, молча таращил глаза. Вот уж диво дивное! Белобрысый здоровяк - и чудно же его звали - Савва - строго сказал ему:
   - Рот закрой, карачи насерет!
   Егор покраснел. Бурдюк тем временем распучило со страшной силой - явно вырисовывалась довольно-таки объёмистая палатка.
   - Сейчас прекратится это надувательство, батыр Егорка, и мы все вместе спокойно отдохнём, а то мы тут изрядно намыкались,- крикнул Зия, устанавливавший на верхушке стены крошку- камеру.
   - Готово... сторож на месте! - сказал он и ловко спрыгнул. - Мы всех видим, нас не видят... не заметят, не обидят! - подмигнул Егору и непонятно сказал. - Комарики наши регенерацию пройдут, умаялись, сердешные! А нам всем пока и нескольких камер хватит.
   Смешной всё-таки мужик!
   Ткань окончательно надувшейся палатки вдруг уплотнилась, зарябила разноцветьем, - аж смотреть больно, - и вдруг стала прозрачной. Несколько смутных засаленных пятен слегка колыхались на невидимой ткани.
   - Полезай, отрок... кстати, а звать тебя как? Как-нибудь замысловато? Типа Демон Пустыни?
   - Егор меня звать, - буркнул отрок и опять открыл рот.
   Савва, не дожидаясь приглашения, нырнул в клапан палатки и исчез. Палатка-невидимка... надо же! Егор о таких только слышал. Эх, мне бы такую, в дозор, а?!
   - Полезай-полезай, - сказал Зия и втолкнул Егора внутрь, где Савва уже тыкал пальцем в пятнышки клавиатуры на ткани стены.
   - Идентификация, - пискнула стена.
   А затем, совсем как в компьютере старосты Володи:
   - О`кей.
  
   Проявился экран, распался на несколько изображений. Похоже, что камера на развалинах была не одна. Егор видел совсем близко обрыв Иртяша, заросший кустарником ген-саксаула и ровную плоскость плесневелой корки, с яркими пятнами пушистых ёжиков короткого тростника. Из зелёных порослей торчали нескладные сухие стебли прошлогоднего камыша. В центре огромного ровного пространства кое-где поблескивала вода, выступившая на поверхность.
   - Музыку хочу, - простонал Зия, расшнуровывая ботинки, - хочу сладостных напевов!
   - Отстань со своим дутаром, - не оборачиваясь пробурчал Савва и вызвал что-то незнакомое, но красивое и чуть тревожное. - Моцартом тебя буду глушить.
   - Савва, ты консервативен!..
   - Я должен старосте позвонить, - сказал Егор. Интонации, против воли получились какими-то просительными, чуть ли не со слезой. - Можно?
   - Валяй, - ответил Савва. - Какой там у вас канал?
   - SQWD/4793.
   - Я и сам знаю, что эс-ку-вэ-дэ... Подканалы есть? По какому протоколу?
   - Н-нет... не знаю.
   - Всё с тобой ясно! - воскликнул Зия, снимая второй ботинок. - Савва, друг мой, да продлит твои дни в сладости всемилостивейший Господь-Аллах! Разблокируй ты уже, наконец, весь канал целиком и пусть мальчик успокоит родных и близких!
  
   Савва проворчал что-то непонятное, экран согласно пискнул. Музыка стала тише. У верхнего среза экрана появилась полоска с бегущей строкой. Ниже неярко засветился таймер.
   - Звони... лишенец. Как закончишь, блокировка сама обратно активируется.
   Егор торопливо переключил ларинги на режим телефона...
  
   Староста, само собой, не обрадовался. Мало того, что Егор вытащил его прямиком из сортира, так ещё и выдал такую новость, от которой вечный запор старосты, наверное, обратился в полную свою противоположность. Ну, хунхузы по границам пройдут, ну, шатуны по окраине затаятся - привычные беды! - но два батыра прямиком из дали дальней... это уже чересчур. Егор, зачем-то понизив голос, торопливо рассказал что и как. Говорить было неловко - за спиной возились Савва и Зия, поэтому, против воли, рассказ получился скомканным и каким-то по-детски испуганным.
   Нет, конечно, можно было и предположить, что гости из деликатности не суют свои носы в разговоры, но...
   Чёрт их знает, какой у них компьютер? Похоже, что, - ах, шайтан!- всё перехватывается, пишется, архивируется, анализируется... да и кто бы на их месте поверил дозорному на слово, а?
   Староста Володя, глядя куда-то поверх Егоровой головы, пробормотал невыразительной скороговоркой дежурные приветствия, вот уж непонятно - кому. Гостей-то он не видел! Наверное, думал, что гости отслеживают связь по параллельным мониторам... а может, рассчитывал, что их разговор потом по словечку, по косточке разберут. И какие надо - выводы сделают.
   И понять потаённый смысл речи старосты было несложно - крутись, Егор-батыр, крутись! Небось, не маленький, сам понимаешь и чувствуешь, что к чему. Слушай, примечай, анализируй... и если поймёшь, что дело неладное - убей. Если, конечно, сможешь. Понятно?
   А что здесь понимать? Сила солому ломит, вот и всё понимание. Хоть и выглядят эти двое спокойными и разумными, - не какая-нибудь там шатун-банда, - а Егор знал и доверял своей бойцовской интуиции, мол, уж чего-чего, но шатун-тварей он раскусил бы! - но всё равно, не наши они люди, ох, не наши! И деваться некуда, хоть ты как прикидывай, размышляй и анализируй.
   Словом, придётся идти с Зией и Саввой в Город.
  
   ***
  
   - А ты бы рассказал нам чего-нибудь, Егорушка, - вдруг сказал Зия. - Ну, к примеру, что за Город у вас, каковы его обычаи, обряды? Какие песни поют, чем живут, чем дышат? А то мы здесь народ новый, как бы, ненароком, не обидели кого. Сам знаешь, как это бывает, ляпнешь сдуру, а потом получишь по физиономии, да?
   - А чего рассказывать, - пробормотал застигнутый врасплох Егор, с трудом оторвавшись от экрана, на котором Лунная Дева как раз признавалась в любви своему таинственному попутчику Джамилю-в-маске. - Живём, ген-галеты жуём. Господу-аллаху молимся, законы блюдём, шатун-банд опасаемся. Чего тут рассказывать?
   - Ну, про себя хотя бы расскажи, Егор. Почему шлем не носишь? С одним армейским платком на голове - это только мать расстраивать. Родители-то живы?
   - Нет, - сказал Егор и внезапно представил себе, как рядом с ним сидит отец и чистит калаш... и рассказывает своим мягким голосом, как Егоров дед в Казань ездил. Да смешно так! Маленьким, помнится, вся ребятня вокруг него собиралась, послушать. А какие он луки мастерил! Стрелы ровные, прямые. Игрушка, конечно, но однажды шестилетке Егору чуть глаз такой стрелой не высадили, в охоту на песчаников-людоедов играли. Ох, мама и ругалась! А отец только виновато улыбался, а потом обнял одной рукой маму, а другой подхватил Егорку и закружил-закружил! "Прости, мама Таня, - говорит, - но уж в таком мире мы живём, что рисковать каждый день приходится!"
   У Егора вдруг защипало глаза.
   - Умерли они, - севшим голосом сказал он. И уже совсем шёпотом, скороговоркой, - Мама Таня от горячки умерла, дед Николай чуть раньше, чем она, а отец полтора года назад в дозоре сгинул...
   - Извини, Егор, - серьёзно сказал Зия. - Извини, дорогой, не знали мы. "Сгинул"... это значит, что ещё есть надежда?
   Егор только помотал головой. Говорить он побоялся. Так и разреветься можно...
  
   А отец уже не вернётся, нет! Это уж так водится меж людей - говорить, мол, "в дозоре сгинул". На самом деле шайтан-пустыня дозорных никогда назад не отдаёт, чего уж там лишний раз душу травить и надеяться невесть на что. Ушёл отец в дозор к горам, что во-о-он, на горизонте, желтеют, дрожат в мареве горячего воздуха. Там где-то и сгинул. На связь вышел, велел Егорке не забыть у овец подежурить и... сгинул.
   Весь Город Егоркиного отца помнит. Те, кто постарше, нет-нет, да и скажут чего-нибудь, вроде: "В отца пошёл, Егорка-то наш, в отца! Такой же батыр, чего уж там греха таить, шайтана тешить. А глаза материны у него, это уж точно. У Татьяны взгляд тоже суровый был, строгий!".
   Егор отца долго дожидался. Несколько раз просил старосту в те же места его отправить. Какая разница, где дозорить? Но староста Володя твёрдо ему сказал, мол, не перечь, Егор, ничего не выйдет. С той стороны несколько камер слежения именно отец твой и поставил, - да пребудет душа его чистая, в сонме праведников! - последнюю как раз и должен был пристроить аккурат на вершине одной из Вишнёвых гор, как их Старые Люди звали. Мол, отцова это идея была, хотя он, староста Володя, лишним это считал. Наверное, и правильно считал. Через горы мало кому тащиться захочется, хоть они не так уж и высоки. Все шатун-банды южнее идут, не говоря уже о тех, кто со стороны Челябы и Эко-терем-бурга прутся. Вода, всё дело в ней. Не захочешь воду с собой на горбу по косогорам и обрывам тащить - обходи горы стороной.
   А ведь, всё-таки получается, неправ был староста! Гора Сугомак неподалёку от Вишнёвых гор стоит, а именно оттуда Зия с Саввой пришли, именно оттуда! И она, кстати, самая высокая здесь. Вот отцова камера, кабы установил он её тогда, и засекла бы нынче пришельцев. Как бы выспросить у них, какого растакого шайтана их через горы понесло? Нет, действительно, какого?
   А вот насчёт платка-косынки это они верно заметили. Егор не любил шлем. Защита, конечно хорошая, но если ни система целенаведения не работает, ни шлем-ларинги не нужны - на кой ляд его таскать? Поддув по макушке - неплохо, конечно, но Егор и так обходится.  Ларинги у него с трёх лет вживлённые - спасибо отцу! - а чужой шлем надевать, так это надо его с калашом сопрягать - не родной всё же! А с чужим шлемом калаш через Сеть только по общему протоколу связи работает. И дед, и отец говорили, что это много хуже... да и помехи в бою навести могут.
   А уж в ближнем бою СЦН многих подвёл. Как только человек чутьё утрачивает, на хитрые приборы полагается, то тут ему и конец. Всё равно, что без компа считать не уметь, или читать не хотеть научиться, под предлогом, что любой файл тебе автоматом озвучивается, если захочешь. Отец в своё время даже несколько языков знал, не полагаясь только на режим перевода. "Ты смекай, Егорка! - говорил он, - Вот, например, говоришь ты человеку простенькое слово "ага!". Так его же можно с десятком разных интонаций произнести! И не всегда режим переводчика их уловит и смысл не переврёт. Вот, к примеру, прихожу я домой и спрашиваю, кто это опять отцовский шлем надевал, в дозорного играл? А ты мне - "ну, не знаю". И может эта фраза означать, что надевала шлем шустрая Маринка-две-косички, да только тебе её сдавать неохота. А может - что ты сам его на своей голове примерял, да ещё о камень башкой бестолковой бился, прочность шлема проверяя. Ну, а сказать об этом почему-то стесняешься. Понял? Вот то-то, Егорка! Учись!"
  
   - А давай-ка, Егор-батыр, мы тут один фильм-файл, на ночь глядя, посмотрим, - вдруг предложил неугомонный Зия, прервав Егоровы думы. - Скоротаем житьишко наше скучное, дозорное. И мы, старики, душу потешим, и ты, молодой и красивый, ума-разума наберёшься! Как ты на это смотришь, батыр?
   - Ну... не знаю... - забормотал застигнутый врасплох Егор и вдруг загорелся. Староста - тот более всего на нравоучительное налегает, а чего поинтереснее смотреть не даёт. Говорят, у него в компе много чего такого запрятано, что только смотри и попискивай от восторга. И по истории Джихада, и про космос, и про Москву! Взрослые, говорят, иногда смотрят, но Егору-то ещё по возрасту не положено! Обидно, конечно... в дозор, значит, как все взрослые ходи, а файлы художественные смотреть нельзя! Тоже мне, нашли малявку-головастика... пичкают детскими фильм-файлами.
   - Давай-давай, - прогудел Савва. - Вон, у батыра нашего глаза так и загорелись. Ты ему по истории чего-нибудь поставь. Вон, "Сэйвинг" хотя бы, да? Там всё-таки Оман Васильев деда Серёжу играет, не верблюд чихал, - классика! Ты не видел ли, Егор?
   - Нет, не видел, - сказал Егор, активировав украдкой нарукавное зеркало и быстренько глянув на себя. Неужели по лицу его видно, что у него "глаза загорелись"? Староста Володя, когда распекает его, так вечно в сердцах скажет: "Упрям ты, Егор, весь в отца! Если ты себе чего в башку вбил - хоть режь тебя, хоть ешь тебя - всё одно - морда каменная! Ничего по ней не прочитаешь, ей-богу, прямо, как статуе в лицо смотришь!" Егор даже гордился этим. А чего бы не гордиться-то? Воин, всё-таки, настоящий воин... хоть и не пускают в Храм, когда взрослые файлы смотрят.
   - Ну, ребята, смотрим? - спросил Зия.
   - Давай, - прогудел Савва, устраиваясь поудобнее. - Егор, ты готов? Да не дёргайся ты, комп сам на твои ларинги настроится. Жаль, что эффект присутствия не профессиональный будет, но всё же...
   - Ну, поехали, - сказал Зия. - Сколько ни смотрю эту историю, всё нравится, хоть и печальная она.
   И они стали смотреть фильм-файл "Сэйвинг. Последний рубеж"... и совсем зря говорил Савва, что эффект присутствия, видите ли, не тот! Всё нормально и так захватывающе, что Егор обо всём думать забыл. И только видел, как предки их Россию защищали. Вот бы нам тогда родиться, во времена легендарные!
   Нынешние-то времена скучные, да!..
  
   Ох, до чего же здорово! Егор просто оторваться от экрана не мог, и всё переживал за главного героя! И не заметил, как стемнело. Ну, будет что друзьям своим рассказать! И непременно надо Зию с Саввой упросить, чтобы и им тоже этот фильм-файл показали...
   Когда укладывались спать, Егор заикнулся было, что подежурить он и сам сможет, но ему велели "дрыхнуть без задних ног", поскольку он теперь - гость. И гость не у кого-то там, а у московских учёных, де, пришедших сюда с "научно-познавательными целями", как сказал Зия.
   Ого! Это тебе не из соседнего города Куяша верблюда купить приехали! Московские учёные! Егор набрался смелости и спросил, чего, мол, московским учёным, которые у самого президента-эмира в славе и почестях живут, на окраину, в самую глушь, принесло?
   - Всё просто, Егор! Изучим флору и фауну. Ракушек насобираем, гербарии насушим, ген-тушканчика колечком пометим, песчанику зубы проверим - сам понимаешь, в этом вся наука биология! - подмигнул Зия. - Здешние места - это же рай для учёных! Жизнь-то здесь просто кишмя кишит!
   Ага, так Егор и разбежался ему поверить! Кишмя кишат тут только песчаные блохи...
  
   Егор думал, что не заснёт, но палатка так уютно дышала прохладой, да и дутар Зии бренчал тихо и нежно... так и ухнул Егор в сон. Безмятежно и просто - даже удивительно!
  
   ***
  
   Утром собрались быстро. Палатка ужалась быстрее, чем дулась, Егор даже толком не успел рассмотреть. Камеры наблюдения Зия почему-то оставил на своих местах. Впрочем, что ему эти камеры? Игрушки! Тут, вон, "комары" в разные стороны разлетелись откуда-то из браслета на руке Саввы. А до чего же быстро летают, и не уследишь! Так вот, оказывается, о каких "комариках" упоминали гости! Те, которые отдыхали, то есть, на регенерации были. Отдыхали, понимаешь ли, как и путники ночью. А так же лечились, плодились и размножались, если только Егор всё правильно понял.
   Егор только-только набрался наглости спросить, всё ли он правильно рассудил и правильно ли разобрался в деятельности чудесных "комаров", как вдруг - хлоп! - повис прозрачный экран в воздухе, - полукругом перед Савиным лицом, - а на экране мельтешит много-много экранчиков поменьше. Всё, вроде бы, привычно - комп есть комп. Но, ведь, экран-то из ничего в воздухе появился!
   А управление? Савва только рукой двинет, как маленький экран сразу вырастает, занимает весь большой экранище, и теперь на нём чётко видно, чего там "комары" в данный момент наблюдают. Чем больше комаров в одну сторону смотрит, тем более чётким выглядит изображение. И далеко же они забираются, "комары" эти!
   Так вот как они Егора-то засекли вчера! Да уж, страшная штука! Зря он вчера себя обругал за невнимательность. Это не он бдительность потерял, а технологии над ним верх взяли.
   Савва чего-то там побормотал, а потом движением руки повернул экран к Егору и спросил:
   - Где пойдём? Здесь?
   Смотреть на экран было непросто. Места знакомые, но Егор же летать не умеет, поэтому ракурс непривычный. Впрочем, он довольно быстро разобрался, что к чему. Савва для его удобства на экране объёмную карту местности показал. Забавно видеть, как по этой карте все подробности ма-а-аленькие... и даже ген-тушканчики прыгают, мелкие, как блохи. Смешно так!
   - Вот здесь проще, - сказал Егор, - по косогору, по самому верху.
   - А почему не по самой кромке, по корке ила, а не обрывами?
   - По Иртяш-озеру дозорные не ходят без крайней нужды, - рассудительно заметил Егор. - Неудобное место. Поверхность ровная, как стол, до самого Города, а это не меньше семи километров С крутых берегов и с косогоров приозёрных тебя, как на ладони видно, а тебе от кромки и отступить некуда, кроме, как в болото, в самую жижу. В обход все двадцать пять, тридцать будет, но зато не подстрелит никто.
   - Логично! - весело согласился Зия. - Но, однако, Егорушка, у дозорных, как я понимаю, "комаров", как правило, нет?
   - Нет... - не удержался от вздоха Егор.
   - Именно! Нам удобнее по озеру, по корке шлёпать, а "комары" за нас бдить будут. И если супостат какой объявится, они нам всё покажут. И мы вполне успеем подняться повыше и встретить врага стеной огня и стали!
   - Ну, понесло его, - проворчал Савва. - Какая у нас с тобой "стена огня и стали"? Два калаша с подствольниками, да пистолетик твой дурацкий - вот и вся "стена огня".
   Егор удивился. Надо же, до чего беспечный народ! Вот так, прямо первому встречному и выложили все свои данные о вооружении дозора... э-э-э... в смысле - отряда! Ах, как по-детски... не по дозорному как! Впрочем, ему-то, Егору, что? Его дело помалкивать и на ус мотать, что у них, как и сколько. А то, мало ли что, может, мужики эти столь лукавые, что у них "ген-кумыс в руке, да нож в сапоге"! Ох, упаси Господь-Аллах, упаси. Это уж так, мысли мрачные ни с того, ни с сего. Ну, по всему же видно - нормальные люди!
   - Так берегом никак не короче будет! - вслух сказал он. - Те же километры и наматывай!
   - Зато нет этого самого... вверх-вниз, вверх-вниз по холмам... понял? Старика Зию беречь надо, это тебе даже угрюмый и равнодушный к чужим страданиям Савва скажет! - весело ответил Зия, поправляя лямки рюкзака. - Пойдём бережком бывшего озера Иртяш, вдохнём полной грудью запах ила и плесени, полюбуемся на очертания Южно-Уральских гор и споём песню.
   - Какую песню? - не понял Егор, шагая рядом с Саввой и заворожено глядя на экран.
   - Треплется он, не обращай внимания, - буркнул Савва, умудряясь и в карте какие-то пометки делать, то уменьшая, то увеличивая масштаб, и при этом не споткнуться.
   Так-то, конечно, по берегу удобнее идти, ежели постоянно в экран таращиться! Особенно по корке ила, что у самого берега твёрже всего и песком занесена. Чисто асфальт у Древних - твёрдая и ровная. Главное, о кочки торчащей зелёной травянки не спотыкаться.
   - Песню от том, - гнул своё Зия, - как доблестный ниндзя влюбился в кроткую Нино. "Он так любил свою Нино! Но предал казни всё равно!"
   Дунул ветерок и в обрыва, вздымавшегося слева, на голову посыпался песок. Егор натянул на лицо маску. Песчаные гребни, как узкие лезвия спускались с пологих мест берега и тянулись вглубь ровной поверхности озера, постепенно сходя на нет вдалеке, намокая и погружаясь в мокрый ил.
   Так и шли. Чудной народ, точно - чудной!
  
   Вообще-то, говорить, что "шли" - это уж самого себя обманывать. Ползли! Еле-еле, причём. Песчаный жук и то быстрее ползёт, честное слово! Всё-то пришельцам любопытно, всё знать надо. Около каждой кочки потоптаться, а до чего идти своими ногами лень - "комаров" послать и подробно всё разглядеть и разнюхать. Карачи мимо прошёл - всё! На полчаса остановки. Куда идёт? Зачем и откуда?
   Да какая разница? Идёт себе и идёт. Не по направлению к ним и не в Город! Пусть хоть в адское пекло идёт, а то и напрямую к демонам пешком навострился - нам-то что? При каждой остановке Егор переминался с ноги на ногу и вздыхал, но торопить Савву и Зию не решался.
   А может, если им что-нибудь об этих местах рассказывать, они быстрее пойдут? Егор подумал-подумал и рассказал, как месяца три-четыре назад, неподалёку отсюда, Егора чуть не загрызли пустынные собаки. На людей-то они редко нападают, но тут чего-то расхрабрились.
   Из песка вышка торчит железная, - отец говорил, что по таким вышкам провода когда-то невесть зачем развешивали, - так Егор на неё и полез. Лезет и горько думает о том, что если уж псы не сожрут, так кто-либо из шатунов издалека приметит... и получится тебе полный карачун - и так, и так, в любом случае смерть примешь.
   - Песчаники, да? - заинтересовано спросил Зия. - У них сколько пальцев на лапах было, не заметил?
   - Как обычно, пять! - удивился Егор. - А что, надо, чтобы шесть было?
   - Видишь ли, Егор, поговаривают, что ближе к старой Москве ген-песчаники появились с тремя пальцами. И они, мол, умнее, чем обычные.
   Егор вспомнил, как сидел на верхушке железной неустойчивой конструкции и смотрел, как песчаные собаки медленно ползут вверх, аккуратно цепляясь за ржавые перекладины жёсткими серыми пальцами.
   Когда Егор поднимал калаш, песчаники рычали и останавливались. А потом снова ... потихоньку, по сантиметрику - вверх... а на дворе ночь вот-вот настанет и включать фонарик или ночное зрение - значит выдать себя на пару километров вокруг. Вот он, как стервятник на башне, отовсюду разглядывайте! Говорят, что шатун-банды есть, которые с песчаниками, то есть песчаными собаками, в кровавой дружбе состоят. Чушь, конечно, несусветная, но всё-таки...
   Так вот походишь-походишь в дозор и будешь всему верить, над чем иные прочие только хихикнут. Мол, бабьи сплетни, старухина болтовня и детские кошмарики. Но мулла-батюшка им, ребятне, рассказывал, как Старые Люди ген-собак себе в помощь выводили. Пальцы им вырастили, дрессировали. А как Джихад начался, все эти эксперименты и закончились. Разбежались собаки и выжили только те из них, кто по краям пустыни жить приспособился. Умные, шайтаны, ну, как верблюды, не иначе. Стаями небольшими ходят, могут и овец резать и ребёночком не побрезгуют, а то и раненого или больного путника съедят. Ловкие - по развалинам карабкаются, только шум стоит! А Ромка-джи сказал как-то, что однажды слышал, как песчаники своими пальцами узлы у защитной сетки развязывали, чтобы ягнят воровать. Но дед сказал, что это Ромка-джи загнул лишку. Не настолько уж они и сообразительны, песчаники-то. Но...мало ли чего? А вдруг?
   Вот и получается, что когда на вышке сидишь, все умные и скептические разговоры сами собой из головы вылетают - страшно ведь! Но пусть даже это и не правда. Всё равно, чего песчаники всё-таки сообразили, так это то, что Егор им не раненый верблюд и не овца. Ни спать, ни падать не собирается. Да и калаш им знаком - это уж, наверное, они с детства его знают. Пугали-пугали песчаники Егора, да так и убрались. Слезли и ушли. А Егор до утра на перекладине, чисто орёл пустынный, мостился. Неудобно - жуть! И спать охота, и слезать нельзя. А ну, как из-за бархана выскочат? Да ещё и всей стаей? Кто знает, что у них на уме?
   Но Господь-Аллах милостив. Утром и весь следующий день не было их. Не любят они, всё-таки, когда люди рядом. Но, помнится, в детстве Егор слышал, как мать однажды разговор завела, мол, неплохо бы щенка-песчаника раздобыть. Дескать, по Сети она фильм-файл видела, как один человек с песчаником подружился. Выдрессируем, помогать будет. Отец только руками замахал: "С ума сошла, жена-матушка! Ну, подстрелю я самочку и щенка заберу, так за мной вся стая притащится! А овчарни? А верблюжьи загоны? Мало нам дозоров, так ещё и в Городе покоя не будет!"
   А вообще, интересно было бы ручного песчаника иметь, как в фильм-файлах про Ивана-батыра, у которого песчаник по кличке Волчара носит железный ошейник, ходит на задних лапах, и разговаривать, и из калаша стрелять умеет...
   Опять же, на компе ещё и не то нарисовать можно.
  
   ***
  
   - Вот, мрачно сказал Савва, - живём в двадцать третьем веке - полюбуйся.
   - Го-о-ород... - с непонятной интонацией протянул Зия. - Впрочем, нам-то, что за беда? Может, в этом и есть великий философский смысл? Может, здесь, на самой крайней российской окраине, на руинах былого зарождается новый мир?
   - Вон он, твой новый мир Озёрска, - сказал Савва, - со старой башни, балбес-шайтан, в нас целится. Слушай, Зия, ты бы опустил щиток, не выёживался, а? И обзор включи. Двое сзади... за ген-саксаулом прячутся.
   Егор подумал, что, уж кто-кто, а Ромка-джи с башни сегодня в голову Зие не попадёт - хоть убейся. Стрелок он неплохой, да нынче калаш у него неважный, со сбитой мушкой. Ещё от дяди Ахмата остался - старьё.
   - Это мы! - крикнул он. - Староста Володя где? Выходите, всё равно они вас всех, как на тарелочке видят...
   Сзади затрещали кусты. Вышло пара мужиков - городская оборона. Смех на палочке, прости меня, Господь-Аллах! Один старее другого... не хватало им ещё Лады-оглы для полного позора... тоже мне - дружина боевая...
   О, Гагарин-шайтан, о-о-о!!!
   Вон она, тут как тут... за стеной кирпичной прячется!!! Ну, позорище...
   Московские точно подумают, что в Городе, считай, одни старики, да ребятишки живут! В принципе, так оно и есть, если самим себе не лукавить. Не оправился Город ещё после эпидемии горячки. А дозорные свои места не покидают... если только уж совсем на город нападение не произойдёт!
   Ага, вот и староста Володя. И Ромка-джи с башни торопливо спускается. Надеюсь, он калаш на предохранитель поставил всё-таки? Если нет - вечером отпинаю - заслужил. Подстрелит кого ненароком, - нам только такой беды не хватало. А где же мулла-батюшка с прихожанами? Не захотел прийти, значит. Зато весь Совет тут как тут, в полном составе в тенёчке прохлаждается...
   Егор шагал впереди и не оглядывался. Щёки его горели. Знакомый - до последней трещинки в стене Установки, до каждого обломка стены, до каждого кустика ген-саксаула и карагача, - а некоторых из них он сам трудолюбиво высаживал пацанёнком, - до вечно пахнущей верблюжьей фермы и загородок овечьих площадок, прикрытых сверху дырявой пыльной, засиженной вечными мухами маскировочно-защитной сеткой, - родной Город вдруг как-то разом поник и обветшал. Присел в испуге... и развалился... в пыль, песок и колючие кривые растения...
   Суета, запахи, мухи, испуганные люди, прячущиеся в тени и вытягивающие шеи им вслед. Извилистые проходы лабиринта, образуемые ген-саксаулом, руинами и карагачами. Удобно обороняться, если придёт враг... это мы все с детства учили.
   Но вот, пришли незнакомые, пусть и не грозные на вид люди... и ясно, что не отгородишься от них, не спрячешься.
   И идут за ними гуськом люди... десятки людей... и хоть впереди староста - но кажется, что именно за незнакомцами покорно в страхе идут горожане... и храбрящийся Ромка-джи с ними.
   А вот и Мама-Галя их встречает. Мама-Галя с выбитым левым глазом... а выбил ей его своим щупальцем карачи, когда в бою не отдавала она ему своего годовалого ребенка.
   Город... родина...
  
   Спасибо тебе, Господь-Аллах, пришли наконец-то. Вот они, колонны над треугольной крышей; лестница, выдирающаяся из песка и пыли, степенно поднимается вверх щербатыми ступенями. Загадочные лица над дверью - с пустыми глазницами и узкими подбородками... одно лицо плачет, а другое жутко смеётся... и непонятная надпись "Озёр...к...й т...атр им. ...акси... Горько..."... и маленькие окошки, заложенные мешками с песком во времена незапамятные, неведомые. Быть может, ещё и Старыми Людьми. Потому, как слежались эти мешки так, что между верхней балкой окна и верхним мешком два кулака просунуть можно... видать, от карачи отбивались когда-то.
   Вот мы и внутри. Ну, а теперь вниз, вниз, вниз, по широкой лестнице, мимо большой статуи человека-Ленина с отбитой рукой... в спасительную прохладу старых знакомых стен. Ну их, этих гостей! Кто успел - то два съел! Пусть пока староста Володя им втирает... про родной Город, загадочный "т...атр", зловещий Комбинат, который совсем рядом, - и прочие местные достопримечательности, включая Установку-кормилицу, счастье и надежду нашу. Аминь!
   Уф... теперь можно отключить комбез, быстро-быстро содрать его с себя в тёмной, облицованной кое-где белым кафелем комнате, вымыть ноги и переодеться в обычную одежду...
   Хм... это, наверное, Маринка рукав зашила...
   Боролись тут с дядько Сашей, аккурат перед выходом в дозор, ну и покалечили одежонку - так по шву и затрещала. И чинить самому уже некогда было. Спасибо, Маринка! Хорошо бы, конечно, чтобы комбез домашний так же сам себя латал, как и дозорный... то есть, военный. Да и поддув такой же прохладный во все места не помешал бы!
   Да, вот, не дал Господь-Аллах такого счастья, - зашивать, да штопать приходится. Ну, ничего, не маленькие... перебьёмся-перетопчемся, как говорит старый Хаим.
  
   Егор торопливо ополоснул лицо, вымыл ноги. Армейские ботинки, конечно, не те говноступы из верблюжьей кожи, что приходится носить в Городе, но и от них устаёшь. Ноги перемены просят. Он сунул комбинезон в шкаф - кто там у нас следующий в дозор? Карим? Эх... опять он калаш не почистит! Ну, да ладно, это всё потом разберёмся... не забыть бы самому почистить оружие!
   А теперь - бегом - гоу-гоу - в зал Совета, мимо закрытых дверей, мимо жмущихся к стенам любопытных людей, прямо по длинному коридору. Эй, разойдись!
   Вот и надпись "Гардеро...".
   Теперь слёту поворачиваем мимо старого Кима:
   - Привет, Ким! Всё власть охраняешь? Святое дело! Ого, а это что у тебя? Господь-Аллах, опять штаны расстегнулись?! Да ладно тебе, никто ничего пока не заметил... Извини, потом всё расскажу! После Совета!
  
   Егор осторожно толкнул дверь. Изнутри, естественно, к ней прислонилась необъятной задницей Лада-оглы, а если по настоящему - Лада Макова - все-то уши она Городу прожужжала о том, что сам Великомученик Тагил-мэр-бай, Танк-Веры-Истины, да благословит его Господь-Аллах! - ей приходится самым что ни на есть прямым предком.
   Нет, ну не сидится ей, как всем нормальным правоверным... обязательно надо стоять, прислонившись пятой точкой к двери!
   - Ой! Извините, Лада-оглы... я вот тут...
   - Выкинуть бы тебя, мальчишка, шайтан! - прошипела Лада-оглы. - Сядь вон там, не мешай!
   Егор, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в полумраке, прополз на четвереньках в угол, сел и затих. Никто не обратил на него никакого внимания... а могли бы и шугануть. Странно... даже Лада-оглы возмущалась лишь только тем, что он ей под зад дверью с разгону двинул. А что на Совет припёрся без приглашения - слова не сказала...
   Странно... но замечательно, правда?
  
   ***
  
   Егор осторожно пошевелил ногами - затекли. Пол-то каменный, да ещё и расположиться поудобнее не получается. Совет и гости на подушках сидят, им-то что... а тут майся. Ромка-джи пыхтел над ухом и постоянно пытался навалиться ему на спину.
   Староста продолжал плаксиво, но с какими-то внезапными визгливыми похвалениями, бубнить об Установке. Всю историю Города гнал подряд, старый хрыч: о том, как в великом бою наши отцы и деды отбили здешнюю Установку чуть ли не у самих демонов... да так у неё и укрепились. Как несколько лет искал нужные режимы Борис-оператор, да упокоит его Господь-Аллах на тенистых пажитях! Как получили предки фирман-Москва едва ли не от самого Президента-эмира на владение и установление границ. Как школу Веры-Истины утверждали. Про договоры и клятвы с Комбинатом затянул, - где сплошные атомы и радиация, - Господом-Аллахом проклятое место, - спаси и сохрани нас от тамошних дикарей - пусть в других местах свою смерть ищут. И вообще, мол, Комбинат, - а его ещё сам человек-Ленин строил! - через нашу голову со злокозненным Городом Полевским стакнуться норовит, еретики-гяуры-блять...
   Тоска! Нет, ну тоска же смертная!
  
   А Зия с Саввой - ничего. Терпят. Сидят на высоких подушках, слушают, улыбаются, только ген-кумыс иногда прихлёбывают. И даже вопросы норовят вставить... да где уж там! Староста, как пойдёт про политику, так его только мулла-батюшка осадить может. О, Господь-Аллах, теперь про верблюжью чуму девяностых в нашем Городе затянул... подвиги зоотехников... в общем, сплошная самоотверженность предков, каковые не в пример своим ленивым потомкам понимали толк в жертвенности духа...
   Это Егор ещё не с самого начала пришёл, не иначе староста прямо со времён Святого Джихада, а то и прямиком с Иисуса-Любви Крестоносца начал!
   Егор в сотый раз двинул локтем куда-то наугад, и Ромка-джи зашипел от боли.
   - Балбес-шайтан... больно же! - но на спину наваливаться перестал.
   Егор, стараясь не кряхтеть, переменил положение.
   - Ну-ка, руку убери! - вдруг выпалила Маринка, и сидящие перед ними люди стали оборачиваться.
   Ромка-джи запыхтел ещё сильнее. Егор, было, удивился, но тут же сообразил, что Маринкина фраза относится не к нему, а к проклятому Ромке-джи. Хотя белеющие в полумраке круглые лица Аллы-оператора и её мужа дяди Ани явно смотрели именно на него.
   - Выгоню! - коротко сказал дядя Аня и отвернулся.
   Егору было обидно, хоть разворачивайся и лупи Ромку-джи в ухо прямо тут, в Совете. Однако - выгонят сразу. Одного-то, может, и простили бы, а втроём...
   Маринка, молодец, тихонько так, вежливо, как камышовая крыска, заранее просочилась. Зря только Ромку-джи с собой взяла, шайтана дурацкого! Тупой, блин, как верблюжья задница, а туда же! Подумаешь, в Челябинске был... ходжа задрипанный... руки распускает...
  
   Егор с досады закусил губу и стал смотреть на светящийся тусклыми пятнами потолок. О, глянь-ка, ещё несколько тёмных пятен появилось! Во-о-он там раньше пятно было на голову человека похожее, а теперь не пойми чего получилось. Дед говорит, что потолок когда-то просто огнём сиял, а теперь выдыхается, пятнами идёт. Прав был дед. В этой комнате раньше школа была... потому что из всех других так и оставалась самой светлой... ещё и мы сюда первый год бегали... а теперь школу в другом месте держат, где солнце через маленькие окна под потолком светит.
   Поутру, бывало, занесёт их песком и мулла-батюшка гонит наверх пару дежурных - отгребать... Раз они с Ромкой-джи, - а ведь здоровые уже были, лет по тринадцать! - добаловались и высадили стекло. Песок на школьный комп посыпался. Мулла-батюшка прочёл молитву о кающихся грешниках, засучил рукава своего комбинезона... и ка-а-ак врезал своим посохом по задницам обоим дежурным... ох и больно же было! Не приведи Господь-Аллах ещё и под его посох попасть - в его руке сила праведная, солдатская... и калаш у него именной, собственный. Ещё от Первосвященника Ивдельского... реликвия!
  
   - Слышь, Егорка, где ты их нашёл, а? - зашептал сзади Ромка-джи. - Там, где капище с крестом?
   - Нет там креста, - сухо ответил Егор.
   - Так там же крест торчал! Куда мог деться? Карачи стащили?
   - Какой крест, дубина! - не выдержал Егор и повернулся. - Это не крест совсем... а так, обломки какие-то. Нечестивое капище в другом месте!
   - Тише ты! Смотри, аминь уже начали!
   Егор посмотрел на старосту и вдруг понял, что тот замолчал и омывает руками лицо. Все в комнате нагнули голову:
   - Господь-Аллах, Вера-Истина!
   - Аминь, - закончил Зия по праву гостя. - Теперь, как я понимаю, наша очередь?
   - У тебя фирман-Москва, ты говоришь - мы слушаем. Москва - сорок добродетелей, Москва всё видит, престол её у врат райских, семь холмов её - семь твердынь Веры-Истины! - забубнил нараспев староста Володя.
   Ох, и хитрый же он у нас! Савва всё пишет, всё подряд - это уж точно. "До Москвы далеко, Казань не близко, но слово не воробей, - хоп! - и пошло гулять по свету", - говаривал дед. А староста Володя перед гостями стелется. Ишь ты, даже позволил им на Совет со своим оружием прийти, чего только самым высоким гостям дозволяют! Хотя, с другой стороны, пойди, прикажи им с голыми руками на Совет явиться!
   - Я вот что предлагаю, сказал Зия, улыбаясь во весь рот, - Сейчас мы закруглимся и дружно пойдём отдыхать. Полномочия, как вы поняли, у нас самые широкие, в Городе мы дней пять пробудем и всё сами увидим. Спасибо Совету и старосте - историю вашего рода мы уже знаем, а что не знаем - вы нам и покажете.
   - Потом, солдат, поди, в Город приведёте! - дерзко выкрикнула Алла-оператор.
   Народ зашумел, задвигался. Ей с мужем можно дерзить - их семья при любой власти пригреется! Установка-то всем нужна. Комбикорм верблюдам, овцам пойло, глюкоза, ген-галеты... всё от неё, Установки-матушки, благослови её Господь-Аллах! Секреты у них семейные, хрен кто ведает... так что без них, операторов, никуда!
   - Не приведём, если лукавить не будете, - спокойно ответил Савва, а Зия засмеялся. - Мы в Святой Академии Наук - не военная разведка.
   - Ага, не разведка они, - нагнувшись к уху взмокшего Егора, горячо дышала Маринка. - А сами с ног до головы во всём новеньком... Мама-Галя говорит, что...
   - Тихо! - крикнул староста. - Разгалделись! Совет окончен. Завтра вечером соберёмся - опять гостям слово будет.
   Народ стал подниматься, кто-то натужно закашлял и звучно пукнул. Старый Ким уже торчал в дверях, кланяясь. На шее у него болтался тревожно попискивающий ветхий страж-анализатор, среагировавший на оружие гостей. Бережёт его Ким. Один такой прибор, на весь Город один. Давным-давно, во времена незапамятные за прибор трёх верблюдов отдали. И то, говорят, повезло, по дешёвке взяли!
   - Егорушка, пойдём, попробуем с ними поговорить? - блестела глазами Маринка. Ромка-джи виновато топтался рядом. - Пойдём, а? Про Москву спросим... там всё-таки моя прабабка жила!
   - Не жила, а бывала, - буркнул Егор. - Иногда.
   - Тебе-то что, ты с ними почти два дня общался! - тотчас надулась Маринка. - Даже фильм-файлы смотрел. Ну и иди... мы с Ромкой-джи сами... раз ты такой...
   - Ладно-ладно, - торопливо сказал Егор.
   Не хватало ещё, чтобы его оттёрли в сторону! А кто их сюда привёл, скажите на милость? Оно конечно, компьютер с "комарами" у Саввы тот ещё, сам довёл бы их до Города... но всё-таки!
   У колонн уже толпился народ. На лестницу вверх не поднимались - всё ж таки Совет! Но у подножия стояли плотно, старики в первых рядах, - и кто-то из молодых уже сажал на плечи смешливых и любопытных девчонок. Разнокалиберная детвора облепила близлежащие стены. Некий сопливый шкет уже умудрился сверзиться и вопил, как недорезанный. Его с проклятиями выковыривали из колючек.
   Было душно. Солнце садилось жёлтым выпуклым диском, пристально уставившись прямо в глаза выходивших людей. Безголовый идол человека-Ленина чёрным пузатым силуэтом торчал над угловатыми верхушками ген-саксаула. Небо пламенело. Неподалёку взревел верблюд - говорили, что, мол, приехали нынче аж с самого Куяша... но это было явной брехнёй - не ближний свет!
   Впрочем, фирман-Москва не каждый день на голову падает... могли и приехать.
   - Кончилась наша прежняя жизнь, - неожиданно спокойно сказал староста.
   - Рано или поздно, так и должно было случиться, уважаемый староста Володя, - рассеянно ответил Савва, глядя куда-то поверх толпы.
   Зия поднял руки и крикнул:
   - Привет, люди, привет!
   - Мир тебе, человек добрый, хан-батюшка, - разноголосо загудела толпа. - Мир тебе!
   Совет и гости стали чинно спускаться с лестницы.
  
  
   Вообще, конечно, необычные люди эти Зия с Саввой, не станем врать! Пожалуй, они даже более загадочны, чем шатун-боец, встреченный Егором полгода назад. Помнится, как ни странно, тогда более всего именно Маринка выспрашивала у Егора подробности его встречи с молчаливым "пустынником по обету". Что уж случилось с человеком, какие грехи он замаливал, подавшись в шатуны, это Егор вряд ли когда узнает... но встречу эту запомнил он навсегда.
   По обету ушёл из Челябы в пустыню жилистый Лю Шань, инженер по программ-ирригации. Похоже, сам на себя епитимью наложил... и немаленькую! И что интересно - по кодексу покаяния мог он выбрать себе два пути. Первый - совершенствование в оружии и наём к любому из власть имущих, если он твёрдо уверен, что дело у хозяина праведное и не множит число вдов и сирот.
   Лю выбрал себе второй - самую тяжёлую и скорбную долю... шатун-боец без снаряжения. Есть комбинезон, чтобы в пустыне не сдохнуть, есть холодное оружие... и всё! Сам себе врагов выбирай ... и здесь уж держись! В борьбе, которую считаешь праведной, - слабых защищай, Веру-Истину в самой её милосердной ипостаси проповедуй, используй любое оружие, но только то, что сам у врага отбил, - дерись, себя не жалея... и молись, что выбор правильный сделал.
   Ошибся в выборе, умножил зло - считай, что навеки душу бессмертную загубил. Бесповоротно и без возможности повернуть всё вспять. Оно, конечно, Господь-Аллах в бесконечной мудрости своей последний и справедливейший суд вершит над нами, поскольку нам, смертным, всё в тумане видится. Но Егор, честно говоря, не смог бы честно и откровенно сказать, что всегда отличит чёрное от белого, праведное от неправедного, истинное от ложного. Поэтому и не может он пока представить себя шатуном-бойцом... и вряд ли когда сможет. А ведь все пацаны с детства в этих героев играют и файлы о них смотрят!
   Встреча их была мимолётной, но Егор навсегда запомнил тоскливый взгляд Лю. Видимо, понимал тот, что можно на всей планете справедливость установить, перебить всех неправедных, но...
   ...но не вернёшь при этом ни умерших, сердцу дорогих, ни ошибок своего прошлого не исправишь.
   По закону поступил Егор, все потом хвалили, всё правильно сделал. Предложил всё, что у него есть, что может воину по обету понадобиться, включая помощь в бою и жизнь в жертву. В Город пригласил. Но Лю Шань отказался. Взял только воды немного и попросил Егора принять от него в знак благодарности фигурку Конфуция-лжепророка, вырезанную из синего камня. Сказал, что камень этот - небесный, нефритом называется. Подарок от такого воина - не грех, хоть бы он тебе статую самого Сатаны подарил. Праведность обета всё очищает, как сказал мулла-батюшка. И фигурка, с той поры, в Храме на одной из полок с дарами стоит. И все-все Егору завидуют... и сердятся, конечно, что не уговорил он Лю Шаня хоть денёк в Городе передохнуть.
   Мало таких людей, да! Очень мало. Да и то сказать - не каждый истинно верующий этот груз выдержит, ибо снимает с себя такой воин свой обет сам. Тогда только, когда поймёт, что достиг успокоения в душе и мира с Господом-Аллахом. И лучше уж не брать такой груз на душу, уповая на милосердие Вседержителя, чем мучаться и искупать грехи свои... и знать, что эта ноша скорее сломит тебе спину, чем тернистым путём приведёт к искуплению и покою.
   Награда велика... но и путь чересчур тяжек.
   Егор мысленно помолился за Лю Шаня. Хороший он. Пусть будет Господь-Аллах к нему милостив, пусть!
  
  
   - Я знаю, - неожиданно заявил Ромка-джи, укладываясь спать. - Это ген-солдаты. Они могут руками бетон крошить, сталь гнуть и на лету пули зубами ловят. Как ниндзя Господа-Аллаха.
   - Ген-солдаты запрещены! Это демонское проклятие, - громко сказала из соседней комнаты Маринка.
   - "Всякое изменение генетики человека - насилие над Верой-Истиной!" - процитировал Егор. - Ерунда всё это. Нормальные мужики.
   И не утерпел, похвастал. - Я с ними почти два дня шёл!
   - Да слышали мы уже сто раз, - перебила его Маринка. - Прикройтесь там, если голые, я к вам иду.
   Егор поспешно завернулся в одеяло. Маринка появилась в дверях, закутанная с ног до головы и аккуратно присела, прислонившись спиной к косяку. Из-под одеяла смешно высунулись маленькие босые ступни.
   - А почему бы и нет? Вот смотрите, ген-саксаул - это же генетически изменённое растение, - гнул свои еретические речи неугомонный Ромка-джи. - Или ген-галеты...
   - Ген-галеты и саксаул - это совсем другое! - решительно отрезал Егор. - А человек - создание Господа-Аллаха по образу и подобию своему. И поганить его генетикой нельзя.
   - Саксаул тоже создан им... - тихо пробормотал Ромка-джи, но Егор сделал вид, что не слышал.
  
   С Ромкой-джи всегда так. Он как-то давно к операторам пристал, мол, почему корни Установки гонят наверх только глюкозу, комбикорм для верблюдов, бродило-нанотех для грядок и пойло для овец. Ему ответили, что так задумано было ещё Старыми Людьми... и шагай отсюда, шайтан тебя побери, не путайся под ногами. Но Ромка-джи обнаглел и заявил, что коль скоро Установка умудряется из-под корки болота, из вонючего чёрного иртяшского ила вытягивать комбикорм и бродило, так, поди, сможет и сыр с маслом... ежели с умом настроить, конечно.
   Операторы подняли его на смех, а Ромка-джи возьми, да и ляпни, что, мол, операторы уже которое поколение из года в год одни и те же кнопки нажимают, а на это, мол, большого ума не надо!
   За что и был оттаскан за уши... а чуть позже выпорот муллой-батюшкой.
   "Ты, Ромка-джи, поостерегайся такие слова говорить, - напоследок сказал ему, распалившись, мулла-батюшка. - С таких разговоров самая зловредная ересь и начинается! А неймётся - гони в Челябинск самоходом, не заплачем. Там каждой твари по паре: и крестоносцы, и лунатики, и хунхузы... одни еретики-гяуры-блять... вот и составят тебе компанию - пошёл!" - и, взяв дурака за ухо, поволок к выходу... на ночь-то глядя!
   Ромка-джи представил себе, как его в пустыне, одинокого, пожирают огромные карачи, и взвыл так, что Мама-Галя подумала - всё! - её приёмного сына мулла-батюшка насмерть засёк! Влетела в комнату - и на священника! И кулаками его, кулаками... ревёт и лупит, лупит и ревёт.
   Страшно неловко было на всё это смотреть!
   Мулла-батюшка здоровенный, хмурый, - Мама-Галя ему до плеча только достаёт...
  
   - А палатка у них тоже... генетически изменённая? - спросила Маринка.
   - Палатка - это нанотех, тут ума большого не надо, - отмахнулся Ромка-джи.
   - А компьютер? Ты его в глаза видел? Почему у Зии прямо из ладони все схемы и картинки в воздухе показываются?
   Это было действительно чудо. Всё такое яркое, объёмное... живое просто. И действительно, прямо из ладони! В воздухе повисает.... А то и на любую стену спроецировать можно, вот ведь чудеса-то какие! А "комариный" экран, а карта?
  
   Старики за пришельцами по Городу не бродили. Из гордости и для солидности. Зато молодёжь и ребятня им проходу не давали, лезли с вопросами - что, мол, да как там, на белом свете? А правда, что в Москве на Луну летают, а не только демоны? Кто-то даже клялся, мол, видел своими собственными глазами новые блестящие пятна на Луне... дескать, только что добавились к старым.
   А правда, что в морях демонские корабли в воду карачи запускают?
   А правда, что в космосе можно в параллельные миры попасть?
   А правда, что в Москве тоже карачи есть?..
   Вот и брякнули. Нашли вопросец. Даже как-то и неприлично про такое говорить. Все сразу притихли, а Зия неохотно сказал, что карачи - они везде есть, но в Москве их не в пример больше. И всем стало почему-то неловко...
   Но ребятня не унималась. А правда, что у президента-эмира такой компьютер есть, что всё-всё на свете видно? А правда, что в Челябе, то бишь в Челябинске, Москву не признают? А правда, что в Москве все-все могут в Сеть входить, а не только старосты и муллы-батюшки и не только в школе? А правда, что...
   Зия смеялся и отвечал охотно. Савва, тот всё больше хмурился и что-то бормотал на ходу. "Соображения свои записываю... а то память дырявая", - ответил он на вопрос, чего это он там, молитву от карачи читает? И все засмеялись. Смешной Савва! Чего уж тут за ними записывать. Из Москвы прибыл, где всё на свете знают, а мы-то что?
   Зия обещал, что многое чего в комп старосты Володи закачает и всем-всем покажет, пока они с Саввой не уехали. Теперь староста, небось, не отвертится, всё разрешит смотреть!
  
   А теперь, вот, никому не спалось. "Ну и денёк!" - подумал Егор, плотнее заворачиваясь в дышащее прохладой старое армейское одеяло. Тоже, от деда ещё осталось. Как и комбинезон - прохладу гонит... или наоборот, греет, если вдруг холодно станет. Утром на весь день на солнце его повесишь, подзарядится. До утра едва-едва работает, но это надо аккумуляторы менять, а их на такие вещи дорого использовать, да и комнаты у них глубоко, здесь всё-таки по ночам много прохладнее, чем наверху.
   - Компьютер и у Зии, и у Саввы в теле зашит, это ясно, - разглагольствовал тем временем Ромка-джи. - Или где-нибудь в ягодице, если большой и места много требует...
   Маринка прыснула:
   - А сидеть как? Боком?
   Егор нахмурился. Вечно этот Ромка-джи Маринку смешит.
   - А вот мне другое интересно, - воодушевлённо продолжал Ромка-джи, не замечая, что из-под одеяла уже видать исподнее. Он размахивал руками, то и дело зверски ерошил шевелюру, невидящими глазами глядел на пустую ладонь, и снова запускал её в густые чёрные волосы. - Они же так и не сказали, куда после нас пойдут! Егорка, слышь? Спорим, что им в Эко-терем-бург надо?
   - Там в песке всё, - неохотно ответил Егор. Желание спорить у него пропало. Ишь, как Маринка на Ромку-джи уставилась, аж глаза сияют. - Люди говорят, что только у Шарташа-озера нормальная власть есть. Установка стоит. Короче, почти, как наш Город. А по пескам вокруг одни еретеки-гяуры-блять култыхаются. Хунхузы там... полевские, то есть из Полевского-Города еретики, а не солдаты... да те же лунатики. Верблюдов угоняют, людей воруют... с песчаниками, паразиты, заодно! - добавил он, не удержавшись.
   Неподалёку заорал какой-то младенец. В стену с той стороны со злостью стукнули.
   - Потише говори! - сказала, понизив голос, Маринка. - Перебудишь все ясли.
   К орущему младенцу тотчас присоединился другой. Как сговорились! В стену грохнули ещё раз.
   - Ну, завели... - проворчал Ромка-джи и улёгся на бок, подперев голову рукой.
   - Я спать пошла. Мальчики - пока! - и Маринка грациозно помахав рукой, удалилась, довольно талантливо изобразив своё знаменитое "крадущийся карачи". Если только, конечно, карачи умеют также изящно заворачиваться в одеяло.
  
   Малыши продолжали орать. Эх... угомон вас возьми, мокрозадые! Поскорее бы уж в другое место перебраться, как взрослым. Эти шайтан-ясли кого хочешь с ума сведут. Но, опять же, как без них?
   Известное дело - храни грудного до полутора лет! Если карачи его у людей не украли - молись Господу-Аллаху - пронесло! Лоб расшиби, но - молись! Миновала тебя беда лютая. Дед говорил, в ранишные времена целые битвы происходили. Ромкина семья, например, отбилась, не отдала сына. Мать его только пострадала при ударе от "глушилки". Болела долго и умерла. А отец Ромку-джи выходил, укрыл от карачи... уберёг. Но и долго не жил. Болел. Старухи говорили, что его карачи сглазили, но Егор маленький сам видел, что Ромкин отец весь в шрамах и рубцах глубоких был. Чудо, что не сразу, как покалечили его, помер!
   Мысли стали путаться. Перед Егором вдруг прошла Маринка... кокетливо завёрнутая в одеяло, как в невиданно красивый плащ-палатку... потом пошёл дождь и Егор удивился - вроде, не время для дождя... лето в разгаре... а потом ни с того, ни сего карачи рылся в песке и вдруг рассыпался на целую кучу маленьких муравьёв... "Нет, не муравьёв - маленьких карачи! Маленьких карачи!" - спокойно подумал Егор...
   И уснул. Как в чёрный ил Иртяша провалился.
  
   ***
  
   Ничего хорошего не сказал им мулла-батюшка при встрече. Вызверился только на пришельцев, мрачно головой кивнул на их приветствие. Огромный, заросший бородой по самые глаза, он был выше даже Саввы... да и в плечах пошире. Странный его комбинезон - армейский, но какого-то зелёного цвета с жёлтыми и тёмными пятнами, - не песчаной раскраски, нет! - казалось, был ему тесен. Хотя, как может быть тесной нано-ткань?
   - Мы пришли поговорить о Комбинате, - спокойно сказал Зия.
   Мулла-батюшка повернулся и махнул рукой куда-то внутрь Храма.
   Егору до смерти хотелось зайти, но он боялся. Сзади переминался с ноги на ногу Ромка-джи, а чуть в стороне стояла Мама-Галя. Платок на ней был повязан на мужской манер - сзади. Выбитый глаз повязкой прикрыт... потому что веко запало. А так, если привыкнуть к повязке, она всегда была красивой. Маринка вся в неё - и волосы такие же буйные, чёрные. Только Маринка их в хвост забирает, а Мама-Галя почти всегда распущенными носит... "чёрная комета", как однажды назвал её дядько Саша. И выбитый глаз, и мужской комбинезон её не портят, и даже самодельные мягкие сапоги из верблюжьей шкуры. Всё равно, на зависть всем женщинам Города, абсолютно все мужики на неё поглядывают.
   - Николай, - позвала она муллу-батюшку, тот тяжело обернулся в дверях. - Мы тоже все зайдём, ладно?
   - Зачем? - помедлив, спросил мулла-батюшка
   - А вот там и узнаешь, - с вызовом ответила Мама-Галя. И вдруг, ласково, так, - Николай, ну, что ты? Людям помощь нужна...
   Мулла-батюшка засопел, насупился, а потом отвернулся, буркнув:
   - Двери Храма для всех открыты. Денно и нощно, - и прошёл внутрь.
  
   Храм в Городе был хороший. Егор сказал бы даже - знаменитый Храм. Ежели кто в Город приезжал - все восхищались. Далековато стоял, на отшибе, но "путь к Господу-Аллаху коротким не бывает", говорил мулла-батюшка.
   Войдёшь в Храм - мозаика бликами тонкими, огоньками живыми льнёт. Люди какие-то... планеты... флаг красный...
   Из древневерского только одна надпись и понятна: "Кино". Вот, поди, компьютер-то здоровенный здесь стоял! Ромка-джи говорит, что тогда фильм-файлы с запахом показывали. Врёт, конечно, но здесь, перед красотой такой, поневоле поверишь...
   Один молельный зал чего стоил! Огромный, красивый! Со сценой-алтарём для избранных, с белым экраном во всю заднюю стену алтаря, с небольшой комнаткой за противоположной экрану стеной, два небольших окошка которой выходили прямо в зал над головами молящихся, рассаживающихся на вытертых добела креслах, стоящих строгими ровными рядами.
   Бывало, как включит священник энигму - просто плакать хочется. А на экране святые картины плывут: Москва, космос со звёздами и планетами, Господь-Аллах на серебряном облаке руку Адаму протягивает, Иисус на горе проповедует, Давид-Микеланджело хмурится, Святая Мона-Лиза улыбается, Великомученик Тагил-мэр-бай Танк Веры-Истины пламенем объят, врывается в гущу врагов на своей боевой машине и атом-заряд вручную взрывает. Имам-отступник на ветке, иуда, болтается. Гагарин-шайтан весело смеётся...
   Егору всегда его жалко было - чего, вот, к солнцу стремился? Хотя, в принципе, всё хорошо закончилось. Господь-Аллах строг к дерзким... но милостив. Вот, погиб Гагарин-шайтан, а ведь вся Земля его оплакивала! И дал ему Вседержитель место у трона своего... за красоту душевную, и простил прегрешение... только молиться Гагарину-шайтану людям запретил. Сам-то он за путешественников и странствующих молится, а вот ему помолиться - не положено. Просить помощи - можно, а молиться - грех.
   А ведь мог Гагарин-шайтан жить да жить... президентом-эмиром России стать, да?
   А вот и святая картина Эмира-Казань, который Россию спас! Смеётся... прямо, как живой! В одной руке крест, а в другой полумесяц. Это его Господь-Аллах живым на небо взял... за Великое Прозрение Веры-Истины. С него, с Прозрения этого и Джихад новый смысл обрёл.
   Ну, и конечно, святой многомудрый Джон-кормилец, сонмом учеников-продолжателей окружён. Он самую первую Установку сделал, что нанотехом из нефти еду тянула.
   Ромка как-то сунул любопытный нос в комп муллы-батюшки. Тот его на урок принёс, да что-то заговорился с родителями после вечернего намаза. Там, в компе, все святые картины были... ох, и много же! Пацаны с девчонками до этого и половины не видели, оказывается! И мученики, и демоны (только и отличишь от людей, что надпись "демон" внизу), и какие-то Города и Храмы. Не иначе - Град Небесный, сказала тогда Маринка. И Мария-Мать красавица, и Иисус на кресте, и зверо-демоны - динозавры - глаза разбегаются!
   А в отдельных файлах - энигма-псалмы, столь Эмиром-Казань любимые. Не просто так, а подписанные все не русским, а демонским компьютерным языком: Enigma-Voyager, Enigma-Remember The Future, Enigma-Metamorphosis... А по-русски нет ни одного названия. Бессмыслица какая-то... но до чего же красиво звучит энигма, когда её слушаешь! И слова к ней красивые написаны.
   Когда энигму поёшь, на душе светлее. А иногда тревожно так становится... хоть плачь, пусть и душою возвышаешься. Мулла-батюшка, когда вернулся, на удивление не рассердился. Дал Ромке лёгкий подзатыльник и сказал, мол, подрастёшь, всё сам в Храме и увидишь. Энигму пойте, ребятня, хоть до утренней зари, а в святые картины пока нечего любопытный нос совать - не доросли ещё. А надписи, мол, хоть и демонские, но не злобные. Господь-Аллах может и демонов на службу поставить - не пикнут, будут повиноваться.
  
   Егор вспомнил, как в третий раз в своей жизни в учебный дозор пошёл. Да не с кем-нибудь, а с самим муллой-батюшкой! Учебный, это только говорится так. На самом деле опытный боец с молодым в паре работает. Чтобы тот, как говорится, пообтесался.
   Два дня нормально всё было, а на третий - хоп! - и засекли они пятерых шатунов. Понятно было, что те не просто мимо идут, а методично кружат по округе, высматривают, как удобнее к Городу подойти, прикидывают пути и высматривают ловушки. Ведь именно о них говорил намедни Карим. Только тогда они с юго-востока шли, огибая Комбинат. Видать, нездешние. Но шли аккуратно, засекая автоматические доты, да и к Комбинатовским владениям не приближались.
   Карим приготовился, было, к отпору, - трухнул здорово, как сам потом признался, - но на его счастье, свернули шатуны, свернули и в сторону от Города двинулись. Карим снял их на камеру калаша и картинку переслал старосте. Егору тогда запомнился один - тощий, со старинным протезом правой руки и совсем уж чудным экзоскелетом от пояса и ниже - на обеих ногах. Такое только в файлах по истории и увидишь. Но шатун двигался ходко, если судить по нескольким снятым подряд стоп-кадрам.
   Вот и теперь он шёл третьим, узнать его легко. Ишь, озирается кругом, в бинокль окрестности оглядывает...
  
   - Дуй в Город, Егорка, помощи позовёшь - сказал мулла-батюшка и посмотрел на Егора.
   - Не пойду.
   - А приказ?
   - Не пойду и всё. Надо будет подмогу, так мы и позвонить можем...
   Егор чуть не плакал. Взрослый он, взрослый! Ему пятнадцать давно уже исполнилось... три месяца назад... и калаш у него настоящий, а не какой-то там игрушечный! Зачем же его в дозор посылали, если мал ещё?!
   - Молодец, - спокойно сказал мулла-батюшка и вздохнул. - Ну-ну, не хлюпай носом. Это я так, на вшивость тебя прощупал.
   Егор обиженно засопел, но сказать что-либо не осмелился.
   - Значит, так, - спокойно, как на уроках, сказал мулла-батюшка, - дуй к старому доту и держи южный сектор. Нам сейчас всех не положить. Залягут мгновенно и хрен ты их выкуришь. А вот мы с тобой в не очень удобной позиции. Понял? Да низом иди, низом... тихо и аккуратно. Не забудь про вешки, слышишь? Не торопись. Ну, пошёл!
   Егор сполз с гребня бархана и ложбиной побежал в сторону старого дота. От возбуждения казалось, что не бежит, а летит, почти не касаясь песка. Огибая гранитные скалы, он сбавил ход и постарался успокоиться. Идти по минам надо сосредоточенно и аккуратно. Вешек здесь много, но для постороннего глаза они ничего не скажут. Надо ориентироваться на цвет вешек, чтобы пройти узкой тропинкой.
   Позади хлопнул выстрел! Мулла-батюшка!
   Тотчас рассыпались ответные очереди. Ду-ду-ду-ду зловеще пробубнило что-то крупнокалиберное. Спокойно, Егор, не дёргайся! Жёлтый-чёрный-влево... нет! Прямо! Прямо?! Жёлтый-зелёный... жёлтый...
   Спокойно!!! Сделай вдох, задержи его... ну?! Теперь - медленно, вслух, как на экзамене.
   Жёлтый-чёрный-влево-прямо-синий-вправо-жёлтый-прямо-синий... всё! Прошёл. Прошёл!!! Спокойно прошёл, не задёргался, только взмок весь! Молодец!
   Теперь - гоу-гоу-гоу!
   Егор, утирая на ходу пот, в три прыжка проскочил тоннель входа, протиснулся в щель между навек приржавевшей дверью и косяком, чуть не споткнулся о корявые перекрученные балки, торчавшие из пола, и торопливо сунулся в пыльную амбразуру - скорей-скорей-скорей! За спиной пискнул перепуганный ген-тушканчик и ушмыгнул куда-то в щель. Несколько щупалец, свисавших с потолка слабо пошевелились, видимо, почуяв человека. Уж сколько лет, как дот не действует, а смотри-ка, автоматика ещё подаёт признаки жизни!
   Стрельба стала громче. Калаш муллы-батюшки Егор по звуку из тысяч узнал бы. Но тот пока молчал... ой, нет! Вот сухо щёлкнули два выстрела - экономит патроны, как и все дозорные. Да и шатуны лупят только скупыми короткими очередями. Однако, где же они?
   В ушах пискнул вызов и спокойный голос муллы-батюшки произнёс:
   - Егор, не подстрели меня сдуру, я сейчас тебе на глаза покажусь.
   И вправду, вывернулся откуда-то из-за кустов ген-саксаула, метрах в двухстах от дота. Маленькая фигурка кувырком скатилась с гладкого песчаного склона и метнулась к ржавому остову непонятного механизма, наполовину заросшего колючим вьюном-хватайкой. Ох, и ловко движется мулла-батюшка! А вроде, здоровый такой, почти на полголовы Егора выше!
   Из-за склона что-то блеснуло. В прицел Егор ухватил руку с зеркалом на рукаве - осматривается шатун, не рискует. Это хорошо, что мулла-батюшка их к доту заманил. На склоне-то, как на ладони все будут.
   - Жди, - сказал голос муллы-батюшки.
   - Угу, - ответил Егор, стараясь не отвлекаться.
   На склон осторожно выползли двое. Третий оставался вне видимости, только зеркало поблескивало. В ушах пробормотал сервисный голосок: "Внимание! Попытка сканирования! Попытка сканирования!" Ну, ясно. Хотят выяснить, есть ли где поблизости помощь одинокому бойцу, который так неосторожно напоролся на шатунов. Хе-хе... сейчас мы их разочаруем... надо только переждать, пока они убедятся, что боец был один..
   Вот оба открыли огонь по железяке, единственного до самого дота естественного укрытия. Это ничего. Там хоть и едва-едва хватает места для такого большого мужика, как мулла-батюшка, но всё же надёжное укрытие. А дот они не засекут. Уж чего-чего, а сеть на нём почти исправная. Метров с пятидесяти - и то хрен определишь, что это не просто уральский гранит из песка торчит, а долговременная огневая точка.
   Шатуны разделились, пытаясь обойти железное укрытие муллы-батюшки с флангов. Надо сказать, движутся они коряво. Не обучены они грамотно воевать. Им по большому счёту не труп, а "язык" нужен. Раз человек с оружием у Иртяша бродит, значит где-то рядом и пожива есть. Не развалины же он охраняет.
   Егор тщательно прицелился. Тот, кто карабкался в обход с левой стороны вдруг дёрнулся и приник к калашу. Засёк!
   Егор снял его, как на учениях. Видно было, как брызнуло в разные стороны, как крутясь, взлетел в воздух обрывок головного армейского платка, как мгновенно окрасило песок вокруг дёрнувшегося тела. Теперь второй...
   Рука за склоном исчезла. Второй быстро-быстро зарывался в песок, подняв облако пыли. Интересно, заметил ли он, откуда, с какой стороны поразил его дружка Азраил, Ангел Смерти? Егор аккуратно всадил в копошащегося три пули подряд. Всё-таки в шлеме шатун. Да и трудно в этой пыли разобрать, где там руки, а где ноги.
   Шатун продолжал биться. Егор хотел было уже добавить, но тот вдруг затих. За склоном по прежнему никого не было. Мулла-батюшка уже быстро поднимался обратно наверх. Осторожно высунувшись, он приказал, нарушив теперь уже бесполезный режим молчания:
   - Егор, сюда. Через амбразуру иди, не теряй времени!
   Пока Егор протискивался, пока зигзагом бежал по песку, оглядываясь по сторонам, мулла-батюшка выстрелил ещё три раза. Егор с размаху плюхнулся на песок рядом с ним. Там, за склоном, не так уж и далеко, чернели два трупа.
   - Подожди немного. Минуты через две я пойду, осмотрю их, а ты смотри в оба. Если и были ещё шатуны, так они либо во-о-он там появятся, видишь? Либо, что маловероятно, с правой стороны. Если, конечно, по минному полю нормально прошли.
   - Не пройдут, - тяжело дыша, сказал Егор.
   - Не знаю, - отрезал мулла-батюшка. - Может, у них сканер имеется. Вряд ли, конечно, - шатуны драные какие-то, но бережёного... что?
   - Бережёного - Господь-Аллах бережёт, - послушно пропыхтел Егор.
  
   Всё обошлось. Шатунов, действительно было пять. Двух мулла-батюшка с самого начала завалил. Третьего, судя по всему, эмира ихнего, удиравшего, сходу. Это когда на склон вновь поднялся. Тому, что в песке барахтался, Егор умудрился влепить пулю прямо в калаш. Всю казенную часть разворотил. Но на запчасти сгодится.
   - Ты, Егор, в отца пошёл, - сказал мулла-батюшка, когда они собирали оружие и обшаривали трупы, - реакция отменная, а выдержки пока не хватает - учти это на будущее. Ну, да ладно. К тебе это придёт со временем... надеюсь. Не сообразил, что начинать надо было с правого, а левому деваться совсем некуда было. Там слой песка, сам знаешь, сантиметров двадцать, а дальше камень идёт. Уж он-то от тебя в любом случае не ушёл бы.
   Егор кивнул головой и отвернулся. Тошнило жутко. Очень уж страшно выглядело то, что от головы у шатуна осталось. Да и второй не лучше выглядел. Три пули всё-таки. Троих, убитых муллой-батюшкой он смотреть не пошёл, тот сам их осмотрел. Решили с трупами не возиться, неподалёку утром ещё песчаники подвывали, вот теперь им будет, чем заняться...
   Оставалось самое ужасное. С тошнотой Егор справился. Но теперь надо бы отрезать уши у двоих, самолично им убитых. Отрезать, в тряпицу завернуть, а дома кинуть в раствор дубильного бродила, которым верблюжьи шкуры под обувь обрабатывают. Ну, и высушить потом.
   - Тебе это точно надо? - хмуро спросил мулла-батюшка.
   Егор кивнул головой, не глядя ему в лицо. Конечно, совсем это необязательно... но, блин, все же воины так делают здесь, на Урале... почти все! Не по милосердному, конечно, но... обычай... и потом, уж шатуны бы не только уши, а и всего бы дозорного на части порезали. Так и пошёл бы, высушенными частями, по диким базарчикам и нелегальным лавочкам где-нибудь в Полевском, Челябе, а то и в дальнем Эко-терем-бурге. Мало ли дикарей-покупателей...
   Как Егор уши отрезал, так лучше и не вспоминать. Но - смог. Правда, дома об этом не рассказывал, несмотря на то, что все, кому не лень, с восторгом расспрашивали. Мама-Галя только плечом дёрнула:
   - Паршиво это, конечно, Егор. Но, живём мы у шайтана на рогах. Иногда приходится и такое делать. Маринке только не показывай, а то она ночью плохо спать будет.
   Однако Маринка всё же выклянчила "одним глазком глянуть". И ничего! А то она этого не видела, да! Зато раньше чужие трофеи видела, а теперь - от Егора, настоящего дозорного! И поцеловала перед сном... аж в жар бросило. Ромка-джи иззавидовался весь напрочь, до головной боли, и по поводу Маринки, и по поводу трофеев.
   А мулла-батюшка ещё, как только пришли, на Егора епитимию наложил. Давай, мол, очисти осквернённую душу. Егор не обижался - всё по-честному, по-мужски!
   Аминь.
  
   ...
  
   В этот раз разговора взрослых ребятам послушать не удалось. Мулла-батюшка сразу же попросил их принести воды, - водопровод в Храм так и не протянули, далеко! - и пока они брели к ближайшей колонке, да там ещё пережидали небольшую очередь, да ещё и обратно тащили бурдюки с водой, как верблюды, по жаре на собственных горбах...
   Егор услыхал только, как мулла-батюшка закончил разговор:
   - "Раньше, раньше"! Мало ли, что было раньше! Раньше, вон, холодно было, а сейчас до сороковых широт жарко. Глобальное потепление - спасибо Господу-Аллаху - вовремя закончилось, дав нам возможность жить в Вере-Истине.
   - Не похожи вы на простого деревенского священника, - вкрадчиво, как показалось Егору, сказал Зия. - Армейская заквасочка, знаете ли... Бывший сполох-десант?
   - А я не бывший. Я и сейчас на войне. Только война эта - за путь праведный, - отрезал мулла-батюшка, а Мама-Галя тихо сказала:
   - Николай у нас и опора, и защита, и утешение. Уж и не знаю, что было бы, если бы не он был у нас священником... - и вдруг положила руку на огромную ладонь.
   Егору стало неловко и он, отвернувшись, преувеличено громко заорал:
   - Пошустрее, задохлики! Маринка! У тебя воды всего ничего, - не копайся!
   - Как надо, так и иду, - пискнула упрямая красавица Маринка, не терпящая, чтобы последнее слово не за ней оставалось.
   - Блин, бугай какой, - пропыхтел Ромка-джи, затаскивая в Храм свой бурдюк с водой. - Тебе-то легко говорить... Ты и сам бы все три бурдюка утащил!
   - Эй, молодёжь! - поднялся мулла-батюшка, - тащите всё, сами знаете - куда. И пошустрее обратно! Разговор есть.
  
   Ребята уж было надеялись, что сейчас им гости дорогие, московские, все тайны Вселенной рассказывать начнут, но всех дел-то было, что освободили их пока от овечьей службы, приказали просто так по Городу не шляться, а ходить за Саввой и Егором, как на верёвочке. На все вопросы отвечать обстоятельно. Чего сами не знают - с нужными людьми сводить, носами не шмыгать, держаться с достоинством.
   Но и то хорошо, что с овцами не возиться. А с Зией и Саввой интересно! Мама-Галя только улыбалась, глядя, как Маринка с Ромкой-джи ликуют. Егор, тот не скакал, не прыгал, держался с достоинством. Как-никак - дозорный!
   - Считайте, что вы в дозоре, - кстати и сказал мулла-батюшка. - Ваше дело быть при гостях. - И хмуро посмотрел на Егора.
   Егор подумал, что Город хочет всё-таки приглядывать за учёными... мало ли что! Ну что ж, он согласен быть его, Города, глазами и ушами. Иначе как? Никак! На самой границе живём. Дальше нас на юг - только пустыня. А на востоке - где-то далеко, Китай. Так до Китая-то - шагать и шагать, да всё по местам беззаконным, диким...
  
   ***
  
   Грузовик дяди Ахмата так и валялся неподалёку от Совета. Всё, как всегда - скрыт побегами ген-саксаула, только кабина торчит, и суставы лап вьюном-хватайкой оплетены.
   - А что лап-то... так и было, всего пять? - спросил, морщась, Савва.
   - Таким и был... изначально таким! - отозвался старый Ким. - Ахмат его пригнал сюда году этак в двадцатом... так он уже и был тогда на пяти лапах, да! На пяти, точно помню, на пяти! Староста ему говорит, мол, Ахмат, ты бы чего получше пригнал, а то...
   - Спасибо, господин Ким, - прервал его Зия. - Мы тут сейчас поработаем немного, авось, удастся взбодрить пятиножку, а? А вы пока удалитесь... э-э-э... на время. Если что - мы вас позовём, хорошо?
   И не дождавшись ответа Кима, он раскрыл свой рюкзак.
   Серёжа-слесарь с женой Шивой и сыном Егором-вторым принесли свои сумки. Егор-второй важно достал нано-тестер и снисходительно посмотрел на ребят. Важничает, засранец, как будто что понимает в этом деле! Даже в Храм со всеми ребятишками не пошёл!
   - Эх! - воскликнул Серёжа-слесарь, сдвигая на затылок повязку. - Фирман-Москва! И чего только не сделаешь для президента-батюшки!
   Егор и Ромка-джи переминались с ноги на ногу в двух шагах. С одной стороны было ужасно любопытно... а с другой - Зия честно предупредил их о том, что, скорее всего раскуроченный пятилапый грузовик ремонту не подлежит. Несмотря на все приказы и поручения, ребятам не терпелось вернуться в Храм, где староста и мулла-батюшка перед намазом обещали москвичам прокрутить файл с новостями о мире, и где Маринка обещала им занять лучшие места. Савва с Зией были не против.
   То, что староста обычно показывал, было, как правило, непонятным и до ужаса нездешним... прямо говоря, ненужным: какие-то войны на других окраинах России, а то и пуще - в непонятных местах... почти у самой Стены-Европа. А то заставлял их смотреть ежегодные обращения президента-эмира к народу... причём говорил тот всегда о делах закрученных, московских... иногда упоминал о Казани... а об Урале - ни слова! Как-то раз обмолвился о Пермском-буфер-каганате... так это тоже далековато! Нет, конечно, Урал - граница, но всё-таки!
   Зия с Саввой сказали, что файл - свежий, боевик, мол, только-только из Москвы.
   - Так мы пойдём, а? - не выдержав, спросил Ромка-джи.
   - Валяйте! - рассеянно сказал Зия и улыбнулся. - Вечером, после намаза встретимся!
   Егор хлопнул Ромку по плечу и они наперегонки рванули к Храму, петляя лабиринтом ген-саксаула. Егор на ходу сорвал веточку карагача и крикнул отставшему Ромке:
   - Кто последний - тому в задницу!
   Ромка пыхтел, но упорно старался догнать.
  
   На бегу Егор в сотый раз подумал, что, жаль, нет в живых деда Николая. Вот кто любил про старые времена поговорить, да и в новых разбирался получше любого в Городе! Уж он-то обрадовался бы учёным, ни на шаг бы от них не отходил. Память у него до последнего была, что твой комп!
  
   У самого Храма сидел староста Володя. Он что-то бормотал себе под нос, прикрыв глаза. Старенький молитвенный коврик был аккуратно расстелен в тени козырька над входом в Храм. Неподалёку важно стояли несколько стариков из Совета. Запыхавшийся Егор перевёл дух и вежливо поздоровался.
   Староста приоткрыл глаза и кивнул. Подбежавший Ромка-джи сложил руки на груди и поклонился. Говорить он всё равно не мог - бежал шибко быстро. Ребята уже попытались обойти стариков по длинной дуге и пробраться в Храм, как староста, закряхтев, поднялся и негромко сказал:
   - Егор, ты мне нужен. Поговорить надо. А ты, Роман-джи, давай, шуруй в Храм... началось уже всё.
   Егор чуть не взвыл - вот тебе, здрасьте! А как же просмотр файла... и Маринка... и лучшие места в Храме?!
   Ромка-джи довольно хихикнул и пулей умчался внутрь. Эх, невезуха какая, а?!
   - Пошли, Егор. Присядем в Храме... только не в зале... чтобы не мешать никому...
  
   Когда они уселись в маленькой комнате с двумя недействующими рукомойниками на стене, староста долго молчал. Вот, ведь, как издевается... старый хрыч! Отец его недолюбливал... не зря видно!
   - Москвичи провожатого требуют, - вдруг сказал староста. - Я-то тебя хотел нынче в Челябинск направить. В охране. Караван собираем... шкуры повезём, ген-кумыс, двухлеток погоним. В этом году с верблюдами у нас хорошо. Ромка-джи уже был там, а теперь и тебе вместе с гостями пора...
   - А кто в дозоре останется?
   Староста Володя прикрыл глаза и нехотя пробормотал, не ответив на вопрос:
   - Я-то бы тебя сроду не отпустил... кроме, как в охрану до Челябы. Но москвичи - еретики-гяуры-блять - Ромку-джи не просят в провожатые. Любопытен он без меры... глуп. А ты им подходишь... да и с калашом ты управляешься лучше других...
   - Э-э-э... ну... спасибо... А куда идти-то? Не в Челябу что ли? А куда?
   - На Комбинат им надо, - прошептал староста и вдруг остро глянул прямо в глаза Егора. - На Комбинат они хотят, понял?
   - Так... это... там же атомы и радиация?!
   Староста перестал прожигать Егора взглядом и снова закрыл глаза. После долгого молчания он сказал:
   - Печень болит. Болит и болит... вот уже два года скоро. Сдохну, поди. Рано или поздно все мы перед Вседержителем предстанем - кроме демонов. Денно и нощно Господа-Аллаха молю о народе нашем, под сенью Веры-Истины пребывающем...
   Издалека еле слышно донёсся многоголосый гул... Город смотрел файл новостей...
   - Сдохну... ответ перед судьями праведными буду держать. За всех. За всех, понял?! За весь Город! И простит мне Господь-Аллах этот грех - простит! Ибо отправляю я тебя с этими лукавыми, сам не ведая - куда. И отправляю я тебя, надеясь, что Вера-Истина в тебе... и ты с нею. И что спасёт она тебя от путей ложных, от соблазнов неверных.
   Староста Володя замолчал. Егор перевёл дух. Ни хрена себе... на Комбинат идти... Да ещё и с Саввой и Зией! Да ещё и с молитвенной помощью старосты! Ох...
   Староста открыл глаза и буднично спросил:
   - Грузовик они починят? Как ты считаешь? - И видя, что Егор опешил от того, что с ним советуются, как с равным, прикрикнул: - Чего рот открыл? Починят или нет?
   Егор покраснел. Как-то само собой все они трое посчитали, что грузовичок-то московским починить - раз плюнуть. Учёные же!
   - Поручаешь вам, просишь, как взрослых, а вы... - сказал староста. - Ну, да ладно. Иди давай. Невеста заждалась.
   Егор прижал руки к сердцу, торопливо поклонился и пошёл в Храм. Спокойно пошёл. Специально не торопился. Староста Володя язва, конечно. "Невеста заждалась"!.. Скажет тоже. И обязательно по больному месту пнёт, честное слово! Конечно, Егор в мечтах своих Маринку давно своей невестой считает. Но она же дитя совсем... ветер так в голове и гуляет.
   Егор вдруг вспомнил, как Маринка его целовала и помотал головой. Ох, шайтан-Маринка. Колдовская порода, вся в Маму-Галю. Кто увидит - влюбится, кто - влюбится - навек не отстанет. Мулла-батюшка и то перед Мамой-Галей не устоял. А ведь солдат старый, закалённый. Когда он в Город пришёл, старухи сразу определили - не жилец! Живого места на человеке не было, весь в ранениях и язвах.
   И как ему не влюбиться было, когда Мама-Галя на старух только посмотрела презрительно и солдата к себе забрала. Три месяца выхаживала. Она, да дед Егора. И вытащила-таки с того света, вытащила! Вот он - Иисус-Любовь что делает! Творит он чудеса пред лицом Господа-Аллаха, отца своего небесного...
  
   В зале было темновато. Егор подождал, пока глаза привыкнут к темноте и на четвереньках пробрался через детвору к самым лучшим местам. Там, у ног стариков, восседающих на почётном первом ряду, собралась вся компания, включая Руслана - Маринкиного братика. Егор вежливо извинился перед стариками и, неожиданно для себя самого, решительно отодвинул Русланчика в сторону, сев рядом с Маринкой. Та весело взглянула на него, а потом... а потом взяла его правую руку и закинула себе на плечи! Прижалась, как ягнёнок к Егоровой груди... только волосы нос ему щекочут...
   Иисус-любовь! Моя, моя, моя! Любимая моя!
   Мало того, что Егор весь, как в тумане, так она ещё вдруг подняла голову, прошептала на ухо: "Сиди смирно. Файл, говорят, очень интересный!" - и быстро-быстро поцеловала... едва коснулась... куда то в подбородок.
  
   Егор смотрел на экран и ничего не видел. Хотелось орать от восторга, но надо было сидеть тихо, почти держа на руках любимую девчонку, и стараться унять бешено бьющееся сердце.
  
  
   ***
  
   А фильм-файл Зия с Саввой привезли, оказывается, просто замечательный! Просто до слёз после жаль стало, что Егор только треть от него и помнит - Маринка же на руках, Маринка! Хоть, вроде, и смотрел на экран не отрываясь, а хоть пытай - не вспомнит связно того, что от счастья и любви пропустил.
   Господь-аллах, ему скоро в путь-дорогу собираться, как и героям фильм-файла этого, за душу берущего! Поневоле всё по-другому воспринимать будешь, чем, скажем час назад, до того, как со старостой разговаривал... как взрослый разговаривал, между прочим! И в дороге будет он думать о любви, совсем, как те батыры, что во все времена с врагами бились. Ибо где великие подвиги, там и любовь великая. А то, что подвиги будут, Егор ни на минуту не сомневался! Сейчас он готов был выйти в пустыню с голыми руками, хватать карачи и обрывать им ноги, добыть с Луны живого демона, переплыть океан и спуститься в адское пекло - всё ему теперь было по плечу!
   Он попытался было шепнуть что-то бессвязное Маринке, но она только дёрнула плечом, увлечённая происходящим на экране.
   Нет, а файл был замечательный - "Погружение", и тоже про старинные времена!
   Егор вздохнул и попытался сосредоточиться на фильм-файле...
  
  
   Отрывок из фильм-файла "ПОЛНОЕ ПОГРУЖЕНИЕ"
   Средний Урал, Ивдель, Академия МВ, 2161 год
  
   Третьекурсник Василий Лахтин вытер лоб ладонью, машинально отмахнувшись от назойливого ментального щупа, причудливо извивающегося с правой стороны головного обруча. Собственно говоря, и щуп и обруч существовали только в его воображении, но менее реальными они от этого не ощущались. Сердце болезненно толкалось в рёбра, подло тошнило.
   Да-а...
   Такого противника он не встречал уже давно! Ловко и споро Василия загнали в болевую зону... и чуть было не выпотрошили с ужасающей скоростью и жестоким равнодушным профессионализмом.
   "А я-то... хорош гусь-дубина! Нарисовался... с тремя дезинтеграторами - ха! Тоже мне - герой-разрушитель! В два счёта и схлопотал по мордасам!" - самокритично прошептал Василий, придавая спинке кресла наклон в 45 градусов.
   Его подразделение, тройка бойцов, было бессильно помочь своему командиру. В конце концов, у каждого в бою своя функция, а начинает атаку всегда командир. И не потому, что он имеет некое воинское звание, более высокое, чем у других, а потому, что только в этом качестве он и может быть применён в бою. Рождён для этого, если хотите...
   От стыда перенесенного поражения его бросило в пот. Вот вам и надежда курса, девичий любимец, эмир группы, чемпион хренов! Василий вспомнил лицо смешливой красавицы Cяо Мэй... и настроение его совсем испортилось. Правильно она при всех его уела... тогда, на последнем тренинг-погружении! Как эмир трёх звеньев, как командир группы, он должен признаться себе в этом: на том ментальном уровне, на котором он в гордыне своей настаивал, Василий Лахтин уязвим больше, чем он себе представлял. И то, что он смог всё-таки одолеть группу Cяо Мэй в учебном бою, не делает его уязвимость исчезнувшей сама собой. И он даёт себе слово Воина, что с первой же передышки в боях он будет отрабатывать и отрабатывать менто-файтинг - комплекс защитных мер, необходимых именно на данном уровне!
  
   Василий понял, что окончательно пришёл в себя. Пора было перегруппироваться и снова вступить в контакт с мощным противником.
   Клавиатура привычно сунулась под руки. Из зеленоватой глубины монитора всплыла и заколыхалась надпись:
  
   "ВВОД ДАННЫХ ДЛЯ ПЕРЕЗАГРУЗКИ?"
  
   В последнее время опять вернулась мода на старину. Интересно, почему? Вот уж, была охота Городить все эти стильные экраны и декоративные клавиатуры... чисто древние крестьяне какие-нибудь!
   - Да! - хрипло пробормотал Василий. - Ввод данных. Объект прежний. Фобии прежние. Загрузить дополнительную защиту по протоколам DDS, XOPI, YMD с максимальным расширением до нижнего ментального порога.
   Василию очень хотелось рискнуть... прорваться через затруднение одним прыжком. Ошеломить, смять противника, которому на текущий момент удаётся грубой силой проломить контрзащиту Василия, выстроенную по строчке, по страничке, по ментальному файлику...
  
   "ВОЙТИ В СИСТЕМУ "ФРЕДДИ КРЮГЕР"?"
  
   Придумали названьице, тоже мне, программеры... умники-засранцы!
   Шуточки им...
   Василий хорошо помнил, как его грудь пронзала медная полоса, наискосок пересекающая пугающую тьму. Неясно видимые ржавые вентили и трубы, выпускающие беспорядочные струйки пара, пахнувшего тухлятиной, меняли свои очертания...
   ... и бледная девушка в отсыревшей ночной рубашке, нанизанная, как и Василий, на бесконечную медную полосу...
   Она судорожно перебирала по ней руками с сорванными ногтями... и жадно продвигалась к нему... кровоточа пустыми глазницами.
   Нанизанная на безжалостный металл, девушка неотвратимо подтягивала себя к Василию... и каждый рывок неожиданно быстро сокращал расстояние между ними...
  
   "СИСТЕМА ПЕРЕНАСТРОЕНА. ВОЙТИ?"
  
   - Давай! - упрямо сказал Василий.
   Сейчас он всё-таки пройдёт до точки вектора сопротивления, пробьёт проход! За ним ринется его тройка: Гори, Мъяга-Хо и Женька. Общими усилиями они доломают защиту, - одним мощным ударом всё-таки вскроют хранимые ментальные файлы, столь необходимые для продолжения наступления!
   Это наступление будет продолжено!
   Это наше наступление не остановить!
   И на острие всплеска всеобщего гнева будет он - Василий Лахтин, которому скоро исполнится заветные шестнадцать лет! И он - один из тех самых, - вы понимаете?! - тех самых шестидесяти курсантов, которых отобрали из сотен тысяч парней и девчонок по всей России!
   Василий Лахтин!
   Россия!
   Мужчина и воин!
  
   ... три визжащие твари мгновенно вцепились ему в живот. Василий попытался оторвать их от себя, но они вгрызались в плоть, упруго скользя под пальцами. Василий закричал. Какая страшная, звериная боль!
   Всё исчезло. Остались только он и боль.
   Боль поглотила весь мир. Она была везде. Она была всем.
   ...и небеса померкли для него.
  
   И всё вдруг закончилось. Он лежал в сыром подвале, задыхаясь на куче вонючего, как адская бездна, тряпья. Гори, как облитая защитным трансдермом, протянула ему флягу бодрящего. Лицо её горело.
   - Как ты? - спросила она, оглядываясь и крепко сжимая дезинтегратор.
   - Вхожу в норму, - сипло сказал Василий. - Сходу вляпался.
   - Аккуратнее надо было входить, - сказала Гори. - А ты, как на вечеринку вывалился.
  
   Кирпичи свода начали шевелиться. Сквозь щели между ними посыпались белые черви с чёрными головками. Егор тотчас закрыл лицо щитком шлема. Черви копошились на трансдерме, пытаясь прокусить его. В углу подвала ворочался изъеденный язвами голый старик. Он повернул к ним голову и раскрыл беззубый рот. Из живота его свисали провода и внутренности.
   - Уходим, - сказал Василий и вскочил на ноги. - Гори, иди следом!
   Старик раскрыл рот ещё шире. Изо рта вываливалась горячая жижа. Гори отвернулась.
   Они проскользнули по пульсирующему проходу и провалились по пояс в шевелящуюся бурую жижу. Сверху с воплями падали ободранные до мяса люди. Гори сшибло с ног и Василий рванулся к ней, по плечо погрузил руку, нащупал что-то упругое и скользкое и... ухнул в яму.
   Гори нигде не было. Яма была земляная, с торчащими из стенок корнями. Откуда-то сверху падал дождь. Василий попытался подпрыгнуть и ухаватиться за корень, но упал обратно, ободрав себе живот. Он был абсолютно гол. Равнодушная Гори уже лежала под ногами. Горло её пересекала чёрная запёкшаяся рана. В глазницах торчали отрезанные большие пальцы.
   Сяо Мэй бросила в яму первую лопату земли...
  
   Потом Василий долго пробирался через узкий лаз в земле. Отвратительные скользкие мокрицы лопались под руками. Усилием воли он всё-таки подавил в себе дикий приступ клаустрофобии и вновь оказался облечённым в трансдерм. Мъяга-Хо и Женька вытянули его на поверхность, где мрачные люди в кольчугах уже тыкали факелами в огромную кучу сухого хвороста. На вершине костра первокурсница Наташка, рыдая, билась в колючей проволоке, которой её привязали к столбу. У её ног сидела абсолютно поседевшая Гори и мерно раскачивалась из стороны в сторону. На лице и плечах её кровоточили многочисленные порезы.
   Втроём они расстреляли палачей и Мъяга-Хо вытащил Гори на палубу океанского лайнера. Он наскоро сканировал ментальным эго-полем несчастную девушку. Гори не отзывалась. Они отправили её в сон и её тело медленно растворилось во влажном солёном воздухе. Значит, они остались втроём.
   Но выросшая за бортом гигантская тёмно-зелёная волна расшвыряла их в разные стороны. Василий тонул, уже чувствуя, как вода врывается в его лёгкие, размочалив их в кровавые мокрые клочья... но его рванули за волосы и избитый в кровь Женька выволок его в боковой окоп. Артобстрел был в полном разгаре.
   - Где Мъяга-Хо? - заорал Василий, отплёвываясь от сухой пыли, дерущей глотку.
   - Отнесло в сторону, - крикнул Женька, набивая магазин от калаша. - Если сумеет - прорвётся, а пока тебя только я прикрываю, понял? Тяжко нам сегодня придётся!
   Близкий разрыв осыпал их комьями земли и заволок удушливой пылью. Кашляя, Василий потянулся к Женьке, но тот сидел, откинувшись к стенке окопа и только как-то странно дёргал руками и ногами. Василий засмеялся. Он смеялся и смеялся, кашляя до рвоты, и никак не мог остановиться. Ну, не смешно ли? Осколком Женьке аккуратно срезало голову, оставив только нижнюю челюсть, болтающийся запылённый язык и кровавый пузырь, вздымающийся из перебитой трахеи.
   Надо остановиться, надо остановиться!
   Он чувствовал, что Связной где-то рядом. Совсем рядом! Ещё немного, ещё совсем малую толику воли и терпения, и он сможет передать ему все те данные, которые ждут компьютеры Центрального фронта. Координаты, перехваченные коды "свой-чужой", тайнофайлы... всё это он помнит, помнит хорошо, да! И сейчас он передаст их Связному, который, улыбаясь, сидит за столом рядом с полковником Д., кивая головой.
   У экрана школьного монитора так приятно спокойно сдавать экзамен, не торопясь нанося на матовую поверхность строчки цифр и символов. Вся группа аплодирует. Осталось только добавить последний штрих. Василий берёт в руки старенький потёртый менто-щуп и наводит его на экран. Итак, координаты, коды "свой-чужой" и...
   Стой! Стой!!!
   Это ловушка! Это не Связной, это ловушка!
   Оглушающий удар взрыва выбрасывает его через окно. Осколки стекла легко распарывают его тело. Он падает на огромную кучу металлической стружки и над ним склоняется мёртвое лицо Сяо Мэй. "Коды?!" - говорит она. Изо рта её пахнет ужасной гнилью.
   - Коды?! - невнятно повторят она, и поднимает ржавый гвоздь. - Тайнофайлы?
   Василий кричит. Он уже ничего не может сказать. Гвоздь медленно выскребает его глазницы. Господи! Господи!!!
  
   Когда милосердная система отключилась, Василий ухнул во тьму, где пахло нашатырём и йодом.
  
   ***
  
   "... после удешевления производства компьютеров уровня квантового программирования, а также глобального развития беспроводной связи, Сеть стала единым организмом. Захват и уничтожение групп и формаций скоплений компьютеров не приводил к потере данных, многократно дублирующихся самой Сетью в процессе ввода.
   Любая информация становилась "прозрачной". Пароли и системы защиты, рассчитанные на перебор триллионов комбинаций, взламывались менее чем за месяц.
   Однако ещё до начала Святого Джихада человек научился подключаться к Сети с целью прямой передачи массивов данных, - т. наз. "воин-пароль" (устар.). Кроме того, подключение достаточно быстро начало преследовать и более сложные задачи. Воины входили в ментальные контакты с целью разведки боем и силового перехвата глубоко законспирированных ключевых, каркасных и иных тайнофайлов, хранимых в ментальных слоях специально обученных "связных" или "гонцов".
   Начались безумные - во всех смыслах - ментальные войны, окончание которых пришлось на период..."
  
   (Учебник для средних и старших классов "Развитие цивилизации от каменного века до наших дней")
  
   ***
  
   "... Ментальная война - это война подсознательных страхов и фобий. Даже если у вас не так уж и развито абстрактное мышление и художественное воображение, то всё равно, при малейшей поблажке самому себе - вы обязательно потерпите крах! Помните, вы воюете в мире, где возможно всё. Физическая, политическая и ментальная подготовка воина - залог его грядущих побед в мирах кошмаров и ужасов, неотличимых от реальности! Каждая ваша победа, это победа над собой, но не для себя одного, а во благо мира, во благо России!.."
  
   (из Устава Ментального Воина)
    
   В морге было прохладно и неожиданно уютно по сравнению с влажной жарой хилых акациевых аллей Академии.
   Прозектор стянул перчатки и небрежно бросил их в хлюпнувшую пасть старенького утилизатора.
   - С каждым годом они всё моложе и моложе, - пробормотал он, закуривая модные нынче сигареты, стилизованные под старинные, табачные. - Помню, как года полтора назад меня дрожь брала, когда вскрывал первого шестнадцатилетнего пацана, умершего от обширного инфаркта. А теперь они косяком идут. И - ничего!
   - А что вы хотели? - равнодушно ответила пожилая ассистентка, вглядываясь в работу автомата-бальзамировщика. - Воюют всегда молодые. С энтузиазмом. Во все времена, во всех странах. У них в группе только Cяо Мэй восемнадцатый год пошёл, а остальные - все моложе.
   С потолка упала капля, разбившись о холодный живот Василия, на котором вертикальный разрез аккуратно зашивался суетливыми гибкими щупальцами.
   - Чёрт, опять! Я отправил уже три служебные записки, чтобы наконец-то перекрыли течь на первом этаже! - раздражённо сказал прозектор, тыкая пальцем в клавиатуру: "Курсант Василий Лахтин. Причина смерти...". - Мало того, что мне третий день ремонтируют нормальный комп, так ещё и это!
   Тёмно-вишнёвый ароматный пепел свалился с кончика сигареты и мягко рассыпался, попав между клавиш.
  
   - Командирам теперь не до этого. Наступление! Сколько готовились-то! Ну, и пошло-поехало - считай, даже с третьего курса практически всех слизнули, а это всё-таки девятнадцать человек! - продолжила ассистентка.
   - Они там как рассуждают? - не слушая, пробормотал доктор, вглядываясь в мокрое пятно на потолке, - Покойникам, дескать, всё равно, и вы пока в своём подвале перебьётесь. Нет, ну куда это годится?! Компьютер - рухлядь, потолок протекает...
   - "Перебьётесь"! - злился прозектор, впечатывая в пробелы стандартного бланка результаты вскрытия. - Я им там "перебьюсь"...
  
   Автомат-бальзамировщик наложил последний шов и залепил его лентой телесного цвета. Мозг Василия уже плавал в консервант-жидкости, ожидая более подробного исследования. Прозектор очень надеялся за время наступления всё-таки успеть набрать свежую статистику по глубоким ментальным поражениям по протоколам YMD и выйти, наконец, на звание имам-доктора. Что-то подсказывало ему, что именно в этом направлении можно что-то довольно быстро нарыть, а иначе войну он закончит в том же звании и в той же должности.
   Итак, вон, приходится вскрытия трупов делать, как простому прозектору. Врач запихнул окурок обратно в пачку, на восстановление, вздохнул и дал бальзамировщику команду одеть тело в парадный комбинезон для церемонии прощания.
   Курсант элитной Академии, третьекурсник, эмир трёх звеньев и командир подразделения глубокой разведки Василий Лахтин был полностью готов к почётной отставке.
   Вечером свободные от боевого дежурства курсанты соберутся в Зале на траурную церемонию.
  
   Тем временем Мъяга-Хо, Женька и Гори, проходили ускоренную реабилитацию. Их тройку хотели расформировать, но полковник Д. решил назначить им нового командира, четверокурсника Селима, который хорошо зарекомендовал себя в наступлении.
  
   ...
  
   Ну, вот. Пока домой шли из Храма, переругались вдрызг. Надо же такому случиться, а?
   Самое смешное, что всем файл понравился. Егор благоразумно умолчал, что помнил от него лишь отрывки. А как начали обсуждать, так и передрались, как вам это понравится? Начал Ромка-джи, шайтан неугомонный:
   - А с кем это тогда воевали?
   - С демонами, конечно! - возбуждённо воскликнул Егор, всё ещё переживающий за Мъягу-Хо, представляя себе, как вздымает он ментальный ятаган и - вжик-вжик! - рубит в капусту ментальных вражеских чудищ.
   - Думаешь, с ними? - многозначительно сказал Ромка-джи.
   - А точно, Егорка, может и не с ними! - внезапно подхватила Маринка.
  
   Ну, и началось.
  
   И перессорились. Тьфу!
   Вот уж не было печали ссориться из-за фильм-файла, да? В конце концов, это так давно было, что уже и спорить неинтересно.
   Это всё равно, что сцепиться по поводу того, один ли Гагарин-шайтан в космос летал или всё-таки вместе со святой Валентиной - первой женщиной в космосе? С той поры и Валентинов день, говорят, именно поэтому и празднуют, - "валентинки" рисуют, стихи и песни пишут, по ларингам их передают. Известное дело - напишешь любимой песенку, запишешь, да передашь ей в Валентинов день - то если понравилось ей - навек она твоя будет!
   Суеверие, конечно, но очень уж красивое!
   "На будущий год Маринке "валентинку" с дутаром пошлю. И с Моцартом. Качну у Зии и Саввы из ихнего компа. Специально качну! Ей понравится, у неё всегда был музыкальный слух... не то что у шайтан-балбеса Ромки-джи, которому песчаник в уши нагадил!" - думал Егор, чистивший калаш. Неловко получилось. Карим его обругал за то, что Егор ему перед Каримовым дозором, калаш нечищеным оставил. Вот тебе и приехали! Поменялись местами, как говорится. Всю жизнь Егор на Карима ворчал по этому поводу, а тут...
   Но теперь - надо чистить, чего уж там. Виноват, так виноват.
  
   ***
  
   Последний Совет каким-то странным был. Во-первых, пригласили Егора. Ромка-джи чуть совсем от зависти не помер. Во-вторых, Зия и Савва, улыбаясь, попросили стариков, чтобы несчастного, вдрызг обзавидовавшегося, всё-таки впустили, а то, мол, всё равно он около Кима болтаться будет, пока совсем не сведёт старика с последнего ума. Если, конечно, с Ромки-джи страшную клятву возьмут, что сидеть он будет тихо и голос подаст только в том случае, когда к нему непосредственно обратятся.
   Ромка-джи чуть сам с ума не сошёл, когда Егор его позвал. Думал, друг его закадычный шутит так жестоко. В зал вошёл, как пьяный, глаза квадратные, красный и взъерошенный. В ответ на строгую речь старосты он так горячо и быстро кивал головой, прижимая руки к сердцу, что Егор подумал - отвалится голова, вот-вот отвалится! Не отвалилась, однако.
   А в-третьих, пришёл и мулла-батюшка вместе с Мамой-Галей. Ох, и серьёзные же дела обсуждать будут!
  
   Но поначалу староста, как водится, все дела, прошедшие за последнее время, перебрал. К каждому делу комментарий сделал, да мораль вывел. Егор это вполуха слушал. Он смотрел на Маму-Галю и думал о том, какой когда-нибудь станет Маринка. Красивая будет - это уж точно. От неё и сейчас-то глаз не оторвать, особенно, когда смеётся. Независимая. Гибкая и грозная, как пустынная дева-сирена. Воительница, как мама её!
   Как-то дядя Ахмат, когда ещё жив был, посмеяться решил с пьяных глаз. Стрелять из калаша, говорит, каждый может научиться. А что ты, Мама-Галя, гурия песчаная, делать будешь, ежели тебя в пустыне настоящий батыр подкараулит и с недвусмысленными предложениями подкатится? Это он осмелел, ясное дело, потому что муллы-батюшки тогда ещё не было! Ну, и пьяненький, естественно. Мужик он был весёлый, все женщины на него поглядывали, а он только песни пел, да от одной вдовушки к другой кочевал.
   Ну, Мама-Галя, естественно, холодно улыбнулась и сказала, что в этой пустыне настоящих батыров раз-два и обчёлся. Ну, Егор подрастёт... тогда уже три батыра будет! Но дядя Ахмат в их число, - увы! - не входит никаким боком. Ахмат, конечно, смеяться начал. Ну, и дошло у них до настоящего поединка. Ребятня крик подняла, сбежались все. Старухи только губы поджимают, дядя Аня, стараясь не засмеяться, два равных сучка ген-саксаула отламывает - мол, это ваши ножи, ниндзя дорогие. Словом, кутерьма!
   Мама-Галя даже повязку одевать не стала. Просто сплела наскоро волосы в свободную косу и ремешком перехватила, чтобы не расплеталась. В дозоре она обычно армейскую косынку носит, а тут отмахнулась. Не надо, мол, мне ничего. Тут, говорит, и дел-то на минуту. Ну, народ, конечно, развеселился. Дядя Аня даже на камеру хотел снимать, да за калашом бежать было некогда. Лада-оглы приплыла, отдуваясь. Со старухами села и молчит. Те к ней с возмущением: тыр-тыр-тыр! Мол, Мама-Галя совсем уж от рук отбилась. Виданное ли дело - с мужиком бороться?! Пусть, раз уж ей неймётся, ночью борется... как все приличные женщины - ха-ха-ха! - прости нас, грешных, Господь-Аллах!
   Но Лада-оглы только презрительно бровью повела. Она Маму-Галю всегда уважает. Говорит, что в молодости сама тоже сорванцом была, а как замуж вышла, так и огрузла. Ещё бы, роди-ка шестерых погодков, небось, располнеешь. Но Ахмата она и сейчас запросто за шиворот возьмёт и в колючие кусты зашвырнёт, как ягнёнка. И кричит: "Давай, Мама-Галя, врежь ему по пьяной морде, будет знать, как над женщинами насмешничать!"
   Вышли бойцы в круг. У Мамы-Гали глаза мрачным светом горят. Ахмат, - а уж отмашку дали! - всё стоит и собравшимся рукой машет. Рисуется перед публикой. Тут-то бы его и ткнуть "ножом", но не из тех Мама-Галя. Ей победу в чистом виде подавай! Дождалась, когда Ахмат к ней медленно пошёл... пригнулся, руку с "ножом" правильно держит. Вполне прилично держится, не хуже, чем бойцы в фильм-файлах. Потом - раз! - и метнулся к Маме-Гале.
   И вот тут-то самое главное и произошло. Та, вроде, убегать поворачивается, Ахмат даже улыбнуться успел. А вот нет! Разворачивается Мама-Галя на левой ноге вокруг своей оси, а правой, описав круг и набрав силу инерции, ка-а-ак двинет Ахмату по голове. Тот только - брык! - и упал, как подкошенный. А Мама-Галя торжествующе закричала - гурия, точно гурия! - и прыгнула ему на спину. Рывком за волосы голову ему вздёрнула и... "перерезала" горло.
   Бабки только крякнули.
   А Лада-оглы как засмеётся, заливисто так, как девчонка! Выскочила в круг и обнимает Маму-Галю:
   - Мама-Галя, красавица ты моя! Молодец, какая же ты молодец!
   Дядя Аня затылок почесал.
   - Слушай, так и убить человека можно... ты бы уж поаккуратнее, а?
  
   Но дядя Ахмат всё-таки хороший был человек, весёлый! Прочухался, поднялся и перед Мамой-Галей на одно колено встаёт:
   - Прости меня, красавица, за то, что с такою женщиною, как ты, груб был! - и руки к сердцу прижимает.
   А у самого уже наливается синяк на пол лица. Мама-Галя улыбнулась и руку ему протягивает, ладонью вниз. И дядя Ахмат ей руку целует!
   Прямо, вот, взял и поцеловал!
   Старухи чуть со скамеек не попадали. Такое в Городе можно только в Храме увидеть, когда фильм-файлы смотришь!
   Мама-Галя порозовела, а Лада-оглы засмеялась и говорит:
   - Ахмат, ну до чего же ты всё-таки бабский угодник! Ну, вот, со школы ты такой бедовый!
   Так что, детишки потом за Мамой-Галей толпами бегали, просили ещё раз приём показать. Но та только смеётся. "Подрастите, - говорит, - а то ещё, неровен час, поубиваете друг друга!" Маринка как-то по секрету похвасталась, что Мама-Галя и её учит.
   Ну, а потом появляется в Городе мулла-батюшка и вводит со временем в школе курсы воина пустыни. Причём, не делает никаких исключений! Ни для малых пацанчиков, ни для девочек.
   Если родители согласны, конечно...
  
   Егор встряхнул головой. Староста Володя к концу бредёт. Последнюю новость жуёт о том, что по Сети с Челябой переговорил. Времени выступления каравана, конечно, лукавцам не назвал, да и маршрут не уточнял, но о ценах с челябинскими подробно потолковали. Нормальные цены в этом году, - есть смысл ехать.
   - И уповаем мы на милость Господа-Аллаха нашего, Вседержителя небесного, что внушит он гостям нашим дорогим, московским, благую мысль о том, чтобы с караваном до Челябы вместе с нашими бойцами идти! - говорит староста и руками лицо омывает.
   Вот тебе и приехала "шайтан-арба с пушкою"! А как же дорога на Комбинат? Нет, конечно, Егор не то, чтобы к атомам-радиации несказанно рвётся, но, ведь, договаривались?!
  
   А Зия с Саввой, похоже, совсем не удивились. Зия улыбается, Савва, как всегда, серьёзен.
   - Об оплате услуг мы потом договоримся, - говорит Савва. - Да только есть ли нам смысл сто с лишним километров туда и столько же обратно наматывать?
   - Да уж, заинтересуйте нас, уважаемый староста Володя, заинтересуйте! - весело говорит Зия и почему-то подмигивает Егору.
   Егор оглянулся на Ромку-джи, а тот аж рот раскрыл от внимания. Того и гляди, во рту мухи себе жильё устроят. Вот, ведь, любопытный парень, и не скучно ему! Ясное дело, что Зия с Саввой согласятся. Комбинат им, может, как учёным и интересен, но Челяба - это же, всё-таки, большой Город! И роботы там, и еретики-гяуры-блять, и прочего народу видимо-невидимо! Свои учёные, поди, водятся, а как же!
   А староста, знай себе, беззвучно молится. Будто и не слышит. Вот все и молчат из уважения к человеку, к самому Господу-Аллаху обращающемуся. А потом открывает староста Володя глаза и говорит:
   - Хаим пришёл?
   И из дальнего угла, из-за стариков отвечает ему старый Хаим, мол, здесь я, - пришёл, как обещал. Встаёт, кряхтя, и тащится к старосте Володе и гостям поближе. Пока Хаим устраивается на подушке, да пока откашливается и щёки надувает, - понимает, старый, - что сейчас всё внимание к нему приковано! - Ромка-джи чуть-чуть не пускает нетерпеливую струйку. Да и Егор недалёк от этого. Ясно же, что неспроста всё это затеяно!
   И тут Мама-Галя голос подаёт:
   - Уважаемый Хаим, вы о библиотеке сказать хотите?
  
   Вот тут-то Зия уши топориком сделал! Хаим чуть не поперхнулся с досады. Ну, надо же, Мама-Галя ему весь эффект испортила! Даже староста дёрнулся, а Мама-Галя, знай, своё гнет:
   - Чего людям головы морочить? О библиотеке считанные единицы знают, да и те молчат только потому, что не знают, что с ней делать. Никто не разберёт, чего там Старые Люди понаписали.
   - Женщина, замолчи! - захрипел староста Володя. - Шайтан тебя за язык дёрнул, бесовка!
   - Ну-ка, попридержи язык, Володя! - рявкнул мулла-батюшка. - Здесь и поумнее тебя есть! А уж о бесах я побольше твоего знаю!
   Народ загудел. Уж кого-кого, а муллу батюшку самые набожные старики уважали. Небось, каждый старик когда-то молодым батыром был, и многое чего на свете повидал. А вот староста наш, Володя, хоть и умный мужик, но всю жизнь в Городе прожил и в дозор никогда не ходил по причине калечества своего. Больным, да калекой не стыдно быть, - то от самого Вседержителя дадено, - а вот судить других - это только служителям Господа-Аллаха и Совету старейшин позволено, да и то, до той поры, пока за законами они живого человека видят и о нём пекутся. Такая нам от Объединителя Эмира-Казань заповедь оставлена... и справедливее её ничего на свете нет!
  
   Шум поднялся! Всяк своё гнёт. В общем, так и выяснилось, что в Челябе комбинатовские когда-то библиотеку тайную оставили. Видать, все свои атом-секреты там расписали. Да только в Джихаде развалили Комбинат в руины и надобность в той библиотеке отпала. Даже комбинатовским она не нужна, поскольку собрана в ней мудрость Старых Людей о том, как нечестивые атом-заряды делаются, чего теперь никому не позволено. Да и то сказать, подробности все эти - столетней давности, если только не более. А за это время много песка утекло, железа проржавело, домов развалилось и народу перемёрло. Вот и не интересует никого эта древняя мудрость, но так и передаётся от человека к человеку знание о библиотеке.
   Хранилище, конечно, невыгодное. Ни тебе оружия, ни каких других хитрых штук, что Старые Люди делать могли. Потому никто из случайно тайну узнавших, не разграбил её за все прошедшие годы. Но Зие и Савве, быть может, даже и на Комбинат идти не придётся, коли они файлы и книжки эти посмотрят.
   В общем, согласились Зия и Савва. Договорились о том, что сходят они с караваном в Челябу, а на обратном пути уйдут в сторону Комбината и Егора с собой проводником возьмут. Кабы не второе, Егор бы на голове от восторга стоял, но на Комбинат идти совсем не хотелось. Впрочем, глядишь, нароют себе московские учёные в библиотеке океан файлов и тонну книг и не пойдут к проклятым комбинатовским.
  
   А к ночи ближе Егор попросил Зию, чтобы он ещё раз фильм-файл "Сэйвинг" Маринке с Ромкой-джи показал. А то Егор им уже все уши прожужжал, а, как говорится, лучше один раз увидеть...
   Зия легко согласился. Он, оказывается, даже с создателем этого фильм-файла знаком! Тот уверяет, что сотворил его по реальным, абсолютно реальным событиям!
   - Как это? - спросил Ромка-джи. - Неужели знаком?
   - Я думаю, что Зия не стал бы нас обманывать, - толкнула локтем Маринка Ромку-джи в бок.
   - Даже в мыслях не держал, красавица! - ответил Зия. - На то она и Москва, чтобы встречаться с разными знаменитостями.
   - Понял? - высокомерно сказала Маринка Ромке-джи. - Умолкни и трясись!
   Вмешавшийся Савва пресёк на корню разгорающийся, было, спор и сказал, что материалов по Уральскому Сэйвингу довольно много. И дед Серёжа, действительно существовал. И вообще - будем мы смотреть столь любимый Зией фильм-файл или не будем?!
   - Будем! - хором ответили все четверо.
  
  
   Фильм-файл "СЭЙВИНГ. ПОСЛЕДНИЙ РУБЕЖ"
   Полярный Урал, октябрь 2107 года
  
   На зубах скрипела гранитная крошка. Далеко за спиной оседал вал жёлто-коричневой пыли, воняющей горелой взрывчаткой. Холодно, чёрт возьми, в этом году! Вот тебе и глобальное потепление.
   Дед Серёжа установил прицел на 500 метров. Жаль, что автомат не входил в общую систему обороны, его невозможно было перенацелить на самонаведение и независимое ведение огня с турели. Однако самоходных роботов-чужаков автомат распознавал и реагировал неплохо - пищал исправно, высвечивая на щитке шлема подозрительные передвижения многоногих тварей.
   За тылы дед Серёжа не беспокоился. Чёрта с два они там пролезут, старпёры кривоногие, чума на все их Дома! А кто и сможет перепрограммировать оставшихся роботов на форсирование скальной гряды - так он, паразит, и кодов не знает. "Свой-чужой" - хе-хе-хе! - это им уже не по зубам. Пусть пыхтят, через равнину тащатся, старичьё убогое! Тьфу!
   Впрочем, он тоже хорош. В спине подозрительно побаливает - того гляди вдарит так, что глаза на лоб полезут, шевельнуться не сможешь. Эх, где ж вы были, сучьи вы дети, - отцы и деды! Вам бы не многоногих этих роботов придумывать, а о здоровье своих чад и домочадцев заботиться!
   Извольте теперь, вот они, последние хранители Сэйвинга, - правда, дед Серёжа предпочитал термин "Укрывище", - я и этот... неизвестно кто. Полюбуйтесь. "У одного геморрой, у второго - голова с дырой!" - как говаривал отец, Царство ему Небесное!
   Ну, ладно, вход завален и закрыт... но кто знает этих гамешей?.. вдруг у них ума и сил хватит аварийный выход найти? Ну, уж нет! Сдохнем мы с этим... как его... тогда и мудруйте - шарьте по кодам и доступам. А пока мы здесь кости морозим - валяйте, засранцы, наступайте!
    
   - Эй, солдат, как зовут? - крикнул дед Серёжа.
   В ответ натужно закашлялись. "Мать твою, - подумал дед Серёжа, - да ты же, парень, совсем полуживой!"
   - Поддержку вколи! - завопил он. - Слышь, служивый?
   В ответ, проперхавшись наконец, с ненавистью ответили:
   - Да заткнись ты, придурок! А то я не знаю! Пипец моей поддержке!.. Все капсулы пустые!
   - Перекинуть парочку?
   - Хорошо бы... - прокряхтели в ответ. - Но не получится. "Суслики" не спят.
    
   "Суслики-сторожа" действительно торчали из-за каждой кочки перепаханного артиллерийским огнём предгорного безбрежья. На массовую атаку у гамешей явно доступа к сусличьему управлению не хватило... но в режиме "наблюдение-снайпер" эти чёртовы жестянки работали, как часы. Лупили по всему, что шевелится, не разбирая.
   Так что обернулась против нас наша же автоматическая защита. Недаром дед Серёжа в своё время очень недолюбливал эти модели. И - что совсем уж смешно - отступить-то нам некуда! Чёрт понёс нас, дураков, на передовые позиции... кто же знал, что гамеши перекроют навесным огнём все траншеи, ведущие к основному рубежу Сэйвинга! Видать, долго готовились... в отличие от нас, торопыг... седых и плешивых радикулитников. Спасибо Пине-раковому. Сумел-таки активировать заградительный на дальних подступах. Молчал последние шесть часов - думали, что помер уже. Рак, он и есть рак. Ни своих, ни чужих не признаёт... а сгораешь от него мучительно и быстро. Пиня-раковый дня три стонал, а потом, видимо, отключился. Гордый был. Не хотел, чтобы мы слышали, как он отходит. Знал - кем же его теперь заменишь? Вот и гадали мрачно - как там он, бедняга, со смертью борется?.. да прикидывали, сдюжит ли до атаки? Гамешам тоже тянуть нельзя - поди, последние резервы притащились.
   Сдюжил Пиня... спасибо тебе! Дождался-таки... и как он только из морфинного забытья своего, из болей предсмертных, вынырнуть умудрился? Старая закалка, старая...
    
   Дед Серёжа внезапно вспомнил, как хоронили дочку Пини. Тогда ещё он крепкий был - орёл, а не Пиня. А дочь ссохлась совсем. Генетика... мать её за ногу. Напридумывали.
   Перед смертью всё о сыночке плакала, звала, по линии связывалась. А что сыночек? "Мама, мама! У моего Потапыча лапа оторвалась, а няня говорит, что пришить не умеет! Мама, а ты когда придёшь? А папа придёт?" - и в рёв... матери душу травит... Дитё пятилетнее, что с него взять - безгрешная душа. Так Ленка до последнего на связи и тянула, не меняла аватару - пусть сыночек её молодой видит, красивой.
   На глаза набежали слёзы. Тьфу ты... старик... совсем старик стал. Чуть что - из носа потекло и на глаза навернулось...
    
   Не вспоминать!!!
    
   Да только куда их денешь, воспоминания?
   Машенька... смешная такая... в новом платье. За руку держится, за большой палец - не оторвать.
   "Папа, а куда мы поехали?"
   "В новый дом, Манечка, в новый дом..."
   "А зачем? А там няни будут? А мультики? А в этом вертолёте туалет есть? Ой! Папа, ой! Полете-е-е-ли-и-и!"
   И маленькие розовые ладошки радостно хлопают, радостно хлопают, радостно хлопают - ура! - как интересно!
   И гамеши... гамешевская ракета... и только угли руками разгребаешь и, сам себя не слыша, кричишь-кричишь-кричишь... воешь... и хочется глаза себе выдавить - не должны они такое видеть, не должны...
   И находишь.
   И находишь.
   И находишь её... что осталось... что ещё узнать можно.
    
   Господи, так сердце и запеклось навсегда.
    
   Однако в этот раз гамеши утрутся. Хватит! Раз уж хватило им ума сюда припереться - выкусите, суки! Может, ваш бог и победит, да только - через трупы друзей моих и мой труп. А через него вам не перешагнуть - нет!
    
   Воняло горелыми мокрыми тряпками.
   В ушах захрюкало.
   - Слышь, сосед?
   - На линии я, валяй, говори.
    
   Ишь ты, сосед-то мой, чахоточный кашельник, сумел-таки разобраться во внутренней связи! Ну, молодец, парень! А мы уж считали, что во внешнем кольце только дуболомы дежурят... без специального образования. Впрочем, то, как этот орёл сюда прорвался, так это было красиво. В горячке боя дед Серёжа толком ничего понять не сумел, но успел увидеть, как дёрнулась из-за близкого горизонта горячая струя пара, как проломил небеса сухой раскат грома и раскорячились лапы индивидуальной капсулы-катапульты, впиваясь в гранит склона. Вывалилась из мягких объятий спас-кокона фигурка в сером комбинезоне и тотчас кувыркнулась куда-то за каменистый вал. А там уж и по капсуле гамешевские "суслики" саданули так, что в клочья разнесло...
    
   - Сколько нас?
   - Сколько ни есть, все в наличии! - сухо ответил дед Серёжа.
   - Я к тому... кхе-кхе-кхе... б...дь, кашель задрал!.. - я к тому, что пипец нам выходит, командир.
   - С чего бы это?
   - С того, что гамешей там с полсотни, не меньше. И с ними Калиф.
   - Калиф?!!
    
   Вот уж сюрприз, которого нам на хрен не надо...
    
   - А ты не перепутал? - мрачно спросил дед Серёжа своего снова закашлявшего собеседника.
    
   В ушах долго перхали, а потом, отплевавшись, нехотя ответили:
   - Не перепутал. Я его, суку, хорошо знаю. Жаль, не довелось прибить.
   - А кто ты?
   - В Кузбасском АНБ служил. Агентство национальной безо...
   - Да знаю я, что это такое, не суетись! Лет-то тебе сколько?
   - Тридцать один.
   - Чего кашляешь?
   - "Симмерин-шестнадцать", доза в 0,75... ориентировочно.
    
   Дед Серёжа понимающе кивнул. Та ещё зараза. Если бы коэффициент предполагаемого летального исхода был 0,8 - вряд ли бы они сейчас разговаривали. В пару дней лёгкие выкашливаются. Однако парень неплохо держится. Видимо, всё-таки молодость своё берёт, а к Чума-старости у парня, как и у него, врождённый иммунитет.
    
   - Как смылся?
   - Повезло просто. Радика-Мустафу - начальника нашего - знаешь?
   - Знал.
   - Вот он меня и подрядил. Если, мол, нас сомнут - дуй к последнему рубежу. Я и ещё двое, кто помоложе... но тех ребят по пути гамеши, сволочи, сняли...
    
   Из-за горизонта вымахнул сполох. Через несколько настороженных и томительных секунд гранит под ногами вздрогнул. Вскоре впереди вспушились облака пыли, покатившиеся к двум оставшимся защитникам Сэйвинга... и уж совсем под конец громыхнул долгий раскат.
    
   - Это ещё что? - подозрительно спросил сосед.
   - Это значит, что теперь гамешей поменьше стало, - ответил дед Серёжа. - Крота им послали. Вчера ещё.
   - Долго он добирался, блин. Пораньше-то, не могли что ли?
   - Спецов не было. Ладно, хоть этого наладить смогли.
   - А роботы?
   - В смысле?
   - Ну, эти... из Сэйвинга?..
   - Тамошние давно активированы. Но у них другая задача - вход охранять... если его разроют.
   - Ну и?..
   - Ну и всё.
    
   Сосед снова начал кашлять.
   - Завалили, значит? - прохрипел он.
   - Позавчера. Сам видишь - охранять, кроме нас двоих, уже некому.
   - Разумно поступили.
   - А то!.. Слышь, друган, - мысленно махнув рукой на всё, сказал дед Серёжа, - слышь, что говорю? Водку пьёшь?
   В ответ натужно кашляли. Так, что, похоже, кишки выворачивало. Ох, и нехороший же кашель у молодого! Впрочем, недолго уже. Скоро откашляемся... оба. Немного ждать-то осталось.
   - Пью... - наконец прохрипело в ушах. - Ещё как пью! И рюмочками, и стаканами, и залпом и через соломинку.
   Дед Серёжа довольно усмехнулся - знакомая присказка! Он, кряхтя, переменил положение, пожевал губами и, заранее улыбаясь, понизил голос до вкрадчивого шёпота демона-искусителя:
   - "Таракана" сейчас к тебе пошлю, слышь? Не подстрели его сдуру.
   - А что? - спросил собеседник и по его интонации дед Серёжа понял, что хитрый кашлюн уже знает ответ и улыбается, заранее пустив слюни. Эх, что-что, а до водки русский солдат всегда охоч был! А то и воевать неинтересно, без допинга, а?
   - Перешлю тебе целую фляжку. Ну, и пару капсул... а то ты задрал уже своим кашлем.
   - Серьёзно? Ну, браток, ну, уважил...
   - Погоди радоваться. Значит так - ты там пулемёт видишь?
   - Сейчас... - в ушах хрипло задышали. - Погоди немного... ага, вот он...
   Щелчки передёргиваемого затвора, невнятное бормотание. Пауза, шуршание. Дед Серёжа поглядывал на экран обзора - вроде, гамеши притихли. Он активировал последнего "таракана" и проковылял к боковой ячейке. Достав предпоследнюю фляжку он на секунду заколебался - может, всё-таки передать початую, а полную оставить себе? Мало ли что... он-то, всё-таки в командном окопе, а кашлюн метрах в ста впереди, на передовой линии парится. Да и защита там послабее.
   Он осторожно почесал ещё не совсем заживший шрам на щеке и мысленно упрекнул себя. Совсем одичал... водку пожалел. Смертнику, такому же, как и сам. Не по-божески, конечно. Машка, узнав такое, со стыда бы сгорела... если бы сейчас жива была. Да только, останься она тогда, в вертолёте, живой, сидела бы сейчас в Укрывище... в Сэйвинге этом... детишек, наверное, лечила бы... и знать бы не знала, что её старый папаша здесь ста грамм человеку пожалел. Перед смертью.
   В ушах, запыхавшись, пробормотали:
   - Вроде, всё в норме. И даже автоматический режим работает. Слушай, тут за углом один из наших лежит... отвоевался. Ты там не волнуйся, я всё честь по чести... прикрыл его, руки сложил. Он что, из православных был? Крест я ему в руки вложил...
   - Лёнька это. Где-то там ещё Сашка-лысый был... да только его клочья только к завтрашнему дню и отыщешь... по запаху.
   - Да уж, дёрнули сюда нехило... прямое попадание. Но твой Лёнька почти цел...
   - Сам-то, в Бога веришь ли? - спросил дед Серёжа, аккуратно укладывая в контейнер "таракана" фляжку и две капсулы поддержки. С такими запасами самый, что ни на есть, доходяга развоюется - будьте любезны! Лишь бы "суслики" этого "таракана" сходу не накрыли, а то - прощай водочка!
   - Мусульманин я... по рождению. Раньше не верил, а сейчас, вот...
   - Ясно. Что ж ты с гамешами не пошёл?
   Собеседник яростно засопел:
   - А что, в гамешах только мусульмане? С такими-то настроениями мы и просрали всё на свете!
   - Ладно-ладно, - пробормотал дед Серёжа, заканчивая настройку "таракана". - Горячий какой! И спросить нельзя. Силы побереги. Калиф с духом соберётся - поползут. Эх, докувыркались мы тут! Молиться надо, о душе думать... так нет! Непременно перед смертью напуляться вдоволь, да поубивать всех, до кого дотянулся... Так, слушай сюда, боец! Сейчас "таракана" к тебе направлю: водка, две капсулы, паёк дневной, вода. У тебя там с патронами нормально, а?
   - Хоть жопой ешь. Я тут сейчас миномёт пристраиваю. Ну, вот... пяток штук он на автомате выдаст, а там - всё. Режим незнакомый, настроить не могу. Если что - придётся по старинке, вручную...
   - Не грузись. Пулемёта хватит. Ну, и плюсом - твоя огневая поддержка. Много ли их там, гамешей-то, осталось... Поаккуратнее только, башку не высовывай. Готов? Мочи "сусликов", я поддержу. Внимание, "таракан" пошёл!
    
   Робот проворно засеменил лапами, оступаясь на каменной крошке. Но приноровился и пошёл ходко. "Суслики" моментально открыли огонь. С передовой невнятно закрякал миномёт, накрывая их одного за другим. Незнакомец грамотно подстрелил двух роботов, вовремя меняя позицию. Оставшиеся "суслики" методично обрабатывали передовую, но мусульманский Бог хранил кашлюна. Оп! Третьего снял! Молодец! Эх, жаль, что ходы сообщения восстанавливать уже некому, а то можно было бы и без "таракана" обойтись.
   Дед Серёжа, как мог, поддерживал бывшего АНБшника огнём из боковых FG-180, стараясь в ручном режиме накрывать как можно большие квадраты территории. Главное, не давать "сусликам" на кашлюне и на "таракане" сосредоточиться. Робот, кстати, неплохо шёл дистанцию, "маскируясь складками местности", как писали в учебниках по тактике.
   - Дошёл "таракан"! - хрюкнуло в ушах. - Спасибо!
   - Вот и отлично, - пробормотал дед Серёжа, промокнув лоб рукавом комбинезона.
   Пахло горелым. Дед Серёжа откинул колпачок фляжки и сделал глоток. Водка приятно обожгла нёбо. Но запить водой всё равно пришлось - не молодой уже. Потом в носоглотке от сухости не избавишься, ежели не запить, да! А ведь, бывало, и спирт пивали-с, не морщились!
   - Слушай, старый, а тебя как зовут? - спросил он, артритным пальцем тыкая в экран монитора, в котором оседали облака пыли и сообразительные "суслики" встревожено шевелили рецепторами, по-хитрому раскидывая их подальше от тела. Поквадратное сканирование говорило пока о полном отсутствии людей. Несколько роботов-"сусликов", похоже, выдохлись. Интересно, есть ли у Калифа кому им боезапас перезаряжать? Хорошо, что в своё время не смогли объединить этих сторожей в единую систему! А то передавали бы они сейчас друг другу боезапас, да и стреляли бы не все разом. Ох, возни бы тогда с ними было! Сейчас-то они каждый сам по себе воюют, как кому наиболее оптимальным кажется...
   И всё-таки, как? Как получилось, что Калиф смог перепрограммировать "сусликов"? Не иначе, есть в его Старшем Доме хакер... или, точнее, был. Таких и осталось-то - кот наплакал... ан, вот - нашли! Не повезло, значит.
   - Маратом меня кличут, - ответил кашлюн, судя по всему только что впрыснувший первую капсулу. - Марат Зигнатуллин.
   - А меня Сергеем кличут. В Сэйвинге все дедом Серёжей звали. Торопов Сергей.
   - Дед Серёжа - это звучит!
   - Ага... особенно, когда тебе первая капсула, чую, начинает по мозгам елозить. Ты как там? Голова не кружится? Ты сегодня уже кололся?
   - Не ссы... всё в норме. Всё под контролем... Главное, теперь дышится легче. А кололся я позавчера, к ночи, - сказал Марат. - Радик-Мустафа подкинул капсулку.
   - Ну, нормально, значит, - устало ответил дед Серёжа. - До завтра дотянем. А там - кто куда. Я - в христианский рай, а ты - в мусульманский.
   - Я думаю, там в стене между ними калитка точно есть, - усмехнулся Марат. - Я же твой должник... так что жди в гости. Если в рай, конечно, попадём.
   - А куда нам ещё? - вздохнул дед Серёжа. - Заждались, поди. Все-то глазоньки проглядели - когда же наконец-то этот старый хрен под ручку с Маратом приковыляет?
   Смешок, покашливание, молчание...
  
   - Из спецназа - это ты или кто другой? А то мы там спорили с ребятами, - спросил Марат.
   - Я, - неохотно ответил дед Серёжа. - Какой уж я сейчас спецназ, в наши-то времена.
   - Не прибедняйся. Даже сейчас ты старик, так сказать, естественный.
   - Да уж, повезло, врать не стану...
  
   Дед Серёжа сделал большой глоток. Водка проскочила легко и нежно.
   Калиф. Старый ты демон, гореть тебе в аду миллион лет! Жив ли, нет? Сколько вас там вообще после "крота" осталось, паршивых фанатиков, поборников глобальной смерти? Беспилотник бы... хотя бы один. Знал бы тогда всех вас наперечёт.
   Были беспилотники, - да, конечно же были... да все вышли. Груды битой и небитой техники - колёсной, гусеничной, летающей, ползающей и прыгающей... тысячи тонн умной электроники и сверхпрочных сплавов, километры подземных переходов секретных штабов, целые заросли артиллерийских и миномётных стволов, стада "сусликов", полчища "тараканов", спящие умные бомбы и боеголовки, нерастраченные даже после долгих войн крылатые ракеты; ветшающие истребители и бомбардировщики; мрачно колышущиеся у стремительно меняющихся океанских берегов туши атомных левиафанов...
   Старьё!
  
   Война. Спецназ. Где они - бравые молодые парни с повадками тигров?
   Война. Такой же дурацкий и обидный фокус, как бесконечность замкнутой окружности, как непрерывное заикание заезженной пластинки - о! ты настолько стар, что помнишь эти сверкающие чёрные диски и тонкое шипение иглы... Ты стар, спецназ, ты стар. И ты всё воюешь, дурак...
    
   Их надо убить, во исполнение воли Божьей!
   Их надо охранять во исполнение воли Божьей!
   Бог сводит с лица земли народы свои!
   Бог не лишает нас надежды на возрождение!
    
   И хором, и те, и другие: "Бей! Бей! БЕЙ!"
   И вот уже где-то вспухают атомные грибы нейтронных зарядов; бронированные машины, набитые обколотыми солдатами давят и рвут в клочья заводы по переработке и консервированию пищи, расстреливают стада коров; хитроумное лазерное наведение по овцам и птичникам...
   Встающие по всему миру один за другим заводы, настороженные затемнённые Города, методично отстреливаемая полиция, уголовщина, мародёры; зверьё; забастовки и бунты; резня; отделения солдат, охраняющих торопливо пашущие трактора, хмурые вооружённые мастера на заводских участках, колючая проволока и минные поля вокруг полупустых цехов и редких научных центров. Склады и строительные площадки сэйвингов, прикрываемые редеющими элитными частями и добровольцами всех верований и возрастов. Ощетинившиеся оружием эшелоны с продуктами, прикрываемые с воздуха беспилотниками, "Чёрными акулами", "Рапторами", "Апачами"...
   Стремительно стареющие люди...
    
   А в Сэйвинге малыши и подростки едят кашу и шумно укладываются спать на маленьких раскладушках...
   А Господь дал одним надежду, а другим - тлен.
   И там, высоко-высоко в сияющих небесах стремительно полнится Град Небесный новыми ангелами... и в недрах земли Сатана принимает новых грешников.
    
   В ушах тренькнул кодовый сигнал. Звонила Главврач. Видеосвязь дед Серёжа включить не мог - накрылось видео намертво, один голосовой канал, вот и всё. Он кратко пояснил положение дел, сказал, что надеется на то, что Калиф рано или поздно отключит "сусликов" и потащится в атаку, прекрасно понимая, что на позициях осталось всего ничего народу; что если такое случится, дед Серёжа знает, как поступить и чем задницу прикрыть; что надеется - "суслики" останутся выключенными вовеки веков - аминь - и тем, кто когда-либо будет выходить на поверхность, нечего будет бояться снайперского обстрела.
   Какое-то время они помолчали, слушая дыхание друг друга. Марат похрапывал на втором плане - видно, задремал. Дед Серёжа его канал к разговору не подключал и боец Зигнатуллин спал в тишине окопа, под неназойливое попискивание какой-то незнакомой птахи, деловито скачущей по брустверу... и, наверное, хмурился во сне.
    
   - Слышь, Георгиевна? - спросил дед Серёжа. - Ты помнишь пластинки... эти, как их... ну, чёрные такие?
   - Виниловые?
   - Ага! - обрадовался дед Серёжа. - Помнишь, да? - он отхлебнул из фляги, по привычке стараясь не хлюпать; насчёт выпивки Георгиевна была строга.
   - У мамы проигрыватель пылился до самой её смерти, - говорила Главврач. - Иногда мама доставала и ставила какую-нибудь пластинку. А мы - малышня - танцевали.
   - Во-во... я даже помню, как в раннем детстве отец мне на ночь ставил сказку "Слонёнок пошёл учиться".
   - "Иду к Свинье на именины, а сама - терпеть не могу свинины... тьфу, какая гадость!" - вдруг ехидно пропела Главврач.
   - Точно! - воскликнул дед Серёжа. - Точно, были там такие слова!
    - Это книжка такая была, Сергей Романович. И сказку я слушала тоже, только уже не на пластинке. А к чему вы вспомнили?
   - Не знаю, Георгиевна... просто вспомнилось, и всё тут. Окопное дело скучное - знай, следи за обстановкой, да думай обо всём, что в голову придёт. У вас-то как там? Малолетки обедают?
   - Заканчивают. К сончасу готовимся. В шестнадцатой группе один мальчик ногу едва не сломал - со шкафчика прыгал, в папу-парашютиста играл... ну, и по мелочи - синяки, ссадины, животики и горлышки. Слава Богу, в тридцать второй, подростковой, подозрение на кишечную палочку сняли.
   - Ты там сама-то не суетись, Георгиевна, если ничего сложного. Не девочка всё-таки...
   - Ничего, нормально пока.
   - "Пока"... Вот перевалишь когда-нибудь за семьдесят, как я, тогда и поймёшь, что беречься смолоду надо!
   Главврач фыркнула:
   - Значит, через семь месяцев, сразу после дня рождения, я об этом и подумаю!
   - Серьёзно? - слукавил дед Серёжа. - Вот оно - бабское счастье! Я-то думал, тебе не больше пятидесяти. Мол, отвоюемся - начну клинья подбивать, под тёплый бочок к молодушке подкатываться.
   - Нехорошо врать в вашем возрасте, Сергей Романович, - строго сказала старая язва.
   - Ну... это не враньё, конечно... - невинно ответил дед Серёжа и сам того не замечая, расправил плечи.
    
   На экране появился шильдик-предупреждение. Пискнул сигнал оповещения. Веточки рецепторов обоих FG-180 напряглись, обрастая нежным пушком антенн.
    
   - Ладно, Георгиевна, позже поболтаем, - сказал дед Серёжа - к нам, похоже гамеши лезут...
   - Удачи вам, Сергей Романович!
   - Да уж какая там удача... Погоди, Георгиевна, не отключайся на минутку. Я тут пару высокоточников вчера оживил - FG-180 - на автоматический режим. Если что - не забудьте там их вовремя отключить. Володе я все коды ещё на той неделе оставил. Включить их недолго. Лет двадцать они на автомате спокойно простоят. Минуты на три непрерывного огня их хватит. На всякий пожарный, поняла? Ну, и... если нас уже не будет, а чёртовы гамеши всё ещё будут здесь ползать. И пусть Володя в Программу воткнёт эти коды, в смысле, в шлюзовые программы! Обязательно! Не то, не дай Бог, они сдуру срежут всех, кто наружу выйдет. Поняла? Поняла, говорю?
   - Поняла...
   - Ну, Георгиевна, как говорят у нас в спецназе - ещё увидимся!
   - Ещё увидимся... - эхом отозвалась Главврач.
   Дед Серёжа помолчал... совсем немного... и отключился.
    
   Марат не спал.
   - Что там, старый? - спросил он. - Ни хрена не вижу. У меня с экраном проблемы на дальних расстояниях.
   - Пять... нет, шесть "сусликов-самоходов" и что-то вроде БТР. Подожди... разгляжу.
   - Всего-то? Фигня война... отобьёмся.
   - Надо бы, - пробормотал дед Серёжа, пытаясь максимально увеличить изображение. - Ага... вот он! Ё-моё, да это же полицейский БТР! Даже водомёт не убрали. Тьфу, чёрт... на бортах система залпового огня навешена. Может и действует... а может, и нет. Похоже, гамеши, как и ты, только вблизи и видят.
   - Летунов нет?
   - Нет. Последнего "стрижа" недели три назад Лёнька сковырнул. Я удивляюсь, как они на эту-то рухлядь горючки набрали. Ишь, как коптит.
   - Остатки посливали отовсюду, это уж точно. Но ничего, я тут на "таракана" несколько мин нагрузил. Если повезёт - он до них доскачет, долбанёт так, что мало не покажется.
    
   Дед Серёжа попытался передать изображение на экран Марата, но ни черта не вышло. Внезапно он понял, что эта атака Калифа - последняя. Всё. Аут. Снимите шлемы и переждите минуту молчания. Война закончена. Во всяком случае, на этом рубеже, в этой части Урала... России.
   "Суслики" и БТР не торопились. Осторожно, боясь мин-ловушек, они пробирались между воронками, остатками укреплений, "сусликами-сторожами", деактивированными Калифом, и ржавеющей битой техникой. Ствол водомёта был задран круто вверх. На нём колыхалась тряпица. Это уж точно гамешевский флаг, хотя отсюда пока не разглядеть. Символично... и чисто по-калифовски. Мол, "последний парад наступает". Поди, ещё и в чистое переоделись... борцы за идею, блин. Молитвы прочитали, "Откровение Саида Гамеша" помянули: "Бог стирает отжившее с лица Земли вашими руками!"
   Калиф, похоже, подозревал, что отбиваться Сэйвингу на поверхности уже почти и нечем... и, откровенно говоря, подозревал он совершенно обоснованно. Выдохлись обе стороны, выдохлись. Перемёрли от болячек и ранений те, кто не был убит... в считанные месяцы одряхлели и развалились от иммунных и онкологических поражений, успев окрестить это последнее достижение биологического оружия горьким именем "Чума-старость". Ушли в холодный песок, истекли заражённой кровью...
    
   - Слушай, старый! - сказал Марат, терпеливо дожидаясь, пока цели появятся в пределах прямой видимости. - А они не могут на этом БТР боеголовку притащить? Вдруг Калиф умудрился до кодов активации докопаться? Говорят, в Челябинске такие поганцы на Комбинате были, могли хакнуть собственное изделие.
   - Вряд ли. Тогда бы гамешам нас атаковать никакого смысла не было бы. Дёрнули заряд километрах в трёх от нас, прямо в своём лагере, и засрали бы на прощание пол-Урала. Да и Сэйвинг не уцелел бы от такого удара. Просто обрушился бы и всё. Так что боеголовки у них нет - это точно.
   - Ну, хорошо, - сказал Марат. - Честно говоря, не люблю, когда до ядерных зарядов дело доходит. А сейчас-то Калиф чего добивается? Вход-то завален!
   - Уберут нас и начнут ползать по округе - аварийные ходы искать, рецепторы ломать, вентиляционные шахты всякой дрянью загаживать... мало ли что. Им за столько лет пакостить не надоело.
   Марат молчал, покашливая.
   - Не люблю, когда холодно! Просто терпеть не могу! - с досадой сказал он. - Вот тебе и глобальное потепление - застудило, аж пар изо рта идёт.
   - Ничего, Марат, продержимся.
   - Мы, татары, народ двужильный, - пробормотал боец. - У меня, кстати, шестеро в кузбасском Сэйвинге отсиживаются. Две мелких девчонки, три пацана и жена-врачиха. Та снаружи, естественно. Хотел поближе к ним быть, да служба сюда занесла. Жене тридцать три, а выглядит уже на все шестьдесят, а детям от пяти до двенадцати...
    
   Да уж. Такую кару Господь на Землю обрушил. Со времён Саида Гамеша косит людей Чума-старость. Кроме детей, слава Богу, которых успели в своё время укрыть в Сэйвингах. И тех, кому просто повезло здесь, наверху - считанным единицам, как ему и Калифу. Как, возможно, повезло бы Марату, если бы не умирал он от "Симмерина-шестнадцать".
    
   - Слышь, солдат?
   - Чего?
   - Если в этот раз Калиф самолично пожаловал, то здешней войне конец. Крот нехилый был. Я, грешным делом, надеялся, что он там всех пришибёт и атак больше не будет. Мы бы с тобой тогда "сусликов" потихоньку давили...
   - Хорошо было бы ... а то, глядишь, спустились завтра-послезавтра в Сэйвинг и стали бы свой век доживать. Я на гитаре неплохо играю, повеселил бы малышню. Опять же, в электронике кое-чего понимаю... - Марат с сипением вздохнул, но откашлялся почти нормально.
   - Нельзя нам теперь туда. Перезаражаем всех.
   - Да знаю я, знаю! "Уж и помечтать нельзя!" Помнишь такой анекдот?
   Дед Серёжа пожевал губами и неопределённо хмыкнул.
   - Может, пока по "сусликам" пощёлкать? Пока молчат, а? - спросил Марат.
   - Боезапас кончается... да их так просто и не засечь. Те, что в прошлый раз проявились, в землю зарылись, даже рецепторы попрятали.
   - Последняя модель, да? Я просто с такими не сталкивался.
   - Последняя, конечно. Здесь сейчас всё последнее.
    
   "Суслики-самоходы" резко прибавили в скорости.
   - Ну, держись, командир! - крикнул Марат.
   "Калиф, старая ты скотина... что же тебе всё неймётся?! - подумал дед Серёжа, плавно нажимая на курок. - На кой ляд всё это?"
  
   Несколько часов спустя Главврач, потирая поясницу, вышла из Володиной комнаты. На экранах всё ещё дымил БТР. Рецепторы Сэйвинга осторожно выглядывали из-за камня - тихо. "Суслики-сторожа" молчали. Прав был дед Серёжа - кончились гамеши. Некому было снова перевести их в режим лупи-по-всему-что-движется-Господь-разберётся-кто-свой-кто-чужой.
   Хотелось поплакать, но - нельзя.
   Впереди обход в больничке. В двадцать шестой группе подозрение на ОРВИ. Программисты обещали закончить-таки несколько позарез необходимых режимов для роботов-нянек на Нулевой Рубеж - час, когда... когда - помни, это только гипотеза! - останутся только дети и роботы. Проклятая Установка опять барахлит. Воду тянет, а с глюкозой - сплошные проблемы. Техники говорят, снова корни промывать надо. Да и грунт - говно. Скудный грунт, ничего из него не вытянуть. Во всяком случае - в ближайшее время, пока нужные режимы не подберём.
   Урожай в главном отсеке, вроде, неплохой будет, но рук не хватает для уборки. Рук не хватает, роботов не хватает... ВРЕМЕНИ не хватает.
   И, главное - рано, рано, рано наружу выходить! Так и нахватаешься заразы. Да и мало ли кого сюда принесёт из тех, кто живы ещё наверху. Одичали...
   Да, но посевы, посевы-то, можно делать!
   Нет... рано ещё... так себя и выдашь, посевами. Если только подальше от входов, по весне... яблоньки, сливы... В скафандрах, с жёсткой дезактивацией при возвращении.
   Ну, должно же, Господи, должно же там, наверху, всё распасться лет через десять!
   И Трегубовский Миша, и Миллер, и Сэмюэль Эпштейн, и Сонечка Фанизер - все крупные учёные, все, к чьему мнению прислушивалась она, и кто ценил её многолетний опыт и аналитический склад ума, - все об этом говорят! - должен, должен распасться этот проклятый штамм! Выродиться и сдохнуть! А иначе - долгое угасание под землёй.
   На мгновение Главврач ясно увидела этот странный мир подземных жителей... с искусственным освещением, химически чистой водой, соляриями и бассейнами... мир, постепенно пустеющий оттого, что выросшие девочки не хотят рожать детей, которым будет уготована та же участь - жить в толще гор, подобно уродливым гномам. И через много-много тоскливых лет последний старик будет бродить по гигантским залам... и так и не решится выйти наружу, где над развалинами Города по-прежнему властвует отвратительная смерть - Чума-старость.
    
   Тамара Георгиевна подняла голову. Володя, оказывается, давно уже ковылял рядом, тяжело опираясь на костыль.
   - Сам себя подорвал, - сказал он, хлюпая носом. Толстые щёки тряслись. - Сам себя...
   - Он знал, что по-другому нельзя, - сухо сказала Главврач, ненавидя себя за этот казённый, ледяной тон. - Если вы, Володя, всё-таки сможете наладить связь с кузбасским Сэйвингом - обязательно передайте им о смерти Марата Зигнатуллина. Геройской смерти.
    Она уже подошла к шлюзу, ведущему в жилые помещения, как вдруг обернулась, подумав о том, что необходимо сделать ещё одно - очень важное! - дело. Тщательно следя за своим тоном, не давая пробиться жалобным ноткам, Главврач дала своему заместителю подробное указание.
    
    Утром, когда дошколята топали на завтрак, на одной из стен перехода из младшего отсека в общие помещения, уже висел большой портрет улыбающегося белобородого Деда Серёжи в полевой спецназовской форме.
    - Лена Ви-та-ми-нов-на! - пропищал смышлёный кареглазый малыш. - Это кто? Добрый волшебник?
    - Как Санта Кла-а-аус? - недоверчиво протянула курносая кнопка в белых бантах.
    - Да, он добрый волшебник, - ответила Елена Вениаминовна, стараясь не зареветь. - Как Санта Клаус.
    - Это военный Санта, - авторитетно заявил дисциплинированный пятилетка Сяо Ли, старательно дёргая за руку Женечку, пытавшуюся прыгать на месте, как кенгуру. - Он гамешей убивает! Всех-всех гамешей убивает! Я, когда вырасту, тоже буду на самолёте летать, мам спасать и гамешей убивать.
    - И я!
    - И я тоже!.. - загалдела группа.
    - А я даже кошку ихнюю убью!
    - А я...
    - Да-да... - рассеянно сказала Елена Вениаминовна, сморкаясь.
  
    Господи, упокой души Сергея Романовича и Марата, со святыми упокой! Ох, до чего же я плаксивая стала, - просто сами текут слёзы.
    Просто сами текут и текут!
  
   (конец файла)
  
  
   Файл давно закончился, а Егор всё ещё не мог прийти в себя, хоть и видел его недавно. Эх, какие всё-таки Старые Люди крепкие были, да, Маринка? Вот ведь, шайтан побери, не всё, прямо скажем, понятно, а переживаешь, как за родных! Да они, наверное, и были родными - сколько уж лет прошло! За эти годы перемешалось всё, перебулгачилось. Если так разобраться, то все мы прямые родственники Иисуса-любви, верно? Жутковатая всё-таки наука - генетика!
   А тут и Зия с Саввой спросили их, есть ли у них в Городе потомки тех, кто из укрывищ, - то есть, сэйвингов, - вышел? Егор и Ромкой-джи с непонятной им самим спесью, поведали, что, мол, соседка их бабка Наташа-Ван не раз поминала с гордостью, что родом прямиком оттуда.
   Ну, и ещё семья старого Игоря Котенко-шаббат об этом твердит. В Городе особо этому не верят - поди, разберись теперь! - но всё равно, и они, и бабушка Наташа-Ван этим всю жизнь гордятся. Мулла-батюшка как-то заметил, что нет дыма без огня, вполне возможно, что так оно и есть, и тогда сопливый пацанёнок Саид Котенко-шаббат возгордился до невозможности. А кто его знает, говорят, что сэйвинговские - все - крепкой породы люди!
   Может, и Егоров отец прямиком оттуда, кто теперь разберёт? Недаром в Городе сейчас Егор - самый сильный... ну, конечно, за исключением муллы-батюшки и дядько Саши.
   А в Куяше, говорят, половина народу от гамешей свой род ведёт. Места там чужие, непонятные. Но спецы у них хорошие, это надо сразу сказать. Теперь-то они все Веры-Истины правоверные, но всё-таки... но всё-таки чужой там народ, лукавый!
   Иногда.
   - Президент-эмир у нас свою родословную как раз от уральского Сэйвинга протянул, - с непонятной интонацией сказал Зия. - Так что, дорогие мои ребятушки, глядишь - вы и родственники!
   Егор насупился. Он же серьёзно, а они... ну, шайтан-Зия, всё бы ему зубы скалить...
   Маринка заулыбалась, а Ромка-джи стал подсчитывать, сколько, приблизительно, поколений прошло с тех пор... и верно ли в связи с этим, утверждение Зии.
   С тем и спать наладились, поздно уже. Савва у своего компа сидеть остался. Зия заявил, что Савва - учёный-фанатик и спать всё равно не сможет, пока не решит какую-нибудь глобальную проблему. А вот, лично он, Зия, уснёт сном праведника, чего и советует молодым и красивым туземцам. Особенно Маринке, "ибо ничто так не красит девушку, как здоровый цвет лица"!
   И вся троица отправилась к себе.
   И последней мыслью засыпающего Егора было: "Дед Серёжа... ты тоже воин был, как и я... и где-то там, на небесах, ты сейчас с отцом и дедом моим... там, где все воины собираются вместе!"
  
   ***
  
   - А ваш мулла-батюшка тот ещё фрукт! - крикнул Зия.
   Сидеть на месте водителя ему было неудобно, и Зия весь скособочился, держась за джостик-штурвал управления. Напылённая вместо стёкол нано-плёнка радовала глаз удивительной чистотой и прозрачностью. Пыль на ней не держалась, а если царапнуть попробовать - скорее нож затупишь, чем царапинку оставишь!
   Зато сам грузовик заметно хромал на две лапы из оставшихся пяти и скрежетал при каждом шаге. Дело было не в нано-смазке - скрежетали сами мышцы грузовика... и тут, уж, поделать ничего было нельзя, только ждать, пока разработаются, регенерируют хотя бы частично, даже если влить сейчас глюкозы на пару вёдер больше, чем надо. Так что - ничего не поможет. Во всяком случае, в этом Городе... и с такими помощниками, как Серёжа-слесарь и его благочестивое семейство, сказал сердитый Савва.
   - Очень загадочный мужик! - продолжал Зия.
   Грузовик оступился и Егор с размаху ударился лбом о ствол собственного калаша.
   - Ё-о-о-о! - промычал сзади Савва, прикусив язык.
   - Так и учимся, - пробормотал Зия. - Через Егорову кровь, мой пот и Савины слёзы...
   - Зато, пока кругаля даёте, к управлению привыкнете, да и грузовичок приспособится, - дипломатично сказал Ромка-джи.
   Кругаля они, конечно, дадут немалого. Где же это слыхано, на Комбинат через Челябу ехать! А всё староста Володя - умолил-таки Зию пойти вместе с Городским караваном по старой дороге.
  
   Но и предлагал тогда староста немало: грузовик берите, Егора в придачу берите, еды-воды берите... короче, размахнулся! Только обратно всё обязательно верните - и будет над вами тогда полное благоволение всех святых и угодников в придачу. Мало ему, стяжателю, того, что Савва помог операторам наладить несколько барахлящих режимов на Установке; мало, что Зия насовсем оставил ему четыре следящих камеры в Каслях, - да ещё и подключил их к компу муллы-батюшки; мало, что накачал файлов свежих, а ребятишкам несколько игрушек "стрелялок" подарил, - только попроси и в школе после урока можно до одури наиграться, - так он ещё нано-плёнку выклянчил! Осталось - пшик! А ведь она не самовоспроизводящаяся! И в баллончике она не растёт... не может.
   Самое смешное - Зия с Саввой отдали полный баллончик! Оставили себе уже траченный. И заначил староста Володя заветное сокровище... поди, теперь до самой смерти хранить-скопидомничать будет... и одарил гостей "на радостях" ещё двумя бурдюками с ген-кумысом.
   Нет, ну, обязательно надо людям руки выкручивать и последнее отнимать!
   Впрочем, Зия и Савва, похоже, особенно-то и не торопились. Наверное, им тоже не шибко улыбалось в Комбинат с его атомами и радиацией соваться. Однако, они, хоть и учёные, а не солдаты, но приказ президента-эмира и Святой Академии Наук - это не шуточки. Гоу-гоу-гоу, и не жужжи!
   Конечно, в таких случаях за компанию - всегда веселей! Вот и выпросили себе Егора.
  
  
   Маринка ревела - куда Егора чёрт несёт, в самую радиацию к этим диким комбинатовским? Да они же там совсем чокнутые, язвами все покрытые, с мозгами, как у шатунов! Не успокоило её даже то, что Савва показал ей на своём компьютере радиационные поля - оказывается, и это берут его датчики! Мол, не бойся, дорогуша, обойдём мы все зловредные места! Не успокоило её и то, что мулла-батюшка выдал ей хороший калаш. Мужики, де, уходят с караваном - так у нас теперь в Городе каждый ствол на счету - владей, красавица!
   А ведь, Маринка с детства мечтала в дозоры ходить. Маму-Галю вконец замучила ещё маленькой - покажи, да расскажи где чего у калаша... и непременно стрельнуть дай. Неплохо стреляет Маринка. Не так, как Егор, но очень неплохо. Временами даже лучше, чем Ромка-джи. Тому непоседливость мешает снайпер-батыром стать, а Маринка, любимая моя, просто ещё мало практиковалась.
   Мулла-батюшка сказал, что с Маринкой лично в паре дозорить будет. Ну, с ним-то она, как за каменной стеной... это очень хорошо, что мулла-батюшка её опекать и учить будет.
  
   Но, в целом, грустные вышли проводы... даже Русланчик, Маринкин братишка, уж на что беспечный пацанчик, заревел под конец...
   Общая молитва, - староста всё просил Господа-Аллаха простить им грех общения с неверными, "которых гнездо нечестивое в Челябинске обрело себе демонскую поддержку", - долгая возня с погрузкой на верблюдов бурдюков со стерилизованным мясом и сублимированным молоком. Суматоха с верблюдами-двухлетками, которых вели на продажу... словом, вместо радостной суеты, о которой мечталось Егору, вышло нечто почти похоронное.
   Даже и вспоминать не хочется.
   Правда, Маринка на прощание поцеловала Егора прямо в губы. Но, как на грех, губы у него были пересохшими... волновался тоже, чего уж там! А Маринкины - горячие, мокрые...
   И уже за Городом, когда совсем прощалась, охватила его голову ладонями и всего-всего опухшими губами расцеловала - и в нос, и в губы, и в щёки, и в глаза. А потом, прямо на ходу выпрыгнула из грузовичка, вздёрнула на плечо калаш по-дозорному, - Егор невольно похвалил её про себя, пусть и близко до Города, но быть надо всегда наготове, - и обратно медленно пошла, так ни разу и не повернувшись.
    Эх!.. Так бы и остался!
    Мама-Галя Егора ласково по голове погладила, сына своего приёмного Ромку-джи поцеловала, слезинку смахнула, наказала за Егором приглядывать, который в Челябу в первый раз едет, с московскими тепло попрощалась и тоже - прямо на ходу - прыг. И пошла дочь догонять, точно таким же движением калаш поправив.
   Так и скрылись они за поворотом, заросли ген-саксаула укрыли их от глаз Егора.
   - До свидания, Маринка...
  
   ***
  
   Надо сказать, когда ярмарочный месяц начинается, то даже шатуны остерегаются беззаконничать. Ну, хорошо, убил ты путника, ограбил. А куда награбленное девать? А аккумуляторы, а походные приспособы всякие? А фильтры для комбеза?
   Допустим, с патронами проблем мало - у каждого шатуна где-то заветная делянка имеется, за которой он периодически приглядывает. А ежели с самим калашом чего случилось?
   Вот и тащится в Челябу раз в год вся шатия-братия.
   Господь-Аллах, ну и рожи иногда встречаются. Наверняка, в крови у них руки по самый локоть в крови! Кое-кого ты наверняка в дозоре подстрелить пытался, если тот на предупредительный огонь не реагировал. Да и он в тебя стрелял... а если попал бы, то отрезал бы твои уши, голову и прочее, что на продажу идёт... а то и для еды сгодится.
   Вот на какие мрачные мысли Егора дорога навела!
  
   Это каждый знает - чем ближе к Челябе, тем больше порядка, хоть и движешься на юг. Вот, тоже, интересная получается штука, о которой в детстве не только Егор никогда не задумывался, но и любопытному Ромке-джи она никогда в голову не приходила - почему Эко-терем-бург на севере песками занесён, а Челябинск на юге вполне сносный климат имеет? Во всяком случае, не хуже, чем в родном Городе. Получается чудо дивное! Это им на дом задание дали, среди прочих. Мол, подумайте. В комп не заглядывать, своим умом доходить придётся.
   Помнится, они тогда с Ромкой-джи чуть не поссорились, каждый своё гнул, чисто взрослые учёные, ха-ха! Учителем тогда старый Хаим был и на следующий день ответил он на их с Ромкой-джи бредни очень просто - вызвал файл и дал наконец-то ребятне карту посмотреть. Причудливы языки пустыни. Где-то глубокими кривыми клиньями на север вдаются, а где-то пустыня, наоборот, отступает.
   Ромка-джи тогда даже расстроился. Мол, такие банальности могли и самому в голову прийти, да! Но зато заявил, что в чём-то он был прав. Мол, Уральский хребет северные влажные ветра как-то по хитрому распределяет. Егор только плечами пожал.
  
   Караваном в ярмарочный месяц идти, это вам не в дозоре от каждого шороха шарахаться. Тоже, остерегаться, конечно, надо, но тракт всё же надёжнее будет, чем окольными путями пробираться. Главой похода, - караван-курбаши, - староста, преодолев неприязнь, дядько Сашу назначил. Мужик тёртый, опытный. Неплохо бы, конечно, старого Хаима, как в прошлом году, но тот что-то совсем уж расхворался. Ничего, созвониться всегда можно, через старуху его переговорить.
   Сам старый Хаим к тем счастливчикам относится, кто ларинги с трансляцией на сетчатку имеет. Любо-дорого смотреть, как он в разговоре иногда что-то, ему одному видимое, рассматривает. Глаза выпучит, аж не дышит, и смотрит-смотрит. Важный такой - ха!
   Егор кое-чего с собой на продажу прихватил, чего старосте знать было необязательно. Ромка-джи тоже в рюкзаке разные штуки приволок. Прибарахлиться в Челябе, так потом весь год можно счастливым ходить. Жаль, только, такие ларинги, как у старого Хаима, себе не поставишь, очень уж дорого. А то неплохо было бы...
   Но это уж мы на будущий год запланируем. Савва сказал, что, если всё нормально пройдёт, то с Егором москвичи расплатятся отдельно от Города. Глядишь, через год действительно можно будет себе новые ларинги вживить. Да ещё и с ночным зрением, как у дядько Саши! Вот уж совсем хорошо было бы, да? Ромка-джи тогда от зависти вымрет, как зверо-демоны. Так и окаменеет в горести... хе-хе-хе!
   Но пока надо будет на ярмарке кое-что другое пошукать. Ну, и Маринке подарок привезти обязательно. Да не игрушку, всё-таки, а что-то более полезное. К примеру, зарядов к подствольнику, с ними всегда себя увереннее чувствуешь. А то она теперь в дозоры ходит, - пригодится ей дополнительное оружие... даже если она и не будет в дозоры ходить, всё равно подарю! Рано или поздно, ребёночка рожать, так будет чем от карачи отбиваться, если полезут.
   И станет Мама-Галя бабушкой... самой красивой бабушкой на свете!
  
   Ромка-джи только что не повесился на глазах у старосты!
   Остальные доводы он все перебрал, когда просился, чтобы и его с караваном отпустили. Староста Володя орал на него, как песчаник на бойца, уж так его Ромка-джи допёк. Это староста-то, который отродясь ни на кого особо голос не повышал! Но очень уж Ромка-джи клянчил. Мулла-батюшка первым сдался. Ладно, говорит, Ромка-джи, шайтан с тобой, иди! Без тебя мне, говорит, спокойнее будет, а то ты за три дня мне всю шею переел и глаза намозолил.
   Ну, и Зия с Саввой за Ромку-джи словечко молвили. Камеры у Каслей стоят? Стоят! Значит, одним стволом меньше - не так уж и страшно. Тем более, в ярмарочный месяц, когда все шатун-банды либо у тракта пастись будут, либо в самой Челябе промышлять попробуют. Так что, пусть идёт парень, и вам, и нам спокойнее будет.
   Ох, погорячились московские учёные, погорячились! Ромка-джи, он же, как щенок-песчаник. Везде-то ему нос любопытный сунуть надо, а где нос не пролазит, так он пальцем поковыряет. И вопросов задаёт - чисто калаш тарахтит. Зия улыбается и отвечает, не лень ему, в самом деле. Зовёт Егора и приятеля его "дикарятами", но не в обиду, а как-то ласково. Файлы показывает, на пальцах что-то объясняет. Когда понятно, когда - нет.
  
   Не хотел Егор из грузовичка уходить, но караван-курбаши дядько Саша его в голову колонны отправил. Лучший стрелок, всё-таки, да и чутьё у Егора не хуже, чем у муллы-батюшки. Пусть продолжает дозорить, но уже в новых условиях. Заодно и опыта наберётся, взрослый уже и караваном ходить ему в жизни часто придётся.
   - Приглядывайся, Егор, приглядывайся, - сказал ему дядько Саша. - Через пару лет сам курбаши станешь, караван поведёшь.
   Правда, не каждый раз "комары" за тебя бдят, конечно. Этак хорошо идти, с "комарами"! Чуть что - Савва Егору по ларингам в ухо бормочет, что там впереди, и как. Так что, не поход, а прогулка! Сиди себе у верблюда на спине и по сторонам поглядывай. У Куяша ещё и куяшские мужики к каравану присоединились, совсем спокойно на душе стало. У них там Установка толковая, да и озёр бывших несколько. Ген-саксаул растёт на многие километры, сочный, не хуже чем у них, на Иртяше.
   Куяшские-то, те больше с ген-птицей возятся. В Городе спецов по этой твари нет совсем, а ген-птица, она же не верблюд, много возни требует. Зато и вкусная! Перо, кости, мясо, скорлупа - всё в дело идёт, а что остаётся, обратно в ил возвращается, как и положено. Вот и сосуществуем: у нас верблюды и овцы, у них ген-птица и ягоды. Вроде, не так уж и далеко друг от друга живём, а всё-таки, как по-разному! Ну, у куяшских мужиков красивые девчонки. Не Маринка, конечно, но - симпатичные. Смешливые, как Ромка-джи, крепенькие такие. Рожают легко, работают споро. Китайских кровей, работящие! Из самого города Полевского в Куяш сваты нет-нет, да и наведываются.
   И самое смешное, считает себя Куяш более главным, чем Город, каковой они, видимо, за придаток к себе считают! Глупо даже говорить об этом. У них свои операторы так себе... а у нас - спецы! Впрочем, пусть они там себе что угодно думают. Живём в мире - и хорошо. Но если в файлах по истории порыть, то Куяш и рядом с Городом не стоял! И звали тогда наш Город Озёрском, между прочим.
  
   У куяшских целых три девчонки в Челябу-город поехали. Две замуж собрались, - ещё в прошлом году договорились, - а одна с отцом увязалась, выпросила. Да и девчонка скоро в пору войдёт, пусть на ярмарке к ней присмотрятся, глядишь, и посватается кто.
   Невесты, конечно, гордые сидят, с Егором разговаривать не желают, только поглядывают украдкой, видимо, со своими мужьями будущими сравнивают. А третья, Лилька, та, наоборот, так к Егору и прилипла. Имя такое пышное - Лилия, а сама - кнопка-кнопкой. Маленькая, шустрая. Песни распевает, вдоль каравана носится, как не устанет только!
   - А у тебя, Егор, калаш именной? - это она рядом пристроилась. Сидит, глазёнки карие таращит, улыбается.
   - Нет, не именной. Не заслужил пока. Но это моего деда калаш, он мне и достанется.
   - А ты метко стреляешь? Много шатунов убил?
  
   Так, в приятных беседах, время и проходит. Ромки-джи нет, так теперь Лилька вместо него над ухом тарахтит безостановочно. Впрочем, вдвоём и впрямь веселей. Очень уж пока дорога однообразная. Камни, песок, ген-саксаул, развалины. Вон танк скособочился неподалёку, за долгие годы краску песком почти всю содрало. А вон непонятное здание торчит, круглое, как башня, с пристройками. Из-за стен песчаники выглядывают. Наверное, тоже прикидывают, как бы чего стащить ночью.
   Ага, Савва говорит, что в соседних развалинах нет никого, можно не беспокоиться, "комары" проверили! Да уж, хорошая позиция - с самой верхушки непонятной башни можно полкаравана перещёлкать. А вот и потянулись однообразные фундаменты с остатками труб. Крепко строили Старые Люди! За столько-то лет не рассыпались трубы - торчат! Красный шершавый кирпич в монолит навечно спаян.
   До Куяша места все Егором хоженые перехоженные, а вот за Куяшом места уже неведомые. Вот и смотрит Егор во все глаза и в глубине души даже радуется, что нет рядом Ромки-джи, который сейчас смотрел бы на него, как проводник на неопытного путника. Впрочем, он и сейчас нет-нет, да и позвонит, чтобы сказать что-нибудь вроде:
   - Это, Егор, слева остатки храма древневерского. Тут, говорят, трёх путников шатуны однажды живьём сожгли. Видишь, там, на стене, молитва краской написана? Говорят, что вдовы раз в три года сюда приезжают и молятся. Надпись сами обновляют...
   И так далее. Интересно, конечно. Если не считать, что пять минут назад дядько Саша ему точь-в-точь то же самое рассказал. И именно этими словами!
  
   К вечеру Савва снова отмашку даёт - подозрительное движение! Ну, весь караван сразу в режим обороны перешёл. Недаром, что у куяшских мужиков, что у Городских, борта фургонов пластиком, да нержавейкой обиты. Верблюдам лечь, мужики - по обочинам! Всяк свой сектор высматривает, а к той стороне, на которую Савва указал, уже Егор прибежал, как лучший боец.
   И не успели шатуны за дальними развалинами внимательнее к остановившемуся каравану приглядеться, как, по совету дядько Саши, Егор по ним навесом из подствольника осколочным снарядом - бац! У него это лучше других получается, сказал дядько Саша. Мол, и подствольник-то у него, как и у всех, с хитрым дальномером и отдельной прицельной планкой для навесной стрельбы, но почему-то только Егоровы снаряды, как правило, в нужную точку попадают.
   Егор не подвёл и в этот раз. Разорвался снаряд прямо над головами засадников, те и понять ничего не успели. Сидели не по-армейски, всей кучей. Глупо сидели, если не учитывать, конечно, что они были у московских во всех видах на экране. "Комары" их и сверху, и сбоку, и наискосок - всяко показывают. Кто в карман полезет - сразу комп предупреждение даёт, мол, опасность! А несчастным олухам ничего не видать. Стоят и ждут, когда им наконец-то приказ дадут бежать, стрелять, да грабить.
   И сразу же Савва по всем ларингам, спокойно так:
   - Вы у нас, как на ладони. Советую уходить.
   Вот шатуны удивились! Головами вертят, шарахаются. Удивились и караванщики - как так?! Ну, шайтан-комп! С таким жить - не тужить! Егор хотел ещё разок выстрелить, но дядько Саша посоветовал заряды беречь. А Савва тем временам шатунам своё гнёт:
   - Я же сказал, пошли вон! Дорога в пустыню открыта.
   А тут вдруг Зия вмешивается и насмешливо так говорит:
   - Эй, мужик с косичкой! У тебя же штаны на заднице разъехались! Слышь, кривой, который рядом сидит... да не крути ты башкой, я к тебе обращаюсь! - прикрой ему прореху чем-нибудь, а то мне на вас смотреть неловко!
   И решили шатуны терпение Господа-Аллаха не испытывать. Подхватили своих раненых и убитого и потащились в пустыню, беспрестанно оглядываясь. А не будь "комаров", долго бы пришлось отстреливаться!
   Уже позже осенило Егора, и спросил он Савву, а почему, мол, не приказал тот шатунам оружие оставить? Вот было бы здорово! Ну, Савва его и спросил, а что бы лично Егор делал на месте шатунов, попади он в подобную ситуацию? Егор подумал и согласился с Саввой. Уж чего-чего, а калаш в пустыне не отдают. Лучше уж до последнего отстреливаться... не то смерть мучительная. Шатуны с шатунами так грызутся, что только кровавые клочья летят.
   Ромка-джи от "комаров" просто в восторге. Но Зия ему сказал, что "комары", пожалуй, хороши только в пустыне.
   - Безветренно почти, вот в чём штука! Попробуй с ними управиться там, где их ветром сносит.. Так что, Роман-джи, для каждых условий свои инструменты требуются. Где-то сканер-поля, где-то беспилотники, а где-то и "тараканы". Выпустишь их стаями по местности, они затаятся по щелям, да кочкам и только усики наружу высовывают. У командира карта местности получается с такими подробностями, что только держись! А "тараканы" ещё и наводящую систему для всех видов оружия поддерживают, чуешь? Ну, это, конечно, для серьёзных войн...
  
   Что бы там Зия ни говорил, с "комарами" каравану не пропадёшь! Ночевать тоже спокойно. Выбрали место открытое, спешились, палатки разбили. Зия с Саввой свою палатку не доставали, прямо в фургоне устроились. Егор с Ромкой-джи рядышком. Лилька, благо, что места мало занимает, тут же сидит, ножки скрестив. Косички торчат, а в них песчаного цвета бантики вплетены. Отец ей разрешил с ребятами фильм-файл поглядеть. Егору до дежурства ещё три часа, так что можно спокойно ген-кумыс попивать, на экран смотреть.
   - Ну, чего хотите смотреть? - говорит весёлый Зия, с удовольствием глядя на Лильку. Сказал, что Лилия на его дочку Динару похожа и Лилька даже погордилась всем, мол, вот она, Лилия, какая! Не просто так, мол, девчонка куяшская, а на внешность - чисто московская! Ну, в Куяше подружки обзавидуются чёрной завистью!
   - По истории чего-нибудь, - говорит Ромка-джи. - Про космос!
   - А про Ивана-батыра когда? - расстраивается Лилька.
   - Завтра про Ивана-батыра, а сегодня про космос, - поддерживает друга Егор.
   - Ладно, - говорит Зия. - Я тебе, Лилия, отцу в комп качну несколько серий, потом будет, что дома посмотреть. Отцу скажи, пусть с Трофимом договорится.
   Трофим у куяшских за старшего, у него неплохой комп есть. Ромка-джи о таком давно мечтает. Впрочем, даже не о таком теперь! А в мечтах своих владеет он компом, как у Саввы! Ох-хо-хо, об этом можно до самой старости мечтать... да так и помереть с шишом.
   Савва вызывает экран, отсылает его рукой к стене фургона и тот зависает в воздухе, изогнувшись подковой. Из прозрачного он становится тёмным... и вдруг по нему бегут маленькие зверо-демоны! Ну, чисто песчаные блохи по песку!
   - Ой! Динозаврики! - взвизгивает Лилька так, что у Егора в ушах зазвенело.
   - Точно, - говорит улыбающийся Зия. - Это заставка такая у студии. Ну, а теперь тихо - будем про космос смотреть.
  
   Вот так всегда Сатана и устраивает - и пяти минут от фильм-файла не посмотрели, как Савва вдруг встрепенулся:
   - Зия! Беспилотник в пределах видимости! - и сразу же, по общему каналу всем сообщает. - Караван, в ружьё! Беспилотник! Один. Возможно, просто разведчик. Всем рассредоточиться, по обочинам всё чисто, не бойтесь! Огни погасить!
   Вот тебе и дядько Саша, караван-курбаши. Не будь "комаров", караванщики так бы ничего и не поняли, пока беспилотник огонь бы не открыл! Нет, недаром староста Володя московских гостей так упрашивал... туго бы без них пришлось!
  
   Егор с учёными и Ромкой-джи в песках укрылись, в развалинах фундамента. Беспилотник ещё не прибыл, а все уже рассыпались, залегли. Лилька, было, навострилась к отцу бежать, но Егор её удержал. Пусть с Ромкой-джи побудет. Отцу её Зия сказал, чтобы тот не беспокоился, - мол, ничего с его дочкой не случится, пока она с ними. Савва с компом колдует, и вдруг делает им знак, молчите, мол.
   - Я держу вас в прицеле, - спокойно говорит он. - Назовитесь, кто вы и с какими намерениями прибыли. И не отмалчивайтесь, я знаю, что вы меня слышите.
   После недолгого молчания, - беспилотник уже над караваном кружил,- отвечают. Громко отвечают, прямо с неба:
   - А вы кто такие?
   - В Челябу идём, на ярмарку, - спокойно отвечает Савва, и подстраивает режим связи так, что и его голос всем караванщикам слышен, а Зия тем временем в подствольник калаша три заряда вложил, ждёт.
   - Дань платите, за право проезда! - нагло грохочет голос с чёрного неба.
   Тут и дядько Саша подоспел. Шепчет, мол, откупиться - верное дело. Явно хорошо подготовленная шатун-банда где-то неподалёку гуляет, раз уж беспилотник имеет. Откажешь - беда может случиться.
   - Чего просите? - хмуро говорит Савва.
   - Я не прошу, я требую.
   - Хорошо. Чего требуете?
   - Всё! - хохочет голос, явно наслаждаясь. - Всё заберу. И комп твой, в первую очередь. Мне совсем не надобно, чтобы мой беспилотник всякая шайтан-шушера по ночам засекать могла.
   Зия усмехнулся. Чего это он? Зия поймал взгляд Егора и показал ему указательный палец. И тут Егор сообразил, что Зия хочет ему сказать, что беспилотник у незнакомца-вымогателя один. Так уж он проговорился. Но молчит Егор, пусть Савва дальше решает, что делать.
   - И как мы это осуществим? - спрашивает Савва.
  
   Беспилотник засекает их и начинает нарезать круги где-то над головами. Ночь, шайтан её побери, безлунная. Черно кругом, ни зги не видно! Наугад в темное небо палить, это только врага смешить.
   - Очень просто осуществим, - говорит наглый голос. - Ждите, через час подойдут сборщики, обыщут каждого. Воды мы вам оставим. Идите назад, копите нам дань для будущего года, готовьтесь. Девок ваших я всех забираю, это без разговоров. Кто рыпнется - живьём сожгу.
   - Я не пойду, не пойду! - испуганно стонет Лилька и Ромка-джи обнимает её и шепчет что-то успокаивающее.
   - Давай Зия! - вдруг говорит Савва и Егор через его плечо видит на экране компа, как беспилотник начинает разворот в сторону грузовичка, одновременно выпуская из себя ствол солидного калибра. Понятно, устрашение сейчас произведёт, сволочь!
   Зия стреляет из подствольника и снаряд круто уходит вверх... меняет траекторию и - бац! Только горящие обломки вниз полетели. Самонаводящийся заряд, оказывается у Зии имеется! Дорогая штука, очень дорогая, потому и в пустыне редко встречаемая.
   - Вот так, - спокойно говорит Савва.
   - Рекомендую вам просунуть голову между ног и воткнуть её по самые плечи в свою задницу, - весело говорит Зия. - Обнаружив вас в таком виде, я, может быть, вас и помилую.
   В ответ ругаются на три голоса, грозятся. Ну, теперь жди гостей.
  
   - Может, на спутник запрос сделаем? - говорит Зия.
   - Ну что ты, Зия, несёшь? Окраина! Ради нас с тобой никто переориентацию делать не будет. Да и поздно уже.
   - Тогда что ты предлагаешь? Ты, кстати, уверен в пеленге?
   - Уверен. Если они решатся на атаку, то только с южной стороны. Наверняка пойдут по тракту и рядом. Нас же за мирных крестьян считают, не забывай!
   - После моего-то выстрела?! - весело возмущается Зия. - Да они уже к Челябе бегут от меня, как от Ангела Смерти Азраила, не к ночи будь помянут! Ну, ладно, пошли-ка мы выдвигаться вперёд. Заляжем и подождём. Егор, ты с нами. Ромка-джи, а ты...
   - Я тоже с вами!
   - Хм... ну, ладно, двигай тоже с нами.
  
   А через час "комары" показали таящимся в песках караванщикам шестилапую машину, прущую прямо по тракту. Это уж не грузовичок. В такую длинную страшилу человек десять запросто набьются. Да ещё и с оружием.
   Хорошо, что Савва решил вперёд выдвинуться на пару километров. Не обманулся он с пеленгом. И впрямь, именно с юга, со стороны Челябы шатун-банда на них шла. Да что-то для простой банды очень уж хорошо она экипирована... и беспилотник тебе, и грузовик с обитыми железом бортами. Уж не хунхузы ли расхрабрились? Да, вроде, голос без хунхузского акцента говорил...
   - Скорее всего, это дезертиры из Полевского шалят, - заявил Ромка-джи. - Грузовичок-то, новенький!
   - Скорее всего, это мэр-бай Полевского балуется, - пробормотал Савва, - как я погляжу, каперство - узаконенная вещь в славном городе Полевском...
   Неосторожность допустил! Пришлось ему сразу отвечать, что это такое - каперство... Ромка-джи всегда без ума от новых слов.
  
   Не дойдя до пределов прямой видимости, грузовик остановился. Эх, жаль... а то дёрнули бы по нему, отправили бы всех одним разом к Сатане в пекло! Вылезло восемь человек, вполне прилично экипированных, и цепочкой, след в след, пошли в сторону каравана. Похоже, что ночное зрение у них, очень уж уверенно идут. Это плохо, что ночное... если пропустить их, то минут через двадцать они уже на месте ночёвки каравана будут, начнут его окружать... а через час останутся там только трупы и зола...
   Грузовик, постояв с минуту, пошёл вслед за шатунами. На кабине его выросла турель с автоматическим армейским пулемётом.
   Егор почувствовал, как в груди становится тесно. Да что же это такое?! Сволочи вы, зверьё проклятое... я же зубами вас рвать буду! Девушек им отдай, значит! Лильку, кнопку смешливую, до последнего защищать буду! Девчонок-невест, Ромку-джи, друга своего... всех наших и куяшских! Не-е-ет, гадёныши, вам здесь поживиться ни хрена не обломится!
  
   Вот они - идут мимо, не заметив. Хорошая маскировочная сетка у дядько Саши! Специально для походов караванных припасена. Савва коротко передал дядько Саше приказ приготовиться. Сканеры молчали, видимо, не было у шатунов возможности эфир прощупать. Да и зачем? Состав каравана они видели, количество людей и вооружение тоже прикинули.
   - Ну, Господь-Аллах, Вера-Истина, начинаем! Жаль, управление пулемётом на себя перехватить не могу, не в Сети... а то так бы всех сам разом и срезал бы, - сказал Савва. - Вы двое - Зия, Егор! Грузовик за вами. Бейте одновременно. С пулемётом нам тягаться не с руки. Ну, а там, как кривая выведет...
  
   Зие хорошо, у него снарядик самонаводящийся, а вот Егору в темноте целиться было бы трудновато. Да Савва заранее метрах в ста от них хитрую штуку поставил. Щёлкнула она тихонько, взмыла вверх и там повисла, медленно снижаясь... и вдруг как вспыхнет! Словно прожектор мощный зажёгся!
   Тут-то они с Зией, дождавшись, и дали залп, а Савва с Ромкой-джи по шатунам дёрнули в два ствола. Грузовик рвануло так, что несколько лап оторвало, раскидало в стороны. Он перевернулся на спину и загорелся. Господь-Аллах, ну и бабахнуло! У них что там, атом-заряд что ли в кузове был?
   Несколько шатунов упало, остальные метались, залегая по обочинам. Егор успел скосить одного. "Комары" перегруппировались - на экранах уже видно было, как растерянные шатуны переговариваются друг с другом, пытаясь сообразить, сколько их осталось в живых и откуда стреляли. Над ярко освещённой пустыней повисла тишина. Трещало и бухало только в горящем грузовике.
   - Трое живых, один раненый, - сказал Савва. - Ну, и как мы их выкуривать будем?
   Это уж Егор на себя взял. Пошустрее бы надо, пока светло, а то в темноте не с руки будет - шатуны-то видят хорошо, а он нет!
   - Прикрывайте, - сказал он и, пригибаясь, побежал вдоль развалин, норовя обогнуть шатунов с фланга.
   У дядько Саши тоже ночное зрение имеется, прикинул он на ходу. Это хорошо. Авось, и у куяшских одного-двух оно есть. Так... вот мы и у тракта, теперь как-то перемахнуть через него надо... горящий грузовик его прикроет частично, но для кого-то Егор, как на ладони будет.
   Так и есть, приметили его! Несколько пуль вспороли песок неподалёку. Сзади застучало: так-так-так-так. Ага! Это Зия их там к земле прижимает. Отлично! Перекувыркнёмся через тракт... вот мы и в безопасности. Ну, а теперь, гады, я вас удивлю! Надеюсь, глушилку они не применят, она ещё дороже самонаводящегося снаряда, не каждому шатуну их поганый шатунский эмир такую вещь доверит.
   Егор отцепил от пояса "бумеранг", привычно разложил его в боевое положение и зафиксировал. Быстро прикинул расстояние. Должно получиться, должно! Раньше же получалось! Он торопливо выставил нужный режим, активировал движок, крикнул в ларинги, чтобы залегли, "комаров" скорее отвели и нос не высовывали и, вскочив, с силой метнул "бумеранг" в сторону затаившихся шатунов. Тот пошёл легко. Егор, падая в укрытие, шестым чувством бойца уже понял - удалось! В него стреляли, но было поздно...
   "Бумеранг" круто взлетел вверх, струя сжатого воздуха со свистом вырывалась из двух сопел, потом описал петлю и, снижаясь, сильно и уверенно пошёл к земле. Егор с бьющимся сердцем выждал несколько на удивление растянувшихся для него мгновений. Какую-то долю секунды ему казалось, что план не сработал. Но "бумеранг", плавно выписывающий вторую петлю над шатунами, взорвался! Несколько сотен маленьких кремниевых "иголок" брызнули в разные стороны, рвя в клочья всё, что попадалось на их пути.
   Закрыться от "иголок" можно железным листом, бронежилетом... в конце концов, это полусамодельное оружие, иногда годящееся для дозорных... но шатуны были на свою беду на открытых позициях.
  
   У двух оставшихся шатунов не выдержали нервы и они побежали. Егор прицелился, было, но кто-то уже снял обоих, одного за другим. Чуть позже выяснилось, что одного завалил дядько Саша, подоспевший с несколькими мужиками к месту боя, а второго - Зия. Хорошо стреляет Зия! Не хуже Егора!
   - Егорка, ты как? - задышал в уши Ромка-джи. - Откуда у тебя "бумеранг"? Вроде, все уже пустые были, а новых пока не зарядили!
   - Мулла-батюшка дал. У него как раз две штуки припасены были. А ты что, не знал?
   - Я думал ты учебный подвесил, потренироваться...
   - Вот и потренировались. Пошли трофеи собирать, где ты там копаешься?
  
   Двух тяжело раненых шатунов дядько Саша обыскал, допросил и добил сам.
  
   Металлокерамическую оболочку бумеранга Егор нашёл далеко в песках. Старенький корпус не выдержал, треснул. Жаль, отслужил своё, бедняга...
   Ромка-джи получил неожиданный подарок судьбы. У шатуна, убитого одним из первых, обнаружился армейский комп. Савва сканировал его и отдал за ненадобностью Ромке-джи, который торчал рядом и пожирал комп глазами. Солдатский комп, наполовину игрушка, чего уж там, но Ромка-джи был в восторге! Он сразу же пристал к Савве с просьбой накачать ему и того, и сего, и этого, и другого, и...
   Даже Савва улыбался, глядя, как мечется Ромка-джи меж мужиков и всем желающим и нежелающим своё сокровище демонстрирует. Светало. Лилька, похоже, окончательно влюбилась в Егора... или в Ромку-джи... в этом она ещё сама не разобралась, но с восторгом крутилась рядом, стреляя глазками обоим, и застенчиво хихикала, если к ней обращались. Симпатичная всё же девчонка, красивая из неё женщина вырастет. Отец Лильки Егору солидно сказал, что, мол, из Городских, кто на куяшской женился, никто не пожалел... и руку ему пожал, этак многозначительно в глаза глядя. Егор решил Маринке об этом не рассказывать.
   Эх, Маринка бы посмотрела, как все мужики с Егором уважительно толкуют! Егор, конечно, утром позвонил, рассказал ей всё... но одно дело похвастать, а другое - чтобы она сама всё видела своими глазами. Маринка хлюпнула носом, переживала, когда Егор рассказывал ей, как он в тыл шатунам нёсся, а потом подключился Ромка-джи и всё! Спокойный рассказ опытного и усталого бойца превратился непонятно во что. Все трое говорили одновременно, каждый торопился сказать своё... просто галдёж в детских яслях, да и только!
  
   Однако, улыбки и радости - это хорошо, но надо и дальше идти. Тем более что шатунов в пустыне, как демонов на Луне и расслабляться никак нельзя!
  
   ***
  
   В качестве поощрения, дал дядько Саша Егору отоспаться часа четыре. Егор плюхнулся в грузовичке, немного послушал, как Ромка-джи Савве по поводу своего компа восхищённые песни поёт, молитву прочёл и уснул. Странные сны снятся, когда дозоришь, просто странные!
   Снилось Егору, будто они с Маринкой от карачи отбиваются. Лезут проклятые карачи в дверь яслей, лапы тянут, а Егор эти лапы ножом рубит. Рубит и удивляется, чего это карачи какие-то сонные? То носятся, как угорелые, а тут просто еле-еле шевелятся. Оборачивается к Маринке, чтобы ободрить её, мол, отобьёмся! Глянь, а Маринка сидит на полу, в одеяло маленького карачи завернула, улыбается и песенку ему колыбельную поёт.
   Егор подскочил и... головой с размаху приладился - хлоп! Тьфу, шайтан, гадость какая приснилась! Видать, плохо помолился, когда засыпал.
   - Осторожнее, воин, - сквозь дрёму ответил ему Савва, завёрнутый в одеяло. Ромка-джи дрых без задних ног. Можно сказать, в самом прямом смысле этого слова, высунув ноги наружу. Задний борт стоящего грузовичка был открыт, полог откинут. Похоже, уже к вечеру шло...
   Егор потёр место ушиба, встал и тихонько пробрался к выходу. Весь караван стоял. Видимо, решили передохнуть часок-другой. Надменный верблюд смерил Егора взглядом, не нашёл в нём ничего интересного и отвернулся. В соседнем фургоне крякнула ген-птица и тотчас ей ответили другие.
   Егор потянулся, плеснул себе в лицо воды из фляги и немного пришёл в себя. Увидев рядом с одной из лап грузовика обрывок самодельной верёвки, Егор сделал из неё петельку, аккуратно накинул на босую ногу Ромки-джи и привязал другой конец к уздечке верблюда. Верёвка непрочная, так что не утащит верблюд Ромку-джи из кузова. Хе-хе!
  
   Дядько Саша не спал. Он брился. Рядом попискивал его шлем, тихо прочёсывая местный открытый эфир. Обрывки разговоров, музыка, снова какая-то непонятная болтовня, молитвы... вся эта мешанина навела Егора на мысль спросить дядько Сашу:
   - А про наших шатунов ничего не говорили?
   - В открытом эфире нет, - невнятно ответил караван-курбаши, ужасным образом скривив лицо. Он как раз добривал щёку, подпирая её языком. - Так, обрывки слухов, не больше.
   - А Полевской молчит?
   - Полевской сам Зия на комп берёт, - вздохнул дядько Саша и сделал нормальное лицо. - Весь массив - разговоры, официоз, маяки, спецсвязь, если поддаётся... нам бы такую аналитику, а? Староста Володя, конечно, тоже самое делает, но, сам понимаешь...
   - О песчанике речь, а песчаник навстречь! - весело сказали за спиной.
   Зия, с синими кругами под глазами, был по-прежнему весел. Он похлопал Егора по спине, посоветовал сомневающемуся дядько Саше даже и не думать когда-либо сбривать его длинные висячие усы, уселся рядышком со шлемом, скрестив ноги, и попросил стаканчик ген-кумыса, "полагающийся ему как гостю с хорошими новостями".
   - Всё более или менее в норме, - шумно отхлебнув из стаканчика, - сказал он. - Я звонить не стал, решил немного ноги размять, потому и явился. В Полевском сделали вид, что знать ничего не знают, да и знать не хотят. Видео допроса, в случае чего, можно в нос им сунуть, поэтому никаких официальных выводов мэр-бай Полевского делать не будет.
   - А неофициальные? - с любопытством спросил дядько Саша.
   - А неофициальные он при себе держит, - сказал Зия. - Я ему фирман-Москва скинул на всякий случай. Так, без объяснений. Ну и там личные файлы погибших, координаты могилы... чтобы всё выглядело, как досадное недоразумение. Не хочется мне с Полевским в контры вступать. Правильно?
   - Правильно, - опять вздохнул дядько Саша.
   - А что так печально?
   Дядько Саша покосился на Егора, помялся, но всё-таки сказал:
   - Вы уйдёте, а мы-то останемся... нам только кровной мести не хватало...
   - Я тоже об этом подумал, - улыбнулся Зия. - Короче говоря, всё представлено так, что с шатунами полевскими мы с Саввой поступили так, как то жёстко предписывает нам фирман-Москва в критических ситуациях. Ему это тоже, как серпом по яйцам, но зато конкретно на ваш Город он хотя бы зла держать не будет. Ну, пришли нахальные московские, ну пошли с караваном по своим делам, ну пришибли грузовичок с каперами... делов-то!
  
   Дядько Саша повеселел. Угостил Зию и Егора ещё и красными плодами ген-саксаула. Не синими, каких на любом кусте навалом по осени бывает, а именно красными, самыми вкусными и бодрящими. Старый Хаим говорил, что эти плоды - тоже загадка Господа-Аллаха. Бьёшься-бьёшься с ген-саксаулом, все режимы полива и прививок соблюдаешь, собираешь красные плоды и радуешься. А на следующий год - хлоп! - а ген-саксаул снова синими плодоносит. Ни с того, ни с сего. Просто так. А в диком виде красные плоды почти никогда и не встречаются. Во всяком случае, Егор даже таких людей не встречал, кто бы на диком ген-саксауле их видел.
   Зия отказываться не стал. Егор тоже не выламывался, съел один плод, а парочку, размерами побольше, в карман положил для Саввы и Ромки-джи. Дядько Саша даже внимания на это не обратил. Хорошо! Совсем за взрослого Егора считает, понимает, что не для себя Егор берёт.
  
   У грузовичка они встретили мрачного Ромку-джи и улыбающегося Савву. Увидев Егора, друг сразу полез в фургон.
   - Какие новости, Савва? - воскликнул Зия. - И почему наш юный друг столь демонстративно печален?
   Оказывается, Ромке-джи тоже какие-то плохие сны снились, и он, отбиваясь от демонов сна, ногами задрыгал. Верблюд оскорбился и выволок-таки Ромку-джи наружу.
   - Я, понимаешь, спросонок подумал, что какой-то шатун нашего пацана ворует и хватаю его, чтобы спасти, - улыбаясь, сказал Савва. - А получилось - за волосы. Верблюд тянет, я тяну. Верблюд сердится и я сержусь!..
   - Но верблюд оказался сильнее! - захохотал Зия.
   - Очень смешно, - буркнул Ромка-джи из фургона. - Ха-ха-ха. Жопа ты, Егор. Большая верблюжья жопа!
   Он помолчал, слушая, как хохочут все трое, и скорбно добавил:
   - Нечищеная. И кривая притом...
  
   Но красный плод ген-саксаула немного утешил его. А Савва, в знак дружбы, ещё и половинку от своего отдал. Это примирило Ромку-джи с шуткой своего друга, даром, что Егор раскаивался.
   Дурацкая верёвка попалась. Не лопнула в нужное время, как Егор рассчитывал. А ведь на вид была - ветошь ветошью!
  
   Поутру староста позвонил, похвалил Егора за бой, ну и позудел, конечно, как без этого. Попенял Егору, мол, много ларингами пользовался за последнее время. А платить, дескать, Город платит за разговоры. А бюджет не сопля, сильно не растянешь. Егор возмущаться не стал. Старосту тоже понять можно, поскольку Сеть, она по всей России растянута. И церемониться не привыкла. Пусто на счёте - щёлк! - и нет тебе связи.
   Но с другой стороны, не звонить Маринке хотя бы раз в день никак нельзя! Это староста Володя тоже понимать должен. В конце концов, должна же у бойца отдушина быть! Это уж пусть он Ромку-джи пилит. Ибо он, с этими своими перекачками, - так и шурует с компов всего каравана на свой новый комп! - уже всех основательно допёк. И гораздо больше, чем Егор, потратил! Однако сдавать друга Егор не будет. В следующем месяце пусть уж Ромка-джи от старосты всю эту нудятину сам и выслушивает.
  
   А до Челябы совсем немного осталось. Дорога под уклон пошла. Потянулись поля ген-саксаула. Вначале дикого, а потом и более или менее ухоженного деляночки засчастили. У тракта, само собой, эти деляночки при караван-сараях были. Самый большой и богатый из них по численности, поди, больше, чем Город был. И укреплён солидно: стена на вид уже лет сто растёт, нанотехом вверх тянется. Такую стену прошибать только пушкой. Охрана у ворот топчется, два пулемёта со стены-вышки торчат, вызверились в сторону тракта слепыми дулами.
   А у контрольного пункта танк стоит! Вот уж не ожидал Егор такого. И Ромке-джи в своё время не поверил, когда тот ему рассказывал. Однако не соврал друг, не соврал. Стоит, наполовину в землю вкопанный, наполовину задницей в стену врос, только антенны шевелятся, рецепторами обросли, да универсальный ствол из приплюснутой башни торчит. Всё, как водится, он тебе и огнемёт, и пушка, и шайтан знает, что ещё. На броне ящерки греются, да дозорный сидит, через соломинку питьё тянет и даже калаш, дубина, в сторону отставил, а не на коленях держит!
   Интересно, есть ли заряды у танка? Люки задраены, но это ничего не значит. Скорее всего, проход к танку под землёй, к донному люку ведёт.
   А со стороны Челябы пылит раскорякою шестиногая машина. Не то робот, не то ещё что. Не грузовик, это уж точно. Отсюда хорошо видно. Дальше тракт в ложбину спускается и километра на три всё видно. Очень удобно для обзора, да! Отсюда машина больше на суетливого паучка похожа.
   - Глянь-ка, стражи порядка к нам пожаловали сегодня, - говорит дядько Саша. - Ну, располагаемся сегодня здесь, ночуем, а чуть свет пойдем уже в Челябу. Егор, ты у нас новенький, так что держись. Совет тот же, что и всегда - меньше болтать, за Ромкой-джи следить, чтобы нос куда не сунул, держаться спокойно. Здесь-то уже безопасно, но за девками приглядывай, чтобы не бродили по двору. Народ здесь, сам понимаешь, всякий...
   И дядько Саша с несколькими куяшскими мужиками пошёл в чайхану с начальством договариваться, оплату делать.
  
   Савва грузовик на вытянутые, прямые ноги поставил, к внутренней стене ближе. Торчит кабина с кузовом, как башня. На задней лапе лесенку закрепили. А под брюхом грузовика верблюдов нескольких расположили. Удобно! Егор и не знал, что грузовик так делать может. Лапы расставлены, твёрдые и прямые. Смотришь на него и кажется, что он всю жизнь так стоял!
   А давешний шестиног, которого они издалека заметили, давно уже прискакал, у ворот торчит, раскорячился так, по хозяйски. Вышли из него четыре человека. Пятый из кабины торчит у пулемёта. Морды у ментов весёлые, сытые, но тот, который у пулемёта, всё равно башкой в шлеме по сторонам крутит, бдит. И щиток у него опущен. Менты сходу в хан-чайхану, лично к начальству отправились. Благое дело - дань соберут с начальства, спросят, не прибыло ли кого из совсем уж отпетых, разыскиваемых, да и свалят обратно.
   Начальство караван-сарая здесь - закон и порядок, хан и хозяин. При въезде всех сканируют, физиономии проверяют. Страж-анализаторов на оружие, правда, нет. Да и на кой они здесь сдались? По тракту никто без оружия не ходит, расставаться с ним даже в караван-сарае не собирается. А настаивал бы хан-батюшка, так останавливаться здесь перестали бы. Народ тут собирается битый-перебитый, жизнью тёртый, пустыней прожаренный. Егор заметил, что Зия, как бы ненароком, в подствольник заряды воткнул. Савва то же самое сделал, а сам всё на экраны зыркает. "Комаров" не выпускает пока.
   Да и охрана местная при ментах подобралась, уже не похаживает вразвалочку, щитки опустили. Не доверяют ментам.
   Дед рассказывал, что менты - клан древний. "Есть у них свой кодекс чести, Егорка, - говорил дед, храни его Господь-Аллах, говорил, тихо позвякивая стеклянными колбами, лекарства мулле-батюшке готовил. - Но и у ментов, как и у всех людей, всякие есть. Да и семьи кормить надо. В Ивделе как-то власть совсем распоясалась, до полного непотребства дошла. Ну, и началось... целые бои разгорелись! А среди ментов есть подготовленные не хуже, чем сполох-десант. Но в пустыню их дозорить посылать - это, считай, погубить. Менты, те по городам воевать умеют, а сполох-десант под любые действия обучен! Вот и мотай на ус, Егорка, не век же тебе в Городе сидеть, когда-нибудь и на мир посмотришь!"
   Говорят, когда-то менты и в Городе были, но это уж такая незапамятная неинтересная даль, что и не узнать, чего и как. Дежурные по Городу есть, а по окраинам дозорные ходят - этого вполне хватает. И без ментов управляемся... а то мне их физиономии, честно говоря, совсем не нравятся.
  
   И как нашайтанил беду! Пяти минут не прошло, как пулемёт в их сторону развернулся, громкий голос на всю площадь закаркал:
   - Выйти из машины! Лицом к стене, руки за голову, ноги расставить.
   Народ от грузовика шарахнулся. Но, Савва, похоже, этого голоса ждал. Тоже, видать, учёные наши не вчера родились, чай, из самой Москвы!
   - Фирман-Москва! - сказал, как отрезал. И его голос тоже всей площади слышен. Ну, чисто два демона из сказки разговаривают, за километр слыхать, благо, что притихли все. - Я представляю интересы президента-эмира.
   Менты, похоже, этого никак не ожидали. Савва подождал, пока они в себя придут и говорит:
   - Я жду вас на общем канале связи.
  
   Тишина, только снизу слышно, как народ между собой переговаривается с одобрением, да верблюды ворчат. Удивляются, наверное, с чего это люди себя так тихо ведут. А, прямо скажем, каждый напрягся. А ну, как начнётся стрельба? Тут не только товаров и верблюдов, а и жизни легко лишиться можно!
   Но вот появляется на экране круглое спокойное лицо и уже не через громкоговорители говорит:
   - Уважаемый, не могли бы вы подробнее растолковать нам вашу миссию? Президент-эмир, да продлит его дни во всемерных радостях Господь-Аллах, утверждая фирман-Москва, не соблаговолил углубиться в подробности...
   - Во-первых, - сурово прерывает его Савва, - при всём моём к вам уважении, я буду говорить о подробностях моего визита не с хан-начальником караван-сарая, а только с командиром патруля, если сочту это нужным. Во-вторых, ему я скажу только то, что ясно и недвусмысленно сказано в фирман-Москве. Этот тайнофайл, как я понимаю, вы уже пять минут, как изучаете. Я его вам скинул. А в-третьих, если Управа Челябы или уважаемые менты-воины считают, что могут открыть войну, то через четыре часа московский сполох-десант здесь всё в асфальт расплавит, да и в самом Челябинске жёсткую зачистку проведёт. В-четвёртых, соединиться со Святой Академией Наук или с Управой президента-эмира вы и командир патруля можете в течение двух минут. Я открыл вам доступ.
   - Зачем же сразу Москву беспокоить, - сладко улыбнулся начальник караван-сарая, прямо-таки излучая доброжелательность. - Ни к чему ей наши мелкие проблемки нищей пустыни. Воля Москвы - наше внимание! Москва приказывает, мы повинуемся. Отдыхайте, гости дорогие, всё моё - ваше.
   Улыбнулся ещё раз и отключился. Пулемёт дёрнулся и снова по центру площади уставился. Народ с видимым облегчением засуетился обычной суетой, а то все только и делали, что рот разинув, слушали. Савва, оказывается, не только по общему каналу выступал, но ещё и на все ларинги присутствующих.
   - "Моего визита", - подмигнув, прошептал Зия и толкнул Егора в бок. - Учись, молодёжь, учись! Теперь Савва не просто учёный в компании себе подобного, а некий эмир группы с тайными полномочиями и правом использовать в своей обороне все средства, кроме атом-зарядов и иных средств массового поражения!
   Во, как по писаному чешет! Явно строчка из Устава ихнего... или из общих законов, какие Егор и не слыхал за ненадобностью. Ромка-джи с благоговением на Савву с Зией смотрит. Того и гляди, встанет на колени и намаз сотворит...
  
   Через час менты на своей шестиножке уехали. К тому времени Лилька, пришедшая вместе со своим отцом, чтобы в общую чайхану Зию с Саввой пригласить, смотрела на Егора и Ромку-джи, как Лунная Дева на Джамиля-в-маске. Это на них отблеск славы московских учёных упал. Они теперь просто какое-то воплощение девичьей любви! Вот подойди, бери её под руку и веди венчаться, не пикнет. Фу-ты, ну-ты, просто Лотова жена, как сказала бы мама Таня!
   Егор щёлкнул её по носу и глаза у Лилии прояснились. Фыркнула, рассердилась, слава Господу-Аллаху, а то стояла тут, как дева-статуя.
   Зия с Саввой в общую чайхану пошли, а ребята в грузовичке наскоро поужинали и решили посмотреть-таки фильм-файл про космос, который в дороге из-за шатунов посмотреть так и не довелось. Да вот беда, экран у Ромки-джи армейский, небольшой, а проекционный вывод он так и не научился делать. Не то демон-глюк, не то просто модель такая попалась, не то Ромка-джи дотумкать сам не смог, а к Зие с Саввой обратиться ложная гордость не позволила.
   Так что надо было космос пока отложить и порыться в файлах, чтобы чего попроще найти, но тоже интересное. Лилька покрутилась-покрутилась по фургону, да и к Егору подсела. Прижалась, обняла, - мол, тесно здесь, - вот ведь беда какая! Ей-то, может, и удобно, а Егору?! Симпатичная, тёплая... хрупкая... а то ещё сразу повадилась, обнимая руками, прямо в ухо ему говорить, - мол, шумно ввечеру на площади. Губы у неё нежные... щёки огнём обжигающим горят, глаза таинственным светом сияют...
   Ох, не к добру! Пришлось под благовидным предлогом из фургона на неверных ногах и с мокрой спиной выбираться.
   Егор спустился вниз и, отдуваясь, вытер пот со лба. Ну, шайтан-Лилька, огневая из тебя девчонка выйдет! Вот ведь погибель-зазнобушка на чью-то голову растёт! И года не пройдёт, как какой-нибудь куяшский или челябинский Егор будет на тебя молиться, как он сам на Маринку...
   Маринка...
   Егор коротко сказал Ромке-джи, чтобы они с Лилькой фильм-файл вдвоём смотрели, а он, мол, пока ещё все спать не завалились, с куяшскими посидит. Ромка-джи запыхтел было, а потом, видимо, махнул рукой. Куяшские - не московские учёные. От них ничего сильно интересного не узнаешь. Ну, будут об урожае плодов толковать, о верблюдах и ген-птице...
   Этого и в дороге наслушались. Иди, Егорка, иди!
   В ухе вдруг послышалась возня и Лилькин голос хитро пискнул:
   - Сбежал Егор-батыр, сбежал!
   - Егор! Чего она такое говорит? - запыхтел Ромка-джи и Егор отчётливо представил себе, как Лилька плюхнулась к его другу на колени, чтобы прямо в микрофон поехидничать. Ромка-джи, наверняка, такого не ожидал и теперь у него все компьютерные дела мгновенно из головы выветрились. Во всяком случае, на сегодня. И даже, когда отец Лильку позовёт, будут сниться Ромке-джи сны горячие, тревожные.
   - Да так, - усмехнулся Егор, чувствуя, как со стороны Челябы начал задувать благословенный прохладный ночной ветерок. - Балуется. Дитя ещё. Ну, всё, отключаюсь, а то староста опять разноется...
   Маринка! Как же ты далеко!
  
   ***
  
   А поутру в караван-сарай новый караван пришёл. Тут уж и вовсе с ума можно сойти от шума. Верблюды ревут, люди кричат, перекликаются. Кто-то под шумок чужой мешок прихватил, да прямо за руку схвачен был. Теперь охрана его в стороне камчой охаживает, положенные в таких случаях "десять с оттяжкой" выдаёт. Просто Вавилон-Город!
   Но, слава Господу-Аллаху, собрались быстро. Теперь с их скоростью до Челябы пара часов осталась. За невестами уже родня будущих мужей приехала. Весёлые все, смеются. За версту от них "ген-саксауловкой" несёт, но настроены благожелательно, даром, что оружием обвешаны по обычаю, с ног до головы.
   Лилька Ромку-джи за руку схватила, потащила за собой, с подружками прощаться. Тот красный весь, видимо, вчерашнее из головы не выходит, а Лилька, наоборот, расцвела. Рот до ушей, сияет! Егору язык показала, - вот, мол, тебе, сухарь бесчувственный!
   В общем, какое там "засветло выступаем", как дядько Саша вчера говорил. К полудню только и собрались. Хан-начальник лично вышел с московским Саввой попрощаться, руки ему пожимал, напутственные слова говорил, Зие ласково кивнул.. На Егора даже и не глянул.
   - Ну вот, - сказал позже Зия, - с полевскими мы поцапались, с челябинскими - тоже в натянутых отношениях! Всё, как у нормальных учёных, правда, Савва, хан-батюшка? Ты говори, о, могучий, приказывай! Мы с Егором повиноваться будем!
   Савва только-только собирался ответить что-то хмурое, как Ромка-джи вылез с вытянувшимся лицом и неприкрытою звенящею обидою в голосе:
   - А чего это только вы с Егором? Я тоже у вас в отряде!!!
   Зия с Егором захохотали, да и Савва заулыбался.
   - Ладно, - говорит, - договорились. Будете втроём повиноваться.
   - Приказывай, Саввушка, не стесняйся! - сквозь хохот с трудом выговорил Зия.
   Ромка-джи обиженно захлопал глазами, а потом сообразил и тоже заулыбался. Нет, определённо, это любовь так Ромке-джи на мозги повлияла! Неужели и он, Егор, так глупеет, когда рядом с Маринкой находится? Ну, Лилька, шайтан-девка! Неужто у них в Куяше все такие заводные?
  
   ***
  
   Ох, и суетлив же Челяба-Город в ярмарку! Народищу топчется, верблюдов, овец! Фургонов многие сотни, наверное! Целые улицы фургонов выстроились и все что-то продают, меняют, торгуются, вопят, руками размахивают, ссорятся и мирятся. Пыль столбом, дым коромыслом!
   И сверху солнце печёт, как адским огнём пышет. Но спасают низкие навесы - огромные из серой пыльной ткани, с краями в бахрому растрёпанные. Из бахромы нитки свисают, мохнатые от мух.
   Под самыми нарядными и свежими на вид навесами серьёзные дела обсуждают, ген-кумыс из фарфоровых чашек пьют. Шантрапа всякая сюда не суётся, торчит снаружи, с торговцами рангом пониже беседует. Если покупатель серьёзный - хозяин его к себе приглашает, на подушки усаживает, ген-кумысом поит, разговор затевает.
   Ну, мы народ простой, нам строительных роботов и оптовые партии материалов не нужны. Дядько Саша перед тем, как на ярмарочную площадь караваном въехали, всем правила напомнил: ходить только тройками-пятёрками, чужие обычаи уважать, за оружие попусту не хвататься. В общем, сохраняйте спокойствие.
   Лильку отец уже пригрозил к своему поясу привязать за ногу, если она не уймётся, а потом упросил Зию, чтобы тот присматривал за девчонкой, пока сам он все дела сегодня не сделает. Пусть, мол, с молодняком рядом с вами держится. Если надо, я ещё вам в помощь и охрану Георгия, Гошу-солдата дам. Зия затылок почесал, с Саввой переглянулся, да и согласился. Им-то на ярмарке особо делать нечего. Их забота - библиотека, но это уже завтра, когда ярмарка со всей силой разбушуется, в самую пору войдёт.
   - Нам, Егорка, чем больше суеты, тем лучше, - сказал Зия. - Слухи здесь, конечно, быстрее звука разносятся, но всяк своими проблемами занят и ему не до нас. Сегодня, считайте, отпуск вам даден. Но поодиночке - никуда! А то в дальних лавках ваши уши и головы уже завтра к вечеру на продажу пойдут. Лилия, от меня - ни шагу, поняла?
   - Поняла, дядя Зия! - нервно ответила Лилька, напуганная такими ужасными толпами на диво разношерстного народа.
   Савва в фургоне остался, дежурить. Кстати, решил и с местными потолковать, под предлогом того, что кое-какие файлы на продажу выставил, о чём по здешним каналам уже объявил. Зия калаш брать не стал, а вынул откуда-то пистолет, - у Егора с Ромкой-джи сразу глаза загорелись, - и подвесил кобуру на бедре, под левую руку.
   - С левой руки я стреляю не хуже, чем с правой, - задумчиво сказал Зия, расталкивая обоймы по кармашкам комбинезона. - Таким уж Господь-Аллах меня создал. Вам же советую калаши на груди держать, по-походному, на предохранителях. Дозорное положение оружия, - прикладом к плечу, ствол вниз, палец на спуске, - здесь дозволено только охранникам и ментам.
   Для официальных лиц они пока что находились под фирманом-Москва, добавил Зия. Егору не очень понравилось это самое "пока что", но он промолчал.
   Стали собираться. Лилька в новеньком комбезе сияет. Как сказал Зия, самая что ни на есть ярмарочная одёжка - и новенькая, и красивая, и практичная. Гоша-солдат - мужик молчаливый, на ярмарке не в первый раз. Зия ему предложил лучше с мужиками быть, мол, там от него больше пользы. Гоша-солдат подумал, переговорил по ларингам с дядько Сашей, и согласился. У мужиков действительно, сейчас дел невпроворот. Пожелали ему удачи, передали приветы и Гоша-солдат ушёл. Интересный обычай, кстати, приветы передавать. Звони, да приветствуй, казалось бы! Однако всё равно приятно, когда кто-нибудь тебе в разговоре обронит нечто вроде: "Кстати, чуть не забыл! Видел я тут Маринку на ферме. Просила тебе привет передать!"
  
   Так и отправились вчетвером. У новичка Егора от всего происходящего вокруг глаза выпучились, аж размером с плоды ген-саксаула... до чего же непривычно и интересно всё вокруг! Шум стоит, как в Судный день. А у Лильки и Ромки-джи ещё и рот не закрывается. Нашли Лилька и Ромка-джи друг друга, вот уж точно - "нашли друг друга родственные души!", как в старой песне поётся. Лилька одной рукой в Зию вцепилась, другой за руку Ромку-джи крепко держит и трещит от восторга без умолку. Успевает и с Зией, и с Ромкой-джи говорить, да ещё через плечо Егору что-то кидает, да только, поди-ка, услышь её в этом шуме!
   Вообще-то, Зия старался выбирать места, где народу чуть поменьше ошивалось. У комп-лавок, кстати, не так уж и много покупателей. В основном торгуют из дальних краёв привезённым. А большая часть этого привезённого - точно краденое.
   Потолкались, ничего особенного для себя не нашли. Хозяин одной из лавочек, увидев Лильку, предложил "мужу" её и "другу мужа" её, - "вот, не знаю только, красавица, кто из них с какой стороны тебя за руку держит", - купить программы для печи. "Это чтобы кормила ты муженька своего на славу!" - добавил он, подмигивая покрасневшей Лильке. Забавный мужик, с юмором! Программы им были не нужны, однако хозяина поблагодарили и дальше пошли. Интересно здесь по сторонам глазеть! Весь день ходить можно и всякую секунду что-то новое видеть.
   Теперь уж осмелевшая Лилька держала за руку только Ромку-джи. Зия хитро так улыбаясь, в подходящий момент отпустил девчонку, а она, заглазевшись по сторонам, этого и не заметила. Так они с Ромкой-джи и шли, как зачарованные дети, за руки держась. Головы у обоих одинаково крутятся туда-сюда, только бантики Лилькины мелькают. Ромка-джи, на правах старого путешественника, знай себе, плавно рукой поводит, указывая то туда, то сюда. "А вот ещё, посмотри, Лиля, это программ-ирригаторы сидят! А вон там, говорят, операторы по режимам любую Установку отрегулировать могут!"
   Егор прислушался. Нет, не об этом Ромка-джи девчонке рассказывает! Обратил её внимание на парадокс - мол, глюкозу для людей и глюкозу для мышц разных механизмов, одним словом называют, хотя и не путает никто. Ай, да Ромка-джи! Этак он Лильку в учёные обратит!
   К солидным тентам подошли. Здесь Егор свои намерения Зие и раскрыл. Тот не удивился, лишь задумался на секунду, и согласился. Более того, сказал даже, что сам оплатит покупку.
   Егор чуть не поперхнулся, с чего бы это? Он и сам может заплатить!
   Но Зия только похлопал его по плечу и посоветовал не кипятиться на жаре, мол, вредно для здоровья.
   - Это в наших с Саввой интересах, - говорит, - Даже и не думай, что я тебе просто так, за здорово живёшь, такую штуку куплю!
   Присмотрелся и пошёл к охране одного из тентов, велев никуда не уходить и ждать. Егор присоединился к Ромке-джи и Лильке, которые во все глаза рассматривали в павильоне напротив здоровенного строительного робота. Тот бесшумно размахивал манипуляторами, зловеще стучал по земле стальным ковшом и время от времени с лязгом менял страшного вида насадки, демонстрируя ловкость и скорость. Робот был явно не новым, но выглядел вполне прилично. На дальнем помосте, там, где хозяева товара восседают, спорили трое, размахивая руками - явно торговались. Ещё дальше было видно, как торчат лапы машины, меньшей, чем у ментов, да, пожалуй, и грузовичка поменьше. Это мирные хунхузы издалека приехали, по одежде видно. У хунхузовских покрой комбеза другой, китайского образца, да и армейские косынки они не по-нашему повязывают, а узлом над левым ухом.
  
   Пока на робота глазели, компания подошла, морды красные. Молодые ещё, но уже "с большим гандибобером", как дед говаривал. Стоят, с хозяйским видом вокруг осматриваются. Да ещё потный толстяк в белом комбезе и ярко-красном чепчике тележку подкатил с новенькими блестящими кастрюльками и сковородками. Остановился рядом с ними и о чём-то с этими красномордыми талдычит. Физиономия хитрая, сальная. У молодняка, надо заметить, лишь главарь с калашом за плечами, а дружки только с ножами на поясах, если, конечно, где-то под одеждой ещё чего из оружия не прячут. Пошушукались, оглянулись, быстро обменялись чем-то.
   Ну, ясно. Либо насвай-дурман толстяк продаёт, либо ещё какую-то другую гадость. Впрочем, нас это не касается. Это уж пусть Города Челябы забота будет. Но только вот не нравится мне, как эта шантрапа на Ромку-джи с Лилькой поглядывает!
   Егор осторожно переместился ближе к компании. В дозоре он снял бы их за милую душу. Удобно стоят, сами на мушку просятся...
  
   Вышло всё, конечно, по-дурацки. Толстяк в белом перед клиентами своими хорохорится, - видать, в постоянных покупателях они у него. Громко говорит, слюной брызжет, руками размахивает:
   - Я уверен, что под комбинезоном этим зреет молодое упругое тело, услада ночей настоящего мужчины, дикарский огонь похоти и похоть огня, да простит мне, женатому, Господь-Аллах эти слова! Пылкая и опытная в дикарской любви дева пустыни!
   - Сопля она, из пустыни... - тянет самый крупный из красномордых бездельников, в упор разглядывая налитыми кровью глазами Ромку-джи. - Она у мужика и не видела ни разу, и в руках не держала. Ну-ка, молодой, пошёл отсюда! - и небрежно толкает Ромку-джи, а Лильку за грудь больно лапает.
   Лилька, до этого набычившись стоявшая, сразу хватает с тележки сковородку за ручку и с размаху лупит красномордого прямо по физиономии! Тот и рухнул. На сковороде кровь красной жижей размазана.
  
   Что тут началось! Ромка-джи, хоть и будет в плечах Егора поуже, но драться тоже обучен. Разворачивается и лупит одного из дружков красномордого в нос, только сопли кровавые полетели! Насели на него сразу трое, но тут уж Егор вмешался. Прикладом в затылок одного, стволом в солнечное сплетение другого, - не убить бы только... должны отмахаться, должны!
   Тут и толстяк-продавец в Ромку-джи вцепился, а Лилька, не долго думая, и ему засветила окровавленной сковородкой, сходу! Толстяк только охнул и завалился набок, руки к затылку прижимая. Однако ненароком, этой же сковородкой, рикошетом, и Ромке-джи попало. Глаза у него обессмыслились, ноги подогнулись...
   Те из мордастых, кто на ногах остался, на Егора и Лилию наваливаются. Вот, уже и ножи замелькали, ругань брызжет вперемешку со слюной. Пора стрелять, забьют ведь, сволочи!
   - Назад! Стреляю на поражение!
   И тут, - благодарение Господу-Аллаху! молитесь, братья, за друзей верных! - Зия подоспел. Одному с налёту врезал, второго меж ног пнул, третьему рукояткой пистолета по зубам заехал, тот только кровью плюётся. Толпа вокруг орёт, пыль столбом... кто-то уже посуду с тележки расхватывает.
   - Пошли отсюда, - говорит Зия и хватает за руку Ромку-джи. - Лиля, цела?
   - Да, - говорит она, сквозь зубы, и сковородку наотмашь держит. - Ну, ещё кому? Кто моего парня ударил? Ты?! - делает шаг к какому-то глупого вида бородачу в толпе.
   Тот меняется в лице, назад пятится, лицо руками закрывает.
   - Да ты же, малыш, сама ему нечаянно и приложила! - весело кричит кто-то и все ржут.
   - Лилия! - рявкает Зия. - С Егором - за мной!
   И в толпу. Пистолет перед собой - ну моментально все расступаются! Так и пробились сквозь зевак, к своему грузовичку отправились. Ромка-джи очухался, синяк под глазом начинает набухать. Лилька торжествующе сковородку несёт - трофей! Глянул на неё Зия... и давай хохотать...
   В общем, присели под навесом, свистнули чайханщику, чтобы ген-кумыса на всех принёс и принялись ущерб подсчитывать. Хохот стоит! Шайтан-сковородку уже Лильке в будущее приданое зачислили, синяк Ромки-джи "наградой за верность" назвали. Егор с приклада кровь с волосами вытирает и хохочет вместе со всеми. Зия делает вид, что из рукава зубы чужие вытряхивает - опять все от хохота сгибаются.
   Чайханщику заказали самый большой, с трубочкой, стакан местного ген-кумыса для Саввы и собрались к родному грузовичку, продолжать победу праздновать. Соседи по чайхане, прослышав про такое дело, поднимают свои стаканы и пиалы, а один старик говорит им торжественно:
   - Будьте осторожны. Воинов пустыни все боятся и недолюбливают. Здесь много говно-людей толчётся. Лодыри насвойные. Смотрите, они теперь, как песчаники, по ярмарке рыскать будут, вас разыскивать, чтобы отомстить.
   - Спасибо за совет, хан-батюшка! - говорит улыбающийся Зия. - Да продлит Господь-Аллах дни ваши в здоровье и радости!
   - И вам благословение Вседержителя! - отвечает старик. - Помните, что я вам советовал.
  
   Эх, жаль Егор у красномордого калаш не забрал! А то и ухо бы оттяпал, не поморщился. Пусть знает, как себя на людях вести!
  
   Когда уже вечером в фургоне сидели, Савва сказал:
   - Старик прав был. И совет он вам дал хороший. Ничего плохого вы не сделали, только хвалю вас за содеянное, но всё же держите ушки на макушке. Народ здесь всякий понаехал. На камерах ваши лица есть, но, слава Господу-Аллаху, не убили вы никого, а Управе одна драка - тьфу!
   - Ничего, Савва, - отвечает Зия, - не очень, конечно, ладно получается, но куда уж деваться. Иногда и поучить надо людишек, а, Лилия?
   Лилия гордо кивнула головой. И сказала, что по рассказам родителей знает - её предки из армейских вышли. И с детства она не в кукол любила играть, а в Джихад и боевых роботов! Её отец подтвердил:
   - Это уж точно! Вообще-то, мы с матерью мальчишку планировали, а вот, понимаешь, девка на свет выскочила. Вот она у нас и получилась ни то, ни сё!
   Лилька с Ромкой-джи одинаково надулись. Смех, да и только! Егор даже приревновал немного Ромку-джи. Теперь он только Лильку и видит, только Лилькой и дышит, а если вдруг с Егором разговаривает, то глазами Лилию свою отыскивает... и говорит невпопад. Эх, созрел друг детства, созрел! Вот-вот с ветки упадёт прямо Лильке в ладони - так размяк. И зря тут, между прочим, Егор ревнует, пора бы уж Ромке-джи не на Маринку глядеть, а на других девушек. А то в Городе и девушек, подходящих по возрасту, нет! Горячка позапрошлого года многих выкосила и теперь, считай, во всём Городе старики, да ребятня.
   Так что, влюбляйся, друг, влюбляйся! Глядишь, на будущий год привезёшь в Город Лильку и станем мы рядышком жить. Ох, если, конечно, Маринка согласится за Егора замуж выйти. Характер у неё, как у Мамы-Гали. Если что решила для себя - всё! Хоть убейся, на своём настоит.
   У Егора даже настроение испортилось. И чего он сам себе душу растравил? Друга приревновал, счастью его позавидовал...
   И Егор вышел из фургона. Глядя на мигающие ночные звёзды, он прочёл молитву Господу-Аллаху о том, чтобы всё у них с Маринкой было хорошо!
  
   Надо сказать, все мужики, включая дядько Сашу, в этот вечер весёлыми были. Очень хорошо торговали! Поэтому сегодня допоздна засиделись. А когда все наконец-то спать разошлись, Зия вытаскивает из нагрудного кармана две "глушилки" и суёт их Егору.
   - Держи, а то в суматохе и забыл совсем! Сейчас поглубже запрячь, а на уж обратном пути держи под рукой, будь так добр.
   И как ни сопротивлялся Егор, как ни предлагал хотя бы пополам расход оплатить, Зия на своём настоял. Им с Саввой, мол, спокойнее будет, когда самый ловкий боец Города будет дополнительно вооружён. Дескать, видели, как ты воюешь, и решили твою персональную огневую мощь усилить. И никаких Егоровых слов даже слушать не стал.
   Так и спать завалились. Савва дежурить остался. А сменщиком у него должен был быть Ромка-джи, но Егор попросился вместо него. Пусть Ромка-джи немного очухается, - слишком уж много на него сегодня навалилось! И тебе любовь, и раз-два по морде, и куча всяких файлов научных, которыми с ним Савва поделился. В общем, счастья полный комбинезон... только голова у Ромки-джи гудит. Пусть уж отоспится.
  
   Ночью дежурить у фургона - хлопотливее, чем в Городе днём в праздники! Которые правоверные, те спят, ангелами сна убаюканы. А есть и те, кто как раз только ночью наружу и вылезает, чисто шайтан из пекла. Так-то светло, конечно. Нет той тьмы, что, допустим, в пустыне, когда в безлунную ночь чёрным илом всё вокруг тебя окутывает. Фонари горят. Кто-то, глядишь, костры развёл, у них посиживает. Ну, это уж те, кто побогаче будет.
   Тащить на ярмарку сухой ген-саксаул, конечно, глупость. Каждое место в фургоне, да в мешках верблюжьих - на счету. Покупать у здешних приходится, или брикетами пользоваться. Брикеты сами по себе дёшевы и горят хорошо, но если уж ты едешь на ярмарку не пофорсить, не для того, чтобы все видели, мол, вот какой ты красавец сам собою, то лучше экономить.
   Там где костры, там, естественно, не спят. Костёр вообще красивая штука - так бы сидел и смотрел на огонь, о Маринке думал. Ну, а тут народ вокруг костра музыку слушает, "ген-саксауловку" потягивает. Видать, хорошо торганули и завтра съедут. Судя по всему, у всех в ларингах одна и та же музыка гремит. Ишь, как синхронно покачиваются, хе-хе-хе... только что в ладоши не бьют!
  
   - Сменить тебя обратно? - спросил Савва, высунувшись из-за полога. - Не спится. С мужиками сегодня на грудь принял, так теперь уснуть не могу. Натонизировался.
   - Да нет, я отоспался, - вежливо сказал Егор.
   Савва присел рядом. Какое-то время они смотрели на площадь, живущую своей ночной жизнью. Мигали удивительно красивые экраны, беззвучно вспыхивая объявлениями, какими-то файлами с красивыми девушками, танцующими полуобнажёнными, а то и вовсе нагишом. А вот президент-эмир появился, губами шевелит, пальцем прямо в Егора тычет.
   Горели костры. Высоко наверху по канатной дороге иногда с едва слышным поскрипыванием проезжали вагончики. На отдельных линиях медленно двигались менты, следящие за порядком. Вдоль фургонов шныряли шкодливые толкачи всякой дури и выписывали петли пьяные... а может, и не пьяные, а нажевавшиеся дурман-насвая.
   Идиотская штука, кстати, дурман-насвай. Вроде, и привычки не вызывает, но если долго балуешься, то тупеешь с неё. Тупеешь, вот и всё. Покой на душу снисходит. Но не тот, от которого Господь-Аллах ближе становится, новые силы и мудрость даёт, а тупой покой. Смотришь на всех свысока, как старый верблюд, и так же, как и он, жуёшь-жуёшь...
   Мимо них прошёл приземистый человек с лицом, закрытым армейским платком-повязкой. За ним семенила стайка девушек в нарядах, от которых в Городе старух бы просто удар хватил. Ноги голые, руки голые, да и всё остальное едва прикрыто. Девицы шли молча, только улыбки и причёски в темноте светились, видать, зубки и волосы световым лаком покрыли. Красивые девушки, нечего говорить. В Челябе жить - можно так одеваться... хотя, наверное, днём, в жару, они в таком виде не ходят. Прожаришься за день до хрустящей корочки! А ночью, на праздник - самое то!
   Человек остановился рядом с ними и шепнул:
   - Мужики, как раз пару девочек свободных! Клиент сорвался. Ну, как? Недорого!
   - Спасибо, не надобно, - сказал Савва.
   - Иди-иди, - мрачно сказал Егор, сообразив, наконец, что к чему. - Шагай отсюда, нечестивец.
   - А ты меня Вере-Истине не учи! - огрызнулся мужик, свирепо оборачиваясь в сторону захихикавших было девиц. - А ну, цыц!
   Савва толкнул Егора в бок. Это надо было понимать, как намёк на то, чтобы Егор не кипятился. Мужик пошёл дальше, выводок девушек потянулся за ним. Последние, хихикнув, отдали на армейский манер честь Егору и Савве, а одна мекнула овцой и жеманно попрощалась:
   - До свидания, праведники!
  
   - Уели нас с тобой, Егор, - усмехнулся Савва. - В Москве, кстати, большинство девушек в таком виде разгуливают. Мода, понимаешь.
   - Там мода, а здесь - блудницы! - буркнул Егор, всё ещё злясь.
   - Не суди и не судим будешь. Каждый человек, слышишь, Егор, каждый сам себе дорожку выбирает. Всех праведниками не сделаешь, Веру-Истину в каждого не вдохнёшь.
  
   Они посидели ещё немного.
   - Давай-ка, Егор, иди спать, пока прохладнее стало. Завтра у нас день хлопотливый будет.
   Егор понял, что зевает. Он уже поднимался, когда Савва остановил его и, понизив голос, спросил:
   - Ты действительно умеешь обращаться с "глушилками"?
   - Да. Обучен.
   - Хорошо. Это нам может пригодиться. Хотя... лучше бы уж не надо, правда?
   Егор пожал плечами. Как тут ответить? Сам же только что и сказал, что у каждого - своя дорожка. И никто не ведает, что на этой дорожке повстречаться может. "Бумеранг" накрылся, так зато теперь "глушилки" есть, есть чем врага встретить.
   Савва посмотрел ему в лицо и улыбнулся:
   - Воин пустыни... как есть воин. Ты хоть девушке своей, Марине, присмотрел чего-нибудь?
   - Нет пока, - смутился Егор и снова сел рядом. - Как-то ничего на глаза не попалось такого... Она ведь тоже воин. Не лак же ей светящийся дарить...
   Сказал и сразу представил себе Маринку с голыми ножками и светящимися распущенными волосами. Кхм... а красиво было бы, прости меня, Господь-Аллах! Уж чего-чего, а скроена Маринка на диво ладненько. Когда в кои-то веки в платье и праздничных сапожках щеголяет - просто глазам смотреть больно, чисто ангел небесный!
   - Подари-ка ей вот это, - вдруг сказал Савва, и протянул Егору ладонь, на которой лежало колечко. - Вот, смотри, здесь нажимаешь и слушаешь в ларингах песни старинные, русские. Бери! Это ещё от прадедов наших кольцо. Почти антиквариат. Сегодня, пока вас не было, торговец предложил. Я взял. У меня-то два сына, взрослые уже, а жене подарок я отдельно пригляжу.
   - Неудобно как-то... - пробормотал Егор, глядя на кольцо.
   - Бери. Пусть у вас с Мариной память обо мне останется. Считай, что на свадьбу подарил, а то, кто его знает, куда меня моя дорожка выведет. Ну, давай, дрыхни. А я тут подежурю.
  
   Засыпал Егор под тихую песню кольца. Надел его на палец, включил, усталую голову на рюкзак свой положил и слушал... слушал...
  
   Чёрный ворон, чёрный ворон,
   Ты не вейся надо мной!
   Ты добычи не дождёшься,
   Чёрный ворон!
   Я не твой!..
  
   И совсем уж страшное, жуткое, - со словами, как из глухой дозорной ночи, - как будто не будет уже никогда ясного рассвета, а только смерть лютая, неминуемая...
  
   Я видел генералов, - они пьют и едят нашу смерть,
   Их дети сходят с ума оттого, что им нечего больше хотеть.
   А земля лежит в ржавчине, церкви смешали с золой.
   Если мы хотим, чтобы было, куда вернуться, -
   Время вернуться домой!
  
   ...эта земля была нашей, пока мы не увязли в борьбе.
   Она умрёт, если будет ничьей.
   Пора вернуть эту землю себе!
  
   ***
  
   Собрались в этот раз быстро. Пока собирались, Егор попросил Зию несколько зарядов к подствольнику для Маринки купить. Гоша-солдат и ещё пара мужиков с Лилькой и Ромкой-джи буквально бегом-бегом по фургонам пробежались, гостинцев набрать. Ромке-джи особо ничего не надо было, у него теперь всё есть, даже калаш трофейный и к нему "родной" шлем! Дядько Саша расщедрился. Всё равно, говорит, трофеев неплохо взяли, держи, не буду жмотиться. Теперь в дозоре ты - боец полностью экипированный. Шлем-то с ночным зрением! Да и система целенаведения работает. Не то, что большинство шлемов в Городе - старые, барахлящие давно. У муллы-батюшки, да у дядько Саши самые лучшие, да!
   Егор вначале позавидовал, а потом подумал, что зря. Ромка-джи теперь уже боец опытный. Нельзя ему без нормальной экипировки в дозоры ходить... да и обратно - от Челябы до Города - тоже путь неблизкий... и его, между прочим, ещё пройти надо! Так что, пусть владеет Ромка-джи заслуженными трофеями. А Егору пока привычнее с дедовым калашом дозорить. А ночное зрение он себе на будущий год закажет, если на то воля Господа-Аллаха будет.
   Ну, и калаш со шлемом у Ромки-джи пока ещё не именные. Так что в дозор мужики будут брать их по очереди. И Егор с лёгким сердцем поздравил друга, на которого Лилька теперь смотрела, как на ниндзя Господа-Аллаха, а сам он пребывал в некоем непонятном состоянии от свалившихся на него богатств. Здорово похоже на ту минуту, когда Ромка-джи от Лильки сковородкой по голове получил. Глаза разъезжаются, улыбка бессмысленная с лица не сходит, ходит за руку с Лилькой и сияет, как начищенный медный кувшин.
   Зия с Егором в этот раз без приключений обошлись. Наведались к одному сонному типу неподалёку, спросили товар, получили его, проверили. На вид, вроде, нормально.
   - Чего разглядываете? - зевая во весь рот, сказал мужик. - У меня сам Эмир-Восход отоваривается. Ни разу ещё нареканий не было. Круче товары только у ментов встречаются, но у них и подороже всё будет. А таким воинам, как вы оба, я бы не рискнул говно-товар подсовывать. Я ещё жить хочу и дело своё продолжать.
   За занавеской такой же сонный женский голос спросил:
   - Ты потише орать не можешь, чудище?
   - Спи, женщина! - грозно сказал мужик и подмигнул. - Шайтан-девка, просто шайтан! Если сына мне родит, тот точно хан-атаман будет! - понизив голос до заговорщицкого шёпота, добавил он.
   В общем, взяли и набрали зарядов на всю команду, а не только для Маринки. "Раз уж сам Эмир-Восход, то и нам не зазорно! - подмигнул Зия Егору. - Мы его, правда, не знаем, но отзывы о нем, как видишь, уважительные". И правильно. Путь впереди длинный.
   Охрана у тента спокойно их обратно пропустила, только тощий парень в повязке на манер хунхузовской, с уважительным поклоном по очереди рукавов Зии и Егора двумя пальцами коснулся... и пальцы эти себе ко лбу приложил. Егор этот жест только раз в жизни видел, когда мулла-батюшка из дозора возвращался вместе с зелёным ещё Егором. Принесли они тогда в Город трофеи, после памятного боя, первого боя Егора. Тогда Селим-Веня этим жестом у ангела-хранителя муллы-батюшки удачи себе просил.
   А теперь, значит, есть у них с Зией эта удача... и люди о ней знают. Странно как-то. Выходит, не просто они здесь, - одни из многих, - а люди известные, обсуждаемые! Приглядывают за ними, восхищаются. Ну, Маринка рада будет!
   А когда уже в фургон залезали, Егор вспомнил, что не принес ангел-хранитель муллы-батюшки удачи в бою бедному Селиму-Вене. Сгинул Селим-Веня в дозоре. Вскоре и сгинул..
   И настроение у Егора испортилось.
   Хотя, с другой стороны, чего уж он так переживает? Его-то удача всё равно с ним пока! А парень с хунхузовской повязкой... будем надеяться, что ему в Челябе удачи хватит вполне. Челябинские, они же в дозоры не ходят.
  
   Договорились так, что грузовичок со всей командой в библиотеку поедет, благо, что старый Хаим довольно толково объяснил, где что искать, а Савва уже из местных выудил, кто сейчас хозяин в тех местах. Дядько Саша хотел ещё пару человек в охрану дать, но Савва с Зией отказались. Центр Города, не так уж далеко от Управы. Не потёмки - белый день сияет. Что уж такого случиться может? Чай, не грабить, не воровать едут! Так что спасибо душевное тебе, дядько Саша, жди нас за первой заставой. За день должны управиться, а коль припозднимся - сообщим.
   Лилька с ними просилась, но тут уж отец твёрд был - нет! Пообещал Лильку ментовской камчой вытянуть, если упрямиться будет. Ибо есть такое поверье, что, мол, если дитя капризничает, надо у мента камчу взять и три раза вдоль спины врезать, громко вознося молитву Господу-Аллаху. "Говорят, сразу, как рукой, все капризы снимает!" - под дружное ржание мужиков закончил свою речь отец.
   Лилька надулась и когда прощалась с Ромкой-джи, глаза у неё подозрительно блестели и носом шмыгала. Егор ей внушение сделал - нельзя нюни распускать, когда твой мужик в дозор или в поход отправляется - к несчастью! Лилька похлопала красными глазами, а потом через силу заулыбалась - значит, поняла. И даже Егора в щёку чмокнула на прощанье. Да сама того не ожидала, что получилось по-детски звонко, на всю улицу! Ну, совсем, как у Установки молодой корешок-присоска от камушка попавшегося отделяется - чмок!
   - Так я и не понял, кто из этих двоих молодых у меня зятем будет? -сказал Лилькин отец горестным голосом и захохотал, а за ним и все остальные опять заржали.
   Лилька покраснела, подошла к Ромке-джи и крепко, в губы расцеловала его. А потом убежала в фургон и уже оттуда только рукой помахала. Смеётся...
   Так, под смех и шутки, расстались.
  
   ***
  
   А и чудной всё-таки Город Челяба! Вон, далеко отсюда церковь крестоносцев в мареве колышется, золотой крест сверкает. А к востоку глянешь - минарет торчит, в выбоинах весь. Неподалёку от Управы, казармы ментов за глухими заборами прячутся, да шестиног у ворот раскорячился. Серьёзно всё, - гляньте-ка, из-за мешков с песком пулемёт торчит и пара касок застыла.
   Дело к полудню идёт, жара начинается. Народу на улицах немного. Временами вполне новое здание встречается, видимо, уже в наши времена построенное. Все новые одинаковы. Как на подбор, без окон, приземистые. А у старинных домов, считай, только фасады подлатаны. Очень красивые попадаются. Но, как и в любом нормальном Городе, если житель прохлады хочет, то под землю зарывается, да подвалы ещё от Старых Людей использует.
   Канатная дорога понравилась. Удобная штука - вжик! - и ты на другом конце Города, напрямую. Особенно оживлённо вагончики в сторону ярмарки движутся и оттуда. Видать, местные жители усиленно товарами запасаются.
   А ген-саксаул здесь посуше будет, чем наш, Городской. И это, по здравому размышлению, понятно. Всё-таки, старики говорят, что Иртяш-озеро с незапамятных времён только подземными водами и пополнялось. И сейчас эти воды остались. Даром, что ли скважина наверх холодную и чистую воду гонит? Если воду только из Установки тянуть, так её на все поливы не хватит. А поливы в пустыне - это и жизнь, и богатство! Хорошо, хоть ген-саксаул сам по себе корни вглубь отращивает такие, что никто самых кончиков этих корней и не видел никогда. Ромка-джи маленький уверял, что корни аж на километр вглубь тянутся, прямо в бездну ада. Но и ген-саксаулу полив не мешает.
   Ох, ты! Памятник человеку-Ленину торчит! Без рук, без ног, голова отломана. И такой же пузатый, как у нас, около здания Совета! Ну, просто, как привет из родных мест получил!
   Зия говорит, что в Москве тоже такие памятники есть. И даже памятник Гагарину-шайтану с его ракетой имеется. Говорят, этот памятник Старые Люди ещё из первой, старой Москвы привезли. Показал бы, Зия, а?
   Хороший файл. Слушай, а точно... лицом похож! Светел и улыбается, да произведёт его Господь-Аллах в сроки Им отмеренные, в ангелы небесные! Красивый памятник... и не мешает нам всем мысленно попросить Гагарина-шайтана, чтобы в пути нашем тяжёлом и опасном нас не оставлял!..
   А вот и на мэр-байскую Установку вход. Солидно охраняется! Менты так и засели вокруг, периметр охраняют. Менты тут в Челябе - и солдаты, и стражи. Говорят, в Полевском солдаты от стражей отделены. Каждый клан сам по себе. Ну, это уже мэр-баев заботы, а нам свои бы одолеть.
   Ух, ты, Ромка-джи, смотри, робот! И ещё один! И чего это они там ковыряются?
   И Егор от восторга бесшабашно свистнул в два пальца:
   - Эй, роботы! Давай-давай!
  
   Так и глазели по сторонам, забравшись на самую крышу фургона. Сидеть, прямо скажем, не очень удобно. Всё равно как в гамаке. Задница проваливается. А пристроиться на рёбра жёсткости - тоже не глюкоза. Грузовичок-то прихрамывает. И иной раз так на твёрдом подпрыгнешь, что белый свет в глазах потемнеет. Но потом приноровились. Просто улеглись животами на крышу, головами вперёд и стали Челябу осматривать. Внизу кабина, по бокам коленки лап грузовичка мерно ходят - хорошо! Только жарко. Но это нам, жителям пустыни, не привыкать. Комбезы на терморегуляцию включили, маски натянули - живи не горюй!
   Зия снизу что-то неразборчивое кричит, а потом по ларингам прорезался.
   - Ну, орлы степные, видите вход в Управу?
   - Невнятный какой-то, - отвечает разочарованный Ромка-джи. - Я когда в первый раз тут был, так мы в центр не заезжали. Я думал, вон та башня, слева, это и есть Управа.
   - Дубина, это же минарет! - толкнул друга Егор.
   - Это я знаю, - огрызнулся тот. - Я вон про ту башню говорю!
   - А это бывшая администрация края или самого Города, то есть, её руины... ну, и башня-вентиляция! Видишь, какая большая? - говорит, посмеиваясь, Зия. - В Челябе, как и везде, весь Город вдоль старого метро и тянется. Внизу прохладно, хорошо! И Управа как раз не в подвалах, а на бывшей главной станции метро находится.
   - Неплохо пристроились, - пробормотал Егор. - Нам бы в Город так!
   Широкий, просто не меньше, чем у них в Городе вход в "т...атр", вход в метро, оставшийся от Старых Людей, был прикрыт пластиковыми полупрозрачными навесами. Изящно изогнутые, они всё напоминали крылья огромных птиц, но птиц, уже потрёпанных бурей. В отличие от входа в "т...атр", ступеньки входа метро, то есть в Управу, шли не вверх, а вниз. Рядом распластались пыльные тенты, напоминающие те, что Егор на ярмарке видел, и прикрывали они не торговцев, а несколько стоявших рядышком машин ментов и ещё каких-то, более мелких шестиногов, явно прибывших издалека. По бокам входа торчали две огневые точки. Ромка-джи сказал, что в прошлом году над ярмаркой пролетал вертолёт и все тогда говорили, что это мэр-бай из Управы прилетел и свои владения осматривает. Но на нынешней ярмарке ничего подобного не было и около Управы тоже не наблюдалось.
   А про метро-то они много слышали и файлы смотрели! Мчались Старые Люди на стремительных поездах по глубоким подземным тоннелям, а когда Святой Джихад разбушевался, прятались в них от бомб и снарядов. В старой Москве, говорят, по сию пору так и живут. Но у них там с водой не очень и солнце чересчур злое. Так они, вроде, прямо под землёй всё выращивают, приноровились за столько-то лет! Метро там - сотни километров тоннелей, можно весь Урал туда запихнуть, но наружу тамошние жители, поди, только по ночам и вылазят. Если их совсем-совсем песком не завалило... а о такой жизни даже подумать тошно.
   Добираться до тех мест далеко, да и незачем. Вся жизнь в новой Москве кипит, там даже деревья настоящие растут и море-океан рядом плещется. Дожди по несколько часов льют - благодать! Фонтаны есть, бассейны. Надо же, охота была учёным из такого рая благословенного в жестокую пустыню-мачеху уезжать?..
   Грузовичок торопливо проковылял мимо Управы. Стволы пулемётов спокойно проводили их. Не очень-то приятно постоянно под прицелом находиться! Егор, да и все остальные, наверняка, вздохнули с облегчением, когда поворот улицы скрыл от них Управу. Но это произошло не раньше, чем они прошли мимо ровного ряда красивых фасадов зданий. Над каждым висел тент, прикрывающие вход вниз, в прохладу. "Челябинская элита! - сказал Зия. - Самый престижный район Города". Здесь, действительно, было красиво. Но спину по прежнему царапал отвратительно пристальный взгляд двух пулемётных стволов.
   Но вот дорога изогнулась, вильнула и потянулись однообразные густые заросли ген-саксаула. Пропетляв не менее получаса по узким проходам путём, известным только компьютеру Саввы, грузовичок остановился.
   - Приехали, - говорит Зия. - Слезайте, детки, с крыши или оставайтесь, если ещё не спеклись. Сейчас мы с Саввой пешком пойдём.
   - А кто грузовичок охранять будет? - пропыхтел Ромка-джи, сползая вниз. - Чур не я!
   - Вот ещё! - возмутился Егор. - Надо жребий кинуть!
   - Вообще-то, я хотел вас обоих оставить, - задумчиво сказал Савва, развернув "комариный" экран.
   Оба воина пустыни заголосили и заныли на два голоса. Нет, это совсем уж никуда не годится, клянёмся Господом-Аллахом! А ну, случись чего? Без них учёным худо придётся! Они же с Егором вдвоём опасность чуют не хуже, чем "комары"! Егор, вон, стреляет с закрытыми глазами мухе в глаз, а Ромка-джи... что же такого особенного умеет Ромка-джи, чтобы звучало солидно?.. а Ромка-джи... а Ромка-джи тоже с нами пойдёт, а то нечестно получается, вот!
   Нет, ну действительно! Что за недоверие такое! Совесть надо иметь!
  
   Выклянчили всё-таки! Все свои заслуги-подвиги вспомнили, да ещё парочку на ходу сочинили, лишь бы только Зию с Саввой уломать. Зия, знай себе, смеётся и на Савву ссылается, дескать, все трое мы ему повиноваться обещали, ибо велик и могуч наш Савва - сами же признали! Голова у Саввы солнца касается, ноги его на глубинном дне преисподней стоят. Орлы вокруг его колен летают, ангелы небесные пот ему крылами утирают и молитвенные песни поют. Для вас обоих Савву надо себе представлять именно так и не иначе! Так что, просите смиреннее, кланяйтесь неустанно, а что касается его, Зии, то он, в дерзости своей, надеется, что и о нём Могучий не забудет.
   И хохочет, как будто на самом деле смешно.
   Издевается Зия... а они с Ромкой-джи уже готовы и впрямь на колени бухнуться.
   Савва почесал лысину, с сомнением поглядел на обоих, горячо на него молящихся, не обратил внимания на дерзостного Зию, потом уставился на грузовичок. Экран "комариный" мучительно долго разглядывал, и сказал, наконец:
   - Ладно! - и добавил, - любопытство - не порок...
   Хороший человек, Савва, хан-батюшка! Чисто президент-эмир! Милосердный!
  
   Грузовичок заперли, Савва сигнализацию поставил. Вначале она просто орёт, потом угрожать начинает, ну, и одновременно, конечно, на ларинги сообщение выдаёт. Мол, караул, грабят! "Было бы время, - сказал Зия, - Савва бы управление на себя взял, чтобы грузовичок лягаться начал, но у грузовичка этого блок дистанционного управления с корнем выдран". Решили, что ничего пока с пятилапым не случится.
   Пока с этим делом возились, из-за кустов три любопытных головы выглядывают, мал-мала меньше. Вот они, туземцы! Проявились, наконец. Глаза голубые таращат, близко подойти боятся.
   - Эй, молодняк! Есть кто постарше дома? - спрашивает Зия.
   Головы тут же исчезают.
   - Ну вот, напугал, - говорит Савва. - И то верно, посмотрел бы ты на себя со стороны! Морда небритая, глаза ввалились - вылитый местный житель.
   - Но-но-но! Я - московский лощёный хлыщ! По мне за версту видно, что я не простой человек!
  
   Ларинги ожили:
   - Кто такие? Валите отсюда! Быстро! Считаю до десяти, а потом из подствольника угощу! Десять... девять...
   - Спокойнее, уважаемый Симеон! - вдруг отвечает рассудительный Савва. - Это я. Я с вами вчера связаться пытался, но вы отвечать отказались, хотя фирман-Москва я вам передал. Как мы и обещали, я всё-таки приехал.
   - Вижу, - буркнул голос.
   - Ещё бы, - согласился Савва. - Вашу камеру я ещё десять минут назад засёк! - Он помолчал и, не услышав ответа, сказал. - У вас хорошая аппаратура.
   - Старьё, - пробурчал голос в ларингах и подозрительно добавил, - А это что за шкеты с вами?
   - Это, уважаемый Симеон, наши проводники. Как видите, - поспешно добавил Савва, - они не имеют отношения к Святой Академии Наук ввиду своей молодости. Но они находятся под нашей опекой и в данный момент входят в группу.
   Вот тебе и приехали! Оказывается, это именно Зия с Саввой их опекают и хранят! А они-то с Ромкой-джи тут расписывали...
  
   - Я дорого беру, - сказал голос. - Я вас предупреждал.
   - Может, всё-таки поговорим по-настоящему? - не выдержал Зия. - Я безумно хочу увидеть то, что у вас есть и только священные принципы Господа-Аллаха, заповедовавшего нам смиренное терпение в земной юдоли, сдерживают мои порывы. Ну, чего вы боитесь, уважаемый Симеон? Если бы мы хотели ограбить вас, то пришли бы ночью, как карачи, применив все научные средства, имеющиеся в нашем распоряжении. Смекаете?
   - Смекаю, - злобным голосом откликнулся уважаемый Симеон. - Шайтан-невезуха... вот, ведь, навязались на мою голову! Хрен с вами, ладно! Идите, жду. Но учтите, я всё пишу, каждый ваш вздох. Случись чего - напрямую комбинатовским весь файл пойдёт, поняли?
   И отключился, не дожидаясь ответа.
   Комбинатовским... Егор мысленно вздохнул. Если комбинатовских рассердить, то Городу туго придётся! Еретики-гяуры-блять! Спокон веку мы с ними нейтралитет держим, хоть и не любим друг друга. Не хотелось бы, чтобы московские учёные, - при всём к ним Егоровом уважении, - многолетнюю традицию на радость Сатане и на горе мирным жителям порушили.
   Вам-то что, в Москву - вжик и усвистали! - а нам здесь жить и жить. Нет, хорошо, что они с Ромкой-джи напросились вместе с учёными идти. Правильное это было решение, хоть и продиктовано оно было детским любопытством. Видать, чутьё дозорного не подвело-таки Егора, пусть и не понимал он этого!
   Так и пошли. Егор было калаш наизготовку взял, но Савва сказал, что ничего такого воинственного не надо. В гости идём, а не в бой. Егор поворчал, но калаш повесил на плечо стволом вниз. Знаем мы это "не на бой". Тут в Челябе народ лукавый, вот сейчас как дробалызнет из-за кустов, будет тогда Савва знать, что за мирный народ здесь проживает!
  
   Однако никто не стрелял. Тропинка была утоптанная, видно было, что по ней ходят постоянно. Вон, лопата валяется, а рядом детская игрушка лежит - песчаник с растопыренными лапками. Хорошо бы, конечно, чтобы песчаники такими же мирными и симпатичными и в жизни были! Ишь, какой глазастый...
   А за поворотом открылся небольшой дворик. Скамеечка под низким драным тентом, стена кирпичная с проёмом входа, тазик с водой стоит - в общем, совершенно мирная картина. В проёме несколько голов детских торчат, палец в рот у каждого засунут. Глаза таращат, но не уходят. Ну, и хозяин дома на корточках присел, калаш наизготовку держит.
   - Ну-ну, - говорит Зия. - Вы же не собираетесь напугать меня до полусмерти! Не надо так целиться, я хороший!
   Детишки засмеялись. Мужик сконфузился, ствол опустил.
  
   Жил Симеон Данченко в одиночку. Когда-то крестьянствовал, хотел в менты податься, но так его и не взяли. Теперь потихоньку подрабатывает на Управу. Руки у него золотые, вот и возится с неисправным оружием, с железяками разными, требующими ремонта, с металлокерамикой. "Как говорится, от замков до пулемёта", - сказал Симеон.
   Жена его померла от горячки, как и Егорова мать. Теперь, вот с пятью детишками нянькается. Все, как на подбор, белобрысые и голубоглазые. Странно даже! Не так уж много на свете белокурых людей. После Джихада все перемешались. Вон, в Ромке-джи явно китайская кровь. А тут, как со старых файлов по истории - светлые. Носы пуговками.
   А старый Хаим, оказывается, говорил не о Симеоне, а об отце его... если не о деде. Молодой бородатый Симеон в хранители тайной библиотеки не годился. Не верил.
   - Ну, чего там интересного? Я ещё сопляком был, когда дед мне торжественности полну пазуху нагнал. "Хранилище мудрости! Тайнофайлы Комбината!" - тоже мне, святая Библия.
   - Так вы были внутри? - спрашивает Савва.
   - А то! Был и не раз. На прошлой неделе, например, заглядывал...
   - А зачем?
   - Господи, да так, по хозяйству возился! В само хранилище мне без надобности, а вот дорога к нему очень удобная. Прохладно. Как самая жара начинается, мы там всей семьёй отсиживаемся. Ну, и мастерская у меня как раз там.
  
   Пока Савва и Зия с лохматым Симеоном разговаривали, Егор и Ромка-джи детишек забавляли. К взрослым они, видите ли, стесняются подойти, а к двум друзьям, как прилипли. Всё-то им пощупать надо! И Ромки-джи шлем, и калаши, - "эй-эй, руками не трогай, слышишь?!" - и во флягу заглянуть, и нож из ножен вынуть. Того и гляди, растащат всего по кусочкам!
   Ну, показали им знаменитое "крадущийся карачи". Дети в восторг пришли. Симеон во двор выглянул, а все его чада странным образом на цыпочках выхаживают, зловещее выражение лица состроив. То-то удивился!
   В знак благодарности показали им дети кошку с котятами. Для Егора и Ромки-джи - редкость! В Городе, например, ни одной кошки нет. Если камышовые крысы и забредут в Город, то есть им там особо нечего. В зарослях ген-саксаула мелкой живности навалом, да только охота там не на кошкин вкус - по колючкам не поскачешь, низом не протиснешься! Вот и не приживаются у них кошки. На одних ящерицах не разъешься, а мыши из ген-саксаула носу не кажут, им и там хорошо.
   А в Челябе, оказывается, кошек навалом. Но живут они, в основном, ближе к метро. Днём на свет выходят, в тени греются и отдыхают, а по ночам крыс гоняют по туннелям, да подвалам. Крысы, говорят, здесь знатные! Ходят стаями, морды наглые. Жрут всё подряд и ни черта им не делается. Но и у кошки вид боевой - вся морда в шрамах. Видать, не один бой во тьме выдержала! Молодец, кошка!
   И не надо на меня так шипеть, не трону я твоё сокровище, больно надо!
   - Крысы могут ребёночка украсть, как карачи! - рассудительно заявила младшенькая, которую звали совсем уж смешно - Тоня. В первый раз Егор живого человека с этим именем видел. Из древневеров они, вот что. И Симеон сам крестоносец, и детей своих наверняка в том же упрямом христианском духе воспитывает. Впору возмутиться, как староста, молитву очищения от ереси прочитать, да не хочется. Ну, какие они еретики? Так, детишки... мелочь пузатая. Вон, уже и Ромку-джи повели отцову мастерскую показывать, а Тоня к Егору на руки просится. Ну, иди сюда, еретическая Тоня. Удобно? Ой, только в карман мне не лезь! И не щекочи, а то отнесу тебя в пустыню и карачи отдам, слышишь?
   Эх, пока маленькие, все хорошие. А подрастут - откуда что берётся...
   Маленький шкет Димка, может, лет через десять мне в спину из калаша дёрнет, в шатуны подавшись, разбойного счастья пошукать. Если доживёт, конечно. Крестоносцев многие не любят. Иисус-любовь у них самый главный. Не хотят они единого Господа-Аллаха признавать, Иисусу-любви предпочтение отдают. Впрочем, не нам их судить.
   Да только Егор сам видел высохшие трупы, распятые на кресте. Не воочию, - спасибо Господу-Аллаху за малые милости! - но файлы такие видел. А Ромка-джи в прошлом году, когда он с караваном из Челябы шёл, видел и по настоящему. И чего только люди так злобствуют? Не в Сатану же крестоносцы верят!
   Ну, и лунатикам, то есть, мусульманам, тоже достаётся, чего скрывать. В Челябе-то потише, а вот в других городах, говорят, нет-нет, да мусульманские погромы устраивают, к единой Вере-Истине принуждают. Жуть, что тогда творится! К примеру, не так давно староста файл показывал про город Тикси. Там с чего-то население поднялось лунатиков бить. Вот, тоже, зверьё! Детей жгли живьём, чисто демоны. Ну, я понимаю, со взрослыми почему-то не ужились, но детей-то за что?!
   Ведь ясно же сказано в Откровении: "Ребёнок малый, что хрупкий цветок. Красота мира и мир красоты в нём! Ради красоты этой нет такой муки, на которую родители дитяти своего не согласились бы, лишь бы лелеял их чада Вседержитель. Истину говорю вам: хрупкость цветов - радость Садовника, ибо не может сравниться песчаная дикая колючка с прекрасной ухоженной розой!"
  
   Убийце ребёнка прощения у Господа-Аллаха нет и не будет, покуда светит солнце и сияют звёзды. Ни крестоносцы, ни лунатики, ни буддисты, ни правоверные такого греха не прощают - нет! Может, только в этом они и сходятся во мнении.
   Ясно, что ни христиане, ни мусульмане покорно под нож не идут. Тут-то и разгораются самые сражения! Дед рассказывал, что однажды видел, как целый квартал в большом городе неделю от нападающих отбивался. Менты рядом стоят, молчат. Армейские - те вообще не появились. Так и стояла осада неделю, пока само собой всё на убыль не пошло. И что интересно, говорил дед, жить всё равно рядом приходится! Вот и живут. Днём ещё туда-сюда, а вот ночью лучше к чужим не соваться, если только ты не их единоверец.
   А по Егору, так всё это говна не стоит. Господь-Аллах, этот великий Садовник одинаково детей своих любит, как праведных, так и заблудших. Одни в крест верят, другие в полумесяц - за всем этим Вседержитель стоит, - глядит на нас, глупых, улыбается. И думает, наверное, "когда же вы, наконец, малышня, угомонитесь"?
   Ага... вот и мастерская. Ух, ты, сколько тут инструментов всяких! Это всё отца вашего? Вот здорово! Егору самому всегда работать по металлу нравилось. Это уж у него от предков - мастеров тульских. Был такой знатный город Тула. Его сама Москва боялась, потому что именно в Туле калаш и изобрели. И изготавливали его для всей России. А то и для других стран, на продажу. Дед говорил с гордостью, мол, Егоровы предки тоже свои руки к разработке металлокерамического ствола для калаша приложили. До этого стволы из стали делали - вот убожество! Впрочем, чего это он разумничался против Старых Людей? Тогда же ещё нанотеха не было! А ствол и сейчас можно из стали делать, да только не способен он будет сам восстанавливаться, менять его придётся рано или поздно. Ну, и тяжёлым будет...
  
   Ромка-джи тоже себя в своей стихии чувствует, прилип к микрометру, аж не дышит. Над головой у него отсвечивает древневерская икона святого Симеона-праведника. Его же и правоверные, кстати, почитают за мудрость и рассудительность. Да только Ромка джи на иконы не смотрит, а только на развешенный по стенам диковинный инструмент.
   А уж станки Ромку-джи и вовсе заворожили, засмотрелся с открытым ртом... и не замечает, между прочим, что один из старших уже по калашу шарит руками...
   - Эй, малец! Ну-ка руки убери!
  
   Прохладно здесь, хорошо. Вытяжка имеется, всё, как и положено в нормальной мастерской. Ого! И печь с наковальней! Почти, как у деда Николая! А на стене несколько сабель повешено... или это мечи хунхузовские? Трудно разобраться... кто же сейчас с такими ходит?
   Егор приглядывал за мелкими детишками, хотя они и сами ничего из инструментов не брали - приучены Симеоном, приучены! - и неожиданно для себя представил, какие у них с Маринкой были бы дети. Хорошо бы в Маринку пошли, очень уж она красивая! И ей бы тоже эти мелкие белобрысики понравились! Она вообще любит с малышнёй возиться. Наверное, её дети тоже красивыми будут при любом раскладе! Невозможно, чтобы такая красота просто так пропадала!
   Пришедшие Симеон, Савва и Зия прервали приятные думы. Симеон, похоже, впал в благодушие. Видимо, неплохо всё-таки заплатили ему московские учёные. Улыбается, разговаривает свободно - просто не узнать мужика!
   Симеон порылся в шкафу и достал связку ключей.
   - Старые Люди, они же не дураки были, - по ходу рассудительно говорил он. - Ну, представьте себе, что вам надо что-то надолго запрятать? В перспективе - не на один век. Да за это время всё электрическое накроется! А то и просто лишится источников питания. Не атомный же реактор им было ставить? Вот и получается, что надёжнее простых механических замков для этого дела просто нет!
   Ромка-джи невольно вздохнул, и Егор понял, почему. В этом он с Ромкой-джи одинаково думает. Мол, ну, это как-то даже и неинтересно... не таинственно! Егор, вместе с Ромкой-джи, представляли себе нечто другое! Долгий спуск в лифте, подземный лабиринт с ловушками и роботами на каждом шагу! Как в фильм-файлах о ниндзя Господа-Аллаха! И уже у самой Сокровищницы должна выйти прекрасная дева-клон, Старыми Людьми навек оставленная охранять тайные знания. Последнее искушение воина. И должны они драться среди ослепительных факелов, и должен ниндзя преодолеть в себе внезапно вспыхнувшую любовь, но выполнить свой долг, Устав свой неуклонно исполнить, ради которого его тайная секта воспитывала в горах долгие годы!
   И тогда распахнутся перед ним огромные двери, вспыхнут яркие лампы, и войдёт окровавленный герой под своды необъятной пещеры... и тысячи боевых роботов в едином порыве вытянутся перед ним: "Приказывай, господин!"
  
   В мастерской было несколько проёмов дверей. Симеон зазвенел ключами, потоптался на месте, шуганул всех детей наверх, приказав старшему из них приглядывать за монитором охраны, - "и чтобы не отвлекался, понял?!" - и вздохнул:
   - Эх, если бы не оплата ваша щедрая, не показывал бы. Оно, хоть и глупость, но как-то привыкли мы всем кланом своим, что владеем тайной уже не первое столетие.
   - Не первое столетие? - поразился Ромка-джи. - Так вы что, так и жили здесь все эти годы?
   - Так и жили, - просто ответил Симеон. - Наверху то, что от дома моих предков осталось. Ну, в смысле фундамент и подвалы. Ещё до Джихада строили, своими руками. И не просто так строили, а как раз над ходом до библиотеки, смекаете? Это, считай, полтораста лет назад, если только не ошибаюсь.
   - Ого! - уважительно сказал Ромка-джи.
   - Как я понимаю, это часть метро? - спросил Савва.
   - Да, конечно. Как вы понимаете, уже тогда всё на сопле висело - вот-вот война. Ну, и убрали из всех чертежей и планов это помещение. И все дела. Видимо, кто-то из предков доступ имел ко всем планам и чертежам. Комбинатовские тогда, как жуки на сковородке метались, не знали, куда архивы свои пристроить. Ну, и заплатили моему предку, мол, храни! А смутные времена кончатся, заберём библиотеку, да ещё и щедро заплатим. Очень уж им не хотелось производство атом-зарядов сворачивать! В первые годы, дед говорил, предки мои только и ждали, что вот-вот, мол, в дверь постучат, библиотеку заберут. Да так и не довелось. Но, за что поручились, мы почти в целости сохранили.
   - Имам-доктор Илья Желтковский писал, что все архивы были уничтожены вместе с Комбинатом, - задумчиво сказал Зия, бегло пробегая файл, только что вытянутый им из Сети. - Вот, пожалуйста! А он мужик добросовестный был и по истории Комбината признанный спец.
   - А вот сейчас увидите, кто из нас прав - я или ваш покойный имам! - сердито сказал Симеон и перекрестился. - Нет у меня перед вами секретов. Пошли, что ли? А то так и простоим здесь до ночи! Фонарики приготовили? Автономного освещения там нет.
   Сам он прихватил каску с фонариком и дополнительно большой фонарь. Ромка-джи каску нахлобучил, ночное зрение включил. Савва с Зией вживлённое ночное зрение имеют, одни только Симеон с Егором в потёмках шарахаться будут! Но из солидарности, видимо, у каждого по фонарику - не заплутаем.
   Симеон вошёл в один из проходов. Все потянулись за ним. Егор шёл последним, взяв калаш в дозорное положение. Кто знает, к каким демонам может завести их крестоносец Симеон? Вдруг в душе у него чёрное коварство затаилось? Хоть и получил он оплату от учёных, но, может, хочет разом двух стервятников убить - и с ними, настырными, покончить, и деньги получить?
   Егор представил себе, как гниют во мраке неведомого тоннеля их трупы. Как пробегает крыса по равнодушному и раздутому лицу Ромки-джи... а над трупом нависает блестящий корпус несокрушимого боевого робота...
   Бр-р-р... какие дурацкие мысли тревожат! Небось, вон, Ромка-джи скачет вперёд без задних мыслей, - с нетерпением скачет, рвётся посмотреть на подземелья Старых Людей, на мудрость их несказанную, непревзойдённую. И блазнится ему сокровище древнее. То ли самолёт готовый, то ли склад яиц многоцелевых Установок. А если там и нет ничего этакого, то Ромка-джи не расстроится. Само приключение его взбодрит, это уж точно! В Городе-то, считай, подземелий больших не так уж и много, а здесь, если по карте смотреть, одно метро на многие километры тянется! Так что, всю жизнь потом можно хвастать, что под землёй ходил, чуть ли не в саму преисподнюю спускался!
   А идти-то, как оказалось, недалеко пришлось. Коридор расширился, превратившись в прохладную тёмную комнату. Симеон пошарил по стене и коснулся выключателя. Потолок засветился тусклым, в пятнах, маревом. Выдохся потолок, ещё хуже, чем у них, в зале Совета, бывшей школе, светит. Некоторые участки совсем уже не горят, даже намёка нет...
   Симеон с натугой откинул от стены несколько листов пластика.
   - Как склад я эту комнатку использую, - слегка запыхавшись, сказал он. - Вы уж тут поосторожнее. Эй, малый, ты мне стекло не грохни! Сзади тебя оно стоит... эй-эй-эй, осторожнее!
   Егор, естественно, обернулся посмотреть, чего это Симеон так всполошился... и стволом калаша стукнул в пыльную зеленоватую поверхность листового стекла, стоймя поставленного у стены. Шайтан, вот дурость какая! Чуть не разбил! Извиняюсь! А и тесно тут у него... неужели пошире нельзя было эту нору вырыть, раз уж Старые Люди за это взялись?
   - Это бывшая шлюзовая, - сказал Симеон, как бы отвечая на мысли Егора. - Дверь сюда была хорошая. На моей памяти, а я ещё пацаном был, дед эту дверь снял, вместе с косяком и запорами. На продажу ушла - и заплатили неплохо. Нержавейка! А грузовые ворота Старые Люди сразу заделали, только шлюз оставили.
   Он раздражённо отодвинул в сторону последний лист:
   - Ну, вот вам и потайной вход в библиотеку! Любуйтесь на долбанную святыню нашего рода... Господи, прости меня, грешного! - и опять перекрестился.
   Егор почувствовал благоговение. Надо же, сколько лет люди эту тайну хранили! А вот теперь пришли они и пройдут сквозь таинственный вход, и откроют тайны Старых Людей.
   В проходе раздался топот. Средний, Антон, с разбегу влетел в шлюзовую, чуть не разбив себе лоб о калаш Егора.
   - А Тонька ругается, мне в корыте поиграть не даёт! - плаксиво заныл он, дико картавя.
   - Брысь! - страшным голосом заорал Симеон. - Сам разбирайся! И чтобы там за монитором следили! Потом наиграешься!
   Плаксивого Антона, как сдуло.
   - Только сунь мне сюда нос ещё раз! - крикнул Симеон ему вдогонку. - Отлуплю, как последнего верблюда ледащего!
   Топот убыстрился и вскоре затих вдалеке.
   За листами пыльного пластика скрывалась овальная стальная дверь. Симеон перебрал связку ключей и выбрал один из них - тяжёлый, узорный ключ.
   - Замок я недавно смазывал, - сказал он, не глядя ни на кого. - Ну, пошли, благословясь! Под ноги смотрите, не споткнитесь.
   Он открыл дверь и первым пошёл вперёд.
  
   Идти широким коридором было далеко и всё под уклон. На полу в свете фонариков блестели кое-где рельсы узкоколейки. Для тележек, пояснил Симеон. Несколько поколений его клана, от которого осталось теперь всего ничего народу, - сам Симеон, семья сестры его и детишки, - потихоньку разбирали рельсы, снимали со стен распределительные щитки, вырубали кабели и тросы. Симеонов дед говорил, что изначально этот тоннель был чисто техническим и предназначался для каких-то дел в метро. "Но дед упоминал, что как помещение построили, так изначально электричества и не было", - пояснил Симеон. Так что меди и качественного железа Симеоновому клану многие года хватало, да и сейчас ещё солидный запас есть.
   Егор подумал, что тайна библиотеки была довольно выгодна Симеону и его предкам, работавшим по слесарному делу. Ишь ты, даже дверь сковырнули! А теперь, когда московские гости заберут из библиотеки все файлы, Симеон со спокойной совестью может использовать освободившийся тоннель подо что угодно. Хоть верблюжатину здесь храни, потому что воздух свеж и довольно прохладен.
   Легендарных крыс метро и подземелий, о которых с детства столько страшных сказок рассказывают, не было видно. Разочарованный Ромка-джи заикнулся, было, об этом, но Симеон ответил, что крысы здесь не попадаются. Во-первых, им тут поживиться нечем, а во-вторых, крысы живут в тех ходах, что через вентиляцию с жилым метро связаны. Вот там-то их кошка и гоняет. Ну, а в-третьих, Старые Люди именно этот тоннель и само помещение библиотеки законопатили - будьте любезны! Здесь даже вентиляция тройными решётками перекрыта. Видимо, основательно подготовились перед тем, как библиотеку сюда привозить.
   - Этим тоннелем можно ещё долго вглубь тащиться, - сказал Симеон, - и тогда в стену упрётесь. За стеной - большое метро. Комбинатовские заложили это место кирпичом, вот и получилась такая слепая кишка с единственным выходом в моём доме. У меня там ещё пара дыр есть, но они в систему аварийного водоотвода пробиты. Это уже другие ходы. Не знаю, кому они понадобились, но раз уж есть, то пусть будут. От детей только закрываю. Там ребёнку легко заблудиться. Да и взрослый там ошалеет - темно, страшно! Кто там про крыс спрашивал? Вот там-то они, бывает, и шастают. Кошке все уши погрызли. Так, а теперь, направо...
   Направо от тоннеля отходил короткий широкий коридор, упирающийся в бетонную стену. В стене таинственно чернела дверь, почти такая же, что и предыдущая, шлюзовая, только шире и чуть повыше, и с двумя штурвалами.
   - Ну, вот и приехали! - сказал Симеон.
   У двери стоял приземистый боевой робот в настороженной стойке. Корпус его пестрел многочисленными вмятинами и чёрными отметинами термических зарядов. Егор мысленно ахнул и поднял калаш. Робот не шевельнулся. Ну и страшила, просто шайтан-убийца!
   - Не обращайте внимания на эту железяку! - сказал Симеон и, подойдя к роботу, гулко похлопал его по корпусу. - Пустой внутри. Ни одного блока управления не осталось. Да и мышцы почти все демонтированы. Кто-то из моих предков постарался, распотрошил, что ли? А, скорее всего, сразу битого поставили. Просто так, для устрашения. Вон, гляньте, он в дырках и вмятинах весь, как будто черти на нём горох молотили.
   И начал возиться с ключами. Замков в двери было несколько. Полязгав железом, Симеон несколько раз с натугой повернул оба штурвала - один по часовой стрелке, другой - против. Ромка-джи с благоговением осматривал робота.
   - Ничего себе, да Егор? Представляешь, против такой штуки воевать?
   - Да уж, - пробормотал Егор. - Какое тут "воевать". Такая пакость тебя сходу сомнёт и не заметит... как мышонка раздавит!
   - Неудачная была, кстати, модель, - заметил Савва. - Слишком неповоротлив.
   - Древность! - сказал Зия. - Просто сходу в музей! Ты, Егор, смог бы его завалить, если бы он тебе в бою попался. Но выглядит - да! - устрашительно.
   Симеон, кряхтя, потянул дверь на себя. Подоспевший Савва помог ему и наконец-то вход в тайную библиотеку комбинатовских был открыт! В лицо пахнуло слежавшейся пылью.
  
  
  ...
  
  
   Книга вышла в декабре 2012 года по договору с Лениздатом
  
  
   Ленинградское издательство
  
Оценка: 6.32*59  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Чернованова "Посланница.Наследие Велены" А.Одувалова "Опасное притяжение" А.Буревой "Одержимый.Страж Империи" Е.Гордеева "Естественный отбор" О.Говда "Беспокойное наследство" М.Далин "Слуги Зла" В.Кувшинов "Пирамиды астрала" М.Абина, Д.Ткаченко "Я демон!Что это меняет?" Е.Малиновская "Частная магическая практика.Сны и явь" Е.Лифантьева "Орк.Воин и лекарь" В.Корн "Артуа.Золото вайхов" О.Шалюкова "Заговор теней" П.Корнев "Там, где тепло" И.Эльтерус, Е.Белецкая "Вечер Черных Звезд" Ю.Фирсанова "Месть богини" А.Спесивцев "Есаул из будущего.Казачий Потоп" М.Николаева "Академия для Королевы" М.Лероев "Про Ляльку и Гришку"(детск.) Т.Коростышевская "Внучка бабы Яги" Н.Кузьмина "Наследница драконов:Добыча" В.Афанасьев "Стальная опора" А.Шевченко "Последний рейдер" А.Уралов "Долгий дозор" Я.Алексеева "Охотящиеся в ночи" Ю.Славачевская, М.Рыбицкая "Зачем вы, девочки, красивых любите..." Е.Звездная "Академия Ранмарн" Ю.Иванович "Миры доставки-4.Торжество справедливости"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"