Хватов Вячеслав Вячеславович: другие произведения.

Ядерная осень глава 5 Январь

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Часть вторая.
  ЧАСТЬ 2.
  
  ЧТО ПОСЕЕШЬ - ТО И ПОЖНЕШЬ.
  
  
  
   'Что посеет человек, то и пожнет: сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную'
  
  К Галатам, глава 6
  
  
  
  
  Глава 5.
  
  ЯНВАРЬ
  
  
  
   Та-та-та-та, - заговорил пулемет и первые трое вылезших на поверхность Сладковцев упали замертво.
   - Погоди. Дай побольше вылезут, - Епифанов поудобней пристроил рыло противогаза к прикладу СВД.
   - Ага. Щас они все и разбегутся как тараканы. Пускай сидят и нам спешить некуда., - Сергеев поводил дулом 'Кургана', выискивая среди развалин новые цели.
   - Ничего. Щас наши 'пожарники' им фейерверк устроят - они толпами попрут, - казалось, что даже через окуляры противогаза было видно, как у лежащего неподалеку Щакатилова, заблестели глаза. - А нефтью то зачем? - Щека приподнялся.
   - Слушай, Щека. Ты в детстве случайно муравьям ковровую 'пластмассовым напалмом' не устраивал?
   - Не, кошек в космос запускал, - Щакатилин усмехнулся.
   - Ну вот я и смотрю - все бы тебе пострелять. Сказано же - сначала их фосфорными фугасами шуранут. А потом уже, если сдаваться не будут, 'комбами' шарахнут. (Комбинированные огневые (зажигательные) фугасы на основе сплава термита, "электрона", напалма и белого фосфора.- авт.) Да и то после того как нефтью зальют
   - А нефтью то зачем? - Щека вытаращил глаза
   - На, - Сергеев достал из кармана замусоленные листки, - читай пока. Потом меня сменишь.
   Щакатилов уставился на вырванные из какой-то методички, листы.
   '...В настоящее время, как считают зарубежные военные специалисты, имеются необходимые условия для широкого использования огневых заграждений. К этим условиям относятся прежде всего огромные запасы нефти Огненные заграждения создаются путем выпуска сырой нефти и других легковоспламеняющихся жидкостей. При этом в зоне сплошного горения развивается температура 1000 - ПОО®С, вызывающая обугливание обмундирования уже на расстоянии 100 - 200 м. Одновременное горение большого количества нефтепродуктов на большой площади создает дефицит кислорода и высокую концентрацию окиси углерода...'.
   - Понятно, - протянул он, но его уже никто не слушал. Вслед за грибовидной шапкой едкого белого дыма из технологической шахты, которую они держали, полезли сладковцы. Это были не те упакованные спецназовцы, которых поисковики встречали на улицах Москвы. Все они были без противогазов одеты кто во что горазд. Но вооружены не плохо.
   Воспользовавшись дымовой завесой, сносимой ветром к пятиэтажкам справа, сладковцы, под прикрытием РПК, рванули к этим хрущебам.
   - Щека не спи. Возьми мой пулемет, - Сергеев перекатился к стене у которой стоял ящик с гранатометами. Взяв 'трубу', он, почти не прицеливаясь, шарахнул в сторону пулеметчика. У соседнего окна сухо щелкнула Епифановская СВД. Не понятно в результате чего, но огневая точка была подавлена. В группе Сергеева, помимо Епифанова, было еще два снайпера. Работали в основном они. Вскоре на пустыре не осталось никого, кто смог бы оказать сопротивление.
   - Уф, - рука Сергеева непроизвольно потянулась за сигаретами, - черт, он сокрушенно шлепнул себя по резиновому лбу..
   Через десять минут белую пелену окончательно сдуло, но ей взамен, из жерла шахты стали подниматься густые, иссиня-черные клубы дыма. Сергеев взял в руки монокуляр. Еще несколько черных столбов устремились к небу, тут и там. Будто индейцы племени Аймара или Керос зажгли свои ритуальные костры, встречая новый 5531 год.
   - С новым годом, - пробормотал Сергеев.
   - Что? Ну, ты Сергеич даешь. Вспомнил. А ведь и правда, сегодня первое, - Епифанов привстал на одно колено, собираясь еще что-то сказать и тут же плюхнулся обратно. Двенадцати этажный дом, на пятом этаже которого они оборудовали свою позицию, подпрыгнул, встряхнув незваных гостей. И только через несколько секунд по пустырю прокатилось гулкое эхо подземного взрыва. 'Их' шахта сказала 'Бых' и словно закашлявшийся курильщик, выдохнула сгустком копоти.
   - А вот и петарды, - закричал Сашка.
   - Это пары нефти сдетонировали от фугасов, - прошедший краткий курс поджигателя, Щакатилов, сделал умное лицо.
   - Сладковцы с юга товарищ сташий лейтенант, - закричал долговязый снайпер Веремеенко, отвечавший за южное направление.
   Со стороны Университета, сливаясь с буро-желтой порослью пустыря, ковыляла цепочка изможденных, одетых в лохмотья, людей. Вернее - того, что от них осталось. А за их спинами, пригибаясь, шли те самые 'космонавты'.
   - Опять они за свое, - сквозь зубы процедил лейтенант.
   Сладковцев было пятьдесят-шестьдесят. 'Штрафников' - сотни три. Процессия двигалась точно в их сторону. Еще несколько и их дом возьмут в кольцо. Епифанов приник к окуляру прицела СВД. Защитного цвета шлемы мелькали между нечесаными головами живого заслона. Прицелиться было не возможно.
   - А-а-а, - Щакатиловский 'Курган' выдал длинную очередь в сторону наступающих. Последняя гильза еще не успела звякнуть о кафельный пол лоджии, как Сергеев в прыжке протаранил пулеметчика и они покатились, ломая старые стулья, выставленные когда-то на солнышко. Но поздно. Цепочка пленных, которыми прикрывались подчиненные бывшего премьер-министра, была разорвана в клочья. По стенам пятого этажа застучали пули. Двумя окнами правее, в простенок жахнула граната из подствольника.
   - Беркетов, 'Горыныча' давай, - отпихнув от себя Щакатилова, Сергеев бросился к пулемету.
   Один из бойцов уступил место Беркетову, притащившему казавшийся громоздким, 'Горыныч'. (Зажигательный гранатомет 'Горыныч' М3003А11 имеет четыре ствола, которые изготовлены из стекловолокна и размещены в одном прямоугольном корпусе. Длина ствола с обоймой 883 мм, масса снаряженного гранатомета 12 кг, обойма содержит четыре 667мм реактивные гранаты. Оптический прицел, установленный на гранатомете, обеспечивает ведение прицельной стрельбы на 200 м - авт.)
   От работы 'Кургана' закладывало уши. Крупнокалиберный монстр выковыривал атакующих из любой складки местности. Но часть Сладковцев обошла их слева и уже вела по ним огонь, укрываясь за стенами соседнего дома. Сергеев вовремя заметил гранатометчика в проеме, на первом этаже.
   - Давай, - он показал Беркетову в сторону нужного окна.
   Зажигательная граната, разорвавшаяся о противоположную стену какого-то офиса, мигом превратила все соседние помещения в подобие гигантского мангала. Из окон посыпались сладковцы, срывающие с себя плавящиеся шлемы с прикипевшими к лицу противогазами и пылающие защитные костюмы. Беркетов перенес огонь на пустырь, на скопление 'космонавтов', которые, сбившись в кучу, пятились в направлении хрущевок, решили повторить не удачную попытку своих предшественников. Но тщетно. Сплошная стена огня накрыла и их. И даже одиноко ползущие, пытающиеся укрыться за бетонными обломками - превратились в мечущиеся между этими обломками, факелы. (Разбрасываемые при взрыве одного боеприпаса термитные сегменты, трубки, заполненные напалмом, куски фосфора способны вызывать воспламенение горючих материалов на площади, равной 30 - 60 м2. Продолжительность горения термитных сегментов 15 -30 с - авт.)
   Все было кончено.
  
   Колонна не спеша, подъезжала к метромосту. Позади, осталось измочаленное здание Университета. Впереди огромной пиццей с оплавившимся, будто сыр, пластиковым козырьком, маячила арена 'Лужников'. Дальше, по ходу движения , избитые взрывной волной, сталинские дома.
   - Ну, вот и все. Победили, - Сергеев придерживая автомат левой рукой, правой, держался за скобу на борту БМПэшки. Радости не было. Было какое-то опустошение.
   - Удачно подоспела эта колонна с Урала. Это именно они надоумили его начальство организовать вылазку в Ногинск, на артиллерийский склад ?47 за 'новогодними петардами' для раменковцев...
   Чудовищной силы взрыв вывел его из задумчивого состояния.
   - Это боеприпасы их рванули. Ну те, котрые они туда натащили, - Сашка подтянулся повыше. Мгновение назад, он чуть не свалился с брони, от неожиданности.
   - Знатно рвануло, - почти все сидящие на БМП, таращились на грибовидное облако, поднимавшееся над тем местом, от которого они ехали.
   - С новым годом, - вновь пробормотал Сергеев, перебирая в руках ремень от автомата.
  
  
  
   * * *
  
  
  - Ка-а-ар, - Егор открыл глаза, - ка-а-ар, - на ветке старого клена, наклонив голову, сидел огромный черный ворон.
   - За мной что ли? Не дождешься зараза, - он снова закрыл глаза.
   - Ка-а... - оборвался воронов крик и тяжелая туша, даже не взмахнув крыльями, рухнула вниз. Зашуршала листва.
   - Вставай, чего разлегся? - с той стороны, откуда только что подал голос ворон, опять зашуршала листва.
   Он снова открыл глаза. У клена стоял высокий, атлетичного телосложения, незнакомец. Он привязывая к поясу, где уже болтались две серые вороньи тушки, свой новый охотничий трофей. За его спиной помимо АК-112, висела конструкция, напоминающая арбалет. Да, скорее всего это он и был. Из-под капюшона костюма химзащиты виднелась только часть небритой, ухмыляющейся физиономии.
   - Чистенький, - незнакомец наконец привязал ворона и направился к нему.
   - Вставай, будем завтракать. Или тебе кофе в постель? - губы охотника еще больше растянулись в улыбке. На Егора насмешливо, но одновременно и изучающее смотрели неожиданно бездонно-голубые глаза, совершенно не вяжущиеся с исцарапано-загорело-заросшим лицом.
   Егор ошарашено смотрел на охотника.
   - Давай шевелись или ты действительно думаешь, что перед тобой официант из вашего Московского ресторана? Если будешь есть, топай в лес за дровами, - незнакомец махнул рукой в сторону опушки.
  
   Треск сушняка под ногами, казалось, был слышен во всех окрестных деревнях. Дождей не было уже целую вечность и для того, чтобы набрать сухих дров, ему понадобилось минут десять. За это время он так и не решил, как себя вести со своим новым знакомым.
  
   Покрытая золотистой корочкой воронья ножка обжигала пальцы.
   - А теперь рассказывай, как тебе, такому олуху, удалось целым и невредимым добраться сюда аж из Волгограда?- охотник вытер руки о сухую траву.
   - Откуда вы знаете?
   - Я все знаю. Например, я знаю, что если ты будешь вот так, как сегодня в поле дрыхнуть, то до Москвы точно не дойдешь.
   - И это вы знаете.
   - Чего ты мне все 'Вы', да 'Вы'. Я все-таки не старый пень какой-нибудь. Давай на 'ты'.
   - Давай.
   - Меня Алексей зовут. Можно Леша.
   - Егор, - сказал он, подумав, что и это Леша наверняка знает. Только вряд ли он знает, в каком отчаянии Егор доплелся до этого поля., после суток блуждания по лесу. Без еды, без оружия, без дозиметра.
   - А чего тебя в эти гиблые места занесло? От Волгограда крюк получается. Так бы ты в Тулу пришел.
   - А я в Тулу и шел.
   - За каким хреном? Без ИСЗ? Оружия? Жить надоело?
   - В каком смысле?
   - В прямом.
   - Вообще-то это все у меня на блок посту отобрали.
   - На бывшей бензоколонке? Угораздило же тебя.
   - И не говори. Хорошо хоть отпустили.
   - Отпустили? Что-то сомневаюсь я.
   - Да. Капитан этот говорит мне: - 'у тебя десять минут' и показывает мне на дверь в...
   - Все ясно. За дверью пустой подземный резервуар, с натянутой пленкой вместо крышки люка. Бац и тебя закрывают, как кильку в консервной банке. Пока не задохнешься.
   - 'Не забудь 'кильку закрыть', - Егор нахмурился, вспомнив слова капитана.
   - Вот так вот, брат. А в Тулу тебя чего понесло, если не секрет.
   - Да какой там секрет, Егор достал из-за пазухи распечатанную карту.
   - Камрад? Да, это в его стиле. Если бы ты пошел сюда, - Леша ткнул пальцем в обозначенный крестиком завод на Красноармейском проспекте, - остался бы инвалидом, - а если еще и сюда,- палец переместился ко второму крестику, - тебя закопали бы через пару дней после возвращения. И не из-за приличия, а чтобы не фонил.
   Откуда-то из-за деревьев дважды донеслось 'ку-ку'.
   - Так. Все. Подбери челюсть, - Леша взял в руки автомат, - кажется, кто-то хочет нас исповедовать.
   - Как это?
   - Потом объясню. А пока возьми, - Алексей протянул ему автомат, - и жди меня там, - он показал рукой на пригорок, увенчанный шапкой кустов.
   - Как долго? - Егор обернулся. Но вокруг уже никого не было.
  
   Леша вернулся через час. На его плече висели два 'Калашникова', а вокруг пояса была обмотана какая-то тряпка.
   - Что это?
   - Ряса. Так сказать форменная одежда скитников.
   - Что за скитники?
   - Боюсь, что тебе еще придется с ними познакомится. Наверняка они будут искать этих двоих, - Леша протянул ему один из трофейных автоматов, - обыкновенная банда, задвинутая на религии. Давай-ка мой 'калаш' обратно.
   - А почему скитники?
   - А живут они в землянках-скитах в том лесу, по которому ты шлялся. Ты, Егор, вообще в рубашке родился. И с блокпоста утек, и до Тулы не дошел, и на скитников не напоролся...
   - И тебя встретил.
   - Да уж. Мог и не меня. Держи вот, - Леша кинул ему рясу, - на память.
   - Все хотел тебя спросить, - Егор, перекинув рясу через плечо, поспешил за охотником, - ты то, что здесь делаешь.
   - Да то же, что и ты собирался делать. Только, в отличии от тебя, я знаю куда я иду, за чем, а главное, за что.
   На последнем слове Алексей сделал особенное ударение.
  
   За болтовней Егор и не заметил, как прошло четыре часа. Они, должно быть, отмахали километров пятнадцать.
   - Что-то народу никого нет, - Егор подтянул сползающую рясу, которую он обвязал вокруг пояса, как это сделал утром его новый знакомый.
   - Да ты одень ее. Так пожалуй даже лучше будет. А народу нет, потому, что попасть к скитникам на исповедь, больше желающих нет.
   - Как это?
   - Они считают, что весь мир погряз в грехе и бог наказал большинство людей. Но не всех. И вот они, миссионеры хреновы, должны отпустить избежавшим кару господню, грехи, исповедовать их, как там это... причастить что ли и отправить туда, - Леша ткнул пальцем вверх.
   - М-да.
   Они шли вдоль бетонного забора, опоясывающего запущенную территорию, посреди которой стояло неприметное, одноэтажное зданьице. Железные ворота были заперты. Егор снял с плеча автомат и прицелился в замок.
   - Погоди, - Алексей покопавшись в своем рюкзаке, достал какую-то шпильку и еле уловимым движением открыл ржавый замок.
   - Ловко, - Егор усмехнулся, - ты будто всю жизнь этим занимался.
   - Почти, - Алексей приоткрыл скрипящую створку ворот и они вошли вовнутрь.
   В маленьком, одноэтажном строении было, на удивление, уютно. Спальня с двумя железными койками и торшером, между ними, маленькая кухонька, комната отдыха с продавленным диваном и еще одно помещение, похожее на караулку, с телефоном, двумя мониторами и пультом.
   Алексей плюхнулся на диван.
   - Сильно устал?
   - Да нет, - Егор прислонил автомат к столу.
   - Тогда дежуришь первым, - Леша зевнул, - разбуди в три, - он закинул ноги на подлокотник.
  
   - Это уже становится традицией, - Леша попробовал языком горлышко бутылки с оливковым маслом, - вроде не горчит.
   - Да ладно, - Егор потянулся и потер пальцами глаза, - в следующий раз готовлю я.
   Алексей плеснул на сковородку масло и открыв пачку, положил туда же четыре сухаря.
   - Пируем?
   - Не то слово. Сейчас еще и кофе будет.
  
   - Давно я вот так не завтракал, по человечески, - Егор затянувшись, выпустил облако дыма в лицо американского актера, вылупившегося на него с постера.
   - Ты можешь отдыхать в этом 'пансионате' еще пару дней, - Леша усмехнулся. Он положил в разгрузку еще один рожок и запахнул рясу, - только слишком не расслабляйся.
   - А ты уверен, что тебе удастся увести этих божьих одуванчиков? - Егор встал.
   - До конца нельзя быть уверенным ни в чем. Если я не вернусь через три дня - считай, что мы не встречались.
  
  
  
   * * *
  
   - Давайте сюда, - стараясь не обжечься, Скворцов снял чайник с патрона-горелки и доверху налил пододвинутую к краю стола алюминиевую кружку.
   - Липой пахнет, - закрыв глаза, начальник 'Лубянки' втянул ноздрями исходящий от кружки парок.
   - Ну, вы, Николай Семенович, совсем нюх потеряли, в своих противогазах мотаясь. Мята это. В нашей оранжерее вырастили.
   - Ух ты черт. И правда мята. Я уж все, что было до ЭТОГО, забывать начал. А что вы там еще в этой вашей оранжерее выращивали?
   - Да всего понемногу, оживился Скворцов, -в основном зелень всякую. Помидоры вот не пошли. Загнулись. Зато огурцы поперли, а редиски и морковки аж целых два урожая сняли.
   - Вот это да! - Николай Семенович протянул академику засохшую пастилу, - угощайтесь. Это нам из запасок кафешки из торгового на Манежной прислали. Крестный дочки моей там начальником на 'Площади революции'.
   - Спасибо, - Скворцов обернулся на звук скрипнувшей двери.
   - Чайком угостите? - войдя, Чашников сел в углу на табуретку и положил себе на колени автомат.
   - Конечно, - Николай Семенович засуетился, доставая из шкафа еще три чашки - для майора и двух его спутников, - да что вы там в дверях стоите, как сироты казанские? Проходите, садитесь. И вы Сан Саныч пододвигайтесь ближе, - он обернулся к Чашникову.
   - Да мы и так в прошлый раз вас объели. Неудобно как-то... О! Хорошо, что вспомнил, - майор полез в вещмешок и извлек оттуда шмат настоящего сала.
   - Ого! Откуда такой раритет, - начальник станции уставился на солидный, килограмма на три, неизменный атрибут анекдотов про украинцев.
   - Если я вам скажу, что тетка с Украины прислала - вы мне все равно не поверите, а так лучше и не знать.
   - Да ладно. Здесь кисейных барышень вроде нет, - Николай Семенович принял у Чашникова завернутое в марлю сало и водрузив его на стол, достал все из того же шкафа большой кухонный нож.
   - Ну вобщем оно трофейное. Представляете, один из тех... ну что в 'Раменках' сидели, с ним под мышкой по улице скакал. Остальные все побросали, улепетывая-то. Оружие, рюкзаки. А этот с салом так и бежал, пока с ним граната рядом не разорвалась. Здесь кстати сала больше было. Пришлось осколки вырезать.
   - А что, говорят, теперь на месте того бункера озеро образовалось, - сменил тему Николай Семенович.
   - Да, образоваться-то образовалось. Только в том озере рыбки нам с вами половить наверняка не удастся. Там неразорвавшихся 'подарков' еще лет на триста разминировать хватит.
   - Слушай, Николай Семенович, где бы здесь у тебя переговорить о своих делах можно было бы, - Чашников поставил пустую кружку на стол и достал сигареты.
   - А прямо здесь и можно, начальник станции взял с тумбочки мощный фонарь и направился у выходу, я как раз на обход собирался. Вернусь где-то через часик.
   В диспетчерской воцарилась тишина. Кашлянув, молчавший до этого спутник майора, выложил на стол вскрытый спец контейнер и достав из него сложенный вчетверо листок, протянул его Скворцову.
   - Понятно, - академик вернул листок, -когда?
   - Немедленно, - Чашников стряхнул пепел в банку из-под консервов приспособленную под пепельницу, - Начальство местное на застать не удалось. Все разъехались на совещания-переговоры.
   - Да, пришло время делить власть, - усмехнулся владелец спец. контейнера.
   - Ну, так вот. Медлить больше нельзя. Почему? Узнаете на месте, - Чашников затушил окурок.
   - Да я кажется догадываюсь, - Андрей Леонидович вздохнул, - я ждал чего-то подобного. Особенно после покушений.
   Сидевшие за столом переглянулись.
   - Расскажите по подробнее, - Чашников достал новую сигарету.
  
   Николай Семенович едва не сорвал голос. Ну какой же бестолковый этот связист. Откуда они только его откопали? Безобразие. Будто ему, начальнику станции, больше делать нечего, как мотаться по станции с кабелем. Вот пускай где хочет, там и прокладывает свою связь. Вернее где может.
   Все еще ворча себе под нос, он вошел в диспетчерскую. Сквозь стоящий столбом дым едва виднелся стол с наполненной доверху окурками банкой. Гостей не было. Не было и академика. Начальник, подойдя к столу, заметил придавленный самодельной пепельницей листок бумаги.
   'Наземкину Н.С. Передать Ст. Полянка. Зап. тонн. ТДК?2 Елене и Александру Епифановым. Срочно.'
   - Ну, срочно, так срочно, - Николай Семенович взял записку и вышел на платформу.
  
  
  
   * * *
  
  
  
   - Этот Соколов отчего-то ему совсем не понравился. Нет, даже не восторженный Катин рассказ о чудесном появлении супергероя тому виной. И не какая-то голливудская лощеность этого 'Сокола'. Есть в нем что-то чужое. Не наше. Что именно - Волохов сформулировать не мог. Все на уровне ощущений. Интуиция, мать ее ети
   Вообще интуиция - один из его рабочих инструментов. Сколько раз она спасала ему жизнь. Там, где пробуксовывала логика и как слепой котенок, тыкался в очередной тупик, трезвый расчет, эта 'мадам' маскируясь под 'авось', выручала его, по уши увязшего в тягучих обстоятельствах.
   Вот и сейчас к Волохову отчего-то вернулось несколько забытое ощущение враждебности окружающего мира. В последний раз он чувствовал себя так в 'командировке' в оккупированную американцами Никарагуа.
   Вырытый с помощью Российских специалистов 'второй панамский канал' как кость в горле перекрыл кислород так долго вынашиваемой штатами идее нового мирового порядка. Еще бы, теперь русские АПЛ могли бесконтрольно шнырять из Атлантического океана в Тихий и обратно. И вот два года безуспешных диверсий закончились высадкой ребятишек из UMC (USA Mariner Corps- авт.). В госдепе не стали заморачиваться и изобретать велосипед. Сработали старые испытанные схемы. Если отработанный в многонациональной Европе сценарий защиты подвергшихся геноциду малых народов в Никарагуа не проходил, то еще один стандартный сценарий избавления всей демократической мировой общественности от очередного усатого террориста оказался в самый раз. Для того, чтобы эта общественность осознала, что перед ней террорист, на воздух взлетели два не маленьких круизных лайнера, до верху забитых сорящими банкнотами туристами, а чтобы у 'World communiti' не возникло сомнений в том, что 'террорист ?1' был готов 'по голливудски' уничтожить весь мир, в Манагуа должно было быть обнаружено ОМП (Оружие массового поражения - авт.)
   Благодаря подразделению внешней разведки Панамериканской конфедерации, во главе со 'стопроцентным латинос' (будь проклят этот солярий) Серхио Рамосом, этого не произошло. Панамско-Иракский вариант сработать в изменившемся мире сработать уже не мог. Чай не восьмидесятые прошлого века на дворе. На границах Никарагуа томились Мексиканские и Венесуэльские соединения, а Венесуэльская и Мексиканская же нефть так и норовила дать деру в сторону Пекина. Дай только повод.
   В результате дряхлая ООН спешно организовала теперь уже подлинно демократические выборы, которые (надо же) выиграл все тот же усатый Ортега-младший. А Девидам и Биллам пришлось отстукивать на коммуникаторах своим герл и бойфрендам жалостливые послания о том, чтобы те сдавали обратно в 'Panamerican' свои билеты в бананово-пальмовый рай. Курортный сезон за счет 'дяди Сэма' оказался сорван.
   Но откуда это ощущение здесь, в Москве? Нет, дело совсем не в войне всех против всех на улицах разрушенного города. Соколов! Он просто лучился опасностью. Если бы у Волохова было время, он бы просчитал этого ГБРовца, но тот, словно почувствовав что-то, не стал дожидаться штабного транспорта и два часа назад скрылся в тоннеле, ведущем в сторону центра. Их знакомство так и осталось 'шапочным', но что-то говорило майору, что это не последняя их с Соколовым встреча.
   - Через час должен прийти мотовоз из штаба. Пора заняться делами, Волохов вздохнул, - Да. С профессором он разминулся всего на несколько минут. Эх, появись он здесь пораньше...
   Снизу до сиих пор тянуло пороховой гарью. Волохов сорвал несколько стрелок зеленого лука.
   - Сколько труда вложено. Жаль, если все это пропадет, - он окинул взглядом оранжерею. За дверью затопали так, будто на ходу стряхивали налипший снег. И хотя костяшки пальцев отбарабанили по той стороне двери условный сигнал, он все равно, щелкнув переводчиком огня на автомате, отступил за колонну.
   - Ты чтоль Волохов? - в оранжерею ввалились четверо обвешанных оружием мужиков. И хоть упакованы они были примерно одинаково, он сразу вычислил в двоих из них профессиональных военных, точнее 'спецов'. Двое других тоже 'не просто покурить вышли'. Скорее всего - бывшие менты. Вот от этой публики Волохов ничего хорошего не ждал.
   - Он самый. А что раньше срока-то?
   - Да вот наш главный как про детишек-то узнал, сразу озаботился. Все другие дела отменил, - один из 'Ментов', тот, что постарше, сняв перчатку, протянул руку, - Капитан Сергеев. Командир группы поисковиков в составе сил сопротивления.
   - Сопротивления? - Волохов пожал протянутую руку и тут же сделал это еще три раза, одновременно представляясь сам.
   - А, так ты ж в Москве недавно, - 'мент' помладше, представившийся Сашкой Епифановым, присел на доску, служившую бортом насыпанной грядки, но тут же вскочил с нее, съезжающей вниз, - было тут у нас одно.. не знаю как сказать... одна ОПГ. Сладковцы.
   - Сладковцы? Это...
   - Да. Под премьером, - Сергеев достал пачку сигарет и предложив Волохову сигарету, закурил и сам, - .его кстати нашли на Ломоносова с дыркой в башке. В затылке. А вот тех, кто на самом деле там руководил - Чучхайса с Брефом, не нашли.
   - Зато 'Вундер-киндера' из какой-то норы вытащили. Я до коликов доржался, когда там один дылда этого шибздика в очечках за шкирняк держал. Он так прикольно ножками дергал.
   - А Раменки как следует зачистили? - майор посмотрел на Сергеева, - сооружение солидное.
   - Да там зачищать уже не чего. Так рвануло, что на месте этих Раменок котлован наверное не меньше чем в Химках.
   - Ага, ребята вчера ходили. Говорят там озеро образовалось.
   - Ладно мужики. По дороге еще поговорим. А сейчас пойдем, поможем детям собраться, - Волохов поставив автомат на предохранитель, закинул его на плечо.
   Наверху в одном из подвалов бывшего садового центра, ставшего в одночасье сиротским приютом, их встретила Катя. Вся слезах.
   - Что случилось, - Волохов нахмурился.
   - Мама нивкакую не хочет отсюда уходить. Я и так и эдак, а она наотрез. Говорит, что останется здесь со своими бабульками-соседками, что раз уж дом уберег их от Этих, значит и дальше ничего не случится, что от могилок своих родных никуда не уедет...
   - Мда, - только выдавил из себя майор.
   Теща у него была боевая. И компания у нее подобралась еще та. Он вспомнил боевых старушек наводивших шороху в округе еще до ЭТОГО. Да, они и без стволов кого хочешь завалят.
   - Ну что с ней делать? - Волохов надолго задумался, - ты знаешь, Кать, с собой на Урал сейчас мы ее взять не сможем. А здесь ей и вправду может будет лучше. Там на юге, куда как я понял народ эвакуируют, еще не известно как сложится, а здесь и оранжерея прокормит и поспокойнее теперь стало. Да и найти я ее здесь смогу. А там по России, где ее буду искать.
   Она ничего ему не ответила, только уткнулась, в пахнущий машинным маслом и порохом отворот бушлата и тихо заплакала, а он, обняв ее плечи левой рукой, долго гладил густые, вьющиеся волосы, запах которых снился ему все эти долгие месяцы разлуки.
  
   Они прошли самое страшное место с одним, выставленным на минимум хим.фонарем. В середине шли дети, держащие друг друга за руки. Ни в коем случае нельзя было, чтобы они увидели то, что осталось от 'Авиамоторной' после налета сладковцев. Вернее от ее жителей.
   На мотовоз уместились не все и Волохов с Катей, Гоша и Маша Скворцовы, Епифанов с Сергеевым и еще два мальчика и девочка, потихоньку пошли в сторону 'Площади Ильича.
   - Ты Академика нашего не видел? - Катя обернулась к шедшему сзади Епифанову.
   - Как же, видел. Только подойти не успел. Мы только-только из Раменок вернулись, а народ уже в первую колонну формируют. Под Тулу куда-то. Суета вокруг. А он, как всегда, вокруг себя народ собрал и читает лекцию по популярной механике. Ну ты же знаешь, он у нас такой. Из противогаза самогонный аппарат сделать может, а из ручной кофемолки, мини генератор.
   - Да ты не боись, - успокоил Сергеев, - никуда без своих Гоши и Маши он не денется.. О! Вот и такси, - луч прожектора, установленного на мотовозе, выхватил исполосованные разнокалиберными кабелями ребра тюбинга.
  
   - Как в Смольном в семнадцатом году, - усмехнулся Волохов, глядя на организованный Лубянский бедлам.
   Вереница добровольно-принудительно наемных грузчиков с мешками никак не могла обойти толпу взволнованных граждан, окруживших человека, постоянно что-то исправляющего в потрепанных листках. Тут же, выстроенные в колонну по двое несколько десятков бойцов, пережидали образовавшуюся пробку. Воспользовавшись заминкой, они, как дети, хвастались друг перед другом трофейными бронешлемами, 'Валами', 'Винтрезами' и другими супер-пупер спец. прибамбасами, которые раньше видели, разве что, по телевизору или в Интернете. У перехода на 'Кузнецкий мост' метался продавец сухофруктов. О торговле не могло быть и речи. Он, нависая коршуном над своими коробками, раскинув руки, пытался уберечь их от снующих туда-сюда обитателей станции. На противоположном пути пытались разойтись миром, уткнувшиеся нос в нос мотовоз и ручная дрезина. Их хозяева до хрипоты доказывали друг другу, кто из них должен уступить дорогу, откатившись в обводной тоннель. Ошалевший связист с бухтой телефонного кабеля, то разматывал ее, пытаясь проложить трассу в наименее утаптываемом месте, то сматывал обратно, понимая, что такого места здесь нет. Апофеозом этого вавилонского столпотворения был мужичок, похожий на основателя газеты 'День' Проханова, который стоя на табуретке у колонны, громко декламировал не обращавшей на него ни малейшего внимания публике свежесочиненные стихи. Откуда-то из-за него и выскочила Сашкина Лена.
   - Не знаешь где Скворцов? - сходу спросил ее Епифанов.
   - Кажется я видела как он по эскалатору к выходу в город поднимался. С какими-то военными, - Лена покосилась на Гошу с Машей, - давай я пока их к нам отведу ...
   - Да. И подождите вместе с Катей нас там, а мы пока в штаб зайдем. Может там что-нибудь знают? - Волохов пропустив мужика с огромным мешком, зашагал вслед за поисковиками, в сторону тоннеля, где находилась сбойка с ходом, ведущим к штабу сопротивления.
  
   О Скворцове в штабе ничего не знали. Но что самое интересное, они были не первыми, кто интересовался академиком. После рассказанных ему Катей страшилок о покушениях и преследовании Владимира Евгеньевича, это не могло не насторожить. Зато фамилия Скворцова значилась сразу в двух списках: первой партии переселенцев и на получение довольствия и оружия. Но его подписи нигде не было.
   Нужно было принимать решение. Оставаться в Москве для расследования этого исчезновения или попытаться найти академика в эвакуации. Решили так. Волоховы едут вслед за колонной, а поисковики остаются в Москве.
  
  
   * * *
  
   Наконец-то ему удалось как следует выспаться. Впервые за последние четыре месяца Егор спал в кровати с подушкой и одеялом. В еде тоже недостатка не было. Сухари, гречка, чай и кофе - эти подарки судьбы они с Лешей обнаружили в шкафчике на кухне. А в ящике стола в караулке - аж целых пять пачек сигарет без фильтра. Раньше такие он курил разве что на рыбалке, когда свои кончались, а у бывалых рыбаков почему-то только безфильтровые и водились. Зато теперь каждая такая полоска сигаретной бумаги, заключающая в свои объятья несколько грамм этого драгоценного продукта, была на вес золота. Да что там золото? Кому оно сейчас нужно? Егору - точно нет.
   Затушив бычок, он собрал в спичечную коробку остатки табака и взял последнюю непрочитанную газету. Раньше газеты Егор не читал. Ему хватало новостной ленты в Интернете или говорящей головы во время ужина. Да и то, смотрел в основном отец. Егор рассеяно пропускал сквозь себя новости, с пафосом преподносимые наштукатуренными дикторшами. Внимание его привлекали только репортажи о беспорядках в центре Москвы, сообщения об очередном падении рунета и сводки гидромецентра. Бесконечная жвачка политологов и международных обозревателей о положении дел в мире его давно не интересовала. Вот и на пожелтевшей, пыльной первой полосе 'Тульских ведомостей' тоже красовалась выпяченная грудь бодро улыбающегося министра обороны.
  
  '... наши ракетные войска стратегического назначения не позволят никому... наши ракеты способны преодолеть любую...наша система предупреждения ракетного старта...'
   - Ну и где, спрашивается все эти ваши РВСН и СПРН? Что-то кого-то может там и достигло, только аплодировать некому. И 'виновники торжества' наверняка попрятали свои жирные задницы по бункерам, что у них, что у нас.
   Егор свернул газету вчетверо и постучав ей по коленке, засунул в карман. Пошарив по шкафчику, он извлек из дальнего уголка недоеденную упаковку хлебных палочек. Набив ими рот, взял прислоненный к стенке автомат и вышел на улицу.
   За углом его ожидало небольшое открытие. Казавшаяся из-за забора маленькой, территория 'непоймичего', прикрытая от любого вошедшего в ворота приютившим Егора зданием, простиралась на несколько десятков метров. Штук семь бесхозных вагонов, в основном рефрижераторов, вереницей выстроились вдоль небольшой платформы, покрытой потрескавшимся асфальтом. За ними обнаружился поворотный круг и стрелка, дающая начало еще одной ветке, убегающей меж разросшейся травы к автоматическим воротам. ЕЕ соседке, придавленной многотонными железнодорожными холодильниками, удалось дотянуться своими шпалами до шершавой бетонной стены , похожего на ангар, сооружения. Там они странным образом обрывались. Как будто уходили под эту плиту. Потолкавшись у плиты пару минут, Егор вернулся к рефрижераторам. Большинство из них оказались пустыми, но один, стоящий ближе всего к странной плите был закрыт. Он не без труда повернул штурвал. Для этого Егору пришлось даже слегка на нем повисеть. Пшикнул стравленный воздух и массивная дверь начала неожиданно легко отъезжать в сторону. Егор едва не упал, отшатнувшись от шибанувшей в лицо, волны гнилостного запаха.
   - Твою мать, - он отбежал к стоящему рядом 'хопперу' - бункеру для перевозки зерна. Заслонка под ним была открыта. Сам бункер пуст.
   Осторожно ступая по сухой траве, чтобы не наступить на разбросанные тут и там куски арматуры и швеллера, (один раз он чуть не навернулся через обрезок шпалы, спрятавшийся в лопухах) Егор уже было направился обратно в свою новую берлогу. Сейчас он поставит чайник на плиту и похрустывая остатками хлебных палочек прочтет в старых пыльных газетах в каком из Тульских салонов можно было дешевле сделать 'химию' своему пикинесу, что в поселке Мещерское забеременела семидесятипятилетняя бабушка и о том как вырастить на подоконнике урожай огурцов.
   Да. Огурчиком он бы сейчас 'отравился' бы. Но сквозь эту благостную картину проступила чернеющая полоска дверного проема, отчего-то не замеченная им раньше.
   Слегка приоткрытая металлическая дверь приглашала посетить необследованное помещение. Он снял с плеча автомат и шагнул вовнутрь. За небольшим предбанником находилось какое-то машинное отделение. Большие колеса редукторов, щиты, кабели, кнопки с надписью пуск - все было покрыто пылью.
   Егор протер рукавом желтую табличку, болтающуюся на одном шурупе на стене рядом с дверью. Похоже на один из графиков движения автобусов, что висят на любой остановке в Москве.
   В следующей комнате вдоль стен стояли стеллажи, на одним из которых стояло несколько старинных шахтерских ламп. Именно с такими шастают по своим подземельям мультяшные гномы. За 'ламповой' он обнаружил помещение с висящей на выходящих откуда-то из потолка металлических тросах, клетью, под которой просматривался ствол глубокой шахты. За клетью в нее ныряли отполированные сапогами, ступени металлической лестницы, теряющейся во тьме уже метров через десять-пятнадцать.
   Егор в нерешительности застыл.
   - Так вот зачем этот Леша меня здесь оставил! Внизу какой-то огромный бункер. Наверняка с чем-то ценным. А я, значит, его тут охраняю? Вот засранец! - он, сняв автомат с предохранителя, начал осторожно спускаться вниз. Потом остановился, вернулся назад, закрыл входную дверь на засов и уже более уверенно потопал по ступеням, гулко отзывающимся на каждый его шаг.
   На стенах ствола было много разных значков, из которых понятными были только цифры, обозначающие количество метров от уровня земли. Но были и надписи. Например после второго пролета рядом с металлическими створками было непонятное 'устройство ручного закрытия леяд'ю (Леяды - гермозатвор полностью перекрывающий ствол в экстренных случаях) Егор огляделся.
   - Что за леяды такие? - спросил он вслух.
   Еще через пролет, в таком же углублении, что и металлические створки, обнаружился пожарный щит. (Куда же без него?) Он снял со щита топорик. Через восемь пролетов Егор устроил себе перекур. Аккурат под табличкой 'не курить'. Прикурив от прихваченной на верху лампы, он поковырял пальцем неровную поверхность стены. Отвалился и тут же рассыпался маленький белый кусочек. Похоже на гипс. В мерцающем свете лампы на начинающих ржаветь трубах, блестели капли воды, готовые вот-вот сорваться вниз.
   Десятый и последний пролет лестницы заканчивался маленькой площадкой, забранной в решетку. За ней была еще одна решетка, перекрывающая вход в пугающий своей темной глубиной огромный зал. К счастью обе решечатые двери были открыты, как и верь в бытовку, стоящую у стены слева. Бытовка состояла из двух отсеков. В одном стоял стол, около него два стула и телевизор. Ну, или монитор. В другом два стенных шкафа. Покопавшись в них, Егор извлек на свет металлические колбы, похожие на термоса, но со смешными загубниками.
   - Какой-то дыхательный аппарат, - он положил две штуки в сумку.
   Еще в шкафах обнаружились мощные электрические фонари, пиропатроны и какие-то приборы, назначение которых так и осталось для Егора загадкой. Напрочь отсыревшие фонари все равно работали.
   - Вот умели же делать. Не китайское гавно видать, - Егор поставил на полку ставшую ненужной лампу и взяв в руки один фонарь, положил второй все в ту же сумку.
   Скользнув по гипсовому своду луч затерялся вдали. После того как Егор прошел вдоль кривой грязно-белой ребристой стены метров сорок, впереди стал угадываться поворот. За ним был более широкий, но короткий коридор, заканчивающийся огромными гермоворотами, встроенными в рукотворную арку. Толстенная, семидесятимиллиметровая створка ворот была открыта. Пока Егору везло. Ворота были с гидроприводом и пожарный топорик здесь ему вряд ли бы пригодился. За гермоворотами находился еще один отсек, похожий на предыдущий. Он тоже оканчивался гермоворотами. Но они были закрыты. Зато в боковых стенах были пятиметровые арки перекрытые, на этот раз, решечатыми воротами. Сразу за решеткой начинался огромный, в два человеческих роста, штабель из мешков. Он перешагнул через порог и посветил вдоль штабеля.
   Дыхание перехватило. Мешки, мешки, мешки... Штабель тянулся настолько далеко, насколько добивал луч фонаря. Егор пошел вперед. Метров через триста он остановился в нерешительности. Еще метров через двести он остановился и решил пойти назад. Но перед этим достал нож и поковырял ближайший мешок. На бетонный пол посыпался сахарный песок. Полкилометра сладкого счастья. И дальше. Конца и края этому изобилию нет. Егор почувствовал себя хомяком из одного старого мультфильма, который попал в амбар, набитый доверху зернм.
   В следующей безразмерной камере были ящики с тушенкой. В следующей - мешки с крупой.
   Те гермоворота, что казались закрытыми, даже не скрипя, легко откликнулись на толчок рукой. Как и ожидалось, за ними оказался брат-близнец двух предыдущих отсеков. За ним еще один. За гермоворотами седьмого перед Егором открылся огроменный зал, уставленный рядами техники. В основном здесь были пожарные машины, грузовики и вездеходы. В дальнем углу стояло несколько бульдозеров, еще какая-то строительная техника, а так же несколько 'буханок' и армейских внедорожников.
   - Да здесь же целый город можно укрыть, - произнесенные вслух слова, многократно отразились от бугристых гипсовых стен. Егор задумался.
   Замерзли пальцы рук, уши и нос. Да и под куртку начинал постепенно забираться замогильный холод отсыревших катакомб.
   Он размотал закрученную вокруг пояса рясу. Одел. Пуговиц не было и Егор подпоясался и натянул капюшон. Уже лучше.
   Он немного прошел вдоль стены и заглянул в еще одну приоткрытую дверь.
   Это было что-то вроде диспетчерской. У большого пульта стояло крутящееся кресло. На самом пульте стакан с высохшим пакетиком чая на дне.
   'г.', 'р. г.', 'д.н.', 'р.н.' прочитал Егор. Ага. Основной и резервный генераторы, дренажные и резервные насосы. Напротив пульта всю стену занимали плакаты, на которых толково, по-советски разъяснялось - что и как нужно делать, но еще больше, чего не делать. 'Вошел - проверь систему вентиляции!', 'Перегрузка электромотора приводит к пожару'. Ну и остальные в том же духе.
   - Куда же делись все люди. Должен же здесь оставаться какой-то дежурный персонал?
   Он вернулся в камеру с сахаром, отсыпал немного 'белой смерти' в найденный по дороге мешок. Потом наведался в 'гречневую' и 'овсяную' камеры. Отовариваться он закончил в 'тушеночной'. Загрузив десять банок в сумку, повесил ее на плечо. Постоял, представил свой подъем наверх и выложил кое что обратно.
   За два пролета до верхней площадки Егор решил основательно передохнуть. Покурил. Достал из кармана помятую пачку хлебных палочек и набив крошками рот двинулся наверх.
   Едва различимых на фоне серого неба клочья облаков обгоняя друг друга, стремились первыми достичь финишной ленты горизонта. Он рассеяно посмотрел на горку пустых консервных банок со следами насильственной смерти, которые. Все они, валявшиеся под скамейкой, имели сквозные пулевые отверстия. Видимо на этой скамейке их и расстреляли.
   Что если их 'убийцами' были скитники? Что если теперь именно они владеют этими подземными сокровищами? Тогда отсутствие персонала легко объяснимо. Но неужели эти скитники настолько самоуверенны? Никакой охраны не выставили. А если они вернуться?
   Пнув еще одну попавшуюся под ноги банку, он повернул за угол. Внезапно что-то обрушилось Егору на спину. От неожиданности хлебные крошки попали 'не в то горло', да так там и остались, перехваченные прочной капроновой бечевкой.
  
  
   * * *
  
   Колонна Московских беженцев растянулась на полтора километра. Сначала, выйдя из южной ветки Д-6 в районе Крючково, народ жался друг к другу, опасливо озираясь по сторонам, но через какое-то время, почувствовав себя под охраной военных на бронетехнике, люди расслабились и к обеду уже напоминали просто группу туристов, выбравшихся на загородную прогулку. Что-то вроде похода по Пушкинским местам. Еще бы. После жутких подземелий, разрушенных домов, завалов из машин они попали в тихую подмосковную Болдинскую осень (это в середине января-то!). В роще справа от дороги на некоторых ветках покачивающихся от ветра березок все еще колышется листва. Слева колосится так и не дождавшаяся комбайна рожь. Одна дама в похожей на купальную шапочке даже сорвала здоровый белый гриб, но словно вспомнив что-то, тут же выбросила его в придорожную канаву. А вокруг тишина и покой. И только отсутствие привычной птичьей болтовни делает эту тишину какой-то не живой.
   От штабного грузовика, оставляя за собой облачко сизого дыма, стартовал мотоцикл. Это опомнившееся начальство, распорядилось остановить шедший впереди колонны БМП.
   Группа добровольцев с топорами отправилась на порчу леса, а четверо из спрыгнувших с брони и расположившихся было перекурить на обочине бойцов с видимой неохотой, поправив амуницию, потопали дальше по дороге на разведку.
   - Слышь, Пашка, далеко еще до этого 'Эталона'? - молодой парень, с шевелюрой цвета соседнего пшеничного поля, все-таки закурив, повернулся к Пашке Динееву.
   - Таким темпом еще часов пять, а что? - Пашка, выросший в этих местах, но давно вместе с родственниками переехавший в Москву, был назначен старлеем Симоновым командиром свежесформированной разведгруппы.
   - Да задницу уже всю на броне отсидел, вот чего, - белобрысый для убедительности потер свой зад.
   Ничего Илюха. Сейчас ты свои булки разомнешь, - засмеялся несущий на плече РПК здоровяк Серега Егоров.
   - Да и жрать охота, - не унимался Илья, - скорее бы уже до закромов родины добраться.
   - Ты поменьше языком-то чеши, - Динеев оглянулся назад, будто кто-то из оставшихся далеко позади гражданских мог что-то услышать.
   - Да ладно. Здесь все свои, - вступил в разговор, молчавший до этого Мишка Сонин.
   - Все равно мужики держите язык за зубами. Это сейчас народ они как овцы. Узнает кто о комбинате - неизвестно чем все закончится. Слышал, что старлей сказал. Сначала берем 'Эталон' под контроль, проводим, так сказать, инвентаризацию, а потом уже ставим народ на довольствие.
   - А если его уже кто-нибудь из местных 'взял под контроль'? - пробасил Егоров.
   - А вот тогда ты их и попросишь, - Динеев постучал по стволу РПК, - уступить. А если серьезно... Увидим кого, ты, Сонин, через свою оптику отаешься за ними наблюдать. Я тебя прикрою. А Егоров с Пономаревым - бегом обратно. Начальство решит, что дальше делать. Я думаю у них там план какой-то уже есть.
  
   Гладко было на бумаге. Посреди дороги, уткнувшись лицом в пыль, лежал Илюха. Из-под его белобрысой головы по асфальту растекалось пятно. Впереди между деревьев мелькали странные черные тени, по которым работал из РПК расположившийся слева от Динеева Егоров. Слева методично щелкала Сонинская СВД. Пашке же никак не удавалось прицелиться в мечущиеся силуэты нападавших. Наконец, выцепив что-то похожее на капюшон, он нажал на спусковой крючок и тут же почувствовал как что-то обожгло правый бок. Перевернувшись на спину, Динеев еще успел заметить уставившегося широко раскрытыми глазами в небо Мишку. Кажется замолчал и пулемет. Зашуршала сухая трава и над ним наклонился какой-то средневековый монах.
   - Брежу, - прошептал вмиг пересохщими губами Пашка. Вдруг монах как-то не естественно дернулся и повалился поперек Динеева. Щеку оцарапало оперение короткой стрелы, торчащее у 'францисканца' из шеи. Перед глазами завращался массивный крест, висевший у монаха на груди. Потом он вытянулся, как бы вырос и оказался крестом на церковном куполе. Потом разделился на несколько покосившихся могильных крестов, тут же начавших изгибаться. Подергавшись какое-то время, вся эта братия сорвалась с места и, захлопав крыльями, стаей ворон взвилась вверх.
   - Очухался, - на фоне светлого квадрата окна постепенно прояснялась ухмыляющаяся физиономия Егорова.
   - Воды, - Пашка едва разлепил губы.
   - Держи, - Серега принес кружку с водой.
   - А что произошло? - напившись, Динеев откинулся на служившую подушкой телагу, - наши отбили?
   - Да нет. Мне-то вон голову зацепило. Очнулся от того, что кто-то меня перевязывает. Гляжу - какой-то Робингуд с арбалетом и вообще весь оружием обвешанный. Ты уже перевязанный лежишь, монахов нет...
   - Так значит были монахи-то, - Пашка коснулся царапины на щеке, - а я думал, что это бред мой.
   - Были, были. Сейчас с ними разбираться поехали. И Робингуд этот был, только свалил куда-то. Помог тебя донести до колонны и свалил. Как сквозь землю провалился...
   Возбужденную Серегину тираду прервала далекая очередь и несколько глухих разрывов.
   - Курган и АГСы, - пробормотал Динеев и закрыл глаза.
  
  
  
   * * *
  
   - Ты что сдурела что ли? - в перерыве между душившим его кашлем сказал Егор, глядя на потирающую ушибленный затылок девушку, - я бы тебя того... вообще убить бы мог.
   - И я тебя, - она достала зеркальце и принялась рассматривать распухающую левую скулу.
   - Какого черта?
   - А какого черта ты вырядился скитником?
   - Холодно было...
   - Ну вот и согрелся, - она улыбнулась и аккуратно, как сигарету взяла уцелевшую хлебную палочку, - весь пакет схомячил, обжора.
   - Издевается, - ему бы разозлиться, но отчего-то Егор не мог злиться на эту симпатичную амазонку, несколько минут назад едва не задушившую его.
   Пытаясь освободиться от удавки, он скинул с себя напавшего сзади, вложив в бросок всю свою силу и перестарался.
   Хрупкая девушка, пролетев метра три, ударилась о бетонную стену, но как ни странно тут же вскочила и вновь бросилась на Егора. Она замахнулась и он чисто инстинктивно, обороняясь, ударил ее справа. Рыжая бестия (ее великолепная, огненная шевелюра, растрепавшись, мешала ей смотреть) грохнулась навзничь, приложившись затылком о спрятавшийся в сухой траве, камень и потеряла сознание. Егор подошел ближе к растянувшейся на земле девушке.
   - Отдохни дорогая, - она действительно будто прилегла отдохнуть. Он наклонился, пощупал пульс. Жива и ровно дышит. Чего не скажешь о нем.
   - Кхы-кхы, - где-то у него была вода. Два глотка и стало чуть-чуть полегче. По крайней мере - хрипеть перестал. Он снова посмотрел на симпатичного противника. Да. Спящая красавица. Непослушные пряди волос почти совсем срывают лицо, но эти полураскрытые пухлые губки... так бы и поцеловал, но какое там. Кашель не утихал не на секунду. Сделав еще два глотка, Егор набрал воды в ладонь и плеснул ей в лицо девушки. Глубокий вздох. Ее грудь попыталась совершить побег из рубашки, едва не воспользовавшись отсутствием верхней пуговицы. Глаза открылись. Эти зеленые глаза... И все. Он уже барахтается, безуспешно пытаясь не утонуть в изумрудной бездне.
  
  И вот теперь она сидит обхватив руками коленки и насмехается над ним.
   - На. Это поможет, - рыжая кинула ему армейскую флягу. Егор отвинтил колпачок и хлебнул. Горло обожгло и вытерев навернувшиеся слезы, он сделал еще перу глотков. Кашель отступил.
   - Спасибо.
   - Будьте здоровы.
   - Слушай. Откуда ты взялась такая - язва.
  Тульская школа-интернат ? 2, - ее лицо вдруг стало серьезным, - а ты?
   - Я из Москвы, - Егор помрачнел.
  
   - Вкусно, - он уплетал уже третью котлету - это произведение искусства из тушенки и размоченных сухарей поджаренное на тушеночном же жире.
   - Еще будешь?
   - Нет, - Егор посмотрел на оставшиеся котлеты и сглотнул.
   - Ешь, ешь. Я еще сделаю. Тут же этого добра - километры.
   - Как это у тебя получается? Я бы до такого никогда не додумался.
   - А это потому, что у вас, у мужиков с фантазией напряг.
   - Ха как это напряг? Все знаменитые художники, писатели, режиссеры - мужики. Да и готовили мужики всегда лучше. Я читал.
   - Да? - она отодвинула сковородку от его руки, потянувшейся за очередной котлетой, - ну так иди еще почитай. Вон газет сколько.
   - Непростая штучка, - Егор растянулся на диване, поглаживая округлившийся живот. Он покосился на девушку, которая ставила чайник на плитку.
   - Оля. Оля. Оленька, - повторял он ее имя про себя, как бы пробуя его на вкус, привыкая к нему. Такое круглое, юркое имя. Кажется, выронишь и заскачет оно, покатится с горки. Не догонишь.
  
   - Что будешь дальше делать? - она осторожно отхлебнула кипятошного чаю.
   - Дождусь этого Лешу и дальше в Москву пойду.
   - К родителям, да?
   - Да.
   - А если от Москвы ничего не осталось?
   Он отвернулся к окну. Тишину нарушало лишь потрескивание остывающего чайника и тиканье будильника, обнаруженного Егором в одной из тумбочек.
   - Прости, - она поставила дымящуюся чашку на стол и села рядом с ним, - я не хотела.
   - Нет, ничего, - он взял ее руку, - я все равно пойду. Я должен все увидеть сам.
   - А я своих отца и мать и не видела никогда, - она положила свою ладонь поверх его и несильно сжала ее.
   Он вздохнул.
   - Может это и к лучшему, - Оля положила голову ему на плечо.
   Чтобы им было удобнее, Егор высвободил свою руку и обнял ее за плечо. Уткнулся в пахнущие сеном волосы.
   - В стогу ночевала?
   - Ага, - она запустила руку в его волосы.
   Он тоже, перебирая ее рыжие локоны, добрался до спрятавшегося в них маленького ушка, едва касаясь, провел по нему пальцем. Отведя непослушную челку, Егор решился и поцеловал девушку в лоб. Она закрыла глаза. Потом его губы нежно коснулись ее века, курносого носика и в нерешительности замерли на щеке, рядом с уголком слегка приоткрытых губ, которые, устав ждать, перешли в наступление сами.
   Она положила руку ему на бедро. Несколько минут этого губного армрестлинга закончились полной победой представительницы слабого пола. Оля провела никем не запрещенный прием - слегка укусила его за нижнюю губу и вот уже ее язык вторгся во 'вражеские' владения.
   На пол полетел его бушлат, ее куртка, его рубашка , ее кофточка. Комнатная тишина была распорота на двое треском открываемой молнии джинсов. Стукнулись об пол берцы, закувыркались отброшенные в угол маленькие кроссовки, жалобно застонал, предчувствуя не доброе, диван.
  
   Чай на столе уже давно остыл. Между двух стекол билась в истерике, ошалевшая от вечной осени, муха. Они лежали на тесном диване прижавшись друг к другу.
   - Спишь? - она закинула на него ногу.
   - Думаю, - он провел рукой по ее бедру, будто скульптор, еще раз проверяющий правильность форм созданного им шедевра.
   - Нравится?
   - Замерзнешь, - он накинул на нее одеяло.
   - Тебе нравятся мои ноги? - не унималась она.
   - Вроде не кривые...
   - Ах ты засранец. Издеваешься? У меня научился? - развернув за спиной одеяло, Оля вскочила верхом на него. Егор засмеялся и рывком привлек ее к себе. Диван обреченно заскрипел. Видать не будет ему покоя до самого утра.
  
   - Ого, я смотрю теперь тебя и без меня есть кому завтраком кормить, - на улице послышался ехидный смешок, приглушенный двойной оконной рамой.
   Егор выскользнул из-под одеяла и запрыгал на одной ноге, одевая штаны.
   - Открывай, Казанова, Алексей направился к двери.
   - Ну как, - Егор закрыл за охотником дверь
   - Да нормально. Здасте, - Леша покосился на диван, на котором все еще лежала Оля, - только спать охота.
   - Здравствуйте. А вы тот самый Алексей-охотник? А меня Ольгой зовут, - завернувшись в одеяло, она встала и вставив ногу в один кроссовок, поскакала на одной ноге к шкафу за вторым.
   - Что значит тот самый?
   - Я ей про тебя вчера рассказывал, - Егор старался встать между Лешей и Олей.
   - Надеюсь только хорошее? Да не смотрю я, не смотрю, Отелло. Да и за машиной я сейчас пойду.
   - За какой машиной?
   - За трофейной. Ты тоже хорош. Я понимаешь ли рассчитывал, что ты мне с погрузкой поможешь, а ты весь, как лимон выжатый, - Леша повернулся к двери.
   - Интересно, что тут с тобой ночью делали? - обернулся он уже на пороге.
   Егор смущенно заулыбался, но вдруг лицо его стало серьезным.
   - Что это? -он ткнул пальцем в пучок черных поясов, болтающийся на ремне у Леши. Этих поясов было не меньше десяти-двенадцати.
   - А это что-то вроде скальпов врага, - как-то неохотно ответил он.
   - И ты что, всех их убил?
   - А что, надо было их в гости, на чай пригласить? - изменившимся тоном сказал Алексей, - пошли. Там машина одна стоит.
   Егор сделал двашага назад и шаг к окну, где стоял прислоненный автомат.
   - Я никуда с тобой не пойду! Кто ты такой? Рэмбо?
   - Хоть я и не обязан - скажу. Капитан СВР Алексей Геннадьевич Истомин. В данный момент нахожусь в бессрочном отпуске. Что, легче стало?
   - Немного, - раздалось из угла, где стояла Ольга. Одной рукой она придерживала одеяло, а в второй держала 'Стечкин', ствол которого теперь упирался в стол.
   - Весело с вами ребята, - Алексей снова шагнул к выходу, - ну что, теперь идем?
   - Идем, - буркнул Егор, бросив взгляд на Олю.
  
   Они шагали к ближайшей рощице, где по словам Алексея их дожидался УАЗ-24М.
   - Везет же тебе. И за что только бабы таких оболдуев как ты любят? - спросил шедший впереди бывший разведчик (хотя Егор еще раз убедился, что бывших разведчиков не бывает).
   - А почему ты прямо на машине не подъехал? - вопросом на вопрос ответил он.
   - Ага, чтобы ты меня очередью по лобовому встретил?
   - А.
  
   Сделав три ходки, они устроились на перекур на той самой лавке, ставшей последним приютом для расстрелянных скитниками консервов.
   - Ты дальше куда, - Егор прикурив, поднес зажженную спичку к Лешиной сигарете.
   - А что?
   - Да я вот подумал на хвост тебе сесть, если поедешь в сторону Москвы. Подбросил бы нас.
   - Не, в ту сторону не поеду. Дела у меня в других местах, да и людно там сейчас стало.
   - В каком смысле?
   - В прямом. Сюда колонна беженцев из Москвы идет. Скоро от вас, Москвичей здесь будет не продохнуть.
   - Что же ты зараза сразу не сказал? - Егора точно катапультой швырнуло с лавки.
   - А кто тебя знает? Сказал бы, так ты и рванул бы колонне на встречу. Шальной. Тут бы тебя и встретили. А мне между прочим еще ходок шесть сделать надо.
   - Ну ешкин кот. Что я тебе грузчиком нанялся, - Егор продолжал топтать лопухи возле лавки.
   - Да не мельтеши ты, - Леша встал и подойдя к машине, открыл заднюю дверцу. Покопавшись, он извлек из УАЗа несколько сумок с противогазами. Следом за ними, под ноги к Егору полетели несколько костюмов химзащиты. Последней СВРовец достал целую коробку с дозиметрами.
   - Ни фига себе.
   - Вот тебе и ни фига себе. Как чувствовал, что одним комплектом не обойдется...
   - Да ладно. Небось загнать собирался остальное. Знаю я тебя...
   - Слушай, ты сказал 'нас'. Что уже все порешали?
   - Это что, перекрестный допрос? - насупился Егор.
   - Ха-ха. Насмешил. Перекрестный допрос в одиночку. Ну ладно, неважно. Не хочешь говорить и не надо.
   - Я еще не спрашивал, - помявшись, сообщил новоиспеченный Дон Жуан.
   - У-у. Ясно. Ну, пошли вниз, время не ждет, - Алексей захлопнул дверцу и направился к шахте. .
  
  
  
   * * *
  
   Оставив Катю в пристроившемся в хвост колонны ЗИЛе в компании старушек-хохотушек, напросившихся в передвижной госпиталь санитарками, Волохов, вместе с молодым лейтенантом рысцой бежал к штабной машине. Лейтенанту этому, видимо неуютно чувствующему себя в должности начальника второй колонны беженцев, нетерпелось переложить с себя ответственность за тысячи людей на старших по званию товарищей.
   - Разрешите доложить, товарищ подполковник, - облегченно выдохнув, он взял под козырек, едва забравшись в 'Урал', вверенная мне...
   - Знаю, знаю. Уже доложили. Садитесь лейтенант. И вы, товарищ майор... - подполковник сделал паузу, дав представиться Волохову, и после обычной в таких случаях церемонии представлений-рукопожатий, продолжил, - пожалуйста присаживайтесь.
  
   - Что мы на сегодня имеем? - подполковник склонился над расстеленной на столе картой, продолжая прерванный вошедшими разговор, - двое убитых, один раненый и полная неясность впереди.
   - Разрешите товарищ подполковник? - сидящий у самого выхода здоровяк в пепельном камуфляже с оскалившимся тигром на шевроне, приподнялся и сразу будто заполнил собою половину штабного фургона.
   - Говорите.
   - Нам нужен хотя бы один опытный армейский разведчик. Наши люди привыкли действовать в условиях плотной застройки и на пересеченной местности...
   - Придется действовать самостоятельно, - оборвал двухметрового лейтенанта командир колонны, - я поднимал вопрос о преждевременности эвакуации в штабе сопротивления, но решение уже было принято. К сожалению теперь нам с вами помощи ждать неоткуда и рассчитывать придется только на себя. Что кается армейской разведки... Сами понимаете, сейчас такое время, что о координации действий говорить не приходится. Была тут колонна с Урала, но она уже убыла в обратном направлении. Кстати не из ваших, товарищ майор? - подполковник Терентьев посмотрел на Волохова.
   - Возможно. Но чтобы это утверждать, мне необходима более точная информация.
   - Ну вот вам и разведка, - радостно воскликнул кто-то и все вокруг сразу заговорили. Обстановка разрядилась. Такое впечатление, словно в лице Волохова к ним прибыла мессия, которая здесь и сейчас решит все проблемы этой колонны беженцев.
   - Так. Все. Тишина., - Тееньтев встал и оглядел присутствующих, - все свободны. Попрошу вас товарищ майор и вас товарищ лейтенант остаться.
   Офицеры поспешили на выход, выпуская на волю густое облако сигаретного дыма.
   - Как давно убыла Уральская колонна, товарищ подполковник? - не выдержал Волохов.
   - Вчера и убыла, - Тереньтьев вернулся на свое место, - они выехали почти одновременно с нами. Кто-нибудь с сними на 'Раменки' ходил? - подполковник посмотрел на лейтенанта.
  - Старший лейтенант Мезенцев... Ну тот из ОМОНа, - двухметровый лейтенант переминался с ноги на ногу.
   - Он сейчас в твоей колонне?
   - Да.
   - Зови.
  
  
   * * *
  
  
   Главный Святой закатал рукав и, сварганив походный жгут, достал 'божественную амброзию'. Обычного причащения ему уже не хватало. Может, в другой раз он и не стал бы вскрывать последнюю коробку с ампулами, но сегодня Владыке нужно было быть в форме. После последних событий, сегодняшняя месса имела огромное значение. Среди рядовых Святых диаконов началось брожение. Не только они, но и Святые архиереи ропщут. Да что говорить, даже Святой апостол Хмурый стал ему, Главному Святому, перечить. Владыка давно за ним наблюдал. Этот вероотступник на прошлой неделе похоже не исполнил свой священный долг. После того, как они всем синодом отпускали грехи свежепойманной грешнице, он уединился с ней, что само по себе странно. Церковные обряды новой Святопрестольной Церкви Божественного Огня отрицают любое таинство, за исключением тайны исповеди ему, Владыке.
   Так еще после этого странного поступка тело грешницы не нашли в свежевырытом жертвеннике. Отпустил не грехи, а грешницу. Пожалуй пора отдать его Святым-мученникам, а потом разжаловать в рядовые диаконы, если выживет. Хотя вряд ли. Святые-мученики умеют мучить на славу. Попробуй не раскрой перед ними душу, когда они с тесаком-то по твою душу приходят.
   - Бориска, - Главный Святой позвонил в колокольчик, сделанный из консервной банки и болта.
   В ризницу вбежал служка.
   - Бориска, - Владыка достал шприц и набрал в него 'амброзии', - быстро позови мне Святого Шплинта Первомученика и бегом готовить все для службы, - он топнул ногой для пущей убедительности и вздрогнув от звука захлопнувшейся двери, откинулся на спинку патриаршего трона.
   - Совсем параноиком стал, - пробубнил Главный Святой себе под нос, глядя на фонтанчик 'амброзии' бьющий из серебристой иголки.
  
   - Святагапрестоларадизащитыгосподубогупомо-о-о-о-о-о-олимся.
   - Воистнубудутздравствоватьвсяверныерабы-ы-ы-ы-ы-ыяго.
   Владыка захлопнул папку с текстами проповедей и сделал знак служке, чтобы тот тащил 'святой порошок' для причастия.
   Он был доволен. Проповедь удалась. Народ взбодрился и был гтов дать отпор нашествию нехристей из Мсквы. Ни Святого апостола Хмурого, ни Святого Шплинта первомученика нигде не было видно, а это значит, что его приказ был выполнен. По этому поводу он решил объявить сегодня церковный праздник Усекновения головы Святого Хмурого и запустить гарик по второму кругу... то есть причаститься второй раз.
   Владыка рассеяно смотрел на очередь страждущих, выстроившуюся к алтарю. Да, жмурики. На крестовый поход их пожалуй все равно не сподвигнуть, а вот остановить этих северных варваров, христопродавцев можно попытаться. Он предполагал, что такое рано или поздно случится. Строил планы по обороне святыне, а потом о молниеносном крестовом походе в гнездо отступников. Но только этот дъявол в монашьей шкуре, этот черный ангел с арбалетом, в его планы не входил. Он появился как черт из табакерки, когда они собирались нанести разящий удар десницы господней. Владыка сам еле успел унести ноги. Хорошо у него была с собой оптика. Вовремя заметил.
   На фанерную паперть легла чья-то тень. Из-за светящейся короны вокруг темных фигур в дверном проеме, привыкшему к темноте своей кельи, Главному Святому было не видно, кто пожаловал в храм. Зато другие увидели. Толпа испуганно шарахнулась в разные стороны, давая дорогу вошедшим. Владыка прищурил левый глаз и в тот же миг, какая-то сила отшвырнула его к иконостасу. Его развернуло. Иконы, отображающие исповедуемых в разных позах грешниц, замелькали перед глазами и он упал лицом вниз. Перед Владыкой проплыло лицо Филарета Василия, выгнавшего его из семинарии, потом от чего-то пивной ларек, куда его салобона гоняли деды, и наконец вид сверху открытой пусковой шахты, ставшей первым жертвенником основанного им в командном бункере храма. Шахта быстро приблизилась и поглотила его. Он летел вниз гораздо дольше, чем это должно было быть на самом деле. Летел целую вечность и ему становилось все жарче и жарче. Владыка уже не чувствовал, как апостол Хмурый, бывший сержант Хмарков, поставил ему на спину ногу и для верности выстрелил в затылок. Владыка был мертв.
  
   Возбужденные Святые повалили из храма, соединяясь с ничего не понимающей толпой уже причастившихся. Из залаза в святилище выбрался Святой апостол Хмурый.
   - Какого алилуя вылупились, - закричал он и выстрелил из автомата в воздух, - старообрядцы повержены. Владыка раскольник представился, архимандрит его в ногу. Теперь не будем кидать свою паству в жертвенники. Грешники будут отбывать за грехи свои трудовую повинность.
   Толпа одобрительно загудела.
   - А грешницы? - заверещал фальцетом тощий мужичок, прячась за чью-то широкую спину, - их исповедовать будем?
   - А как же, - Хмурый поставил РПК на землю и поправил кевларовый подрясник.
   Все завопили и вверх вместо чепчиков полетели трассеры. Амвон вмиг заволокло пороховым дымом.
  
  
   * * *
  
  
   Они были уже километрах в трех от цели, когда слева сзади, метрах в четырехстах от них началась пальба. Волохов присел на землю и знаками показал остальным рассредоточиться.
   - Эх работала бы рация, а то хоть вестового голубя запускай, - майор достал из разгрузки второй рожок и принялся прикручивать его изолентой к уже вставленному в автомат. Бойцы тоже занялись аналогичными приготовлениями. Кто проделывал ту же нехитрую операцию, что и Волохов, кто вставлял запалы в гранаты, кто расчехлял оптику. Делали все не спеша, деловито, без фанатизма. Посмотришь со стороны - просто беспечная компашка рыбаков только что подошедших к речке, которая разматывает снасти, достает банки с мотылем и опарышем и готовит болтушку из манки.
   Через пятнадцать мнут они уже лежали на окраине небольшой поляны, рассматривая через прицелы на сброд, гуляющий вокруг бывшего стратегического объекта. Несколько десятков укуренных и обколотых придурков в странных черных балахонах бесцельно мотались по пятачку перед шахтой. Почти столько же спали прямо на убегающей в лес бетонке. Даже какого-то подобия охраны не было.
   Волохов презрительно сплюнул. Воинство христово. Но и недооценивать этих уродов было нельзя. Встретившийся им местный житель рассказал обо всех 'подвигах' этой братии. Правда, как говориться, у страха глаза велики, но кое-что заставило призадуматься.
   От толпы отделился один из праздношатающихся и нетвердой походкой направился к лесу. Волохов знаками показал, чтобы все оставались на своих местах и бесшумно заскользил по пролеску, заходя путешественнику в тыл. Неугомонный бандюган в задумчивости застыл и немного постояв, раздвинул полы своего балахона и начал стягивать с себя штаны. Но сделать задуманное он не успел. Расхотелось наверное, когда почувствовал у себя на кадыке острое как бритва лезвие ножа. Хотел было крикнуть, но только заикал от страха.
   Минут через пять-семь он, связанный как баран по рукам и ногам, уже лежал под сосной.
   - Все запомнил? - Волохов посмотрел на Мезенцева, - отдай трубу Заславскому и ступай к колонне, - он достал планшет, - вот смотри. Мы сейчас здесь. Колонна здесь. Техника пойдет вот тут, по бетонке, а ты со второй группой вот тут, с севера, - майор ткнул в карту пальцем, - я думаю, в штабе поддержат такой вариант. Понял?
   - Так точно, товарищ майор, - Мезенцев снял с плеча гранатомет и отдал его двухметровому лейтенанту, отчего тот стал еще больше похож на киношного головореза. Заславский и так тащил на себе пулемет и две запасные коробки с лентой к нему. Плюс автомат.
   - Все. У тебя час. Пошел, - Волохов убрал планшет и вернулся на огневую.
   В лагере бандитов ничего не изменилось. Засранца никто не хватился. Сидящий на крышке шахты, сдвинутой пиропатронами во время старта противоракеты, тип обвел мутным взглядом лесную опушку. Лежащий неподалеку Мезенцев инстинктивно втянул голову в плечи. Но окружающая обстановка интересовала монаха постольку поскольку. Он что-то достал из кармана и еще раз воровато оглянувшись, высыпал из пакетика на ладонь немного травы и достав черноморину принялся увлеченно ее набивать. Ага, ни с кем делиться не хочет.
   Ближе всего к разведчикам находилась забавная парочка. Один, несмотря на холодную погоду, сидел на пеньке оголенный по пояс. Второй суетился у разожженного костра с каким-то инструментом. Все прояснилось через пару минут, когда этот второй принялся ваять на итак загаженной множеством татуировок спине очередной шедевр наскальной росписи.
   Разведчики довольно долго наблюдали это действо, не забывая поглядывать по стонам. И вот, когда татухудожник заканчивал голову какого-то змея позади разведгруппы затрещали кусты. Показалась голова Мезенцева.
   - Все в порядке товарищ майор: группа прибыла в ваше распоряжение, техника на подходе.
   Словно подтверждая его слова, со стороны бетонки донесся едва уловимый звук работающих двигателей.
   Волохов прошел по позициям, которые занял вновь прибывший отряд. После его указаний, гранатометчики выдвинулись вперед два пулеметчика были расставлены так, что их огневые точки замыкали полукольцо из нападавших, которое плотно охватывало поляну. Таким образом теперь можно было отсечь разбегающихся монахов от леса. Расставил майор и снайперов. После этого он достал ракетницу.
   Самое смешное, что на прочертившую мутное серое небо ракету обратил внимание только сидевший на бронекрышке курильщик. Да и то, только потому, что ему, сидевшему в задумчивости, обжег пальцы закончившийся косяк. Он вскочил и тыча пальцем в небо, громко заржал. Странная парочка у костра оказалась самой сообразительной. Перестав обниматься, они сорвались с мета и рванули ко входу в бункер, не забыв прихватить автоматы. На полдороги их и срезала первая очередь. Очнувшись, курильщик сиганул в шахту.
   'Этот готов, разбился' - пронеслось в голове у Волохова. Часть святого воинства ломанулась к лесу и попало под пулеметный огонь, часть рванула ко входу в бункер, где встретилась с ничего не понимающими скитниками, вываливающимися наружу. Образовалась пробка, в которую одна за другой прилетели три гранаты. Обезумевшая толпа стреляя во все стороны, понеслась к выходу из полукольца, по бетонке. Тут-то их и встретили БМП и БТРы. На втором этаже небольшого двухэтажного зданьица у КПП засел пулеметчик. Прицельный огонь вести он был не в состоянии, но вероятно сидя на куче патронов, лупил без остановки. Ошалевшие, не знающие, что им делать, пули, летали по лесу. То и дело на голову Москвичам падали срезанные ветки. Бухнули две гранаты, не причинившие пулеметчику вреда. Потом еще одна. Из окна вылетел горящий клок рясы. Пулемет на время замолк, но буквально секунд через тридцат заговорил снова. У КПП подъехала БМП и одарила огненным плевком огнемета то самое окно, служившее пулеметным гнездом.
   Снайперы еще отстреливали одиноких сопротивляющихся скитников, а Волохов уже потерял интерес к бою и писал донесение подполковнику. Тем более, что подобравшаяся под прикрытием БТРа
  ко входу в бункер штурмовая группа, закидала его гранатами и в данное время продвигалась вниз, расчищая РПО 'Рой- М' себе дорогу. Щелкнул последний винтовочный выстрел и воцарилась звенящая тишина. Волохов передал запечатанный пакет все тому же Мезенцеву и достав сигареты, впервые за этот день закурил.
   - Товарищ майор, что с этими-то делать, - Заславский тащил за шкирку сразу двоих скитников. Того, которого они оставили в лесу и непонятно как выжившего курильщика.
   Волохов удивленно посмотрел на последнего.
   - А там не глубоко, - будто угадав его мысли, сказал лейтенант, - вся шахта трупами забита. И этот поверх них копошился.
   - Ты говоришь что делать? - майор посмотрел на сжавшихся в комок скитников, - а вот местным их и отдадим. Пусть сами разбираются.
   В охваченном пламенем домике у КПП начали хлопать патроны. Пару раз рвануло что-то посерьезнее и повалил черный дым. Победители предпочли ретироваться. Волохов собрал всех, с кем вышел в утренний рейд.
   - Всем отдых три часа. Как стемнеет - выдвигаемся к первоначальной цели, - он обвел взглядом бойцов, - вопросы есть?
   Вопросов не было.
  
  
   * * *
  
  
   - Ты как хочешь, а я сваливаю, - она посмотрела на столб черного дыма, поднимающийся за лесом.
   - Я попробую с ними до Москвы доехать, - Егор потупившись, рассматривал носки своих ботинок.
   - А с чего ты взял, что они тебя возьмут? Что вообще не шлепнут? - не дождавшись ответа, Ольга продолжила собирать свой рюкзачок.
   - Мне надо, - продолжал настаивать он.
   - Ну и оставайся, - она завязала тесемки закинула рюкзак за спину.
   В установившейся вроде бы тишине опять что-то грохнуло.
   Ну что за непруха? От этих скитников хоть увернуться можно было. Вечно обдолбанные. А эти понаедут, куда от них денешься? - она зло пнула подвернувшуюся консервную банку.
   - Почему ты обо всех так плохо думаешь? Плохие люди не стали бы мочить скитников.
   - Я тебя умоляю. Может они просто территорию делят? Сам рассказывал о тех, кто тебя от расстрела спас. Хорошими они оказались?
   - Мне надо в Москву, - опять забубнил Егор.
   Она молча развернулась и пошла к воротам. Он не стал смотреть ей вслед, как не смотрел вслед УАЗу, на котором недавно укатил Алексей. Что же - такое теперь время. У каждого своя дорога. Он обязательно должен найти своих родителей. У Ольги не было родных - ей не понять. Вот Леша его все-таки понял, хотя теперь у него тоже никого не было. Живыми своих он не застал.
   В свете пламени дрожащего от страха фитилька шахтерской лампы по углам крались не ясные тени. Занавеска, казалось, шевелилась сама по себе. Егор сидел на диване, положив на колени автомат. Он уже жалел, что не остался внизу, в хранилище, когда спустился туда , чтобы взять лампу и чего-нибудь поесть в дорогу. Мало того, он уже вообще сомневался в правильности своего решения - остаться здесь. Да, возможно Ольга и была права, но то, с какой легкостью, даже не задумавшись, она ушла...
   Егор вздохнул. Впервые за много месяцев ему показалось, что он встретил близкого человека. Нет, даже не близкого, а человека из той, прошлой жизни. Не ожесточенного новым миром. И вот опять один.
   Язычок пламени мотнулся в сторону и едва не погас. Егору показалось, что кто-то снаружи толкнул дверь. Он подошел и встав сбоку от нее, спросил, - кто там?
   Тишина. Только едва слышно тикает будильник и что-то шипит. Будто воздух из велосипедной шины через ниппель стравливают. Воздух. Или газ. Газ.
   Он осторожно, стараясь не шуметь, открыл подсумок с противогазом и одев его, двинулся, шагая по скрипучему полу, как по минному полю, в сторону комнаты с железными кроватями. Нужно было вылезти через окно. На фоне окна мелькнул едва различимый силуэт. Мелькнул и тут же слился с окружающей темнотой. В следующий момент кто-то сбил его с ног.
  
  
  
   * * *
  
  
   Скворцов потянулся. От долгого сидения в отсеке бронемашины ныли все его не молодые косточки.
   - Далеко не отходите, профессор, - Ступинцев подбросил в металлическую бочку, этакий мангал-переросток, еще дров и присел на корточки.
   - Что это ты лейтенант так академика в должности понизил, - Чашников убрал бинокль, в который он уже в третий раз за последний час рассматривал жилой массив, раскинувшийся метрах в семистах от места их стоянки, -он-то тебя сержантом не называет. По нашим армейским меркам он как минимум генерал.
   - Извините товарищ академик, - Ступинцев ошарашено заморгал глазами, - это я по привычке. Тесть мой - профессор, как и все его друзья, вот и вырвалось.
   - Да расслабься Сергей. Вон мужики уже воду несут. Сейчас супец забабахаем.
  
   Отставив пустую кружку, Чашников вновь взял бинокль.
   - Что там? - лейтенант, заметив как напрягся его командир, взял в руки лежащий рядом автомат.
   - Пылит кто-то.
   Бойцы, похватав оружие, заняли свои позиции.
   - Без приказа не стрелять, - майор напряженно вглядывался в приближающееся облачко пыли. Вскоре из-за бугра выскочил одинокий мотоциклист. Чашников сделал знак снайперу. Он не сомневался, что ребята в заслоне, который был выставлен сразу по прибытии в городок, сработают как надо, но двойная подстраховка еще никому не помешала.
  
   Никольский поднялся во весь рост и вышел на дорогу. Автомат его был закинут за спину, руки слегка раздвинуты в стороны. Мотоцикл резко затормозил и скрылся в нагнавшем его облаке пыли.
   - Твою мать, - занервничал боец, лежащий в траве, метрах в пяти от Никольского.
   Пыль отнесло в сторону ветром. Незнакомец одетый в кожаную куртку уже шел навстречу преградившему ему путь.
   - Отведите меня к вашему начальству, - он снял самодельный респиратор (что-то среднее между медицинским аппаратом искусственного дыхания и кислородной маской летчиков) и улыбнулся.
  
   - Я ему говорю: - 'ты хоть бы с белой тряпкой ехал что ли, а то завалили бы тебя и все', - Никольский отряхнул правое плечо от пыли, - а он только лыбится в ответ. Чумовой парнишка. Даром, что себя 'Бешенным' называет.
   - Давай этого 'воина пустыни сюда. Послушаем что ему нужно.
   У парламентера было не только странное имя. Весь его внешний вид как будто говорил: - 'смотрите, с головой у меня действительно не все порядке'.
   Кожаную куртку и кожаные же штаны дополняли потертые краги. На шлеме были нарисованы горящие глаза, а сверху этого 'произведения искусства' красовались рога. Латанный перелатанный 'Харлей', который Бешенный подкатил к стене и поставил на распорки, то же весь был разрисован и, то же был с рогами, закрепленными спереди руля.
   - Бешенный, - мотоциклист снял шлем под которым оказался капюшон и осмотревшись, прислонился к мотоциклу.
   - Бешенный значит? Хм. А раньше-то как звали, по нормальному? - Ступинцев с интересом разглядывал необычный наряд рокера.
   - Макс. Называйте меня Бешенный Макс.
   Этот чудак ни много ни мало хотел, чтобы они сейчас же убрались отсюда. Не переставая улыбаться, он говорил что-то о решении совета поселка Выездной, что-то объяснял, чем-то угрожал. Чашников слушал внимательно. Не перебивал. Наконец Бешенный Макс замолчал и уставился на майора в ожидании ответа.
   Да, просто Безумный Макс какой-то, а не Бешенный. На что он рассчиывает? Запугать нас? Чашников нахмурился.
   - Вот что я могу сказать вам, Максим... э-э... Бешенный Макс, - он с трудом заставил себя произнести кличку парламентера, - мы с уважением относимся к традициям местного населения и не собираемся их нарушать. Что касается нашего здесь пребывания, то срок его закончится с первыми лучами солнца, - майора понесло. Он и сам не понимал - с чего бы это, но, тем не менее продолжал, - поэтому ваши предложения о нашей передислокации рассмотрены не будут. Но могу вас заверить, что никаких враждебных намерений мы не имеем и еще раз повторю - задерживаться здесь не будем.
   Обалдевший от такого ответа парламентер, стоял с открытым ртом и молчал. Он ожидал чего угодно. Трехэтажного русского мата, удара в челюсть или даже выстрела в упор, но такого пафоса и вежливости... Но, надо отдать ему должное - он быстро пришел в себя. Немного потоптавшись, глядя на снайперскую винтовку, висящую на плече у одного из бойцов, он завел разговор об обмене оружия на продукты.
   - Хорошо, - Чашников посмотрел на мотоцикл, - но нас интересует только горючее. Если оно у вас есть, оружие будем менять только на него. Хотя может и продуктов немного возьмем.
   Обладатель рогатого 'Харлея' согласно кивнул, откинул капюшон и, проведя пятерней по непослушной шевелюре, протянул майору сложенный вчетверо листок.
   Вот жук. Майор пробежал глазами список, - Колядко, налей Макс... Бешенному Максу чайку. Отдохните, - он повернулся к Выездновскому посланцу, который уже не казался Чашникову таким уж безумным, - а я пока составлю список того, что нужно нам и того, что мы можем предложить вам.
   Бешенный Макс с подозрением покосился на протянутую ему кружку и тогда дежурный кашевар Колядко налил себе чаю и себе.
  
   Скворцов сидел, уставившись на кружку с давно остывшим супом. Есть не хотелось. Да какое там есть. До этого ли? Не мог он есть, не зная сыты ли его Маша и Гоша. За эти месяцы Владимир Евгеньевич так прикипел к ним, что теперь у него было такое чувство будто он потерял часть самого себя. Он конечно все понимал, или вернее догадывался зачем он понадобился на Урале, но ничего поделать с собой не мог. Была бы его воля - поехал бы с ребятами в эвакуацию под Тулу. Но кто его спрашивал? Он прекрасно понимал - если бы он стал упираться, Чашников со товарищи не говоря ни слова спеленали бы его по ногам и рукам и в таком виде везли бы в БТРе. Пока колонна ехала в Подмосковье, он дважды был близок к тому, чтобы бежать. Но куда там, этот прикидывающийся дурачком Ступинцев, был тут как тут.
   Мертвую тишину нарушил скрип закрывающейся двери. Она неожиданно громко хлопнула и Скворцов вздрогнув, едва не выронил посудину с супом. Зараза. Как будто метрах в пяти отсюда. Противный скрип не смазанных петель снова взялся за свое. И опять - хлоп. Наверное ветер гуляет в пустых квартирах. А раньше почему не скрипело? Или он просто не замечал? Забирающийся за воротник ветер больше не доносил никаких звуков. Академик взял лежащий на рюкзаке бинокль и навел его на окраины поселка, стоящего где-то в километре от их стоянки.
   Уральцы специально выбрали для ночлега какое-то отдельно стоящее заброшенное здание. Кажется, это были какие-то авторемонтные мастерские. Он плохо в этом разбирался, но ржавеющие трактора и грузовики, приткнувшиеся у стены одноэтажного строения с полуобвалившейся крышей, и не предполагали иных выводов.
   Скворцов стал рассматривать ближайшие к нему пятиэтажки. В сгущающихся сумерках они выглядели еще более зловеще, чем прежде. Покинутые своими хозяевами, они превратились в предмет вожделения мародеров, пристанище крыс, бродячих собак и случайных странников. Они манили своими открытыми парадным, но заходить туда было себе дороже. В многоэтажных лабиринтах ожидать вас могло все что угодно. От упавшего под ноги истлевшего трупа хозяина, открываемой вами квартиры, до стаи голодных крыс или собак, забредших туда с целью полакомиться такими нерасторопными хозяевами. Под вами мог обвалиться лестничный пролет, по известному закону дожидающийся такого вот любознательного недотепу. Этот лестничный пролет мог бы свалится и на голову - ему все равно. От зажженной спички мог воспламениться день ото дня накапливающийся в кухне газ, потихоньку стравливаемый ржавым клапаном газового баллона. Раз и объект вашего неуемного любопытства становится вашей могилой. Сэкономили на земляных работах. В конце концов веселая компашка несогласных с вашим появлением охотников за трофеями может заставить вас пожалеть о том, что вы вообще появились на этот свет. Не из практических соображений, а забавы ради. А может быть и в назидание другим. Здесь ведь тоже своя конкуренция. Да вот и доказательство. Скворцов задержал свой взгляд на девятиэтажке и покрутив колесико увеличения, стал рассматривать что-то чернеющее под выступающим козырьком крыши. Ага, это человек, висящий вниз головой. Ноги его стянуты веревкой, другой конец которой привязан к ограждению крыши. Неудачно зашел.
   Внизу картина еще более безрадостная. Посреди улицы стоит брошенный грузовик. Дверь со стороны водителя открыта. М-да. Из под переднего колеса торчат подошвы ботинок. Чуть дальше, у обочины - похоронный микроавтобус с почему-то выбитыми стеклами. Было уже почти ничего не видно. Владимир Евгеньевич еще покрутил колесико. Он был не уверен, но ему показалось, что из задней, грузовой дверцы катафалка торчит на половину вывалившийся гроб, а крышка его валяется чуть правее самого автобуса. Не довезли бедолагу.
   - Не спится? - к нему подсел Ступинцев.
   - Да, чего-то.
   - Смотрите Владимир Евгеньевич, не спите, не ешьте. Так и свалиться недолго.
   Академик пожал плечами.
   - Вот вы, Владимир Евгеньевич, ученый, академик. Ответьте мне на один вопрос...
   - Да.
   - Почему все так. Почему нет ядерной зимы, о которой наши СМИ все уши пожужжали за последний год. Почему до сих пор нет радиосвязи. Я читал, что когда еще в СССР взорвали ядерную бомбу в верхних слоях атмосферы, то нарушения связи в этом месте фиксировались почти месяц. А теперь-то уже почти полгода прошло, - Ступинцев замолчал и, уткнувшись взглядом в землю теребил ремешок от бинокля.
   - Сергей, вы право переоцениваете мои познания в этой области, - начал Скворцов, - ну расскажу отом, о чем знаю. Вы слышали что-нибудь о программе HAARP? (HAARP(ХАРП) - High Frequency Active Auroral Research Program (программа активного высокочастотного исследования авроральной области - авт.)
   - Конечно. Но разве американцы могут... могли, - поправился Сергей, - с ее помощью что-то серьезное сделать. В Прибалтике у пары наших МИГов вывели навигационное оборудование из строя и все.
   - Нет, они продвинулись в этой области гораздо дальше, чем вы думаете. Да и мы сложа руки не сидели...
   - Что, и у нас такое есть? - оживился Ступинцев.
   Если сейчас спросит где, то я попал как кур в ощип. Скворцов покосился на Ступинцева. По большому счету он ведь не знал, что это за люди. Это могли быть и те, кто охотился за ним в сентябре. А не убили до сих пор, потому, что хотят, чтобы я их к объекту вывел. Только я и сам не знаю где он. М-да. А раньше что же? Почему пытались убить?
   - А-а, - один из бойцов крикнул во сне, тем самым вернув академика к действительности.
   - Так о чем я...
   - Вы говорили о харп, - напомнил Сергей.
   - Так вот. Вкратце принцип действия этого оружия таков. Представьте: мощность установки - 3,5 миллиона ватт. 180 антенн позволяют сфокусировать коротковолновое излучение на ионосфере и разогреть ее до образования высокой температурной плазмы. Получается этакая глобальная микроволновка. Здесь нужно отметить, что разогретую плазму при помощи лазерного луча через спутники легко перемещать в пространстве.
   Ступинцев заворожено глядел на Академика, который вошел в свою любимую роль лектора. Ему даже на секунду показалось, что перед ним как всегда сидит Дима Яворский и что-то записывает.
   - С помощью этого излучения в атмосфере создаются так называемые плазменные решетки, в которых и разрушилась часть баллистических ракет. С помощью HAARP - наших, с помощью нашего проекта - американских. Отсюда - то, что мы имеем сейчас.
   Скворцов вновь задумался. Установка позволяла не только создавать пусть не стопроцентную, но все же эффективную противоракетную оборону. Это уже пройденный этап. Искусственные ионные облака могут функционировать подобно оптическим линзам. Эти "линзы" будут использованы для того, чтобы отражать и направлять в нужную точку земли плазмоид - локализованную область
  высокоионизированного газа или гигантскую шаровую молнию. Чудовищное оружие. Гораздо страшнее ядерного оружия. Потому, что разрушения несоизмеримо больше и никакой защиты нет. Его группа занималась лишь фундаментальными исследованиями по этой проблеме, прикладными же занималась группа в которую входил его старинный друг Михаил Старцев, исчезнувший из своей московской квартиры вместе с семьей. До него, Скворцова, не добрались, пока. Возможно он - единственный оставшийся в живых, из тех, кто владеет этим вопросом. Бесценный груз.
   - А радиосвязь? - вновь напомнил о себе Сергей, - что с радиосвязью?
   - Здесь все сложнее. Дело в том, что ионосфера - хрупкая газовая оболочка земли, обогащенная электрическими частицами и при искусственной модуляции ионосферных токов происходит эффект генерации низкочастотного излучения. Так называемый эффект Гетманцева. Управлять этим излучением мы только-только научились, но глобальных последствий возбуждения ионосферы в таких масштабах мы не знаем. Поэтому то, что сейчас твориться с радиосвязью - возможно и есть одно из этих последствий. Больше ничего сказать не могу.
   - Понятно, - слегка озадаченный Ступинцев взял бинокль. Он осмотрел окраину поселка и перешел к окнам, выходящим на противоположную сторону.
   Светало. В болотце у леса голосило стадо лягушек. Вот кто без проблем переживет иине одну ядерную войну. Интересно, когда они вообще спят?
  
  
   * * *
  
   - А почему я тебе должен тебе верить, - Бешенный соскочил с капота УАЗА, на котором приехал Сокол.
   - Верить или не верить - твое дело, - Соколов сделал последнюю затяжку и щелкнул окурок, который описав дугу, попал аккурат в урну, стоящую у подъезда, - и тебе решать - выторговать у них пару автоматов, пулемет и цинк другой патронов или взять все.
   - Все, все. Если бы это 'все2 было бы у них с собой в фурах, я бы не раздумывал.
   - Ха. Если бы так и было, то на кой ляд тебе был бы нужен я? А так... Я знаю их командира и его помощников, которые знают где находится этот склад, в лицо, а ты можешь заставить их расколоться.
   - А какой тебе интерес?
   - Ну, во-первых от хорошего пулемета, десятка цинков и сотни другой килограмм жратвы мой конь, - Сокол хлопнул УАЗ по крылу, - не просядет, а во-вторых, - сказал он тише, - между нами. Мне там нужен один человек, но это уже мое дело.
   - Хорошо, я подумаю. Но в любом случае знай - если что, умирать будешь медленно. Китаец, - Бешенный махнул рукой и от толпы головорезов отделился и пошел к ним невысокого роста, с ярко выраженными восточными чертами лица, человек.
   Сокол внимательно посмотрел на него.
   - Вот он умеет убивать медленно и со вкусом. Ну и сбежишь ты от него вряд ли.
  
   Китаец действительно следовал за ним по пятам. Сокол подошел к костру, возле которого расположилось несколько местных ополченцев. Пахло жареным мясом.
   - Собачатина, - вместо приветствия сказал рыжий детина и снял с огня несколько самодельных шампуров с уже готовыми кусками, - тебе крылышки или ножки.
   Раздался дружный хохот.
   - Все равно, только не ребрышки.
   - А зря. Ребрышки я люблю, - рыжий протянул ему шпампур, - бери, пока я добрый.
   - Я слышал ты нашему Абаю, Бешенному, склад с хавчиком обещал показать, - глядя из подлобья, произнес похожий на старого не то башкира, не то татарина, одетый в тельник мужик.
   - И откуда ты Махмутка все знаешь, - рыжий опять заржал. Он вообще ржал по любому поводу и без повода. Слишком часто. Ну что же, смеется тот, кто смеется. Сокол отбросил обглоданные кости и закурил.
   - Ты нам курева подбрось, а мы тебя не убьем, - рыжий опять заржал.
   - Попробуй только его тронуть, аднака, - Махмутка недобро зыркнул на рыжего, - вон он с тебя шкуру живьем сдерет, - он кивнул в сторону стоящего за спиной Сокола китайца.
   Рыжий сразу перестал ржать.
   - Он один знает нужных людей. Соображать надо.
   - Ух чурка нерусская, - громила сделал вид, что замахнулся, - все знает. Не даром его свои ....... Назвали. Дословно всезнайка из деревни, по башкирски, - рыжий опять заржал.
   - А скажи как там у вас в Москве? Все передохли или нет еще? Президент там, правительство? Или по бункерам отсиделись?
   Глазастый. Московские номера разглядел.
   - Я смотрю ты тоже ......., - Сокол улыбнулся, - не знаю. Я на Рублевке не живу.
   - Да куда они денутся, - подал голос, молчавший до этого светловолосый парень, - сидят под землей, икру шампанским запивают. А то и за бугром где-нибудь, на островах.
   - Да, шампусик, - рыжий мечтательно закатил глаза, - сейчас бы раздавить пару пузырей и с городской барышней в койку, а то самогон и эти свои чумазые уже достали.
   - Ха, чумазые. А кто их чумазыми сделал? Были и они городскими 'барышнями'. Сам же их из Арзамаса пригнал, - старик сплюнул, - только после вашего с ними обращения и в вашем хлеву они теперь на свиней больше похожи, чем на барышень.
   - Много ты в этом понимаешь, старый хрен. В бабах-то. У самого шишак давно не стоит, вот и бесишься.
   Махмутка хотел что-то ответить, да только махнул рукой.
   Прибежал всклокоченный парнишка от Бешенного. Сокол, сопровождаемый своей китайской тенью, пошел в квартиру на втором этаже пятиэтажки, во дворе которой устроили пикник Выездновцы. В этой квартире сегодня и был их полевой штаб.
  
   - У тебя есть такие люди, которых тебе не жалко? - он посмотрел на Бешенного, устроившегося в кресле у давно уже мертвого телевизора.
   - А у меня почти все такие, - тот закинул ногу на ногу, скрипнув своими кожаными штанами, -а что?
   - А вот что, - Сокол взял карандаш и на обратной стороне отодранных обоев стал быстро что-то чертить.
   Заинтригованный главарь вытянул ногу и зацепив журнальный столик ступней за ножку, подтянул его к себе. Не охота ему вставать было, пониаешь ли.
   - Вот здесь их БМПТ, вот здесь основной народ, тут и тут огневые точки, - Сокол посмотрел на Бешенного, - я сам все проверял. БМПТэшка - самая главная опасность. Если она стоит там же, где и раньше, то вырубив ее, мы и основную группу завалим.
   - Э-э. Так не пойдет, - Бешенный вскочил, - ты что же меня совсем за дурака держишь? А что если сразу обоих, которые про бункер с хавкой знают, завалим?
   - Не завалим. Рядом наверняка будет главный, а второй скорее всего где-нибудь в охранении на подстраховке будет. Я его вычислю и из снайперки по ногам шарахну. Тут вы его тепленьким и возьмете.
   - Так я тебе снайперку и дал, - Бешенный достал спичку и принялся ковыряться ей в своих гнилых зубах.
   - Что, собачка жилистая попалась?
   - Похохми у меня еще. Таких юмористов я обычно вверх ногами сушиться вешаю. Нет у меня никакой снайперки, понял?
   - Я и так обойдусь, - улыбку с лица Сокола как ветром сдуло, - сомневаешься?
   - Не сомневаюсь. Парень ты ушлый. Только откуда такого ушлого к нам принесло - это еще проверить надо. Может ты засланный казачок-то? Припрутся мои хлопцы туда, а там все готово для их экзекуции. Нет. Твое дело только показать где кто. Потом сиди тут и не вякай.
   - Кстати вопрос о хлопцах. Где твое войско-то. Что-то кроме десятка этих обормотов, - Сокол махнул рукой в сторону окна, - и не видно никого.
   - Умный ты, умный, а дурак. Что, думаешь у тех гавриков из колонны разведки нет? Пасутся где надо. Не твоя забота. К мосту поедешьна своем УАЗе с китайцем, Махмуткой и рыжим. Махмутка кое что в минном деле сечет, а рыжий заместо автокрана, - Бешенный засмеялся и пошел к выходу, -собирайся, через два часа рассветет.
  
  
  
   * * *
  
  
  
   Егор сидел за столом и осторожно ощупывал шишку на голове.
   - На вот - сразу пройдет, - Волохов протянул ему маленький тюбик, - ты уж извини, что я тебя так приложил. Хорошо еще что в противогазе был, а то убил бы вообще. Думали, что скитники здесь хранилище охраняют, но они противогазы не носят. У них свои методы против радиации, - майор согнув руку в локте, характерным жестом изобразил укол шприцем в вену.
   - Да нет, ничего, - Егор взял в руки тюбик с надписью 'Свинцевит', - я уже привык к тому, что прежде, чем со мной познакомиться - меня душат или бьют по голове.
   - И часто? - засмеялся Волохов.
   - Да вот, совсем недавно, девушка одна меня тоже за скитника приняла. Чуть не задушила.
   - Красивая?
   - Красивая, - Егор вздохнул.
   - И где же она?
   - Ушла.
   - И ты такую деваху боевую, да еще и красивую отпустил? Эх - Волохов достал пачку сигарет, - будешь?
   - Не откажусь.
   - Сам-то откуда?
   - Из Москвы.
   - А понятно теперь. Все вы москвичи такие... э-э... скажем не шустрые.
   - Да я не совсем из Москвы. Из Химок. Вот иду туда к родителям. Думал вы подвезете.
   Лицо Волохова как-то вдруг посерело. Он сжал губы и отвел взгляд в сторону.
   - Что? Что? Я... Что? - Егор вцепился в край стола.
   - Там эпицентр, - выдавил из себя майор, не поднимая глаз.
   Дневной свет в комнате вдруг замигал, как полудохлая лампа в подъезде. Все стало каким-то мутным и поплыло в сторону. Егор встал, уронив табуретку и сделав два шага, въехал плечом в шкаф. Потом ткнулся в закрытую дверь спальни. Ему стало невыносимо душнои тесно в этом помещении. Огромное человеческое горе, одно на всю искореженную землю, вдруг сжалось и уместилось все внутри него, а потом начало рвать его на части.
   Нет. Может быть они живы. Может уехали куда-нибудь. Куда? Его родители были пенсионерами и вообще редко выходили из дома. Были. Были. Были...
   Волохов встал и прижал к себе Егора. Тот попытался вырваться, но не смог и шелохнуться в стальном захвате спецназовца.
   Входная дверь открылась и заглянувший на кухоньку Мезенцев замер в нерешительности. Постоял немного и закрыл дверь.
   Майор усадил Егора на свой стул и достав флягу со спиртом, налил целый стакан.
   - Сейчас, сейчас, - бормотал он, - должно помочь. Противошоковое.
   Егор сидел как зомби - уставившись в одну точку.
   - Пей, - Волохов едва ли не насильно влил парню почти весь стакан.
   Сглотнув последний глоток, тот захрипел, как вынырнувший после долгого сидения на спор под водой. Волохов пододвинул ему кружку с водой и прикурив сигарету, сунул Егору ее в губы. Сделав несколько затяжек, тот уже сам потянулся к стакану с недопитым медицинским.
  
   Они молча сидели за столом. Волохов сунул в переполненную пепельницу уже четвертую подряд сигарету. В дверь постучали. Вошел все тот же Мезенцев.
   - Товарищ майор, - он покосился на Егора, - тут это... девицу мы одну поймали. Вокруг все крутилась. Вооруженная и вот, - он показал след от зубов на своем запястье, - кусается еще, зараза.
   - Ну вот и твоя красавица, - Волохов посмотрел на парня. Замутненный взгляд того блуждал по комнате.
   - Э-эх, - майор махнул рукой и вышел из комнаты. Мезенцев поспешил за ним.
   - Слушай, пусть за ним кто-нибудь присмотрит. А то вдруг он того, - Волохов сделал неопределенный жест рукой и пошел разбираться с пленницей.
  
  
  
  
   * * *
  
  
   - Во едет, - Ступинцев опустил бинокль и посмотрел на Чашникова.
   - Давай по местам, - майор еще раз оглядел огневые. Снайпера не видно. Молодец. А вот Степанов и Мамаев все чего-то там возятся. Аж пучки соломы на головах ходуном ходят. Раздолбаи.
   На птачок перед автомастерской влетел на мотоцикле все тот же Бешенный Макс. Он резко, с заносом затормозил, взметнув задним колесом уже традиционное облако пыли. Достал из-за пазухи замусоленный лмст и направился к стоящему неподалеку Чашникову.
   - Ну что же, это нас устраивает. Везите.
   Бешеный вскочил в седло и провернувшееся несколько рах колесо 'Харлея' дало старт бешенной машине Бешенного Макса.
   Через десять минут из-за пригорка появилась телега. Это транспортное средство представляло собой прицеп от трактора, запряженный в понурую клячу. В прицепе стояло несколько тридцатилитровых молочных бидонов и несколько коробок.
   - Принимай , - спрыгнувший с облучка нескладный парень шмыгнул носом и окинув оценивающим взглядом боевую машину поддержки танков, присвистнул.
   - А где этот ваш Бешенный? - Чашников удивленно рассматривал пацана, - кто оружие принимать будет?
   - Я. А что? - парень почесал затылок, - он сказал, что позже подъедет.
   Странно как-то это все. Майор насторожился. Вернувшиеся под утро Степанов и Мамаев доложили, что в поселке все вроде спокойно. Скопления живой силы не наблюдается. Вооруженных ополченцев наберется от силы человек десять-пятнадцать - не больше. И все-таки что-то было не так. Мысль о подвохе была последней, что пришла Чашникову в голову, потому, что в следующую секунду и он и парень-возница и все стоящие возле телеги были сметены с утоптанного пятачка огненным шаром от взорвавшихся бидонов. БМПТ охватило пламенем и с брони посыпались горящие факелами люди, по которым уже стреляли со всех сторон.
  
   Сокол лежал в траве и целился в ползущего к БМП академика. Он нажал на спусковой крючок и выругался. Три пылевых фонтанчика взметнулись метрах в трех от головы Скворцова. Вот что значит чужая волына. Его пристрелянная сейчас у кого-то из этих обормотов, рассредоточившихся по кустам и овражкам, а у него в руках калаш китайской сборки и от этого Китайца (во каламбур-то). Кстати завалить его оказалось не так уж и сложно. Его грозные кия-кия - оказались дешевыми понтами. Сокол без проблем сломал ему шею там, у моста. Этот дурачок вместо того, чтобы всадить ему пулю в лоб, решил покрасоваться. Показать корешам какой он охренительный боец. Показал. Старикан Махмутка куда-то сразу слинял, а вот с рыжим пришлось повозиться. Прикрывшись дохлым Китайцем, Сокол три раза выстрелил в него из своей возвернутой 'Береты' ( ее отсутствие в расстегнутой наплечной кобуре он обнаружил еще по дороге к мосту.) В голову целится не было времени, а прикрытая бронником туша мордоворота оказалась не чувствительной к пистолетным пулям. И даже после очереди из Китайского калаша, рыжий продолжал идти к нему. Правда уже не так уверенно. Целый рожок в него засадил. Зомби твою мать.
   Будь иные обстоятельства - Сокол разобрался с ними не у моста. Просто ему было необходимо оставить свою тачку на том берегу, с чем его спутники были категорически не согласны.
  
   Над головой грохотал спаренный пулемет, сыпались горячие гильзы. Он бил по красным точкам, маячившим в тепловизионном прицеле. Его 12,7-миллимитровые посланцы вспахивали пустырь, не давая местным ополченцам поднять голову. Но это было только с одной стороны. С другой им сильно досаждал снайпер, пока кто-то не додумался зашвырнуть к нему на чердак гранату. С третьей же стороны, которую держала крайняя БМПэшка, к ней уже два раза подбирались любители побросать 'коктейль Молотова'. Одного срезало сразу, второй успел швырнуть бутылку, прежде чем упал. Но толи смешавший этот коктейль 'бармен' был никудышный, то ли ингредиенты были 'от тети Дуси', но 'Молотов' не зажег. Тем не менее становилось все жарче и жарче.
   Ступннцев подтолкнул академика к люку в днище БМП и сам залез туда же. Бронемашины начали пятиться к поселку, собирая за кормой уцелевших бойцов.
   Не дождавшись Сокола, Бешенный тем не менее решил продолжить задуманное. Хотя и несколько изменив сценарий. Выход к Выездному за которым был мост был намеренно чист, зато с трех других сторон велся интенсивный огонь. Пи этом по офицерам стрелять было запрещено. Кроме того не успевшие сесть в две оставшиеся БМПэшки бойцы, отсекались друг от друга и вытеснялись в поселок, а за успевшими в погоню отправился обшитый стальными листами грузовик и пара буханок.
   Бой в условиях городской застройки хаотичен сам по себе. Если отдельные группы бойцов укрепились в отдельных домах, то о каком-то управлении боем еще можно говорить. Но если они беспорядочно отступают, да еще и без какой-либо радиосвязи - дело труба. Остается только уповать на высокую профессиональную подготовку бойцов группы дальней разведки 'Убежища'. Каждый из них в отдельности стоил целого подразделения.
   Вот зажатый между автобусом и теплотрассой боец шарахнул из подствольника по толпе аборигенов и тут же развернулся и срезал длинной очередью еще троих, заходящих ему в тыл. Вот хрустя стеклянным крошевом остатков витрины еще один разведчик забежал за угол и, выдержав паузу, угостил бестолково ломящихся за ним преследователей гранатой. Совершая легкие физические упражнения (прыжки, кувырки, приседания, один из спецназовцев, загнанный в жилой дом, отправил на тот свет десятка полтора ополченцев. Но патроны не безграничны. Потери Выездновцы несли страшные, но они брали числом. Не многим из группы Чашникова удалось выбраться из поселка. Вот одна из БМП остановилась за углом универмага. Решили подсобрать рассеявшихся по Выездному бойцов. Но в оконном проеме дома напротив тут же мелькнула небритая физиономия. Туда тотчас же саданули из АГС и заведя двигатель бронемашина двинулась прочь. Не ждать же, когда сверху прилетит бутылка с зажигательной смесью.
  
  Сокол, задыхаясь, карабкался по крутому речному берегу. После двухкилометрового спринта и прыжков по кочкам на дне пересохшей реки сил на преодоление очередного препятствия почти не осталось. Академик опять ускользнул из-под его носа. Теперь нужно перехватить его у моста. Наконец достигнув вершины склона, он рухнул на траву и оглянулся. Первая БМПэшка уже въезжала на железнодорожный мост. Он отдышался и приготовился стрелять. Бронемашина на скорсти уже почти проскочила место закладки, когда мощный взрыв разорвал мост пополам. Задняя БМП ухнула с двенадцатиметровой высоты сразу. Шедшая же первой, зависла над провалом на честном слове, а вернее на изогнутых взрывом шпалах. Из нее вывалились и, пошатываясь пошли в его сторону двое. Какой-то офицер и... ба, опять этот живучий академик. Сокол дал две короткие очереди. В молоко.
   - Сука, - на том берегу бесновался Бешенный. Он выпрыгивал из своих кожаных штанов и сыпал ругательствами, которые заглушил грохот от наконец-то упавшей вниз БМП. Тут же по Соколу открыли огонь из более чем двух десятков стволов. Ему повезло, что клочья черного дыма от горящей внизу бронетехники на время заслонили его от того берега. Этого времени ему хватило, чтобы бросится вдогонку за воспользовавшейся ситуацией парочкой счастливчиков. Они уже почти прошли то место, где он оставил УАЗ и почти достигли опушки леса. Ступинцев буквально тащил на себе ничего не понимающего академика. Сокол поднял автомат. Задержал дыхание и... И ничего. Просто щелчок. Он со злостью отшвырнул 'Калашников' и побежал, доставая на ходу 'Берету'. Остановился и, выставив перед собой левую руку, положил на нее правую с пистолетом.
   Среагировав на выстрел, Ступинцев отшвырнул от себя Скворцова и, упав, открыл ответный огонь из своего 'Винтореза'. Оптика на винтовке была свернута, иначе Сокол уже после первого выстрела лежал бы с дыркой во лбу.
   Академик сидел в канаве и, держась за голову обеими руками, вздрагивал при каждом выстреле. Сергей стрелял редко, отвечая одним на каждые два-три выстрела противника.
   - Все бляха-муха, приплыли, - Ступинцев сполз в канаву и отложив 'Винторез', выхватил нож. Наверху зашуршала трава и секундой позже в канаву прыгнул преследующий их тип.
   Ступинцев сделал движение рукой 'от себя' и едва не полоснул Сокола по горлу. Едва - потому, что его противник успев среагировать, чуть подался назад и нанес ответный удар, распоров, ушедшему вправо Сергею, плечо. Еще минуты три они так и вальсировали, нанося удары и уклоняясь от них. Скворцов в это время потихоньку отползал в сторону леса. Но вот Сокол имитировав удар с боку, поднырнул Ступинцеву под руку и оказавшись у того за спиной, перерезал лейтенанту горло. Ухмыляясь, он отшвырнул хрипящего противника и направился к академику.
   Надо бежать. Владимир Евгеньевич хотел было встать, но ноги предательски подогнулись и академик продолжал отползать, глядя в глаза головорезу. Лицо человека, идущего на него с ножом, показалось знакомым. Все это напоминало один из снов-кошмаров. Неотвратимо надвигающаяся смерть, отказывающиеся повиноваться ноги. Вот сейчас он закричит и проснется.
   В следующий момент нападавшего резко развернуло вокруг своей оси. Скворцов понял, что произошло только тогда, когда человек, шедший до этого на него с ножом, махнул рукой и отстранился вправо. За ним, метрах в пятнадцати сползал вниз дедок в телогрейке. Из правой руки у него вывалился автомат, а левой он держался за рукоятку ножа, торчащую из-под подбородка.
   Где-то слева натужно загудел взбирающийся вверх по склону мотоцикл и среди кустов замелькала рогатая каска.
   - Бешенный, мать его ети, - Сокол оглянулся на ползущего уже метрах в тридцати от него академика, мгновенно оценил обстановку и держась за плечо, побежал к машине.
   - Ага, падла, сейчас я тебя...
   УАЗ сорвался с места и заложив вираж, выехал на шоссе. Бешенный не отставал.
   Первая очередь пришлась в заднюю правую дверь, следующая оставила три пулевых отверстия на лобовом стекле справа от Сокола.
   - Ну все, хватит, - он бросил взгляд на треснувшее зеркало заднего обзора и вывернув вправо руль, нажал на тормоза.
   Мотоцикл ударившись о переднее крыло, отскочил в кусты, а сам Бешенный пролетев несколько метров попробовал своим рогатым шлемом на прочность ствол одной из растущих у обочины сосен.
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Е.Малиновская "Правила черной некромантии" И.Дравин "Чужак. Ученик" В.Белоусов "Попаданец в пенсне" О.Демченко "Королевский маскарад" А.Афанасьев "Бремя империи" В.Горъ "Демон" А.Конторович "Черная пехота" А.Левицкий "Схватка" Ю.Иванович "Раб из нашего времени-1. Найти себя" О.Лукьянов "Огненный мир" Н.Воронков "Младший бог" И.Коев "Третьи Врата" А.Каменистый "Радиус поражения" В.Чернованова "Посланница. Тайна геллании" Ю.Морозова "Игра ва-банк" И.Бондарь "Последний дракон в Паутине" С.Малицкий "Карантин" И.Вереснев "Лунный Зверь" А.Ясинский "Ник. Стихийник" А.Тепляков "Пустошь" Е.Белова "Сердце Феникса. Сквозь огонь" А.Чесноков "Черный Лед" В.Филоненко "Девять граммов на удачу" П.Корнев "Жнец" Н.Бульба "Вторжение" А.Гончар "Приказ - погибнуть" О.Трушкина "Собака по имени Свобода" (детск.)

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"