Осенняя шиза куда, как летней жестче. 
Деревья, словно души оголив,
осенняя гроза всю сушу прополощет,
пока бредет пивка принять в разлив

поэт, не буйный и давно не бритый,
не мытый (только разве что дождем),
врагами и друзьями позабытый  
и намертво прописанный в проем

двора-колодца, что прописан тоже
бездомными котами и людьми.
Их судьбы меж собою очень схожи,
и, кажется, ужасны, черт возьми.

Поэт бредет, его открыты вежды
Но он давно не видит никого
И никогда никто за край одежды,
по-пушкински не сдерживал его.

Он  сам себе давно уже обуза,
в чужих глазах и вовсе мало значит.
Но по-ночам к нему приходит муза,
диктуя строки, что поют и плачут.

И в этих строчках словно парус вьется
меж морем и бездонным поднебесьем
соленая, шальная, цвета солнца, 
веселая удачливая песня.

Вот как бывает.