Работа у меня незамысловатая. Знай себе - двигай веслом, да поправляй изредка руль. С этого берега - на тот. С того - на этот. Может, кому и скучной покажется.
Но я люблю ее не за это.
Причаливаю к пристани. На дощатом настиле переминается с ноги на ногу худой паренек. Руки в карманах, спортивная сумка через плечо, ворот свитера до верхней губы натянут. Похож на знак вопроса - нос вперед, плечи вверх, лопатки горбом. Замерз, наверное. Стоит, переминается. Смотрит на меня с любопытством.
- Привет. На ту сторону? - на редкость глупый вопрос, но надо же как-то завязывать разговор.
- Ага. - паренек кивает.
Я призывно указываю на свободное место в лодке.
Держась за причальный столб, паренек спрыгивает с пристани.
Усаживается напротив меня, пристраивая сумку на коленях.
Я, с важным видом и неторопливо, как и положено профессионалу своего дела, отвожу лодку от пристани.
Некоторое время молчим.
Я страсть как люблю поговорить с пассажирами. Это, можно сказать, мое единственное развлечение. По правде говоря, за это я свою работу и люблю больше всего. От этого берега до того, если плыть неторопливо, столько интересного услышать можно. Люблю это ужасно.
- Огоньку не будет? - спрашивает паренек, выуживая из кармана джинсов мятую пачку. - А то я впопыхах, даже зажигалку не взял.
- Не вопрос. - дружелюбно отвечаю я, протягивая ему упаковку "шведских спичек".
Жду, пока прикурит. Спичку разжигает как-то странно. Городской наверное, привык к зажигалкам.
Мне очень интересно, что он ищет на том берегу. Конечно, любопытство не порок, а большое свинство...но ничего не могу с собой поделать!
Главное приглядеться получше к пассажиру. А глаз у меня - ой наметанный. Не первый год перевозчиком. Всякого насмотрелся.
- Из-за девушки уезжаешь? - спрашиваю я, как бы между делом, смешивая в виртуозный коктейль панибратскую развязность старого приятеля, строгую отеческую заботу и задушевность исповедника.
Парень, затягивается сигаретой и смотрит на меня с прищуром Клинта Иствуда.
- Ладно, можешь не рассказывать. - я печально отвожу от него взор. - Мне показалось просто...
Парень снова жадно затягивается.
- В общем-то... - бормочет он. - В общем, не совсем из-за нее. Хотя из-за нее тоже. Наверное.
Он кусает губу, мрачно глядя на дорожную сумку между коленей.
- Знаешь... - начинаю я, не спеша двигая веслом. - Я же тут многих вижу... Ты не единственный такой. Многие уезжают. Уходят из дому, подальше от всего, ищут что-то. Человеку вообще свойственно все время двигаться, искать, меняться. Бежать куда-то. Хоть это иногда и бег белки в колесе, но у человека это в природе, я думаю. Некоторые пускаются в путь от скуки, некоторые - от безысходности. Сразу видно, что позвало человека...
- Никто меня никуда не звал. - бурчит парень, выдыхая табачный дым. - Надоело все просто-напросто. Заедрило, пардон...
- Да ладно тебе. - улыбаюсь я. - Не обижайся. Не хочу к тебе в душу лезть. Я по этим делам не спец. Уж не психоаналитик наверное. Хотя и они иногда помогают.
- Помогают, как же. Дождешься от них...
- Вообще лучше всяких психоаналитиков друзья. - пространно заявляю я. - когда чувствуешь что все, как ты выразился, заедрило, обычно к друзьям хорошо пойти.
Парень скалится. Мотает головой.
- К черту таких друзей! Ты им все, со всей душой к ним, а когда надо - где они? Где друзья эти? Всем плевать. Всем и на всех.
- Ну это ты махнул... - я вытягиваю губы трубочкой и изображаю возмущенную гримасу. - Друзья они хотя бы выслушать могут. Если не помогут ничем, хотя бы выговориться можно. Это же важно - чтобы тебя могли выслушать. Поговорить с ними, облегчить душу...
- Душу...Облегчить... - парень щелчком швыряет окурок за борт. - Облегчиться, ага. Пореветь в жилетку. Сопли поразмазывать....Это если у них время на тебя есть. А то у всех учеба, работа, пьянки-гулянки, то да се... Своих дел хватает... Не до грибов, Петька!
Я снова не могу сдержать улыбки. Нравится мне этот паренек, определенно. Люблю с такими поговорить "за жизнь".
- А родители?
- А чего родители?
- Ну, они то хоть всегда на твоей стороне. Всегда поймут, помогут. Они ближе всего.
- Ага. Восемь раз! Поймут... смеешься? Они вообще как будто с другой планеты. Из другого поколения. И так всегда было. Отцы и дети, блин. Базаровы-Кирсановы и прочая лабуда.
- Да не переживай так. - ободряю я. - в жизни как бывает... Полоса черная, полоса белая. А то у вас у всех этот юношеский максимализм. Перевозил я тут одного, поэта-философа. Тоже решил подальше рвануть, тоже все ему надоело. Я говорю: "А там, думаешь, лучше будет?" А он мне: "все равно, обратной дороги нет, я всеми проклят и забыт". Ну не смешно? Ты то на таких дураков вроде не похож. Явно с мозгами парень.
- Мне проку от этих мозгов?! - заводится он. - С детства все по башке долбили: будь хорошим мальчиком, слушайся маму, одевай шапку и варежки, не рисуй в лифте, не делай это, не делай то. Делай так и вот так. Что ни сделаешь - все им не нравится. Ну вот, стал я хорошим - а дальше чего? У нас хороших не любят. У нас любят успешных и модных. А хорошие нахрен не сдались. Поэтому валить надо, валить отсюда к чертовой бабушке!
- Скажешь тоже, к чертовой бабушке. - язвительно хихикаю я. - А о них-то ты подумал? Ну свалил ты, ну остались они там. Друзья твои, хоть какие а Друзья. Родители...Девушка... Ты же ее любишь? Ну и что, что поссорились? С кем не бывает? Как поссорились - так и помиритесь.
- Надоело все. Не хочу. - парень зябко поводит плечами.
- Экий ты пессимист. - я кутаюсь в брезентовый плащ. На середине реки гуляет прохладный ветерок. - С девушкой то чего не поделили?
- А черт ее знает...
- Изменял?
- Нет.
- Врал?
- Нет. Ну хотя... ну приврал пару раз.
- Для красного словца?
- Ну да.
- Ты часом не писатель?
- Боже упаси!
- Ну хоть это хорошо. - смеюсь. - Может, внимания ей мало уделял?
- Да уделял, уделял! Вроде... Ну что поделать, что я такой нескладный. Хотелось как лучше получилось как всегда. Тут не досказал, там проглядел. И нате вам!
- Внимательнее надо быть. - назидательно говорю я. - С людьми внимательнее надо. С близкими тем более. Их любить надо, улыбаться им, даже если тебе погано. А то у тебя сплин сиречь русская хандра - ты сразу и давай мрачнее тучи выхаживать, так?
- Ну наверное. Я себя чего, со стороны вижу чтоль?
- А надо, старик, надо! Надо на себя со стороны то смотреть. А то однажды подойдешь к зеркалу, а там такое чудо-юдо, что самому страшно станет.
- Да-да-да. Элементарные вещи говоришь. Что я не знаю что ли?
Парень на взводе. Нахохлился, в глаза мне не смотрит. Бурчит под нос. Я для него сейчас не перевозчик, а совершенно безликий Некто. Некто, кому нужно выговориться.
- С другой стороны во всем меру надо знать. - добавляю я, мерно поводя веслом. - И все хорошо вовремя.
- Это уж, блин, точно.
- Ну вот чего ты сорвался с места? Нет бы в руки себя взять. Делом любимым заниматься. Есть у тебя дело любимое? Ну и что, что из рук валиться? Надо перетерпеть. Вода камень точит, слыхал? "Как закалялась сталь", "Повесть о настоящем человеке". Что, не проходят уже в школе? Жаль. Мужчиной надо быть, парень, пора. Ты там говорил про модных-успешных. Дурь это все. Надежных любят, въезжаешь? Надежных мужиков. Чтоб как за каменной стеной.
- Будешь ты стеной и?... Кому со стенкой поговорить охота? Пациенту "Белых столбов" на прогулке, не?
- Надежный не значит скучный. Меру надо знать. Там у тебя сейчас... - я указываю рукой в грубой перчатке в сторону покинутого нами берега. - ...знаешь как этой надежности не хватает? Бардак везде. Вот вы все и хотите подальше от этого бардака свалить. Сбежать. Это ж предательство получается. А с прэдателями у нас знаэшь что дэлают? - к последней фразе я добавляю суровый взгляд из-под нахмуренных бровей и подкручиваю невидимый смоляной ус. Мне бы еще "Герцеговину Флор" и трубку...
Мда, с юмором у меня тяжеловато. Паренек никак не реагирует. Подперев щеки кулаками, пялиться на свинцовую воду, размышляет.
- А что, многие возвращаются? - говорит он наконец.
Я отрицательно мотаю головой.
- Уйти всегда проще, чем вернуться. Ломать - не строить. Проще простого - погромче хлопнуть дверью, уйти в ночь. И пусть потом тебя ищут и расстраиваются. Мол, не поняли, не оценили, вот он и убег от нас, гадов. Ой-ой-ой. Вернись, мы все простим, дорогой ты наш!!! Только за такими вдогонку не бегают. Это знаешь, из серии "назло мамке отморожу уши".
Парень долго молчит.
Я подвожу лодку к берегу.
- Слушай... - он робко смотрит на меня снизу вверх, из под растрепанной челки. - Я подумал. В общем, мне...мне наверное назад. Поплыли, а?
- Погоди! Сначала плату. - говорю я все тем же дружелюбным тоном. - Коль уж я тебя сюда довез...
- Сколько с меня? - спрашивает парень.
- Одну монету.
Происходит легкая заминка. Парень хлопает себя по карманам в поисках бумажника.
Я к такому привык, поэтому, по-доброму улыбнувшись, подмигиваю ему и прикладываю палец к губам.
Паренек сразу вспоминает. Его глаза меняются. Чернильные зрачки наползают на радужку, тени под глазами становятся еще глубже и темнее. После секундной заминки он подносит ладонь ко рту. И выплевывает на нее серебристый кругляш.
- Счастливо! - бодро говорю я, принимая плату.
Паренек некоторое время стоит на причале, глядя на меня. Словно собирается что-то сказать. А потом медленно направляется к берегу, навстречу бесцветным сумеркам.
Навстречу ему, высунув розовый язык, трусит черная собака.
Парень пропускает ее, и она, будто оценив его деликатность, отрывисто гавкает подчеркнуто светским тоном.
Фигурка паренька совершенно скрывается в сумерках, а пес останавливается возле моей лодки. Вопросительно смотрит на меня умными желтыми глазами.
- Ну что, Цербер, старина, кобель шелудивый, опять приспичило на тот берег?
Пес радостно кивает, и соскакивает ко мне в лодку. Усевшись напротив меня, сипло выдает:
- Хватит разговоров, Харон, дружище. Давай берись за весла, жаба речная! А то знаю тебя - любишь ты трепаться с пассажирами, ой любишь!