Игнатьев Сергей: другие произведения.

10 шотов хреновухи

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    МиниПроза-20 ("Информационные войны")

   10 шотов хреновухи
  
  
   1.
  
   В баре на углу Волхонки и Гоголевского было так тесно, что не протолкнуться, и так накурено, что с трудом можно было разглядеть силуэты сидящих за соседним столиком.
   Протиснувшись в дальний конец зала, Дроздов на ходу расстегнул пиджак, сел за столик, который только что покинули закончившие ранний ланч бесцветные клерки.
   Он выложил из портфеля пачку "Примы-Беар", золоченую зажигалку с гравировкой "Д.Д." и заложенный ручкой блокнот.
   Из клубов табачного дыма материализовался престарелый официант в бабочке.
   - Рыбный пирожок, - облизнув обложенные губы, отрывисто и хрипло бросил Дроздов. - Пряник мятный. И квасу!
   - Квасу желаете "ноль пять" или "ноль двадцать пять"?
   Дроздов усилием воли подавил очередной, исподтишка кольнувший, выпад мигрени.
   Старательно сфокусировавшись, добавил:
   - Ноль пять. Пока все.
   Официант кивнул, причмокивая толстыми губами, скрылся в дыму.
   Дроздов некоторое время прислушивался к внутреннему состоянию. Внутри было тошно.
   Глубоко вдохнув и выдохнув, он раскрыл блокнот.
   Там было написано чернилами, с многочисленными пометками красным карандашом (это я вчера правил, вспомнил Дроздов):
  
   СПИРИДОНОВКА
  
   Водка - Чистая, как слеза
   Как родник?
   Как вода??
  
   Водка С. - пьется как вода?
   Водка С. - пил бы и пил!!!
  
   Спиридоновки отведав, я алкал ее и впредь
  
   Выпив раз пью и щаз (маргин.)
  
   Спиридоновка бухал, бухаю и буду!!!
  
   ДРОЗДОВ СОБЕРИСЬ!!!
  
  
   Спиридоновка. Из самого сердца России!
  
   Спиридоновка. Живая история. Живая легенда.
   Живая водка!
  
   Спиридоновка. Простор для чувства.
  
   Думай о важном / Думай о главном
  
   Водка С. - Радость быть самим собой!
  
   Двойная дистилляция
   двойная очистка? -узнать подр.
  
   Вкус не главное, главное душа... (подумать!)
  
   Не забыть позв. сочинский филиал!
  
   Связаться Бернштейн по пов. переоформления страховки!
  
   Прачечная - Забрать костюмы
   Маньке - заказ. билеты на "Жучков"!
  
   Дроздов, морщась, выдрал страницу из блокнота, тщательно разорвав, побросал клочки в пепельницу.
   Закурил, подперев щеку кулаком, стал чертить в блокноте произвольные бессмысленные закорючки.
   Невыразимо болела голова.
   Официант выплыл из табачной мглы, выставил перед Дроздовым заказ. Тот первым делом сделал хороший глоток кваса. Пока пил, предостерегающе показывал официанту указательный палец, мол, не уходи.
   Тот смиренно ждал, глядя деликатно и с пониманием.
   - Еще шот хреновухи, - заказал Дроздов, отставляя кружку, несколько более уверенным голосом.
   Официант кивнул и удалился.
   Дроздов быстро расправился с пирожком и пряником, допил квас, записал в блокнот несколько беспомощных недослоганов. Лучше не становилось.
   Наконец появился официант, неся на подносике низкий граненый стакан, в котором играл, мерцал золотыми и горчичным бликами спасительный эликсир.
   Дроздов взял стакан. Посмотрел на просвет.
   В тусклом свечении настенных ламп переливались кубики льда, изумрудными и опаловыми искрами подмигивала хреновуха. Выдержанная, густая, знаменитого болотистого оттенка с бледными переливами цвета "куриной слепоты".
   Дроздов отпил, языком перекатывая, впитал, прочувствовал пряный букет, горькие чесночные нотки и медвяную сладость.
   Теперь стало значительно лучше.
   Затушив сигарету в пепельнице, Дроздов поболтал льдом в стакане, допил.
   Наугад выставив в табачные клубы руку, позвал:
   - Человек, счет!
  
   2.
  
   В кабинет заглянул конопатый курьер с сумкой через плечо.
   - Вы не Ситников будете? - спросил он у благообразного Быкова.
   Ситников поднял руку:
   - Это я.
   - Вам пакет, - осклабился курьер, входя. - Распишитесь вот тут.
   - Что там? - спросил Быков. - Любовное письмо?
   - Кажется, - закатил глаза Ширяев. - Кажется, я чувствую запах французского парфюма!
   Ситников кисло улыбнулся и разорвал пакет.
   Пробежал глазами приветствие... "уважаемый", дальше... "спешим сообщить", "хотя и представляет художественную ценность", так, дальше... "не вполне подходит для нашего издания"...
   Ситников чертыхнулся.
   - Опять отказ!
   - Только не пей яду, умоляю тебя!
   - Не вешай, отрок, буйну голову!
   - Не вынесла душа поэта...
   - Не оценил народ досужий...
   - Ах!
   - Ох-хо-хонюшки...
   Ситников скривился.
   - Смейтесь, смейтесь! - презрительно сказал он. - Придет день, и вы выстроитесь в очередь, чтобы я росчерком своего легкого пера оставил вам на вами же купленном свежеотпечатанном томе пару теплых слов. Быкову я напишу "бесславному комику!" А тебе, Ширяев: "унылому пошляку". Ну а дальше - подпись, и дата...
   Ситников выписал в воздухе над столом воображаемую подпись, присовокупив к ней воображаемую точку.
   - И дата эта будет... ноябрь две тыщи десятого,- вставил Ширяев с невозмутимым лицом.
   - Кстати, - сказал Быков. - Мне вот твой рассказ понравился, действительно.
   - Мне тоже! - сказал Ширяев. - Есть в нем какая-то безуминка!
   - У кого есть подвижки со Спиридоновкой? - спросил Ситников, меняя тему.
   Коллеги помрачнели.
   - Дроздов нам устроит, - глубокомысленно заметил Быков. - Он не появлялся еще?
   - Нет, вроде. Надо у Нины спросить.
   - Ты лучше слоганы пиши давай, надежда русской словесности!
   - Пишу, я, батюшка, пишу...
  
  
   3.
  
   В соответствии с давней традицией, они встретились почти в самом центре столицы, у Смольного оврага, возле кованой решетки, отделяющей тихую улицу от парка, разбитого вокруг памятного обелиска времен Смуты.
   Заложив руки за спину, прогулочным шагом, плечом к плечу, направились вглубь парка, обмениваясь короткими репликами.
   Оба были одеты в темные пальто, у обоих были совершенно неприметные лица. Различались они разве что ростом.
   - Читал вчерашнюю "Живую Русь"? - спросил тот, что был немного пониже.
   - Не читаю такое, прости, - ответил высокий.
   - Ну да, ну да, ты ж у нас консерватор. Но это ты зря, у них там забавные статейки бывают...
   - И о чем?
   - О чем... О нас! Называется "Куда смотрят Охранители?" Мол, давненько вестей от нашей компании не было, неужели они, наши защитники, навсегда ушли в тень и бла-бла-бла? Неужели мы забудем уроки истории, и предадим забвению имена наших защитников и спасителей...
   - Статейку, конечно, ты заказал?
   - Обижаешь! Сам...этими вот руками! Лично накатал!
   - Ишь ты... Погляжу.
   - Вот погляди!
   - Ну а еще чего интересно расскажешь?
   - С Капитаном Корабля возникли сложности, уже в курсе?
   - Конечно.
   - Будем принимать меры. Собственно, отсчет уже пошел. Не позднее, чем сегодня.
   - То есть мне к вечеру запастись жареным подсолнечником и засесть у телевизора?
   - У тебя есть телевизор?!
   - Ну, знаешь ли! Я, может, и консерватор, но уж не настолько...
   - Слушай, а помнишь ту тарелочку, ха-ха-ха! Вот были устройства...
   - Это да. Так что там с капитаном?
   - У него сейчас предвыборный тур по воронежской области, слыхал?
   - Да. Прямо там его...?
   - Уже подыскали место.
   - А исполнители?
   - Один будет. Надежный парень, из морпехов.
   - А кукла?
   - Кукла отличная. Какой-то кретин, несколько лет ошивался в Штатах, ярый социалист, русофоб, в общем, все как полагается.
   - Валить все на американов опять? Не слишком ли топорно?
   - Для народа стараемся. В самый раз.
   - После этого долбанного Балеарского кризиса я, знаешь ли, сплю плохо. У них ведь там тоже не дураки сидят. Тянут свои щупальца сюда, выискиваются, разнюхивают... Неспокойно мне.
   - Придет время - всех прищучим!
   - Ты-то прищучишь... Щаз, погоди-ка.
   Они замедлили шаг. Один вытащил из внутреннего кармана пальто плоскую фляжку, поболтал ей, сделал хороший глоток.
   - Будешь? Неплохая штука, десятилетней выдержки.
   - Ты все пьешь эту дрянь?
   - Это модно. Все это пьют. Это как-то... сближает меня с моим народом...
   - Ха-ха-ха! Все равно, решительно не понимаю, зачем ты ввел ее в обиход! Мерзейшее пойло на мой вкус...
   - Ну, я бы твоему вкусу не очень-то доверял.
   Они дошли до памятного обелиска, возвышавшегося на перекрестке кленовых аллей.
   Остановились напротив него в задумчивости. Стали смотреть на врезанные в мрамор стальные буквы.
   - Это мы здорово проделали тогда, да?
   - Одним махом все проблемы. Просто Леген...
   - ...дарно! ха-ха-ха!
   - Да-а-а! Но получилось-то иначе. Потом еще пять лет аукалось... по всем слоям, а?
   - Всегда так, если менять предначертанное.
   - В этом-то мы мастера.
   - Послушай, дружок... Завязывай-ка уже с лирикой. Если ты назначил очную встречу, значит, была какая-то действительно веская причина.
   - Что ж, ты прав, друг мой... Дело, в сущности, вот в чем... Хм... У нас объявился Визитер. Из третьего радианта.
   Его собеседник помолчал, впав в странное оцепенение.
   Наконец, он сказал:
   - Это точно?
   - Совершенно точно.
   - Меры ты, разумеется, принял?
   - Ну, конечно. Но мне это не нравится, приятель. Что-то слишком часто они стали прорываться сюда. Быстро учатся.
   - Что там у них теперь? Еще гражданская?
   - В самом разгаре. Красные наступают по всем фронтам, только пух с перьями от буржуинов летят.
   - Нет желания смотаться туда, поглядеть как это, когда все иначе, а?
   - Спасибо, насмотрелся в свое время.
   - Ладно. Я приму к сведению. Спасибо за информацию.
   - Да, еще кое-что...
   - Слушаю?
   - Из Москвы звонили, такая история - не поверишь. Какой-то парнишка-рекламщик забабахал фантастический рассказ, в разные журналы его разослал, а там сюжетец - поэма, мать ее! Тебе обязательно надо почитать!
   - Что, очередной с "озарениями"?
   - Ага. Ну, им я тоже займусь.
   - Хорошо, - сказал высокий. - А рассказец пришли почитать непременно. Ну и... Давай чтоли, до связи.
   - До связи, приятель, - сказал тот, что был среднего роста. - Пиши, не забывай, хахаха!
   Они разошлись в разные стороны все тем же неторопливым прогулочным шагом, пряча руки в карманы темных пальто. К машинам с водителями, что ждали обоих на разных сторонах Смольного оврага.
   В парке стало безлюдно, пусто и неуютно.
   Начал моросить мелкий дождик. Зашелестел в листве кленов, зашуршал по брусчатке, мириадами капель разбиваясь о гранитные плиты вокруг монумента, о мраморное основание и врезанные в него громадные металлические буквы, из которых складывалось:
  
   ...ЗДЕСЬ 26 ОКТЯБРЯ 1917 ГОДА БОЖЕСТВЕННЫМ ПРОВIДЕНIЕМЪ УБIЛО ВНЕЗАПНО ПРIЛЕТЕВШИМЪ МЕТЕОРОМЪ ЛIДЕРОВЪ БОЛЬШЕВIЦКОГО МЯТЕЖА...
  
   4.
  
   Выйдя из лифта, Дроздов миновал прозрачные двери с золотыми буквами СТРЕЛЕЦКИЙ & КЕПЛЕР, прошествовал по залу, разделенному перегородками на закутки для секретарей и клерков, где царили неумолчный щебет разговоров и монотонное клацанье пишущих машинок, перемежаемое трелями телефонных звонков.
   - Господин Дроздов? - секретарша Нина улыбнулась ослепительно. - Добрый день!
   - Стрелецкий заходил?
   - Спрашивал вас буквально минуту назад.
   - Ладно. Скажите ему, я пришел.
   Дроздов закрыл за собой дверь, прошел к столу. Выдвинув нижний ящик, вытащил аккуратно сложенную белую рубашку в магазинной упаковке и принялся переодеваться.
   Стрелецкий вошел без стука, прикрыв за собой дверь, затянулся сигаретой. Прищурившись, пронзил Дроздова взглядом.
   - Тяжелая ночка, а?
   Дроздов, стаскивая рубашку, вздохнул и сделал сложное движение бровями, которое одновременно означало и "да" и "нет" и "сейчас я немного занят".
   - Ну-ну, - сказал Стрелецкий, направляясь к столику с бутылками. - Так чего там со Спиридоновкой в итоге? Нефтяные короли будут через два часа. Мне начинать волноваться?
   - Пришел проверить меня? - застегивая пуговицы, усмехнулся Дроздов. - О королях не беспокойся. Дай только приду в себя.
   - Чистая... как слеза! - продекламировал Стрелецкий с чувством, глядя в стакан на просвет. - Впрочем, я в этом ни бэ, ни мэ. Главное, чтоб заказчику понравилось.
   Он выпил, подошел к столу.
   - Про капитоновскую картошку мне не спрашивать?
   - Это после, после... За нее не переживай, художественному директору своему дал.
   Дроздов завязывал галстук, вместо зеркала глядясь в полированные бока стоящего на подоконнике внушительного кубка. По боку его шла гравировка: "Best TV AD 1965 Western-European M.T.A. association to Daniil Drozdov from Streletzky & Kepler agenсy".
   - Не то чтоб я сомневаюсь, что ты на контроле держишь, - сказал Стрелецкий, стряхивая сигаретный пепел в кадку с пальмой. - Но ты учитывай, Дань, они из староверов. Это не дальневосточные, которые закладывают будь здоров. У этих-то строже... Ты в Сибири-то бывал вообще?
   Дроздов, разобравшись с галстуком, распрямил спину и покачал головой.
   - Плохо! - Стрелецкий затянулся сигаретой. - Я-то поездил в свое время, можешь мне поверить. Совсем другая культура. Короче... напирай на духовность... Ладно, думай, дерзай!
   Стрелецкий тщательно затушил окурок в пепельнице и ушел из кабинета, плотно притворив за собой дверь.
   Дроздов натянул пиджак, сел в кресло. Сильно потер лицо ладонями.
   Вытащив чистый лист, он некоторое время заполнял его убористым почерком.
   Затем пробежал глазами написанное, выдохнул. Направился к столику с выпивкой. Плеснул на два пальца из пузатой бутыли с черно-золотой этикеткой, содержимое которой изумрудно сверкнуло в пробивающихся сквозь жалюзи солнечных лучах.
   Выпил, отставив стакан, пригладил ладонью безупречный пробор.
  
   5.
  
   На столе перед Ситниковым лежал лист бумаги, исчирканный красным карандашом Великого и Ужасного Дроздова.
   Ситников сокрушенно перечитывал один и тот же отрывок:
  
   Во глубине сибирских руд возник божественный продукт!
   Для бренд-легенды использовать образ Пушкина или Декабристов.
  
   (С правообладателями ты сам будешь договариваться? Д.Д.)
  
   Там куют металл, там бьет фонтанами нефть и шумят на ветру безграничные зеленые леса. Там начало. Там наши корни...
   Спиридоновка. Ab Ovo!
  
   (никакой латыни с латиницей - не тот клиент! Д.Д.)
  
   Вариант:
   Спиридоновка. Пляши от печки!
  
   (...написал копирайтер от сохи! Д.Д.)
  
   На столе затрезвонил телефон.
   - Господин Ситников? - спросил на том конце провода уверенный мужской голос.
   - Я вас слушаю.
   - Я к вам по частному делу. Это касается рукописи вашей повести.
   Ситников хотел было автоматически поправить "моего рассказа", но только сжал карандаш так, что пальцы побелели. Выдавил из себя:
   - Так, я слушаю...
   Он мельком поглядел на коллег. После короткого посещения Дроздова тех обуяла лихорадочная жажда деятельности, и никакого внимания на него они не обращали.
   - Я ее прочитал, - продолжал невидимый собеседник. - И она мне очень понравилась. Могли бы мы встретиться, обсудить это за обедом, как вы считаете?
   - Где и когда?
   - А прямо сегодня! У вас во сколько перерыв? Вот, давайте... Знаете этот бар на углу Гоголевского и Волхонки? Как же его...
   - Я знаю!
   - Вот и отлично. Буду вас ждать.
   В трубке щелкнуло.
   - Алло? - спросил Ситников.
   Хотел добавить "а как я вас узнаю?!", но только молча поглядел на коллег. Те не проявляли никаких признаков жизни, каждый уткнувшись в свой листок, что-то быстро писали, делая время от времени мучительные гримасы.
   Ситников с некоторым удивлением поглядел на свой кулак, в котором сжимал карандаш, разломанный от волнения напополам.
  
   В баре на углу Волхонки и Гоголевского было так тесно, что не протолкнуться, и так накурено, что с трудом можно было разглядеть силуэты сидящих за соседним столиком.
   Протиснувшись к стойке, Ситников уселся на табурет, который только что покинул закончивший поздний ланч бесцветный клерк.
   К нему подошел человек в дорогом сером костюме, с аккуратно подстриженными усами. Благоухая одеколоном, протянул руку.
   - Здравствуйте, господин Ситников! Рад встрече.
   С соседнего табурета слез еще один бесцветный клерк, незнакомец занял его место.
   - Зовите меня Ч. - сказал он. - Пусть это не покажется вам странным, история долгая, а я, по правде, говоря, немного спешу.
   - Ну а я Ситников! - преувеличенно весело сказал Ситников.
   Ч. кивнул ему, как бы вежливо соглашаясь.
   - Итак, сразу к делу, - начал он. - Ваш рассказ поразил меня!
   - О, это так...
   - Нет, это не преувеличение, господин Ситников. Ваш рассказ действительно поражает точностью деталей. В связи с этим не могу не поинтересоваться... Вам приходилось слыхать о третьем радианте?
   - Что, простите?
   - Да нет, это право и неважно. А об Охранителях?
   - Ну кто о них не слыхал, - усмехнулся Ситников. - Если б не Охранители, история по другому пути пошла... Собственно, именно об этом я в своем рассказе...
   - Удивительная прозорливость! - сказал Ч.
   Он повернулся к бармену, который уже некоторое время выжидательно смотрел на них с той стороны стойки, и сделал какой-то трудно уловимый жест рукой.
   Бармен исчез из поля зрения.
   - Так вот, - продолжал Ч. - Сама идея множественных реальностей, и ходов между ними. Как вы до этого додумались?
   - Ну, я как-то... Даже не знаю, придумалось вот...
   - А существование параллельного нашему мира, в котором все точь-в-точь как у нас, но несколько иначе. И эта критическая точка, перелом в развитии! Как это вы придумали? И то, что не было там, у них, этих параллельных, никаких Охранителей, не было и метеора, и в смуте победили большевики? Да и дальше все совсем по-другому пошло-покатилось... Просто непостижимо! Откуда вы знаете?
   Ситников почувствовал себя неуютно. Ну и тип, подумал он, чего он хочет-то? На издателя не похож.
   - Это же фантастика. - сказал он. - Знаете, я в детстве очень любил эти иллюстрированные журналы. Ужасные истории, загадочные миры... Булгакова там, эти его "Электроды на мозгу", "Человек-волк", "Чешуя"... или Толстой! "Красные пески Марса"... Ну и серьезных конечно читал, Лавкрафта, например, уже эмигрантский цикл, про космопроходчиков. Носова, эту его философскую сагу Черной луны, само собой - Чуковского...
   - Да, я их тоже читал, - сказал Ч. задумчиво поглаживая усы.
   По его поведению было ясно, что он ожидал от разговора чего-то принципиально другого.
   - Знаете, что, - сказал Ч. наконец. - Я вам позвоню, хорошо? Что-нибудь обязательно придумаем с вашим рассказом. У меня есть связи... А сейчас, прошу меня извинить...
   Он легко и, вроде бы не особо торопясь, соскочил со стула и исчез в табачной мгле, окутывавшей бар.
   Ситников некоторое время смотрел на пустующий табурет, пока не поймал себя на том, что совершенно глупейшим образом сидит с раскрытым ртом.
   На табурет тотчас приземлилась ярко накрашенная девица, явно из этих, новых - на шпильках, в брюках и безразмерном свитере, с дерзкой короткой стрижкой.
   - Молодой человек? - улыбнулась она. - А этот ваш товарищ, который ушел, он случаем не киноартист? Лицо такое знакомое! Не скажете, как его как зовут?
   - А вас? - спросил Ситников раздраженно. Он чувствовал себя обманутым.
   - А меня Баба-Яга! - пошутила девица.
   Крутанувшись с табуретом, она соскочила с него, цокая каблучками, скрылась в том же направлении, что и господин Ч.
   Ситников некоторое время мрачно пялился на батарею бутылок за стойкой, потом поймал выжидательный взгляд бармена.
   - Шот хреновухи! Чистой.
  
   6.
  
   Тот, кто несколькими часами ранее представился копирайтеру Ситникову, как господин Ч, сидел на скамье в зале ожидания Николаевского вокзала, задумчиво покачивая ногой и шелестя страницами "Живой Руси".
   На скамью рядом с ним опустился неприметный человек среднего роста, одетый в темное пальто.
   - Интересное чтение?
   - Я бы так не сказал...
   - Слышал, вы утонули.
   Господин Ч. сложил газету, небрежным движением пальцев пригладив усы, посмотрел на собеседника.
   - Вот как?
   - Представьте... В реке Урал, уходя от преследования.
   - И кто же меня преследовал?
   - А то вы не догадываетесь?
   - Хм... Должен сказать, вы изменились после нашей последней встречи. Как-то помолодели, что ли...
   - О, благодарю вас! Так вы теперь в Питер?
   - Выходит, что так.
   - А я только что оттуда. Надеюсь, зонтик прихватили?
   - К чему мне? Я же на поезде. Так сказать, под крышей.
   - А, я вообразите, самолетом сюда. Еще утром у Смольного прогуливался со старым товарищем. И вот уже тут, беседую с вами! Самолеты у нас щаз такие делают - эх! Вам-то там еще далеко до этого.
   - Всему свое время, господин... Как вас, кстати, здесь именуют?
   - А можешь по старинке звать... Ну, к примеру, хоть Кащеем, а? Ха-ха-ха! А тебя как величать прикажешь?
   - А я теперь зовусь Ч. - сказал господин Ч. - Просто Ч.
   - Ты зачем же к нам приехал, дорогой наш Ч? - спросил Кащей задушевно. - Воду баламутить?
   - На то и щука, чтоб карась...
   - Это ты-то щука? Да ты, любезный, цельный сом! Палец, как говориться, не клади... Выпьем за встречу?
   Ч. улыбнулся.
   - Отчего не выпить?
   Они направились к закутку бара в углу зала ожидания. Усевшись на табуреты, заказали, Кащей - бокал ялтинского коньяка, Ч. - стакан хреновухи с содовой.
   - Ну нравиться мне она, - иронически пояснил он в ответ на удивленно поднятые брови своего собеседника.
   - И что вы в ней находите... Впрочем, за встречу!
   Выпив, Ч. удовлетворенно кивнул.
   - Хорошая выдержка, - похвалил он. - Так вы что же, попробуете помешать мне или как?
   - А чего мешать? - весело отозвался Кащей. - Ты по сторонам погляди.
   Ч. обвел зал ожидания небрежным взглядом.
   К ним шли. Неторопливо, размеренно, с разных сторон, на ходу заводя руки под полы просторных плащей.
   - А я думал, хоть в этот раз миром разойдемся, - вздохнул Ч., запуская руку в карман. - Впрочем, как знаешь...
  
   7.
  
   Парфюмерного барона Клюшкина, плечистого загорелого детину в безвкусном и очень дорогом галстуке и с сигарой в зубах, испытанного клиента и доброго товарища, Стрелецкий с Дроздовым провожали до самых лифтовых дверей. Некоторое время слепили друг друга широкими улыбками, с силой жали ладони, обменивались бодрыми хлопками по спине.
   Затем барон со свитой наконец погрузили в лифт, служащий в красной курточке с галунами нажал на кнопку, створки медленно сошлись.
   Только тут перестали улыбаться.
   - Охренеть и не встать! - сказал Стрелецкий.
   Он вертел в руках продолговатый цилиндр. Надавил на утопленную в торце кнопку, с шипением выпустив в сторону стеклянных дверей агентства незримое облако. В холле остро запахло лавандой.
   - Надо ж такое придумать! - покачал головой Стрелецкий. - Возьми на контроль. Я скажу Ларисе, чтобы всем образцы раздали. Они нам там целый ящик оставили.
   Стрелецкий снова надавил на шипящий цилиндр.
   - Ты подумай! - восхищенно сказал он.
   Дроздов поморщился, вытаскивая сигарету из пачки и предлагая Стрелецкому. Затянувшись, оба выдохнули в лавандовый эфир по длинной сизой табачной струе.
   - Кстати! - стряхивая пепел в урну при дверях, сказал Стрелецкий. - Тут мне час назад наши старые приятели звонили, из ГосДепа. Хорошее предложение есть.
   - Политика? - повел бровью Дроздов. - Не люблю я это, ты же знаешь.
   - Никто не любит. Но надо, надо себя как-то заставлять! Представь что он йогурт. Вкусный и сладкий. С манго. И с кусочками абрикосов.
   - Ты сам-то за кого голосовал бы? По-честному? за Кандыбина, красавца молодого, или за Никанорова этого. Он же рыло кувшиновое какое-то. Такой йогурт никакой силой не заставишь лопать. Особенно домохозяек.
   - Сейчас покажу, за кого я! - Стрелецкий, зажав сигарету в зубах, полез в карман брюк, вытащил стопку купюр в золоченом зажиме, бодро потряс ей. - Я вот за него, понял?
   Со строгого портрета в овале задумчиво смотрел вдаль Александр Сергеевич.
   - Потому что он - наше все! Я тебе потом озвучу, сколько за предвыборную кампанию нашего Йогурта предлагают. Тебе понравится.
   Стрелецкий поправил лацканы дроздовского пиджака, стряхнул с его плеча невидимую пылинку.
   - Ступай, Даня, готовь Чудо! Только оно нам поможет со Спиридоновкой.
  
  
   По дороге в свой кабинет, Дроздов зашел к художникам. Взъерошенный парень в черной водолазке и узких красных штанах при его появлении вскочил из-за планшета, на котором что-то самозабвенно черкал, высунув язык.
   - Верховцев, что там у нас по Капитоновской картошке?
   Художник торопливо кивнул, потащил из нагромождения картонок у стены эскиз плаката.
   На нем был нарисован цилиндр консервной банки, верхняя половина красная, нижняя белая. По верхнему, красному полю, витиеватым шрифтом было выведено "Капiтоновъ". По нижнему, крупно, с интервалом, обычным кеглем - Картошка с Томатами.
   - Ну, ничего-ничего, - хмыкнул Дроздов. - Но ты, Эдик, еще подумай над вариантами.
   - Сделаем! - пообещал Эдик, возвращаясь к работе.
   Дроздов дошел до своего кабинета.
   - Нина, мне кто-нибудь звонил?
   - Из типографии по поводу визиток.
   - Это подождет. Меня ни с кем не соединяй, работаю.
   Закрывшись в кабинете, он подошел к столику в углу, плеснул себе хреновухи на два пальца, сделал жадный глоток.
   Затем стащил пиджак, уселся за стол, притянул к себе чистый лист.
  
   8.
  
   В открытую дверь кабинета постучали. На пороге стояли двое - мятые серые плащи поверх черных похоронных костюмов, белые рубашки, черные узкие галстуки. Лица дружелюбные.
   - Господин Ситников? - обратился тот, что держал под мышкой кожаную папку, к имевшему подозрительный вид Ширяеву.
   - Нет, это я! - сказал Ситников. - А вы...?
   - Мы по частному вопросу. Можно вас на пару минут?
   Ситников переглянулся с коллегами. Вид у тех был заинтригованный.
   - Иду! - сказал Ситников, подбирая со стола пачку "Скобелева".
   Они вышли в зал, навстречу неумолчному щебету разговоров и монотонному клацанью пишущих машинок, перемежаемому трелями телефонных звонков.
   Ситников поймал взгляд Стрелецкого. Тот стоял у ближайшего стола, весело беседуя с секретаршей в желтом платье. Сказав что-то особенно веселое, он хлопнул смеющуюся секретаршу по заднице и подошел.
   - Ситников? - сказал он с несколько вопросительной интонацией. - Тобой тут эти господа интересуются. Из ФИДа. Надеюсь ты ничего не натворил, хе-хе? Можете занять пятнадцатую комнату... - сказал он типам в серых плащах. - И по возможности поскорее, у нас заказчики скоро подъехать должны, мне сотрудник мой нужен будет.
   - Смею заверить, мы быстро! - сказал один из серых плащей.
   Они проводили недоумевающего Ситникова до пятнадцатой комнаты, которая использовалась под заседания фокус-групп.
   - Как уже сказал ваш начальник, - один из серых плащей вытащил серебристый жетон в узкой черной книжечке. - Федеральный Изыскательный Департамент! Я агент Лапин, а это агент Ермаков.
   Ермаков утвердительно кивнул.
   - Вы присаживайтесь!
   Все сели.
   - А в чем, собственно дело...?
   - Да вы не волнуйтесь, главное! - успокаивающе посмотрел на него Лапин. - Это так, стандартная проверка... Вы поймите, такое творится в мире - социалисты, Балеарский кризис, ракеты эти американские на Ибице... Эх, Ситников, сами ведь все знаете... Неспокойные нам достались времена! А у меня вот сын недавно родился, например.
   - О, примите мои поздравления!
   - Благодарю! Вот я и думаю порой, в каком мире предстоит расти этому малышу, что я могу сделать, чтобы жизнь его была спокойной, беззаботной. Что все мы можем сделать для этого, да?
   - Я прекрасно вас понимаю, и могу заверить, что и сам...
   - Ну, тогда давайте приступим, - сказал Ермаков.
   - Не возражаете? - разлепил губы Ситников, вытягивая из пачки "Скобелева" сигарету.
   - Пожалуйста. - Лапин раскрыл папку. - Итак, у нас к вам несколько вопросов... Вам приходилось бывать за границей?
   - Нет. Только вот...
   - М-м? - Лапин оторвал взгляд от бумаг.
   - Ну, в Болгарии был в позапрошлом году, на горнолыжном...
   - Какая же Болгария заграница? - улыбнулся Ермаков.
   Они с Лапиным весело переглянулись.
   - Состоите ли в каких-либо политических организациях?
   - Нет.
   - Симпатизируете ли социалистическим организациям или политике Атлантического Социалистического блока?
   - Э-э... нет, совсем нет!
   - Знакомы ли с этим человеком? - спросил Ермаков, вытаскивая вдруг из кармана фотографию господина Ч.
   На ней он был в стоячем черном воротнике и в зимней каракулевой шапке странного фасона. И усы казались менее ухоженными.
   - Знаком, - пролепетал Ситников. - Знаком с этим...
   - А поподробнее?
   Когда Ситников закончил свой несколько сбивчивый монолог, Лапин сокрушенно покачал головой, и сказал:
   - А рукопись вашу, господин Ситников... Сожалею, но ее нам придется изъять... И все копии тоже.
   - Рукопись? Но ведь это фантас... в смысле, для чего?!
   - В целях государственной безопасности, - сказал Ермаков, вставая. - Пойдемте, вас там начальник ждет.
   Лапин встал, подошел к столику с бутылками, щедро плеснул хреновухи в низкий стакан, протянул его Ситникову.
   - Ну-ка вот, давайте, Ситников. А-то на вас лица нет. Я как-то волнуюсь даже за вас...
  
   9.
  
   Ключ заскрежетал в замочной скважине, со скрипом приоткрылась дверь.
   Электрическая лампа осветила тесную прихожую, интерьер съемной холостяцкой квартирки с неряшливо разбросанной обувью и (все руки не доходили) батареей пивных бутылок у стены.
   Высокий человек с неприметным лицом, не разуваясь, прошел в кухню, выставил на стол кварту хреновухи с черно-золотой этикеткой и объемистый бумажный пакет, из которого победно торчал лист сельдерея.
   Затем, на ходу стаскивая темное пальто, вернулся в прихожую.
   Раскрыл шкаф, достал вешалку, продел ее в плечи пальто. На миг задержался, поглядев на содержимое шкафа. Там висели, запакованные в целлофан от моли, китель генерал-лейтенанта авиации с пестрой орденской колодкой и совершенно немыслимое длиннополое одеяние змеиной кожи, с высоким стоячим воротом.
   Вздохнув, человек добавил к их компании пальто, закрыл створки шкафа.
   Зазвонил телефон.
   - Алло?
   - Горыныч, смотришь?!
   - Ты с дуба рухнул?
   - Чего? А-а-а, да не переживай, я прослушку с твоей линии давно уж снял, ха-ха-ха! Это мне приятель наш, визитер, напомнил сегодня. Порадовало! Забавно так старыми кличками называться.
   - Шутник, хе-хе... Так что, захомутал визитера-то?
   - Куда там, - досадливо протянул собеседник. - Такое представление мне устроил на Николаевском, театр-буфф с канканом... Одному из орлов моих ляжку прострелил, можешь себе представить? Хорошо хоть, гражданских не зацепили - я заранее перекрыл там все. Но он, подлец, улизнул все же.
   - Никак прошляпил гостя, Кащеюшка? Стареем-с?
   - Да ну, скажешь тоже... Куда ему деться-то? Как говориться, слоев много, да пирог один! Но это все чепуха... Ты, короче, давай включай телек... Шоу начинается!
   - Ну, иду-иду...
   Горыныч повесил трубку.
   Сменив туфли на разношенные домашние тапочки, прошел в кухню, выловил из бумажного пакета кулек семечек, затем отыскал в кухонном шкафчике стакан. Плеснув в него из бутыли, со стаканом и кульком он направился в комнату.
   Щелкнув кнопкой на корпусе телевизора, уселся в продавленное кресло напротив.
   - ...с места событий! Это совершенно шокирующие кадры, и мы просим вас увести детей... И так, вы можете отчетливо видеть, как президентский кортеж выходит на Ильмовую улицу Воронежа... И вот... О, Господи! Я сам до сих пор не могу поверить в произошедшее... Президент Кандыбин находится сейчас в городской больнице, и наши репортеры дежурят у входа. В полиции сообщают, что уже задержан подозреваемый в покушении. Имя его не разглашается, но, как нам удалось узнать, преступник выбрал своей позицией склад школьных хрестоматий, из которого и...
   Горыныч, заскрипев креслом, перегнулся вперед, чокнулся стаканом с сияющим голубым светом телевизионным экраном.
   - Ну, за перемены! - усмехнулся он, делая глоток.
  
   10.
  
   В переговорной комнате царила напряженная атмосфера.
   По одну сторону стола сидели сибирские "нефтяные короли", братья Спиридоновы.
   Вид у них был типичный для потомственных промышленников с той стороны Хребта - обветренные красные лица, безвкусные дорогие пиджаки поверх рубашек привычно немарких оттенков, галстуки шнурком.
   На вкус Дроздова, им не хватало только трапперских шуб да шапок с хвостами. Впрочем, для них был теперь не сезон.
   "Королей" сопровождали - очкастый старший бухгалтер и менеджер проекта, краснощекий толстяк-винозаводчик, затеявший всю историю со "Спиридоновкой".
   По другую сторону стола расположилась принимающая делегация.
   Скучал Кеплер, моргал красными сонными глазками, как никогда похожий своей белоснежной клиновидной бородкой, и сложенными одна на другую сухонькими ручками на отставного профессора.
   Рядом с ним, шикарно пуская к потолку клубы дыма, курил Стрелецкий, со всегдашней полуулыбкой, с безупречным пробором в сединах, ответственное лицо, попечитель и спонсор, отец-благодетель.
   Рядом с начальством мусолившие сигаретки растерянные дроздовские копирайтеры выглядели, как гимназисты на педсовете. Особенно бледно смотрелся Ситников.
   Дроздов постучал сигаретной пачкой по столешнице и улыбнулся:
   - Начнем?
   Он прошествовал к грифельной доске.
   - Мы много и долго думали над вашей кампанией... Много...
   - Мы не сомневаемся, - Спиридонов-старший ухмыльнулся, затягиваясь сигаретой.
   - У нас есть множество эскизов и предложений, - продолжал Дроздов. - И все они по-своему хороши, во всех есть что-то... Но... Но все мы знаем, что сейчас Федеральный Антиалкогольный комитет и Департамент Здравоохранения ведут борьбу с рекламной раскруткой алкогольных брендов...
   - Мы в курсе, спасибо, - вставил Спиридонов-младший, выдыхая облако дыма. - Хотелось бы конкретики, господин Дроздов.
   - Именно! - Дроздов ткнул тлеющей сигаретой в пространство. - Именно к этому решению я пришел. Конкретика... На рынке сейчас великое множество раскрученных товарных знаков. И Спиридоновка - новый звук в этой какофонии. Ограничения на рекламу могут свести любые наши старания к нулю. Так и будет...
   - В каком смысле? - напрягся винозаводчик.
   Дроздов затянулся, стряхнул пепел.
   - В ситуации, когда мы не можем открыто говорить о продукте, нам предоставляется уникальная для рекламы возможность. Мы можем говорить о чем угодно... Спиридоновка. Не продукт, но процесс, связанный с продуктом...
   Дроздов сделал паузу. Все молчали, недоуменно глядя на него.
   Стрелецкий приподнял брови, держа на отлете сигарету, с которой крошечными хлопьями осыпался пепел.
   Кеплер прекратил моргать и пристально смотрел, отставив нижнюю губу.
   - Ведь что такое успешная реклама? - Дроздов затушил окурок в пепельнице. - Она не заставляет вас купить тот или другой товар, не навязывает вам преимущества одного над другим. Она вообще ничего не навязывает. Реклама - это идея. Идея счастья. Ощущение счастья. Чувство свободы. Запах нового кожаного дивана, стремительный бег нового автомобиля... Тихий вечер на лужайке перед вашим домом, в кругу друзей и соседей. Вы жарите на решетке сардельки, дети играют неподалеку, идет степенная беседа. Водка Спиридоновка... Удовольствие от процесса. От вкуса продукта... И от общения. Удовольствие от свободного плавания. От процесса поиска смысла, поиска счастья... Поиска важнейшей из истин...
   Дроздов обернулся к доске, взял мел и размашисто написал:
  
   СПИРИДОНОВКА. ИСТИНА НА ДНЕ.
  
  
  
   Когда створки лифта закрылись за сияющей делегацией нефтяных королей, Стрелецкий подошел к Дроздову, обнял его, и уткнулся сединами ему в плечо.
   - Дроздов, ты прекрасен! - сказал он, поднимая голову. - Лучшее мое решение в этой конторе было взять тебя на работу. Ты гений, Дроздов!
   К ним подкатил румяный Ширяев со стаканами и бутылью хреновухи под мышкой.
   - Господа, я горжусь, что стал свидетелем этого!
   - Грандиозно! - воскликнул Быков.
   Бледный Ситников, не в силах ничего сказать, вытянул вверх два больших пальца.
   Стоявшие позади секретарши зааплодировали.
   Стаканы встретились со звоном, мигнули в закатных лучах, пляшущие в ледяных кубиках золотые, и рыжие, и зеленые искры. Все выпили.
   Хороший день, подумал Дроздов. Теперь позвонить домой, сказать, что сегодня снова не приеду.
   И не забыть про "Жучков", девчонки без ума от этой группы, Манька будет в восторге.
   А Лешику купить пожарную машину, обещал...
   Сейчас мы со Стрелецким, конечно, поедем в ночной клуб "Зайчiкъ" на Пушкинской, но оттуда я сбегу, куплю цветов и поеду к Полине...
   И день окончательно сложится, и это будет действительно отличный день!
   Но, в опровержение всем этим мыслям, по коридору неслась, дробно стуча каблучками, Нина, глаза у нее были красные и заплаканные, и она издалека стала кричать что-то про телевизор, про Воронеж, про президента...
   А может и не отличный, а совсем наоборот, подумал Дроздов, поднося стакан хреновухи к губам.
   Залпом допил его содержимое.
  
  
   Ноябрь 2010
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Артюхин "На штурм будущего!" Н.Бульба "Поставить мир на кон" С.Зверев "Кодекс морских убийц" А.Афанасьев "Период распада" С.Малицкий "Вакансия" М.Палев "Тайна Животворящего Креста" А.Доронин "Утро новой эры" Ф.Вихрев "Веду бой!" Г.Левицкий "Самые богатые люди Древнего мира" С.Ролдугина "Ключ от всех дверей" О.Шалюкова "Ночь теней" Ю.Фирсанова "Рыжее братство.Возвращение" О.Болдырева "Доля отцовская" А.Валерьев "Форпост:право победителя" Ю.Иванович "Поиск врага"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"