Игнатьев Сергей: другие произведения.

Игры-3: Шорох крыльев в паутине(Часть 1)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Продолжение "Игр на Кровь" и "Снежного вампира"


   Шорох крыльев в паутине.
  
  
   Часть 1. Танец светлячков.
  
   Вступление. Патриарх.
  
   Она была красивая. Настолько, насколько красива может быть девушка, осознающая эту свою притягательную, соблазнительную, совершенно ледяную красоту. Платиновая блондинка, словно только что с обложки "Космо", в обтягивающем розовом свитерке, высоких сапожках, с припухлыми розовыми губками, длинными пушистыми ресничками. Прелесть, а не девушка. Кошечка, зайка, куколка...
   Улыбаясь, я подошел к ее столику.
   - У вас свободно? - не дожидаясь ответа, сел напротив.
   Он скользнула по мне заранее безразличным взглядом, собралась было пристрелить в упор какой-нибудь стандартной убийственной фразочкой, которую не раз использовала против "всяких типов", что не дают ей прохода ни днем, ни ночью. Но взгляды наши встретились, и она промолчала. Похлопала густыми своими ресничками, пробормотала что-то вопросительное.
   Меня ее слова не интересовали.
   Со стороны рядом с ней я смотрелся, наверное, очень глупо. Эдакий невзрачный паренек в серой ветровке и тертых черных джинсах, болезненно-бледный, с небрежной темной челкой спадающей на лоб. Ничего особенного. Правда вот глаза - да... Кажется, Яна говорила мне: "когда я смотрю в твои глаза, у меня какое то странное ощущение - я будто стою на берегу реки, зимой, мне холодно, кругом снег, лед - а я смотрю на мутную зеленую воду в полыньи. Мне неприятно смотреть тебе в глаза..." Полынья, лед, снег - все так. Не зря же меня прозвали Снежным. Давно еще, кажется это было до Второй мировой, теперь уже точно не помню.
   Девушка смотрела мне в глаза, похлопывая ресничками, чуть приоткрыв влажные свои пунцовые губки.
   - Тебе нравятся мои глаза? - спросил я тихо.
   - Что?
   - Тебе приятно смотреть в них?
   Она смущенно улыбнулась. Мимика была какая-то неправильная, искусственная. Видимо потому, что она совсем не привыкла смущаться.
   - Как тебя зовут? - спросил я.
   - Анжела, - идеально затонированные щечки заметно порозовели. Надо же...
   - А меня Серж, - я улыбнулся ей.
   Зря. Она заметила...
   Милые кукольные глазки смотрели на меня со смесью испуга и мгновенного, подсознательно плеснувшего в мозг отвращения. Такое иногда случается с ними, когда видят мою улыбку. Хотя казалось бы, после всей той чуши, что можно увидеть на экране, поглощая поп-корн или вычитать в книжках с пестрыми обложками, болтаясь в час-пик в вагоне метро - могли бы уже привыкнуть.
   - А? - спросила она. - Это...?
   Мимо прошла официантка с подносом.
   Проводив ее взглядом, я сказал будничным голосом:
   - Не бойся, солнышко. Просто я - вампир.
   - А?
   - Вампир-вампир... - усмехнулся я, жестом подзывая возвращающуюся официантку. - Причем Высший. Ветвь Тореадоров... Две водки пожалуйста и лимон, ага.
   Девушка молча пялилась на меня, но сказать ничего не могла - я поймал Ее Нить, и запретил ей боятся. Не сейчас. Сейчас я не хочу никого пугать. Надоело.
   - В меня можно влюбиться? - спросил я у нее.
   Ее расширенные зрачки потускнели, словно подернулись невесомой туманной дымкой.
   - Только отвечай честно! - уточнил я.
   Она кивнула. Как китайский болванчик - бессмысленно и четко.
   - Можно?
   - Да...
   - Уверена?
   Девушка снова кивнула.
   Она не врала. Я мог отчетливо прочитать все, что творится у нее в голове, но видел и так, без помощи Паутины - она не врет.
   - Паутина, Паутина, - пробормотал я, - Мушки или паучки... Паучки или мушки...
   - Что? - с готовностью спросила девушка, расплываясь в совершенно идиотической улыбке.
   - Помолчи, - отрывисто бросил я, оборачиваясь к стремительной официантке, которая уже подносила две рюмки и блюдечко с тонкими желтыми дольками.
   Выпил залпом, закусил лимоном. Вкуса я, конечно, не чувствую - а вот опьянеть вполне могу. И именно этого сейчас добиваюсь.
   - Мушка, - ласково сказал я девушке, касаясь ее узкой руки, что так и продолжала держать на весу вилку с кусочком пирожного на зубчиках. Пальчики вздрогнули - ну да, у меня же очень холодные руки. Как у покойника. Впрочем, почему "как"...
   - Ты - мушка. - повторил я. - А я паучок. И ты, и я - мы принадлежим ей, понимаешь?
   Девушка медленно помотала головой, продолжая пялиться на меня все тем же, словно бы замороженным раз и навсегда взглядом. Конечно, она не понимает.
   - Мы принадлежим Паутине, - объяснил я ей тоном уставшего лектора. - А вообще у меня нервный срыв. Иначе бы я не стал общаться с тобой, мушка. Вот так вот.
   - Се-ерж? - протяжно спросила она, как бы с трудом узнавая меня после долгой разлуки.
   Я отрицательно помотал головой.
   - Меня когда-то звали так. Но это больше не мое имя...
   Я опрокинул в себя вторую рюмку. Почувствовал легкое жжение внутри, закусил лимоном - так, для приличия.
   - Зачем паучку имя, Анжела? - я скривил губы. - У паучка не должно быть имени. Ему не надо.
   Я порывисто встал из-за стола, вытащил из кармана и кинул рядом с пустыми рюмками несколько купюр.
   - Забудь все, что слышала. - приказал я кукольной девочке Анжеле. - Ничего не было.
   Я пошел к выходу.
   Все же не сдержался, оглянулся.
   Девушка помотала головой, поглядела на свое недоеденное пирожное, на недопитый кофе, скользнула по мне заранее безразличным взглядом. Мельком. Ей я был неинтересен - эдакий невзрачный парень в серой ветровке и тертых черных джинсах.
   Я вышел на шумную, забитую машинами и пешеходами Тверскую.
   Поперек тротуара, разумеется именно там, где парковка была запрещена, стоял длинный, лоснящийся на доживающем последние деньки осеннем солнце представительский лимузин. Люди старательно обходили его, толкаясь и топая по грязи.
   Тут же, словно почетный караул, возвышались милиционеры в кислотно-зеленых безрукавках. Глаза у них были как у девочки-куколки - такие же затуманено-идиотические.
   Алик уже оказался по правую руку от меня. Вопросительно посмотрел, откинув со лба темную прядь.
   - Поехали. - улыбнулся я. - Вроде полегчало.
   Алик понимающе кивнул и улыбнулся в ответ. Отражением моей улыбки. Из-под верхней губы показались тонкие иглы клыков.
   Неудивительно, что люди, за редким исключением, в наших улыбках не находят ничего привлекательного.
   Цербер распахнул дверцу лимузина, поглядев по сторонам, повел носом, потянул ноздрями - волк он и есть волк. Садясь в машину, я подмигнул ему. Он молча кивнул с самым серьезным видом, как бы принимая поощрение. Осваивается парень - а какой ведь скандал был сначала - оборотень - и в моей личной охране - невиданное дело! Но ничего-ничего, я редко ошибаюсь. Опыта, хвала Паутине, хватает.
   - В Ставку. - отрывисто приказал я.
   Водитель, до которого сейчас пришлось бы тянуться через обитый телячьей кожей роскошный салон, коротко кивнул.
   - Да, мой Патриарх.
  
   Вступление. Теург.
  
   Электричка скрылась в лесу, гулко стуча колесами.
   В лицо дохнул легкий ветерок, протащил по пустой платформе несколько опавших желтых листков.
   - Да вон он, - Радуга мотнул копной длинных волос, повязанной черной банданой. Выдохнул табачный дым. - У перил стоит. Вроде как бухает?
   Риша смерила его презрительным взглядом выразительных, кошачьих глаз, едва ли не фыркнула.
   Пошла вперед - мягко, грациозно.
   Радуга поглядел ей вслед, потер щетину на грубом загорелом лице, одернув косуху и задавив каблуком окурок, поплелся следом. Подминать начинает, подумал он про себя, скоро всю стаю подомнет. Крутая баба...
   Теург ждал их у ограды на краю платформы. Курил, поплевывая в сторону редкого леса, за которым проглядывали крыши дачных домиков, попивал из горла красное винцо. Внешне не было в нем ничего демонического, как показалось Радуге. В нем, в Теурге Серебряных Клыков. Ну да, парень с претензиями на оригинальность - серая какая-то шинель, а может пальто, грязноватые высокие ботинки, длинные русые волосы, глаза блеклые, светлые... Внешне - ну может какой рок-музыкант из малоизвестных юных талантов, из тех, что по подъездам с портвешком тусуются, да лабают хиты каких-нибудь "Чайфов" или "Кино" в самопальных школьных студиях. Ну или вольный художник, преисполненный бунтарского духа, не первый год скрывающийся от военкома.
   Радуга подошел ближе, и почувствовал - а ведь и точно - Теург. Силой от него веяло. Не силой даже, силищей. В Паутину не лезь, видно - Высший...
   - Приветствую, Теург! - промурлыкала Риша. - Потрясающее место для встречи ты выбрал...
   Он обернулся, как бы неохотно, с ленцой. Кивнул им. Ничего не ответил.
   - В общем, мы посовещались, - с ходу взял быка за рога Радуга, игнорируя брошенный Ришей испепеляющий взгляд.
   - Что вы решили? - сухо спросил Теург.
   Несмотря на интонацию, голос у него был живой, насмешливый. По глазам Радуга прочитал - это внешне такой весь блекло-скучный. А ведь если вступит - все вокруг на пару километров разнесет к чертям. Сила. Харизма.
   Радуга рассматривал его с интересом - до этого видел пару раз, не получилось толком разглядеть его, как Радуга говорил про себя "распробовать взглядом". Встречались-то все в ночи, по закоулкам всяким, спорили. В ночи-то разве "распробуешь" - в таком, в человеческом виде. Это уже если Охота, если Превращение - тогда да, никто не укроется, все видишь, все чувствуешь - все для тебя просто делятся - вот наши, стая, вот враги, а вот пища... Но встречались в облике людей. Радуге это не нравилось.
   Теперь хоть вблизи, при свете его рассмотреть.
   - Решение непростое, - снова промурлыкала Риша, возвращая себе инициативу в переговорах.
   Тусклый взгляд Теурга переместился на нее.
   Вот кошка, подумал Радуга, все на себя тащит одеяло. Он посмотрел, как Риша, гипнотизируя теурга влажными глазами, чуть заметно поглаживает себя по оранжевым рукавам куртки ручками в полосатых перчатках - будто бы зябко, от холода. Играет кошка, подумал он. Что она его, окрутить решила? Это ж Теург, понимать надо!
   Вполуха слушая мурлыкание Риши, Радуга стал прокручивать в памяти все, что помнил про него.
   Да уж, с таким послужным списком чары какой-то там тигрицы, пусть даже из высших - вряд ли его сейчас возьмут.
   Появился он в Карпатах, в пятидесятые. Где до этого обретался - никто не знал. Но там все, вроде как, и началось для него. Потом в Белоруссии, недолго - два, может три десятка лет. И вот заявился - в столицу, в самый муравейник - воду мутить. Не к добру, не к добру...
   - Вы не поддержите нас? - почти весело спросил теург, прерывая пространный рассказ тигрицы. Спросил с вызовом.
   - Почему же, - снова привлек к себе внимание Радуга. - Мы... - он подчеркнул это "мы". - Поддержим. Мы решили.
   Теург просветил его насквозь безразличным взглядом, кивнул, будто и не ожидал другого ответа.
   - Волки, - улыбнулся он. - Братья... Что остальные? - этот вопрос он адресовал Рише.
   Тигрица неопределенно качнула головой.
   - Мы... ну... у нас сейчас сложный период... - она помедлила, подбирая слова. - Мы разобщены. Нет общего руководства...
   - Руководство, - улыбнулся теург. - Я возьму на себя. Мне нужна ваша поддержка. Мне нужны ваши клыки.
   Риша осеклась.
   Радуга едва сдержался от усмешки. Война, это тебе не твои муры-муры, мстительно подумал он. Нам волкам не привыкать, мы тебе не ровня, кошечка.
   - Риск слишком велик. - сказала Риша каким-то совсем другим голосом. Мяукающие интонации остались, но это была уже совсем другая кошка. Кошка, почуявшая, как больно ей могут прищемить хвост. Причем в самое ближайшее время.
   - Риск ничто. - засмеялся теург. Весело, даже беззаботно. Он уже почувствовал, что добьется того, чего искал. - Исход оправдает и риск, и потери...
   - Значит война? - прошептал Радуга, чуть не задыхаясь от накатившего восторга. От такого сладкого, почти забытого чувства, от предвкушения предстоящей "большой заварухи". - Значит, будет война?!
   - Война и не прекращалась, брат-волк! - оскалился Теург, в глазах его мелькнули дикие звериные искорки. - Война идет уже не первую тысячу лет. И впервые есть шанс переломить ее исход в нашу пользу.
   Радуге захотелось торжествующе завыть, сбросить с себя заскорузлую кожанку, рухнуть на заплеванный окурками перрон, покатится, обращаясь зверем, втянуть волчьими ноздрями душистую сырость осеннего леса... Но нет, не теперь. Успеется. Ведь ждать осталось совсем недолго.
   Волки поняли друг друга без слов.
   Риша молча смотрела на них, настороженно расширив антрацитово-черные кошачьи зрачки, и вроде бы даже подавшись чуть назад.
   А потом вдруг сказала, решившись:
   - Хорошо. Мы поддержим вас... Поддержим тебя в войне с мертвяками.
  
  
   Глава 1. Патриарх.
  
   Я стоял у окна, глядя на широкую площадь внизу. Павильоны метро, народ в ожидании автобусов, эти самые автобусы, выстроившиеся в ряд, тихонько покряхтывая и испуская газы, как старички-бодрячки, готовящиеся к спортивному забегу. Да, представляю реакцию этих вот людей, толпящихся на остановке, если бы кому-нибудь из них удалось бы заглянуть в этот просторный хай-тековский кабинет на самом верхнем этаже. Снаружи Ставка - угрюмые квадратные громады красного кирпича на краю промзоны. С аршинными буквами на крыше "Дом Охотника".
   Дом Охотника, самый настоящий, тут тоже имелся. В соседнем здании, для людей. У них своя охота, у нас - своя.
   Снаружи мутные высокие окна, грязный кирпич, серость и убожество. А тут, внутри - ламинированный паркет, стальные стойки, громадный дубовый стол. Внешность обманчива.
   Я задернул жалюзи. Надоело солнце. Хоть и не сжигает нас, как повелось в человеческих сказках, но раздражает порядком. Есть такой момент...
   У них своя охота, у нас - своя, настойчиво крутилось в голове.
   Люди тоже умеют охотится. Среди них тоже встречаются "паучки". Владеющие Паутиной. Скользящие...
   - Котов, например, - насмешливо бросила Танаис из кресла, поигрывая стилетом.
   - Танаис, тебя не затруднит, - начал я подчеркнуто вежливо, задержав на вампирше свой взгляд. Такая вежливость у меня одна из форм выражения крайнего недовольства. - Не читать мои мысли? Я сейчас пытаюсь сосредоточиться...
   Высшая вампирша состроила невинную гримасу и продолжила играть со стилетом, покручивая его в тонких белых пальцах. Получилось это у нее, как и все, за что она бралась - легко, красиво, опасно...
   - Думаешь, все же люди Котова? - спросил я, опускаясь в кресло напротив, и пододвигая к себе чистые листы бумаги и одинокий "паркер" с золотым перышком.
   - Ну а кто ж еще?! - усмехнулась она, откидываясь на спинку кресла и тряхнув темными, с рыжим отливом волосами. - Вариантов у нас немного... Котов со своими фанатиками, Белые, ну может оборотни... Хотя для зверят слишком круто.
   - Кто знает, кто знает, - пробормотал я себе под нос, легкими штрихами обозначая на листе силуэт карикатурного волка, а затем овальчик луны, на которую он выл, вытягивая шею самым трогательным образом.
   Казалось, у нас все схвачено. Вот уже который год - с тех пор как в Москве произошло то, что мы с нашим теперешним Князем окрестили операцией "Легион", когда ценой многих и многих жертв, ценой крови и потерь, наша Игра все же завершилась блестящей победой, с тех самых пор не происходило ничего экстраординарного. Мы растили мощь, мы расширяли влияние. Мы, Клан.
   И вот теперь - совершенно неожиданно - подарочком по осени - бойня, настоящая бойня. Уже двадцатый за неделю. Вампиры, мои вампиры, один за другим уничтожались кем-то. Безжалостно, хладнокровно, четко, адресно.
   Бывало за прошедшие десятки лет всякое - секты, вольные охотники вроде пресловутого комиксного лихача Блейда, были стычки с людскими спецслужбами, в том числе с нашим разлюбезным Котовым, и, конечно же, больше всего было конфликтов с Белыми. Впрочем, это случай особый. В этом, скорее всего, и разгадка.
   Все началось очень давно. Меня тогда еще и в помине не было. И никого из моих теперешних знакомых, и подчиненных и врагов. За исключением разве что Экзекутора - но того я видел мельком и в обстоятельствах, не располагающих к внимательному рассмотрению или задушевной беседе. Я тогда думал больше, как бы в живых остаться.
   Все началось тысячи лет назад. В Паутине. Шахматная партия, слишком уж растянувшаяся, захватила все миры. Все миры Паутины, коих тьмы и тьмы, и тьмы. И хотя фигур с обеих сторон было съедено предостаточно, случилось так, что белый король умудрился удержаться на доске, на самом краешке, загнанный в угол, а вот король черный услышал в свой адрес мало приятное "шах и мат", и был убит наповал. Но поскольку Белые - а звались они и тогда, и теперь, воинами Белого престола, как и воспето многочисленными сказителями - благородные и честные, они не стали устраивать оставшимся на поле, чудом уцелевшим, черным фигуркам кровавую резню, а очень деликатно смахнули их с доски. С глаз долой...
   В этот мир. В этот самый мир, вид на который из моего кабинета сейчас скрывали от меня отличные финские жалюзи. Мир людей сделался для нас, а точнее для тех, кто был нашими предтечами, чем-то вроде заповедника. Ну а Паутина досталась по праву победителя Белому Престолу. И благородные воины не нашли ничего лучшего, как почивать на лаврах, установив нечто вроде карантина, и превратившись в Хранителей Паутины. Так был создан Орден.
   Вот с тех самых пор мы - опасные зверушки, запертые в заповеднике. Нити Паутины, ведущие в мириады иных миров, надежно перекрыты для нас, и остается нам только бегать и резвится по человеческому миру. В свое удовольствие. А тем временем добрые лесники приглядывают за нами. Орден Паутины, Хранители, Наследники Белого престола...
   Остатки воинов Черного престола - Нелюдь, Нежить, чужаки в мире людей - вампиры, черные маги, оборотни, даже уродливые и агрессивные Серебряные мароссы, и прочие, и прочие, все сбились вместе, чтобы не выродиться, не ассимилироваться, сохранить традиции - а потом, глядишь, и добиться реванша, поправ Белый Престол - впрочем, все это было пока труднодостижимо, эфемерно... Сбились в Кланы, Семьи, установили свою внутреннюю иерархию, затаились, смешались с людьми, начали влиять на них, влезать в их дела... Так продолжалось долгие годы.
   Но в результате нашего триумфа среди всех этих семей и кланов остался только один.
   Только мы, называющие себя Наследниками Крови.
   - Я возьму, пожалуй, ребят позлее, - сказала Танаис со зловеще-веселой улыбочкой. - Поиграю немножко в Ночное Гестапо. Авось кого подцепим, расколем.
   - Генриха возьми. - буркнул я. - Он в рейхе штурмбанфюрером был, помниться. Пока я для него не выбил Обращение. Будет у вас историческим консультантом.
   - Бестолковый он. - вампирша томно зевнула, прикрыла узкой ладонью темно-вишневые губы. - Хотя, конечно, лихой. И гестаповец из него никакой, слишком понтов много.
   - Ты у нас зато самая лихая и самая толковая. - невесело бросил я. - Черт знает что в Клане творится, а тебе бы только играть.
   - Игры на кровь. - улыбнулась Танаис. - Игры с Паутиной. Как всегда. Ты же знаешь...
   - Знаю. Сам такой. Но как бы в этой партии нас самих в асфальт не закатали. Уж больно ловкие противники. Никаких зацепок, никаких следов. Они даже Паутину после себя зачистили - все Нити завязали узлом.
   - Люблю сильного противника.
   - Не люблю терять своих людей.
   - Не людей. - усмехнулась Танаис.
   - Какая к черту разница? - я раздраженно махнул рукой. - Тайная канцелярия в очередной раз облажалась. Набрал Немезис всяких кровопийц-аристократов - толку от них никакого.
   - Ты просто ревнуешь... - подмигнула вампирша. - К своим Стражам. Вы, мальчики, любите в солдатиков поиграть.
   Я презрительно скривил губы.
   - Вот только не надо... Внутренняя Стража - это самая боевая структура Клана. И набирают в нее самых талантливых представителей нашего рода.
   - Молодежь. - парировала Танаис. - Свита твоя. Бальзак шебунтой слишком - бегун с коротким дыханием. Тая наглая. А остальные, все эти ансилы и новообращенные, меня вообще не интересуют. Не мой уровень - с ними возиться.
   - Ишь ты, какие мы! - я язвительно оскалил клыки. - Не наш уровень... А по окраинам, значит, шнырять с зондеркомандой - это, значит, наш уровень?
   Танаис не удостоила меня ответом, только поглядела свысока яркими темными глазами и докучливо отмахнулась, продолжая вертеть стилет.
   Ей явно не терпелось начать какую-нибудь очередную интригу-авантюру-безумство в своеобычном стиле.
   Телефон выдал серию соловьиных трелей. Я потянулся через стол и подхватил трубку.
   - Слушаю.
   - Ваша воля, прибыл глава Тайной Канцелярии. - доложила секретарша, вампирша из недавно обращенных. Весьма перспективная девочка, на мой взгляд.
   - Пусть заходит.
   На пороге появился Гот. Был он в официальном костюме, который довольно своеобразно сидел на его полноватой фигуре. Черные как смоль волосы собраны в хвост, под нижней губой коротенькая бородка, в карих глазах мировая тоска пополам с хмельной поволокой. Вампирище, черт возьми...
   - Ну что? - осведомился я начальственным голосом. - Что наработали, Штирлицы?!
   Танаис посмотрела на главу "вампирской разведки" примерно так, как строгая учительница смотрит на ввалившегося в класс посреди контрольной в дымину пьяного двоечника.
   Гот потоптался на пороге, прошествовал к одному из свободных кресел. Кресло жалобно скрипнуло, когда он уселся.
   - В общем, мы продолжаем работать... Сбор информации продолжается, мой Патриарх.
   - Гот, результаты есть? - спросил я ласково.
   Танаис насмешливо фыркнула.
   Глава Тайной Канцелярии поглядел на меня, поигрывая бровями, промолчал.
   - Ясно. - я криво улыбнулся. - Не смею тебя более задерживать. Идите, юноша, и продолжайте. Работать надо, работать. Хоть весь город вверх дном переверните, но информацию достаньте! Из ит клиа?
   - Йес, оф корс. - уныло выдавил Гот, поднимаясь из кресла.
   - Вперед и с песней!
   - Слушаюсь, Ваша воля.
   Дверь за Готом закрылась.
   Я переглянулся с Танаис.
   - Ну так что? - спросила она. - Я пошалю немного?
   - Ну пошали, если так уж охота. - сказал я с некоторым сомнением. - Только чтобы лишнего шума не было. Ни к чему. А я вот, пожалуй, Стражей проведаю.
   - Да-да, иди, Снежный, разберись со своим детским садом. - саркастически одобрила Танаис, откладывая стилет и вдруг с ловким жестом фокусника развернув на столе веер игральных карт. - Я пока тут посижу, расклад посчитаю... и коньяку твоего кстати возьму. Разрешишь?
   - Разрешу, - ответил я, выходя из кабинета.
   - И пусть принесут свечи! - донеслось вслед.
   Я лишь тяжело вздохнул. Развели мистику...
   В приемной, к удовольствию скучающей секретарши, навалившись на зеркальный стол и забыв про остывающий кофе, боролись на руках мои охранники. Взлохмаченный оборотень-волк Цербер и Романтик, вампир из семьи Тореадоров.
   - Опричники, хорош играться! - я погрозил им пальцем. - Служба! Маша, пусть в мой кабинет принесут свечей.
   Девушка похлопала длинными ресницами, но тут же кивнула:
   - Сделаем, Ваша воля.
   Отвлекшись от своего азартного занятия, мои парни подхватили с кресла брошенные длинные черные плащи, накинув их, последовали следом за мной с невыразимо важным видом.
   Я почему-то сразу вспомнил нас с Немезисом во времена "Легиона".
   - Объясни мне Романтик, - спросил я, выходя в коридор. - Почему по крайней мере половина Клана у нас и зимой и летом в черных плащах ходит?
   Романтик с Цербером поглядели друг на друга.
   - Ну... Девушкам нравиться. - пожал плечами Романтик. - Нам переодеться?
   - Да ну вас! - с улыбкой отмахнулся я. - Только об одном и думаете, раз-здолбаи.
   В широком коридоре отчаянно скрипел паркет - двое Новообращенных в расстегнутых белых рубашках тащили здоровенный стальной сейф. Рядом с ними прохаживался, выдавая свои фирменные циничные шуточки, облаченный в умопомрачительный пепельно-серый костюм глава Казначейства, Высший семьи Тремере Пристли.
   - Золото партии? - осведомился я на ходу, кивая на сейф.
   - Сокровища ацтеков, Ваша воля. - улыбнулся Пристли.
   - Со счетами швейцарскими разобрались?
   Нелегко, когда в отсутствие Князя на тебя сваливаются все проблемы и заботы Клана.
   - Конечно.
   - Умница. Хвалю. Загляни ко мне попозже.
   Я проследовал через коридор, начал спускаться по лестнице, вдоль оставшейся на стене с советских времен багрово-серой мозаики...
   На второй ступеньке я оступился и помотал головой. Перед глазами вдруг замерцали яркие цветные точки.
   Паутина, черт ее подери. Зовет...
   - Ваша воля? - Цербер с Романтиком, возникнув с обеих сторон, уже чуть ли не подхватывали меня под руки.
   - Нормально-нормально. - я несколько раз моргнул. Точки рассыпались и пропали.
   Я вспомнил, что уже вторые сутки живу без крови...
  
   ***
  
   ...я забился в самый угол ванной комнаты, сидел там, скрючившись, задевая затылком нависшую раковину. Чувствуя спиной ледяной кафель стены.
   Голый, дрожащий от охватившего все тело озноба, щурящийся на ослепительно яркий электрический свет.
   По лбу медленно сползла холодная капелька пота.
   Виски пульсировали, словно повторяя ритм разбивающихся о раковину капель из незакрученного крана. Нестерпимо ныла голова.
   Тело, бунтующее, вышедшее из-под контроля, мелко тряслось и дрожало, прося лишь одного, лишь одного...
   Я пытался совладать с собой, пытался бороться. Все было бесполезно. Тело мое больше мне не подчинялось.
   Давай же, давай, шептал чей-то незнакомый голос, где-то внутри, царапая, изнутри раня черепную коробку...
   Ну же, шептал он, ну сделай это...
   Я смотрел на свою трясущуюся руку, бледно-серую, с четко проступившими синими венами, и отчетливо, очень отчетливо чувствовал, как теряю остатки рассудка.
   Пушистый кот легко взмахнул на край ванны, дернув хвостом, пристально поглядел на меня громадными желтыми глазищами, и насмешливо фыркнув, прыгнул...
   Я дернулся, попытался отмахнуться от него, но руки налились свинцом, повисли безвольными плетями.
   Все, что я мог - зажмурить глаза.
   Тут же меня скрутило судорогой, вывернуло, я закашлялся, вновь распахнул глаза - все вокруг плыло, но кота уже не было, и были лишь белые кафельные стены в тусклых отблесках электрического света, и они причудливо изгибались, подрагивали и вибрировали, растягиваясь, уходя куда-то вдаль...
   Вода, капающая из крана мелкими, крошечными капельками, оглушала меня каждым новым ударом, разбиваясь о раковину... Капля за каплей... Удар за ударом...
   Я застонал...
   Больно. Холодно.
   Я сидел, скрючившись, голый и мокрый, беззащитный и жалкий, и мелко трясся, задевая ссутулившейся спиной холодную стену...
   Ну же, шептал в голове многоголосый хор голосов. И я узнавал - каждый голос в отдельности - и это было еще страшнее, чем удары капель... Я узнавал каждый голос из этого хора. Да, да, без сомнения это были они. Все они. Они все пришли оттуда. Пришли за мной. И были вправе от меня требовать.
   Ну же...
   Я послушно потянулся губами к своему запястью, уже не в силах сдерживаться, томительно растягивая время, отодвигая развязку...
   Да. Я сделаю...
   Я больше не могу терпеть, и я хочу этого сейчас. Хочу больше жизни.
   Я впился в руку удлинившимися клыками, вгрызся, чувствуя, как хлынула, толчками забила из прокушенной вены горячая, липкая, солоноватая...
   Я ощущал на губах этот вкус. Этот незабываемый вкус, заменить который не способно ничто на свете. Языком, вкусовыми рецепторами, ощущал это - сладкое, сводящее с ума...
   Как больно. Как сладко...
   Пей! Пей! Пей! - кричали голоса, и я пил, пил жадно, исступленно, глотал кровь, терзая запястье клыками, разрывая собственную плоть, грыз, постанывая и всхлипывая от захлестывающего возбуждения, от сладкой боли, от подступающего безумия...
   Дверь в ванную комнату со скрипом отворилась - медленно, неспешно.
   На пороге стояла она. Я ее узнал сразу - когда-то эти черты лица, сейчас чуть размытые, туманные, были для меня такими дорогими, такими важными.
   Зрение вдруг обрело четкость. Я смотрел на нее, прижимаясь лопатками к ледяной стене. Она выглядела точно так же, как в тот вечер, когда ее нашли. В тот вечер, когда мне сообщили о ее гибели.
   Половина лица была обожжена - покрытую красными волдырями щеку прикрывала густая волна роскошных каштановых волос, чуть опаленных на кончиках. Блузка, перепачканная, забрызганная чем-то темно-красным, была расстегнута, и чуть пониже яремной ямки темнели пулевые отверстия...
   Она чуть покачивалась из стороны в сторону, словно ей тяжело было сохранить равновесие.
   Улыбнулась, глядя на меня огромными своими глазами, обрамленными пушистыми ресницами, но теперь они изменились - были совсем черные, непроницаемые даже без намека на белок.
   - Ты?! - прошептал я, отрываясь от собственной руки, захлебываясь кровью. - Диана?!
   - Не пей все. - улыбнулась она. Губы растянулись, и я увидел ряд мелких, острых, похожих на акульи, зубов. - Оставь мне немножко, Серж.
   - Ты? - прохрипел я, лихорадочно шевеля перепачканными запекшейся кровью губами. - Но как...?
   И тут меня обожгло - разом, ослепительной вспышкой, репортерским блицем, яростным жаром доменной печи, и по всему телу прошла дрожащая электрическая волна. И я увидел их. Всех, разом.
   Наследники.
   Беломраморные атлетические тела, словно безупречные античные статуи, застывшие в нарочито-расслабленных позах готовых к броску хищников. Они стояли посреди мерзлой пустыни, как в тот самый недобрый час, когда мы с Немезисом осмелились пробудить их, чтобы использовать как последний шанс, как наше личное "оружие возмездия". Они стояли передо мной, окружали меня, под стремительно летящей с неба снежной крупой. Ярко-красные зрачки пронзали меня насквозь.
   - Ты наш. - многоголосый шепот сквозь плотно сжатые бескровные губы. - Ты - наш. Ты такой же, как мы. Ты принадлежишь нам, вампир.
   - Нет! - визгливо закричал я. Из последних сил, на пределе. - Нет! Нет! Я не ваш!
  
   - НЕТ...! - вскрикнул я, вздрагивая, больно ударяясь локтем о широкий подлокотник.
   - Ваша воля! - на меня испуганно таращился какой-то парень, бледный, с длинными темными волосами, в распахнутом сером кашемировом плаще, из-под которого выглядывала наплечная кобура. - Что с вами?!
   Я ошарашено смотрел на него, постепенно, с каждым жадным вдохом приходя в себя.
   - Алик?! - я узнал парня. Ну конечно - это же глава моей личной охраны, Старший... Старший Семьи Тореадор.
   Что же со мной происходит? Почему ко мне снова вернулись эти сны?
   - Это я. - неуверенно улыбнулся Алик. - Э... Ваша воля, вам нехорошо?
   - Ерунда. - я махнул рукой, обводя взглядом салон представительского лимузина, на заднем сиденье которого находился.
   - Мы приехали. - облегченно продолжал Алик. - Я только собрался вас будить, как...
   - Нормально-нормально! - перебил я. - Слушай, дай-ка мне... - я указал на миниатюрный бар, пристроившийся между пассажирскими сиденьями.
   Алик с готовностью кивнул и вытащил из него бутылку "Чивас регал" и совершенно безупречный стакан.
   Я поморщился, отмахиваясь от стакана. Залпом глотнув из горла, шумно выдохнул.
   - Ни хера ж себе сон! - пробормотал я.
   - Что, простите? - подался вперед Алик.
   - Ничего, так, - я помотал головой, и провел рукой по лицу, словно снимая остатки кошмара.
   - Ваша воля, сколько уже? - тихо спросил Алик.
   - Вторые сутки. - пробормотал я.
   - Может все-таки пора?!
   - Нет.
   Продержаться еще. Каждый месяц я устраивал себе подобные испытания. Продержаться, перебороть ломку.
   Это было очень глупо и совершенно бесполезно.
   Вампиры не могут обойтись без крови. Без нее вампиры не просто лишаются Паутины - лишаются жизни. Моя причуда вызывала обеспокоенность у моего окружения, но переубеждать было бесполезно. Беспокоились молча.
   Водитель, проворно выскочив из машины, уже открывал дверь с моей стороны.
   Я вышел. Еще раз глотнув из бутылки, не глядя сунул ее Алику, и поглядел в небо.
   Солнце клонилось к закату, окрашивая тянущиеся по небу густые облака в мягкие золотистые тона.
   Лимузин стоял посреди превосходно асфальтированной улицы частного коттеджного поселка с забавным названием "Сосенки", напротив огороженного внушительной стеной высокого краснокирпичного особняка, обсаженного елями.
   Шурша шинами, позади притормозил джип сопровождения.
   Хлопая дверцами, высыпали из него бледные парни с мрачными цепкими взглядами, последовали ко мне, окружая, прикрывая, бдительно озираясь. Мало ли что... Неспокойные времена.
   - Вот моя деревня. Вот мой дом родной! - процитировал я невесело, глядя на глухо зашторенные, стилизованные под готику окна на верхнем этаже и извлекая из кармана плаща серебряный портсигар, а из него - узкую черную сигарету. - Ну, за мной, опричники...
  
   ***
  
   Ворота проворно раскрыли. Появилась парочка охранников с коротким автоматами. Оба почтительно поприветствовали меня короткими поклонами.
   Пара черных овчарок с восторгом кинулась к моим ногам, преданно пожирая умными желтыми глазами, всем своим видом выражая крайнюю радость видеть меня в добром здравии.
   Посреди широкого двора стоял какой-то "Ауди" цвета мокрого асфальта, с мигалкой на крыше.
   Я вопросительно поглядел на охрану.
   - Ваша воля, вы сказали, что если вдруг приедет этот человек, его сразу пропускать. Это ваш друг, господин Жигалов.
   А, ну конечно! Как я мог забыть, что сегодня ко мне приезжает Денис. Это уже традиция - каждую субботу, собираться у меня или у него "на территории", как мы это называли, на шашлыки.
   Неожиданно из-за спин охранников вынырнул худой паренек в джинсовой куртке, и, обеими руками сжимая папку для бумаг, зачастил:
   - Э... господин Зимин... Я, собственно, по поводу сада камней... тут ваша супруга... Сказала, что нужно ставить, но рабочих не предупредили. В общем, нам нужно кое-что еще докупить для...
   Я почти отвык, что меня называют по фамилии. Теперь мне приходилось редко общаться с людьми, но для таких случаев существовало множеством псевдонимов и фальшивых имен, которые приходилось тасовать, как карты. Сбивчивый монолог паренька сперва привел меня в некоторое замешательство.
   - Стоп-стоп! - я улыбнулся, переглядываясь с охранниками.
   Мои парни ухмылялись, и тихонько посмеивались, посматривая на нескладного студента-дизайнера, который вот уже третий месяц обустраивал мои владения.
   - Какие еще камни? Какой сад? - спросил я дружелюбно.
   Паренек приободрился:
   - Ну, ваша супруга сказала, что перед окнами должен быть сад камней. Сказала, чтоб обязательно был... Э-э... А вас не предупредили?
   Я погасил улыбку.
   - Никаких камней, понял? Никакого сада. К чертовой матери всю это восточную лабуду!
   - Но ваша супруга...
   - Я неясно выразился?
   - Да, да... Конечно, все понял. - паренек растворился за широкими спинами охраны.
   Мои ребята принялись дружно ржать.
   - Отставить смех! - бросил я не глядя, направляясь к коренастому мужчине с щеточкой темных усов под носом, который, уже увидев меня, вышел из "Ауди", стоял, засунув руки в карманы кремового плаща. - Здорова, Денис... Рад тебя видеть!
   - Привет, Серж...
   Мы обнялись, легонько похлопывая друг друга по спине.
   - Ну, пойдем, пойдем... - я указал рукой в сторону беседки, возле которой обозначилась уже пара человек из персонала и водружался на лужайку сверкающий мангал.
   - Новую машину что ли купил? - спросил я, кивнув на "Ауди".
   - Да не, служебная, - небрежно отмахнулся Денис. - Слушай, овчарки какие у тебя, - продолжил он, насмешливо щурясь и топорща усики, пока мы неторопливо шли к беседке. - Загляденье прям...
   - Ну ты что, родной, племенные! От Комитета остались. После развала Совета целый выводок себе оставил.
   - Да уж, - Жигалов подмигнул мне. - Были времена.
   Это тоже было своеобразной традицией - безобидные пикировки на тему Комитета, силовой структуры существовавшего когда-то Совета Кланов, объединявшего всех адептов Черного Престола - от вампиров до лесных ведьм. Когда-то я служил в ней вместе с Жигаловым. Комитет был построен по примеру человеческих силовых структур, там даже были воинские звания и особая форма. Конечно же, черная.
   А потом, когда началось претворение в жизнь плана "Легион", мы с Денисом оказались, что называется, по разные стороны баррикад. И даже, вспоминать неприятно, было мгновение, когда я держал его на прицеле снайперской винтовки... Впрочем, все это быльем поросло. Теперь все по-другому.
   - Теперь все по-другому, - глубокомысленно произнес Денис, усаживаясь в плетеное кресло напротив точно такого же, в которое приземлился я, и расслабляя узел галстука. - честное слово, Серж, голова, как чугунная... Ох уж мне эти чиновники...
   Да, теперь Денис работает в правительстве, черная шинель Комитета страдает от моли где-нибудь в глубине шкафов - а какие у него шкафы в особняке я видел - громадные, колоссы, а не шкафы. Впрочем, полагаю, все эти километровые гардеробы скорее были заслугой его жены. Он был сторонником спартанского образа жизни...
   - Сам-то как? - улыбнулся Жигалов, поймав мой задумчивый взгляд.
   Я улыбнулся в ответ и неопределенно махнул рукой.
   - Устал, Денис, реально устал, - рассказывая, я начал для наглядности загибать пальцы. - Дурдом какой-то... Немезис в Альпах на лыжах рассекает, Танаис как всегда, развлекается... Я тут отдуваюсь за всех. Смотри, во-первых сейчас внешние вопросы все на мне... Связи, партнерство, переговоры. Во-вторых, все финансы... В-третьих, как от всех Семей народ потянулся в Москву, на поклон - отбоя нет от светских раутов и вечеринок. Задолбали, сил нет. И всюду одно и тоже - каждому хоть маленький, но кусочек от пирога урвать. Ну и... - я помолчал. - В общем, еще у нас проблемы появились...
   - Что стряслось?
   Я вспомнил черно-белые фотографии, сделанные на местах убийств вампиров.
   - Денис, забыл уговор? Ни слова о работе до третьей бутылки!
   Денис хохотнул и кивнул, провожая заинтересованным взглядом девушку, что поднесла и оставила на столике бутылку текилы, по ободку натертые солью рюмки, и нарезанные дольки лимона на блюдце.
   - Да уж, да уж, - пробормотал он, привставая, сбрасывая свой плащ, и кидая его на пустующее кресло.
   Я последовал его примеру. К вечеру разгулялось, в небесной канцелярии вспомнили, что неплохо видимо подержать имидж "бабьего лета", и разогнали облака. Оранжевое солнце заливало двор и кирпичные стены коттеджа ровным цветом и отбрасывало причудливые фиолетовые тени.
   - Одно радует... Хоть не приходится самим по подворотням скакать, с пушкой и безумным блеском в глазах, - схохмил я, разливая по рюмкам.
   Мы с Денисом заржали над одной нам понятной шуткой. Да, в свое время нам пришлось пережить такие удивительнее приключения, о которых хоть роман пиши. Я бы и написал, пожалуй, было бы время... Яна, помнится, говорила, сейчас как раз мода на вампиров. Лукьянова какого-то в Голливуде экранизируют.
   При мысли о Яне я помрачнел.
   Словно угадав мое настроение, Жигалов участливо спросил, кивнув на окна особняка, мерцающие яркими солнечными бликами:
   - Ну, твоя-то как? Все лютует?
   Я досадливо поморщился и, протягивая Жигалову рюмку, многозначительно закатил глаза:
   - Как с цепи сорвалась, честное слово. Что ни день - скандал, или какая-нибудь новая авантюра.
   - Баба! - фаталистически пожал плечами Жигалов, принимая рюмку, и подхватывая мясистыми пальцами дольку лимона. - Все не может старое забыть... все-таки, Серж, не последняя была фигура, на нашей шахматной доске.
   Денис довольно крякнул.
   - Что было - то было, - я поднес к лицу и втянул ноздрями свежий аромат лимонной дольки. - Теперь пусть дома сидит, тылы обеспечивает... А, ну ее... Короче, давай выпьем за крепкий тыл!
   - За крепкий тыл!
   Мы чокнулись и выпили.
   - Хорошо, - пробормотал Жигалов, закусывая лимончиком.
   - Хорошо! - подтвердил я, повернулся к поварам, колдующим над мангалом. - Ну, давайте, уже, начинайте чтоли, кудесники...
   Тут на балконе второго этажа появилась Яна. В запахнутом расшитом халате, с собранными на затылке темными волосами. Опершись на широкий кирпичный бордюр, встретилась со мной взглядами, отвернулась. Глядя куда-то в сторону озаряемых закатом верхушек леса, закурила тонкую сигарету.
   Жигалов проследил мой красноречивый взгляд на супругу, молча разлил по рюмкам.
   Мы с Яной не разговаривали уже третьи сутки.
   Отдыхать надо, сказал я сам себе, тебе надо отдыхать, патриарх. Заслужил, верно?
   Третьи сутки ни слова от Яны. Вторые сутки без крови... Двадцать один уничтоженный вампир...
   Мы выпили еще по одной. Стало лучше. Совсем чуть-чуть.
   Денис откинулся в кресле, прошелся оп мне изучающим взглядом.
   Очень хотелось поговорить с ним, высказаться о наболевшем, излить... Не душу конечно, какая уж у вампира душа?
   - Давай еще! - глухо сказал я.
  
   ***
  
   Я шел на пределе, выжимая из ревущего белугой "Феррари" все, на что он был способен, едва вписываясь в повороты, щурясь от мокрого ветра, врывающегося в открытые окна, рывками выкручивая руль. Из динамиков гремели Тимо Маас и Брайан Молко, уже в очередной раз, на повторе, а я все давил и давил на газ, стараясь лишь не думать не о чем.
   Алкоголь не успел выветриться из головы, перед глазами то и дело мелькали крохотные яркие искорки, и жмурился, отгоняя их прочь.
   Хотелось забыться. Лететь вперед, куда глаза глядят, по размоченной ночным дождем трассе, наплевав на все и забыв обо всем. О том, что не давало покоя и мучило последние несколько месяцев.
   "Гелендваген" с Аликом и охраной шел следом, едва поспевая за мной. Хотя, выходя посреди ночи из дома и направляясь к гаражу, я проорал своим телохранителям "оставьте меня в покое!", они все равно неотступно преследовали меня. Я точно знал, сейчас, когда их заносило и трясло на поворотах, думали они не о своей безопасности, а моей - своего патриарха, который пытался сбежать от них и от всего мира сразу.
   - Проклятье! - я судорожно вдавил педаль газа, вжимаясь затылком в подголовник.
   Алик в силу своей должности за прошедший год успел привыкнуть к моим неожиданным демаршам, и относился к ним с пониманием, мол "Его воля изволят отдыхать", и я даже подозревал, что каждый мой очередной припадок он предчувствовал загодя. Вот и теперь несется со своими парнями по пятам, боится потерять шефа из виду.
   На этот раз я сорвался из-за Яны. Получилось, конечно, некрасиво - проводив Жигалова, по-быстрому догнался бутылкой дорогущего подарочного коньяка, и, хватаясь за стены и скаля клыки, пошел ломиться к ней в покои, выяснять отношения. Итог плачевный - черные колдуньи умеют фокусировать энергию Паутины в силовые сгустки - поэтому я самым неприличным образом скатился вниз по застеленной ковровой дорожкой лестнице, пересчитав каждую ступеньку собственным затылком. Какой позор - вторая по значимости фигура в Евразийском регионе спущена с лестницы собственной супругой. Какой кошмар!
   Я, однако, ничуть не расстроился. Наполнившись вполне себе черной яростью и жаждой действия, решил отвлечься и развеяться со своей любимой игрушкой - чем я, собственно, и занимался сейчас.
   В свете фар мелькнул влажно поблескивающий борт громоздкой фуры, притормаживающей на повороте.
   Я смачно выматерился, вильнул рулем, и, обогнав припозднившегося дальнобойщика, полетел дальше.
   Московские огни приближались, мерцая впереди, за перечеркнувшей ночную синеву черной линией моста, и я спешил им навстречу - туда, в сердце неспящего, лихорадочно веселящегося сутками напролет города, не знающего покоя ни днем, ни ночью. Совсем как я.
   Возле "Кафедры" было не протолкнуться от иномарок, на отполированных плоскостях которых переливались цветные огни иллюминации. Здесь, в официальном клубе адептов Черного Престола, давным-давно уже принадлежащем мне включительно от диджейской установки и до последней табуретки, были забиты все места.
   Разряженная публика, в блестках, драгоценностях и прочей гламурной мишуре, нетерпеливо толпилась у входа, заполняя изогнувшуюся готовым к атаке змеем хай-тековскую лестницу.
   - Патриарх!! - с восторгом заорал кто-то, хотя я даже не успел выбраться из машины.
   Тут же кинулись, наперебой лопоча что-то, с чем-то поздравляя и спеша засвидетельствовать свое почтение и расположение. Сквозь полупьяных красоток в кружевах и коже, и молодых людей с искусственным загаром и белоснежными фарфоровыми улыбками ко мне пробились Алик с ребятами, оттеснили, взяли в кольцо, отгородив небожителя от смертных.
   Пошли все к черту, подумал я, надоели!
   Охрана у входа склонилась в поклонах, тяжелые стальные двери распахнулись, и тут же меня ослепило еще большим блеском и еще более ярким светом. И в ноздри ударил букет пряных запахов, и приходилось проталкиваться сквозь толпу, и какой-то напомаженный толстячок что-то лопотал мне про мой неожиданный визит и оказанную честь, про ковровую дорожку, которую не успели расстелить. Он все время сбивался и оговаривался, то ли от выпитого и вынюханного, то ли от липкого страха, который я чувствовал отчетливо, даже не используя Нити.
   И вокруг было столпотворение, и полуголые девицы виляли бедрами возле никелированных шестов, ревела музыка, сыпались откуда-то сверху цветные блестки.
   В "Кафедре" гулял Тибет. Я случайно зацепился за него взглядом, выделил из пестрой толпы и какофонии звуков. В кислотно-зеленой футболке и брюках ослепительной белизны здоровенный вампир с небритыми щеками пританцовывал, вскочив на стол в VIP-зоне, качая в такт головой, и щуря глаза, обеими руками обнимая каких-то длинноногих девиц, обряженных школьницами. В зубах у него была зажата сигарета, он еще умудрялся орать что-то и выделывать ногами умопомрачительные финты.
   Мы с ним давненько не общались. Но я не стал его отвлекать, пошел прямиком в отдельный кабинет, обставленный с варварской роскошью.
   Расстегивая ветровку, плюхнулся на леопардовый диван. Поманил пальцем распорядителя. Тот, непрестанно кивая и сладко улыбаясь, тут же засуетился вокруг, нагнал официантов с подносами, притащил шампанского. Пить мне не хотелось совершенно. Было на все наплевать.
   Алик сел в кресло поблизости, строгий, прямой, с небрежно-аристократической грацией закинул ногу на ногу и стал смотреть на меня с легким беспокойством в глазах.
   Я стащил с рук и бросил на стеклянный столик кожаные перчатки. Некоторое время задумчиво изучал узкий перстень на пальце.
   Из зала кто-то громко ломился с восторженным криками. Моя охрана, встав у дверей непрошибаемой стеной, не пускала.
   Черт возьми, нигде мне нет покоя.
   Дождаться бы князя, Немезиса, передать бразды правления Кланом в его бледные когтистые лапы. И все, отдыхать...
   - Алик, гоните всех к черту! Я хочу побыть в тишине.
   - Сию минуту, Ваша воля. - молодой вампир коротко кивнул и направился к дверям.
   В этот самый момент парни из охраны дрогнули, отступили, и в комнату ворвался худощавый субъект с растрепанными рыжими волосами и в узких темных очках на курносом носу.
   - Здрастье, шеф! - выпалил он, минуя презрительно заломившего бровь Алика, бесцеремонно плюхаясь в кресло по соседству со мной. - Я вас по всему городу ищу! Не поверите - даже тачку разбил - пришлось у какого-то лоха байк отобрать!
   - Ну что, Бальзак? - спросил я, вымученно улыбаясь. - Чем порадуешь?
   Рыжий субъект, едва достигший ранга Ансила молодой и дерзкий вампиреныш, один из моих любимцев, возглавлял самую боевую структуру Клана - части Внутренней Стражи.
   - Я так и знал, что доложу вам первым! - радостно оскалил клыки Бальзак. - В Жулебино! Накрыли! Чудом!
   - Что?! - я даже подался вперед.
   Бальзак шумно выдохнул воздух.
   - На живца, шеф! Ведь на удачу брали!! И получилось!
   - Подробнее! - выпалил я, уже заражаясь его победным ликованием.
   - Чудо, чудо, шеф! Я своих ребят навскидку побросал по районам... Ну мало ли, вдруг этот маньяк, мать его так, на кого-нить из них нарвется... И нарвался!
   - Потери? - осведомился я, потирая виски.
   - Грима зацепило слегка. Осколками. Он из новичков - боевое крещение, так сказать. Ну и вот... - Бальзак показал разорванный рукав куртки. - Волчара один цапнул.
   - Волчара?
   - Оборотни, - будничным голосом сообщил Бальзак, потянувшись за бокалом.
   Я присвистнул.
   - Пленных взяли?
   Бальзак торжествующе закивал.
   - Двух. Уже доставили в ставку. Поверьте на слово - пленнички просто загляденье. Шик!
   - Верю. - усмехнулся я. - Что ж... Поехали, посмотрим!
   Алик уже скользнул к дверям:
   - Готовьте машину!
  
   Алик очень деликатно уговорил меня не садиться за руль. Между ним и Бальзаком произошла короткая дуэль взглядами, за право везти патриарха в Ставку. Победил лишенный джентльменской деликатности Бальзак. Алик, слегка недолюбливавший главу Стражей, высокомерно удерживая подбородок, последовал за нами следом на машине охраны.
   "Феррари" радостно взревела и понеслась в Ставку. Бальзак увлеченно выкручивал руль и давил на педали, с видом тинейджера, дорвавшегося до ключей от папиной машины.
   - Как же удачно получилось, шеф! - продолжал радоваться он. - Просто супер! Сейчас мы этих уродов в два счета расколем - кто такие, да зачем... А то, ишь ты - у них группа такая слаженная была, прям волчий спецназ какой-то. Оборотни в погонах, блин. Но наши парни, шеф, уж тоже не пальцем деланные - не тушканы какие-нибудь.
   Бальзак радостно хохотнул.
   Я сначала не понял, к чему он вдруг упомянул забавных зверьков, потом вдруг меня осенило. Тайная Канцелярия - ТК - ТушКаны... Надо же, какие у меня оказывается креативные ребята, выдумщики.
   Началось это примерно год назад - как только ситуация более-менее устаканилась, и внешний враг был разгромлен на всех фронтах, либо ушел в глухое подполье, вампиры, ребята кровожадные и отчаянные, принялись городить внутрикорпоративную конкуренцию.
   - Ты это брось, - сказал я строго. - Одно дело все делаем. Один клан на всех и все вампиры, забыл? А то развели тут мне гвардейцев кардинала и мушкетеров короля!
   - А что, не так что ли? - весело парировал Бальзак, азартно обгоняя посреди Ленинградского шоссе какую-то одинокую иномарку, но покосившись на меня, осекся. - Ну, я в том смысле, шеф, что княжеские тоже толковые конечно, но наши лучше...
   Ладно, в принципе, здоровая конкуренция в коллективе всегда идет на пользу общему делу. Если она здоровая, конечно.
   Я лишь покачал головой, и нервно побарабанил пальцами по подлокотнику.
   На этот раз "Гелендваген" с охраной отстал. Это преследуя меня от "Сосенок" мои вампиры явно подключались к Нитям, зацикливая их на двигатель - потому и не потеряли из виду мою стремительную итальянскую лошадку, а теперь видимо все слишком устали. А пополнить силы вампир может только одним способом.
   Я сглотнул всухую.
   Пара ярких искорок сверкнула перед глазами.
   Черт возьми, продержаться бы еще немного. Хоть из принципа. А то смешно сказать - как мне командовать и повелевать, если со своей собственной Жаждой совладать не в силах.
   Словно угадав мои мысли, Бальзак, не отрывая светящихся детской радостью глаз от дороги, порылся за пазухой и вытащил плоскую металлическую фляжку.
   Приложился к ней, сбавляя скорость и выкручивая руль.
   Мы затормозили у ворот Ставки.
   Створки ворот с лязгом поехали в разные стороны, машина въехала на широкий двор, вполне подошедший бы по виду под строительный рынок - высоченный глухой забор, какие то штабеля вдалеке, силуэты ангаров в предутреннем сумраке, машины, маслянистые лужи.
   Несколько темных силуэтов замаячили по сторонам - охранники, все как один вооруженные и в сакраментальных черных плащах, склонились в поклонах, ожидая, пока я выйду из машины, беспечно хлопнув дверью.
   - Алик когда подъедет - скажите чтоб сразу ко мне в комнату для допросов шел. - распорядился я, направляясь к отмеченному громоздкими кирпичными колоннами входу в Ставку. Фасад ее выходил на площадь возле метро, лицом к миру людей, а зады упирались сюда, в территорию вампиров.
   На краю двора я заметил рефрижератор, на черных бортах которого примостился красный логотип со стилизованной аббревиатурой "К.Н.К." и надпись "Срочные продуктовые поставки".
   Вот уже и завтрак подвезли. С подшефного мясокомбината.
  
   В комнате для допросов было сильно накурено. В дальнем конце, у облупившей стены, выкрашенной грязно-зеленой краской, щурясь на яркий свет направленных прямо в лица ламп, сидели двое пленных.
   За столом напротив, покачивая ногой в узкой туфле и попивая кофе с коньяком, запах которого я уловил еще в коридоре, восседал Генрих.
   Тая прохаживалось рядом с табуретами пленников. Белесые волосы собраны на затылке, высокие сапоги, обтягивающий темный костюмчик, как будто бы для верховой езды. Только хлыстика не хватало для полной картины.
   Гот тоже присутствовал. Был он в расстегнутой на объемистом пузе черной рубашке, и мятых широких штанах, длинные волосы рассыпаны по плечам. Стоял, прислонившись плечом к стене, ползал мечтательным взглядом по потолку. Он явно был невменяем.
   - С этим что? - спросил я у Генриха, кивнув на главу Тайной канцелярии.
   - Вот привезли недавно, согласно инструкции. Даже не знаю, откуда его в таком состоянии вытащили.
   - Генрих-Генрих, - пробормотал я, с неудовольствием глядя на сладко зевающего Гота. - Инструкции... Забудь про свой немецкий педантизм. Это же Россия... Бальзак, проследи чтобы этого торчка проводили до отдельного кабинета. Пусть проспится. И крови ему дайте.
   - Сделаем, шеф. - радостно оскалил клыки Бальзак.
   - Марлон, - я повернулся к представительному красавцу средних лет в костюме из новой коллекции Армани, которого из-за сходства с Брандо в молодые годы все называли именно таким прозвищем. - А ты съезди в ставку Вентру - привези мне Дэш. И поскорее.
   Заместитель главы Тайной канцелярии кивнул и направился к дверям, из которых уже выводили под руки сонного Гота, но на пороге задержался, обернувшись, с сомнением открыл рот.
   По инструкции кто-нибудь из "тушканов", как выразился Бальзак, должен был непременно присутствовать при допросе.
   - Я же сказал, поскорее! - рассеял я его сомнения повелительным тоном.
   Дэш действительно нужна была мне как можно скорее. Она, как представительница самой властной и политизированной из вампирских семей - семьи Вентру, отвечала в Клане за внешние сношения с другими адептами Черного Престола. И теперь, в ситуации, когда назревала не больше не меньше, как война оборотней с вампирами, ее замечания и соображения по сути вопроса были бы крайне желательны.
   Дверь за Марлоном закрылась.
   Тая нетерпеливо переглянулась со мной, но я прошел через комнату, и раскрыл крепкую дверь в соседнее помещение.
   Здесь все было облицовано кафелем, горел яркий свет, стояли застекленные стеллажи, кресло, похожее на зубоврачебное, и широкий металлический стол. На столе сидели двое вампиров в белых халатах, разливавшие по мензуркам медицинский спирт.
   - Это еще что такое? - осведомился я. - Обалдели?!
   - Ваша воля! - пискнул один из них, виновато щуря красноватые глаза, под которыми залегли глубокие тени. - А мы тут... Эээ... За успех Внутренней Стражи!
   - Кретины. - улыбнулся я. - У нас допрос намечается. Вы мне трезвые нужны, если клиенты говорить не захотят. Отставить!
   Я зажмурился, выхватил наугад какую то слабенькую Нить, мысленно намотал ее на палец и послал во флакон со спиртом несильный воздушный поток.
   Вампир неловко крякнул, выронил его, и тот со звоном разлетелся множеством осколков.
   - Заодно подметите тут! - наставительно произнес я, возвращаясь в комнату для допросов.
   Ловкий фокус с Нитью я, конечно, проделал зря. Силы и так кончались - сейчас по-хорошему мне надо было выпить крови, а я как какой-нибудь несмышленый ансил тратил остатки энергии на запугивание подчиненных. Очень глупо.
   - Ну что, господа, приступайте! - провозгласил я, возвращаясь в допросную, опускаясь в свободное кресло и стараясь сохранить бодрый вид. Хотя перед глазами слегка поплыло.
   Тая кивнула, очаровательно улыбнулась. Развернувшись к одному из пленников, вдруг с размаху залепила ему звонкую пощечину.
   - Ну что, волчонок, рассказывай! - прощебетала она ангельским голоском, упирая затянутые в кожаные перчатки ручки в бока.
   Оборотень прорычал исподлобья что-то невнятное. Лицо у него уже превратилось в сплошной багровый кровоподтек, а штормовка цвета хаки сплошь была покрыта бурыми пятнами.
   - Может тогда твой товарищ? - надув алые губки, вопросила Тая, и точно таким же резким движением пнула второго пленника каблуком.
   Второй ничего не сказал. Потеряв равновесие, потому что руки у него были сцеплены за спиной наручниками, он молча повалился на бетонный пол вместе с табуретом.
   - Так, - задумчиво пробормотал под нос Генрих, листая какие-то бумаги. - Это уже получается вторая степень воздействия... Или третья?
   Я устало помассировал виски пальцами.
   За спиной хлопнули дверью.
   Я обернулся и увидел радостно ухмыляющегося Бальзака, и Алика, оглядывавшего допросную со смесью отвращения и скуки на бледном лице. Все-таки Тореадорам все эти игры в гестапо не очень-то по душе. По себе знаю. Но обстоятельства требуют.
   Цокая каблучками, Тая прошествовала к столу, и уселась рядом со мной.
   - Твое имя? - спросил Генрих, не отрывая взгляда от бумаг.
   Оборотень растянул распухшие губы в улыбке и смачно сплюнул на пол.
   Генрих вопросительно посмотрел на меня.
   Я кивнул ему. Мол, продолжай пока по инструкции. Тем более, ты так любишь это, как истинный германец.
   - Повторяю вопрос, - процедил Генрих, и посмотрел на пленника нехорошим взглядом. - Твое имя?
   Оборотень молчал, со свистом втягивая воздух.
   - Вы им кололи что-нибудь? - спросил я вполголоса, оборачиваясь к Тае.
   - Как всегда. - ответила она. - зарядили волчатам по паре кубиков "цитоспиритина". Но у них же обмен веществ черт знает какой. Ждать долго нужно.
   - Подождали бы, зачем месить-то так? - спросил я раздраженно. - Сами уже ведете себя, как звери. Аристократия чертова...
   - Они двадцать одного вампира до этого угробили! - капризно возразила Тая. - Чего с ними цацкаться?!
   - Ради информации, Тая. Ради информации...
   Я пригляделся к вервольфу. Лицо его казалось мне смутно знакомым.
  
   Историческое отступление 1. Анахорет.
  
   Танаис тогда еще не была Анахоретом. Не была третейским судьей и карателем Клана. Она была вольной охотницей, изредка выполнявшей разовые заказы семьи Вентру. В основном, довольно деликатные и сопряженные с риском для жизни и репутации. И делала она это не ради денег, и не ради престижа. Думаю, ей просто всегда нравилось играть.
   Я был в Берлине проездом. Путешествовал, направляясь в Париж, стремясь вкусить от его пока еще легкой и беспечной жизни, между двумя войнами. Посмотреть на задирающих юбки танцовщиц в кабаре, посмаковать абсент, быть может, завести какие-нибудь интересные знакомства с парой-тройкой писателей-художников, представителей местной богемы. Словом, у меня не было никакой определенной цели.
   Для Германии то время было странным, смутным, насквозь пропитанным миазмами медленно подползающей Тьмы. Художник еще не стал Вождем, но униженно-реваншистские настроения уже витали в воздухе, и я чувствовал их, даже не скользя в Паутину.
   Автомобильчик из тех, что теперь украсили бы гараж взбалмошного богача-коллекционера, затормозил возле невысокого особняка на окраине.
   Хлопнув дверцей, я подошел к дубовым дверям, постоял, подняв воротник пальто, и ожидая, когда на стук дверного молотка ответит прислуга.
   В саду с истинно немецкой старательностью, которая тогда еще не успела так надоесть мне в лице Генриха, сгребал граблями опавшую листву меланхоличный садовник.
   По нездоровому блеску его серых глаз и бледности кожи можно было без труда заключить, что Танаис успела попробовать его на вкус.
   Дверь отворилась. Высшая, точнее Старшая - тогда она была Старшей, сама встречала меня - видимо, прислуги в доме постоянно не хватало, учитывая ее всегдашние аппетиты.
   Окинув взором ее стройную фигуру, я не нашелся, что сказать, и лишь неопределенно заломил бровь.
   Танаис стояла на пороге в бесстыдно распахнутом длинном шелковом халате, черных кружевных чулках и в изящной нитке жемчужных бус на бледной шее. Больше на ней ничего не было.
   Откинув со лба темную, с рыжим отливом прядь, она затянулась тонкой сигаретой в мундштуке, растянула в улыбке бескровные губы и хрипло рассмеялась. Она явно почувствовала мое замешательство.
   - Ну, проходи, проходи, Ансил. - чуть хрипловато пригласила она, называя меня по тому вампирскому рангу, который был у меня в Клане на тот момент. - На улице прохладно...
   Стараясь отвести взгляд от промелькнувших между полами халата мраморных полушарий и темного треугольника, я галантно приподнял шляпу.
   - Приветствую, Старшая... Кхм... Был весьма польщен твоим приглашением и...
   - Проходи уже. - Танаис нетерпеливо закатила глаза, словно разговаривала с несмышленым гимназистом, скрылась внутри.
   Я едва заметно пожал плечами, выдохнул, и вошел в дом вампирши.
   Прошествовав через гостиную, не предпринимая попыток запахнуть длинный халат, она склонилась у массивного трюмо, и задержалась там, колдуя над рассыпанными по полированной поверхности длинными дорожками белого порошка.
   - Будешь? - осведомилась Танаис, нагибаясь еще ниже, и с шумом втягивая порошок ноздрями.
   - Нет-нет! - излишне поспешно выпалил я, безуспешно пытаясь расстегнуть пальто, и остановившимся взглядом созерцая попку Старшей, прикрытую натянувшимся шелком. - Я лучше коньяку... Если есть, конечно.
   Танаис не ответила. Она блаженно выпрямилась, неестественно запрокидывая голову.
   Стоящий в соседней комнате патефон с шипением и покряхтыванием выводил аргентинское танго. Пахло французскими духами, табачным дымом и женщиной.
   Я не без труда отыскал из представленного на журнальном столике ассортимента бутылку, на дне которой осталось хоть что-то. Плеснув в показавшийся мне чище остальных бокал коньяку, устроился в кресле.
   - Как дела в Москве? - сладким голосом спросила Танаис, усаживаясь на диване напротив, длинно потягиваясь и поджимая под себя ноги.
   - Красные, - мрачно бросил я, поигрывая бокалом. - Впрочем, жизнь продолжается. И даже порой встречаются преинтереснейшие типажи.
   В то время у меня было такое своеобразное хобби - знакомиться с талантами, пленителями умов. Ведь я принадлежал к Тореадорам, вампирской семье эстетов, поклонников искусства во всех его проявлениях, ловеласов и сибаритов.
   - Привез бы кого-нибудь в мою глушь, Серж? - проворковала Танаис, изучая меня маслянисто блеснувшими глазами. - Скучаю тут, томлюсь...
   Я неопределенно хмыкнул.
   - А я перед отъездом случайно встретился с Макаром. Может, помнишь его?
   Танаис как-то подозрительно радостно помотала рассыпавшимися по плечам волосами и продолжила пожирать меня нездоровыми глазами.
   - Ну, в общем, мы с ним знакомы еще с семнадцатого, с самого начала почти... Ты же знаешь, он отличился во время бунта. А намедни встречаю его - на машине с водителем, в кожанке, галифе, при кобуре. Все это так на его фигуре смотрится, прямо-таки опереточно. И представь себе, он теперь возглавляет Комитет...
   - Комитет? - хохотнула Танаис.
   - При Совете Кланов. Они отвечают за его безопасность. После разгрома мятежа Бурджа. Дабы ситуация не повторилась впредь. Знаешь, честно говоря, сначала даже руки ему подать не хотел. После того, что было во время этого подавления. И в чем он участвовал. Ты же знаешь, я несколько месяцев провел с одним из отрядов мятежников, под Екатеринодаром. И потом дальше, на юг... А впрочем, мы ведь до этого с ним были очень сильно дружны, на почве литературы... Во время мятежа к счастью для нас обоих не увиделись. В общем, разговорились, вспомнили, что было до войны... - я помедлил. - Он предложил мне поступить на службу в Комитет.
   - А ты?! - радостно оскалилась Танаис, демонстрируя тонкие иглы клыков. Решительно, кокаин действовал на нее каким-то странным образом.
   - Я не согласился. Впрочем... и не ответил отказом. Обе