Аннотация: Решил вывернуть наизнанку Детвишера с его "Кровью и почвой". получилось ли - судить вам.
Солнце вставало из-за иззубренного от развалин горизонта, роняя ровный золотистый свет на каменные плиты площади, по которой ветер гонял обрывки давным-давно вышедших газет и пластиковые бутылки - приметы давно ушедшего времени.
Ангел вылез из распотрошенной "восьмерки", приткнувшейся у искореженного здания на краю площади и, вдохнув свежий майский ветерок, достал из нагрудного кармана пачку курева.
- Слышь, и мне дай, - послышался хриплый басок с заднего сиденья машины.
- Держи, - отозвался Ангел и протянул сигареты Косому. - С добрым утром.
- Добрее видали.
Где-то вдали затарахтели танки. Косой затянулся и, усмехнувшись, произнес:
- Фрицев поехали долбить.
- Нам бы тоже выдвигаться пора, - на сером от толстого слоя пыли лице Ангела, на котором только блестели голубые глаза, промелькнула мимолетная усмешка. - Своего фрица мочить.
Они пробирались от схрона почти всю ночь, и вот, выдалась возможность немного поспать на относительно нейтральной территории.
- А который час-то?
- Шесть.
Косой провел загорелой рукой по черному футляру, скрывающему в себе смертоносное оружие - скрывающему в себе смерть, но справедливую и заслуженную. "Сегодня одной тварью станет меньше, и мы обезглавим этот гадюшник" - думал Косой.
Вдруг зашипела рация на поясе у Ангела. Он снял ее с петли и поднес динамик к губам.
- Нуль, я Ангел, слушаю тебя.
- Где вы там, клиент вот-вот появится!
- Стоп-стоп, но вы же говорили, что он поедет в семь? - озадачился Ангел.
- Ну, я и говорю, вот-вот появится! Кто, по-вашему, будет подходы зачищать? Дядя Вася, да?!
Ангел стиснул зубы и сквозь них вырвался глухой стон.
- А опергруппа на что?
- Положили вашу опергруппу, всех до единого! Вчера налет был на стоянку нашу в Черемушках!
- Вот блин, - ругнулся Ангел. - Подгоните хоть машину.
- Синий фургон, А123ЕУ. Конец связи.
Ангел с досады долбанул по проржавшему корпусу машины.
- Что там? - хмуро буркнул Косой.
- А ниче, зашибись все вообще. Нам еще и подходы к зданию расчищать.
- Это не дело, у нас к "калашу" патронов мало осталось.
- Это ты им скажи. Сейчас машина подъедет, собирай манатки.
Косой и Ангел выбрались на свежий воздух из пропахшего едким запахом бензина фургона и стали выкладывать оружие.
Они стояли под красно белым полосатым козырьком ресторана, и их не было видно с крыши, оттуда, где засели вражеские сторожевые.
Ангел влез в разбитую витрину и вошел в полутьму разгромленного помещения. Пройдя мимо опрокинутых столов, Ангел поднялся по лестнице на второй этаж, подошел к окну в грязных разводах, и выбив стекло, поднял к глазам бинокль.
На крыше соседнего дома стоял фриц. Ангел разглядел его суженные глаза, напряженную линию губ. Это был совсем юнец. Он щурился на солнце и внимательно глядел по сторонам.
Ангел высунулся в окно и подозвал Косого.
- Тут без автомата можно, - сказал он.
Косой задрал голову и улыбнулся.
- Нашим легче.
- Дуй сюда.
Через две минуты Косой уже стоял на месте Ангела и тщательно выцеливал фрица в прицел снайперской винтовки. Красная точка скользнула по губам юнца и застыла между глаз.
Косой нажал на курок.
Фриц свалился с ног, не издав ни звука.
Это заметили с того края крыши. Послышался истошный вопль, разрывающий воздух:
- Аля-арм! Аля-арм!
Ангел скривился и сплюнул. Ему было непонятно, как люди, верящие в существование сверхчеловека и недочеловеков, сами могут передирать слова с другого языка, как последние обезьяны.
К трупу подбежал солдат и стал озираться по сторонам. Через некоторое время он дал очередь вниз, и пули с пронзительным визгом вонзились в растрескавшийся асфальт.
- Вали второго, - сказал Ангел.
- Опасно, запалят.
- Ниче, укроемся.
Косой снова высунулся в окно и начал следить за часовым сквозь прицел снайперской винтовки. Наконец он глубоко вдохнул и нажал на курок. Второй также упал безжизненным кулем.
- И заплачут мать с женой, - хрипло пропел Косой строчку из старинного романса.
- Мать с женой...,- внезапно на Ангела навалились воспоминания о том, что было, казалось, тысячу лет назад, за тысячу световых лет отсюда...
Вероника налила чай, подошла к нему и ласково обняла за плечи. Он откинул голову назад, на ее грудь, и закрыл глаза.
- Слушай, остался бы ты дома, - уже в который раз завела она разговор своим тихим голосом.
- Но ты ведь понимаешь, это мой долг, - ответил он.
- Володя, ты понимаешь, у нас будет ребенок, ребенок, Володя.
- Это ничего. Здесь пока относительно безопасно, ты сможешь начать его воспитывать, а потом и я приеду.
Он вдыхал запах ее густых русых волос, ниспадающих на плечи, запах будущего, запах надежды, и верил своим словам, пусть они и казались чистейшей фантастикой.
- Я обязательно приеду.
- Но война уже проиграна, нужно спасаться от нового режима, - слабо протестовала Вероника, гладя его жесткие короткие волосы.
- Нужно спасать страну от нового режима. Понимаешь, Вероника, мы, русские, как зеркало, двойное зеркало. Сначала мы были зеркальным отражением страны железной руки фюрера, социализм и национал-социализм - вещи суть от одного корня. Сталинский режим. А затем, когда рухнул этот строй, начался небольшой перерыв, но только для того, чтобы новый уклад жизни погиб, сгорел бумажкой на костре новой войны, войны с кавказцами. Но в этом перерыве мы были зеркалом фундаментализма, Аллах и Христос - единое целое, мы все были рабами, быдлом господним. Какая разница чьим быдлом быть - жестокого диктатора или бога? И то и другое обещает светлое завтра, загробное или земное. Земное также обещали в Китае, и чем это обернулось? И вот опять дал ростки нацизм, уже на нашей почве. С помощью него мы искоренили черную заразу, скинули гнет их правления в нашей стране, скинули иго, но это обернулось еще большей диктатурой. Сейчас мы боремся с ними, и мы победим, победим ради свободы духа и наших детей. Наше дело правое, наше дело - анархия.
- Но анархия недостижима, милый.
- Достижима. Я это знаю, ценой пота и крови, но ее можно добиться. И мы это сделаем. В конце концов мы объявим анархическую конфедерацию республик, где каждый будет свободен от монархии, тоталитаризма и дерьмократии.
Поколение людей, которым в тридцатые вживили симбикомы и которые попали под подавляторскую частоту во время восстания мусульман, элитное быдло, безвольными полуовощами собирающие оружие для своих новых черных хозяев, умерло, и новые хозяева остались без рук. И остались люди без симбикомов, свободные борцы за место под солнцем, и они свалили этот колос на глиняных ногах, повергли династию Яндырбиева. Но в мозгах у них была кровавая чума, поэтому их всех следовало уничтожить...
...Ангел тихо крался по замусоренной лестнице. Часовой, сидя на корточках, уткнулся в свой автомат и привалился к стене. Ангел неслышно подошел к нему и холодная сталь полоснула по горлу.
- Их тут на каждом пролете по одной штуке торчит, мы так и к утру завтрашнего дня наверх не доберемся, - выдавил Косой колючим шепотом.
- Не на каждом, - ответил Ангел. - Мы уже на седьмом этаже, а нам всего трое попалось. Ковыряться не будем, через пять минут на крышу выйдем.
- Еще два этажа.
- Знаю.
Внезапно на лестнице сверху послышались шаги.
Ангел и Косой метнулись за пожарный щиток и прижались к шершавой окрашенной в темно-синий цвет стене. Но было поздно.
Воздух разодрала автоматная очередь, со звоном разлетелось стекло щитка. Косой глухо вскрикнул и схватился за руку.
- Давай "калаш"! - заорал Ангел и, выхватив автомат из ослабевших рук Косого, дал очередь по лестнице.
- Аля-арм, аля-арм! - заголосил часовой и что-то затараторил в рацию.
- Влипли, все, п...ц! - ругнулся ангел. - Сейчас их тут как тараканов будет!
Он выскочил на площадку и выпустил очередь по скрючившемуся телу фрица.
Тот дико закричал и повалился наземь.
- Пошли! Идти можешь?
- Меня только в руку, - простонал Косой.
На бегу Ангел выхватил рацию.
- Нуль, прием! Подтягивайте все силы к зданию, нас сейчас окружат!
Ангел и Косой выбрались на крышу. Ангел отбросил на лоб треплющиеся ветром волосы и кинул взгляд на наручные часы. Время было без двадцати семь. Через двадцать минут должен был проехать кортеж. И двадцать минут они должны были удерживать позиции против превосходящих сил противника.
Ангел забаррикадировал дверь на крышу бочками с горючим, зачем-то стоящими на крыше - он не понял, зачем. Потом взглянул на посадочную площадку для вертолетов, разбитую здесь, и понял.
Снова затрещала рация.
- Ангел, прием! Операция отменяется, мы вас заберем оттуда, ждите вертушку.
Ангел снова выругался. Как может все держаться на таких соплях? Впрочем, в России все делалось именно так.
Вертолет прилетел через несколько минут. В тот же момент в дверь на крышу забарабанили глухим стуком.
- Держите, суки, прощальный подарок! - Ангел выстрелил по бочкам с горючим.
Раздался оглушительный взрыв, горячий оранжевый грибок пламени взвился в воздух, из двери повалились горящие и вопящие люди.
Ангел с Косым залезли в вертолет и он взмыл в небо.
Ангел вошел в комнату и сбросил вещмешок на пол. Вдохнул домашний запах, уютный и успокаивающий.
Из спальни вышла Вероника, увидела его, радостно вскрикнула, подбежала и обняла за шею.
- Ты вернулся, - счастливым шепотом сказала она.
- Я ведь офицер российской армии, а мы всегда держим слово, - ответил Ангел, гладя жену по волосам. Все такую же красивую, нежную и теплую.
- Не могу в это поверить, - всхлипнула Вероника.
- Мы обезглавили фашистов, мы убили фюрера. А дальше все пошло по накатанной колее. Мы сделали это с Косым.
- С Васей Вафельниковым? Дружила с ним с детского сада. Всегда смешило его косоглазие...
- Он скоро приедет в гости.
- Хорошо. Очень хорошо, - прижимаясь к мужу, Вероника сказала: - Взгляни на нашего малыша.
Ангел прошел в спальню и подошел к колыбельке. Вероника встала сзади и сложила руки на груди.
- Его зовут Паша.
- Замечательное имя, - прошептал Ангел, беря ребенка на руки. - Я буду его ангелом-хранителем. Как когда-то стал для командира отделения.
- Это хорошо.
Ребенок замахал ручками и заплакал.
- Я его возьму, - сказала Вероника. - Иди вымойся, а я пока что-нибудь приготовлю.
- Ладно, - ответил Ангел и пошел в ванную комнату.