Аннотация: См. предыдущие главы по отдельности или единым файлом
Глава 4.
ДЕКАБРЬ
Сергеев шел по Тверской, толкая перед собой тележку, взятую из ближайшего супермаркета, которая доверху была набита всяческой музейной утварью. Естественно не бронзовыми чашами, статуэтками и амфорами. Бинокли, финки, кортики, пара керосиновых ламп и прочая мелочь, взятая из бывшего музея Революции, из экспонатов превратились в неплохие трофеи, за которые, на уже организовавшемся черном рынке, (а куда же без него?) можно было бы выменять не так уж мало жратвы или патрон. И вот они теперь, опередив незадачливых мародеров, волокли все это на Лубянку, в объединенный штаб сопротивления, рядом с которым теперь находился и совет начальников станций, переехавший сюда с Пушкинской. Именно выполняя решение совета, ГБРовцы и шастали по всем окрестным музеям, в поисках полезных вещей. Теперь, благодаря этому, например, совет имел возможность печатать нормальные продуктовые карточки, отказавшись от тех самопальных, которые было довольно легко подделать. В машзале бункера ФСБ уже стояли, принесенные из Политехнического музея, действующие машины: 'Аугсбург' 1904 года, 'Графотайп' 1910 года и даже старушка 'Линотип', скрипящая своими механизмами, аж с середины восемнадцатого века! Но Епифанов все же захватил с собой, похожий на старинный стул, небольшой печатный станок, обнаруженный им в одном из залов бывшего музея Революции. Как теперь назывался этот музей, Сашка не знал, но не революции - точно. Там было много всякой всячины, не имеющей ничего общего с 'Великой Октябрьской'. Например, автомат ППШ, в который вцепился Сашка и не смотря на все уговоры Сергеева, тащил сейчас с собой, то и дело косясь на его массивный диск. Такой каприз дорого обошелся Епифанову. Ведь помимо этого мастодонта, он тащил еще, привязанный к спине стулообразный печатный станок и коробку со свинцовыми формами.
- На кой черт, ты взял это чудо? И так еле плетемся, - Сергеев пнул ногой открытую переднюю дверь, стоящей поперек дороги маршрутки.
- А что? Калибр 7,62 миллиметров. 71 патрон в диске...
- Ага. Шесть кило веса и отдача...
- Да ладно... Вон, бабулю тележкой не задави, - Епифанов кивнул в сторону, крадущегося к ним существа.
Сергеев посторонился, давая дорогу старушке, но та, вцепившись ему в локоть, забормотала. Сначала шепотом, неразборчиво, но с каждой секундой все громче и громче.
- И небо скрылось, свившись как свиток; и всякая гора и остров двинулись с мест своих.
Лейтенант попятился, увлекая за собой тележку.
- И цари земные, и вельможи, и богатые, и тысяченачальники, и сильные, и всякий раб, и всякий свободный скрылись в пещеры и в ущелья гор...ибо пришел великий день гнева Его, и кто может устоять?
Сергеев попытался высвободить правую руку, на которой висела старушенция, но она еще крепче вцепилась в его локоть.
- И семь Ангелов, имеющие семь труб, приготовились трубить...
Первый Ангел вострубил, и сделались град и огонь, смешанные с кровью, и пали на землю; и третья часть дерев сгорела, и вся трава зеленая сгорела.
Епифанов, протер запотевшие окуляры противогаза и с интересом наблюдал за растерявшимся напарником.
- Второй Ангел вострубил, и как бы большая гора, пылающая огнем, низверглась в море; и третья часть моря сделалась кровью,
и умерла третья часть одушевленных тварей, живущих в море, и третья часть судов погибла, - не унималась бабка.
- Третий ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод.
Имя сей звезде 'полынь'; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки.
- Где-то я уже это слышал, - Сашка задумался, - Ах, да! Апокалипсис от Иоанна. В фильме про Чернобыль еще...
- Четвертый Ангел вострубил, и поражена была третья часть солнца и третья часть луны и третья часть звезд, так что затмилась третья часть их, и третья часть дня не светла была - так, как и ночи.
Оба поисковика не произвольно посмотрели на затянутое серой пеленой небо.
- Пятый Ангел вострубил, и я увидел звезду, падшую с неба на землю, и дан был ей ключ от кладязя бездны.
И из дыма вышла саранча на землю, и дана была ей власть, какую имеют земные скорпионы.
- Мутантов нам здесь еще не хватало, - Епифанов оглянулся по сторонам.
- И сказано было ей, чтобы не делала вреда траве земной, и никакой зелени, и никакому дереву, а только одним людям, которые не имеют печати Божией на челах своих.
И дано ей не убивать их, а только мучить пять месяцев; и мучение от нее подобно мучению от скорпиона, когда ужалит человека.
- Да нет. Не мутанты это - радиация...
- Кто имеет ухо, да слышит...
- Пойдем, - Сергеев сделал еще одну попытку освободиться.
- В те дни люди будут искать смерти, но не найдут ее; пожелают умереть, но смерть убежит от них, - старуха разошлась. Её монотонное бормотание постепенно превращалось в истошный вой.
- И трупы их оставит на улице великого города... Она отворила кладязь бездны, и вышел дым из кладязя, как дым из большой печи; и помрачилось солнце и воздух от дыма из кладязя... И видел я как бы стеклянное море, смешанное с огнем... И вышли из храма семь Ангелов, имеющие семь язв, облеченные в чистую и светлую льняную одежду...
Старуха рванула грязные лохмотья, оголив изъеденную язвами грудь и завизжала, - Я. Я седьмой ангел. Я видела стеклянное море... Там, - она махнула рукой в сторону северо-запада и снова принялась завывать.
- Все народы придут и поклонятся пред Тобою, ибо открылись суды Твои.
Сергеев рванулся. Скрюченные пальцы скользнули по прорезиненной ткани костюма химзащиты. На несколько секунд воцарилась тишина и поисковики зашагали прочь. Но, опомнившись, старуха засеменила за ними.
- И посыпали пеплом головы свои, и вопили, плача и рыдая: горе, горе тебе, город великий, драгоценностями которого обогатились все, имеющие корабли на море, ибо опустел в один час!
Веселись о сем, небо и святые Апостолы и пророки; ибо совершил Бог суд ваш над ним.
- Пошла, пошла отсюда, - Сергеев замахнулся.
- Да. Она еще упрямее, чем предводитель тех, которые живут в торговом центре под Пушкой, - Епифанов снял с плеча незаряженный ППШ, - тот хоть с третьего раза понял, что от него хотят.
- Да. Ты прав. Надо и в правду, шмальнуть ей под ноги, - лейтенант сняв свой 'калаш', передернул затвор, - может хоть тогда отстанет.
Существо, закутанное в лохмотья, вдруг, довольно резво для старухи, отскочило метров на пять-семь. Но когда Епифанов и Сергеев осторожно обходя завалы из машин, двинулись к Лубянке, вновь потащилось за ними - тепрерь уже на некотором расстоянии.
- И дым мучения их будет восходить во веки веков, и не будут иметь покоя ни днем, ни ночью поклоняющиеся зверю и образу его и принимающие начертание имени ег-о, - камень, описав дугу, стукнулся о борт тележки.
- Твою мать.
Он, не до конца прикрутил фитиль свежедобытой керосинки и сняв колпак, прикурил от еле мерцающего огонька.
- Что, не спится? - в дверях, подперев плечом косяк, стоял Сергеев.
- Да, Ленка вот на дежурстве...
- Ну что же. В наличии отсутствия сексотерапии, - лейтенант извлек из-за пазухи бутылку 'столичной', - нервишки подлечим старым добрым методом -местной анестезией.
- Откуда?
- Да вот, на вторую керосинку сменял.
- Гляди, начальство узнает...
- М что? В Тушино пошлют? Поближе к стеклянному морю?
- Шутки у тебя...
- А что? Все мы под богом...
- Вот я и думаю. Может права в чем-то сегодняшняя бабка. Сильно мы ему, - Сашка ткнул вверх указательным пальцем, - сильно видать насолили, говорю.
- Да выбрось ты из головы эту хрень. В последнее время у многих крыша съехала. Я еще до ЭТОГО таких видел. Да что там говорить... На самого иногда такой депресняк накатывает... Смотришь иной раз на обглоданную башну 'Федерация' или на огрызок 'Останкинской'...
- Что и 'Останкинская'... А я где-то читал, что эта телебашня и при ядерном взрыве устоит... Не помню где... но читал что-то такое.
Счетчик Гейгера дал добро на водные процедуры и Волохов, сняв тельняшку, положил ее сверху на рюкзак. Нагнулся. Попробовал воду. Она оказалась чересчур холодной и от полноценного купания, наверное, придется отказаться. Но...
В еле уловимой игре света и тени мелкой водяной ряби что-то изменилось и в следующую секунду, майор уже падал в, обосновавшийся у воды, куст жимолости, а пытавшийся ударить его сзади прикладом, незнакомец, в воду. У берега оказалось довольно глубоко и пока жертва айкидо барахталась в воде, Волохов достав из-за голенища нож, метнул его, успокоив второго нападавшего. Автоматная очередь, срезавшая несколько веток над головой майора, так и не дала ему отпраздновать этот маленький успех. Не став дожидаться, когда стрелок возьмет чуть ниже, Волохов прыгнул в сторону реки, перекатился и еще раз прыгнул - на этот раз в воду. Пули защелкали по поверхности воды, тщетно пытаясь разыскать в реке, ускользнувшую от них цель.
- Ушел гад! Хорошо хоть барахлишко осталось. А ну-ка, Серый, давай-ка посмотрим, что там? - не высокий брюнет в кожаной куртке пнул ногой, лежащий у воды, рюкзак.
- Да, Михей. Посмотри. Может там шмотье сухое есть? - Серый - здоровяк, под два метра, прыгал на одной ноге, выливая воду из сапога.
- Не, тебе вряд ли подойдет, - Михей наклонился над вещами Волохова.
- А мне в самый раз, - шустрый, похожий на попа мужичок, подскочив к рюкзаку, ловко извлек, аккуратно уложенное в стопку, белье.
- Отвали, Гнус, -Михей рванув попа за плечо, вцепился в рюкзак.
- А ну вас. Пойду дров нарою,- потирая плечи, Серый направился к в сторону зарослей ивняка.
- И ты, Гнус, иди за дровами, - кивнул в сторону леса, молчавший до этого коренастый блондин в форме капитана милиции. Ему надоела грызня подчиненных, за которой он наблюдал, стоя на пригорке со сложенными на груди руками.
- Разошлись блин. Гоп-команда, - капитан выплюнул изжеванную сухую травинку и подошел к двоим, оставшимся на берегу,- ну, Гнус, быстро. А ты, Михей, иди обшманай Чалого. У него там, по-моему, целый мешок махорки был.
Серый, в поисках чего покрупнее, ломился сквозь заросли, как танк, а за ним, подбирая сушняк, брел Гнус. Он глядел себе под ноги и потому не заметил, как двухметровое тело Серого, сделав по инерции еще несколько шагов, завалилось на бок и воткнутый в область виска сучок, соприкоснувшись с землей, вошел еще глубже.
За собственным сопением и шуршанием трущихся о куртку, уже собранных веток, не услышал Гнус и звука шагов, приближающегося к нему Волохова. Поэтому единственное, что он успел сделать - выронить охапку сушняка. Готовое вырваться из горла, застывшего на месте от ужаса, бандита 'не-е-ет' было прервано хрустом его, Гнуса, кадыка. Рифленая подошва армейского ботинка оказалась крепче и его, и шейных позвонков, незадачливого дровосека. Прихватив два стареньких АК-112, майор двинулся к реке - посмотреть, что там делают с его вещами.
Бывший начальник Ново-Урюмской милиции был так увлечен изучением Волоховской СВД, что даже не заметил, как наклонившийся над трупом Чалого Михей, рухнул на товарища с перерезанным штык-ножом горлом. Капитан так и не понял - от чего умер. Одинокая пуля, покопавшись в его мозгу, обнаружила там только восторженное 'Ну и повезло же мне!'
* * *
- Жри, - алюминиевая миска прогрохотала по цементному полу и расплескав половину содержимого, устроилась у ближайшей к зарешеченному окну, ножки кровати. Егор, до этого лежа изучавший узоры из трещин на штукатурки потолка, не вставая, одним движением руки, выхватил из под носа уже рванувшегося к его законному обеду, соседа по комнате. Этот нагловатый паренек уже пару раз, под равнодушными взглядами остальных пленников, лишал возможности поесть, тогда еще слабого 'гладиатора ?2'.
'Гладиатор ?1' - Гога, был любимчиком Ухвата и если и сидел под замком, то когда-то очень давно. Говорят, ему не было равных в Салтыках. И отправивший на тот свет не один десяток невольных претендентов на свой трон, Гога, уже несколько раз приставал к Пернатому, - ну когда?
Егор не собирался записывать свое имя в список жертв Гоги, но и что делать, не знал. Решение пришло само. Вернее его подсказал случай.
Все пленники, между которыми, на потеху Ухвату и Пернатому, устраивались бои на выживание, время от времени, выполняли грязную хозяйственную работу. Позавчера Егора тоже, в первый раз, привлекли к этому. Выливая помои в канализацию, он увидел то, чего не видели другие - канализационный коллектор за прогнившей сточной решеткой. Нужно только дождаться следующей ходки с помоями.
Егор поставил пустую алюминиевую миску в стопку таких же, громоздящуюся на табуретке у входа и собрался уже было снова прилечь, когда в коридоре послышался шум.
- Давай, пошевеливайся. Сам хочет его видеть. Давай, тащи этого 'однорукого бандита', - в комнату ввалился тот самый, разбитной малый в женской дубленке. Из-за его плеча выглядывала всклокоченная башка Пернатого. Именно это 'чудо в перьях' так голосило в коридоре. Одно слово - Пернатый. Вон и шейка худенькая, как у цыпленка.
- Чего зенки вылупил? Давай топай - генерал ждет.
- Кто?
- Кто, кто. Хрен в пальто. Слыхал? 'Полковник наш рожден был Ухватом...' Наш генерал каждый день полковников и подполковников рожает, - Пернатый заржал и толкнул Егора к выходу, - понравишься ему, и тебя в полковники произведет.
Они проследовали через двор, в дальнем углу которого темнела вожделенная канализационная решетка. Кабинет 'его превосходительства' находился на втором этаже и отличался от остальных помещений, только наличием стекол в окнах. В остальных же комнатах окна были забиты фанерой.
Ухват сидел за массивным, похожим на бильярдный, письменным столом, положив обе ноги на зеленое сукно. То, что оно зеленое угадывалось с трудом. Можно было только догадываться, что делали на этом столе, чтобы довести его до такого состояния.
Егор огляделся. По правую руку от 'высокобродия' стояло шесть или семь вешалок для одежды, на каждой из которых было насажено по голове, незнакомых Егору людей. И только в последней он с трудом узнал Глухого. Он и видел-то его всего два-три раза, а тут еще, лицо было обезображено...
- А. Проходите, проходите - гости дорогие, - Ухват повел рукой, указывая на стулья, стоящие у противоположной вешалкам стены.
Пернатый, тут же, плюхнулся на самый чистый из них. Егор осторожно сел на крайний, а любитель женского белья остался стоять у стены.
- Прально Гриш. Сесть ты всегда успеешь, - Ухват громко заржал. Пернатый тоже подхихикивал заскорузлой шутке.
- Чего ты такой смурной? - главарь уставился на Егора, - подумаешь подерешься слегка с Гогой, надерешь ему задницу. Да?- Ухват прищурился.
Пернатый хихикал уже по настоящему.
- Не дрейфь. Не Гоги горшки обжимают, - Ухват снова заржал, откинувшись на спинку кресла и бдруг с силой шарахнул кулаком по столу, отчего стоявшая на нем кружка с каким-то пойлом, подпрыгнула и ее содержимое выплеснулось в сторону сидящих.
- И только посмей мне, щенок, сдохнуть в первые пять минут.
Егор вжал голову в плечи и обернулся на Пернатого, словно ища поддержки. Но тот был занят тем, что оттирал со своего малинового пиджака капли ухватовской выпивки.
- Значит так. В отдельное помещения его. От хозработ освободить. Кормить как меня. А главное, ты, Тихий, займешься его подготовкой.
При этих словах из темного угла, куда не доставал слабый, едва пробивающийся сквозь грязные стекла свет вышел не замеченный до этого Егором худощавый тип. Белки его глаз так и светились в полумраке резиденции самоназначенного генерала.
- Все. Все свободны, - Ухват взял опрокинувшуюся кружку и вновь откинувшись назад, с шумом втянул в себя остатки пойла.
- В-о-о-о-н!
* * *
Слегка скрипнув, приоткрылся небольшой лючок, едва различимый, между двумя толстенными кабелями, закрепленными под самым потолком. Словно испуганный уж, из приоткрытой створки, осторожно появился черный резиновый шланг. Зашипело. Сизая, полупрозрачная струйка, извиваясь, поползла вниз по стене, постепенно теряя свою форму. Газ, без цвета и запаха, постепенно заполнял тоннель. Через пару минут, застигнутый врасплох блокпост, дергался в конвульсиях, а мимо скользили, будто выросшие из-под земли, бесчисленные тени. Они, как крысы, заполонили весь тоннель и только огонек догорающей керосинки, отражающийся в бронешлемах и оружии, имел возможность пересчитать их.
Первые жертвы нападавших даже не успели выскочить из палаток. Народу на Авиамоторной прибыло и технических помещений на всех уже не хватало. Часть местных жителей расположились в вплотную примыкавших к метро домах, имеющих выход на станцию из своих подвальных бомбоубежищ. На первых этажах, заложенные кирпичом оконные и дверные проемы, с дополнительно заштукатуренными щелями, не пропускали радиоактивную пыль. Но все равно, всем места в этих цитаделях не хватило и часть народа ютилась в палатках, установленных в тупиковом конце платформы. И вот теперь они метались внутри палаток. Двое-трое из них выскочили наружу, но далеко убежать им не удалось. Все стрелковое оружие нападавших было снабжено глушителями и поэтому находящиеся в ТДК, санузле и отводном тоннеле были, так же, застигнуты врасплох. Лишь несколько человек успели хватиться за оружие, но были расстреляны в упор - как и все остальные. Через несколько секунд все было кончено, пороховой дым рассеялся, дав возможность единственному оставленному в живых, бывшему диспетчеру Леше, 'полюбоваться' плодами 'трудов' нападавших. Сами же они оценили свой 'труд' сразу. Благо пороховой дым - ПНВ не помеха.
Притащив Алексея в дежурку, Сладковцы (Леша сразу понял, что это они) швырнули его на кровать, предварительно сбросив с нее окровавленный труп дежурного. Тот, что был повыше достал шприц и ампулу с 'сывороткой правды'. И правда, не соваться же им наверх, не имея полной информации о том, кто и где находится. Тем более, что Борисова они так и не нашли. Верзила уже было соб сломать горлышко ампулы, когда в дежурку вошли еще двое, держа за шиворот испуганного толстяка.
- Вот в местной каталажке нашли. Говорит, что все покажет.
- Д-да. Я, я с-с вами, - у Топорова, от страха, зуб на зуб не попадал.
- Ты точно все знаешь?
- Д-да.
- Смотри, - верзила засунул ампулу обратно в коробку и, передернув затвор автомата, развернулся в сторону Алексея.
* * *
Положив автомат на плечо, он бодро шагал по тропинке, придерживая другой рукой сумку, набитую результатами утренней охоты. Ствол СВД, будто подгоняя, в такт шагам, игриво похлопывал его по ягодице. Все складывалось довольно удачно. Пятый день, он шел по абсолютно чистой местности, никого не встречая. Темп был хороший и к концу недели, Волохов рассчитывал разменять третью сотню километров, от места стычки у реки. Ветерок ласково шевелил, отросшие за три месяца скитаний, волосы и если на секунду отключить память, то можно смело представить, что ничего ЭТОГО не было - настолько вокруг было хорошо. Разве, что погода пасмурная. А так - типичный сентябрьский денек. Мда. Это в декабре-то. Эх, сейчас бы расслабиться, посидеть с удочкой на берегу речки. Потом шашлыки вдвоем, вино... Как когда-то с Катенькой. Кстати, через три дня у нее день рождения. Стоп. Майор остановился как вкопанный и достав из-за пазухи контейнер, уставился на него.
Не зря Подомацкий говорил ему о жене. Тогда Волохов подумал, что это намек на тот разговор по мобильному у входа в ангар. Но теперь... Он посмотрел на окошко ввода шифра. Восьмизначный код. В конце концов у него останется еще две попытки. Итак. День рождения Катерины. 14.12.1976. Волохов присел на одно колено. Ввел шифр. 14121976. Внутри контейнера что-то щелкнуло. Что-то зашипело - это через микроскопическое отверстие-клапан стравливается нейтральный газ, который соединяясь с воздухом превращается во всеразъедающую жидкость. Вот и сейчас, она, капая на тропинку, зашипела 'съедая' случайные травинки. Путь к заданию был свободен. Наконц-то. Он просто не представлял, что будет делать, оказавшись в Москве, так и не узнав цели их, ставшего таким трагическим, рейда.
Так. Волохов дрожащими от волнения руками вскрыл контейнер.
'Скворцов Владимир Евгеньевич. Академик РАН. Заведующий направлением...' Он быстро пробегал глазами по строчкам. '...работающий в области...' Волохов огляделся по сторонам. '... в Москве остановился в 'Президент-Отеле. Возможные места пребывания...' Он прислушался. Показалось. 'адреса московских коллег, друзей...' Господи. Да как же он найдет этого академика? После ЭТОГО? Так. Спокойно. Ближайшие станции метро? Бункеры? О таком человеке как академик должны позаботится. А если он оказался далеко от убежищ? Если погиб в давке? Не важно. Вот в конце - '... доставить Скворцова В.И. в Объект 'Убежище' не позднее...' и он должен это сделать. Иначе произойдет что-то непоправимое. То, о чем говорил Подомацкий и о чем он, Волохов мог только догадываться. И в конце концов - ради Самарина, Сотникова, Назаренко, других ребят. Он настороженно прислушался. Где-то за холмом послышался звук мотора.
* * *
Только Елена Сергеевна собралась поближе рассмотреть изъеденную кем-то ботву, как в оранжерее погас свет.
- Служба поиска - на выход, - закричали в темноте и стоящий где-то неподалеку молодой парень, сорвался с места, передергивая затвор автомата.
- Что это? - Катя, держа в руке хим.фонарь схватила за рукав, пробегающего мимо парня.
- Тревога. Оставайтесь на своих местах.
Послышались отрывистые команды, многократным эхом отраженные от каменных стен. Потом по ступеням застучали каблуки. И наконец раздались первые выстрелы. Заплакали, сразу облепившие Елену Сергеевну в темноте, дети, собранные ею сегодня в оранжерее со всей станции - 'чтобы сызмальства привыкали к зеле - пригодиться'.
- Так. Мальчики и девочки. Берем друг друга за ручку и за бабушкой, наверх, - Елена Сергеевна потащила малышей на первый этаж, - Катя иди скорей сюда.
- Сейчас мама, - Катя, упершись плечом в стеллаж, оставшийся здесь еще со времен 'магазинного' прошлого, попыталась сдвинуть тяжеленную конструкцию с места, чтобы загородить дверь.
Падла, - командир Сладковцев пнул тело Алексея, - успел их предупредить все-таки, сука.
Да. Алексей, прежде чем погибнуть, схватил обоими руками ствол автомата, ближайшего к нему Сладковца.и тот, от неожиданности выстрелил. Очередь пришлась в точности по самодельному распределительному щитку. А патроны, как назло, оказались зажигательными. Проводка загорелась. Коротнуло. Верзила со злости выпустил в Лешу всю обойму.
Закончив строить трех этажное здание из всем известных лов, он сунул Топорову стоявший у стола 'Калашников'.
- Веди.
Еще минуту назад всхлипывавший, бывший ГАИшник сжал автомат и перешагнув через труп уверенно двинулся к сбойке, которая вела в технический тоннель и дальше, через сеть ходов, в д....ать ....ой дом, бывший кинотеатр 'Факел', где, как не сомневался Топоров, и находился сейчас Борисов, со своими боевиками и этим академиком. Мать его.
Да. Ему хотелось лично выпустить кишки этому Борисову. Но потом... Потом он найдет ее. Наверняка она в своей оранжерее. Где же ей еще быть? Копается со своими цветочками лепесточками.
- Я бы, Сок, на твоем бы месте, тоже противогаз бы одел. Ты не представляешь какая там у них, на Ильича, вонища.
- Как скажешь Витя - ты начальник, - Сокол натянул на себя противогаз.
- Вот так-то. И вообще. Зря ты сюда напросился. Ноги-то у тебя еще не зажили как следует.
- А чего ноги-то. На мотодрезине кататься - одно удовольствие. А почему мы этого Топорова с таким опозданием забирать едем?
- Да разве сам не знаешь? Переезд Совета Начальников Станций на Лубянку, объединение ФСБэшников с ГРУшниками, неразбериха. Да и почти все люди в спецоперациях заняты были. Да и сейчас людей не хватает. Иначе разве бы нас, троих калек, - Витя шевельнул простреленной рукой, - сюда послали бы?
- Да не такие мы уж и ка... Мотодрезина подпрыгнула, отшвырнув метров на десять в сторону, чье-то тело. Трое ГБРовцев, как груши с дерева, посыпались на рельсы. Поднявшись на ноги и бегло осмотрев блокпост, они осторожно двинулись в сторону Авиамоторной. Картина представшая перед ними поразила даже видавших виды бывших спецназовцев. Повсюду лежали тела убитых. Догорали, занявшиеся от керосинок и спиртовок, палатки. На облицовке стен многочисленные следы от пуль.
Сокол уже хотел что-то сказать, как вдруг, в том тоннеле, откуда они пришли, два раза гулко ухнуло. Они поспешили на звук.
Борисов бросил гранату, потом вторую. Третью он оставил напоследок, для себя.
- Уходите Владимир Евгеньевич. Кому говорят, одевайте противогаз и уходите, - капитан поменял рожок у 'Калаша'. Снял еще один, с автомата лежащего рядом, с прошитой насквозь грудью, бойца. Прицелился. Дал короткую очередь.
- Я не могу. Не могу, - академик решительно помотал головой, - как же Катенька, Елена Сергеевна, дети.
- Да где же их теперь найдешь? И потом - кто-то должен доложить обо всем в штаб? - Борисов снова выстрелил.
-Вот вы и идите.
- Хотите сказать, что вы лучше меня, чем я вас, прикроете. Сомневаюсь, - снова короткая очередь.
-Я...
- Идите. Это приказ, - Борисов снова поменял рожок, - идите, иначе отсюда никто не уйдет.
Топоров снова присел на полусогнутых. Это он проделывал после каждого выстрела с той стороны.
- Не-е-ет, увольте, - забормотал он после оглушительного взрыва за углом и отталкивая корчившегося Сладковца, пополз назад, - пора и своими делами заняться.
Минут через пятнадцать он стоял перед дверью оранжереи. Выстрелив два раза в замок, он ударом ноги распахнул ее.
- Ага вот она - недотрога, - он сделал несколько шагов, сразу отрезав ей путь наверх. Тяжело дыша, он приближался к Кате, загоняя ее в угол. Протянул кней руки.
- Вот сейчас он ее... вот сейчас она ему... А...А-а-а. Землей в глаза...Сука, - тряся головой, он все-таки схватил ее, бросил на грядку, навалился. Схватил за горло... и вдруг как-то странно обмяк. Внутри него что-то забулькало. Топоров открыв рот, захрипел. Из его рта потекла кровь. Бывший ГАИшник сполз куда-то вниз и откатился, раскинув, как-то не естественно, руки. Перед Катей стоял симпатичный, похожий на какого-то актера из старых американских фильмов, начала века. В 'Скорой помощи' еще играл. Да помощь действительно - скорая, - Катя поправила кофточку с отлетевшими пуговицами.
'Актер' улыбнувшись, вытер свой 'скальпель' об Топоровскую куртку и задал неожиданный вопрос, - Скажите, девушка. Вы такого, академика Скворцова, не знаете?
Академик выбрался из прорехи в кирпичной стене и потрусил по шоссе Энтузиастов, в сторону центра. Он бежал, не останавливаясь, даже тогда, когда молотки в ушах, облаченных в резину противогаза, стали стучать в бешенном ритме. Ничего вокруг он не слышал, но зато почувствовал, как дрожит земля под ногами. Обернулся.
- Божешь ты мой, - за ним, будто по пятам ехала целая колонна бронетехники.
- Все. Он пропал. Сладковцы. У кого, кроме них еще были танки и эти... МБП?
* * *
Он опять получил по ребрам. Тихий бил не сильно, но резко и менее болезненными удары под дых и в челюсть, от этого, не становились.
Поднявшись с бетонного пола, Егор снова встал в стойку.
- Соберись, но не смотри в одну точку. Ты должен чувствовать противника, - мрачноватого вида инструктор, повел бедром, будто собираясь нанести удар ногой, неожиданно нанес молниеносный удар ладонью в грудь. Егор отпрянул и ладонь лишь хлопнула по балахону, который вчера на него напялили.
- Ну вот. Уже лучше. Реакция у тебя есть. Физику подтянем, а остальное придет с опытом. Гм... Может быть.
Они занимались уже третий день. У Егора болело все тело. Вот и сейчас, рухнув на койку, он думал, что не сможет заснуть - так ныли ушибленные и перекачанные мышцы и растянутые сухожилия. Но едва его голова коснулась матраца, (вопрос о подушке вызвал у Гриши приступ дикого хохота) как он отключился, словно это Тихий применив один из своих приёмчиков, ткнул его куда-нибудь в сонную артерию, своим крючковатым пальцем.
Утром он проснулся с ощущением какой-то необыкновенной легкости. Настроение было приподнятым. Еще позавчера, Егор , сожалея о том, что его освободили от хозработ, ломал голову над тем, как теперь отсюда выбираться. Сегодня же, он почему-то был уверен, что все будет хорошо и предстоящий бой с Гогой, уже не пугал его, как раньше. Самым главным, из того, что удалось вынести Егору из уроков Тихого, было - появившееся откуда-то чувство уверенности в себе, даже какой-то наглости добавилось. Может так и было задумано? Егор вообще уже был не тем не уверенным в себе мальчиком, который сидя в поезде, чувствовал себя оторванным от дома, от привычной обстановки, лишенным поддержки близких людей. Жизнь постаралась. Но теперь... Теперь он знал, что все будет 'по его' и это не было простой самоуверенностью.
Егор уже заканчивал завтракать, когда лязгнул засов и в комнату, помахивая, недавно откопанной на какой-то помойке, тростью, ввалился Пернатый.
- Закругляйся. Сам генерал хочет проверить - не зря ли тебя кормят три дня, как на убой, - правая рука Ухвата противно захихикал.
- А где Гриша?
- А чем тебя я не устраиваю? - Пернатый хотел было сесть, но брезгливо покосившись на замызганную табуретку, передумал, - на рандеву по бывшим владениям Глухого, твой корифан поехал. В Ряжск. Новых невест нам подбирать. Будешь хорошо себя вести и тебе, обломится. Не сразу конечно. После нас. Хи-хи-хи.
- Вот оно. Кажется ему опять повезло. Как повезло с этим лысым 'Скинхедом'. Ведь заряди он тогда по нормальному свое ружье картечью...
- Ну все, погнали, - пернатый стащил с плеча свой АКСУ-112 и снял его с предохранителя.
Когда они дошли до середины пустынного двора, Егор не заметно сунул два пальца в рот. Добрая половина завтрака сделала попытку достать надраенные штиблеты Пернатого. Тот отскочил подальше от пленника, которого вывернуло еще раз.
- Твою мать. Гадость какая, - Пернатый скривившись достал платок и зажав нос, повернулся спиной. Его самого уже душили рвотные спазмы. Егор в три прыжка оказался у канализационной решетки.
- Только бы поддалась, - он вложил в рывок всю энергию, накопленную за последние дни и даже, кажется, немного перестарался. Но, слава богу, все получилось, как нельзя, лучше.
Вырванная Егором решетка, описав дугу, угодила прямиком в грудь, только что развернувшемуся, конвоиру. От неожиданности Пернатый упал, а когда поднялся - пленник уже скрылся в коллекторе.
- Сука-а-а.
Но Егор этого уже не слышал. Он несся по темному тоннелю, выставив обе руки вперед. Ноги увязали в зловонной жидкости и за громким хлюпаньем не было слышно звуков погони. Зато он увидел отсвет фонарика на своде канала, почти над собой. Егор остановился.
- Не будешь, - прошептал беглец, - в любимую игрушку Ухвата, не будешь.
Он затаился за выступающей кладкой старинной арочной перемычки.
Хлюп, хлюп. Вытянувшаяся из ниоткуда, рука, ловко обхватила цыплячью шейку. Хрясь и автомат шлепнулся в воду, а вслед за ним бултыхнулось и тщедушное тело. Только Егор нагнулся, пытаясь нащупать автомат, как ему в лицо ударил мощный сноп света.
- Значит, не желаешь драться? А придется.
Прикрывшая глаза рука, позволила разглядеть преследователя.
- Гога!
- Не повезло тебе. Убивать я тебя буду медленно, - Гога снял куртку и завернув в нее свой автомат, положил все это на уступ в стене. Туда же поставил и фонарь. Егор, оглянувшись, сделал шаг назад. Гога, уверенной походкой матерого хищника, приближался к нему. Взмах ногой и вот, сквозь водяную завесу брызг проникает кулак. Но на том месте, где должна была быть хрустящая Егорова челюсть - пустота.
- Молодец Тихий. Хорошо поработал, - Гога переместился так, чтобы свет фонаря бил Егору в лицо. Но и последний ученик Тихого стоять на месте не стал. Так они кружили в мерцающем свете фонаря, еще пару минут. Вдруг Гога, развернувшись, попытался снести Егору голову, ударом ноги. Беглец присел и тут же подпрыгнул - иначе Гога подсек бы его под ноги.
- Ух, - гладиатор?1 сделал шаг назад, - придется повозиться.
Егор молчал. Он приготовился отразить следующую атаку. И она не замедлила последовать. Против первого удара в пах, Егор поставил блок, выставив две сплетенные ладони вперед. Второй, удар кулаком, отвел от лица предплечьем. Но молниеносный третий - пропустил. Голова, мотнувшись, ударилась еще и о стену. Вокруг все поплыло.
- Все, сейчас добьет, - Егор выдохнул, но выдох его был оборван ударом по ребрам. В глазах потемнело. Он пошатнулся. Может это его и спасло, потому что, следующий удар противника, ногой, получился смазанным и отправил Егора в грязную жижу.
- Ну что? Сдулся? - Гога навалился сзади и взяв его за волосы, принялся макать в нечистоты. Сначала на короткое время, но с каждым разом, он, все дольше и дольше оставлял голову беглеца в зловонной жиже. В очередной раз, окунувшись, Егор пошарил по дну рукой, чтобы попытаться схватить Гогу за ногу, но вместо лодыжки противника, его ладонь ухватила рожок 'калаша'. Подтянув к себе оружие, он нащупал курок.
- Ну, прощай. Надоел, - бандит последний раз приподнял свою жертву за волосы. Егор нажал на курок.
- Ай-яй-яоу, - Гога схватившись за ногу, отпрянул назад.
Тот, над кем он только, что издевался, повел стволом и снова нажал на курок, отпустив этот важный элемент механизма автомата, только тогда, когда раздался щелчок.
* * *
Снайпер выдохнул и замер. Перекрестие прицела вцепилось в лоб шофера первого КАМАЗа. Палец стрелка, медленно сгибаясь, плавно нажимал на курок, но не дойдя критической, 'невозвратной' точки, вдруг дернулся и разжался. А его хозяин, тем временем, уже зашелся предсмертным хрипом, пуская изо рта кровавые пузыри.
Волохов мог бы снять его и из своей СВД (благо и глушитель на ней имелся), но если можно сэкономить патроны - почему бы не сэкономить?
Нет. Волохов не собирался играть в 'Робин Гуда'. У него, в этом деле, был свой, шкурный интерес. Те, в КАМАЗах конечно видели, как сидящие в засаде, один за другим утыкались носом в землю. И когда майор вынул нож из спины, последнего из напавших на колонну и помахав рукой, направился к ним, караванщики направили стволы в его сторону, но стрелять не стали. Что же, 'проездной', похоже, он себе заработал. Рискованно конечно, но оно того стоило.
- Так что, довезти мы тебя сможем только до Покрова, - Сан Саныч - босс караванщиков, раскурил, наконец, свою пеньковую трубку, - ехать до Москвы нам резона нет. Да и в Покров поедем через Муром и Владимир. Дела там у нас.
- Не спрашиваю даже какие...
- От чегож не спросить? Мы же теперь твои должники по гроб жизни. Заказики мы всякие выполняем. Отвезти, привезти. Приторговываем иногда... Ну что, маршрут устраивает?
- Более чем.
В Муроме они были через три часа. Когда подъезжали к городу, в голове Волохова крутилось - 'На Муромской дорожке...'. Дорожки были еще ничего, а вот улицы представляли собой жалкое зрелище. Совершенно не понятно - что длать экспедиторам-торговцам в таком городе.
Но спрашивать об этом Сан Саныча он естественно не стал, а вместо этого спросил о КАМАЗах.
- И где вы только их, исправные, достали?
- А нигде. Из пяти штук, собрали три. Всю электрику заменили. Долго ковырялись.
Отсутствие звезд, не нарушаемая светом лампочки, со случайно забредшего сюда столба, тревожная темнота вокруг и еще более тревожные звуки ночного леса - не располагали к долгим посиделкам у костра. Все, кроме дежурных, уже улеглись и только Волохову не спалось. Кукушка упрямо пытавшаяся обратить на себя внимание, так и не получив заказа на подсчет оставшихся лет, обиженно замолчала. Невидимые воины сна всей своей тяжестью навалились на веки и наконец добились своего.
Утром, после торопливого завтрака, караван вновь отправился в путь, покидая окрестности унылого города. Они ехали довольно-таки быстро и уже через два часа были во Владимире, разительно отличавшемся от Мурома. Эта жемчужина 'Золотого кольца' была почти не тронута разрухой. Пустые улицы, будто только что покинутые местными жителями, были непривычно чисты и опрятны. Разве что кое-где разбитые окна, да вынесенные двери, портили эту идиллию. Все машины были аккуратно припаркованы, киоски стояли на месте. Ни тебе трупов, ни сожженных домов, ни многочисленного мусора на мостовой - этого непременного спутника первой волны массового мародерства. Удивительно!
Не доезжая 'золотых ворот', они свернули в какой-то переулок, где будто из под земли, перед первым КАМАЗом, выросли какие-то темные личности. Пошушукавшись с караванщиками, они принялись разгружать грузовики. Волохов огляделся по сторонам. У обочины мирно стоял троллейбус, с опущенными 'рогами'. А за ним виднелся, прилепившийся к аккуратному четырехэтажному зданию, книжный киоск. Просунув в открытое окошко руку, он взял первую попавшуюся книгу. Это была книга о вкусной и здоровой пище. Следующей книгой, до которой можно было дотянуться, не рискуя вывихнуть себе руку, оказалась фантастика в красочной обложке. Полистав этот 'шедевр', майор положил книжку обратно на прилавок.
- Да. Только нашествия инопланетян им сейчас и не хватало, - Волохов вернулся к КАМАЗам.
- Не обычно тут у вас, - обратился он к Сан Санычу, который уже закончил командовать погрузкой-разгрузкой и сидел на скамейке, раскуривая свою трубку.
- Это потому, что били только тактическими и только по в\ч. Если и предназначался нам какой 'подарочек', то не долетел видать. Поэтому народ спокойно разъехался по деревням, а кое-кто все еще здесь живет.
В последнем КАМАЗе, где ехал Волохов и другие караванщики, теперь был свободен весь кузов, тогда как раньше, свободной была только его половина.
- Вот щас еще кой-чего кое-где скинем и порожняком в Покров. Своих забирать. Мы вообще-то оттуда сваливаем - грязно стало очень. С Москвы несет.
Оглашая пустынный центр города ревом моторов, грузовики поползли в сторону Клязьмы, оставив после себя, медленно оседающее, иссиня-черное облако выхлопа.
Особенно смелые клочья облаков, оторвавшись от стада своих сородичей, бесстрашно скользили над двумя охраняющими въезд на мост, домами, чьи насупившиеся туши, угрожающе нависали над опустевшей улицей. Эта часть Владимира, почему-то уже не радовала глаз. Вся безмятежность куда-то улетучилась. А впрочем, может быть, к любой переправе Волохов относился серьезно. Настороженно. Вот и сейчас, словно предчувствуя что-то, он напряженно всматривался в противоположный берег. Майор сидел в кабине третьего грузовика, рядом с Сан Санычем и в отличии от беспечно болтающих караванщиков, был предельно сконцентрирован. Поэтому, он даже не вздрогнул, как остальные, когда у идущего вторым КАМАЗа лопнула покрышка переднего левого колеса и он, вильнув, пробил ограждение. Третья фура, не успев затормозить, наподдала соскальзывающему с моста грузовику, сзади. Случилось это все не так далеко от берега и кабина многотонной махины вместо воды, врезалась в посыпанный щебенкой склон. 'Потоптавшись на нем, КАМАЗ начал спозать вниз, одновременно заваливаясь на бок. Из кузова кувыркающейся машины посыпалась всякая всячина. Сначала мелкая бытовая утварь, потом деревянные ящики, мешки. Покатились консервные банки, какие-то упаковки. Один из наиболее крупных ящиков разлетелся на мелкие части. К звукам скрежещущего металла и плеску воды добавился мелодичный перезвон золотых слитков, бьющихся друг от друга.
Все до одного выскочившие из машин, караванщики, толпились у края моста, не в силах отвести взгляд от нарушающего серость обще картины мира, блеска благородного металла. Так продолжалось несколько секунд. Но потом они, как по команде, уставились на Волохова. Майор, уже держа в правой руке снятый с предохранителя автомат, попятился к кабине первого КАМАЗа, одновременно, левой рукой, снимая с плеча винтовку. Кабина была открыта и держа на прицеле сгрудившихся у прорехи в ограждении, караванщиков, он ловко забрался в нее. Может быть, они не хотели портить свой транспорт, а может, не решались напасть на Волохова, помня о том, как лихо он расправился с засадой, но ни один из попутчиков майора так и не решился поднять оружие, до тех пор, пока грузовик не сорвался с места. Как только это произошло, они, сообразив, что уходит свидетель их темных дел и что, они остаются с одним единственным грузовиком, открыли огонь. Поздно. Огонь нельзя было назвать прицельным. И редкие, попадающие в удаляющийся КАМАЗ, пули, лишь разбивали в щепки, доски заднего борта.