Kagami: другие произведения.

Сомнительная вакансия

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 10.00*6  Ваша оценка:
  СОМНИТЕЛЬНАЯ ВАКАНСИЯ.
  
  Антуан любил жену. Очень любил. Он был готов носить ее на руках и не мог на нее насмотреться. Почти всегда. За исключением тех периодов, когда она бывала беременна. В такое время его милая, уравновешенная Кларисса превращалась в капризную, нетерпимую фурию.
  Ожидание первенца Антуан перенес стоически, прощая жене все. Угодить ей стало смыслом его жизни на эти долгие девять месяцев, и Антуан самозабвенно служил своей мадонне. Через месяц после рождения Себастиана Кларисса снова стала самой собой, и Антуан не мог нарадоваться на сына и супругу.
  Но прошло всего полгода, младенец научился не только сидеть, но уже пытался вставать на ножки в кроватке, пользуясь подтяжками Антуана, как любимой гуттаперчевой подпоркой, и Кларисса начала сетовать на то, что вскоре кружевные младенческие платьица придется сменить на сорочки апаш, а панталончики с оборочками на короткие штанишки. Она очень хотела девочку.
  Отказать любимой жене Антуан не мог. Не прошло и двух месяцев, как характер Клариссы снова начал меняться. Надо отдать ей должное, в минуты затишья гормональных бурь Кларисса была мила с мужем и горько сожалела, что ему приходится терпеть перепады ее настроения.
  Но ко второй беременности жены Антуан подошел уже во всеоружии. Надо сказать, что был он лекарем и алхимиком, а порой, и с силой любил заигрывать. Может, сложись судьба иначе, не встреть Антуан прекрасную Клариссу, он набрался бы храбрости добраться до столицы, чтобы учиться на мага. Но человек предполагает, а Господь располагает. Все вышло иначе, и Антуан ничуть об этом не жалел. В маленьком городке он слыл человеком ученым, снискал уважение и пользовал сограждан и жителей окрестных деревень успешно, за что всегда получал подарки и щедрые гонорары. И хотя мелькали, порой, в его голове ностальгические мысли о мечтах юности, и Антуан позволял себе покрутить их и так и эдак, наслаждаясь несбыточным, но он твердо знал, что от добра добра не ищут, и в конечном итоге гнал эту крамолу от себя прочь.
  Но вот, зная, что предстоит ему в течение ближайших месяцев, Антуан понял, что простыми лекарскими методами ему с капризами жены не справиться, и все чаще на ум ему стали приходить мудрые наставления покойного учителя Шармениуса.
  Так уж вышло, что прославленный маг и воин тихо закончил свою жизнь в провинциальном городке, где родился и вырос Антуан. Было великому волшебнику тогда уже лет за тысячу, но цепкости ума и ясности взгляда он на старости лет не утратил и пытливого мальчика приметил сразу. Именно Шармениус открыл Антуану глаза на наличие у того магических способностей, обучил основным приемам составления алхимических зелий и показал, как собирать травы и готовить из них отвары. Маг знал, что дни его сочтены, и старался вложить в голову ученика как можно больше знаний. Но ум Антуана был более склонен именно к алхимии и зельеварению, да и возраст его на то время не располагал к усидчивости и признанию авторитетов, потому не так уж много смог донести до него Шармениус из магической науки. И все же заставлял он юного оболтуса в последний год своей долгой жизни, если не понимать и выучивать, то хотя бы записывать приемы волшебства и заклинания. Так появился личный Гримуар Антуана, пылившийся до недавнего времени на чердаке его дома.
  А потом учитель скончался, в горе юный Антуан собрал свои нехитрые пожитки и направил стопы в столицу, искать себе нового наставника. Но в первом же придорожном трактире он встретил Клариссу, нашел у нее утешение и на несколько лет забыл о магии.
  Теперь же Антуан посчитал, что пришло время извлечь заветный Гримуар из пыли забвения, и отправился на чердак. Однако вредная тетрадь взаимности не проявила, оскорбленная долгим игнорированием хозяином своей волшебной квазиразумной персоны. Полдня Антуан ползал по чердаку, собирая на себя годами накопившуюся паутину, спотыкаясь головой о низкие стропила и костеря, на чем свет стоит, упрямую книгу. Гримуар в руки не давался. Пару раз Антуан почти схватил его, но был пребольно укушен за пальцы жестким переплетом из подозрительной кожи. Наконец, отчаявшись захватить силой вожделенный источник магических знаний, лекарь сел прямо на пол и, чуть не плача, принялся рассказывать, неизвестно кому, горестную историю своих семейных злоключений. Гримуар подполз ближе, долго слушал, а потом, вздохнув, послушно лег в руки хозяину.
  Семь дней и семь ночей провел Антуан, запершись в своем кабинете в мансарде, изучая собственные каракули, тщась найти способ установить мир в своей семье на время беременности супруги. Гримуар был послушен и полон сочувствия.
  А на восьмой день произошло сразу два знаменательных события.
  Во-первых, желанное заклинание, наконец, нашлось, а во-вторых приехала погостить дражайшая матушка Клариссы - мадам Гортензия.
  Точнее, произошли эти два события в обратном порядке, но Антуан, увлеченный изучением Гримуара, совершенно не обратил внимания на суматоху внизу. А когда долгожданное заклинание фейерверком врезалось в глаза, заставив страдальца разразиться сакраментальным воплем "Эврика!", он, сопровождаемый не менее счастливой книгой, с такой скоростью бросился к супруге, что чуть было не опрокинул почтенную матрону, как раз поднимавшуюся по лестнице поздороваться с зятем.
  То ли столь бурное приветствие, едва не послужившее причиной падения с лестницы мадам Гортензии, то ли не слишком уважительное отношение подозрительной книжонки к наиболее габаритным частям ее фигуры, то ли принципиальное недоверие к мужчинам было тому виной, но, когда счастливый Антуан развернул перед дамами перспективу магического миротворчества в отдельно взятой семье, теща воспылала праведным гневом. Уже через полчаса благие порывы мага-недоучки были погребены под завалами тяжеловесных и неоспоримых аргументов, главным из которых стал тот, что любая магия может тлетворно повлиять на еще не рожденного младенца.
  Вторая беременность жены оказалась для Антуана куда большим испытанием, поскольку под недреманным оком тещи он и пальцы скрестить лишний раз боялся, чтобы это не было принято за некое магическое действо. Гримуар же и вовсе завел привычку при появлении мадам Гортензии прятаться в самых неожиданных местах, в том числе и под нижними юбками Клариссы, чем еще больше нагнетал обстановку.
  Рождение Ги стало отрадой измученному сердцу лекаря и причиной месячной истерики его жены. А вскоре Кларисса стала снова мечтать о девочке.
  Так и протекала семейная жизнь Антуана в дипломатическом лавировании между беременностями супруги, визитами тещи и короткими периодами затишья между ними.
  После рождения пятого сына он начал избегать постели жены, чем в результате добился внеочередного визита мадам Гортензии. Разразившийся за этим скандал был грандиозен, а обвинения, обрушившиеся на несчастного лекаря настолько нелепы и трудновоплотимы в реальности, что даже пугливый Гримуар выполз из укрытия и долго хлопал отвалившимся от изумления форзацем и клацал обложкой.
  Вскоре Кларисса снова заговорила о дочери, и Антуан впервые усомнился в своем семейном счастье. С каждым днем становился он все мрачнее, и неизвестно чем бы все закончилось, если бы не счастливое стечение обстоятельств.
  По слишком слезливому настроению супруги Антуан понял, что она снова беременна, и всерьез задумался о мертвецкой тишине омута, где нередко рыбачил. И вот как-то утром, пережив ночную истерику, покормив из бутылочки младенца, он отдал Себастиану наказ присматривать за младшими братьями, прихватил для отвода глаз удочки, посчитав, что подходящий камень и на берегу найдется, и направился к реке. Печальный Гримуар, чувствуя настроение хозяина, заискивающе бегал вокруг, а потом решительно посеменил за Антуаном, провожая его в последний путь.
  Но до омута Антуан так и не дошел. Едва добравшись до центральной площади, он услышал стук копыт, а потом затрубили трубы и герольды возвестили приказ короля.
  Здесь, пожалуй, следует сделать отступление и сказать пару слов о просвещенном монархе этого королевства. Молодой король Луи был в народе не просто популярен, а горячо любим. Вступив на престол в возрасте всего лишь шестнадцати лет, после кончины своего легкомысленного папеньки короля Родерика - гуляки, мота и выпивохи - он сразу же проявил себя как властитель незаурядный, жесткий, но справедливый, искренне радеющий за благополучие всех без исключения граждан вверенных ему владений. Железной рукой усмирив смуту, поднятую было вороватыми баронами, юный король занялся реорганизацией всей налоговой системы вообще и управлением на местах в частности. Результаты не заставили себя ждать. Уже через пять лет города были связаны между собой широкими мощеными дорогами, тучные нивы, долго простоявшие под паром из-за того, что у крестьян не было денег на посевные, заколосились, а прохудившиеся соломенные крыши сменились веселенькой красной черепицей производства пыхтевших по всей стране кирпичных заводиков.
  Так что, народ короля любил. А король любил своего наставника, растившего его с младенчества, доброго волшебника Ахинема, и безоговорочно ему доверял. Поговаривали, что именно придворный маг был инициатором многих нововведений, но, как бы то ни было, приказы отдавал все-таки король Луи, и любой законопослушный гражданин королевства считал своим долгом этим приказам следовать.
  На тот момент, когда Антуан направлялся топиться, у короля как раз возникла серьезная проблема. Всего два месяца назад он женился на принцессе сопредельного королевства, которая не только принесла ему солидное приданное в виде горных серебряных приисков, но оказалась к тому же красавицей, умницей и вообще девушкой его мечты. Казалось бы, ничто не может омрачить счастье молодоженов, но едва Луи со своей юной королевой Генриеттой и свитой вернулся после проведенного в горном замке медового месяца в столицу, придворный маг огорошил его требованием годичного отпуска. Причины, по которым он столь внезапно решил временно отойти от дел, Ахинем называл весьма невразумительные, но на своем стоял твердо и грозил вовсе сбежать в неизвестном направлении, если король не отпустит его добровольно.
  Напрасно старался юный монарх надавить на самые трепетные струны души волшебника, доказывая, что не справится без наставника, что обязательно что-то напутает и сделает не так, как нужно. Выслушав все разумные и не очень доводы короля, Ахинем лишь покачал головой и посоветовал его величеству наконец повзрослеть. В отчаянии Луи привел последний аргумент, о котором ему и самому-то думать не очень хотелось.
  Дело в том, что еще совсем недавно все окрестные коллеги обхаживали его на предмет заполучить в родственники. Но король с придворным магом подошли к вопросу трезво, невесту выбрали по политическим и экономическим соображениям и о выборе не пожалели. Луи, как уже было сказано, и вовсе был просто счастлив результатами своего брака по расчету - иногда и такое случается. Зато соседние монархи, обделенные вниманием, счастливы не были. Более того, некоторые были оскорблены и возмущены настолько, что еще на свадьбе кто-то попытался отравить новобрачную. Благо, мудрый Ахинем вовремя почувствовал неладное и предложил давно известную веселую игру обмена кубками, которую все дружно и поддержали. В результате чаша с ядом, пропутешествовав из рук в руки, оказалась у самого отравителя, придворный маг потребовал на этом закончить, а злокозненный гость вино демонстративно выплеснул, за молодоженов пить отказался, разорвал политические отношения и, хлопнув дверью, покинул почтенное собрание. После столь грандиозного скандала молодые не рискнули отправиться в свадебное путешествие вдвоем, и пришлось им тащить за собой в горный замок половину двора во главе с добрым волшебником. Но и там не обошлось без парочки инцидентов, и, если бы не предусмотрительность и хитрость Ахинема, происки оскорбленных невниманием принцесс и их политически несознательных родителей могли бы привести к жертвам.
  Опасность, угрожающая дорогой супруге, и стала последним аргументом не на шутку напуганного Луи. Ахинем же, все это выслушав, вдруг нахмурился, покачал головой и... все равно потребовал его отпустить. Правда, предложил вместо себя взять кого-нибудь другого на временную должность, причем посоветовал упор делать на лекарские способности, а магические считать приятным, но не обязательным дополнением. Единственное, что удалось добиться Луи от своего наставника, это обещания присмотреться к соискателям на открывающуюся вакансию и помочь выбрать лучшего. После чего расстроенный король отдал приказ герольдам, а довольный Ахинем отправился собирать чемоданы.
  Именно с сообщением об открывшейся при дворе вакансии и примчались гонцы в провинциальный городишко, где доведенный женой и тещей до крайней черты Антуан собирался расстаться с жизнью.
  Разумеется, помпезное появление королевских герольдов вызвало массовый ажиотаж среди горожан. Едва проснувшись, народ начал стекаться на площадь. Антуана толкали и теснили, напуганный Гримуар прыгал вокруг, рискуя быть затоптанным, и просился на руки, а гонцы, уставшие и запыленные после ночной скачки, тем не менее, держались гордо и вещать королевскую волю не спешили, ожидая всеобщего внимания. Наконец, горн снова пропел, толпа притихла, и один из герольдов зычным профессиональным голосом сообщил об открывшейся при дворе вакансии. Вокруг Антуана начало медленно образовываться пустое пространство. Целитель попытался отступить и смешаться с толпой, но толпа его стремления не разделила, отодвинувшись еще дальше. Неизвестно как оказавшийся на заплечном мешке Гримуар дернул хозяина за волосы и попытался укусить за ухо. Герольд наметанным взглядом выделил в людском море виновника торжества и принялся сверлить растерянного Антуана обвиняющим взглядом. Напряженная немая сцена длилась ровно до тех пор, пока надо площадью не прозвучал звонкий голосок Себастиана, посчитавшего рыбалку с отцом более достойным занятием, нежели присмотр за младшими братьями..
  - Папа, это ты теперь к самому королю поедешь?
  Переведите дух, дамы и господа! Атропос опустила ножницы, предоставив Лахесис вплести нить жизни нашего героя в новый занимательный узор.
  
  Не станем останавливаться здесь на развернувшемся в доме Антуана сражении между верностью семье и верностью короне. Корона, разумеется, победила, поскольку располагала такими вескими аргументами, как престиж, высокий оклад и смертная казнь в случае неподчинения. Кларисса рыдала, мадам Гортензия дулась, Себастиан умолял всех отпустить его с отцом в столицу, младшие носились вокруг, усугубляя общую атмосферу беспорядка, даже Гримуар похлопывал переплетом в ритме какого-то безумного танго, и только целитель пребывал в полной прострации, все еще не веря, что такая близкая смерть обошла его стороной.
  Так или иначе, но долгим проводам, как и всему в этом подлунном мире, суждено было завершиться, и через три дня утомительного путешествия Антуан прибыл в столицу. А прибыв, сразу же впал в состояние глубокой депрессии, поскольку обнаружил, что соискателем он является далеко не единственным, да к тому же не самым продвинутым. Уже одно то, что ночлег он смог найти лишь на каком-то затрапезном постоялом дворе, поскольку все прочие были плотно заселены другими магами и целителями, говорило не в пользу его шансов получить столь желанное место в королевской свите.
  Однако по прошествии двух дней список претендентов на заветную вакансию сократился почти вдвое, дышать в столице стало легче, а Антуану все еще не указали на дверь, и он даже переехал в гостиницу поближе к центру. Прошла почти неделя, прежде чем был оглашен список финалистов, отобранных по совершенно никому не ясным принципам после собеседований с придворными магами средней руки. Антуан был приятно удивлен, обнаружив в нем свое имя, у него затеплилась надежда, что все еще может сложиться самым благополучным для него образом. Надо сказать, что лекарь не питал особых иллюзий в отношении своих способностей и по достоинству оценивал соперников. И все же даже отсрочка в лишнюю неделю вселяла в него чаянья, хоть и казавшиеся несбыточными, но остававшиеся заманчивыми. Отсюда, из столицы, прежние беды, хоть и заставлявшие Антуана по-прежнему просыпаться в холодном поту, казались все же не такими уж непреодолимыми. Пару раз даже мелькнула мысль, что буде все сложится именно так, как виделось в мечтах, вместе с вожделенной работой при дворе провинциальный алхимик получит и доступ в королевскую библиотеку, а там, глядишь, и найдутся не магические ответы на вопросы, отравлявшие ему существование уже несколько лет.
   Теша себя подобными предположениями, Антуан даже сумел сочинить почти нежное письмо супруге.
  "Дорогая моя, горячо любимая Кларисса! - писал он. - Раз уж так кстати(зачеркнуто) Раз уж так распорядилась судьба, что мне пришлось отправиться в столицу, я приложу все усилия, чтобы остаться здесь подольше (зачеркнуто) чтобы оправдать оказанное мне доверие. Большая честь для провинциального лекаря служить самому королю, и я надеюсь, мне удастся получить место, пусть и всего на год. Хоть отдохну от твоей драгоценной матушки (зачеркнуто) Хоть я и буду скучать по тебе, моя драгоценная, и по нашим замечательным деткам. И не только скучать, а еще и беспокоиться о здоровье твоем, особенно теперь, когда ты снова ждешь сына (зачеркнуто) ребенка. И я молю Всевышнего послать, наконец, тебе (зачеркнуто) нам девочку, чтобы ты перестала уже рожать каждый год (зачеркнуто) чтобы исполнилось твое заветное желание.
  Всегда преданный тебе, твой супруг Антуан"
  И вот наступил долгожданный и такой пугающий день финального собеседования. Антуан провел час у цирюльника, чисто выбритый и причесанный по последней столичной моде облачился в лучший костюм, присел на дорожку. Гримуар, оскорбленный категорическим отказом хозяина взять его на столь важное мероприятие, тихо дулся под кроватью и даже не выполз пожелать удачи. Но в этом вопросе лекарь оставался непреклонен. Любопытная книга в прошлый раз чуть было не сорвала ему первое собеседование, попытавшись выдрать листы с неразборчивыми записями из кондуита мага-экзаменатора. Антуана до сих пор вгоняло в краску от одного воспоминания об этом неприятном инциденте.
  В приемном покое не кого-нибудь, а самого королевского советника, доброго волшебника Ахинема собрались десять претендентов. Все они, по мнению Антуана, были куда более достойными мужами магической и целительской науки, нежели он сам, и мысли незадачливого лекаря стремительно приняли глубоко минорную тональность. В какой-то момент Антуан даже пожалел, что рядом нет веселого и деятельного Гримуара. Беспокойная книжица в последнее время замечательно научилась поднимать ему настроение.
  Претенденты один за другим входили в кабинет великого волшебника и по прошествии десяти-пятнадцати минут покидали его, чтобы снова осесть в приемном покое в ожидании окончательного вердикта. Вид у всех при этом был гордый и самодовольный. Понять, у кого какие шансы, не представлялось возможным. Антуан нервничал все сильнее. Но тут ему пришло в голову, что его номер - восьмой, а в алхимической науке этому числу приписывались мистические и очень позитивные свойства. Вместе с этой мыслью куда-то исчез страх, и, когда подошла его очередь, в святая святых премудрого королевского советника целитель вошел с гордо поднятой головой и вежливой улыбкой на устах.
  Памятую о мудрости, гордости, нерастраченной даже в глубокой старости энергии и представительной внешности учителя Шармениуса, Антуан с трепетом ожидал встречи с великим волшебником Ахинемом. Однако действительность его изрядно разочаровала. Ахинем оказался щуплым, молодящимся - о чем свидетельствовали выкрашенные в цвет воронова крыла волосы с проступающей у корней сединой - старичком с хитрыми глазами, ехидной улыбкой и выпирающим из-под мантии круглым животиком, недвусмысленно намекавшим на пристрастие королевского советника к благородному ячменному напитку с родины королевы Генриетты. Однако великий волшебник встретил молодого лекаря радушно, схватил за руки, долго их тряс, потом обнял по-отечески, отодвинулся, окинул внимательным взглядом, даже обежал Антуана вокруг, словно проверяя, все ли у него в порядке с тыла, чем изрядно смутил скромного соискателя. Только после всего этого странного и совсем не придворного ритуала Ахинем обернулся и с гордостью, как будто представлял родного сына, провозгласил:
  - Поверьте, ваше величество, лучшего кандидата, чем этот несомненно талантливый и подающий большие надежды молодой человек, вам не сыскать!
  Антуан вздрогнул еще при упоминании королевского титула и даже не понял, что все эти эпитеты и превосходные степени относятся именно к нему. Еще в развороте он склонился в низком поклоне перед своим сюзереном, мысленно прикидывая, какие кары грозят ему за пренебрежительное отношение к монарху. Однако Луи повел себя на редкость дружелюбно, пожал Антуану руку, поблагодарил за то, что тот проделал столь долгий путь, чтобы прибыть ко двору, и выразил уверенность, что с рекомендацией самого королевского советника готов безоговорочно доверить новому лекарю не только свое здоровье, но и здоровье своей драгоценной супруги.
  Шустрый Ахинем тут же выскочил в приемный покой и "осчастливил" остальных претендентов сообщением, что вакансия уже занята. Король по-братски обнял Антуана и прошептал ему на ухо, что даже рад столь молодому возрасту нового лекаря и мага, а то ведь от старого перестраховщика ему изрядно доставалось. На что великий волшебник прокричал из другого конца соседнего помещения, что он все слышит, а просвещенный монарх захихикал, как мальчишка. Потом нового придворного предоставили ее величеству Генриетте, и ему снова удалось снискать симпатию своими галантными манерами и рассудительными речами. Апартаменты в западном крыле дворца, совсем рядом с королевской опочивальней, которые Ахинем бегло продемонстрировал молодому целителю, и вовсе повергли того в шок своей роскошью и продуманной планировкой.
  События вокруг Антуана разворачивались столь стремительно и были столь невероятными, что лишь спустя несколько часов, уже придя домой, он смог, наконец, осознать, что получил вожделенное место при дворе. Гримуар, узнав новость, запрыгал от радости и исполнил какой-то дикарский победный танец, после чего выскочил из номера и долго гонял горничных, намекая на необходимость привести гардероб хозяина в идеальное состояние.
  Утро выдалось столь же суматошное. Накануне весть о том, что Антуан будет теперь замещать доброго волшебника разнеслась по гостинице со скоростью лесного пожара, и нашлось немало желающих поздравить новоявленного придворного и отметить с ним назначение вполне правомочным возлиянием. Вот только желающих было много, а Антуан один, так что проснулся он на следующий день, хоть и вовремя - благодаря возмущенному Гримуару - но с больной головой. Кое-как собрав разбегающиеся мысли, Антуан написал жене восторженное письмо весьма сумбурного содержания. Он понадеялся, что некая бессвязность повествования будет отнесена на счет радостного смятения чувств, а вездесущая мадам Гортензия не уловит между строк миазмы перегара. Тем не менее на бумагу Антуан постарался не дышать и даже заклеить конверт попросил хозяина постоялого двора, взяв с того, в обмен на щедрый золотой из похудевшего кошелька, обещание отправить послание немедленно.
  Но вот, наконец, все сборы и приготовления были закончены, в несолидный саквояж провинциала упакована вычищенная и отглаженная одежда, в заплечную сумку уложены лекарские и алхимические принадлежности, а неугомонный Гримуар водружен на плечо хозяину, откуда он гордо обозревал окрестности. Трактирщик от щедрот плеснул Антуану на прощание большую кружку рассола, после чего тот, наконец, проникся важностью момента, степенно поклонился провожающим и покинул гостеприимный кров постоялого двора. Для лекаря начиналась новая придворная жизнь, и казалась она ему светлой дорогой в будущее.
  Не спешите утирать слезы умиления и восторга, дамы и господа. Лахезис, похихикивая, скручивает нить судьбы забавными куделями.
  
  Целую неделю Антуан прибывал в эйфории, с каждым днем убеждаясь, что ему досталась синекура. Его величество Луи в общении был прост и не заносчив, хоть и щедр истинно по-королевски, его прекрасная супруга Генретта отличалась кротостью нрава и склонностью к веселью и розыгрышам, которые, тем не менее, никого не задевали, а лишь развлекали весь двор. К тому же молодожены явно могли похвастаться отличным здоровьем, и лекарю начало казаться, что его целительские способности могут и вовсе оказаться невостребованными. Правда, засела в мозгу занозой прощальная фраза Ахинема о том, как он счастлив, что оставляет монаршую чету на попечение человека, пережившего уже пять беременностей собственной супруги и отдающего себе отчет в том, что магия есть опаснейший фактор для младенца еще не рожденного. Антуану бы насторожиться и вспомнить, что для него блаженство супружеской жизни закончилось уже через месяц после бракосочетания, когда Кларисса закатила первую истерику из-за утреннего недомогания. Но жизнь при дворе мелькала перед глазами нескончаемым фейерверком, и незадачливый лекарь решил, что для него все сложится самым наилучшим образом. Действительно, с чего бы королю Луи, которому и самому-то двадцать три едва минуло, беспокоиться о немедленном появлении на свет наследника престола? Того, что им с Клариссой было по двадцать, когда родился Себастиан, Антуан как-то не учел.
  Счастье закончилось в одночасье на восьмой день, чем Антуан был крайне разочарован. Ну в самом деле, то восьмерка приносит ему удачу, то целую лавину неприятностей. Причем с самого утра. Впрочем, спустя пару часов, лекарь уже не был столь уверен в первоначальной доброжелательности рокового числа. А началось утро восьмого дня с того, что сначала в апартаментах лекаря истошно заверещал звонок вызова в королевские покои, а спустя всего пару секунд в опочивальню Антуана ворвался и сам король Луи - всклокоченный, заспанный, напуганный и в одних подштанниках. Из его бессвязных всхлипов целитель, спешно натягивая на себя одежду, - не являться же при светлы очи королевы в одном исподнем! - кое-как выяснил, что Генриетта больна, отравлена и вообще, похоже, умирает. Антуан не на шутку перепугался. Дело в том, что толченый философский камень, который он добавлял в кубки венценосных особ для нейтрализации любых ядов, был сделан им лично, хоть и под чутким руководством Шармениуса, но все же в годы ученичества, а, соответственно, и свойства мог иметь несколько нестандартные. И если бы оказалось, что нашлась некая отрава, неопознанная порошком лекаря, понятно, кто был бы виноват. Гримуар, которому передалась нервозность хозяина, суетливо сновал под ногами, пугая и без того перепуганного короля. А когда тот, мечась по комнате, как тигр в клетке, ненароком наступил на заполошно скачущую книгу, сомкнувшийся на парчовом шлепанце переплет едва не откусил монарший палец. Лекарь затаил дыхание в ожидании немедленного аутодафе отдельно взятой магической книги, но Луи был слишком встревожен состоянием жены, чтобы обращать внимание на такие мелочи.
  Успев с десяток раз проститься с жизнью, которая теперь совсем не казалась ему ненужной, и примерно столько же раз проклясть судьбу, подсунувшую ему эту работенку, Антуан, наконец, добрался до покоев молодой королевы. В чем дело, он понял сразу, но еще битых два часа проводил всевозможные анализы и исследования в надежде, что ошибся. Увы, по истечении этого срока он, с трудом скроив подобающую случаю счастливую мину, сообщил Луи о скором появлении на свет наследника престола.
  В следующие две недели, пока двор, столица и вся страна предавались празднествам по случаю столь знаменательного и радостного события, как беременность королевы, Антуан, в свободное от непосредственных обязанностей время, предавался медитациям и самогипнозу, уговаривая себя не расстраиваться и просто перенести этот период стоически, как уже не раз ему приходилось делать. В конце концов, главным утешением ему стало, что здесь нет мадам Гортензии, а Ахинем сбежал в отпуск. Правда, когда лекарь пришел к этой успокоительной мысли, немного расслабился и даже позволил себе улыбнуться, взгляд его ненароком зацепился за парадный портрет придворного мага. Нарисованный волшебник хмуро покосился на Антуана, погрозил ему пальцем, а потом снова принял величественную позу. Антуан совсем загрустил.
  Но прошло еще две недели, и незадачливый целитель начал обнаруживать преимущества своего нынешнего положения.
  Во-первых, королева Генретта начав делиться с ним сокровенными тайнами о своих недомоганиях, вскоре перешла и на другие тайные и не очень претензии к окружающему миру. Королева жаловалась Антуану на то, как она скучает по своей матушке, на нерадивую прислугу, на совсем не подходящий ей климат родины своего мужа и, разумеется, на самого мужа. А поскольку из всех этих жалоб целитель отвечал только за здоровье пациентки и пользовал ее вполне успешно, к тому же за годы своего не слишком простого брака прекрасно научился выслушивать любые жалобы со смирением, очень скоро Генриетта уже считала его своим лучшим другом. От Антуана же ничего не требовалось, кроме выполнения своих прямых обязанностей, зато королева щедро осыпала его своими милостями.
  Во-вторых, король Луи, от которого как раз таки требовалось удовлетворять самые разнообразные капризы беременной супруги, стал все чаще обращаться к Антуану за советом, как справляться со своей семейной жизнью в столь нелегкой ситуации. Целитель исправно делился опытом, предаваясь воспоминаниям не только о тяжелых днях ожидания прибавления семейства, но и о радостях, которые приносит в жизнь подрастающее поколение. Эти долгие беседы вселяли в его величество некую уверенность в завтрашнем дне и позволяли расслабиться, порой и за кубком изысканного вина. Разумеется, в компании столь умиротворяющее действующего на будущего венценосного отца лекаря. А на Антуана сыпались милости уже его величества.
  В третьих, дворцовая прислуга очень быстро подметила, что именно лекарь способен в считанные минуты привести монаршую чету в относительно благодушное расположение, а следовательно, отвести громы от персонала, и стала очень предупредительна по отношению к Антуану. И уж поверьте, дамы и господа, милости прислуги в некоторых вещах оказываются щедрее и своевременнее королевских.
  Однако все эти милости не могли искупить постоянного нервного напряжения. По вечерам Антуан добирался до свой постели в состоянии близком к обморочному. Если, конечно, королевские возлияния вместе с излияниями наболевших обид позволяли ему вообще добраться до опочивальни. Очень скоро молодой человек понял, что при всех своих верноподданнических чувствах и глубокой симпатии к королю и королеве лично, монаршее семейство не может заменить ему сыновей и дорогую Клариссу, а терпеть капризы чужой беременной жены гораздо утомительнее, чем своей собственной. Антуан тосковал по родным и писал супруге едва ли не каждый день, урывая время для эпистолярных упражнений у своего и без того скудного сна. С некоторых пор даже мадам Гортензия начала казаться ему почти ангелом, и уж во всяком случае она была куда милее в общении чопорного дворцового мажордома. Иногда Антуан почти сдавался, чувствуя, что больше не выдержит и всерьез помышлял о том, чтобы сбежать домой до срока, придумав для их величеств какую-нибудь очень уважительную причину. Но развешанные во всех покоях портреты придворного мага следили за ним недреманным оком и в самые критические моменты строго грозили пальцем.
  Лишь одно радовало целителя и поднимало его боевой дух. Король Луи обожал магию и все, что с ней связано, хоть сам и не обладал даром, и всячески поощрял занятия Антуана в библиотеке, подолгу наблюдая за тем, как несостоявшийся волшебник листает древние фолианты, выискивая хитрые, но простые в применении заклинания и тщательно переписывая их в свой Гримуар. Гримуар, надо сказать, проникся к его величеству за эту склонность и даже позволял иногда заглянуть в себя, откровенно хвастаясь новыми полученными знаниями. Благодаря этому дружба между простым целителем и монархом крепла, и очень скоро они стали друг для друга опорой в нелегком противостоянии женским капризам.
  Как бы то ни было, восемь с половиной месяцев им удалось пережить, и, наконец, настал долгожданный день, когда ее величество разрешилась от бремени здоровым крикливым мальчиком. Антуан честно предупредил короля, что капризы придется терпеть еще не меньше месяца, но его величество был счастлив уже тем, что мать и дитя здоровы, а свет в конце тоннеля, наконец, забрезжил.
  Сам Антуан был счастлив не меньше. Шестью неделями ранее он получил известие о рождении долгожданной дочери, а всего несколько дней назад Кларисса написала ему, что теперь, когда у нее есть маленькая Розамунда, она не хочет больше иметь детей. Так что еще месяц-полтора послеродовых перепадов настроения ее величества совершенно не казались ему чем-то непреодолимым. Жизнь впереди расстилалась ровной гладью безоблачного счастья.
  Последние пару месяцев в должности придворного лекаря и вовсе оказались наиприятнейшим впемяпрепрвождением. Душа Антуана тянулась домой, хоть и щемило порой сердце от мысли о расставании с их величествами.
  В день, когда ожидали возвращения доброго волшебника Ахинема, Антуан прибывал в самом наилучшем расположение духа. Наследник престола рос не по дням, а по часам, Кларисса писала почти каждый день и не могла нахвалиться на красавицу-дочурку, а в дополнение к уже упакованному багажу в кармане лекаря лежали подаренный королевой Генриеттой патент на производство ставшего столь популярным в державе ячменного напитка ее родины и грамота подписанная королем Луи, жаловавшая целителю дворянский титул и небольшой ленный надел с речкой, мельницей и вполне подходящими для выращивания хмеля и ячменя угодьями. Оставалось лишь встретить Ахинема, и можно было отправляться домой, к семье.
  Когда карета въехала во двор замка, Антуан следом за королем бросился встречать мудрого советника. Волшебник по-юношески резво спрыгнул с высокой подножки и с распростертыми объятиями поскакал навстречу его величеству. Попреветствовав Луи, он обернулся а Антуану и обнял уже его.
  - Я знал, молодой человек, - провозгласил он, - что вы именно тот, кто лучше всего справится с этой нелегкой ситуацией! - потом наклонился к уху лекаря и пошептал: - Я, знаете ли, совершенно не выношу капризов беременных дам. Мне в свое время хватило и девяти месяцев ожидания рождения его величества.
  Целитель, получив подтверждение своим давним подозрениям о том, что Ахинем знал о беременности Генриетты с самого начала и именно из-за нее попросился в отпуск, заскрипел зубами. Но тут же махнул рукой. Что уж теперь, когда все позади. Правда, куда менее склонный прощать Гримуар улучшил-таки момент и пребольно дернул волшебника за волосы, но советник был слишком счастлив снова видеть его величество и великодушно не стал обращать внимание на этот демарш. Вскоре королева с младенцем на руках тоже присоединилась к встречающим.
  А когда завершились приветствия и восторги по поводу новорожденного наследника, пришла пора прощаться с Антуаном. Расставание вышло трогательным. Обнявшись с королем, лекарь даже уронил скупую мужскую слезу, а Гримуар так и вовсе заламывал переплет и никак не хотел покидать плеча его величества. Генриетта, отдав сына нянькам, и вовсе рыдала в голос и требовала с Антуана обещание регулярно отвечать на все ее письма и сообщать в них не только последние новости о своей жизни, но и давать столь необходимые и утешительные советы, без которых она, определенно, жить не сможет.
  - Мне так жаль расставаться с вами, любезный друг мой, - всхлипнула королева, - но я понимаю, как вы скучаете по своей семье. Я бы и дня не прожила без моего дорого супруга и лапочки сына. Не то что, целый год! И знаете, я вам даже немного завидую. Ведь вас дома ждет новорожденная Розамунда. Уверена, она настоящая красавица. Маленькие девочки все прекрасны, - и, повернувшись к Луи, добавила: - Знаешь, дорогой, нам с тобой тоже обязательно нужно подумать о маленькой девочке!
  
  У короля вытянулось лицо, мудрый Ахинем спешно забормотал что-то о незаконченном научном исследовании чрезвычайной важности, а Антуан отшатнулся и поспешил ретироваться под защиту кареты. Кони тронулись, королевская чета и советник помахали платочками ей вслед, а Антуан, откинувшись на подушки, подумал: все хорошо, что хорошо кончается.
  Здесь, пожалуй, пора опустить занавес, дамы и господа. Ну какое нам дело до того, что, как и наш главный герой, король Луи ни в чем не может отказать любимой супруге. Да и страхи придворного мага уже не представляют никакого интереса. Так что, занавес, друзья мои, занавес! Нам ни к чему видеть, как ухмыляются вслед удаляющейся карете слепые пряхи.
  
  
Оценка: 10.00*6  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Чернованова "Посланница.Наследие Велены" А.Одувалова "Опасное притяжение" А.Буревой "Одержимый.Страж Империи" Е.Гордеева "Естественный отбор" О.Говда "Беспокойное наследство" М.Далин "Слуги Зла" В.Кувшинов "Пирамиды астрала" М.Абина, Д.Ткаченко "Я демон!Что это меняет?" Е.Малиновская "Частная магическая практика.Сны и явь" Е.Лифантьева "Орк.Воин и лекарь" В.Корн "Артуа.Золото вайхов" О.Шалюкова "Заговор теней" П.Корнев "Там, где тепло" И.Эльтерус, Е.Белецкая "Вечер Черных Звезд" Ю.Фирсанова "Месть богини" А.Спесивцев "Есаул из будущего.Казачий Потоп" М.Николаева "Академия для Королевы" М.Лероев "Про Ляльку и Гришку"(детск.) Т.Коростышевская "Внучка бабы Яги" Н.Кузьмина "Наследница драконов:Добыча" В.Афанасьев "Стальная опора" А.Шевченко "Последний рейдер" А.Уралов "Долгий дозор" Я.Алексеева "Охотящиеся в ночи" Ю.Славачевская, М.Рыбицкая "Зачем вы, девочки, красивых любите..." Е.Звездная "Академия Ранмарн" Ю.Иванович "Миры доставки-4.Торжество справедливости"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"