Ильинская Яна Игоревна: другие произведения.

Илония. часть 3

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
Оценка: 7.99*13  Ваша оценка:


Хроники Илонии

Книга 3. Возвращение.

Глава 1.

  
   - Корн, то, что ты задумал - безумие!
   - Нет, Варгон, не безумие. Мы почти не имеем никаких отношений с Торогией, и никто никогда не узнает там короля Илонии.
   - Кроме шпионов короля Альтама! Мало мы их, что ли гоняем из страны.
   - Ты прав, но что это значит? Что в столице и при дворе развешаны мои портреты? Или что каждый стражник заучивает наизусть мои приметы, чтобы схватить меня, когда я там появлюсь?
   - Все равно, - упрямо повторил Варгон. - Какие бы доводы ты ни приводил, ты забываешь, что ты король и что ты уже не молод, как прежде.
   Корн остановился и провел рукой по лицу. Он действительно порой забывал о своем возрасте. А возраст был уже приличный, королю Корну шел шестой десяток лет. Но своих лет он не чувствовал. В отличие от Варгона. Варгон вполне выглядел на свои 58 лет, а ведь друзья были ровесниками.
   И дело было не в том, что один - король, а другой - его военачальник. На долю короля пришлось гораздо больше тягот и испытаний, чем его другу. И поседел король Корн лет на десять раньше, чем Варгон. Но у Корна рядом была его семья. Большая семья, дружная, где все обожали друг друга.
   Варгон не был чужим для семьи друга. Любимый и уважаемый дядюшка для принца Интара и принцессы Талины, такой же дедушка для четверых внуков своего старого друга, как и сам Корн. Но своей семьи у него не было. Когда-то давно он женился. Но не пробыл мужем и года, когда его жена умерла, так и не сумев подарить ему сына. С тех пор для Варгона существовала только семья его друга. Семья, уменьшившаяся семь лет назад на одного члена. На маленького сына Интара и Лайны - пятилетнего Иллара, похищенного прямо из замка и канувшего в никуда.
   С тех пор о мальчике никто не слышал. За него не просили выкупа, как ожидалось вначале. Ведь судя по следам, вернее по полному их отсутствию, похищение было спланировано очень тщательно, и похитители знали, кого похищали. Мальчик пропал чуть ли не у всех на глазах, на тренировочном плацу. Только что он, путаясь под ногами у тренировавшихся стражников, размахивал своим маленьким деревянным мечом, недавно врученным ему отцом, что подтверждало его переход от нянек к мужскому воспитанию. А потом вдруг исчез. Только несколько человек видели, как малыш подбежал к бочонку с водой напиться. Больше его никто не видел.
   Что было еще страшней, не пропал ни один человек, и стало ясно, что предатель по-прежнему среди дворцовой челяди или стражников. Тщательное расследование ничего не дало, а только породило всеобщую подозрительность. Кто-то, пользуясь возможностью, наговаривал на давнего неприятеля, кто-то, наоборот, боялся оговорить близкого. Вскоре расследование пришлось прекратить, иначе в замке, а потом и в столице началась бы поножовщина.
   Корн с Алаиной не раз вспоминали тогда свой побег. Как искали их по всей столице, а они в облике нищих просили милостыню под самым носом стражников. Тогда столица отнеслась к поискам, как к должному. Король Эмдар частенько кого-то ловил, и ворота столицы нередко оказывались закрытыми. К королю Сарлу это тоже, кстати, относилось. Но украсть ребенка, да еще принца - такого никогда не было. Народ сам повалил к воротам и не давал никому выехать, не осмотрев хорошенько его поклажу.
   Тот период был ужасным для всего королевства. Пятнадцать лет народ Илонии жил в спокойствии, прославляя любимого короля и королеву, уважая, но побаиваясь наследника - принца Интара. И весть о похищении маленького принца всколыхнуло всю страну, наделав немало бед, когда при малейшем подозрении люди бросались на иноземных купцов, странников и даже соседей, выходцев из других стран. Немало досталось и бывшим наемникам, которые доживали свой век в спокойствии, получая традиционную пенсию от правителя Илонии. Но у возмущенных людей хватило все-таки разума не учинять самоуправств, памятуя скорее не о добром короле и королеве, а об отце мальчика, относившимся весьма сурово к такому способу восстановления справедливости.
   Долгое время еще отряды стражников во главе с Корном, Варгоном, Интаром и Старком с Талиной объезжали страну, стараясь успокоить население и продолжая, между тем, поиски.
   Все было тщетно. Следов не нашли.
   Утешало одно. Вряд ли мальчик был мертв. Если бы у похитителей были такие планы, труп принца давно бы уже нашли. А так как и выкупа не просили, значит, у похитителей были свои планы насчет наследного принца, а из этого следовало, что с ним до определенного момента должно было быть все в порядке. Вот только когда наступит этот момент? И каким он будет? Найти принца необходимо было как можно скорее.
   И поиски велись уже семь лет.
   Безрезультатно до сегодняшнего дня. Дня, когда появилась надежда.
   Поступило сообщение от одного из людей, отправленных в Торогию сразу же после исчезновения принца. Каково бы не было Интару, потерявшего сына, горе не застлало ему глаза и разум и среди всех прочего дел, касающихся организации поисков, в разные страны было направлено несколько человек. С единственным приказом. Наблюдать и запоминать. Никуда не лезть, ничего не предпринимать, а только слушать. Не подавать весть, а затаиться и ждать. Ждать случая.
   У Интара таких людей было немного, но это были ученики самого Багиса, им самим отобранные, обученные и даже превзошедшие учителя, благодаря тщательным тренировкам, за которыми следил и не однажды проводил сам Интар. Все они побывали во всех соседних странах, все они знали обычаи и наречия этих стран и могли в каждой из стран сойти за местного. Они не знали друг друга, возрасты у всех были разные, как и социальное положение. Двое из них были дворянами, не считавшие зазорным таким образом служить своему королю, одна женщина, купеческий сын, остальные - солдаты и крестьяне.
   В Бахру, столицу Моритии было отправлено сразу три человека. Слишком уж город был разноплановым и многочисленным.
   В Торогию - двое. Хотя Интару хотелось бы отправить туда всех. Только с королем Альтамом у Илонии были испорчены отношения серьезно и надолго. И у Интара было твердое убеждение, что все это - дело рук их дальнего врага. Примерно в тоже время, что родился Иллар, Альтам напал на своего господина - короля Оскорта и, убив его, захватил трон. К тому времени он уже знал о том, что его бывшие пленники - королевские дети, а та, которой он уготовил участь своей жены - теперь принцесса Илонии. Король с сыном поняли это, когда без всяких причин новоявленный король прекратил всяческие отношения с Илонией, подкрепив вражду отправкой в темницу посольства Илонии и почти всех илонских купцов. Понадобилось несколько лет обходных путей и много золота, чтобы вызволить из темницы ни в чем не повинных людей.
   Но послать в Торогию больше людей было все-таки опасно. Да и нельзя было сбрасывать со счетов других возможных врагов, пока неизвестных, но, кто знает, когда-то возможно объявившихся в самом неподходящем месте и в самое неподходящее время.
   Прошло долгих семь лет. Один человек пропал без вести в Моритии, другой женился в Вароссе и, предоставив подробный отчет присланному человеку, отошел от дел. Третий, разоблаченный, был выслан из Тогота и Корн сам ездил к Дароту с объяснениями. Понимая состояние своих соседей, Дарот не судил их строго, зато убедил Корна, что никто в его королевстве не причастен к похищению. В это было нетрудно поверить, зная характер и обычаи горцев. Но и упускать возможность, что злодеи могли этим воспользоваться, не годилось. В конце концов Дарот простил и даже помог в поисках. Он же дал людей для поисков в горном Горлите.
   Зорена с Саланом, не дожидаясь просьб своих друзей, сами организовали тщательные поиски в своей стране, и также направили людей в Моритию. Но своего человека Интар из Алмазной страны все-таки не отозвал. Похитители опять же могли воспользоваться дружбой правителей двух стран.
   Остальные люди молчали. Интар с Багисом даже не знали, живы ли они. Надеялись на лучшее и ждали. Ждали, регулярно организовывая новые поиски. И от отчаянья, и рассчитанные на отвод глаз похитителей, и, как это не печально, для отвода глаз принцессе Лайны.
   Не сойти с ума от горя несчастной матери помогла Алаина. Она не отходила от невестки все то время, когда мужчины, а с ними и Талина носились по стране, занимаясь поисками. Когда, наконец, Интар вернулся, Лайна уже успокоилась, если так можно было сказать о матери, потерявшего единственного сына. Скорее, она просто готова была жить дальше и ждать. Рождение через три года дочери уже полностью вернуло ее к жизни. Но регулярные поиски, кончающиеся ничем, подтачивали ее жизненные силы, пока через три года Интар решительно не прекратил их. Теперь похитители должны были понять, что королевская семья смирилась с неизбежным. А жене Интар, наконец, сказал о тайных поисках, не опасаясь, что она ненароком взглядом или жестом отчаянной матери выдаст эту тщательно оберегаемую тайну.
  
   Весть Корну, минуя Интара, принес Багис. Старый, сгорбленный годами человек с всегда прикрытыми глазами, по-прежнему незаметный. И только Корна с Интаром знали, что под полуопущенными веками взгляд оставался таким же внимательным и цепким.
   Весточкой была сама женщина. Ее звали Койнаш. Семь лет назад она, сопровождая в качестве прачки один из караванов, направляющийся из Моритии в Торогию, незаметно осталась в Голте и, нанявшись в один из трактиров, стала стирать. Сначала в трактире, потом в королевской прачечной.
   В прачечной не требовалось усилий разговорить женщин. Здесь говорили всегда и обо всем. Здесь все были в курсе всего. Абсолютно всего. Кроме одного - где принц Иллар. Правда, когда в соседней Илонии с новой силой начинались поиски, разговоры возникали. Но ни одно слово не давало зацепки. Сплетничали о королях, строили свои предположения, рассказывали о своих детях, но ничего, что могло бы пролить свет на похищение.
   Заветный разговор состоялся совершенно по другому поводу. Женщины рассказывали друг другу, как приворожить любимого. Одна похвасталась:
   - Моя сестра сведет меня с королевским цирюльником Шикуном. Он продал ей несколько волосков двухлетнего ребенка. Угадайте, кого?
   - Кого, кого? - женщины были заинтригованы.
   - Атира! Вот кого! - торжествующе произнесла девушка.
   - Не может быть? Шикун же приехал совсем недавно, - раздались недоверчивые голоса.
   - Он стриг его, когда мальчик жил в своем Аптинском поместье. И сохранил все волоски. Так вот, моя сестра завязала на каждом по узелку и дунула на одежду любимого. С тех пор он от нее не отходит. Теперь ...
   - Слышала я такой рецепт, - презрительно вставила одна из женщин. - Там надо волоски темноволосого двухлетнего родственника короля.
   - Так волоски и были темноволосые. Ведь у Атира темные волосы.
   - Сейчас темные, - с расстановкой отпарировала женщина, - а когда его привозили его сюда в трехлетнем возрасте, у него были светлые волосы, я сама видела. - И закончила под всеобщий хохот, - светловолосый мальчик может со временем потемнеть, но сначала посветлеть, а потом опять потемнеть...
   Раздосадованная девушка с ожесточением принялась за свои тряпки. А Койнаш мысленно перебирала все, что она знала о племяннике короля - Атире.
   Он был одного возраста с принцем Илларом. Но это все, что их связывало. Атир был сыном какого-то родственника короля. И Альтам, через год после захвата власти объявил его своим наследником до тех пор, пока сам не обзаведется своим. Наследника регулярно привозили в столицу для подтверждения королевского слова, потом увозили обратно. И только в пять лет (пять лет!) его привезли окончательно. А еще через три года король женился и теперь у него свой двухлетний наследник. А Атир по-прежнему живет в замке, хотя наследник вполне здоров, а королева явно недолюбливает двенадцатилетнего подростка. Почему бы его не отправить туда, откуда он взялся? Нет же, он живет в замке и, говорят, король очень тщательно следит за его образованием. Для чего?
   Койнаш редко видела подростка. И теперь не понимала, как ей в голову не пришло, что бледность мальчика - не следствие болезней, из-за которых ему вредно совершать прогулки по городу и его окрестностям, а следствие того, что он эти прогулки не совершал, что он был маленьким узником, начиная с пяти лет. Как и всех, ее ввело в заблуждение то, что мальчик не был внезапно откуда-то появившимся. Он был здесь всегда. Просто произошла замена, и никому не пришло в голову что-то заподозрить. На что Альтам и рассчитывал. А где тот, первоначальный малыш - одни Боги знают. Койнаш надеялась, что Альтам не стал его убивать. Но от человека, убившего своего короля, можно ожидать было всего угодно.
   Вот теперь Койнаш приступила к осторожным расспросам. И вскоре выяснила, что мальчика до пяти лет никогда не показывали публично. И хотя его привозили регулярно, обычно он был усталый с дороги, то слишком укутан, то излишне разодет. То, что он светловолосый, прачка знала только по рассказу своей подружки - горничной. Тогда та похвасталась, что у нее есть волоски будущего короля и прачка точно помнила, что они были светлыми. Когда в пять лет мальчика привезли насовсем, его не скрывали, но опять же особо и не демонстрировали. Он появлялся в многочисленных одеждах, в окружении многочисленных стражников и увидеть за всем этим малыша было просто невозможно. Тогда же та самая горничная похвасталась, что теперь у нее есть еще и потемневшие волосы будущего короля. "То-то тогда, те, светлые, будут потом в цене" - радовалась она. После рождения настоящего наследника горничная хвасталась уже волосками другого младенца.
   Койнаш не стала доверять никому такое сообщение и отправилась в Илонию сама. Этому предшествовали многодневные вздохи и рассказы о моритинском стражнике, якобы звавшем ее с собой в Морию. Кончилось тем, что она убежала с ним. Так все выглядело для всех прачек и собственно говоря, мало чем отличалось от правды. Только убежать ее стражник не уговаривал, она напросилась сама.
   Через пару месяцев, окольными путями, Койнаш предстала перед Багисом. А тот уже привел ее к королю.
   Долго сопоставляли приметы мальчиков Корн и Койнаш. Дело осложнялось тем, что Атира Койнаш четко видела только с семи лет. И это был очень худенький бледный малыш. А сейчас он не был похож ни на отца, ни на деда, ибо вступил в возраст, когда дети стремительно растут и меняются. А у Корна стоял перед глазами веселый, подвижный малыш, шумный и неугомонный. Как когда-то он сам. Конечно, у них была миниатюра пятилетнего Иллара, но Койнаш не могла точно сказать, что это один и тот же ребенок.
   Оставался только один способ проверить правильность. Ехать в Торогию.
   - Я не хочу ничего говорить сыну, - после долгих раздумий сказал Корн внимательно наблюдавшему за ним Багису. - Мы по-прежнему ничего не знаем о том, кто в замке предатель. И я не могу никому доверять. Я еду сам.
   Он посмотрел на Багиса и рассмеялся.
   - Только ты, по-моему, уже знал об этом раньше меня.
   Багис согласно кивнул.
  
   И вот теперь, вместо того, чтобы обсуждать план поездки, Варгон спорил с Корном, чтобы переубедить его.
   Разговор этот происходил в небольшом поместье недалеко от Нарта. Это поместье, названное Варнийкой, было летней резиденцией королей Илонии, начиная с короля Сарла. Он построил его для одной из своих жен, в надежде, что чистый воздух благоприятно скажется на ее здоровье. Теперь здесь жили король Корн и королева Алаина.
   Вот уже восемь лет, как они окончательно поселились здесь, отойдя от королевских дел. Никогда не стремившиеся к королевской власти, они стойко несли бремя огромнейшей ответственности за большую страну, завоевав при этом любовь всего народа. Но уже давно страной фактически правил их сын. После его путешествия, а потом и женитьбы, Корн с Алаиной оставили двор.
   Со стороны все оставалось по-прежнему. Король с королевой возглавляли королевские торжества, праздники, шествия. Серьезные дела тоже не обходились без участия Корна, но в основном они с Алаиной жили в своем поместье, куда частенько приезжали отдохнуть Интар с Лайной и Талина со Старком. Ну, а дети - сначала Иллар и дети Талины - Стенли и Тарлин, потом уже только дети Талины и маленькая Овета. Те, гостили у деда с бабушкой все летние месяцы. А Стенли с Тарлином все то время, что их родители колесили по свету, то есть почти всегда. До тех пор, пока не заняли свое место при дворе сначала в качестве пажей, потом оруженосцев.
   Все свое время король с королевой теперь посвящали своей старой любви - лошадям. И если давно уже лошади из королевских конюшен считались самыми лучшими, то теперь они славились на весь мир. Получить в подарок коня, которого вырастила королева, а объездил и обучил сам король - это считалось самым почетным илонским подарком.
   Это-то и привел, как довод Корн на замечание Варгона о его годах.
   - Пойми ты, Варгон, дело не в моих годах, хотя пускай попробует кто обогнать меня в скачках. Мне, старику, убеленному сединами, будет проще подобраться к нашему малышу. Ну, скажи, кому придет в голову, что вызволять внука пойдет дед, а не сына - отец. Никому!
   - Нет, - не согласился упрямый Варгон. - Все знают о сумасбродствах твоей семейки, Корн. То ты где-то с женой шляешься по свету, то твои дети. Уж если Альтам взялся отомстить вам, то наверняка подробно изучил вашу семью.
   - В таком случае я притворюсь больным. Нет, так не годится, пожалуй, сюда тут же потекут рекой выражать соболезнования. Варгон, - Корн решительно посмотрел на друга. - Я еду и все. Я не так уж редко объезжаю страну, поэтому ни у кого не возникнет ни малейших подозрений, что я в очередном путешествии. А если возникнет, что ж, пусть будет, что будет. В конце концов, если Альтам меня и разоблачит, по крайней мере, мы будем точно знать, что мальчик у него и тогда можно будет действовать.
   - Алаина знает? - прибег к последнему доводу, Варгон.
   - Естественно, - удивился Корн. - И единственное, что ее удерживает от поездки со мной - это то, что двоих нас будет легче разоблачить.
   - Но ты не отправишься один? И за кого ты собираешься себя выдавать? Опять за нищего?
   - Нет, - рассмеялся Корн, - пожалуй, так я не попаду в замок. А, скажем, конюхом будет немного опасно. Для учителя фехтования я тоже не вполне подойду, давненько я не держал меч в руках. Хотя, можно пойти и на это, если забыть, что Альтам держит у себя лучших в мире фехтовальщиков. Не знаю, Варгон. Для того мы здесь и думаем. А вот с кем я поеду? - Он задумчиво поглядел в окно. - Я думаю взять с собой Стенли и Тарлина.
   - Что, - подскочил Варгон, - ты берешь с собой детей? Ты еще более безумен, чем я полагал.
   - Вот потому, меня, деда с внуками и не заподозрят. И потом, Стенли уже четырнадцать...
   - Но Тарлину-то - одиннадцать.
   - Варгон, с ними ничего не случится. Мы со Стенли вполне сможем постоять за себя. Один уже не молод, другой, наоборот, еще слишком юн. Вместе мы сойдем за одного хорошего воина. И уж как-нибудь мы защитим Тарлина. Только не говори ему об этом, а то он обидится.
   - Я не об этом, Корн. И ты сам это понимаешь, только не хочешь ничего слушать! Можно подумать - вам будет угрожать опасность только какого-то одинокого разбойника. Как будто нельзя попасть в какую-нибудь другую передрягу. Что у тебя, вспомни, очень хорошо получается.
   - Я не попадал в передряги, как ты их называешь, уже лет двадцать, если не больше.
   - Если не считать, чем кончилось путешествие твоей дочери и, как следствие этого, похищение твоего внука.
   Варгон выкрикнул это запальчиво и осекся. Лицо Корна посуровело, на виске задергалась жилка.
   - Я сделал то, что считал нужным и ни разу не пожалел об этом, Варгон, - глухо сказал он. - Если бы я всегда заранее опасался возможных последствий, у меня не было бы Алаины и моих детей. А у них, в свою очередь не было бы их семей. Мы не жалеем о том, что случилось. Извини, - добавил он, помня о неудачной семейной жизни своего друга, - но это так. И я поеду со Стенли и Тарлином, потому что они мальчишки. И едем мы вызволять мальчишку. Мы не знаем, что и как у нашего мальчика. Возможно, со своими ровесниками, своими братьями ему будет гораздо легче, чем со мной. Возможно, я ошибаюсь. Но, по крайней мере, и помехой они не будут.
   - Дочери ты скажешь? - угрюмо вздохнул Варгон.
   - Нет, а вот Старк будет в курсе. В конце концов - это его сыновья и его будет последнее слово. Талина же не должна ничего знать, иначе она увяжется с нами, ну и, естественно, Интар сразу поймет по ней, что случилось.
   - А мальчишек ты спросил? Впрочем...
   - Да, да, - засмеялся Корн, видя, как Варгон безнадежно махнул рукой, - вот их-то лучше не спрашивать.
  
   Решили не спешить. Необходимо было дождаться подходящего случая.
   Случай предоставила Талина, да такой, что лучший было бы не придумать. Как обычно, вернувшись вместе с мужем из каких-то блужданий по миру, и, не успев погостить дома и месяца, она засобиралась опять в путь. Но на этот раз она собралась взять с собой своих детей. И вот тут-то получила категорический отказ от всей семьи. Разговор этот происходил в столовой Варнийки, где, как обычно раз в неделю собиралась вся семья.
   Столовая, небольшая, домашняя, но вполне способная уместить десятерых членов семьи, включая Варгона. Впрочем, в Варнийке все было таким. Небольшим, в отличие от королевского замка, только для своей семьи и никого постороннего. А стараниями королевы Алаины, в доме было настолько удобно и уютно, что не хотелось оттуда уезжать. Вся королевская семья приезжала сюда не только обсудить свои дела с отцом и королем, но и отдохнуть.
   Талина, которая, несмотря на свои тридцать с небольшим лет и на двух своих детей, так и не обрела солидности матери семейства. Так и осталась шумным, стремительным сорванцом, как и раньше. И выпалила свою новость, как обычно прямо и безоговорочно:
   - Мы с детьми едем в Улису!
   Стенли и Тарлин издали радостный клич, Старк довольно улыбнулся, остальные ошарашено переглянулись. Первой не выдержала Лайна:
   - Талина, - осторожно заметила она, незаметно погрозив племянникам пальцем и осуждающе взглянув на Старка. - Это весьма опрометчиво с твоей стороны.
   - Лайна, я все прекрасно знаю, что вы станете мне говорить. Не утруждайте себя, мы со Старком уже все решили. Мальчики давно уже просят меня, я только ждала, когда подрастет Тарлин.
   - Стенли, - вступила в разговор Алаина, строго взглянув на внука - возьмите малышку и выйдите с Тарлином из комнаты.
   Стенли, опустив голову, послушно встал, но его сжатые губы говорили о его еле сдерживающих чувствах. Тарлин же взмолился:
   - Ну, бабушка..., - но тоже умолк под ее взглядом.
   Когда дети вышли, в столовой повисла зловещая тишина. Талина первая нарушила его.
   - Только не говорите мне, что это опасно, они принцы и так далее. Интар, мы сами с тобой ...
   - С тобой был я... - глухо сказал Интар, все еще не поднимая глаз от стола, куда он уставился после слов сестры.
   - Интар, Талина. - Алиана никогда не повышала голос, но теперь ее голос прозвучал неожиданно сильно и громко. - Во-первых, Талина, ты могла бы сначала обсудить все это с нами, а потом вывались эту новость на головы детей. Ты подумала об их чувствах, если у тебя ничего не получится?
   - А что у меня должно не получиться? - пожала плечами Талина. - Мы со Старком опытные путешественники, на дорогах сейчас безопасно, почему бы нам не взять с собой наших детей, которых мы, кстати, очень редко видим.
   - Вот потому-то, что ты их редко видишь, ты их очень плохо знаешь. Они почти не видят тебя, а когда видят, чем кончается ваше общение?
   - Что ты хочешь сказать этим, мама, что я не люблю своих детей?
   - О боги, конечно, нет. - Алаина всплеснула руками. - Ты их любишь, и они тебя обожают. Но в свои редкие приезды, когда ты выплескиваешь на них свою любовь, ты выбиваешь их из колеи чуть ли не на месяц. И не только их, но и себя. Кончается это тем, что ты сбегаешь, а они потом долго приходят в себя. Я уже не говорю о том, как это сказывается на их учебе и тренировках.
   - Ну, - виновато сказала Талина, - я все это прекрасно понимаю. Поэтому-то я и считаю, что нам надо лучше узнать друг друга, привыкнуть.
   - О каком привыкании ты говоришь! - воскликнула Лайна. - Да они настолько быстро тебе наскучат, что ты выйдешь из себя. Мы все знаем тебя. Ты не ездишь, а носишься. Ты можешь спать где угодно и есть что угодно. Твои дети, конечно, не неженки. Но, Талина, они не выдержат твой темп. Особенно Тарлин.
   - И если быть до конца честными, - добавил Интар, - я не хочу, чтобы дети привыкали к такой жизни, которую ведешь ты. Старк, - обратился он к супругу сестры, - извини, но ты должен понимать, что лучше для твоих детей.
   - Вообще-то, - Старк потер подбородок, - это была моя идея. Мне хочется, чтобы мальчики повидали мир. - Старк не упомянул, что такая мысль пришла ему в голову, зная, что детей с Талиной никто не отпустит, зато подведет разговор к возможной поездке тестя с детьми.
   Но Корн пока молчал. Интар тоже замолчал. В конце концов, отцом был Старк, а его-то уж никак не назовешь легкомысленным.
   Зато, обрадованная поддержкой мужа Талина снова воспряла духом. Но, понимая, что, отчасти мать с братом прав, жалобно обратилась к Лайне.
   - Я думала, что мы поищем Иллара.
   Лайна судорожно вздохнула, Интар озабоченно взглянул на жену и покачал головой.
   - Этот довод ты привела совершенно зря, сестренка.
   - Но, - растерялась Талина, - это не довод. Это правда. Лайна, а вдруг мы найдем мальчика?!
   - Спасибо, Талина. - Лайна взяла себя в руки. - Я нисколько не сомневаюсь в твоих словах. И Интар имел в виду совсем не это. Правда, дорогой? - повернулась она к мужу, умоляюще глядя на него.
   - Естественно - сердито проговорил Интар. - Я имел в виду, что, упомянув Иллара, Талина, ты напомнила нам, что не стоит рисковать еще и твоими детьми.
   - Но ты сам, Интар... - начала Талина.
   Но Алаина опять прервала детей.
   - Довольно! Талина, мы против! Через год можешь взять с собой Стенли. Тарлин же еще вообще мал.
   - Учти, Талина, - раздался наконец голос Корна, - он мал для поездок с тобой. У тебя отличные крепкие дети, дочь, но потягаться с тобой они не могут. Несмотря на всю свою тренированность. Несмотря на то, что они изо всех сил пытаются дорасти до твоего уровня. Пока у них не выходит. И только поэтому мы против. Только поэтому. Мама права. Даже Стенли надо подрасти, не говоря уже о Тарлине. И для начала, если вы со Старком не против, они съездят в путешествие с нами. - И он обернулся к Алаине. - Съездим, попутешествуем, давненько мы не выезжали вместе. Как ты думаешь, мальчикам будет интересно с нами?
   - Зависит от того, насколько часто мы будем попадать в истории, - рассмеялась, подыгрывая мужу Алаина.
   А молчавший до сих пор Варгон вставил недовольным голосом:
   - И в зависимости от того, сколько вы возьмете с собой охраны. - Он тоже старался подыграть Корну, а так как действительно все еще был недоволен решением друга, то недовольство было искреннем.
   Талина огорченно взглянула на мужа, тот успокаивающе сжал ее руки и все повернулись к Интару.
   - Э-э-э, - теперь уже потер подбородок Интар, - вообще-то, дорогие родители, в свое время ваши приключения были гораздо опасней, чем наши. Но..., но вам я доверяю больше, чем Талине.
   - Ты еще добавь, что надеешься, что в нашем возрасте у нас прибавилось ума и степенности, - с укоризной, но весело сказал Корн
   - Нет, отец, - вскинулся протестовать Интар, но, заметив, что отец с матерью смеются, махнул рукой. - Вы все прекрасно понимаете, что я имел в виду. Вы были молоды и боролись за выживание, за право жить так, как вам хочется. Но сейчас совсем другое дело. Вы уже тридцать лет живете в мирной стране, безо всяких потрясений, - все замерли, Интар грустно добавил, - кроме нескольких. - И продолжил обычным голосом, - вы забыли, что такое опасность и что значит долгая дорога. Мама, подумай об этом
   - Интар, - ласково сказала Алаина, - ты прав. Обещаю гостить в каждом встретившимся поместье неделю, не меньше. И брать в сопровождающие от одного замка к другому не менее целого отряда.
   - Тогда, - резонно заметил Старк, - оставьте лучше мальчишек дома.
   Теперь уже рассмеялись все.
  
   Нельзя сказать, что Стенли с Тарлином встретили известие о том, что едут не с отцом и матерью, а с бабушкой и дедом с восторгом. Только любовь к Корну и Алаине и простая вежливость не позволили им выразить свое огорчение прилюдно. Впрочем, когда мать с отцом объяснили им, что иначе они вообще сидели бы дома, они успокоились и занялись сборами. Родители, как опытные путешественники, помогли в этом деле не только сыновьям, но и родителям.
   Алаина со Старком сделали так, чтобы семейный разговор в королевской столовой стал известен. Алаина рассказала нескольким служанкам, Старк стражникам. Вскоре, они могли не сомневаться, возможный шпион знал бы тоже, что и Интар с Лайной. Таким образом, поездка не вызвала никаких кривотолков и подозрений.
   С собой король с королевой взяли пятеро человек. Ни один из них не вызывал сомнений в честности, и ни один не был ни при дворе, ни в столице семь лет назад, когда исчез маленький принц. Варгон с ними не поехал, он должен был незаметно готовить пути отхода, как в Илонии, так и в Вароссе, через которую, скорее всего и предстояло бегство из Торогии.
   Попрощались путешественники буднично. Опять же, когда выехали, не было торжественных провод, многие в столице, как и раньше, и не знали, что король с королевой в отъезде. На шпиле королевского замка был приспущен королевский штандарт, впрочем, как и обычно, когда королевская чета жила в поместье Варнийка.
   Как бы не хотелось побыстрей закончить свой путь, Корн с Алаиной решили все-таки сделать большой круг и в Торогию попасть через Бахру. Для этого они направились в Арилазу.
   Сделав остановку в Алмике, у Зорены с Саланом, как и планировалось еще в Нарте, дальше они разделились. Корн с внуками отправились в Арилазу, Алина со служанкой должны были вернуться в Илонию и встретиться с Варгоном у границ с Торогией. Остальные отправлялись через Сегот, Борию и Горлит в Вароссу. Там они встречаются с Алаиной и Варгоном. К этому времени на протяжении всей границы с Торогией Варгон подготовит встречу Корна с внуками. В каком месте они вырвутся с Торогии, они не знали. Время и обстоятельства покажут. Но лучше было бы выбрать самый короткий путь из Голты в Вароссу. Предварительно там и договорились встретиться.
   Никто ничего не должен был знать о планах, которые строили Корн с женой и Варгоном. В Вароссе, когда закончатся все приготовления, люди должны будут догадаться. Но к тому времени Корн наделся уже вернуться из Торогии со всеми тремя внуками.
   Стенли и Тарлину Корн с Алаиной сообщили все в Алмазной стране, накануне того момента, когда их маленький отряд разделился на три части. Реакция братьев была такой, как Корн и рассчитывал. Они не выразили восторга по поводу резко поменявшейся цели их скучного тихого путешествия рядом с уже немолодыми путешественниками на полный опасности и непредсказуемости путь. Они враз сделались серьезными, а в глазах Тарлина мелькнул плохо скрытый испуг. И если Стенли, взволновано и слегка запинаясь от серьезности таких планов, стал расспрашивать деда о подробностях, Тарлин, не выдержав, перебил брата:
   - Как же так, милорд, вы уверены, что мы справимся?
   Стенли, покраснев за брата, прошипел ему:
   - Трус!
   - Я не трус, - у Тарлина от негодования прервался голос. - Я не трус, - добавил он потише. - Просто..., просто, это так невероятно. Лорд Интар с нашей мамой и папой еле вырвались из рук короля Альтама и только чудом спасли леди Лайну. А мы не наша мама, нам далеко до нее с папой и дяди Интара. Мы не такие сильные. Я готов следовать за вами, но... но, мы не справимся. - И он умоляюще взглянул на Алаину.
   Алаина со слезами прижала Тарлина к себе и неуверенно взглянула на мужа. Корн успокаивающе похлопал по плечу Стенли, готового провалиться сквозь землю от стыда за слабость, проявленную братом и, взяв Тарлина за плечи, твердо развернул того к себе лицом.
   - Малыш, ни ваши боевые мама с папой, ни Интар, ни Варгон с войсками не смогут справиться с этой задачей. Дело в том, что именно их и ждет Альтам. Их - взрослых, сильных и опасных, когда-то победивших его. Против них все его планы, но не против нас, пожилого человека с двумя детьми. Поверь мне, мы справимся. А если нет, то что ж, ваша мама придет и спасет нас. Вы можете представить себе, чтобы леди Талина оставила нас на съедение королю Альтаму?
   - Нет, - но голос Тарлина дрогнул против его воли.
   - Было бы лучше, Тарлин, - продолжил Корн, - если бы я поехал только со Стенли. Не потому, что ты был бы нам помехой, нет. Просто в старике с двумя внуками можно все-таки распознать где-то путешествующего короля с двумя принцами. С одним Стенли я вызову меньше подозрений. Но ведь ты мне просто не позволишь не взять тебя. Ведь так, мой мальчик?
   - Да, милорд, - блестевшие глаза вмиг стали сухими, Тарлин. - Я с вами. Мы вызволим Иллара.
   Корн с Алаиной печально переглянулись. "Лишь бы это действительно был сын Интара" - сказали они безмолвно друг другу.
  

Глава 2.

  
   Почти через месяц после выезда из Нарта, Корн с внуками плыли из Корды в Бахру. Алаина в это врем уже должна была быть в Илонии и встретиться в Варгоном, остальные их люди делали остановку в Бории. Из Сегота в Нарт Интару уже должно было уйти очередное послание сыну от отца и матери, заготовленное заранее и специально отправляемое из мест, где король должен был проехать с женой и внуками. Из Бории послание должно было уйти еще дней через десять.
   На арилазкий корабль взошли, расплатившись серебром и поэтому получившие не самые удобные места, немолодой уже господин Колтин с двумя сыновьями: Ксентом и Линтом. Корн сбрил свою небольшую бородку и сразу помолодел лет на десять. Теперь он вполне годился мальчикам в отцы, а не в деды. К тому же борода делала его более солидным и величественным. А так он чувствовал себя свободней. Представился господин Колтин мелким сеготским дворянином, направляющимся в Голту для обучения своих сыновей у лучшего в мире учителя фехтования, который в это время обитал в замке короля Альтама. Это не было редкостью, когда в поисках хороших учителей родители отправляли своих детей в другие страны. Не редкостью было и сопровождение их самими родителями. А так как сеготским наречием они все владели отлично, ни у кого отец с сыновьями не вызвали подозрений. И путь до Бахры был проделан без осложнений, на что они рассчитывали и в будущем.
   Мальчики в восторге от морского путешествия забыли даже о цели их пути. Их абсолютно не мучила морская болезнь, и они даже с сожалением покинули корабль, который через три дня, благодаря попутному ветру, уже был в Бахре.
   В Бахре затеряться было совсем не сложно, настолько этот город был велик и разнообразен. Тут столько было людей со всех концов мира, что до троих сеготцев никому не было никакого дела. Только бы платили за свое проживание, да место в караване, отправляющегося в Торогию.
   Другое дело было на границе Моритии и Торогии.
   Перейдя граничные горы, караван остановился на целый день. В этот день стражники Торогии проверяли груз и людей. И если груз осмотрели довольно быстро, людей осматривали и допрашивали весьма тщательно. В годы своей молодости Корн уже сталкивался с пограничными стражниками Торогии. Но тогда королю Оскорту хотелось поиграть с принцем Корном и "добросовестность" стражников была наигранная. Приказ тогдашнего короля Торогии был однозначен: привезти принца со спутниками в Голту как преступников, вызвавших подозрение. Теперь же такой осмотр был обычен. Это следовало из разговоров нынешних попутчиков Корна. Все с готовностью расположились на целый день, а стражники занялись своим делом. При этом, теперь с ними был писец, который что-то записывал в свои бумаги и, бумаги эти потом, как заметил Корн, были переданы начальнику небольшого отряда, сопровождавшего караван до Голты.
   Но подозрительность Альтама еще не говорила, что Иллар у него, и он опасается спасателей из Илонии. Человек, который убил своего короля и повелителя всегда чего-то боится.
   Рассказ господина Колтина вызвал у командира стражника удивление только в одном. Он скептически осмотрел бедное платье Корна и фыркнул, что должно было означать, что у данного господина, отправившегося в путь даже без слуги, слишком высоки замашки и денег на обучение своих детей у знаменитого Кадука явно не хватит.
   Неожиданно удобно оказалось то, что король знал, что за гости прибыли в его страну. Корну с детьми было предписано поселиться в определенном трактире и, не успели они пройтись по городу и даже поинтересоваться, как можно найти знаменитого Кадука, как их самих нашли и препроводили в королевский замок, прямо на тренировочное поле, и они предстали перед самим Кадуком.
   Кадук оказался невысоким человеком, немолодым уже, но поджарым, без единого грамма жира. Он был только в штанах и безрукавке, мокрый от пота, но совершенно не запыхавшийся. По слухам, был он простого звания, но на стоявшего перед ним хоть и мелкого, но дворянина смотрел свысока. И Корн немедленно низко ему поклонился и вытолкнул вперед Стенли и Тарлина.
   Но Кадук на них даже не посмотрел. Он оглядел костюмы путешественников и не ждал от просителей ничего хорошего.
   - Господин Кадук, - начал Корн, еще раз почтительно поклонившись. - Имею честь смиренно просить вас прислушаться к просьбе отца, жаждущего дать своим отпрыском надлежащее обучение, дабы в будущем им было чем прокормить себя и своего престарелого отца.
   - Меня не интересуют ваши чаяния насчет безбедной старости, - поморщился Кадук. - Чтобы обеспечить свою старость, я не работаю за серебро. Мне платят только полновесным золотом.
   - Я не стал был отвлекать вас от ваших дел и не пустился бы в такой далекий путь, не имея на это серьезных оснований, - еще раз поклонился Корн. - У меня есть чем заплатить за обучение моих сыновей. Если ...
   При последнем слове, заинтересовавшийся было Кадук опять прищурил глаза.
   - Что за условия вы собираетесь мне ставить. Я беру по 10 золотых за месяц обучения одного человека.
   - Да, да, мы знаем, - торопливо сказал Корн, - но я слышал, что у вас есть правило. Если ученик очень хорош, вы берете половинную плату. У меня всего 10 золотых. За одного я бы заплатил 5, и за второго авансом тоже 5. Дело в том, что я тоже в своем роде неплохой учитель и как только найду работу, тут же заплачу за второго.
   Кадук насмешливо уставится на Стенли:
   - Этот мальчишка не сможет получить мою скидку. Он слишком юн, и, как я вижу, не особо крепок.
   Стенли хмуро оглянулся на Корна. Корн не предупредил мальчиков о том, что у него так мало денег и Стенли придется доказывать свое умение, чтобы удержаться в королевском замке. Но Корн сделал это специально, чтобы, во-первых, принизить свое положение, а, во-вторых, отыскать повод войти в дома голтской знати.
   - А если я не подойду? - не удержался Стенли.
   - Тогда, - достаточно громко, чтобы услышал Кадук, ответил Корн, - Линт останется без учителя.
   Услышав это, Кадук рассмеялся.
   - Ну что ж, парень, вставай в позицию. Похоже, от тебя зависит, прибавится ли у меня больше на одного ученика или на два.
   Тарлин ободряющее обнял брата.
   - Ты справишься.
   А Корн шепнул:
   - Помни, ни одного приема твоего дяди.
   Через мгновенье Стенли уже стоял перед Кадуком. В руках обоих - деревянные мечи из крепкой древесины. Учебные, тяжелей, чем стальные. Кадук первый нанес удар, осторожный, профессиональный, чтоб распознать силы противника. Стенли отбил его по всем правилам боевого искусства. И тут же отразил следующий удар, потом следующий. Удары участились, но до паренька не один еще не дошел. Стенли был действительно одним из лучших среди сверстников Нарта. Но он чувствовал, что если будет продолжать так и дальше, Кадука это не удовлетворит. Он и так нападал играючи, и уже стал насмешливо улыбаться. И тогда Стенли сделал, показавшуюся со стороны ошибку, пропустил удар мечом по левой руке, но вместо того, чтобы отскочить от меча Кадука, хватаясь за ушибленную руку, дернулся в противоположную сторону и атаковал Кадука с правой стороны. Хоть Кадук молниеносно и развернулся лицом к мальчику, Стенли все-таки успел задеть и его. Прежде чем Кадук выбил у него меч из рук, Стенли несколько мгновений атаковал его довольно сильно. На большее у него не хватило ни сил, ни времени.
   Стенли виновато посмотрел он деда и брата, но Кадук неожиданно ободряюще хлопнул его по плечу.
   - Хорошо, малец, я беру тебя. Задатки у тебя отличные. Хотя в настоящем бою у тебя такой фокус не получился бы, во время боя ты не теряешь головы и способен мыслить и фантазировать. Не так уж часто встречаешь такое вкупе с отличной техникой. Кто тебя учил?
   Обрадованный Стенли взглянул на Корна. Корн обнял его, и сам ответил Кадуку.
   - В другом городе я сам смог бы преподавать бои, но только не рядом с вами. Мой мальчик перенял от меня самое лучшее и намного превосходит меня в годы моей юности. Больше я ничего ему дать не могу, поэтому уповаю только на ваше учение.
   - Но месяца ему будет мало. Я предлагаю за 10 золотых обучать его два месяца, а вашего младшего сына учите пока сами.
   Тарлин опечаленно опустил голову. Корн обнял его и, сняв с шеи цепочку с кольцом, подал его Кадуку.
   - Это не стоит 5 золотых, но может вы позволите малышу присутствовать при ваших занятиях с его братом?
   Кадук подумав, протянул руку и забрал кольцо.
   - Надеюсь, вы найдете работу, и мы с вами еще раз поговорим об обучении ваших детей.
  
   Вечером, в таверне, Корн со Стенли и Тарлином праздновали первую победу. Им поверили, что они те, за кого себя выдают, и для первого раза этого было достаточно. Помогло им, конечно, не только везенье. Они всю дорогу убеждали себя, что едут на учебу. Обнищавшие дворяне, и от поездки, возможно, зависит их будущее. Все, ни о чем больше они не позволяли себе думать и вполне вжились в свою роль. Вот поэтому Стенли и волновался, вот поэтому Тарлин и огорчился. Все получилось натурально. Теперь необходимо было найти работу Корну.
   Первым делом, конечно, Корн почтительно поинтересовался об этом у Кадука. У того было достаточно влиятельных учеников, чтобы он мог порекомендовать кому-нибудь учителя истории или географии. Вообще, Корн мог бы стать учителем любой из наук, так как, благодаря отцу, королю Эмдару, уровень его знаний был довольно-таки высок и обширен, и неустанно пополнялся все годы, что они с Алаиной жили в Старите, ну и потом в Нарте, будучи королем. Правда, пока еще Интар был юн, у Корна не было на это особо много времени, зато последние десять лет, когда заботу о государстве полностью взял на себя сын, Корн мог опять пополнять свои знания.
   Благородное происхождение было бы в этом деле помехой, и Корн уговорил Кадука не афишировать его дворянство. И вскоре один из богатых горожан нанял его для своего сына учителем истории, а затем Корн стал преподавать какому-то купеческому сынку географию. Но платили ему серебром, и заработанных денег едва хватало на жизнь, нечего было думать об обучении Тарлина. Да и королевский замок все еще оставался недосягаем, хотя Корн довольно часто посещал тренировочное поле, наблюдая за обучением Стенли.
   Кадуку понравился его ученик Ксент, понравился и его отец - господин Колтин. Отец с сыном, в отличие от других дворян, прибегавших к его помощи, не были заносчивы, искренне уважали большого мастера и были с ним весьма почтительны. Кадук и так был на высоком положении в королевском замке Альтама, но ему всегда давали понять, что он всего лишь простой учитель, хоть и высокооплачиваемый. Господин Колтин же разговаривал с ним запросто, наравне. И все же Кадук не решился бы замолвить словечко перед королем Альтамом о назначении мальчиков при дворе, если бы сам король первым не завел разговор о Стенли.
   - Как ваш новый ученик, Кадук? - спросил он того после одного из тренировочных боев, которые давал ему Кадук.
   - Ваше величество, какого вы имеете в виду?
   - Того, из Сегота. Мне доложили о том, что вы взяли его за половину цены. Он так хорош?
   - Да, милорд. У него хорошая техника и быстрая реакция, но рука еще слаба.
   - Атир сильнее его?
   - О, ваше величество, обижаете! Никого нет сильнее Атира!
   - Кроме тебя, Кадук. Ты обещал мне, что он превзойдет и тебя. А пока что он проигрывает даже мне. Так-то ты держишь слово.
   - Милорд, ваш воспитанник еще слишком юн. Он растет, и кости его еще не сформировались. Он самый лучший для своего возраста, дайте ему время вырасти. Он должен стать мужчиной, чтобы быть лучшим.
   - Хорошо, хорошо, я слышал уже это. Устрой-ка мне бой Атира и твоего нового ученика, я хочу посмотреть.
  
   Когда в трактир пришли за Стенли, ему не сказали зачем, но Корн почувствовал, что это должно быть что-то важное и они с Тарлином поспешили в замок.
   Корн не говорил внукам о возможном новом имени их брата и о том, какое место он занимает при дворе короля Альтама, поэтому слова Кадука, что сейчас Ксент будет драться с Атиром, племянником и воспитанником короля, ничего обоим не сказало. Зато у Корн бешено заколотилось сердце. Он встал в тени, облокотившись о стену, и всеми силами пытался взять себя в руки. Его ждало разочарование. Кадук одел обоим мальчикам защитные шлемы, закрывавшие всю голову, кольчуги и настоящие мечи, только затупленные.
   Лица Атира Корн за все время боя так и не увидел. Только фигурка. Фигурка мальчика, почти ростом со Стенли, но такая худенькая! И на удивление сильная и гибкая. Гибкая настолько, что он, казалось, не ведет бой, а исполняет сложные акробатические трюки. Бедному Стенли пришлось нелегко с таким противником. И Корн только диву давался, как он мог отражать удары Атира, не прибегая к обычному ведению боя, преподанному ему отцом с матерью и его дядей Интаром, и которые Корн строго-настрого запретил использовать. В конце концов Стенли пришлось-таки сложить оружие, иначе он рисковал перейти на запретный бой. Альтам прекрасно помнил, как дрались его враги, и бой этот мог напомнить ему кое о чем, о чем не следовало, поэтому Стенли сдался. Приказ Корна был категоричен и понятен. Рисковать не стоило.
   Стенли снял шлем и протянул противнику руку. Атир мгновение заколебался, потом решительно снял свой шлем и также протянул руку, затем вырвал, нерешительно взглянул куда-то наверх и резко вышел. Стенли подошел к Корну. Корн, с трудом подавив разочарованный вздох, потому что воспитанник короля так и не повернулся к нему головой, улыбнулся внуку. - Ты сделал все, как надо. - Но я все-равно не победил бы его, - вздохнул печально Стенли и восхищенно добавил, - но как он дерется! Это надо ж так! - Лучше, чем дядя? - ревниво спросил Тарлин. Стенли не успел ответить, к ним подошел слуга и пригласил пройти за ним. Корн резко выдохнул и срочно занялся своими мыслями. Когда они подошли к комнате, у которой их ждали, он уже полностью взял себя в руки и опять стал господином Колтином, проговаривая про себя свою историю. Стенли и Тарлину не ведомы были мучения Корна и они шли спокойно, как и всегда. Король Альтам сидел в кресле, небрежно закинув нога на ногу, рядом почтительно стоял Кадук. Корн, Стенли и Тарлин, все трое опустились на одно колено, склонив голову. Альтам не сразу приказал им подняться. Потом подозвал к себе Стенли. - Как тебе твой противник? Стенли не кривил душой, когда восхищенно ответил: - Я был бы счастлив, ваше величество, если бы смог когда-то драться так же, как он! - Ты тоже был не плох, обычно Атир таких юнцов, как ты, побеждал гораздо быстрее. Тебя зовут Ксент? - Да, ваше величество! - Ты не успел бы обучиться у Кадука так быстро? Кто учил тебя? - Мой отец, ваше величество! Корн вышел вперед и, положив руку на склоненную голову Стенли, также склонил голову. - Я, ваше величество, служил когда-то у короля Шулайна в личной охране. - Оттуда вы, наверное, обладаете такими знаниями, что преподаете науки, господин Колтин? - насмешливо спросил Альтам. - Неужели вы, дворянин, не накопили на службе денег, чтобы не опускаться до того, чтобы преподавать купцам. - Так получилось, ваше величество, - виновато развел руками Корн. - Когда-то я не смог защитить своего короля, заслонить его своим телом, теперь расплачиваюсь за это и не хочу, чтобы мои дети повторяли моих ошибок. - Да, я слышал о той битве. Ты просто не мог защитить своего короля, Колтин, Шулайн был наголову разбит в этом сражении и, насколько я помню, погибло все его окружение. - С тех пор, ваше величество, когда меня не нашли среди раненных и не добили, когда я чудом выжил, я оставил королевскую службу. Да меня и не взяли бы. Я обесчестил себя смертью своего короля. А мое умение осталось при мне, я передал его сыновьям. Но оно, как оказалось, невелико по сравнению с истинным мастером. Я хочу, чтобы мои сыновья не знали поражения и их будущий повелитель, которому бы они служили, смог на них полностью положиться. Рассказ этот не был полностью выдумкой. Старк действительно знал в Сеготе господина Колтина из личной охраны короля Шулайна. Отличался этот рассказ от правды только в том, что у настоящего Колтина не было ни детей, ни библиотеки, а только винный погреб, где он и проводил все свое время. Альтам мог бы выяснить все это, если бы отправил человека в Сегот. Но Корн не думал, что Альтам станет это делать. Если у него возникнут подозрение, скорее всего он будет разъяснять их другими способами. В любом случае, Корн надеялся убраться из Торогии раньше этого.
   А Альтам расспрашивать дальше: - Как ты опустился до того, чтобы обучать простолюдинов? - А что мне еще оставалось делать, - опустил голову Корн, - мне надо обеспечивать себя и детей. Тем более, что в таком положении я впервые. У себя в Сеготе, в небольшом поместье, я не преподавал. Нам хватало того, что давали наши земли. И только сейчас для нас настали трудные времена. - Ты преподаешь историю и географию. Откуда у тебя таки знания? Ты много путешествовал? - Нет, ваше величество. Я сопровождал только своего короля, но не успел повидать с ним мир. Просто у меня отличная библиотека, оставленная мне моим отцом и я после ранения только и занимался тем, что читал и обучал своих детей. - Какими еще ты обладаешь познаниями? - продолжал вопрошать король. - Ну, - пожал плечами Корн, - немного, наверное, всеми. Я знаю риторику, очень хорошо литературу. - Смущенно улыбнулся, - только не последнюю, мне не хватало средств пополнять отцовскую библиотеку. Детей помладше я, наверное, смог бы обучить математике, постарше - химическим явлениям. Астрономия... - Хватит, - прервал Альтам, - ты смог бы преподавать нашему племяннику тактику и стратегию ведения военных действий? Прежде чем Корн успел подумать, слова сами вырвались из его уст. - Да, ваше величество, с этим я хорошо знаком. Но опять же последних книг у меня не имеется. Если в вашей библиотеке найдется... - Найдется. Итак, решено. Завтра ты проведешь при нас первый урок, и если нам понравится, ты оставляешь своих купцов и приступаешь к занятиям здесь. На этом аудиенция была окончена. До трактира дошли молча. А в комнате Тарлин набросится на деда. - Дед, ты же никогда не интересовался военными действиями. Корн смущенно посмотрел на внука. Действительно, что-то, а вот война интересовала Корна всегда меньше всего, а учитывая, что Илония уже несколько десятилетий жила в мире, так и тому подавно. Он вздохнул. - Во-первых, не забывайся и не зови меня дедом, а, во-вторых, я не мог упустить такую возможность. Если бы я замешкался, Альтам не взял бы меня. - Но как ты завтра проведешь первый урок? Король догадается и выгонит нас всех. - Ну, я не совсем профан в этой области. Когда я был мальчишкой, часто слушал с друзьями рассказы бывалых солдат. - Но это было так давно! - К тому же, - Корн ласково потрепал Тарлина по голове, - ты меня подучишь. Тарлин действительно очень интересовался историческими битвами и знал особо значимые досконально. - Я не успею, - покраснел он от волнения. - Ну, что успеешь. До ночи взволнованный Тарлин рассказывал деду все, что помнил из прочитанного в Нарте. Иногда и Стенли вспоминал кое-что. И опять же Корн помнил немало из того, чему учили его строгие отцовские учителя. Да и сама история государств была неразрывно связана с войнами и битвами. И это значительно упрощало дело. Встав на следующее утро, Корн тщательно обдумал то, что ему предстоит говорить. Получалось вроде бы не плохо. И когда они шли в замок, Корн больше волновался от предстоящей встречи с племянником короля, чем о своем уроке. Корна ввели в небольшую комнату, прилегающую к библиотеке. Судя по всему - это была классная комната. Стол, стул, но только для ученика, учитель должен стоять. На стенах карты, таблицы, портреты. И мальчик у окна. Он обернулся лишь для того, чтобы слегка кивнуть на низкий поклон своего нового учителя. И опять уставился в окно. И только когда раздались властные шаги, торопливо отошел от окна и встал рядом со столом, опять же не глядя на Корна. Когда вошел король, они оба почтительно склонились перед ним. Слуга внес за королем кресло, Альтам уселся в него в излюбленной позе - нога за ногу и махнул рукой: - Начинайте, господин Колтин! Корн и Атир впервые взглянули друг на друга. Корн еле подавил вздох разочарования. Атир не был ни на кого похож. Черты лица правильны, глаза спокойные и невероятная бледность. Болезненная бледность ребенка, часто болеющего или недоедающего. И еще худоба. Вкупе с вытянувшимся телом, длинными ногами она производила отталкивающее впечатление. Но мальчик не был неуклюж, как многие его сверстники, которые в этом возрасте не знали, куда деть свои длинные руки и обычно стояли, неловко переминаясь с ноги на ногу. Движения племянника короля были четки, грациозны и полны достоинства. Резкость в них проявлялась только при обращении к нему короля. Атир привычно сел на свой стул и приготовился слушать. Корн, чтобы обрести равновесие, подошел к одной из карт и перенес ее поближе к Альтаму и Атиру. - Ваше величество, лорд Атир, - обратился он к ним, уже полностью взяв себя в руки. - Я прошу обратить ваше внимание прежде всего на карту. Именно карта - главное оружие полководца. Конечно, мечи и стрелы - все это немаловажно, но именно от того, как вы выберете место боя, или насколько в неудобном месте вас принудят принять бой, зависит ваша победа или поражение... И Корн продолжил в том же духе, приводя в пример многие битвы, в которых исход битвы зависел от места боя. Пока, не впадая в подробности, он смог говорить долго и много, иногда вставляя, быть может, ненужные подробности из истории, но которые помогли ему протянуть время до окончания урока. Закончил он словами: - В последующем мы подробнее рассмотрим ведение битвы, как со стороны удачного расположения, так и со стороны неудачного расположения ваших войск. Поклонившись, он вопрошающе взглянул на Альтама. Король удовлетворенно кивнул. - Вы приняты, господин Колтин. Будете жить в замке со своими сыновьями, но мы требуем, чтобы вы полностью уделяли свое время нашему племяннику и не распылялись на остальных учениках. Мы будем платить вам достаточно для обучения вашего старшего сына, скажем, примерно на полгода, но если вы согласитесь на некоторые мои условия, вашему младшему сыну должно будет хватить на пару месяцев. - Я заранее согласен, ваше величество! - не скрывая своей радости, произнес Корн. - Ваш сын будет ежедневно сражаться с нашим племянником. И при каждой победе он будет получать по 20 золотых. - Но он гораздо слабее лорда Атира. - Поэтому, я надеюсь, что наши деньги останутся при нас. Но пусть старается, для вас эти деньги, насколько мы понимаем, не будут лишними. На это-то наш и расчет. У Атира должен быть достойный противник. - Мы благодарим вас, ваше величество. После этого король с мальчиком вышли. - Это он? - первым делом спросил Стенли, когда Корн вернулся за внуками в трактир, чтобы забрать их в замок. - Не знаю, - вздохнул Корн. - На себя в детстве он не похож, на вашего дядю тоже, и на меня вроде нет. Я не могу узнать его. Возможно это и не он. Поэтому-то я и не говорил вам о том, в ком мы подозреваем Иллара. Смотрите, присматривайтесь к любому из мальчишек в этом замке. Ну, и слушайте. Весь остаток дня Корн провел в библиотеке. С помощью Тарлина он подобрал себе книги и теперь бегло, на более подробный просмотр не хватило бы времени, изучал их.
   На следующий день состоялся второй урок. Когда Корн пришел в классную комнату, Атир уже ждал его. Он опять стоял у окна и смотрел вдаль. При появлении учителя, он отошел от окна и сел за свой стол, приготовившись слушать. Корн выбрал темой урока историю битв Торогии. Он рассказывал, пользуясь картой Торогии, и не сводил внимательных глаз с мальчика, продолжая изучать его. Атир ни разу не прервал его, внимательно слушая и изучая карту. Когда Корн закончил, он молча встал и отошел к окну. Как будто никакого урока и не было. Про своего учителя он, кажется, и забыл. Корн, собирал свои вещи, и пользуясь моментом, когда мальчик его не видит, продолжал его изучать.
   - Господин Колтин, найдите мне, пожалуйста, книгу, в которой более подробно описана эта битва, - раздался внезапно голос Атира Удивленный Корн посмотрел на Атира, потом на книгу, которую держал в руках. Мальчик прекрасно знал, что она у него в руках. Значит, Атиру было известно, что разговор в этой комнате прослушивается. Корн когда-то убедился, что подслушивание разговоров гостей - любимое занятие короля Оскорта. Король Альтам, похоже, не отличался от предшественника. Корн кивнул, глядя на мальчика, и громко сказал: - Погодит немного, лорд Атир, я сейчас, - и вышел. Атир неслышно прошел за ним. - Кто вы? - спросил требовательно мальчик, остановившись у учителя за спиной. - В каком смысле, лорд Атир? - осторожно спросил пораженный Корн, оборачиваясь к Атиру - Вы не тот, за кого выдаете себя. - Что дало вам основания так считать? - Вы не знаете того, что рассказываете. Вы обманули короля, вы не учитель.
   - Да, я не учитель, его величество знает об этом. Меня вынудили обстоятельства.
   - Да, я слышал. Возможно, вы хорошо знаете историю, но военную науку - нет. - Атир продолжал требовательно глядеть на него. - То, что вы рассказываете, я уже прочел, вы просто пересказываете мне.
   - Наверное, я плохой учитель. По-другому я не умею.
   - А зачем вы так пристально рассматриваете меня все время?
   Корн поежился от нехороших предчувствий.
   - Я преподаю недавно, и не знаю, как вести себя с учениками, особенно королевского рода.
   - Вас не назовешь невежливым, вы знаете этикет, умеете обращаться с королями. Этого достаточно, чтобы иметь такта не пялиться на меня. - Голос Атира был резким, в глазах беспокойство. На мгновенье Корну показалось, что в них мелькнул испуг. - Для чего вы приехали сюда? С какой целью?
   - Я приехал сюда, - Корн глядел в лицо мальчика и говорил спокойно, разделяя каждое слово, - ради своих детей. Иной цели у меня нет, клянусь в этом.
   Атир первым опустил глаза, сник, сразу став меньше ростом, и торопливо вернулся в классную комнату.
  
   - Будьте готовы, - сказал Корн внукам, когда разыскал их в тренировочном зале. - Возможно, придется бежать.
   И он рассказал о том, что произошло во время урока.
   - Он чего-то боится. Чего, хотел бы я знать, - закончил Корн. - И что он расскажет своему покровителю?
   Атир, видимо, ничего не рассказал. Все оставалось по-прежнему. И к Корну он больше не приставал. Молча слушал его рассказ и уходил. Пока однажды Корн прямо во время рассказа не задумался и удивленно не спросил своего ученика.
   - Не понимаю, почему Бротф выиграл этот бой, ведь у него не было никаких преимуществ.
   Атир насмешливо посмотрел на него.
   - Суеверие, господин Колтин, суеверие. Вы не читали книгу его прорицателя. Натван верил своим колдунам. Битва затянулась и продолжилась бы на следующий день, а в этот день Натван не мог вести битву, на этот день ему предсказывали неудачу
   - Но ведь он проиграл, это и означало неудачу.
   - Зато он остался жив и войско свое не потерял.
   - Вы не могли бы, лорд Атир, найти и показать мне источник вашего знания.
   - Возможно, я оставил эту книгу не на том стеллаже, где взял. Поэтому, вы, наверное, ее не заметили. Сейчас я попытаюсь ее найти.
   Он вышел, но даже и не пытался искать книгу. Он встал у дальнего стеллажа и ожидающе взглянул на учителя.
   - Лорд Атир, - задумчиво спросил Корн, подходя к мальчику, - по-моему, вы знаете предмет лучше меня. Зачем вам мои уроки?
   - Вам не все равно? Вам нужны деньги, вам платят, вот и учите.
   - Мне не все равно, по какой такой прихоти вы не рассказываете всего своему дяде, и чем это может кончиться для нас, когда прихоть ваша кончится.
   - Мне пойти рассказать? - резко спросил Атир
   Корн вздохнул.
   - Нет, - опустил он глаза, - нет, лорд Атир, пусть все продолжится, как есть.
   - Опять ради ваших сыновей? И вы готовы унизиться ради них? - Атир презрительно скривил рот.
   - Да, так. - Корн спокойно посмотрел на мальчика
   - Это же недостойно человека вашего происхождения. И вы... как они относятся к вашему унижению? Как они могут принимать то, что их отец унижается при них, даже если и ради них?
   - Если им понадобиться унизиться ради меня, они сделают это. Ради меня и ради друг друга. Подумаешь, склонить голову. Это не бесчестие и не предательство.
   - Но достоинство человека, дворянина?!
   Прищурив глаза, Корн спросил:
   - Я не терял своего достоинства, пытаясь всеми силами дать вам то, что ожидает от меня король Альтам. А вот вы, лорд Атир, преследуете какие-то свои цели, соглашаясь принимать от меня то, чего я вам дать не могу. Кто же из нас теряет свое достоинство?
   Впервые на лице мальчика проступили какие-то краски. Он смутился и покраснел. Потом произнес с трудом:
   - Я хочу, чтобы Ксент остался. И Линт.
   И после этого стремительно вернулся в класс.
  
   - Это он, - вечером, после тренировки, на террасе замка сказал Корн. Братья взволновано переглянулись. - Я чувствую, что это он, но у меня нет доказательств. И я не знаю что делать. Я боюсь сказать ему правду. Как воспитал его Альтам? Кого он из него сделал? Как он примет известие о себе? Стенли, ты больше всех с ним общаешься, что ты думаешь о нем?
   Стенли ответил не задумываясь.
   - Он не заносчив, не горд, не спесив. Когда я в очередной раз сдаюсь, - в этом месте Стенли виновато улыбнулся, - он всегда первым подает руку. С Кадуком держится почтительно, кстати, со слугами тоже. И... он несчастен. - На вопрошающе поднятую бровь деда, Стенли пояснил, - он хочет поговорить со мной, но осмеливается сказать только несколько слов о самом бое. Потом хочет сказать что-то еще, но одергивает себя, с трудом одергивает, и уходит.
   - Тарлин, а ты что можешь сказать?
   - Ничего. Когда я жду Стенли, он подходит и тоже смотрит. Иногда он говорит, что мне надо улучшить в своей технике, чтобы у меня получалось. У него это выходит понятней, чем у Кадука. Но когда я говорю что-то в ответ, он замолкает и уходит.
   - Как же нам добыть доказательства...
  
   К следующему уроку Корн не готовился. Придя в классную комнату и, как всегда застав мальчика у окна, он сразу подошел к нему.
   - Лорд Атир, я хотел бы рассказать вам об оборонительных сооружениях. Не могли бы мы пройти на одну из башен этого замка.
   Атир удивленно взглянул на него и нерешительно произнес.
   - Наверное, если его величество позволит...
   - Как жаль, его величество только что выехали из замка. А у меня по плану как раз эта тема.
   - Тогда пойдемте, я только предупрежу начальника охраны, он даст нам сопровождающего.
   - Там так опасно? В таком случае...
   - Нет, - Атир замялся и слегка покраснел, - впрочем, пойдемте, - добавил он решительно.
   Когда они вышли на внешнее кольцо одной из башен, Атир с радостью вдохнул полной грудью холодный воздух и, припав в бойнице, устремил взгляд вдаль. Корн подошел к нему сзади и опустил свою руку ему на плечо.
   - Ты расскажешь мне об особенностях оборонительных сооружений, Атир? И... о своей маме?
   Казалось, мальчик перестал дышать. А Корн продолжал.
   - Что ты помнишь о ней? Какая она была?
   - Она... она была... самой... - голос Атира дрожал, он не договорил, а, засунув руку куда-то в складки одежды, вытащил оттуда сложенный листочек бумаги и протянул его Корну. Удивленный Корн развернул листок и судорожно выдохнул. На него с клочка бумажки смотрела Лайна. И она ласково улыбалась ему с миниатюрного портрета. Такой Корн ее почти и не помнил. Семь лет она уже так не улыбалась.
   - Ты сам нарисовал? - только и смог спросить Корн.
   - Да, - кивнул мальчик, забирая портрет и пряча его опять в складках одежды.
   - Что тебе... то есть, что ты помнишь о ней?
   - Все.
   - Она... она умерла? - осторожно спросил Корн, не зная, что ему сказали о его матери и пытаясь осторожно выяснить это.
   Но Атир, вернее уже Иллар, ибо это, несомненно, был он, внезапно отшатнулся от Корна, отчаянно крикнул:
   - Она не умерла, она жива.
   И сбежал с лестницы. Корн догнал его только в самом конце. Он схватил его за плечо и развернул к себе.
   - Я знаю твою маму, малыш. Я мог бы рассказать тебе о ней.
   Иллар смотрел на него испуганно и как-то жалобно.
   - Мы найдем место, где нас не услышат и поговорим. Хорошо? А теперь успокойся, и иди. Не надо, чтобы тебя видели в таком состоянии, - Корн заглянул в его глаза. - Правильно я говорю?
   Иллар медленно кивнул, не сводя с него глаз, потом выпрямился, провел по лицу рукой и, повернувшись к Корну спиной, спокойно спустился с последних ступенек. А Корн бессильно прислонился к стене.
  
   Вечером господина Колтина вызвал к себе король.
   - Мне доложили, что вы с моим воспитанником поднялись сегодня на башню, - он сделал паузу, - без сопровождения.
   Корн молча поклонился, понимая, куда клонит король. Не надо было быть особо наблюдательным, чтобы заметить, что за мальчиком велось постоянное, но ненавязчивое наблюдение.
   - Вам простительно, вы не знали, что я не разрешаю Атиру посещать опасные для его жизни места без сопровождения, Атир будет наказан, а вы знайте это на будущее.
   - Простите, ваше величество, но лорд Атир предупреждал меня, однако мое неосторожное недоуменное высказывание дало ему повод ослушаться вашего приказа.
   - Это благородно с вашей стороны, господин Колтин, - насмешливо сказал Альтам. - Вы могли бы и промолчать. А так вам будет стоить это месячного заработка.
   Корн постарался сделать огорченный вид, ибо в действительности его теперь это мало заботило. Но при последующих словах короля похолодел. - Ну, а племяннику мне придется добавить срок наказания, ибо он не по забывчивости нарушил приказ, он сделал это нарочно. Что ж, если замечание учителя для него важней приказа короля, он заслужил этого.
   Корн не осмелился спросить, какое наказание грозило мальчику, ибо голос его выдал бы. Он просто огорченно вздохнул и молча склонил голову.
   Пять дней без еды, вместо трех. Вода только после тренировки. Все это потом сказал Корну Кадук. Сказал он это спокойно, но меч в его руке, которым он перерубил деревянную стойку, выдал его истинное отношение к такому наказанию.
   Пять дней подряд Иллара приводили в зал, где он несколько часов подряд тренировался, потом ему разрешалось умыться и напиться. Мальчика Корн видел только издали, но после этих тренировок Кадук ходил как в воду опущенный.
   На третий день Иллар упал, не выдержав тренировки. Но на четвертый день продержался. На пятый король лично посетил тренировку и пригласил Корна посмотреть на поединок двоих мальчиков.
   - Ксент, - сказал он Стенли перед поединком. - Если лорд Атир проиграет тебе, ему предстоит еще один день провести без еды и воды. Но если проиграешь ты, учти твой противник теперь слаб, я лишу еды и воды тебя. - Он обернулся к Корну, - так я достигаю крепости тела и духа, господин учитель. Попробуйте сами. Действенный метод. Теперь оба будут драться весьма отчаянно.
   Корн только руки сжал в кулак от бессилия и злости. А когда увидел Иллара, поспешно отвернулся и закашлял в кулак, пытаясь придти в себя от вида мальчика.
   И так худой и бледный, теперь Иллар выглядел просто своей тенью. Глаза его были прикрыты, и ничего не выражали. Он ни на кого не глядел, только поклонился королю и протянул руку, в которую ему тут же вложили меч. Стенли сжал зубы и шагнул вперед. Они скрестили мечи.
   Иллар дрался, как прежде. Меч так же твердо держался в его руке. Но теперь он был похож не на бойца, а на заведенную игрушку. Вот-вот, казалось, завод кончится и он остановится. Стенли понял, что тот недолго продержится. Стоило только ему подольше оттягивать решающую схватку, Иллар сам упадет. Необходимо было поддаться не только незаметно, но и как можно быстрее. Случая все не представлялось, и Стенли уже собирался просто споткнуться. К счастью, Иллар оказался крепче, чем было видно. У Стенли было достаточно времени, чтобы выбрать момент и, сделав один из приемов, отступить не в сторону, предписываемую правилами, а в противоположную. Однажды они так с Илларом делали, и Стенли надеялся, что Иллар еще помнит этот обманный прием. Иллар помнил и не поддался уловке, отразив неожиданный удар. Проблема была только в том, что тогда после этого приема Иллар применял свой, после которого Стенли все еще не мог устоять, как ни старался. Теперь же у его противника могло не хватить сил. Но Иллар смог. И хотя удар его был не так силен, как обычно, Стенли упал.
  
   - Нам интересно, оспорите ли вы, господин Колтин, то, что ваш сын специально поддался нашему племяннику, - сказал, недовольно растягивая слова, король Корну.
   - Если мой сын сделал это настолько неумело, он заслуживает вашего наказания. - Корн специально старался, чтобы его голос звучал суховато.
   Король заметил это.
   - Вы приветствуете эту игру в поддавки? Или это называется игра в благородство?
   - Как бы это не называлось, вы, ваше величество, верите в действенность ваших методов. Но я еще не готов к этому.
   Альтам рассмеялся.
   - Мы верим? Мы точно знаем, что это стоящий метод. Знаете ли вы, что вначале Атир не мог поднять меч уже на второй день. И вот, он способен выдержать бой уже и на пятый день.
   - И как часто вы, ваше величество, прибегаете к такому способу повышения его боеспособности?
   - О, не так уж часто. И, заметьте, только за дело. В наказание. И мальчик понимает правильность наказания и не ропщет.
   Корн позволил себе слегка усмехнуться:
   - А если бы роптал, то получил бы дополнительное наказание?
   Альтам нахмурился.
   - А вы, господин Колтин, дерзки!
   - Я бы не посмел, ваше величество, но вы сами требовали ответа. Извините, но я действительно хотел бы понять, насколько верный вы выбрали путь, и, возможно, воспользоваться им. До сих пор я думал, что сила дается не только тренировками, но и обильной едой. Как вы смогли заметить, мой старший сын не голодает...
   - Как наш племянник, вы хотите сказать. Но ведь именно ваш проигрывает!
   - У него не было таких учителей!
   - Посмотрим, уступит ли ваш сын противнику из-за жалости, просидев пару дней без еды и воды.
   - Надеюсь, ваше величество, такого случая не будет, - Корн почтительно склонился в глубоком поклоне.
   Альтам усмехнулся.
   - Нам бы хотелось, чтобы вы задержались у нас подольше. Нашему племяннику необходим такой соперник.
   - Я предупрежу сына, чтобы он был осторожней и не нарушал ваших установленных законов.
   - Вы плохой придворный, господин Колтин!
   - Я бывший солдат.
   - Плохой солдат, хотелось бы заметить! Вы сами сказали, что не хотите, чтобы сыновья повторили вашу судьбу.
   - Слушаюсь, ваше величество.
   - Вот так-то, Колтин, вот так.
  
   День без еды и воды Стенли выдержал спокойно. Но после этого стал поторапливать Корна.
   - Ладно, я поголодал немного, но чувствовать, что любой твой шаг может обернуться опять такой голодовкой, - что-то мне от этого неуютно.
   - Король Альтам считает, что именно это и закаляет бойца, - хитро улыбнулся Корн.
   - Не знаю. Возможно, Иллар и превосходит меня из-за таких голодных тренировок. Но лучше я буду вторым нормальным человеком, чем как он первым, но больше похожим на свою тень, чем на человека.
   - Дед, - тихонько спросил Тарлин у Корна, - как ты думаешь, что король хочет от Иллара?
   Стенли при этих словах брата виновато опустил голову, а Корн задумчиво проговорил:
   - Мне кажется, он готовит его к встрече с отцом.
   - Со своим отцом? С дядей Интаром?
   - Как ты думаешь, Стенли, он сможет хоть чуть-чуть сравниться с лордом Интаром?
   - Нет! - горячо воскликнул Стенли. - Я, конечно, не смог бы побороть его и с дядиными приемами, но все равно нет. И Кадуку далеко до лорда Интара. У них только техника. Иллар, например, дерется вообще без души. А дядя Интар - он дерется, как будто дышит, как будто просто ходит, ест, спит. У него реакция руки, как мысли. А Кадук нет, у него только техника. Отличная техника, которой, кстати, мне еще ой как не хватает.
   - Вот-вот, и я так думаю, - кивнул головой Корн. - Я помню Интара в возрасте его сына. Иллар не сможет догнать отца.
   - Этим король Альтам и хочет отомстить нашей семье, чтобы дядя Интар сам убил своего сына? - прошептал пораженный Тарлин.
   - Или сын убил отца, - закончил Корн. - Это, я думаю, больше устроило бы Альтама. Тогда будущий король Илонии - его собственный воспитанник.
   Все трое притихли.
   Они разговаривали во дворе, после тренировки. Здесь они не боялись, что их услышат, но и привлекать к себе внимание соглядателей Альтама не хотелось. Поэтому далее они развивать эту тему не стали, а вернулись в свою комнату, разговаривая исключительно о бое и о своей жизни в замке, как обычно, включая заранее придуманные воспоминания о далеком доме в Сеготе.
   Но думать об участи, которую Альтам приготовил Иллару, они не переставали ни на минуту.
   Несомненно, необходимо было поторапливаться, но удобного случая окончательно поговорить с Илларом все не предоставлялось. Иллару тяжело обошлась его пятидневная голодовка и он практически не выходил из своей комнаты. Занятия ни с Кадуком, ни с учителями не были прерваны, но все это время мальчик еле стоял на ногах. И если на тренировкам с Кадуком он еще кое-как держался, то на занятиях с преподавателями был абсолютно безучастен и равнодушен. Корн был уверен, что он вообще ничего не слышал на его уроках из того, что ему говорил. Только когда Альтам выехал из замка на два дня, он отвозил королеву с наследником в один из загородных домов поправить пошатнувшееся здоровье жены, Кадук и все учителя, как сговорившись, отменили воспитаннику короля все уроки. Это дало мальчику необходимую передышку и отдых. К возвращению короля он стал снова таким, как всегда.
   Конечно, поговорить бы с Илларом следовало бы во время отсутствия короля, но Корн сдержался. Мало того, что мальчик был еще слишком слаб для такого разговора, приставленные следить за мальчиком доложили бы королю об интересе господина Колтина к королевскому воспитаннику. Поэтому Корн все время проводил со Стенли и Тарлином.
  
   Выдержав для порядка день, Корн испросил разрешения подняться со своим учеником на башни замка.
   - Мы рассматривали перспективу осады городов. Но необходимо рассмотреть и обратную сторону - оборону.
   - И для этого вам необходимо лезть наверх? - прищурил насмешливо глаза король Альтам. - Но ведь оборона - это, в основном, припасы, вода. Для этого необходимо лезть в подвалы.
   - Несомненно, ваше величество. Но я не могу надеяться, что вы позволите постороннему человеку обозревать ваши подвалы.
   - Вы считаете себя посторонним?
   - Я сегонец, Торогия - не моя родина. Ваш замок - не мой замок. Я здесь просто гость, а гостям не показывают подвалы.
   - А обозревать наш город с башен, значит, позволительно гостю.
   Корн позволил себе рассмеяться.
   - О, ваше величество, для этого не надо лезть на башни. Я прекрасно могу сказать, что и как необходимо для обороны города. Для этого мне не надо подниматься наверх. Другое дело - мой ученик...
   - Хорошо, - оборвал его Альтам, - можете подниматься, только с вами пойдут двое стражников. Я не хочу, чтобы на такой высоте с моим племянником что-нибудь случилось.
   - Несомненно, ваше величество, - поклонился Корн и повернулся выйти.
   Но резкий голос Альтама его остановил.
   - А почему вы, господин Колтин, не испросите у меня разрешения показать вашему ученику ближе местность, на которой может развернуться сражение. Так сказать, для наглядности. Ведь именно для этого вы ведете его на башню.
   Корн быстро развернулся.
   - Ваше величество, - он поклонился, - это не мое дело, и я не привык встревать в чужие дела.
   - Что ты имеешь в виду?
   - Вы опасаетесь за жизнь этого мальчика. Ему грозит какая-то опасность, и вы делаете все, чтобы спасти его. Я это понял и не мое дело встревать в это.
   Альтам удовлетворенно улыбнулся.
   - Вы наблюдательны, Колтин. Но не переусердствуйте.
   - Ваше величество, единственное, что меня волнует, - это мои дети. Остальное не мое дело.
   - Кстати, о ваших детях. Вы все еще не согласны с нашей методикой?
   - Извините, ваше величество, но нет. Ксент, по-моему, тоже.
   Король рассмеялся.
   - Ну, мнение сосунка нас больше всего волнует. Ступайте, Колтин. И учтите, нам больше нужен ваш сын, чем вы.
   На следующий день на своем уроке Корн объявил разрешение короля. Иллар сразу все понял. Впервые за последние дни на его лице появилась какая-то реакция на происходящее. Он испуганно встрепенулся, стряхнув с себя болезненное оцепенение и равнодушие, и впился глазами в Корна. Губы что-то прошептали, но он взял себя в руки и громко произнес:
   - Когда, господин Колтин?
  
   Хотя Корн и не испросил специального разрешения взять с собой на башню Стенли с Тарлином, ничего противоречащего приказам короля он в этом не видел. Стражники тоже не придали этому значение. Все они прекрасно знали, что король держит старшего сына господина Колтина исключительно для своего воспитанника. Поэтому, на башню поднялось шестеро человек, от чего даже на довольно большой площадке стало тесновато.
   Стражники сразу встали в разных концах башни, изо всех сил демонстрируя усердие и бдительность. Вскоре однако они стали прислушиваться к уроку, который вел Корн и незаметно подошли поближе.
   Корн хорошо подготовил свою речь об обороне городов. Говорил красочно и увлеченно. Стражники заслушались. Стенли с Тарлином тоже были не против послушать. Один Иллар слушал вполуха. Он весь был в напряжении и ожидании. При этом он недоуменно поглядывал то на Корна, то на стражников, а то и на двух сыновей господина Колтина, не понимая, как его учитель собирается рассказать ему о его матери при стражниках, и для чего тут два его сына. И, казалось, именно их присутствие смущало Иллара более всего. И хотя, как заметил Корн, скрывать свои чувства мальчик умел очень хорошо, сейчас он не мог скрыть своего страха и нетерпения одновременно.
   Внезапно Корн закашлялся.
   - Ксент, - сказал он севшим голосом, сбегай-ка за бутылочкой вина, - мне надо промочить горло.
   - Сейчас, отец, - крикнул Стенли, скатываясь с лестницы.
   Пока он бегал, Корн попросил Тарлина рассказать то, что он знал об обороне городов. Тарлину было что рассказать, он любил эту тему и начал увлеченно рассказывать.
   Когда Стенли вернулся с бутылкой, Корн поднес бутыль ко рту и сделал несколько глотков, потом протянул ее стражникам:
   - Глотните и вы, друзья!
   Пока обрадованные стражники прикладывались к бутылке, Корн отошел к стене и присел на пол. Потом протянул руку за бутылкой и жестом указал стражникам место около себя.
   - Посидим, - сказал он устало. - Наши ноги - не ноги молодежи.
   Стражники с готовностью уселись рядом. Некоторое время они потягивали вино из горлышка, потом незаметно один за другим закрыли глаза и уснули.
   Корн вскочил.
   - Стенли, давай вторую.
   Стенли со смехом достал из-за пазухи вторую бутыль и Корн быстро осушил ее до дна. На удивленный взгляд Иллара он заметил:
   - Конечно, я старался не делать больших глотков, но все же хлебнул достаточно, чтобы уснуть прежде, чем успею поговорю с тобой, малыш. А это, - он указал на бутылку, которую держал в руках, - не даст мне уснуть вовсе.
   - Вы их усыпили?! - скорее утверждая, чем спрашивая, произнес Иллар.
   - Да, - кивнул Корн. - Мы заранее подготовились к этому.
   - И что..., что вы расскажите мне? - запинаясь, спросил мальчик, совсем оробев, оставшись наедине с учителем и его сыновьями.
   Он нерешительно посмотрел на Стенли и Тарлина, стоявших рядом, и никуда видимо не собиравшихся уходить. Корн заметил это и, положив ему руку на плечо, заглянул в глаза.
   - Они очень хорошо знают твою маму.
   Иллар в испуге отпрянул.
   - Кто вы?
   - Я скажу, кто мы, - печально вздохнул Корн. - Но скажи мне вначале, что ты знаешь о своей маме? Ты сказал, что она жива, откуда ты это знаешь, ты часто ее видишь? Она приезжает к тебе?
   Иллар отчаянно замотал головой.
   - Она не приезжает. Она не может приехать.
   - Почему? И почему у тебя ее портрет? Кто тебе его дал?
   - Никто не дал. Я сам нарисовал.
   - Король Альтам знает?
   - Да!
   - Что он тебе о ней говорит? Он сказал, почему ты не можешь ее увидеть?
   - Да! Да! Да! Милорд часто рассказывает мне о ней. Она очень хочет увидеть меня, но ее не пускают враги Торогии. Моя мама не может приехать, потому что моя мама - принцесса Лайна.
   Иллар выдохнул все это на одном дыхании и теперь с ужасом смотрел на Корна. Корна облегченно вздохнул:
   - Значит, ты знаешь кто ты?
   - Да, - прошептал Иллар.
   - И ты знаешь, что тебя украли у твоих родителей семь лет тому назад?
   - Нет, меня не украли, меня спасли!
   - Что? - одновременно вскричали Корн и Стенли с Тарлном.
   Иллар отшатнулся от них и взгляд у него сразу стал враждебным. Рука его непроизвольно потянулась к рукояти меча.
   - Вас прислали за мной?! Уходите, иначе я позову стражу. Милорд предупреждал, что меня попробуют выкрасть, и я чуть было не попался. Я... я думал, вас прислала мама... - голос его прерывался.
   Корн и мальчики ошарашено переглянулись. Потом Корн осторожно сказал.
   - Выслушай нас, Иллар, - при этом имени мальчик вздрогнул и уже откровенно сжал рукоять меча. - Успокойся и выслушай. Я не знаю, что рассказывал тебя о твоей семье король Альтам, но ты был похищен семь лет назад и с тех пор вся Илония ищет тебя везде и повсюду. И вот, наконец, мы нашли тебя. Да, нас не послала твоя мама, но она еще даже не знает, что ты жив и нашелся. Мы не сказали ей, потому что не были твердо уверены, что воспитанник короля Альтама и наш Иллар - одно лицо. И еще потому, что при дворе могли остаться шпионы Альтама. И твой отец не знает о тебе.
   - Не знают... - не верил Иллар, - но кто тогда послал вас? Король Корн?
   - Нет, Иллар, мальчик мой, король не посылал нас, король сам пришел за тобой. Иллар, посмотри на меня, я - Корн, король Илонии. А ты - мой внук.
   Иллар рассмеялся.
   - Нет, это не правда.
   Стенли и Тарлин подошли поближе и встали рядом с дедом. Они были серьезны и суровы. И Иллар внезапно оборвал свой смех. Он замотал головой:
   - Это не может быть правдой.
   - Иллар, помнишь, я сказал, что ради своих детей пойду на все. Ты и они, - Корн положил руки на плечи Стенли и Тарлина, - мои внуки, дети моих детей.
   - И... и... - Иллар не находил слов.
   - Они твои братья, сыновья принцессы Талины, моей дочери, так же, как и ты - сын принца Интара, моего сына.
   - Внуки?.. - Иллар смог произнести только это слово.
   - Да! - терпеливо пытался довести до сознания мальчика эту правду Корн. - Теперь подумай. Ты знаешь, где сейчас должен быть король Корн?
   - Да, - машинально сказал Иллар, - он с королевой и внуками путешествует сейчас уже в Горлите.
   - Мы покинули королеву Алаину в Алмазной стране. Сюда мы прибыли из Мории. А твоя бабушка сейчас ждет нас в Вароссе. Если бы при дворе Альтама появился путешествующий дед с внуками, как ты думаешь, насколько быстро Альтам разоблачил бы нас? А в полунищем сеготском дворянине, зарабатывающем на обучение детей уроками...
   - Нет, вы не можете быть королем, - не верил Иллар. - Вы низко кланялись королю Альтаму. Я помню. Вы просили его о милости. Вы слушали его, склонив голову. Если бы вы были королем, то не смогли бы так...
   - Унижаться? - печально улыбнулся Корн. - Иллар, ты мой внук, за которого я отдам жизнь. Что ж тут говорить о том, чтоб лишний раз согнуть спину даже перед тем, кого не считаю достойным человеком. - Иллар при этих словах нахмурился, но Корн не обратил на это внимание и продолжал. - Ко всему прочему, ты член большой семьи и каждый из нас не раздумывая, бросился бы в пасть волка, чтобы спасти тебя. И, наконец, ты принц Илонии. Похитив тебя, Альтам нанес оскорбление не только нашей семье, но и всему королевству. И кликни я клич, вся Илония встала бы на твою защиту и твое спасение...
   - Меня не надо спасать! - закричал Иллар и Корн недоуменно переглянулся с внуками.
   - Мы пришли, чтобы вернуть тебя...
   - Меня не надо возвращать! - уже тише сказал Иллар, но также уверенно и твердо, как только что вырвавшийся крик.
   - Но твоя мама, твой отец...
   - Я вернусь к маме, но когда вырасту. Когда вырасту и отомщу за нее.
   - Кому? Кроме короля Альтама, кому ты еще собираешься мстить?
   - Принцу Интару!
   - Что?! - настал через Корну с двумя внуками отшатнуться в ужасе от Иллара. - Ты собираешься отомстить своему отцу?!...
   - Да! - с вызовом ответил Иллар, обретя при этих словах уверенность, он гордо выпрямился и рука его опять легла на рукоять меча. - Да, - повторил он, пользуясь, что ошеломленные собеседники не могли выговорить ни слова. - Я убью его, и моя мама снова станет свободной, как и раньше. До того, как он увез ее насильно со своей родины и принудил стать ее женой.
   - Кто? Кто сказал тебе это, - только и смог прошептать Корн.
   - Король Альтам, - твердо сказал Иллар, - они любили друг друга, и моя мама должна была стать королевой Торогии. Принц Интар похитил ее прямо во время свадебной церемонии. Король Альтам должен был стать моим отцом. Принц Интар отнял у него не только невесту, но и сына. Когда я достигну совершеннолетия, я вызову его на поединок и убью.
   - О боги! - простонал Корн. Мальчики же только растерянно переглядывались. Они даже не могли найти слов, чтобы что-то сказать.
   А Илллар стоял, по-прежнему гордо подняв голову.
   Наконец Корн перевел дух и процедил сквозь зубы:
   - Хорошо, мой принц. Насколько я понимаю, мои увещания о том, что отцеубийство - это грех, тебя не убедят? - Иллар насмешливо кивнул. - А как насчет того, веришь ли ты в то, что я - Корн: король и твой дед?
   Иллар задумался, наклонив голову, потом решительно кивнул.
   - Да, верю. Я видел портрет короля Корна. Только с бородкой. Вы не очень были похожи на того, на портрете. Тот действительно был король, хотя его и прозвали Лошадником. Но сейчас вы такой же. Особенно ваши глаза.
   - Ну что ж, и на том спасибо. Ну, так вот. Я не буду клясться в том, что все, что ты тут сказал - неправда и самая настоящая ложь. Я не хочу, чтобы ты усомнился в моем королевском слове. А ведь ты усомнишься. - Иллар только крепче сжал меч. - Вот-вот, я именно об этом. Я хочу предложить тебе вот что. Встреться со своей матерью и пусть она сама расскажет тебе правду.
   - Когда? - непроизвольно воскликнул Иллар, но тут же спохватился и резко отрицательно тряхнул головой. Но семя на благодатную почву было брошено, и Иллар, еще раз мотнув головой, внезапно спросил севшим голосом, - Как?
   - Поехали с нами, - осторожно сказал Корн. - Твоя мама сама все тебе расскажет.
   Иллар потерял свою уверенность. Ему хотелось встретиться с матерью. Хотелось безумно. Она снилась ему по ночам, он рисовал ее портрет по несколько раз в день. Он был настроен на то, что увидит ее еще только через несколько лет, и внезапная возможность приблизить этот день выбивала у него из-под ног всю тщательно спланированную Альтамом основу его жизни. Он неуверенно покачал головой. Внезапно раздался голос Тарлина
   - Как ты можешь так, леди Лайна страдает без тебя, часто плачет!
   Стенли же недовольно добавил:
   - Дядя Интар - самый лучший! Как ты мог подумать, что он может обидеть твою маму!
   Но Иллар наоборот, еще больше покачал головой, вновь обретая уверенность.
   - Моя мама - пленница Илонии. И она скажет все, что ее заставят сказать. Когда я ее освобожу, тогда она и скажет мне правду.
   - Ты дурак! - не удержавшись, воскликнул в сердцах Стенли.
   Иллар моментально выхватил меч из ножен.
   - Ты ответишь за свои слова!
   - Да с удовольствием! - меч Стенли тоже вылетел из ножен. - Разрешите, милорд, - обратился он к Корну. Тот устало кивнул, только указал рукой на двух спящих стражников. - Аккуратней.
   Стенли и Иллар сошлись, скрестив мечи. Мечи были не боевыми, а, как обычно, тренировочными, с затупленными концами. Но сейчас оба подростка не думали об этом. Каждый дрался за того, что ему было дорого. А Корн дал им и себе возможность привести мысли в порядок.
   Иллар стазу заметил, что манера драться у Стенли резко изменилась. Воспитанник Альтама привык быстро брать в бою инициативу в свои руки, а потом и выигрывать у старшего партнера бой. На этот раз он столкнулся с более четким боем и с незнакомыми приемами. Стенли заметил озабоченный вид Иллара и радостно сообщил ему.
   - Твой отец самый лучший в мире боец. У нас все мальчишки считают честью, если он потренируется с кем-нибудь хоть минутку. И мы все любим его.
   На это Иллар только усилил атаку, но Стенли и не подумал уступать. За последний месяц, благодаря урокам Кадука, он намного улучшил свою технику, а возможность использовать дядину школу дало ему шанс сравняться с двоюродным братом. Но выяснить до конца, насколько теперь он дотягивает до уровня Иллара, они не успели. Раздался тихий голос Корна:
   - Довольно!
   Стенли моментально отскочил от Иллара и отсалютовал противнику. Иллар нехотя тоже подчинился. А Корн продолжил:
   - Иллар, ты встретишься со своей матерью. Ты поедешь с нами, но не как принц Иллар. Как дальний родственник моего друга Варгона ты будешь пажом своей матери. Познакомься со своими родителями и сам составь о них свое мнение. Возможно, принцесса Лайна расскажет тебе правду о своей встрече с Альтамом. Но, предупреждаю, в нашей семье не любят вспоминать об этом эпизоде. - Корн сжал плечи мальчика и, глядя ему в глаза, торжественно произнес. - Я даю тебе свое слово, слово короля Илонии, что никто не будет знать твоего истинного имени и твоего положения. И я клянусь тебе, что если ты останешься при своем мнении, то вернешься к королю Альтаму, и твой отец так и не узнает, что ты был рядом. Пусть боги рассудят впоследствии вас с ним. Но ты должен узнать ближе того, кто дал тебе жизнь. Хотя бы ради того, чтобы совесть не гложила тебя, когда ты поднимешь против него меч. Нам с тобой дадут клятву молчания все, кому придется узнать о тебе правду, ведь нас ждут на границе. Мне, как своему королю, тебе, наследному принцу.
   Стенли с Тарлином тут же опустились на одно колено. Вытащив свои мечи, они склонили их сначала в сторону короля, потом двоюродного брата и повторили друг за другом:
   - Клянусь, милорд, что никому не сообщу ни о том, что произошло здесь, ни о том, кто этот человек на самом деле.
   - Клянусь, лорд Иллар, что буду молчать о тебе, ни словом, ни делом не дам повода подумать, что ты - пропавший принц Илонии. Клянусь, что буду поддерживать тебя в любом твоем решении до тех пор, пока ты не вернешься к своему покровителю, королю Альтаму и не встанешь рядом с ним против принца Интара.
   Иллар растерянно смотрел на них, и непроизвольно, прежде чем рассудок сказал: "Нет", спросил:
   - Но как мы сможем выехать...
   Он сам испугался своих слов, но вернуть их ему уже не позволила гордость и достоинство принца. Его только что так назвали не только принцы, но и король, и он не мог так сразу отнекиваться от произнесенных слов. Тем более, что на самом деле ему безумно хотелось поехать.
   Корн же обессилено опустился рядом со стражниками и сказал:
   - У нас был план. Если ты согласишься на него, тогда очень быстро, если нет, то надо еще подумать.
   - Почему я могу не согласиться?
   Корн кивнул Тарлину, тот с готовностью пояснил:
   - Мы хотим выехать семьей: мать и трое детей. А дедушка будет кучером.
   - Ну и что тут такого?
   - Нашей мамой будет Койнаш, она тут живет, а дети должны быть: мальчик и две девочки. У Стенли, - заторопился объяснить Тарлин, видя, как вытянулось лицо Иллара, - уже начинают пробиваться усы, а мы с тобой еще сойдем. - Но, увидев, как Иллар с отвращением отрицательно машет головой, разозлился и добавил. - А ты знаешь, что не Альтам спас твою маму, а наши родители, и нашему отцу пришлось одеться служанкой, чтобы спасти леди Лайну, а твой отец...
   - Тарлин, - строго оборвал внука Корн. - Никто, кроме матери, не должен рассказывать Иллару о тех событиях...
   - Слушаюсь, милорд, - опустил голову пристыженный Тарлин. Стенли тоже кивнул в знак согласия.
   Иллар исподволь посмотрел на всех по очереди и сердито кивнул головой.
   - Когда? - спросил он, недовольный своим согласием.
   - Сразу следом за Альтамом, когда он поедет навестить жену.
   - За мной наблюдают...
   - На некоторое время мы сможем отвлечь твоих стражников. Пока они доберутся до короля, пока он пустит погоню, мы выиграем достаточно времени...
  
   Когда стражников покинул сон, они увидели, как оба старших мальчика тренируются на мечах, младший наблюдает за ними, а учитель прикорнул рядом и тоже только что открывает глаза. О том, что они уснули, никто из стражников, естественно, королю не доложил.

Глава 3.

  
   Четыре дня Корн наблюдал, как Иллар с трудом сдерживал свое волнение. Практически он не изменился. Он умел владеть собой. Лишь иногда можно было видеть, как тело его вдруг начинала сотрясать мелкая дрожь. Но он тут же брал себя в руки и опять становился таким же, как и всегда: тихим, спокойным и невозмутимым. Корн боялся, что Альтам все-таки заметит странное состояние своего пленника. Тот отметил, но, к счастью, сделал другие выводы.
   На одной из тренировок, которую он посетил, он недовольно заметил Корну:
   - Ваши прогулки плохо отразились на здоровье нашего племянника. Он вяло дерется.
   Корн позволил себе улыбнуться:
   - В таком случае, ваше величество, может, вы обдумаете тот метод воспитания, какого придерживаюсь я: еда и свежий воздух.
   - Пока ваш сын не начнет побеждать Атира - нет, господин Колтин. Вы растите из своего сына солдата, а мы - великого воина
   - Он не сможет стать великим воином, не выходя за пределы замка, и простужаясь от малейшего ветерка, ваше величество!
   Альтам искоса взглянул на него:
   - Вы нам надоели, Колтин, - медленно, с расстановкой сказал он.
   - Еще раз прошу прощения, ваше величество, мне опять показалось, что вы хотите услышать мое мнение, - поклонился Корн.
   - Нет, Колтин, мы не спрашивали вашего мнения, мы выражаем вам свое неудовольствие, что ваши дурацкие идеи вредят здоровью нашего племянника.
   - Я просто пытался отблагодарить вас за ваше милостивое отношение к моему сыну, ваше величество, - пробормотал виновато Корн
   - Это похвально, но на будущее учтите: никто и никогда не советует ничего королю Альтаму.
   И все же Альтам разрешил своему воспитаннику отдохнуть от занятий на те два дня, когда он отправится к жене. Видимо, он решил, что доля правды в словах учителя есть и нельзя перегибать палку, если он хочет, чтобы для его целей мальчик дожил во здравии.
   К сожалению, это не отвечало планам Корна. Когда Иллар свободно передвигался по замку, его просто сопровождали. Но когда он находился в своей комнате, караул у дверей его комнаты был слишком заметен, и его отсутствие сразу бросилось бы в глаза. Плюс ко всему, Корн не мог пройти к воспитаннику короля без высочайшего на это разрешения. В результате, когда король, уезжая, приказал провожающему его мальчику отдыхать эти два дня, Корн не успел ничего предпринять. Правда, что он мог сделать? Поговорить с Илларом он не смог бы. Попросить разрешения у короля о посещении мальчика - подозрительно. Приходилось надеяться, что приказ короля: отдыхать, не подразумевал нахождения в своей комнате безотлучно и усиления охраны. Иллар должен был выйти и найти Корна, либо приходилось все откладывать.
   У них все уже было готово. Койнаш, уже не прачка, а солидная дама, открывшая собственную лавку пряностей, прибыла в Торогию незадолго до Корна. Прачка, которая убежала с охранником морийского купца, а вернулась с деньгами самого купца - все это не было редкостью для богатой различными возможностями Мории и вызывала у торогских обывателей зависть и желание самим попытаться счастья.
   Койнаш потихоньку торговала, взяв приказчика и нескольких слуг, и частенько совершала загородные прогулки. Для этих целей, для этой своей якобы прихоти, она всегда держала в конюшне запряженную карету. Но никто не мог догадаться, что под сиденьем внутри кареты - несколько платьев, как для Корна, так и для его внуков. И мужские одежды, и девичьи платья с париками. Койнаш не представляло сложности подобрать на глазок платья для мальчиков и она, постепенно приобретая их на рынке, незаметно прятала внутри кареты, изредка проезжая на ней по городу.
   Если бы этот план не проходил, у них с королем Корном было несколько запасных, основанных не только непосредственно на торговых занятиях Койнаш, но и предусматривающих внезапное бегство. За все время, что Корн находился в Торогии, он не встречался с Койнаш, но по некоторым условным знакам знал, что все в порядке и Койнаш ждет их.
  
   На всякий случай Корн послал Стенли и Тарлина быть неподалеку от комнаты Иллара.
   Иллар вышел из комнаты сразу, как только, по его подсчетам, король выехал за пределы города. Увидев братьев, он подозвал Тарлина:
   - Ты не покажешь мне, где ты брал книгу об осаде Траварены?
   - Да, ее нелегко найти на полках, я помогу вам найти, - сразу подхватил выдумку Иллара Тарлин.
   Они втроем пошли в библиотеку, охранники неторопливо проследовали за ними. По дороге Стенли непринужденно отстал и бросился к деду. Стражники устроились у входа в библиотеку, Иллар же с Тарлином обосновались внутри и неторопливо перебирали книги на книжных полках. Вскоре появился Корн. Он молча подошел к одному из шкафов и осторожно пошевелил его. Потом кивнул Иллару и Тарлину, жестом показав, что по его сигналу им надо будет опрокинуть шкаф на пол. Сам со Стенли встал у дверей. В руке у него был меч, Стенли же достался небольшой подсвечник. Заняв места и приготовившись, Корн кивнул мальчикам. Те дружно навалились на шкаф и после небольшого усилия успешно опрокинули его. Тут же Тарлин крикнул:
   - Эй, помогите!
   Стражники не заставили себя долго ждать, мигом очутившись в библиотеке. Первого ударил подсвечником по голове Стенли, не причинив ему ни малейшего вреда, лишь напугав. Впрочем, дело было сделано. От неожиданности стражник остановился, но не успел даже полностью развернуться, как получил уже настоящий удар по шее от Корна, который к тому времени оглушил сильным ударом рукоятью меча второго стражника.
   Все также молча, под хмурым взглядом вцепившегося в свой меч Иллара, Корн со Стенли связали стражников и перетащили их в классную комнату. Перед тем, как выйти из библиотеки, Корн взял Иллара за плечи и тихо, но требовательно шепнул:
   - Если нас схватят и со мной что-нибудь случится, спаси своих братьев и заклинаю тебя: перед своим поединком с отцом, если ты все же будешь с ним драться, дай ему возможность поговорить с тобой. Обещай мне это, Иллар, слышишь?
   Иллар судорожно выдохнул:
   - Хорошо, я обещаю.
   - Тогда вперед, - явно с облегчением проговорил Корн, и они начали свой путь по замку.
   Иллар не спрашивал, куда они идут. По-видимому, его спутники прекрасно знали замок и выбирали наиболее пустые коридоры. Шли они, не торопясь, боясь привлечь к себе излишнее внимание. Но изредка встречающиеся придворные и слуги и не обращали на них внимания. Воспитанник короля, как всегда находился в чьем-то сопровождении, в данном случае - своего учителя и своего напарника по тренировкам. Конечно, потом королю станет известно, с кем ходил по замку его племянник, но к тому времени они должны будут быть уже далеко.
   Вскоре они оказались в незнакомом Иллару месте. Придворных тут вообще не было, стражников, к счастью, тоже. Зато было полно суетящихся слуг, которые удивленно поглядывали на хорошо одетых господ, и по их виду было понятно, что далеко не все знают их в лицо. Вскоре Иллар понял, где они. Запахло паром и сырым бельем. Где-то рядом была прачечная. Но в саму прачечную они не пошли, свернув в незаметную дверь где-то под лестницей.
   - Где мы? - решился спросить Иллар.
   Ответил Тарлин:
   - В стоке из прачечной.
   - Там можно пройти?
   - Скорее проползти.
   На удивленный взгляд Иллара Тарлин рассмеялся:
   - Если бы там можно было пройти - то это был бы дополнительный ход, который надо было бы охранять. А так, там еле-еле может пролезть взрослый человек. Ну, это для того, чтобы прочищать засоры.
   - Все равно там тогда должно быть что-то предусмотрено, - упрямо сказал Иллар.
   Тарлин уважительно посмотрел на него:
   - А там и есть решетка с замком.
   - У вас есть ключ?
   Тарлин тихонько прыснул в кулак:
   - Сейчас увидишь.
   Они как раз добрались до желоба, уходящего в отверстие в стене, забранное решеткой. Вода закрывала более половины отверстия, замок же висел сверху.
   - Раздевайтесь, - скомандовал Корн, первый скидывая с себя одежду.
   Стенли с Тарлиной быстро последовали его примеру, потом Тарлин начал помогать Иллару, не отрывающего глаз от странных действий Корна. А тот, держа в руках причудливой формы гвоздь, встал в желоб на колени и начал ковыряться ими в замке.
   - Что он делает? - в ужасе прошептал Иллар. - Он...он взламывает замок?... Он же король...
   Корн услыхал, и улыбнулся, продолжая возиться с замком:
   - Я не всегда был королем, мой мальчик. И я рад, что один из моих приобретенных за время скитаний навыков спасет кому-то жизнь.
   Замок щелкнул и одновременно с этим Стенли закончил заворачивать в один из плащей все их вещи. Отодвинув решетку, наружу протиснулся Корн и Стенли ловко подал ему тюк с одеждой, стараясь, чтобы он как можно меньше пробыл в воде. Затем проследовал вслед за дедом. Невысокий Тарлин, прокатился по скользкому от мыльного осадка дну желоба, ловко проскальзывая через отверстие. Иллар вступил в грязную теплую воду после Тарлина. От неожиданности поскользнувшись, он чуть было не растянулся в воде. Стенли успел подставить руку, а снаружи к нему уже тянулась рука Корна. Иллар смутился от того, насколько он неловок, но долго сокрушаться об этом ему не пришлось. Как только он оказался по ту сторону решетки, Корн прижал его к земле.
   - Не поднимайся, будь в тени. Чуть дальше местность уж просматривается со стены.
   Так, ползком, прижимаясь к земле, они переползли к кустам, росшим около узенького мостика через этот ручей, вытекающий из хозяйственных помещений замка. Здесь Корн скомандовал:
   - Одеваемся, это место не видно.
   Иллар обернулся на братьев. Они торопливо натягивали штаны прямо на грязное тело. Брезгливо он последовал их примеру.
   - Можно подумать, - немного удивленно пробормотал он, с трудом натягивая сапоги на мокрые ноги, - что вы в Илонии только этим и занимаетесь.
   Стенли с Тарлином весело прыснули, Корн похлопал его по плечу.
   - Я тебе ручаюсь, что в воспитание и учение принцев Илонии это не входит. Но почему-то все принцы и принцессы нашей семьи только этим и занимаются. Начал я, продолжила их мать, - он кивнул на братьев, - сами они не против, да и ты, - Корн печально закончил, - в детстве норовил куда-нибудь влезть.
   Наступившую тишину прервал осторожный вопрос Иллара:
   - А мой отец?
   Корн выглянул из кустов и скомандовал:
   - Идем!
   Когда они выбрались на ровное место, и свернули в одну из улочек, прилегающих к замку, Корн ответил Иллару:
   - Нет, твой отец никогда таким не был.
   В запасе у них уже могло и не быть времени, но и торопиться не пристало. В столице Торогии по-прежнему полно было стражников, своей торопливостью они только привлекли бы излишнее внимание. На всякий случай они разделились, хотя лавка Койнаш была недалеко от замка. Корн с Илларом пошли по одной улице, Стенли с Тарлином, по другой.
   Братья добрались первыми. И когда Корн с Илларом подошли к конюшне, внутри их уже ждала Койнаш. Она была в простеньком домашнем платье, но в карете у нее имелся дорожный плащ. Из кареты показалось озорное лицо Тарлина. Он весело подозвал Иллара, помахивая женской шляпкой. Иллар сердито посмотрел на него, залезая внутрь. С другой стороны в карету уже садилась Койнаш.
   Корн, сняв хоть и не первой свежести куртку, но все же выдававшую в нем знатного человека, накинул на себя протянутую Койнаш кучерскую безрукавку с коротким плащом и черную потертую шляпу.
   - Как твои люди? - торопливо спросил он Койнаш.
   - Слуги ничего не знают и не слышат, а приказчик знает, что собираюсь удрать с очередным любовником. Он рад будет остаться здесь за хозяина и ждать моего возвращения. Ручаюсь, половина прибыли пойдет ему в карман.
   Вскочив на козлы, и взяв поводья в руки, Корн тронул карету с места.
   Койнаш, накинув в карете свой плащ, взялась было помогать Иллару, но тот так испуганно отшатнулся, что Койнаш не решилась продолжить. Помогал Иллару Стенли, практически не переодевшийся. Он только протер лицо чистым платком и уже был готов. Глядя, как Койнаш помогает Тарлину, он старался делать тоже самое и с Илларом. Тряска по городской мостовой мешала, но приходилось поторапливаться. И все же Койнаш пришлось помочь, когда дело дошло до завязок и бантов шляпочной ленточки. Стенли бы с этим в любом случае не справился. Когда карета подъехала к воротам, Иллар уже был красный как рак от стыда и неловкости.
   Но все обошлось. Заглянувший в карету стражник не обратил внимания на цвет лица одной из девиц. Он удовлетворился ответом кучера на то, чья карета, взял положенную мзду из рук Койнаш и махнул рукой, чтобы карету с мамашей и ее отпрысками пропустили.
   Но искать-то их по приметам все равно будут. Поэтому из кареты постоянно выглядывал Тарлин, у которого было миленькое девичье личико в обрамлении его нежных волос, прикрытых изящной шляпкой. Стенли держался в тени, Иллар тоже. Койнаш же не скрывалась, а так же, как и Тарлин старалась остаться замеченной. На кучера же никто не обратил внимания.
   Итак, первая часть прошла успешно. Даже если стражников уже нашли, беглецы уже практически были недостижимы. И если придет приказ догнать всех, кто выехал в это время, они все же успеют доехать до ближайшего постоялого двора, а там их ждала свежая перемена лошадей. Они не будут отдыхать, а продолжат путь. Все это рассказали Иллару его братья, Койнаш дополняла, ибо именно она обеспечивала наличие свежих лошадей в ближайших постоялых дворах.
   - Около границы с Илонией этим занимается Варгон, а на границе с Вароссой - бабушка, - пояснял Стенли.
   - Королева Алаина? - Иллар все еще не мог привыкнуть, что король и королева Илонии занимаются далеко не королевскими делами, а лично организуют его бегство.
   - Да, - терпеливо объяснил Стенли, - Мы не знали, по какой дороге нам придется ехать, поэтому подготовлены были все пути. На каждом постоялом дворе у нас оплаченные свежие лошади еще на месяц вперед. Надо только сказать хозяину нужное слово, и он предоставит еду и коней.
   - Еще на месяц? - удивился Иллар.
   - На всякий случай, - пояснила Койнаш и добавила с одобрением, - его величество пытался предусмотреть все неожиданности и не хотел торопиться и рисковать.
   - Сколько же для этого понадобилось денег?
   - Стоимость пяти королевских скакунов, - торжественно объявил Стенли. - На четырех мы выехали из Нарта. А потом их должны были продать в Сеготе.
   - А пятого продала в Бахре я, - добавила Койнаш.
   - Ты знаешь, сколько стоят илонские королевские кони? - с гордостью в голосе спросил Тарлин.
   - Пожалуй, знаю, - неуверенно сказал Иллар, - я слышал, как его величество, король Альтам, долго искал возможность приобрести коня из личных королевских конюшен.
   - Еще бы, - пояснил Тарлин, - наш дед растит коней не для продажи.
   - А еще мне рассказывали, что короля Корна прозвали Лошадником, - осторожно заметил Иллар.
   Стенли с Тарлином рассмеялись:
   - Все это знают и дед тоже. Но они с бабушкой не могут без коней.
   Иллар почему-то замолчал. Но потом не выдержал и опять спросил:
   - А какое слово?
   - "Возвращение" - пояснила Койнаш. - Если ты на любом постоялом дворе скажешь хозяину это слово, то тут же получишь четверых свежих коней.
   - А если нет?
   - Ни один хозяин постоялого двора не осмелится взять деньги и не предоставить то, за что заплачено. Иначе он рискует встретиться с тем, кто ему заплатил, и ответить перед ним.
   - И все же, - продолжал допытываться Иллар.
   - Пойдем пешком, - сказал Стенли. - Переоденемся нищими или циркачами, пересидим в стогах или в овраге, наймемся к какому-нибудь крестьянину в работники. Дед может стать отличным конюхом, мы тоже будем помогать. Мы все равно доберемся до границы. Мечи наши при нас. И если понадобиться, мы прорвемся с боем. Не бойся.
   Иллар гневно воскликнул:
   - Я не боюсь. Как раз мне-то ничего и не будет, кроме очередного наказания. Но что будет с вами? Король ведь убьет вас.
   Стенли пристыжено замолчал, а Тарлин успокаивающе положил руку на колено Иллара.
   - Альтам не будет убивать нас. Мы ему ценнее живыми. Если мы окажемся у него в руках, он может просить все, что угодно. Твой отец сделает все, чтобы освободить нас. А наша мама сама приедет и вызовет Альтама на поединок. - Тарлин рассмеялся от такой перспективы.
   А Стенли вызывающее добавил.
   - По крайней мере, мы можем погибнуть, спасая брата и наследника, а не быть проклятым, вызвав собственного отца на поединок.
   Получив пинок от брата, он замолчал. Но Иллар нахмурился, сжался в своем углу и больше не произнес ни слова.
  
   До первого постоялого двора они доехали очень быстро. Кони у них были отличные, дорога хорошая, и правил Корн уверенной рукой, гоня коней, но щадя их. На постоялом дворе он соскочил с козл, и направился на поиски хозяина. Вскоре слуги уже меняли лошадей, а Койнаш вылезла из кареты и распоряжалась насчет еды. Мальчики же прошлись около кареты, разминая ноги. Но если Стенли с Тарлином весело болтали, обращаясь к Койнаш со словами: "Мама", оставляя о себе впечатление путешествующего семейства, то Иллар так и не отошел от дверцы, избегая лишних взглядов и чувствую себя под ними более чем неуютно.
   Когда они выехали на дорогу, и трактир скрылся из глаз, Корн опять пустил коней во всю прыть.
   Так они миновали еще один постоялый двор. А третий объехали тихо, не по дороге, а сделав небольшой крюк. Дело шло к ночи и не хотелось привлекать к себе внимание, отправляясь в дорогу на ночь. Они ехали до тех пор, пока севший рядом с дедом глазастый Тарлин мог различить дорогу. Потом они свернули с дороги, разнуздали лошадей и дали отдых и им и себе. Корн заснул. Заставил поспать и Стенли. А Койнаш с Тарлином и Илларом провели ночь, не смыкая глаз и прислушиваясь к малейшему шороху. Как только рассвело, они разбудили Корна и Стенли и двинулись дальше.
   Еще один постоялый двор они пропустили и к очередному по пути трактиру лошади уже еле дошли. Но со свежими лошадьми они опять взяли быстрый темп. Стенли сменял деда на козлах, когда Корн чувствовал, что ему надо отдохнуть.
   Ко второй ночи они уже почти не разговаривали. После язвительного замечания Стенли, Иллар долго молчал, но говорили в основном Тарлин и Койнаш. Койнаш рассказывала про свою жизнь. Как она вначале была горничной в одном из трактиров Нарта, и как Багис заметил ее ум, наблюдательность и сметливость, как посоветовал королю нанять ее к себе на службу, как Багис обучал ее, как она объездила многие страны, и как семь лет назад ее послали в Торогию. И хотя ей было трудно и скучно работать в королевской прачечной, она рада, что все-таки не поддалась унынию и смогла выдержать до конца, да еще и найти потерянного принца.
   - Я не потерялся, - угрюмо заметил на это Иллар
   Тарлин спохватился и рассказал Койнаш, на каких условиях Иллар едет на свою родину. Иллар в душе был благодарен Тарлину, что тот рассказал все коротко, без лишних подробностей. Искоса он взглянул на Стенли, ожидая, что тот опять вставит какое-нибудь едкое слово, но тот на этот раз промолчал. Койнаш поняла теперь, что означали последние слова Стенли, и у нее хватило такта не делать никаких замечаний. Она только добавила:
   - Тогда я тоже клянусь вам, что никто не узнает от меня, кем вы являетесь на самом деле, ваше высочество!
   - Спасибо, - чувствуя себя неловко, тихо сказал Иллар и добавил, - только не называйте меня так.
   Потом Тарлин рассказывал об Илонии. Оказывается, Иллар очень многое знал о своей родной стране. Король Альтам хотел отомстить королевской семье Илонии, убив ненавистного Интара руками его сына, и посадить на илонский престол своего воспитанника. Поэтому он уделял большое внимание знанию Илларом истории и обычаев Илонии. Знал Иллар коротко и о похождениях своего дедушки с бабушкой. То, что считал нужным рассказать ему Альтам и, естественно, в своей интерпретации. Но сильно искажать истину он не желал, чтобы в будущем не отпугнуть своего воспитанника. Ну и, как оказалось, многого он просто и не знал. Тарлин рассказал о том, как их дедушка путешествовал, как влюбился в бабушку, как искал ее и о его злоключениях в Тарских горах. Как они сбежали с королевского бала и нищими просили подаяние у горожан их столицы. Как отправились в Алмазную страну и Корн добывал там на прииске алмазы, как их приютила королева Зорена, а потом нашел король Сарл. О побеге и о том, как они разводили лошадей, как простые фермеры. И как король Сарл забрал принца Интара в замок, заключив своего брата в темницу, как бабушка с помощью Турина помогла бежать ему и вести о смерти короля Сарла, которую принес Корну его друг Варгон.
   Тарлин рассказывал интересно и захватывающе. Стенли, который слышал об этих историях бесчисленное множество раз, тоже оживился и вставлял свои подробности. И даже Койнаш рассказала о том, как тридцать лет назад вся страна искала скрывающегося принца, и ее отец в том числе, позарившись на большое вознаграждение.
   Соблюдая соглашение, которое дал внуку Корн, никто и слова не произнес ни об Интаре, ни о Лайне. Тарлин на всякий случай регулярно наступал на ногу Стенли, чтоб тот не забылся. Зато о Талине, своей матери, мальчишки рассказывали взахлеб. И опять же тактичный Тарлин не стал много говорить о своем отце, чтоб лишний раз не ранить двоюродного брата.
   К концу второго дня разговоры поутихли. После бессонной ночи все клевали носом, да и тряска увеличилась. Потом, когда Корн отдыхал в карете, старались тоже не разговаривать, давая ему покой.
   Так прошла вторая ночь и третий день. Граница была близко. И если бы ночью можно было ехать, они к утру уже были бы в Вароссе
   Но на третью ночь они услышали погоню. Несколько всадников промчались в тиши ночи, освещая путь факелами. Карету, спрятанную в кустах у дороги, они не заметили. Для этого Корн и прятал карету, не жалея времени, чтобы ее не обнаружили.
   Корна не пришлось будить, он спал чутко и моментально проснулся, услышав топот копыт.
   - Первая партия погони, - сказал он, когда шум удаляющихся всадников стих. - Они едут на границу и будут ждать нас там. Но вскоре здесь появится вторая партия, которая будет искать наши следы. Они уже, наверное, обнаружили нашу первую стоянку, но эти еще не могут знать, что мы едем в карете.
   - Поедем в ней? - спросил Стенли.
   - Нет, - подумав, покачал головой Корн. - Они должны в любом случае задержать всех, кто выехал в тот день из города. Карету задержат, даже если в ней будут настоящие маленькие леди.
   Он встал.
   - Переодевайтесь, - скомандовал он мальчикам. - Идем пешком. В самой первой гостиницы всех дорог есть наш человек. Когда наши преследователи появятся там, он должен будет ждать нас в лиге к востоку со свежими лошадьми. Нам надо определить это место. После этого только скорость спасет нас.
   Они шли по лесу вдоль дороги. На небе тучи скрывали звезды и было настолько темно, что вскоре Корн вынужден был остановить отряд. Иначе кто-нибудь неминуемо сломал бы ногу. К счастью, до первых лучей солнца оставалось не так уж много. Они сидели в тревожном ожидании и до боли в глазах вглядывались в темноту. Когда Тарлин сказал, что видит, они тут же пустились в путь.
   К рассвету они находились примерно в пяти лигах от последнего постоялого двора, еще лига была на восток. Наискосок до условного места было примерно четыре лиги. Слишком много, но ничего не оставалось делать. Тем более, что они повернули от границы, а в первую очередь будут ждать там.
   - Идти будем быстро, на лошадях едем по очереди, - скомандовал Корн, подсаживая Койнаш в седло и знаком приказывая Иллару садиться на вторую лошадь.
   - Если можно, - неуверенно сказал Иллар, - я пойду пешком.
   - Пожалуйста, - удивился, но не стал спорить Корн, - поедешь после Стенли.
   - Вы не поняли, - Иллар отвернулся и медленно произнес, старательно выговаривая каждое слово. - Я никогда не садился на лошадь. - Он поднял глаза на оторопевшего Корна. - Я не умею ездить верхом, - растерянно добавил он.
   Иллар не смотрел на братьев, но чувствовал по наступившей напряженной тишине, что они также поражены, не менее деда. Корн, наконец, пришел в себя, стукнув со всех сил кулаком по колену.
   - Быть ты проклят, Альтам, - сквозь зубы проговорил он, - ты лишил мальчишку не только родительской любви, но и всех радостей детства. - И обратился уже к внуку, - прости, мне просто в голову не могло придти, что король не обучал тебя этому. - Иллар опять опустил голову, а Корн продолжил. - Ты не можешь говорить, что не умеешь ездить верхом. Когда-то ты отлично сидел на пони, да и настоящий конь тебе был не страшен. Не унывай, все сразу вернется к тебе, как только ты сядешь в седло. Тарлин, покажи, как надо садиться, - обратился он к младшему внуку.
   Тарлин с готовностью медленно сунул ногу в стремя, а вторую перекинул через лошадь. Взяв поводья в руки, он легонько сжал колени, одновременно поддергивая уздечкой. Они тронулись с места, и по дороге Корн стал рассказывать Иллару, как надо ездить. Через некоторое время он сам сел в седло и посадил Иллара перед собой, передав ему в руки поводья:
   - Почувствуй, как лошадь слушается тебя, попробуй сжать коленами ее бока, давай, - учил он его.
   Потом он посадил его одного и шел рядом, пока Иллар, судорожно сжав колени, цеплялся в поводья. После этого он дал ему отдохнуть, посадив на коня Стенли. Но потом еще сажал его и с Тарлином, и одного.
   Учение немного снизило их темп, но они все равно пришли к намеченному месту раньше нужного человека. Они еще некоторое время разведывали местность, ища его среди небольших подлесков и кустов. И начали уже было волноваться, что неправильно рассчитали место, когда на лошади появился молодой парень, ведя одну в поводу.
   Соскочив, он подбежал к Корну и, волнуясь, сказал:
   - Милорд, отряд стражников забрал всех лошадей на постоялом дворе и наших в придачу, и они рыщут по округе. Мне пришлось купить этих лошадей в деревне. Скоро они уже будут здесь.
   - Так, - быстро стал распоряжаться Корн, - ты, - указал он на парня, - пойдешь с Койнаш на дорогу, идите к предыдущему трактиру. Берите там свежих лошадей и спокойно направляйтесь в Вароссу. Вы вне подозрений, вас не тронут. А нам как раз хватит этих четверых лошадей...
   Они не успели договорить, как послышался топот копыт и, выскочивший откуда-то всадник заметил их и крикнул своим товарищам:
   - Сюда!
   Через мгновенье около них было еще двое всадников. Но Корн в это время уже схватил за поводья первую лошадь, а молодой парень свалил всадника на землю, просто стянув его за ногу. Тут же на него налегла Койнаш, ловко заломив ему руку, и держала так, пока ее товарищи расправлялись с остальными.
   Стенли, Иллар и Тарлин выхватили свои мечи и бросились на двоих всадников. Иллару с Тарлином удалось напугать лошадь и она, встав на дыбы, сбросила своего наездника, а на земле его встретил меч Иллара. Стенли повезло не так. Его противник решил лучше бежать за подмогой, поэтому всеми силами старался удержаться на лошади, поднимая ее на дыбы и норовя подставить паренька под копыта. Ему это почти удалось, когда подоспел Корн и оттолкнул Стенли в сторону, сам получив удар копытом по руке. Но перед их противником внезапно появилось свободное место, и он рванулся прочь.
   - Держи его, - прохрипел Корн, сжимая руку.
   Но Стенли не надо было ничего говорить, он машинально схватился за стремя несущейся мимо лошади и неимоверным броском бросил себя на ее круп. После этого он повалил противника на землю, и они покатились по земле.
   - Лошадь, - крикнул Корн Тарлину, а сам бросился помогать Стенли.
   Тарлин вскочил на одну из лошадей, которых привел парень и бросился за умчавшимся конем.
   Иллар продолжал биться со стражником, но вскоре ему на помощь пришел парень, к тому времени уже связав и заткнув рот первому стражнику. Недолго думая, он огрел мужчину по голове, и тот медленно осел на землю.
   - Никогда не думал, - задумчиво проговорил Иллар, глядя на неподвижное тело, - что моему по настоящему первому противнику дадут по голове, не дав мне закончить бой.
   Корн рассмеялся, подошел к нему и обнял его здоровой рукой.
   - Это жизнь, малыш, а она не такая красивая, как кажется.
   Закончив со стражниками, связав их и уложив к кустам, они выяснили у них, что отряд, который они встретили ночью, насчитывает пятнадцать человек и у них приказ: задерживать всех детей от десяти до семнадцати лет, одних или с родителями, нищих, или богатых. Всех, про кого человек десять свидетелей не подтвердят, что они те, кем и назвались. Отряд разделился на тройки и прочесывает окрестные деревни и поселения. Что случилось после их побега в столице, они не знают. Они выехали из столицы, когда разгневанный король еще только въезжал в нее. Именно он сказал им, кого искать и обещал немыслимую награду за поимку хотя бы одного из четверых.
   Тарлин привел убежавшую лошадь, и теперь у них было даже на одну лошадь больше. Они сели на них и, ринулись к границе. Разрозненные маленькие отряды были уже не так страшны, как целый отряд и они не стали сильно скрываться. Но и выезжать на дорогу тоже не рискнули.
   Иллар, собрав все свое мужество и волю, старался не отставать, и все же рядом ненароком оказывался то Корн, который похлопывал его коня по загривку, успокаивая того от взбрыкивания от неумелых действий его наездника, то Стенли, делавшего то же самое, но незаметно, чтобы брат не обиделся.
   Как и ожидалось, их заметили, но слишком поздно и далеко. До границы уже было рукой подать, и они принялись подгонять коней в последнем рывке. Но преследователи не желали отпускать их и граница, как оказалось, их не останавливала. Они уже мчались по Вароссе, когда к преследователям присоединился еще один отряд, и Корн уже подыскивал удобное место для отпора, если придется драться, когда внезапно на пути преследователей выросло два здоровых наемника, которые кинулись на торогских стражников, крича во все горло, и к ужасу тех, на этот клич тут же отозвалось еще несколько голосов. Силы были явно неравные и преследователи отступили.
   А к беглецам приближалась всадница. Легко соскочив с коня, она кинулась к Корну. Тот соскочил со своей лошади и прижал ее к себе. Стенли с Тарлином также слетели с лошадей и кинулись к ней.
   Иллар хмуро отвернулся от них и начал смотреть, как торогские стражники нехотя отходили к границе.
   - Иллар, - раздался рядом голос Корна.
   Они все вчетвером стояли уже около него и немолодая, но удивительно красивая женщина с волнением смотрела на него. Иллар неловко пошевельнулся в седле, не зная, как слезть, не упав, ибо ноги у него все затекли. Но Корн обхватил его за пояс и, морщась от боли в руке, осторожно помог спуститься.
   - Это твоя бабушка, малыш, - сказал он.
   - Ваше величество, - сделал попытку поклониться Иллар, но тут же оказался в объятиях Алаины.
   Она ничего не говорила, только по-детски шмыгнула носом. Но именно от этого звука Иллар внезапно разрыдался. Не только вся усталость и напряженность дороги сказалась в этом плаче. Объятия, ласка женщины, хотя и не матери, всколыхнули в Илларе потребность в материнской любви, которой его лишили и старательно выбивали всякие нежные чувства в течение семи лет.
   Тарлин смущенно увел Стенли подальше, Корн же только похлопывал внука по плечу, стараясь приободрить его.
   Но довольно быстро Иллар пришел в себя и отстранился от Алаины. Она не стала удерживать его, и только вопросительно взглянула полными слез глазами на мужа, но тут же они сделались круглыми от удивления, когда она услышала вопрос, который задал Иллар Корну:
   - Я могу вернуться в Стокс в любой момент, как вы и обещали, милорд?
   Корн предостерегающе сжал руку жены и, повернув Иллара к себе, твердо сказал ему:
   - Я дал тебе слово, малыш, и у тебя пока не было повода усомниться в моем слове.
   Потом обратился к Алаине:
   - Я расскажу тебе все позже. У нас договор с Илларом, что никто не должен о нем знать, даже отец с матерью, - при этих словах Алаина и Иллар одновременно вздрогнули, но промолчали. - Пойдем, нам надо придумать, как его представить нашим людям. И расскажи, как ты оказалась именно в этом месте в это время.
   - Ну, - растерянно ответила Алаина, все еще под впечатлением странного поведения мужа и внука, - то, что вы выйдите в этом месте, мы уже давно вычислили. А вот время, - она улыбнулась, - мы наблюдали за их постоялым двором. Как только там появился грозный отряд, мы устроили тут наблюдательный пункт. Именно тут вы и вышли бы, если бежали бы этой дорогой.
   И тут же, практически без паузы, добавила.
   - Он будет сыном Койнаш, которая помогла вам бежать из Торогии, и теперь боится расправы над собой и своим сыном. Пойдет?
   - Да, - согласился Корн, - для наших людей здесь пойдет. Потом он будет родственником Варгона.
   Алаина промолчала, только горестно вздохнув.
  

Глава 4.

  
   Спустя десять дней они были в Нарте.
   В пути пришлось задержаться из-за руки Корна. Ушиб превратился в ноющую рану и Корн два дня провел в постели, его лихорадило, и он был не в состоянии продолжить путь. У Алаины, как всегда, были с собой ее чудодейственные мази, с которыми она никогда не расставалась, особенно в путешествиях, да еще таких рискованных, как эти. Регулярно пополняя свой запас, она была готова к лечению любых ран. Нашлась у нее и мазь для Иллара. Непривычная скачка на лошади до границы, а потом еще до гостиницы, где остановилась Алаина со своими людьми, дала о себе знать огромными волдырями. Иллар так натер себе бедра, что некоторое время вообще не мог ходить.
   Странно, но именно это придало правдоподобности их вымышленному рассказу слугам об Илларе. Вернее отсутствию рассказа.
   Когда отряд верных королеве людей собрался вокруг своего короля, он объявил им:
   - Наше дело окончилось не так, как мы надеялись и предполагали. Но все же поиски наши продвинулись вперед. Да будут к нам благословенны Небесные Боги, и да хранят они принца Иллара.
   И только шестеро понимали истинный смысл этой речи.
   Иллар теперь держался около Койнаш, Корн и Алаина демонстративно не обращали на него внимание, и лишь Тарлин, реже Стенли порой оказывались около него и перекидывались с ним парой фраз. Он был простым мальчишкой и все. Никому и в голову не пришло, кто он на самом деле. Ну, а его мозоли от езды на лошади - они только подтвердили о его простом положении. Королевская семья славилась своей любовь к лошадям и искусной езде.
   Пока Корн лежал больной, Койнаш с Илларом навещали его, и там, в его комнате, Алаина смогла спокойно поговорить с внуком. Все уже было решено, поэтому она не стала уговаривать мальчика переменить его решение и только расспрашивала о его жизни. Вначале немного скованный своим внезапным рыданием у нее на груди, Иллар в конце концов оттаял и даже признался, что кроме матери очень хорошо помнит именно свою бабушку. Просто, находясь у Альтама, который поощрял любовь воспитанника к матери, надеясь таким образом усилить его ненависть к отцу, о королеве Алаине разговоров не было совсем, только общие фразы из истории и геральдике. А на самом деле, оказалось, что Иллар помнит о бабушке все. И как она лечила его синяки и царапины, ибо он был живым и шумным мальчишкой, и как они с ней ходили на конюшню лечить лошадей, ведь королева до сих пор была непревзойденной в этом деле.
   Здесь, в комнате короля, Иллар впервые улыбнулся за семь лет, вспомнив, как пытался надергать из хвоста лошади конского волоса для своего лука и как весь замок сбежался на его отчаянный крик, когда лошади надоело терпеть его издевательство, и она лягнула его в колено. Будь это не одна из самых смирных лошадок королевы, а норовистый конь, Иллар тогда вряд ли отделался простым синяком.
   Казалось, память возвращается к мальчику вместе с ласковым голосом бабушки. До этих пор он думал и вспоминал только о матери. А теперь оказалось, что в уголках его памяти остались и другие воспоминания его детства.
   И все же он вздохнул с облегчением, когда они пустились в путь. Наедине со своими мыслями, где была любовь к матери и ненависть к отцу, желание скорей вырасти, отомстить отцу и освободить мать, ему было проще. Он так привык, и у него была цель в жизни. Встреча с родственниками внесла сумятицу в его душу, особенно разговоры с бабушкой. Теперь, в одиночестве ему было легче.
   Когда они подъезжали к Варнийке, Корн с огорчением наблюдал, как мальчик становится таким, каким он его встретил в замке Альтама: хмурым, строгим и равнодушным к окружающему миру. Единственно, что его изменило - это сильно обветренное лицо. За те семь лет, что он прожил невылазно в стенах замка, его кожу не касался ни ветерок, ни солнечные лучи. Теперь же, за время поездки, лицо мальчика было обожжено солнцем и покрыто царапинами. Можно было не сомневаться, что теперь он меньше привлечет внимание.
   Ехали они с Койнаш в нанятой якобы для Койнаш повозке. Но на самом деле, повозка была для Иллара, Конаш отлично ездила верхом. Иллар же первое время не мог даже сесть на лошадь. А потом, просто не хотелось привлекать к нему внимание окружающих.
  
   В Варнайке Койнаш с Илларом останавливаться не стали. Они прямиком направились в Нарт и остановились в трактире, где стали ждать Варгона. За ним уже послали с вестью, что король с королевой вернулись, и его приезд ожидался со дня на день. А пока Иллар сидел в своей комнате и читал. Выходить ему пока не следовало, а он и не роптал. Наоборот, он привык к замкнутому пространству, и путешествие утомило его. Теперь он наслаждался привычной тишиной и одиночеством.
   Койнаш тоже не часто ходила в город. Она не должна была попадаться на глаза Интару, иначе ей пришлось бы держать ответ, что она тут делает. Поэтому она занялась пошивом одежды для Иллара. Простой, но не без изящества, ведь он должен был предстать перед принцессой в качестве пажа.
   На пятый день, наконец, появился Варгон. Он пришел в гостиницу и громогласно спросил, здесь ли его племянница Пронета со своим сыном Брайтом, так назвались Койнаш с Илларом.
   Когда Варгон появился в их комнате, Койнаш кинулась к нему на шею с возгласом:
   - Дядюшка!
   А когда дверь закрылась, отошла и сделала почтительный реверанс. Но Варгон, лишь мельком взглянув на нее, устремил свой внимательный нахмуренный взгляд на Иллара. Тот не оробел, а спокойно поздоровался.
   - Ты помнишь меня? - угрюмо поинтересовался Варгон.
   - Да, господин Варгон, увидев вас, я вспомнил ваше постоянное ворчание. И еще помню, что я его не боялся.
   Варгон хмыкнул:
   - Ну что ж, возможно, ты меня и не боишься, но я все же скажу, что я думаю о том, что ты задумал со своим дедом. - Он сделал паузу и резко закончил. - Самая большая глупость твоего деда после того, как он отправился в пасть волка с двумя детьми - это потакать прихотям какого-то щенка, пусть он и трижды принц и наследник. И послушай, что я скажу. Я дал клятву этому упрямому ослу, твоему деду, и даю тебе, что от меня никто не узнает кто ты. Также я обещал Корну, что не буду рассказывать тебе об Интаре, но я должен сказать тебе кое- что и это будет мое последнее слово о твоем отце. Ты, - указал он пальцем на Иллара, - и мизинца не стоишь своего отца.
   От такой проповеди Иллар слегка смутился. Но Варгон не стал дальше развивать эту тему, а сразу приступил к делу.
   - Интар ничего не заподозрил. Они с Лайной съездили в Варнийку сразу, как только узнали, что король с королевой вернулись. Корн приболел, это дало им возможность одурачить сына. Рассказывала в основном Алаина, она достаточно подготовилась к разговору. Стенли с Тарлином тоже кое-чего наплели, а потом ловко улизнули, а перед этим Стенли уговорил дядю сразиться с ним и показать ему несколько новых приемов. Кое-какие подарки из Сегота Лайне, из Горлита Интару, и у тех не возникло подозрения, что отец с матерью там даже не были. Короче, все прошло благополучно, не считая того, что король с королевой занимались враньем и подавали этим пример внукам. Теперь о вас. Я повидаюсь сегодня с Интаром и Лайной и попрошу Лайну взять к себе моего внучатого племянника. Хоть это мало отличается от правды, ибо детей Корна я всегда почитал за своих племянников. Итак, - он тяжело взглянул на Иллара, - ты внук моего дальнего родственника, один из внуков, которых у него, как и детей полно, никто даже толком не знает, сколько их там всего. Тебя привезла мать, овдовевшая, кстати, при твоем рождении, и тут же отправилась обратно, ухаживать за своим отцом. Поместье называется Сениз, что на юге Илонии, ты там провел всю свою жизнь. Это все. Остальное можешь досочинить, проверить все равно невозможно. Повторяю, там куча детей, никто даже не помнит, как кого зовут.
   Он вздохнул:
   - Никогда ничего не просил и просто не знаю, как это делается. Вы с дедом уготовили мне неприятное дельце. Не удивлюсь, если от моей неопытности у меня ничего не получится. Делайте тогда дальше, что хотите.
   Иллару показалось, что Варгона вполне устроило, если бы все так и вышло.
  
   Но у него все получилось. Уже вечером он пришел и тут же с порога заявил:
   - Идем завтра.
   Потом обернулся к Койнаш.
   - Поедешь в Варнийку. Королева ждет тебя.
   Только сейчас Иллара охватило волнение. До этого он все силы тратил на то, чтобы обрести былое спокойствие и твердость духа после пережитых приключений и трудной дороги. И вот теперь встреча с матерью стала реальной и такой близкой. Койнаш с грустью наблюдала, как мальчик то с нетерпением поглядывает на дверь, то наоборот, угрюмо забивается в глубокое кресло. Он одновременно и желал, и страшился встречи с матерью.
   И, наконец, назначенный час наступил. Когда Варгон явился за ним, он уже был одет и даже спокоен. Варгон критично оглядел его и не нашел к чему придраться.
   До замка они дошли пешком. Варгон почти не разговаривал, и Иллар был ему за это признателен. И только когда они очутились перед последней дверью, отделяющей Иллара от матери, Варгон крепко сжал его руку и обнял за плечи.
   - Все будет хорошо, дружок! - шепнул он и постучал в дверь.
   Им открыла молоденькая служанка и сразу впустила. Варгон ввел Иллара в очень большую и светлую комнату. Вся обивка была светлых тонов, а окон не в пример больше, чем в любой из комнат замка Альтама. Так, по крайней мере, показалось вначале Иллару, а потом он увидел свою мать и забыл обо всем на свете.
   Его мать была такой, какой он ее всегда себе представлял и рисовал. Только какой-то усталой. И морщинок вокруг лица и губ было больше. Волосы были уложены в аккуратную прическу, а Иллар почему-то помнил ее с полураспущенными волосами, помнил, как эти волосы щекотали его, когда она наклонялась поцеловать его.
   Принцесса Лайна сидела в кресле у окна, рядом сидела вторая служанка и читала вслух. При появлении Варгона, они обернулись к ним. Варгон почтительно поклонился:
   - Ваше высочество, представляю вам моего племянника...
   Лайна укоризненно покачала головой:
   - Зачем так официально, Варгон.
   И взглянула на Иллара.
   - Как тебя зовут?
   Иллар хотел ответить, но смог только открыть рот, голос его предательски подвел, он только выдавил из себя какой-то хрип, и смущенно замолчал.
   - Брайт, - ответил за него Варгон.
   - Не слишком ли он большой? - Обратилась теперь к Варгону Лайна. - Ему впору быть оруженосцем, а не пажом.
   Иллар попытался скрыть отчаянье, которое охватило его при этих словах матери, но опять выручил Варгон.
   - Он просто высокого роста, Лайна, - теперь он обращался к принцессе по привычному просто. - Потом, несомненно, он перейдет в разряд оруженосцев, но сейчас ему надо присмотреться и привыкнуть к дворцовой жизни, ну и также набраться хороших манер, - Варгон шутливо хлопнул своего мнимого внука по плечу.
   - Хорошо, Варгон, тебе видней. - И она опять обратилась к Иллару, - чем ты занимался у себя дома, Брайт?
   На этот раз Иллар выдавил из себя:
   - Учился.
   - О, это похвально, - оживилась Лайна, - какие науки тебе больше всего нравятся?
   На этот раз Иллар ограничился неопределенным пожатием плеча
   - Ладно, - отступилась Лайна, - похоже, Варгон, ты прав.
   - Витива, - обернулась она к служанке, - отведи его к Маниту, пусть он определит мальчика и расскажет ему его обязанности.
   Служаночка, которая открывала им дверь, послушно поклонилась и взяла Иллара за руку, которую он тут же вырвал из ее рук. Витива хихикнула.
   - Тогда иди за мной и смотри, не потеряйся.
   - Витива, - строго отдернула ее Лайна.
   - Ах, леди Лайна, - притворно закатила глазки девушка, - потом они становятся такими важными и никогда не дают мне руки. Я так мечтаю о братике, вы ведь знаете...
   Лайна только рукой махнула, прогоняя ее прочь, но в это время дверь открылась без стука и в комнату вбежала маленькая девочка.
   - Мамочка, - закричала она, бросаясь к Лайне, - я хочу погулять с тобой, а не с няней.
   Лайна ласково улыбнулась, прижимая к себе девочку.
   - Мне не здоровится, моя милая, - грустно сказала она и нахмурилась, увидав выражение лица своего нового пажа.
   Иллар застыл на месте, не сводя с девочки пораженных глаз. Варгон сразу уловил, что случилось и твердо развернул мальчика к двери, легко выпроваживая его прочь. Но перед тем как выйти, Иллар бросил на мать полный удивления и отчаянию взгляд. Варгон собирался выйти за ним вслед, но его остановил голос Лайны:
   - Лорд Варгон, останьтесь, пожалуйста!
   Голос Лайны звучал строго и официально. Варгон вздохнул, посылая проклятья на голову своего короля.
   - Леди Лайна, - опережая ее, начал он, - я предупреждал вас, что он не знает элементарных правил поведения.
   - Не увиливай, Варгон, - перебила его Лайна, - он посмотрел на Овету так, словно первый раз видит ребенка, а на меня, как будто я не имею права быть матерью. Откуда ты его привез? Где он воспитывался?
   - Ну, - уклончиво ответил Варгон, - у меня полно кузенов, еще больше племянников, еще больше внучатых племянников. Живут в основном в поместье моего внука, он теперь хозяин Пентиры. Ну, а там деревня, свежий воздух.
   - Варгон, не отклоняйся от вопроса. Почему ты привез именного этого мальчика, раз у тебя так много родственников. У него все... - Лайна замялась
   - ...в порядке с головой, - закончил за нее Варгон.
   Лайна смутилась, но потом решительно кивнула головой.
   - Ну, - задумчиво продолжил Варгон, - он весьма умный парень, просто немного странноватый. Возможно, ты напоминаешь ему мать, возможно он видит в тебе ее, ну и..., - Варгон неопределенно махнул рукой.
   - Мне бы хотелось поговорить с его матерью, - твердо сказала Лайна.
   Варгон вздохнул.
   - Она уехала.
   - Она была здесь и уехала, даже не дожидаясь, когда ее сын устроится в замке? Варгон, твои родственники меня удивляют.
   Варгон поднял руки к небу.
   - О боги, ты даже не представляешь, Лайна, как меня самого удивляют некоторые мои родственники. Похоже, мне пора в отставку. Мне просто необходимо поселиться где-нибудь в отдаленном местечке, чтобы не видеть никого из своих родственников, особенно нескольких.
   Лайна смущенно встала и подошла к Варгону.
   - Варгон, извини, пожалуйста. Меня просто поразила реакция этого мальчика на мою дочь.
   - Ладно, Лайна. Если у тебя найдется еще один повод для беспокойства, я заберу его.
   Он поклонился и вышел. Тут же раздался голосок Оветы. Она вежливо молчала, когда говорили взрослые и теперь приставала с расспросами с матери. Лайна спокойно ей отвечала.
   Варгон отправился на поиски своего подопечного.
   Когда он нашел его, тот слушал нотацию Манита. Манит, увидев Варгона, тут же возопил:
   - Это вам я обязан, мой дорогой лорд, тем, что ломаю теперь голову, как уместить мне этого высокорослого юнца на кроватях моих мальчиков? Они ему коротковаты. Куда теперь прикажите его укладывать?
   - Возьми кровать у Ордата, - устало сказал Варгон.
   - Во-первых, куда я ее поставлю? А, во-вторых, не слишком ли уж жирно для него одного одна кровать?
   Иллар не выдержал:
   - А разве у меня будет не отдельная комната?
   Манит хмыкнул:
   - Откуда вы привезли его, лорд Варгон? - и, обернувшись к мальчику, наставительно произнес, - если для каждого пажа в этом замке предоставить не только по комнате, но даже по кровати, то замок должен быть в несколько раз больше.
   Варгон прервал грозившую растянуться надолго тираду словоохотного Манита.
   - Прошу прощения, я скажу этому молодому человеку напутственное слово и можете забирать его окончательно.
   Он отвел Иллар в сторону:
   - Ну и? - спросил он насмешливо, - мать ты увидел, может, тогда сразу отправишься в Торогию? А?
   Иллар отвернулся.
   - Ты что, - уже мягче спросил Варгон, - не знал, что у тебя есть сестра? Альтам тебе не сказал? И твой дед тоже об этом промолчал?
   Иллар продолжал угрюмо молчать.
   - Ладно, можешь не говорить, - вздохнул Варгон. - Только послушай меня. Она же мать. Будь у нее десять детей, она одинаково любила бы всех. Какая же мать не любит своих детей. И тебя она не забыла, уж поверь мне. Дай ей только возможность узнать о тебе, сам убедишься.
   Но Иллар отрицательно покачал головой.
   - Как знаешь, только учти, больше такого не должно случиться. Иначе, сам понимаешь, дальше ты не сможешь тут оставаться. А наш король еще выслушает от меня пару ласковых фраз, - добавил он чуть погодя.
  
   Так началась жизнь Иллара в замке его отца.
   Манит преувеличивал, говоря, что Иллар слишком высок. Он действительно был выше всех пажей и старше, но не настолько, чтобы не поместиться на кровать.
   Ради возможности быть рядом с матерью мальчик приготовился вытерпеть все. Даже то, что делить постель ему пришлось еще с одним мальчиком, младшим его на два года, худеньким, даже хрупким. Как потом узнал Иллар, у него был необыкновенно красивый голос и он не только красиво пел, но и сам сочинял песни. И он был любимцем при дворе. Звали его Латин, он был добр, весел и общителен. И натолкнулся на ледяную стену неприятия со стороны своего нового товарища. Иллару даже в голову не пришло подружиться с маленьким певцом, он его просто не замечал, отдавая все свое время мыслям о матери.
   Ему, как самому высокому было поручено зажжение и гашение свечей в покоях леди Лайны: гостиной и столовой, также носить за ней канделябр, если она куда-то шла. До вечера он мог быть свободен, зато, когда начинало темнеть, он начинал обходить комнаты и зажигать свечи. Потом, весь вечер, до тех пор, пока все не лягут, он должен смотреть за свечами, меняя их и гася, если они уже не нужны.
   Занятие это было не обременительно, ни в коей мере не скучным, и позволяло почти все время быть рядом с леди Лайной. Днем он мог заниматься чем угодно, но всегда, если было возможно, находился недалеко от матери. Но днем она, в основном, была занята или проводила время только в обществе одной из служанок или дочери. Зато вечером вокруг всегда было много придворных, и Иллар мог смотреть на мать сколько душе угодно. Никому его взгляд не казался бестактным или невежливым.
   Своего отца Иллар впервые увидел только на четвертый день. Принц Интар был в отъезде, чему, собственно Иллар был очень рад. Он не стремился к этой встречи, а наоборот, еще день, после приезда отца, умудрился остаться вне поля его зрения. Он увидел его только вечером следующего дня, в обеденном зале за общим столом. Они с Лайной сидели на разных концах огромного стола, и впервые Иллар весь вечер смотрел не на мать, а на отца.
   Он оказался таким, каким Иллар его себе и представлял. Альтам показывал воспитаннику портрет его отца и Иллар хорошо помнил суровое лицо и сталь в глазах. Теперь перед ним был оживший портрет. Все тоже суровое лицо и твердый взгляд. Только лоб пересекала морщина и в волосах появилась седина. И глаза почему-то были спокойные и, как показалось удивленному Иллару, немного грустные.
   Он о чем-то беседовал с сидящим рядом, как уже знал Иллар, королевским советником по внешним связям Арсетом. Они обсуждали что-то, не торопясь и не обращая внимания на шум за столом. Их беседу несколько раз прерывали возгласы и вопросы придворных, Интар внимательно выслушивал и коротко давал ответ. Со своего места Иллар не мог услышать его голоса, но интонацию улавливал. К его удивлению, голос принца Интара не был грозен или суров, скорее это был голос человека, привыкшего, что его слушают.
   Интар встал из-за стола первым, подошел к жене, и они вместе покинули обеденный зал. За ними устремились остальные, и Иллар поспешил вслед за всеми. Леди Лайну и лорда Интара он нашел в их гостиной. Уже привычным взглядом он осмотрел все горящие свечи, заменил две штуки и устроился на своем привычном месте: у дальнего окна возле портьеры. Только повернувшись к комнате лицом, он заметил, что за ним наблюдают. Глаза его отца внимательно изучали его, но Иллару не было под ним неуютно. Он, конечно, ожидал, что удостоится пристального внимания принца Интара, и приготовился к сверлящему взгляду такого ненавистного ему человека. Но ничего подобного не было. Были просто заинтересованные новым человеком глаза. Правда, очень внимательные.
   Иллар молча поклонился, продолжая стоять на своем месте. А Интар внезапно спросил, в точности повторяя вопрос своей жены:
   - Ты не слишком ли взрослый для пажа, мальчик?
   - Все в свое время, милорд, - на удивление спокойно ответил Иллар.
   Лайна приподняла бровь. Она за пять дней так и не услышала от своего нового пажа ни одного нормального слова. Когда она обращалась к нему, он терялся и бормотал что-то нечленораздельное. Теперь же эти слова произнес полностью владевший собой совсем другой паренек. И взгляд у него поменялся. Он стал холодным и каким-то отстраненным.
   Ничего не зная об этом, Интар продолжал спрашивать:
   - Мне кажется, сейчас для тебя самое время взять в руки меч, а не фитиль для свечи.
   - Это успеется, милорд, - в таком же тоне повторил Иллар свой ответ.
   - Ты всегда сам решаешь, что тебе надо? - в голосе Интара появилась нотка удивления.
   - Нет, - на этот раз Иллар, давая ответ, запнулся и тень смущения пролетела по его лицу.
   Интар уловил это и удовлетворенно кивнул.
   - А это решение: быть пажом, ты принял сам или кто-то за тебя?
   Это был сложный вопрос. Корн предложил ему и все устроил, но все-таки последнее слово было его. Опять с запинкой Иллар кивнул головой.
   - Ну, а когда тебе придет время браться за меч, кто решит это?
   - Я, - твердо сказал Иллар без промедления.
   Интар слегка усмехнулся:
   - Ну что ж, наш самостоятельный паж, можешь ступать. Я не люблю, когда вокруг меня толпятся лишние люди. Потом я сам все потушу.
   Иллар вопросительно взглянул на леди Лайну. Она кивнула головой, соглашаясь с мужем.
   - Я подожду за дверью, милорд. Тушить свечи - все-таки моя обязанность. - И он вышел, не дожидаясь ответа.
  
   Интар больше не заговаривал с ним, да и Иллар старался не давать ему такой возможности, держась от него подальше. Когда тот находился в одной комнате с женой, мальчик всегда выходил.
   С собственной сестрой такого не получалось. С матерью она чаще бывала днем, реже вечерами, но и этих случаев хватало, чтобы Иллар каждый раз страдал с новой силой. Наконец, он научился просто не замечать ее, полностью игнорируя ее присутствие, сосредотачивая внимание только на матери.
   С каждым разом леди Лайна нравилась ему все больше и больше. Вначале это было слепое обожание. Только боязнь привлечь к себе внимание не позволяло Иллару вообще не спускать с нее глаз, но она все равно всегда была в поле его зрения. Постепенно он начал прислушиваться не к тому, как она говорит, а к тому, о чем она ведет разговор. С удивлением он обнаружил, что она может запросто разговаривать со служанкой и даже испрашивать ее совета. Для него это было полной неожиданностью, ибо жена Альтама - королева Бринна со слугами вообще не разговаривала, ограничиваясь приказами и шлепками. А леди Лайна со всеми держалась ровно и приветливо. К ней мог придти и королевский советник и простой садовник. Она всех терпеливо выслушивала, разрешала споры и давала указанию. Несколько раз она, выслушав, качала головой и говорила:
   - С этим ступайте к лорду Интару.
   Она терпела даже назойливых и неприятных просителей. Порой Иллар с болью видел, как она незаметно для окружающих, но не для него, трет виски, морщась от головной боли или усталости. Но и от ее служанки Витивы было не так легко скрыться. Едва увидев признаки усталости у госпожи, она, не церемонясь, выпроваживала даже самую знатную особу.
   Но леди Лайна не только выслушивала и решала споры. Именно она, а не королева Алаина была истинной хозяйкой королевского замка и столицы и исполняла все обязанности госпожи такого огромного хозяйства.
   Конечно, у замка был управляющий. Его звали Шеволн и это был настырный и скрупулезный маленький человечек. Он был отличным управляющим, но ужасным занудой. Леди Лайна после встречи с ним всегда выглядела более утомленной, чем обычно, за что Иллар особо невзлюбил управляющего. Но она всегда дослушивала его до конца и всегда следовала его советам.
   Единственным же человеком, которого слушался и боялся Шеволн, как оказалось, был лорд Интар. Иллар видел, как управляющий почтительно слушал говорившего ему что-то очень спокойно принца, и как после этого разговора Шаволн вытер платком пот со лба, хотя было прохладно. Как потом узнал мальчик, поводом для разноса была дверь, ведущая на одну из башенок замка, где жил королевский советник по геральдике, старенький Карпит. Почти не выходящий из своей комнаты, но принимающий множество посетителей, Карпит несколько раз посылал слугу к Шеволну с просьбой починить рассохшуюся и теперь дико скрежетавшую дверь, но Шеволн, дав указание плотнику, не проследил за выполнением работы. Плотник этот один раз не дошел, занявшись другим делом, другой раз забыл, встретившись на пути с кружкой пива. В результате Интар сам обнаружил, что дверь скрипит, а потом и узнал о злоключениях плотника.
   Иллару было интересно, чем закончится для незадачливого плотника его попытки починить дверь. Выгонит его принц Интар или бросит в темницу? Король Альтам в таких случаях не только отправлял провинившегося в подземелье, но мог в порыве гнева приказать отдать несчастного в руки палача. И хорошо, если дело кончалось только публичной поркой. Нередко люди расставались с какой-нибудь конечностью, бывало и с жизнью. И что лучше для работника - остаться без руки или головы, никто не мог сказать.
   Иногда Альтам требовал присутствия на таких экзекуциях своего воспитанника. Иллар не понимал, что в этом ужасном зрелище может нравиться человеку, но горожане валом валили на публичное наказание, да и король с королевой никогда не пропускали ни одной казни. Своего воспитанника король остерегался лишний раз выставлять на обозрение, и тот был только рад этому.
   Не выдержав, он спросил Латина, что будет с плотником. Юный певец, обрадованный первыми словами, услышанными от своего молчаливого товарища, объяснил:
   - Шаволн будет долго ругать его, а потом пригрозит, что если такое еще случится, им займется сам милорд.
   - И все? - удивился Иллар, поняв, что Латин не собирается продолжать.
   - Конечно, а ты что, хочешь, чтобы его подвесили вверх ногами, - теперь уже удивился Латин. - Нет, - он поежился, - теперь он ни за что не забудет то, что должен сделать.
   - Что с ним сделает принц, если он опять провинится? - продолжал упорно расспрашивать Иллар.
   - Не знаю, - удивленно пожал плечами Латин, - наверное, что-то ужасное. Нельзя доводить дело до того, чтобы тобой занимался лично милорд. Тогда даже король с королевой не помогут.
   Больше ничего конкретного Иллар не смог добиться от Латина, зато ему пришлось откликнуться на приглашение певуна пойти с ним посмотреть на тренировочные бои старших мальчиков. Чувствуя себя обязанным, он нехотя согласился.
   Латин тут же потащил его в фехтовальный зал.
   - Там есть окно с лестницы, оттуда все отлично видно.
   И Латин потащил Иллара к заветному окну. Оттуда действительно было все прекрасно видно, но, к сожалению, ничего не было слышно. Наставник объяснял что-то своим подопечным, мальчишкам возраста 12-14 лет, потом дал команду, и вскоре в зале образовалось несколько групп. Одни разбились на пары и вели ближний бой, другие отрабатывали какое-то одно движение, а один мальчик, плотный и рослый, отбивался сразу от пятерых.
   - Это Потунг, - восхищенно зашептал Иллару в ухо Латин, - он самый сильный.
   Иллар пожал плечами:
   - Сильный - не значит лучший, - он не стал понижать голос.
   Латин хихикнул.
   - Вот и Стенли так думал.
   - Стенли?
   - Он тоже так говорил, но последнее время ему стало все трудней побеждать Потунга. Пока Стенли путешествовал, Потунг здорово обогнал его.
   - Стенли тоже..., - Иллар вовремя удержался и не продолжил.
   - Когда он приедет, придем, посмотрим. Вот увидишь, Потунг победит его.
   - Похоже, самостоятельный паж, ты все же решил сменить фитиль на рукоять меча, - раздался внезапно над ними голос.
   Мальчики вскочили и увидели незаметно подошедшего к ним Интара.
   - Нет, милорд, - без тени смущения ответил Иллар.
   А ничего не понимающий Латин, торопливо заговорил:
   - Это я попросил Брайта придти сюда со мной.
   - Я не вижу ничего плохо в том, что вы здесь, мой юный Латин. Наоборот, пойдемте со мной вниз.
   - Вы хотите тренироваться, милорд? - у Латина от восхищения загорелись глаза.
   - Простите, - тут же вставил Иллар, - но мне пора, меня ждут мои обязанности, - он слегка поклонился и, повернувшись, быстро пошел прочь, стараясь, чтобы его торопливость не бросилась в глаза.
  
   Но его бегство так и расценили, как бегство. Вечером, когда Иллар вернулся в их с Латином коморку, Латин с жаром ему выговорил:
   - Ты ненормальный, Брайт. Лорд Интар пригласил нас, а ты убежал. Ты понимаешь?! Когда лорд Интар входит в фехтовальный зал, на это прибегает смотреть весь замок. А нас он пригласил.
   - Я же не знал об этом, - спокойно произнес Иллар, снимая верхнюю куртку.
   Латин от удивления даже открыл рот.
   - Как так не знаешь?! Лорд Интар - самый лучший боец!!!
   - Как он может быть лучшим, если его тренировки так редки, - усмехнулся Иллар.
   - Ты ничего не понимаешь! Ему не нужны тренировки, он боец от богов. Он... он...
   - Ладно, Латин, скажи лучше, если тебе так нравятся бои, почему ты сам не учишься.
   Латин внезапно сник.
   - Я учусь, - расстроено сказал он, - только у меня руки слабые. Я не могу выдерживать долгое напряжение и меч валится у меня из рук, - закончил он совсем тихо.
   Он повернулся к стене и замолчал. Иллар смутился от боли в голосе маленького певца. Подумав, он сказал.
   - Покажешь мне завтра, что ты умеешь?
   Латин подскочил на постели:
   - То есть как?
   - Ну, - Иллар пожал плечами, - может мне со стороны видней будет, что ты делаешь неправильно.
   - Нет, ты же... то есть я хотел сказать, милорд сказал, что ты не хочешь переходить в оруженосцы.
   - Но я не слепой и вижу, как бьются другие, - недовольный своим порывом, сердито проговорил Иллар и лег в постель.
   На остальные вопросы Латина он молчал и вскоре тот от него отстал.
  
   А на следующий день весь замок оживился. Слуги засуетились, придворные принарядились. В королевский замок приезжали король с королевой.
   Внезапно Иллар ощутил, что соскучился по своему странному деду и невероятно красивой бабушке. Для него король Корн уже давно перестал быть смешным Лошадником, над которым смеялись при дворе короля Альтама, а превратился в близкого человека. Способного понять его чувства, пожертвовать собой ради него и пойти на обман всей страны, чтобы дать ему возможность увидеть мать. Смущенный таким возникшим чувством, Иллар рассердился сам на себя. Он не собирался любить в этой стране кого-либо, кроме своей матери, особенно родителей ненавистного ему человека. Жестокого, беспощадного, ужасного принца Интара, оскорбившего его мать и наводящего страх на всех обитателей королевства. Того, упоминание о котором наводит страх на бедных слуг... Иллар распалял себя все больше и больше, припоминая все случаи, что ему приходилось слушать о своем отце. И как исчезали люди, посмевшие перечить ему, и как собственноручно расправлялся он с разбойниками, и как пугал и шантажировал купцов и как вмиг присмирел от одного упоминания его имени бедный плотник.
   Иллар не вышел встречать со всеми короля с королевой и, сказавшись больным, вечером не исполнял своих обязанностей. Он попросил Латина заменить его и остался в постели.
   Латин вернулся только поздней ночью. Иллар притворился, что спит, и Латин не стал его трогать. Возбужденный он еще долго ворочался в постели, пока не уснул.
   Утром Иллар постарался поскорее выскользнуть, чтобы Латин не смог ему ничего рассказать и отправился искать укромный уголок, чтобы не попадаться никому на глаза до вечера. У него была книга из библиотеки, и он залез в одну из широких бойниц замковой стены. Там он и просидел, читая, до вечера.
   Потом все-таки спустился в комнаты матери. Не всегда же ему прятаться от деда.
   Корн заметил его сразу, как только тот внес в обеденный зал, где уже было, как обычно, полно народа и слуг, канделябр со свечами. Иллар рассердился на себя, за то, что непроизвольно взглянул на короля, когда вошел в столовую, а еще больше на Корна, когда увидал на его лице следы явного облегчения.
   Иллар прошел на свое обычное место и после обеда, опять, как обычно направился в комнаты леди Лайны. И тут случайно на его пути вырос король Корн. Почти не глядя на него, он скинул с плеча короткий плащ и неожиданно бросил его Иллару.
   - Паж, отнеси мой плащ в мои покои и подожди меня, я должен дать тебе еще одно поручение.
   Иллару ничего не оставалось, как поклониться и пойти искать королевские покои. Он понятия не имел, где они находятся. Пришлось заговорить с одним из стражников, выслушать его нотацию о своей собственной бестолковости и опять же слишком высокий рост для пажа и, наконец, в сердцах кинуть плащ на кресло в комнате короля.
   Когда Корн с Алаиной вошли в комнату, он стоял у окна и встретил их таким холодным и сердитым взглядом, что Корн, спешивший к нему, осекся на полуслове и как-то сник, а Алаина наоборот подошла и обняла его:
   - Можете играть в свои игры сколько хотите, но ты мог внук и я имею права обнять тебя, пока никто не видит.
   Но в данный момент обнимать Иллара было равносильно тому, что обнимаешь каменную статую. Алаина это сразу поняла и, вздохнув, отошла.
   - Спасибо, что хоть цел, - придя в себя, произнес сердито Корн, - а то Варгона нет, а спросить невестку о новом паже - мне как-то не пристало. Мог бы подумать об этом, внук, если хочешь, чтобы тайна твоя сохранилась. Если бы ты не появился на обеде, я не удержался бы и спросил.
   - А твой отец, - вставила язвительно Алаина, - уже собирался спросить твоего деда, почему его родители не могут спокойно усидеть на месте, словно у них в одном месте иголки.
   - Извините, я не подумал, - холодно произнес Иллар.
   - Не подумал, - фыркнул Корн и, подойдя вплотную к внуку, спросил его в упор, - почему ты скрылся от нас? Если бы мы хотели нарушить свое слово, то не стали бы ждать столько времени.
   Мелькнувшее в глазах мальчика растерянное смущение, сказало Корну и Алаине о многом. Корн вздохнул.
   - Ступай. Завтра Совет, а потом мы вернемся в Варнийку. Больше мы не будем смущать тебя.
   Иллар нашел в себе силы степенно покинуть комнату и на прощанье даже церемонно поклонится. Но потом слезы чуть не брызнули у него из глаз. Он прошмыгнул мимо гвардейцев, стоящих у комнаты короля и королевы и торопливо бросился в свою комнатушку. Он и не вспомнил, что уже пошли вторые сутки, как он ничего не брал в рот. Когда пришел Латин, он уже не слышал. И к счастью, Латин не заметил, что подушка у его товарища местами намокла.
  
   Но уехали король с королевой не через день и не через два. Пришло известие, что домой возвращается принцесса Талина и вот тут пораженный Иллар увидел, что оживление слуг перед приездом короля в свой замок, - это просто легкий ветерок. Тут же весь замок словно встал на дыбы. Слуги носились, как угорелые, с обалделыми от счастья лицами. Стражники все разом не просто надели парадную форму, как на встречу короля, а украшали себя дурацкими букетами и вензелями в форме буквы "Т". Оживление придворных было совсем не таким чопорным и официальным, как перед приездом короля. Скорее оно было радостным от предвкушения чего-то необычного. И совсем Иллар перестал что-либо понимать, когда со своей башни спустился дряхлый Королевский Советник Карлит, облаченный в яркую мантию, и остальные члены Королевского Совета поменяли свои строгие официальные плащи на нарядные.
   Леди Лайна также оживилась и лично занялась осмотром комнат невестки и ее сыновей. Иллару самому пришлось тащить по ее поручению букеты цветов из королевского сада. При этом садовник готов был срезать все цветы. И предусмотрительная Лайна, каждый раз посылая Иллара в сад просила его напомнить садовнику, чтобы тот за раз срезал не все цветы. И только Интар на общем фоне сумасшедшей суматохи выглядел как обычно спокойно и невозмутимо.
   Корн с Алаиной выехали дочери навстречу. На этот раз Иллар не стал скрываться. Ему в самом деле было интересно посмотреть на женщину, которая вызвала такой переполох в огромном степенном замке. Тем более, что с ней должны были приехать Стенли с Тарлином. А Тарлин был единственным человеком, с которым Иллар согласился бы встретиться без угрозы своему душевному спокойствию.
   Кавалькада всадников ворвалась во двор королевского замка как ураган. С передней белоснежной кобылы соскочила изящная женщина в амазонке и, швырнув через плечо шляпку, от чего ее роскошная грива волос рассыпалась по спине, звонко крикнула:
   - Я наконец дома!
   И тут же на нее обрушился шквал цветов.
   - Ой, - рассмеялась она, - я больше в жизни никуда не поеду.
   - Как же, - засмеялся рядом с Илларом Латин, незнамо когда очутившийся рядом с ним. - Вот увидишь, через десять дней она будет ругаться и жаловаться, что здесь скучно.
   А Талина в это время уже успела обняться, о ужас, со всеми конюхами, забиравшими у нее и ее спутников лошадей, потом стражниками, стоявшими в почетном карауле на парадной лестнице. При этом, как заметил с удивлением Иллар, каждого она называла по имени, что-то спрашивала, отвечала на шутки.
   - А это кто? - не удержался и спросил Иллар Латина, показывая на высокого человека, в обычном костюме путешественника, шедшего за Талиной и с улыбкой наблюдавшего за ней. Он тоже здоровался со стражниками, называя их по именам, его били по рукам, по плечу, смеялись, и он отвечал шутками.
   - Это Старк, ее муж. А вон смотри, Стенли с Тарлином.
   Но Иллар их уже заметил. Они шли чуть позади, довольно улыбаясь и светясь от счастья. И только Иллар заметил, как они изредка бросали взгляд в толпу встречающих их мать людей, словно ища кого-то. Кого, Иллар не сомневался. Ему почему-то стало от этого приятно.
   Навстречу Талине выскочила девчушка, вырвав руку из руки Лайны, и вот уже Талина подхватила племянницу на руки и весело ее защекотала. Потом передала ее мужу, а сама кинулась в объятия невестки, завертев ее на месте. Иллар впервые увидел, как мать улыбается не просто вежливо и ласково, а радостно. И тут же оставив Лайну, Талина повернулась к брату. К нему она не бросилась, а просто прижалась к его груди, а он обнял ее и, наклонившись, что-то шепнул. Она подняла голову, и он поцеловал ее в щечку. После этого она рассмеялась, отскочила от него и бросилась в замок.
   Иллар еще только заметил, как Интар со Старком обменялись крепким рукопожатием, как волна народа оттеснила его во двор. И тут его перехватил Тарлин.
   - Как ты? - взволнованным шепотом спросил он.
   А другой голос добавил:
   - Не уезжаешь? - и в голосе Стенли не было обычной его язвительности, а искренний страх и беспокойство.
   - Потом, - только и смог ответить Иллар, и толпа опять разделила их.
  
   Следующие дни были как в тумане. Весь замок ходил ходуном. Неугомонная Талина, казалось, была везде. И в подвалах с вином и в башне у старого Карлита. И на кухне и на Королевском Совете, где она, как слышал Иллар, доказывала преимущество улиских тканей перед заморскими, идущими через Бахру и слишком дорогими. И в конюшне и на балу, тут же устроенном в ее честь. При этом на балу были отнюдь не знатные особы. Вернее в бальном зале танцевали лорды и леди. Но танцевал весь замок, и Талина была везде.
   За все дни Иллар сбивался с ног от усталости. Что по сравнению с этим тренировки на тренировочном плацу. Здесь же пажам приходилось за день пробегать по несколько лиг вверх - вниз по лестницам. И даже оруженосцы, свысока поглядывающие на пажей, хотя сами несколько лет назад были такими же, также носились по замку с поручениями своих лордов. Стенли с Тарлином не были исключением, им даже доставалось больше всех, ибо они были при самой непоседливой особе при дворе - своей матери. Иллар встречался с ними несколько раз на лестницах или в коридоре, но им некогда было даже перекинуться парой слов.
   Самое удивительное, что при всей этой суматохе в замке оставались-таки три человека, которые были спокойны и сохраняли хладнокровие. Естественно, это был сам принц Интар. С ним почти не расставался Старк. Они вместе проводили время в кабинете Интара, вместе выезжали в город и за его пределы. И еще один человек - королева Алаина. Она, в отличие от мужа, а король Корн, помолодев лет на тридцать, участвовал во всех мероприятиях дочери, строго следила, чтобы замок окончательно не превратился в балаган. Она напоминала поварам, что нужно готовить, а не расставлять мебель в комнатах, конюхам, что нужно заниматься конюшней, а не украшать башни замка цветами, писцам - не готовить, дамам - не прибивать самим гобелены, лордам - не заниматься сапожным делом, соревнуясь, кто сделает своей даме туфельку красивей. Она же следила, что бы Овета вовремя легла спать. Ибо рядом с тетей всегда спокойная девочка была возбуждена, и матери было невозможно увести ее в свою комнату. Тетушке тем более. Один раз Иллар увидел, как обессиленная Алаина вышла из комнаты и вернулась с сыном. Тот запросто подхватил сестру на руки, сверху усадил счастливую дочь и таким образом унес их в комнату Оветы. По дороге он им что-то тихонько рассказывал и когда донес до детской, Овета уже спала.
   Прошло дней семь, прежде чем замок начал успокаиваться. При этом, происходить это стало, как только Иллар заметил, что его мать начала уставать. Только что она улыбалась, а тут незаметно прижала руку к сердцу. Иллар испуганно вскочил, ища Витиву, чтобы сказать ей об этом, если она сама не заметила, но вместо нее увидел напряженный взгляд Интара, не спускавшего глаз с жены. После этого он под каким-то предлогом увел ее, а на следующий день жизнь замка начала возвращаться в свою колею.
   Все было вроде также. Также Талина была везде и была шумна, но все равно стало гораздо тише. В караульной уже можно было не видеть повара, режущегося в какую-то новую карточную игру, что привезла Талина, а на кухне - дворян, украшавших кремом шляпки своих дам. Все встало на свои места.
   Кроме того, что случилось с Илларом.
  

Глава 5.

  
   Произошло это в тронном зале, где обычно проходили балы и принимались высокие гости. Был именно такой прием, и все шло, как обычно. Кроме того, что уже по окончании церемонии, в зал вбежала Овета. Девочка была увлечена новым подарком тети - разукрашенным ветриком, который развивался разноцветными ленточками, когда она с ним бежала. Вначале ее никто не заметил, но когда она споткнулась и, растянувшись на полу прямо около Иллара, разревелась, все глаза устремились на нее и на пажа, который, вопреки простому человеческому чувству, не бросился поднимать маленькую девочку, а, наоборот, отшатнулся от нее. И многие успели заметить выражение брезгливости и отвращения на его лице, прежде чем он взял себя в руки и лицо его не стало таким же, как обычно, ничего не выражающим.
   Те, кто был рядом, бросились поднимать девочку, когда к дочери подбежала леди Лайна и, прижав ее к себе, оглянулась на своего пажа.
   - Ты чудовище, - крикнула она ему, - я не желаю больше видеть тебя около себя и моей дочери.
   Иллар ничего не понял. Он оглянулся, но увидел вокруг себя испуганные лица, которые поспешно отступали от него. И тут до него дошло, что слова леди Лайны, его родной матери, были обращены к нему. Он побледнел и зашатался. Но Лайна уже уходила прочь, унося дочь. А к нему подходил сам лорд Интар. Глаза его были холодны и непроницаемы. Он бросил только:
   - Следуй за мной.
   И у Иллара не возникло желания перечить ему. Он только оглянулся на трон, где сидели Корн с Алаиной. Ему надо было, чтобы кто-то объяснил, что происходит, но Алаина закрыла лицо руками, а Корн был суров и печален. И тут до Иллара дошло, что его неприязнь к сестре вылилась наружу.
   Он внезапно успокоился. Его сейчас выгонят, он спокойно уедет в Торогию и вернется к своей матери только как победитель. Победитель ее врага, ее ужасного мужа.
   Перед ним расступались, как перед прокаженным, и только на выходе из зала его догнали Стенли с Тарлином.
   Тарлин, всегда добрый и отзывчивый Тарлин, зло шепнул:
   - Что она тебе сделала?
   А Стенли добавил:
   - Дурак, наша мать любит Тарлина, так что ж мне теперь его убить?
   Но они не бросили его, проводив до самого кабинета дяди, только больше не заговаривая с ним. И остались за дверью, когда Интар захлопнул ее перед ними.
   Интар некоторое время молчал, разглядывая стоящего перед ним мальчика. Иллар же спокойно выдержал его взгляд.
   - Варгон считает, что твоя госпожа похожа на твою мать, поэтому ты так реагируешь на ее дочь. Это правда?
   - Возможно, - сказал Иллар.
   - Я удивлен. - На самом деле в голосе Интара не было ни малейшего удивления. - Ты действительно не боишься меня. Ты совершил паршивый поступок, ожидаешь наказания и абсолютно не боишься.
   - Мне безразлично.
   - Я заметил это. Что это: глупость или отвага?
   - Какая вам разница?
   - Что дает тебе основания быть таким дерзким? Высокий сан твоего родственника?
   Интар даже не подозревал, насколько высокий сан его родственника давал ему такое основание. Хотя, Иллар чувствовал, что он не боялся бы своего ненавистного отца даже без короля Илонии. Он настолько свыкся с мыслью об ужасах, сопровождавших разговоры об его отце в замке короля Альтама, настолько свыкся с мыслью, что, не победив этого страшного человека, он может на веки вечные обречь себя на муки, что был давно готов к этому. По лицу его пробежала насмешка. Он действительно не боялся этого человека.
   Интар буквально пронзил его своими глазами.
   - Ты причинил боль моим близким. Ты ожидаешь, что я накажу тебя. Ты ждешь наказания, не боишься и готов вынести все. Все это так? - резко спросил Интар.
   - Да, - гордо произнес Иллар.
   - Тогда ты будешь моим оруженосцем, - сказал внезапно Интар.
   Иллар второй раз за последний час ничего не понял.
   - О чем вы? Оруженосец принца - это большая честь, многие мечтали бы об этом.
   - И ты в том числе?
   Иллар даже отпрянул.
   - Нет, - выдохнул он, поняв, наконец, в чем дело.
   - Тогда ты будешь им.
   Прежде, чем Иллар хоть что-то произнес, Интар прошелся по кабинету, продолжая:
   - Ну, скажи теперь что-нибудь. Например, что это твое дело - ненавидеть кого-то или нет. За это не наказывают. За это удаляют со двора. Ты ведь хотел покинуть замок? - вопрос опять прозвучал резко и требовательно.
   - Да, - пораженный тем, что принц Интар читает его мысли, только и смог сказать Иллар.
   - Если бы я приказал выпороть тебя или посадил в темницу, ты не сказал бы ни слова? Ты ожидал этого?
   Иллар молчал, не сводя глаз с отца.
   - А, приказав служить мне, я подвергаю тебя наказанию гораздо большему? Как ты считаешь, ты этого не заслуживаешь? Ты боишься?
   - Да... то есть, нет. Я хотел сказать,... зачем... - Иллар впервые потерял свое самообладание.
   - Ну, мне простить тебя и помиловать? - снисходительно прозвучал вопрос.
   - Нет, - чуть не выкрикнул Иллар, - мне не нужно ваше помилование. Я подчиняюсь. Я буду вашим оруженосцем. - Он судорожно выдохнул и выпалил с горечью и отчаяньем, - только... только я не возьму в руки меч.
   - Хорошо, - легко согласился Интар, - тогда мы назовем тебя не оруженосцем, а мальчиком на побегушках.
   Иллар закусил губу, но промолчал, а Интар продолжил:
   - Отныне ты поступаешь в распоряжение Ордата. Ступай.
   На деревянных ногах Иллар повернулся к двери и с трудом, руки не слушались его, открыл дверь. На пороге его ждали братья и Старк. Невдалеке стояли гвардейцы и несколько любопытствующих придворных.
   У обеспокоенных Стенли с Тарлином удивленно вытянулись лица при взгляде на своего двоюродного брата. Обычно бледный, на этот раз Иллар был красен, растерян и испуган. Такого они его никогда не видели, даже когда дед открылся ему.
   Но они не успели ничего спросить, как над их головами раздался голос Интара:
   - Вилт, Марн, - обращался он к гвардейцам, - отведите моего нового оруженосца к Ордату. Отныне он поступает в его распоряжение.
   - Что? - не верили своим ушам братья, но их опередил Старк.
   - Интар, его хотели сначала видеть король с королевой, - сказал он.
   Интар кивнул гвардейцам:
   - Проводите его.
   - Подожди, - опять выступил Старк, - я сам могу отвести его к королю, а потом к Ордату.
   - Извини, Старк, мне кажется, для него слишком много чести гулять в твоей компании.
   - О чем ты говоришь, - усмехнулся Старк, - ты сам только что назначил его на самую почетную должность.
   - Посмотри на него, - тонко улыбнулся Интар. - Как ты считаешь, он рад этой чести?
   Старк взглянул на красного мальчика и хмыкнул.
   - Ты прав, но король лично попросил меня привести его к себе. Пусть Вилт и Марн отведут его потом к Ордату. Но к королю доставлю его я.
   Естественно, Стенли с Тарлином пошли за ними. Но по дороге они не могли с ним поговорить, не привлекая внимания гвардейцев.
   Зато, оказавшись в кабинете Корна, воскликнули в один голос:
   - Что он тебе сказал?
   Но Иллар не ответил, смотря растерянно на необычно сурового Корна. Потом обеспокоено обернулся к Старку. Тот усмехнулся:
   - Я, парень, все знаю. Я лично собирал сыновей в дорогу и помогал составлять план твоего спасения. Не понимаю только, для чего. По мне, так оставался бы там, где есть.
   Надо отдать должное братьям. Они тут же яростно накинулись на отца.
   - Ты ничего не понимаешь, отец, Альтам сказал ему...
   - Я все понимаю, - отмахнулся от них отец. - Я все понимал до сегодняшнего дня. Но если он глуп, туп и глух, то пусть таким и оставался бы в Голте.
   - Старк, ты все сказал? - строго перебила его Алаина.
   - Да, - буркнул Старк, и, выходя из комнаты, добавил, - пойду утихомиривать Талину, иначе, если она до него доберется, от него мокрого места не останется.
   Когда он вышел, в комнате повисла тишина. Наконец, Корн сказал:
   - Варгон предупреждал меня, но я надеялся на твой ум. На твою порядочность. Она невинная малышка, и не виновата, что кто-то воспитал тебя так и не иначе.
   - Но моя мать, - в отчаянии воскликнул Иллра, - она... она ... забыла меня. Она ... ради нее, у нее теперь есть она, а я ...
   - Хватит, - оборвал его Корн. - У тебя была возможность оценить жизнь твоих родителей лично, а не по рассказам людей, разлучивших тебя с ними и лишивших тебя детства и матери. Нельзя показать человеку то, чего он не хочет увидеть. Я могу бесконечно убеждать тебя, что твои родители любят тебя, их горе также велико, как и в первый день, что ты в их сердцах навеки, и они отдадут за тебя жизнь. Пока ты сам этого не захочешь увидеть, все бесполезно. Я дал тебе слово и выполню его. Можешь собираться, мы лично отвезем тебя до границы.
   - Он не поедет, - выпалил новость Тарлин, раньше, чем Иллар успел что-либо сказать. - Он теперь оруженосец у дяди.
   - Как так? - Корн с Алаиной переглянулись, ничего не понимая.
   - Расскажи, - ткнул Иллара в бок Стенли. - Мы сами еще ничего не поняли.
   - Я ничего не знаю, - выкрикнул в отчаянии Иллар. - Он заставил меня дать согласие. Он понял все, о чем я думаю, - лихорадочно продолжал он, - Он сказал, что если я его действительно не боюсь, то должен остаться. Я не боюсь его, и я остался. Но я не хочу быть рядом с ним. И я не могу уехать...
   Когда измученный Иллар закончил, все еще некоторое время переваривали услышанное. Наконец, Корн неуверенно произнес:
   - Я могу приказать, ты уедешь, - но, взглянув на внука, осекся. - Да, - потер он переносицу и взглянул на жену, - ну и что нам теперь делать?
   - Дать им обоим еще один шанс. И поехать домой. - Алаина подошла к Стенли и Тарлину. - Приглядывайте за Оветой, ладно? Не подпускайте ее к нему слишком близко. - Потом она повернулась к Иллару. - Советую тебе, взгляни на окружающий мир ясными глазами. Ты сильный, так заставь себя скинуть пелену со своих глаз. И еще хочу сказать тебе на прощанье. Я не никогда не верила, что ты обнажишь меч против собственного отца, а теперь и подавно не верю.
   А Корн добавил:
   - Мое слово еще в силе. Дай знать, и ты будешь в Торогии. А теперь ступай, и мой тебе совет. Держись подальше от Талины. Она не в курсе, но ты привлек к себе ее внимание. И она докопается до правды. Возможно, ее стоило ввести в курс дела, но тогда твой отец узнает все незамедлительно по ее виду.
  
   Когда два гвардейца привели его к Ордату, весь замок уже знал о случившемся. О том, как он отнесся с юной принцессе, о том, какие слова крикнула ему леди Лайна. О том, что лорд Интар говорил с ним в кабинете, и как новоявленный оруженосец вышел оттуда в ужасном состоянии. Что произошло тогда в кабинете, еще долгое время будут обсуждать в замке. А Иллар теперь понял, чего боялся тогда плотник. Не порки или тюремной камеры, а разговора с принцем. Простого разговора. У Иллар до сих пор мурашки бежали по коже, когда он вспоминал, как из гордого и самоуверенного он превратился в растерянного и напуганного. Из-за чего? Только из-за того, что он станет оруженосцем. Правда, именно этого он хотел меньше всего.
   Ордат был не один, когда к нему доставили бывшего пажа. С ним, казалось, были все юнцы замка. И все глядели на него и шептались. А когда Ордат, показав ему его место, его кровать среди множества других, ушел, ворча себе под нос о том, что лорд Интар правильно сделал, прислав его к нему и он сделает из него человека, его обступили его новые товарищи и ему в лицо понеслось:
   - Ты, жалкий паж...
   - Оруженосец - это честь...
   - Ну, теперь мы научим тебя...
   - Да ему только свечу зажигать...
   - Пускать в нужнике свечу держит...
   Иллар уже приготовился к драке, когда неожиданно к нему протиснулся Латин.
   - Брайт, - горячо прошептал он, - я не верю в то, что про тебя говорят, - и он крикнул в толпу мальчишек, самый мелкий из которых превышал его на целую голову. - Вы ошибаетесь, он не мог этого сделать.
   Иллар хмуро посмотрел на смельчака.
   - Я не нуждаюсь в защитнике. Уходи.
   - Правильно, Латин, - раздался голос рослого парня, в котором Иллар узнал Потунга. - Тебе не место здесь, малыш. Мы не имеем ничего против тебя, но этот трус получит от нас по заслугам.
   И он шагнул вплотную к Иллару.
   - А ну, смельчак, попробуй-ка, подставь подножку мне, а не маленькой принцессе.
   - Она упала сама, - стараясь быть спокойным, проговорил Иллар, удивляясь, насколько преобразилась истина.
   - И я так говорю, - чуть не плача, вставил Латин.
   - Ха, - только и сказал Потунг, замахиваясь на Иллара.
   Но его руку перехватил возникший рядом Стенли.
   - Она моя сестра и я говорю вам, что он не подставлял ей подножку. Она упала случайно.
   - Стенли? - рассердился Потунг и вырвал руку. - Я верю тебе, но почему тогда леди Лайна велела ему не подходить к дочери, а лорд Интар разговаривал с ним в кабинете.
   - Потому что он не подал ей руки!
   - И все? - насмешливо переспросил Потунг. - Рассказывай сказки. Объясни-ка нам лучше, почему мы боремся за право хоть час служить лорду Интару, а этот трус получил это право за бесчестный поступок.
   - Это дело дяди, и не нам судить его поступки.
   Потунг смутился.
   - Все равно, - упрямо сказал он. - Но он недостоин быть в наших рядах. И мы выкинем его отсюда. - Ему вторил дружный рев согласных голосов. - Лучше сам беги отсюда, пока тебя не вынесли, - грозно предупредил Иллара Потунг и отошел, вслед за ним отошли остальные.
   Иллар угрюмо взглянул на Стенли.
   - Я не нуждаюсь в защитнике.
   - А я в том, чтобы тебя защищать. Если бы ты действительно подставил ей подножку, на месте Потунга был бы я. Я сказал то, что должен был сказать. Надеюсь, в следующий раз меня не будет рядом, и тебе вставят мозги на место. Тогда может, ты чего-нибудь поймешь.
   - Кстати, - сказал он, разворачиваясь, чтобы уйти, - Тарлин бегает по замку и всем объясняет, что ты не подставлял подножку принцессе, она упала случайно. Не знаю, - пожал он плечами, - поверит ли ему кто-нибудь.
   Иллар и Латин остались вдвоем. Иллар взглянул на маленького певуна и вздохнул.
   - Ты-то зачем полез? Они от тебя не оставили бы даже мокрого места.
   - Нет, ты же научил меня.
   - Неправда, я не учил тебя. Я только несколько раз показал тебе, в чем, по моему, твоя ошибка, когда ты держишь меч.
   - Все равно, мне это здорово помогло. И еще, - он робко взглянул на старшего товарища, - ты не такой, каким стараешься показаться. Ты другой.
   Иллар устало махнул рукой и сел на свою кровать.
   - Держись от меня подальше, Латин. И тебе легче будет и мне. - Он лег и закрыл глаза.
   Латин еще некоторое время задумчиво смотрел на него, потом тихонько отошел. Иллар с облегчением вздохнул.
   Он и хотел бы заснуть, но не мог. Сна не было, мыслей тоже. Он лежал абсолютно опустошенный и ждал. Ждал, не зная чего. Уже комната заполнилась его новыми товарищами. Уже строгий и сердитый голос Ордата перестал ворчать и приказывать, погасли свечи и стало тихо, а он ждал. И только когда на него набросили одеяло и стащили на пол, он понял, что ждал этого. Он сгруппировался, а потом резко расправил руки и ноги. Прием удался, и его от неожиданности выпустили. Он успел скинуть одеяло и начал раздавать удары налево и направо. В темноте никто ничего не понял, и вскоре у его кровати образовалась молчаливая куча мала. Прежде, чем он выбрался из этой кучи, у него уже болело ухо и скула. Рука неудачно вывернулась, палец ноги отдавили, зато и остальные не остались без синяков, пока Потунг не сообразил, что к чему и не растащил своих товарищей. После этого Потунг прошептал в темноту:
   - Второй раз тебе это не удастся.
  
   На следующий день подопечные Ордата представляли собой жалкое зрелище. У каждого было как минимум по синяку, у особо рьяных по несколько. Они целый час простояли строем перед бушующим Ордатом, и зло поглядывали на Иллара. Их утешало только то, что и у него было красное ухо, синяя скула, и он прихрамывал. Но когда Ордат приказал взять деревянные мечи, многие пожалели о случившимся. Рука их противника не действовала из-за опухоли в вывихнувшем плече. Для бойцов рана руки была серьезной раной, и большинство сочли, что странный новичок уже получил то, что заслуживал.
   Благодаря вывихнутой руке Иллар надеялся получить передышку и в боях на мечах, и в драках с другими мальчишками. Но не тут-то было. Ордат ощупал его плечо и приказал взять меч в другую руку.
   Иллар постарался вспомнить свои ощущения, когда он брал меч первый раз. Это было так давно. Теперь же меч был продолжением его руки. Он не мог притвориться, что не умеет им пользоваться. Пока он приноравливался, как бы ему похуже взять меч в руки, вокруг раздался смех. Его потуги со стороны показались именно тем, чего он и добивался. Потом он вспомнил, как держал меч Латин и дело пошло на лад. Меч у него из рук то и дело вываливался, или он попадал не туда, куда надо. Под конец, к нему подошел Потунг и презрительно бросил:
   - Слабак, лучше уходи сам! Ты недостоин носить меч и даже не можешь отстоять это право в честном бою.
   - Честный бой? Где же была ваша честь ночью?
   - Это такой обычай, поколотить новичка в темноте, чтобы выяснить, чего он стоит. Я был против этого, и так видно, какой ты мерзавец. И ты поступил так, как и ожидалось, трусливо сбежал, подставив остальных. Ты бесчестный человек.
   - Объяснил бы мне заранее, - усмехнулся Иллар, - Тогда, может, я накинул бы на тебя ночью одеяло и ты на собственной шкуре узнал бы, чего я стою.
   Обрушившийся кулак на этот раз никто не перехватил. Но и кулак не достиг цели. Цель исчезла. Только что Иллар спокойно сидел, и вдруг оказался рядом с Потугом. Когда кулак Потунга опускался на пустое место, кулак Иллара врезался ему в голову.
   Никто ничего не понял. Увидев своего вожака упавшего от неожиданного удара новичка, все скопом набросились на него.
   - Остановитесь, - раздались одновременно голос и Ордата, и Потунга.
   Но разъяренных оруженосцев пришлось разнимать. Ордату с Потунгом удалось это не без труда и когда они добрались наконец до Иллара, многие из его противников опять получили по синяку, но и сам Иллар на этот раз пострадал гораздо больше. Глаз заплыл, из рассеченной брови текла кровь, оторвался рукав куртки. Но дышал он на удивление спокойно, и только прижимал к себе вывихнутую руку.
   - Я первый начал, - сказал Потунг, тяжело дыша и удивленно глядя на противника.
   - Я подтверждаю, - раздался внезапно сильный, спокойный голос.
   Все разом подобрались и вытянулись. В дверях стоял Интар. Из-за его спины выглядывали Стенли и Тарлин. Интар подошел поближе.
   - Простите меня, Ордат, но я наблюдал за вашим занятием. Насколько я понял, у вас появились проблемы из-за моего подопечного.
   - Да, милорд, но ничего такого, с чем я не смог бы справиться.
   - Простите, милорд, - раздался голос одного из старших оруженосцев, - но на этот раз, боимся, господин наставник не справится. Мы не хотим видеть в своих рядах этого подонка, и, рано или поздно, он вылетит отсюда.
   Ему вторили злые голоса.
   - Дерилл, Потунг, а кто-нибудь вызвал его на честный бой?
   - Бесчестного человека не вызывают на бой...
   - А поступают также бесчестно, как он?
   - Мы не поступали бесчестно. Мы по обычаю устроили ему "темную", а он, трус, выскользнул и мы, как дураки, колотили друг друга.
   - А мне кажется, это говорит о том, что он умеет постоять за себя в любой ситуации.
   Все примолкли.
   - Потом мы увидели, что он ударил Потунга. Предательски, подло, со стороны.
   - Я видел, что случилось. Потунг занес руку первым. Брайт оказался быстрее.
   - Мы не поняли этого, милорд.
   - Я заметил.
   Потунг перестал молчать:
   - А правда, что он не подставлял подножку леди Овете?
   - Абсолютно. Моя дочь споткнулась на ровном месте.
   - Но почему тогда...
   - Потому что он был злым и жестоким и причинил нам боль.
   Потунг, казалось, обрадовался.
   - Вот, и мы...
   - Но он не бесчестный человек. Вы бросили ему обвинение, а он даже не может ответить вам, не умея держать меч в руке. И вы лишаете его права научиться.
   На это никто не решился ответить. Наконец, Дерилл произнес:
   - Хорошо, но как только он будет достигать уровня каждого из нас, мы по очереди будем вызывать его на поединок.
   - Я приветствую это, Дерилл. Кстати, сейчас вашему новому товарищу, похоже, нужна помощь.
   Все обернулись к стоящему чуть в стороне Иллару. Он стоял с закрытыми глазами, небрежно облокотившись на стойку с оружием. При последних словах Интара он открыл глаза и сказал:
   - Это лишнее. Если прикажите, милорд, я могу приступить к своим обязанностям.
   - Пока тебе еще не объяснили твоих обязанностей, Брайт. Когда придет время, я призову тебя.
   Иллар молча кивнул и опять закрыл глаза. Открыл он их только тогда, когда Интар ушел и раздался голос Ордата:
   - А ну, все по местам. - Потом его голос обратился к Иллару. - Когда приведешь себя в порядок, займешься чисткой стен.
   Иллар молча подчинился. Когда он умывался, к нему незаметно пробрались Стенли и Тарлин. Тарлин молча помог ему умыться. Стенли занялся рукой.
   - Увидят, - слабо запротестовал Иллар.
   - Латин предупредит, - невозмутимо сказал Стенли и продолжил, - Слушай, я видел, как ты нарочно плохо держишь меч. Зачем? Надо гордиться твоим умением, а не скрывать его.
   - Пока я в доме своего отца, я не возьму в руки настоящий меч.
   - Но ты же оруженосец, если не свой, то меч своего господина ты в любом случае должен взять.
   - За ножны, но не за рукоять. И не обнаженный.
   - Ты не сможешь долго притворяться.
   - Возможно, но тогда потом я, наверное, сбегу.
   Стенли рассмеялся.
   - Предупреди нас, ладно. Мы проводим тогда тебя к деду.
   Все это время молчавший Тарлин добавил напоследок.
   - Мы все время поблизости, зови, если что.
   Но все трое прекрасно знали, что на помощь Иллар не позовет.

Глава 6.

  
   Так началась жизнь Иллара среди юных оруженосцев Илонии. Как оказалось, через обучение у Ордата проходили почти все благородные отпрыски столицы и те, кого родители присылали со своих замков и поместий. Учили держать меч и пажей. Пажи были первой ступенью к серьезному обучению. Ордат же заканчивал обучение и придавал блеск навыкам. Почти все лорды Илонии прошли обучение у Ордата. Все спали на этих кроватях, где сейчас спал Иллар и его новые товарищи, все занимались в этом зале и на тренировочном плацу. Частенько они и сейчас заходили сюда размяться и показать пример молодежи.
   Стенли уже окончил обучение. Но он не был полноправным оруженосцем какого-то одного лорда, а выполнял эти обязанности то для отца, не имеющего из-за своих разъездов постоянного оруженосца, то для дяди, который вообще меч носил крайне редко. Сейчас он полностью был в распоряжении своего отца и матери. Тарлин же еще не дорос до обучения у Ордата. Но когда придет время и он, и Латин, оба будут спать на тех же кроватях, что сейчас и Иллар.
   Все это рассказал Иллару Тарлин, когда Ордат посылал того выполнять какую-нибудь работу погрязней, а Тарлин оказывался там же якобы случайно. Тарлин уже остыл после той истории, и был таким же, как и раньше. Латин также постоянно вертелся поблизости и Иллар только удивлялся, что тянуло маленького певуна к нему. Но с ними ему было легче, чем одному.
  
   Несколько раз Иллар ощущал на себе пристальный взгляд принцессы Талины. До сих пор он успешно избегал ее, помня предостережение Старка. Но однажды все-таки столкнулся с ней нос к носу и, скорее всего, это произошло не случайно.
   - Ты мне не нравишься, парень, - не церемонясь, со свойственной ей прямотой заявила ему принцесса Талина.
   - Я многим не нравлюсь, миледи, - попытался спокойно ответить Иллар, но ему явно было не по себе. Одно дело - противостоять своим ровесникам и даже принцу Интару. Другое дело - непредсказуемой, острой на язычок принцессе.
   - И, наверное, многие грозили сделать из тебя кабанью отбивную, если ты еще раз подойдешь к малютке Овете.
   - Меню было более разнообразным, чем вы можете себе представить.
   - Но это не относится к моим сыновья?..
   - Вы ошибаетесь, миледи. Просто они были первыми, кто высказал свое мнение по поводу этого меню.
   - И все же, как я вижу, они относятся к тебе получше остальных.
   - Они понимают меня.
   - Ты считаешь, что в тебе есть что-то такое, что надо понять? По моему, ты обычный эгоистический ребенок, считающийся только со своим мнением.
   - У Стенли с Тарлином есть основания так не считать.
   - И у моего брата? Он слишком высоко поднял тебя.
   - Нет, миледи. И он поднял меня не просто слишком высоко, а на опасную для меня высоту. Именно для меня. Поверьте, я не пожелал бы этого никому.
   - Я вижу, ты умный парень, - Талина удивленно покачала головой. - Тем ты страшней. Учти, пока ты здесь, с тебя не спустят глаз. И только попробуй подойди к моей племяннице.
   С этими словами Талина с явной неохотой отпустила его. Больше Иллару не доводилось разговаривать с ней, хотя впоследствии у леди Талины были такие возможности. Талина на людях, казалось, не замечает его. Но иногда Иллар чувствовал на себе ее внимательный изучающий взгляд.
  
   Отношения с новыми товарищами по-прежнему были натянуты, как струна. Ночью его, правда, больше не трогали, но до сих пор Иллар не мог спать спокойно, прислушиваясь к каждому шороху и скрипу. Из-за постоянного недосыпа он мог теперь заснуть днем в любом неподходящем месте. А мест таких вначале было предостаточно. Ордат, используя тактику наказывания - унизительной тяжелой черной работой, стал нагружать ею Иллара, так как тот по-прежнему не мог толком держать меч в руках. Он посылал его мыть склады с оружием, чистить старые копья, щиты, натирать полы, чинить ножны, прибивать, пришивать, все, что мог придумать, пока до него не дошло, что Иллар этого и добивается, предпочитая какую угодно работу кроме той, ради которой он здесь. Когда, наконец, Ордат застал его заснувшим в чулане, он отказался от этой тактики.
   Не только Ордат старался добиться от Иллара нужного умения. Потунг с Дериллом не отказались скрестить с ним мечи и также стремились к тому, чтобы он поскорей научился владеть мечом. Они сдались первыми, видя, что их усилия тщетны. Деревянный меч уже не валился у него из рук, но, судя по его "успехам", они раньше сами обзаведутся собственными оруженосцами, чем дождутся от него поединка. После этого они полностью прекратили с ним общаться, что было довольно таки легко, потому что Иллару хотелось этого не меньше.
   С остальными мальчишками у Иллара сложилось почти такие же отношения. Практически ни с кем он не разговаривал и не общался. Если его задирали, он молчал, если распускали руки, он молча дрался, но только на кулаках. Вскоре все уяснили, что кулаки у него, не смотря на его бледность и худобу, крепче их, а реакция быстрей. Драться с ним больше никому не хотелось. Хотя бывало, что и ему доставалось не меньше, чем им.
   Единственное, что потянуло ребят к нему, это его готовность помочь. Началось почти с того же, что и с Латином. У одного паренька не получался прием. Он упорно пытался выполнить его, но потом в сердцах пробормотал:
   - У меня от этой рукояти - одни занозы.
   Оказавшийся рядом Иллар на это машинально заметил:
   - Не разворачивайся корпусом, разверни только руку, тогда кисть сама расслабится.
   Через некоторое время кому-то он помог подняться после неудачного падения и вправил вывих до прихода Ордата. Другому молча подобрал меч по его руке, видя, что с более массивным тот не может полностью выложиться на тренировках. И оказалось, что, попросив его о чем-то, можно было не сомневаться в том, что он это сделает. Делал он это обычно молча, не придавая этому значения и не ожидая благодарности.
   Так начал постепенно таять лед в его отношениях с новыми товарищами.
   Пока однажды Ордат не заметил, как Иллар поймал летящий меч. Это не было на тренировках, в зале было только несколько оруженосцев, убиравших зал после занятий и Иллар в их числе. Натирая полы, один из ребят задел стойку с оружием и она упала на стену, на которой висели мечи. Не деревянные, а настоящие, правда, затупленные. И один из них упал на юного Ерника. И хотя меч был тупой, удар им не оставил бы для паренька никаких приятных воспоминаний. Но Иллар не думал, острый он или тупой. Его реакция была молниеносной. Одним броском он подскочил к ничего не подозревающему товарищу и на лету перехватил меч прямо у него над головой, после чего упал рядом, сгруппировавшись и перекатываясь, чтобы самому не пораниться о меч. То, что меч был не острый, не имело значение. Иллар действовал машинально.
   Опешивший Ерник даже не успел испугаться, настолько быстро все произошло, остальные же дружным криком приветствовали быструю реакцию Иллара. Когда на шум сбежались остальные оруженосцы, им взахлеб рассказывали, что произошло. И только Ордат стоял красный как рак. Он молча сверлил глазами своего последнего ученика и, наконец, рявкнул на весь зал:
   - Вон с моих глаз.
   Иллар, давно уже положивший меч и искоса с тревогой поглядывающий на Ордата, молча направился из зала. Ордат понял то, что не смогли понять его товарищи. Случайным такой рывок, прыжок и падение назвать было нельзя, у новичка в ратном деле это не получился бы. То, что его товарищи восприняли как удачу плюс природную реакцию Брайта, не обмануло опытного Ордата. Он разглядел четко отработанный прием, достигнутый даже не многодневными тренировками, а многомесячными, высокое умение, позволившее юноше действовать на уровне подсознания, а не раздумывать, как лучше.
   Сзади раздались непонимающие удивленные восклицания:
   - Но, господин Ордат?! Он же...
   - Я сказал, чтоб больше его тут не было...
   Иллар выходил уже из зала, а вслед еще неслись гневные ругательства. Вслед за Илларом выскользнуло несколько его товарищей. В том числе и Ерник, которого Иллар уберег от удара хоть и тупым, но мечом. Неловко переминаясь, Ерник протянул ему руку.
   - Не знаю, что нашло на старика, но я благодарен тебе.
   Ему вторили дружные голоса остальных. Но Иллар покачал головой, не подавая руки.
   - Он прав, мне не место среди вас. И лучше, если я буду подальше, когда он остынет и объяснит вам.
   Он оставил своих ошеломленных товарищей и ушел. Хотя куда идти, он не знал. Его держало слово принцу Интару, а то он, не раздумывая, ушел бы из замка прямо в это мгновенье. И видеть никого ему не хотелось. Ни братьев с Латином, ни даже леди Лайну. Ее он не видел дней двадцать, с того момента, как она крикнула ему такие ужасные слова. Все время он думал о ней, но старался избегать мест, где она могла бы случайно заметить его. Чтобы его вид не напомнил ей о тех словах и она не смогла бы опять повторить их.
   Иллар шел по замку, не замечая, что люди уже не так часто глядели презрительно ему вслед, как раньше. Впрочем, он не замечал раньше и их презрительные взгляды. Придворные и слуги нашли себе другие темы для обсуждения и разговоров, странный оруженосец перестал занимать их головы, да и его худая фигурка с холодным, хмурым лицом уже пригляделась. Теперь никто не обращал на него внимания.
   Незаметно Иллар очутился около конюшен. Он усмехнулся про себя, вспомнив короля Корна и его прозвище. Лошади в жизни королевской четы играли большую роль. Возможно, поэтому Иллара тоже подсознательно потянуло к ним, хотя он и побаивался этих, в несколько раз больших его существ.
   В конюшне было немного народа. И пахло на удивление вкусно и приятно. Иллар внезапно вспомнил детство. С пятилетнего возраста он не был ни разу ни в одной конюшне. И надо же, оказывается этот запах - запах его детства.
   Иллар осторожно прикоснулся к одному из жеребцов. Тот недоуменно покосился на него и негромко фыркнул. Иллару показалось, что это фырканье раздалось на всю конюшню. Он в страхе отпрянул и спиной на кого-то наткнулся. Обернувшись, он обомлел. Перед ним стоял принц Интар. Его отец был в дорожном костюме, явно собираясь куда-то.
   - Это Морлет, - вместо приветствия сказал он, подходя к жеребцу и ласково вороша его гриву.
   Морлет при виде хозяина негромко заржал. Иллар инстинктивно поддался назад.
   - Вообще-то он только делает вид, что грозный, на самом деле он никого еще не укусил и не лягнул. Если у тебя есть корочка хлеба, можешь угостить его.
   - Нет, - наконец произнес Иллар, - у меня ничего нет.
   - Жаль, свою я ему уже скормил.
   Интар начал выводить Морлета из стойла. Иллар осторожно попятился прочь. Одно дело подойти к жеребцу, стоящему в стойле, другое - быть рядом с ним в проходе, где он может одним движением смести его со своего пути.
   - Скоро установится хорошая погода, и Ордат будет выводить вас за город.
   Иллар даже и не представлял, какая погода за пределами замка, и он только порадовался, что, оказывается, раньше погода мешала Ордату выводить их учиться верховой езде.
   - Как твои успехи? - спросил Интар, продолжая надевать на своего жеребца седло и уздечку.
   Глупо было бы скрывать от Интара правду, которую ему все равно доложат, но Иллару не хотелось лишний раз разговаривать с человеком, проницательность которого ужасала. Наконец он выдавил из себя.
   - Я закончил обучение у Ордата.
   Интар внимательно взглянул на него.
   - Обычно это происходит торжественно и официально. Что могло случиться такого, чтобы Ордат выгнал своего ученика, не закончив обучения?
   - Он понял, что я обманывал его. - Иллар готов был рассказать конкретно, в чем именно заключался его обман, ибо у него затеплилась надежда, что Интар, услышав это, также выгонит его.
   Но Интар ничуть не удивился.
   - Ордату понадобилось довольно много времени, чтобы понять это. Как же он догадался?
   У Иллара вытянулось лицо от удивления.
   - Твои неуклюжие потуги научиться, - пояснил Интар, видя его лицо. - Я наблюдал за тобой в тот, первый день. Я думал, Ордат позже тоже догадается. Хотя он и помыслить не мог о таком, и просто не придал значения тому, что видел. Я же вкупе с остальным сделал правильный вывод.
   - Какой? - хрипло спросил Иллар.
   - Иди соберись, поедешь со мной. Я собираюсь в Дантрин. По дороге поговорим.
   - Я... не могу с вами ехать, - с трудом выговорил Иллар.
   - Весьма странный способ уклониться от разговора. Ты не забыл, что ты мой оруженосец и как следствие этого должен сопровождать меня?
   - Я помню. - Иллар впервые за это время посмотрел Интару прямо в лицо, - я не сказал, что не хочу, хотя я действительно не хочу. Я сказал, что не могу. Я не умею ездить верхом. И если вам угодно взять меня с собой, то вам придется брать для меня телегу или карету.
   Интар некоторое время молча смотрел на него, потом сказал.
   - Похоже, ты прав... Что ж, вот тебе ключ от моего кабинета. У меня там есть диванчик. Попроси Шеволна от моего имени организовать тебе чистое белье. Живи пока там, пока я не приеду. Потом мы посмотрим, куда тебя устроить.
   С этими словами Интар вывел своего Морлета из конюшни. А Иллар остался с ключом, зажатым в кулаке.
  
   Иллар лежал на диване в кабинете своего отца. Впервые он отдохнул и выспался, впервые за последние дней двадцать. Впервые было тихо и спокойно. С тех пор, как приехала Талина. С тех пор, как он оказался среди воспитанников Ордата. Или с тех пор, как на башне короля Альтама его учитель, господин Колтин, сказал ему, что может рассказать ему о его матери. Как же давно это было. Год, два назад. Нет, месяца три или четыре. Иллар не помнил. Не помнил даже, какой тогда был день, зимний или летний. Это было ужасно давно. Как и та спокойная жизнь, где уроки сменялись тренировками, тренировки рассказами короля о том, как прекрасна его мать, и какой мерзавец его отец. Как же тогда все было ясно и понятно.
   С тех пор у него появилось уйма родственников, которые одновременно и любили его и порицали. Любили просто за то, что он есть и жив, беспокоились и уважали его мнение. И ругали за то, что он ненавидел своего отца и свою сестру. От этих мыслей привычно голова пошла кругом, Иллар попробовал выбросить их из головы. У него и без этого было с чем разобраться. Но мысли упорно вернулись к отцу. Как ему вынести ту ношу, что тот взвалил на него, добившись его согласия стать его оруженосцем?
   Тогда дней двадцать назад, о боги, ему казалось, что это было в прошлом году, Интар привел его в свой кабинет и вместо того, чтобы выгнать из замка, сделал своим оруженосцем. Иллар ехал в Нарт, чтобы увидеть мать, а служит теперь ненавистному отцу. Должен служить. Служить так, чтобы Интар, спокойно читающий его мысли, и не догадался, кто его оруженосец на самом деле. А как это сделать, если Иллар постоянно попадает в неприятные истории и обращает на себя его внимание.
   Эти два дня не прошли даром. Иллар проспал весь день и всю ночь, потом изучал отцовский кабинет. Это было весьма примечательное место. Обстановка была богатая, и удобная. Диванчик, кресло, легкая, приятная обивка, ковры и портьеры. Было, правда, холодновато, дров было немного, а Иллар не хотел выходить, чтобы пополнить запас. Большой рабочий стол, рядом стулья, кресла. Книжные шкафы, бюро, картины и оружие. Много оружия. Мечи, кинжалы, ножи, копья, арбалеты и стрелы. Все разные и их разных стран.
   Кадук рассказывал своему ученику об особенностях ковки железа разных стран. Когда была возможность, показывал. На стенах отцовского кабинета Иллар увидел и илонские мечи и торогские. Вот морийские кинжалы, а вот горлитские арбалеты. Эти ножи Иллар не видел, но что-то похожее Кадук рассказывал о ножах, которые носили моряки дальних стран, когда их корабли заплывали в Бахру. Вот стрелы из Алмазной страны. Они не боевого назначения, а скорее, как украшение, ибо оперенье сделано из искусно изготовленных золотых перышек, а наконечник - обработанный алмаз. Возможно, одна такая стрела стоила больше, чем все остальное оружие. Если забыть, что в центре весит простой на вид меч. Но за этот меч Иллар отдал бы все на свете. И хотя он никогда не видел тоготский клинок, он узнал бы его из тысячи. По слухам и рассказам. По тому, как не мог оторваться взгляд от причудливой вязи, украшавшей этот прямой клинок. По тому, как тянулась его рука к простой рукояти.
   Это было самое тяжелое в этом кабинете. Видеть этот меч и удержаться, чтобы не прикоснуться к нему. Ради него Иллар готов был отказаться от своего решения не брать в доме отца боевого меча в руки. А ведь это был боевой меч и Иллар чувствовал, что он не раз бывал в деле. Чего не мог понять Иллар, так это того, как мог принц Интар иметь такой меч и держать его на стене, а не при себе. Интар не часто носил меч на поясе, но Иллар точно знал, что когда все-таки Интар был при оружие, не этот меч носил он при себе.
   Именно этот меч мешал Иллару сосредоточиться на своих мыслях. Но тишина и покой все-таки сделали свое дело. К возвращению принца Интара, Иллар обрел душевное спокойствие и решимость выдержать до конца игру, которую он повел. Он будет служить отцу, как оруженосец, он будет выполнять его приказы, и сопровождать его, куда тот ни прикажет. Его отец - поразительный и проницательный человек. А он будет спокоен и молчалив, и не будет ничему удивляться. Надо будет привыкнуть, что этот человек читает мысли так же свободно, как и говорит. Значит, он не будет скрывать ни свои знания, ни того, что умеет обращаться с оружием, но драться не будет и наблюдать, как дерется он, тоже не будет. Предельная осторожность и молчаливость. Главное - молчаливость. Не так уж это трудно. В замке короля Альтама он говорил иногда пару слов в несколько дней. Главное, не дать себя разговорить.
   Так думал Иллар, когда вернулся лорд Интар. И хотя Иллар ждал его и готов был к этому, от неожиданности он взволнованно вскочил с кресла, уронив книгу. Но, надо признаться, дверь открылась уж слишком неожиданно и резко.
   - Он здесь - раздался такой же, как звук открываемой двери, неожиданно резкий голос всегда спокойного Интара.
   Вслед за Интаром в дверь просунулась голова Тарлина и Латина. После этого раздался голос Стенли, объяснявшего кому-то:
   - Он все время был здесь.
   И вслед за этим отборные ругательства Ордата.
   - Почему я должен быть не здесь, милорд? - немного тревожно спросил Иллар, глядя на взволнованных Тарлина и Латина.
   Ответил, и как всегда язвительно, Стенли:
   - Мы тебя, видите ли, потеряли.
   Латин же добавил:
   - После того, как ты вышел из зала, тебя три дня никто не видел. Мы думали, с тобой что-то случилось.
   - Но... мне приказал лорд Интар..., - Иллар недоуменно взглянул на Интара.
   Тот прошелся по кабинету, хмуря брови.
   - Когда я приказал тебе ждать меня в моем кабинете, я не рассчитывал превратить свой кабинет в камеру. Что ты ел все эти дни? - резко спросил он. Стенли с Тарлином при этих словах дяди испуганно переглянулись, но Интар ничего не заметил.
   Иллар пожал плечами.
   - Мне не хотелось есть.
   - Прошло три дня, и ты хочешь сказать, что все это время не хотел есть? Почему ты не поговорил с Шеволном?
   - Мне не хотелось обременять его, я вполне обошелся без белья.
   - И без еды?!
   - У вас тут была в кувшине вода, иначе, я, возможно, попросил бы.
   Интар остановился около него.
   - Ты что, за это время ни разу не вышел из кабинета?
   - Нет, выходил по нужде, просто никого не встретил. Если бы я знал, что меня ищут, то не стал бы прятаться. - Иллар вызывающе поднял голову.
   - А что, по-твоему, мы подумали, когда ты исчез, - голос Тарлина был скорее облегченным, чем гневным.
   - Не знаю, - Иллар опустил голову, - я как-то не подумал об этом. Я в основном спал. И мне не хотелось никого видеть.
   - А мы подняли на ноги весь замок, - опять вставил Стенли, - и, как дураки, искали тебя целый день, пока один из конюхов не вспомнил, что видел тебя с лордом Интаром в конюшне. Тогда мы направились в Дантрин, по дороге встретили дядю и мчались сюда, как угорелые, чуть не загнав лошадей.
   - Я не знал, - немного растерянно сказал Иллар.
   - Ладно, - Интар опустился в кресло. - Латин, сбегай к леди Лайне и скажи, я уже здесь и что все в порядке. Когда я переоденусь с дороги, я зайду за ней. Тарлин, сходи на кухню за едой для этого молодого человека и смотри, выбирай попостнее, лучше простого бульона, ему жирное сейчас вредно. Стенли, а ты займись разъяснениями по поводу того, что здесь произошло. А то думаю, моего оруженосца разорвут на малейшие частички за то, что он здесь устроил.
   - Ха, - саркастически заметил Стенли, и не думая направляться к двери, - Тарлин уже бегал по замку, объясняя, что этот придурок не подставлял подножку маленькой Овете.
   - Хорошо, Стенли, - вздохнул устало Интар, - объясни тогда только Ордату. А то его ругань будет смущать остальных еще долго. Скажи ему, что если я услышу его дальше, чем его зал, то загляну навестить его.
   Стенли усмехнулся и выскочил за дверь. Интар обратил свой взор на Иллара.
   - Надеюсь, ты не только спал эти три дня.
   - Нет, милорд, я все обдумал. У вас больше не будет со мной проблем, - твердо глядя на него, ответил Иллар, и решительно добавил, - только у меня будет одно условие.
   - Я рад. Жди меня здесь. Надеюсь, мы сможем договориться.
  
   Интар вернулся только поздно вечером. За это время Иллар уже поел с Тарлином и Латином. Латин рассказал, как он поднял тревогу на следующий день, после того, что Ордат выгнал Иллара, при этом он заинтересованно спросил:
   - Никто так и не понял за что. Многие считают, что старик Ордат свихнулся, ты ведь спас Ерника.
   - Ордат что, ничего не объяснил?
   - Нет, ты что? Как только кто-нибудь спрашивал, он начинал вращать глазами и ругаться.
   Иллар вздохнул, искоса глядя на Тарлина. Тарлин пожал плечами, мол, делай, как знаешь.
   - Понимаешь, Латин, - начал Иллар, - на самом деле я неплохо владею мечом, - Тарлин незаметно для Латина закатил глаза и с усмешкой покачал головой, но Иллар продолжил, - мне просто не хотелось быть оруженосцем, и я старался принизить свои способности, чтобы на меня махнули рукой. Когда я поймал меч, Ордат обо всем догадался. Вот он и рассвирепел, что я его обманывал.
   - Да? - заворожено спросил Латин, но, кажется, совсем не удивляясь, - я догадывался, что ты знаешь больше, чем показываешь, ведь ты мне так помог. Но, скажи, Брайт, неужели ты надеялся обмануть лорда Интара?
   - Ну, - вздохнул Иллар, - надеялся. Еще больше надеялся, что раньше меня выгонят. И, кстати, лорд Интар догадался в первый же день, что видел меня с мечом в руках.
   - Я и не сомневался, - откровенно засмеялся Тарлин.
  
   Когда пришел Интар, Тарлин с Латином уже ушли. Иллар ждал принца, устроившись в полюбившемся ему кресле. После еды его разморило и хотелось спать. Пришлось ему сделать несколько тренировочных упражнений, и он был рад, что успел с ними покончить до прихода лорда Интара.
   При виде принца Иллар вскочил, и Интар некоторое время молча разглядывал его. Иллар не выдержал первым.
   - Простите, милорд. Прежде, чем вы примете решение насчет меня, я хотел бы сперва опять попросить вас удалить меня из замка.
   - Это исключено, Брайт. Тем более, решение мое насчет тебя уже принято и изложено тебе несколько дней назад.
   - Пусть будет так, милорд. Могу я только спросить, насколько долго будет длиться мое служение вам?
   - Это зависит от качества службы и взросления. Когда юноша становится мужчиной, он перестает быть оруженосцем и начинает служить не господину, а королевству.
   - Но бывает ли так, что наложенные обязательства призывает кого-либо к выполнению другой цели?
   - Несомненно.
   - Я прошу вас, милорд, отпустить меня через год. Это и есть мое условие. Я буду служить вам год так, как вы потребуете, милорд. Вы правильно делаете, что не доверяете мне, но этот год у вас не будет ко мне претензий и обвинений в трусости, измене и предательстве. Через год вы отпустите меня или я уйду сам. И в любом случае, милорд, мы еще встретимся. Встретимся, как враги, и клянусь, это будет честный бой. Все, что я узнаю, находясь рядом с вами, я не применю против вас в честном бою. Подумайте, милорд, еще раз, прежде чем ставить меня у себя за спиной.
   - Ну что ж, это сказано сильно и откровенно. Это еще больше убеждает меня в своем решении. Если бы я знал истинные причины твоей ненависти к себе, я смог бы переубедить тебя. Надеюсь, года тебе хватит, чтобы, находясь рядом со мной, самому разобраться, кто я на самом деле. Через год ты можешь быть свободен от данного мне обещания. Но мое встречное условие. Я намерен выяснить, откуда взялась твоя ненависть.
   - Только не спрашивайте меня, милорд, - тут же парировал Иллар.
   - Но это уже твое второе условие. Мы же договаривались об одном.
   - Извините, милорд, но я сказал, что у вас не будет повода обвинять меня в трусости, измене и предательстве, и я намеренно не упомянул об обмане. Если вы обещаете не спрашивать меня о моей жизни, я дам вам обещание не обманывать вас в этом вопросе. Я буду просто молчать, но не произнесу ни слова неправды.
   - Я скажу тебе только об одном. Я говорил с Варгоном, он страшно ругался и настоятельно просил меня забрать тебя из замка. Варгон не чужой мне человек и он лучший друг моих родителей. Если ты обманул и грязно использовал его в своих целях...
   - Нет, милорд. Клянусь, что нет... - Иллар серьезно заволновался, потом беспомощно продолжил, - я не обманывал его, но...
   -... использовал, - спокойно закончил за него Интар.
   - Милорд, Варгон - не предатель. - Иллар весь покрылся потом от мысли, что по его вине в таком страшном преступлении обвинят человека, который только и сделал, что дал клятву наследнику престола.
   - Итак, - Интар не спускал с него внимательных глаз, - я обещаю, что не буду спрашивать тебя о твоей жизни, а ты клянешься, что не скажешь мне ни слова неправды.
   - Да, я клянусь.
   - Значит, Варгон - не предатель?
   - Варгон не предавал своего короля. - Капля пота упала на глаз, и Иллар машинально вытер ее.
   - И ты не причинишь вреда моей дочери?
   На этот раз Иллар возмущенно вскинул голову.
   - Милорд, как вы можете...
   - Могу, - спокойно сказал Интар, - так как?
   - Милорд, это же ребенок, я не могу давать клятву, что не обижу ребенка. Это, это...
   - Я жду.
   Иллар скрипнул зубами.
   - Я клянусь, что никогда не причиню вреда леди Овете, - через силу проговорил он. - Милорд, - продолжил он тихо и яростно. - Я никогда не выйду против безоружного человека и против ребенка. Я не предам даже врага, и я никогда больше не буду клясться в этом.
   - Я знаю.
   - Тогда почему?...
   - Потому что я помню, как ты смотрел на нее. - Иллар опустил голову, а Интар продолжил, - я верю тебе, но я должен уберечь свою дочь. Ты хочешь добавить еще что-нибудь или мы закончим наши условия на этом?
   - У меня все, милорд.
   - Зато есть у меня. - Интар сделал паузу и жестко добавил, - учти, я не обираюсь в угоду тебе становиться добреньким и хорошеньким, только чтобы улучшить твое обо мне мнение. Уясни это хорошенько. - Иллар согласно кивнул, - А теперь поговорим о твоих обязанностях. Ты успел научиться чему-нибудь у Ордата?
   - В совершенстве натирать полы и выносить ночные горшки. Остальное я знаю не хуже его.
   Интар слегка улыбнулся.
   - Кроме верховой езды.
   - Да, - смутился Иллар, - но я однажды уже садился на лошадь и даже проехал одну лигу. Когда-нибудь я освоюсь и с этим.
   - Какое оружие ты предпочитаешь?
   - Любое, милорд. Но лучше будет, если я буду носить только ваше оружие.
   - Мне видней, что лучше для моего оруженосца. - Интар указал на стены, увешанные оружием, - какое ты выбрал бы для себя из этих?
   Взгляд Иллара машинально метнулся к тоготскому клинку, но он немедленно подавил этот порыв. Вместо этого он указал на морийский кинжал и илонский меч.
   - Почему именно эти? - спросил Интар, снимая указанные клинки.
   - Бахраские кузнецы добавляют в сталь особый сплав, доставляющий им купцами из-за моря, что делает нож нержавеющим. Этот сплав безумно дорогой, поэтому идет только на ножи, и эти ножи сами по себе дороги. Простите, милорд, я только указал, чтобы я взял, но это не значит, что я прошу вас дать мне такую дорогую вещь. А илонские мечи делаются из тоготской руды. Она наиболее лучшая, без различных примесей, поэтому илонские мечи крепче.
   - Ты много знаешь об оружии. Тебе приходилось многие брать в руки?
   - Не очень. Про большинство я просто слышал.
   - Вначале ты хотел указать на этот меч, - Интар указал на заветный тоготский клинок, - что остановило тебя?
   - Простите, милорд, у меня получилось это случайно. Ни в коем случае я не мог указать на него.
   - Почему?
   - Тоготский меч не выбирают. Его только дарят.
   - Ты видел когда-нибудь тоготский клинок?
   - Нет, милорд, я только слышал. Могу я спросить, милорд, - Иллар облизнул внезапно пересохшие губы, - вы не носите его, потому что вам его не подарили?
   - Спрашивая это, ты подразумеваешь, что я честен и благороден. Это же противоречит твоим представлениям обо мне.
   - Простите, милорд, - смутился Иллар.
   - Но я скажу тебе. Этот меч, когда я был чуть постарше тебя, подарил мне мой отец. А ему - король Дарот. Его имя Отари, что означает - "во благо". И это юношеский меч. Когда повзрослел мой отец, он понял, что его надо передать мне, потом тоже самое произошло со мной. Этот меч уже не для нас. Ему нужна молодая рука. Когда-то я мечтал, что подарю его своему сыну. Надеюсь, что я все-таки сделаю это.
   Интар замолчал, молчал и Иллар. Каждый о своем и каждому не хотелось прерывать первым это затянувшееся молчание. Интар в конце концов произнес:
   - Я решил, что спать ты будешь здесь. Мы перенесем этот диван в ту нишу у окна. Я не буду мешать тебе, зато ты будешь у меня под рукой. Согласен ты на это?
   - Это весьма шикарная для меня комната, - позволил себе улыбнуться Иллар, - но не скажу, что мне здесь не нравится.
   - Тогда сходи к Шеволну, пусть он прикажет заняться твоим бельем.
   Они вместе вышли и вместе озабоченно остановились на пороге. В замке была глубокая ночь и тишина. Все спали. Кроме двух гвардейцев, которые стояли в коридоре на своем посту.
   - Милорд, - неуверенно произнес Иллар, - пожалуй, я посплю эту ночь так же, как и прежде.
   - Придется с тобой согласиться, Брайт, - легкая улыбка пробежала по лицу Интара и он ушел.
  

Глава 7.

  
   Со следующего дня Иллар стал незаметной тенью принца Интара. Сопровождая его, он всегда был за спиной, немного в стороне. Когда принц работал в своем кабинете, Иллар также был рядом. Если принц беседовал с королевским советником или любой знатной особой, Иллар почтительно отходил чуть в сторону, чтобы не мешать их беседе. При разговоре с просителями, он также не мозолил глаза, но всегда был наготове, если его лорду необходимо было передать какую-либо бумагу или предмет. Он покидал кабинет принца, если у того был приватный разговор с кем-либо, и спал, когда Интар засиживался за бумагами.
   Две вещи они соблюдали молчаливо и неукоснительно. Когда Интар заходил в фехтовальный зал к Ордату, чтобы потренироваться, Иллар, подав ему меч, покидал зал. И когда рядом с мужем была леди Лайна, оруженосца ее мужа при нем не было. И хотя первое случалось весьма редко, второе каждый раз наполняло Иллара щемящей болью.
   Еще от одного человека старался Иллар держаться подальше. Ордат не простил своего бывшего подопечного и, видя его, начинал вполголоса ругаться. При Интаре ругаться в полный голос он не смел, но каждый раз, находясь рядом с ним, Иллар чувствовал, как старый вояка закипает с новой силой. Ни для кого из его бывших товарищей уже не была секретом истинная причина такого негодования Ордата, и некоторые из них, особенно Дерилл и Потунг, периодически вызывали его на поединок. Иллар молча принимал вызов, шел в фехтовальный зал и давал себя разоружить при первом же выпаде противника. После этого уходил. Вскоре от него отстали.
   С Тарлином и Латином он виделся редко, зато со Стенли довольно часто, ибо сейчас, в отъезд своего отца и матери, Стенли служил варосскому лорду Упрелиту, одному из кузенов короля Арона, гостившему при илонском дворе. Упрелит довольно много времени проводил с Интаром, поэтому юноши также были вместе. Это время сблизило Иллара и Стенли больше, чем когда-либо. Теперь Иллар не чувствовал в Стенли постоянной усмешки и сарказма, Стенли же смог, наконец, окончательно примириться со своим братом.
   Именно Стенли продолжил начатое Интаром обучение Иллара верховой езде. Несколько раз Интар выезжал за пределы города специально, чтобы приучить своего оруженосца к седлу, но кончил это дело Стенли, когда они вместе сопровождали обоих лордов в их поездках.
   Когда лорд Упрелит покинул Илонию, Стенли еще долгое время находился рядом со своим дядей и его оруженосцем.
  
   Однажды Интару подали прошение о помиловании осужденного преступника, и он отправился в подземную темницу. Племянника и оруженосца он взял с собой.
   - Стенли, ты был тут уже? - глядя, как спокойно шагает его брат, шепотом спросил Иллар. Перед братом ему незачем было скрывать свой страх, и он откровенно схватился за его рукав.
   - Да, - прошептал в ответ Стенли, и Иллар понял, что тому также было страшно, но он смог скрыть свои чувства. - Дядя уже водил меня сюда.
   - А зачем?
   - Чтобы вы знали, что такое наказание и что такое милосердие, - ответил за Стенли Интар, услышав за спиной шепот двух мальчиков.
   Они пришли в комнату, посреди которой стоял стол, вокруг которого сидело несколько стражников. "Тюремщики" - подумал Иллар. К его удивлению, они не казались особо страшными в свете полыхавшего камина и вкусно пахнущего обеда.
   В эту комнату вело три двери. Одна дверь была та, в которую они вошли, еще одна дверь вела в другую комнату, а ступеньки вниз вели в коридор, узкий и мрачный. Тюремщики почтительно встали, Интар отдал приказание, и их провели во вторую комнату.
   Она была такой же по размеру, как и первая, только не было камина, стоял стол поменьше, несколько стульев, лавка и еще множество непонятных предметов.
   - Это пыточная, - шепнул Стенли Иллару.
   - Он будет пытать их при нас, - Иллар скорее выдохнул эти слова, чем сказал. - О боги, я не хочу...
   - Нет, - уже громче сказал Стенли, но не успел досказать, как его перебил Интар.
   - Я не прибегаю к такому способу воздействия на преступника, - довольно таки сухо сказал он. - Но иногда один вид этих инструментов помогает людям осознать, на что они пошли.
   - И долго мы тут будем?... - не смог сдержаться Иллар, ему все равно было не по себе.
   - Пока не поговорим с каждым.
   - И сколько же их? - с ужасом спросил Иллар прежде, чем успел подумать и промолчать.
   - Человек двадцать.
   На этот раз Иллар опять не сдержался и воскликнул не веря:
   - Всего?
   - А сколько их должно было?
   Иллар на этот раз благоразумно промолчал. Не мог же он сказать, что у короля Альтама в подземельях обычно томилось до нескольких сот человек. После воцарения его на трон, в тюрьме было гораздо больше народа. Потом темница постепенно освобождалась. Кого казнили, кто умер сам. Теперь цифра держалась на трех-четырех сотнях. Двадцать человек в тюрьме лорда Интара, - это было непонятно для человека с репутацией безжалостного и жестокого.
   Потом Иллар вспомнил, что королем Илонии является все-таки король Корн, а не его сын. А король Корн славился своей добротой и милосердием. Этим все и объяснялось.
   Стенли с Илларом сели на стулья позади Интара.
   Ввели первого человека.
   Это был огромный волосатый человек, ноги и руки его были закованы в кандалы. К свету он еще не привык и болезненно щурился.
   - Что, принц, опять пришел по мою душу? - громогласно и грубо спросил он.
   - Нет, что ты, Пройнт, - спокойно ответил Интар, - мне абсолютно не нужна твоя душа. И ты сам мне не нужен. С тобой мы уже все обсудили. Меня прислала твоя матушка. Я не мог ей отказать. Можешь ступать обратно. Уведите его.
   - Нет, подожди, принц, - явно заволновался великан, - что ты там говорил о моей старухе?
   - Твоя мать подала прошение о помиловании. Я пришел по ее просьбе, - повторил Интар.
   - Ну так, что там о помиловании, что ты решил?
   - В каком смысле?
   - Тебе подали прошение, проклятый принц, ты помилуешь меня или нет?
   - Я пришел спросить об этом тебя, ты не пожелал со мной говорить. Как же я могу ответить на этот вопрос, помиловать тебя или нет.
   - Конечно, помиловать!
   - За что?
   - Как за что? Миловать и все.
   - Это я могу миловать или нет по своему разумению. Ты же должен назвать мне причину, которая склонила бы чашу весов на твою сторону.
   - Ты же знаешь, принц, я не назову своего партнера.
   - В таком случае, мой ответ твоей матери - я не помилую ее сына-убийцу.
   - Эй, что ты там говоришь? Я никого не убивал. Я только грабил и все.
   Интар вскочил и подошел к нему. Он был чуть ниже этого человека, но именно Пройнт отшатнулся от его взгляда.
   - Женщина, которую ты ограбил, была беременна. От испуга у нее раньше срока родился мертвый ребенок. Это, по твоему, не называется убийством?
   Интар вернулся на место и опять сел на свой стул.
   - К счастью, - продолжил он, - она несколько дней назад родила второго ребенка. На этот раз живого. Потому что ей не попался на дороге грязный разбойник, который сейчас к счастью сидит в тюрьме. Назови мне теперь причину, по которой я выпущу тебя отсюда, чтобы ты опять пугал людей?
   - Но моя матушка, - на этот раз Пройнт был потрясен и испуган.
   - Мне напомнить тебе, что только ради твоей матушки я и говорю теперь с тобой?
   - Но, но.., милорд, она не вынесет вашего отказа. Сжальтесь над ней.
   - Твоя матушка стара, ей не долго осталось жить. Я не могу отпустить тебя ради нее, боясь за чью-то другую мать.
   - Но я давал вам клятву, что больше не выйду на дорогу. Я неплохой кузнец, и буду честно зарабатывать свой хлеб.
   - Я верю тебе. По своему, ты честный человек. Ты открыто выходил на дорогу и приставлял к горлу нож. Твой же напарник действовал исподтишка, он выведывал и вынюхивал, он вел свои жертвы прямо к тебе. Как только тебя поймали, он предал и тебя. Но пока ты тут сидишь, он орудует с другим головорезом.
   - Но я не могу, милорд, он был добр ко мне, и не он напугал ту женщину, он не должен расплачиваться за мои действия.
   - Пройнт, он видел, что та женщина беременна. Она боялась ехать одна, и он вызвался ее проводить. Он привел ее к тебе, и он повинен в смерти этого ребенка так же, как и ты.
   Пройнт надолго замолчал. Видно было, как он борется с собой.
   - Я не могу настаивать поступиться тебе со своей совестью. Можешь уходить, Пройнт, - сухо сказал Интар.
   - Нет, подождите, милорд. Его зовут Мранистин, он приказчик придорожной гостиницы.
   - Я знаю, Пройнт. Мы поймали его, и он уже наказан.
   - Как? Почему же тогда... - до Пройнта медленно доходила правда.
   - Ты сделал выбор между честной жизнью и подонком, который подло обманывает людей. Можешь быть свободен.
   - Что? Как? - не веря, бормотал Пройнт, пока тюремщики снимали с него кандалы.
   Когда его уже уводили, он растерянно обернулся:
   - Милорд, а это правда, что у той женщины - живой ребеночек.
   - Правда, Пройнт, как правда и то, что твоя матушка проживет еще долго и дождется внуков.
  
   - О боги, - прошептал Иллар, когда Пройнт уходил, обалдевший от счастья, - это действительно все правда?
   - Тише ты, - толкнул его в бок Стенли, - а то дядя покажет тебе, как не доверять его словам.
  
   Следующим ввели явного городского ремесленника. Он был небольшого роста, но коренастый, немного сгорбленный. Типичный мастер сапожных дел. Он не заговорил, пока Интар не обратился к нему:
   - Что ты скажешь Матист?
   - А что мне говорить, ваше высочество, я бы и сейчас их убил. Как вижу их двоих перед собой, так хочется заново все повторить. Уж лучше б вы меня казнили, ваше высочество. Что мне ваша порка, не раскаюсь я вам в угоду, не хочу.
   - Ты знаешь, мой отец добр, он запретил казнить тебя, у тебя есть смягчающие обстоятельства. Твоя жена изменила тебе, и ты убил ее и ее любовника из-за ревности. Многие из мужей поняли бы тебя и простили. Но я не могу отпустить тебя, не будучи уверенным, что ты раскаялся искренне и больше рука твоя не поднимется оборвать жизнь человека.
   - Да мне все равно, поверите вы мне или нет. Конченный я человек. Уж лучше б вы казнили меня.
   - Десять ударов кнутом, - приказал Интар.
   Сапожник безропотно лег на скамью, рослый тюремщик обнажил его спину, и несколько ударов опустилось на спину бедняги.
   - Готов, - сказал тюремщик после третьего удара. Интар согласно кивнул.
   - Ты сделал, как я просил? - спросил он.
   - Ну да, принес я ему башмачки сына. Но, честно говоря, милорд, починил он их кое как.
   - Ничего, когда он очнется, пусть твои товарищи несут обувь своих детей. Только детей, слышишь.
   - Слышу, слышу, милорд. Только вот вашему мальцу, по-моему, водички бы принести.
   Интар резко обернулся.
   Иллар глядел на голую спину сапожника, по которой текла кровь, и не мог оторвать глаз. Когда Интар тронул его за плечо, он взвился с места и с ужасом уставился на Интара. Его трясло и тошнило.
   Интар сунул ему принесенную тюремщиком кружку с разбавленным вином, и заставил выпить несколько глотков.
   - Привыкай к виду крови, дружок. Ведь ты хочешь убить меня, так вот гляди, как это выглядит, - нарочно грубо проговорил он. Мельком взглянув на Стенли, он удовлетворенно кивнул. Тот был бледен, но держал себя в руках.
   Когда Интар приводил его сюда в первый раз, Стенли был постарше и дядя заранее объяснял ему свои действия. Сейчас же Интар намеренно не предупредил своего оруженосца о предстоящем зрелище, в большой степени ради этих слов, что он произнес сейчас. Иллар, правда, был в таком состоянии, что вполне мог не услышать их. Но он услышал. От вина и от стыда за свою слабость, к щекам его прихлынула кровь.
   - Его жена была известной стервой, и многие горожанки готовы носить на руках Матиста за то, что он пристукнул ее. Но сам он не хочет жить. А у него двое ребятишек. Ему надо кормить их и вырастить. Он же хочет только наказания за свое преступление. Он хочет боли, и он ее получает. Когда он вернется к жизни, он будет знать, что сполна заплатил за убийство.
   Когда тюремщик унес бесчувственное тело сапожника, Интар еще некоторое время помедлил, давая своему оруженосцу придти в себя.
   - Мы можем закончить на сегодня, Брайт, - сказал он, наконец.
   - На сегодня? А потом мы снова придем сюда?
   - Я бываю здесь не реже одного раза в месяц. Видишь ли, я не намерен держать здесь человека дольше, чем он этого заслуживает.
   - И вы каждый раз будете брать нас с собой?
   - Насколько я помню, ты мой оруженосец и должен меня сопровождать. Хотя не скрою, - Интар прошелся по этой страшной комнате, - Стенли я привел сюда первый раз, когда ему исполнилось четырнадцать. Это зрелище не для детей. Скажу более, простого оруженосца, не моего племянника, я не привел бы сюда вообще. Но ты, - Интар остановился напротив Иллара, - взялся судить человека, посмотри, как это выглядит, ты взялся карать, вот тебе пример, как это делается.
   Иллар не вынес пронзительных глаз, видящих его насквозь. Он отвернулся и упал на свой стул. Стенли незаметно сжал его локоть, пытаясь приободрить его. Но Иллар не заметил этого.
   Интар еще некоторое время сурово смотрел на своего поникшего оруженосца и, наконец, обратился к тюремщику
   - Куврин, мы уходим.
   - Нет, - глухо сказал Иллар, с трудом поднимая голову, - я остаюсь.
   Легко было сказать, труднее высидеть. И хотя больше к порке никого больше не приговаривали, остальное зрелище было не лучшим.
   Один купец валялся у них в ногах, пытаясь вымолить прощенье. Унижался и лез целовать ноги принца Интара. Когда его уводили, он все плакал и канючил.
   - Он сидит здесь по приговору своих же собратьев, - объяснил Интар, после того, как купца увели. - Он славился нечестной торговлей, но был настолько пронырлив и хитер, что обманутым им купцам пришлось нанять специального человека, чтобы разоблачить его. Я отнял у него все его состояние и приговорил к трем годам тюрьмы. Первые полгода он пытался подкупить всех, в том числе и меня. У него еще, видимо, остались немалые деньги. Потом он начал угрожать. Теперь он показывает, что боится. Но это игра, способ выйти отсюда, прибегая даже к таким методам. Когда же он будет бояться по-настоящему, тогда я его отпущу. Он снова будет обманывать, такова его натура, он не может по-другому. Но не в таких масштабах. Он всегда будет помнить меня и эту темницу, и это будет сдерживать его.
   - А как вы узнаете, что он начал бояться по-настоящему? Ведь вы сейчас с ним даже не разговаривали.
   - Он не будет смотреть мне в глаза, Брайн. Обманывая свои жертвы, он всегда преданно и искренне смотрел им в глаза, чтобы знать их реакцию, чтобы уловить нужным момент. Сейчас, если ты заметил, он не сводил с меня своих глаз. Он ждет, как я отреагирую на его игру. И вот когда ему действительно станет страшно, он не посмеет взглянуть мне в глаза.
   Отпустил принц Интар еще только двоих. Один из них, пойманный на воровстве подмастерье, вообще просидел месяц, и Интар счел, что с него довольно и этого. И опять он пояснил свои действия:
   - Он украл первый раз и тут же попался. Месяц в тюрьме останется для него наукой на всю жизнь. И ему придется покинуть город. Это для него не меньше наказание, чем тюрьма. Но если он останется здесь, ему так никогда и не будут доверять.
   Со вторым принц заключил сделку. Нелепую на первый взгляд, но только не после объяснений Интара,
   - Это искусный вор. И бороться с ним бесполезно. Он все равно будет красть. Отсидит в темнице и снова за свое. Попадался он нечасто, только три раза за свои сорок лет. И то попадался потому, что оставлял свидетелей. Человеческая жизнь для него священна. А предложил я ему украсть жезл власти у правителя Фкарента, лорда Лоттвика. Лорд Лоттвик решил стать истинным хозяином города и берет дань со всего и со всех. Уличить его невозможно, сколько я ни пытался. Он исправно поставляет налоги, а его люди или подкуплены, или слишком напуганы. Этот вор украдет его жезл, символ его власти. Я для выяснения такого вопиющего факта, направлю к нему своих людей. Так им легче будет выяснить интересующие меня факты.
   - А жезл? Он останется у вора?
   - Нет, он принесет его ко мне. Для него главное - вызов его искусству, ибо Лоттвик - серьезный противник. Ну и мое прощение и вознаграждение.
  
   Остальные заключенные представляли собой различную сметь воров, насильников и убийц. Кто-то из них просил о пощаде, кто-то угрожал, жаловался, просил передать что-либо на волю. С каждым принц Интар разговаривал, с кем спокойно, с кем откровенно презрительно, И только одного он просто спросил:
   - Есть какие жалобы?
   И тут же отправил обратно, когда получил отрицательный ответ.
   - Кто это? - осторожно спросил Иллар.
   Ответил Стенли:
   - Это насильник. Он давно сидит, дольше всех и знает, что дядя не выпустит его раньше положенного ему срока.
   - И какой у него срок?
   - Десять лет. А сидит он уже четыре года.
   - И милорд каждый месяц вызывает его?
   - Да.
  
   Иллару казалось, что прошла целая вечность, прежде чем они выбрались наверх, на воздух. Действительно, уже смеркалось. Вечернюю трапезу они пропустили, правда, они перекусили там, внизу, разделив еду тюремщиков. Чему Иллар был весьма удивлен. Принц Интар сидел вместе с тюремщиками и держался среди них весьма просто. Они также не смущались его. И вообще было видно, что садился он за их стол часто. "Раз в месяц", - вспомнил Иллар. Сам он не ел. Не потому, что брезговал сидеть с тюремщиками, исполняющими к тому же роль палачей. Об этом он даже не подумал. Просто после всего увиденного кусок еды не лез ему в рот.
   Но, как оказалось, для принца все это тоже не прошло бесследно. Когда они вышли во двор замка, он направился на конюшню.
   - Стенли, ты едешь с нами?
   - Да, - кивнул Стенли, но внезапно передумал, - нет, я лучше пойду подерусь с Потунгом.
   Иллар яростно взглянул на него, Ему совершенно не хотелось оставаться сейчас наедине с принцем. Но Стенли только усмехнулся и тут же исчез. Иллар же поплелся в конюшню. Благодаря урокам брата, и помощи принца Интара он уже научился сам седлать свою Нартику, немолодую, смирную лошадку, названную в честь столицы. Честно говоря, Иллар уже привык ездить верхом, и ему даже понравилось скакать галопом. Но он не мог себя заставить попросить коня порезвей. И не только потому, что просто не хотел просить, он привязался к Нартике. Нартика была умной лошадкой и понимала его с полуслова. Иногда она позволяла себе пуститься в галоп, и Иллар был благодарен ей уже даже за это.
   Они еле успели до закрытия главных ворот. Быстро темнело и они прихватили по факелу. При этом Иллар заметил, что стражники, дежурившие у ворот, совсем не удивились и с готовностью подали своему принцу два зажженных факела.
   Двух факелов было достаточно для освещения дороги, но, похоже, Морлет сам прекрасно знал, куда ему идти. Они держали путь к лесу. Но не к основному массиву, а к небольшой рощице около пруда, Иллар никогда не был там, но знал, что леди Лайна частенько выезжала туда на прогулку вместе с маленькой Оветой.
   Они остановились у самого пруда, около небольшого кострища. Спешились и привязали своих коней.
   - Ты умеешь зажигать костер? - спросил Интар.
   - Нет, милорд.
   - Тогда собери хвороста. А я пока подожгу то, что есть.
   Когда, наконец, костер запылал в полную силу, Интар в изнеможении прислонился к стволу дерева, рядом с которым было кострище.
   - Расстели плащ и ложись, - приказал он Иллару и закрыл глаза.
   Но Иллар не стал ложиться. Уткнув голову в колени, он смотрел на костер. Он снова переживал увиденное в подземной темнице. Три окровавленных полосы на спине несчастного сапожника, угрюмые глаза насильника, ноги, закованные в кандалы, руки, связанные веревкой, заросшие бороды, запах и опять три полосы и опять глаза хитрые и грозные, подавленные и злые. И каждый взгляд надо было выдержать, на каждое слово ответить... Его мысли прервал голос Интара:
   - Я не должен был брать тебя туда.
   - Да нет, - попробовал усмехнуться Иллар, - Если я не одержу над вами победу, возможно, окажусь там. Полезно осмотреться.
   - Я не кидаю в темницу побежденных в честном поединке, - сухо и немного резко сказал Интар.
   - Простите, - Иллару стало стыдно. Он совсем так не думал, просто сказал первое, что пришло ему в голову, первое, что смогло бы задеть его отца. Он добился этого, но результат не радовал.
   - Мой отец часто сидел в камерах этой темницы, - так тихо сказал Интар, что Иллар еле расслышал его.
   - Король Корн? - переспросил пораженный Иллар.
   - Последний раз он сидел уже при мне. Я ждал, когда мать и друзья вызволяли его оттуда. Я помню, какой он вышел, страшный, заросший, от него неприятно пахло. Но мы кинулись его обнимать и целовать. Мы были счастливы, что смогли вырвать его оттуда, что он снова на свободе. - Он помолчал. - Каждого узника на свободе кто-то ждет. Даже у насильника есть мать или отец. И они ждут его. Вот поэтому я и иду туда каждый месяц. Человек не должен сидеть там больше, чем ему положено.
   - А король Корн? За что сажали его?
   - Отец, пытаясь воспитать его по своему подобию. Брат, чтобы он просто исчез и не маячил у него перед глазами, не мешал спокойно жить.
   - Король Эмдар. Я читал про него. Он был жестоким человеком. Говорят еще, что он воспитывал своих сыновей среди солдат. И их наказывали еще строже, чем их.
   - Да, у короля Эмдара была специальная комната, где он порол своих сыновей. И мой отец на раз бывал там. И в другой комнате, той, где совсем недавно был ты и там он на себе испытал руку тюремного палача...
   Иллар потрясенно молчал. Представить короля Корна, такого полного сил, величия и жизнелюбия, к которому, что скрывать, он испытывал более чем уважение, в той комнате, которую они сейчас покинули, - это было невероятно.
   Между тем Интар задумчиво продолжил:
   - Говорят, я очень похож на него...
   - На своего отца? - не понял Иллар, все еще думая о Корне.
   - Нет, на деда - короля Эмдара.
   - И вы... вы смогли бы посадить в подземелье собственного сына? - запинаясь спросил Иллар, со страхом ожидая ответа.
   - Видимо, ты так ничего и не понял, Брайт. - вздохнул Интар.
   - А что я должен понять? - вскинулся Иллар. - Все вокруг вас ненавидят и проклинают вас. Вы еще хуже, чем ваш дед. Он хотя бы любил свою...
   Иллар проглотил последние слова, чуть не вырвавшиеся из его уст, но Интар, похоже и не расслышал их. Он вскочил со своего места и, схватив Иллара за рубашку, рывком поставил рядом с собой.
   - Кто ненавидит меня? - спросил он тихим шепотом, от которого у Иллара пробежали мурашки по спине. - Назови мне хоть одного человека, кроме тебя, конечно. Кого ты знаешь, кто взывает к богам с просьбой обрушить на меня их кару? Кроме преступников и воров, тех, у кого нет совести или чести. Назови мне хоть одного честного. От простого крестьянина до лорда. Назови, и я тотчас отпущу тебя, как ты просил.
   "Леди Лайна", - хотелось крикнуть Иллару, но он молчал, с ненавистью глядя на своего отца. "Леди Лайна и король Альтам, чью любовь ты разрушил" - повторил он мысленно. Но сейчас он не мог этого сказать, он еще не готов. Он скажет это потом.
   Интар резко отпустил его и Иллар от неожиданности упал. Но тотчас вскочил и стоял таким, яростным и взъерошенным, пока Интар не вернулся на свое место у дерева.
   - Ну вот, - спокойно сказал Интар, как будто ничего не случилось, - я отвлек тебя от того тяжкого зрелища. Ты опять обрел уверенность в себе.
   - Вы что?... Сделали это специально?... - с оторопью спросил Иллар, и голос его зазвенел от гнева.
   - Ну, вообще-то нет. Ты действительно разозлил меня. - Интар усмехнулся. - Никто никогда не мог похвастаться, что видел меня в ярости. Даже я сам. Признаться, я от себя такого и не ожидал. Гордись, ты первый человек, кто сделал это и единственный, кто видел это.
   - Я не верю вам.
   - Пожалуйста, не верь. Не хочешь размяться? Честно говоря, я пожалел, что не присоединился к Стенли. Обычно я приезжаю сюда, чтобы отойти от запаха темницы, от вида этих несчастных. Ты же умудрился добавить к этому и свою лепту.
   - Я не хотел этого, вы сами вынудили меня.
   - К чему? Чтобы ты выкрикнул эти слова? Честно говоря, не знаю, почему они меня так задели. Ведь мне их говорят довольно часто. Возможно потому, что я не понимаю тебя. Не понимаю причины твоей ненависти. Ты знаешь, я прекратил выяснять это, надеясь, что ты сам во всем разберешься. Я же вижу, ты наблюдателен и умен. Ты умеешь слушать и отвечать. Мне казалось, ты понимаешь меня. Я редко ошибаюсь в людях. Неужели ты так искусно притворяешься?
   - Вы не можете отрицать того, что вас боятся, - ушел от ответа Иллара.
   - Меня не только боятся, но и уважают.
   - Да, - согласился Иллар, - Но - добавил он глухо, - вы поломали жизнь самому близкому мне человеку.
   - Тогда ты имеешь право ненавидеть меня, - сразу согласился Интар. - Все возможно. Возможно, я своими действиями, своими поступками, своими приказами и причинил кому-то горе. В таком случае я должен знать об этом. И чтобы не допустить этого в последующих своих действиях, и чтобы попросту, если это возможно, возместить ущерб.
   - Это невозможно. Только я могу исправить это, - чуть не сорвался на крик Иллар.
   - Пусть будет так, - как ни в чем не бывало, продолжил Интар, - Но тебе не кажется, - добавил он настолько равнодушным голосом, что Иллару сделалось не по себе, - что ты должен хотя бы выслушать и другую сторону?
   После этого Интар легко поднялся, неторопливо разделся и с разбегу кинулся в воду. Несколько раз нырнув, подбадривая себя негромкими возгласами, ибо вода была далеко не летняя из-за стоявшей последнее время плохой погоды, он вышел на берег и подсел к огню, подбросив в него еще несколько охапок хвороста. Костер весело затрещал, и пламя ярко озарило их поляну. И тут Иллар впервые заметил то, чего никогда раньше не мог увидать - обнаженную спину своего отца, покрытую старыми шрамами. Шрамами не от ударов меча, не рубящими ранами, полученными в сражениях и украшающими каждого воина, а красными рубцами поперек спины, следами кнута или плети.
   - Ваш... ваш... отец тоже бил вас?.. - представить себе Корна, отдающего такой приказ - было невозможно, но именно эти слова непроизвольно вырвались у потрясенного Иллара, ибо иное просто не приходило ему в голову.
   - Нет, - Интар ответил как-то неторопливо и грустно, даже не поворачиваясь к своему оруженосцу, - это память о моем путешествии, о том, как я встретил свою невесту...
   - Расскажите, - Интар непроизвольно подался вперед, не сводя глаз со старых рубцов.
   Пламя костра затухало, и с ним же сглаживались полосы, превращая спину Интара в одно темное пятно.
   - Зачем? - голос Интара обрел прежнее спокойствие и невозмутимость. Он натянул на еще мокрое тело рубашку и опять бросил в костер хворосту. - Утолить твое любопытство?
   - Но это могло бы... - Иллар нерешительно запнулся.
   - Что? Изменить твое мнение обо мне? Извини, парень, но это мое личное дело, и воспоминания причиняют слишком большую боль, я не желаю говорить об этом. К тому же я предупреждал, что не буду специально для тебя казаться хорошим, а мой рассказ ты можешь воспринять именно так.
   Иллар опустил голову.
   - Простите, я не должен был...
   - Я рад, что мы поняли друг друга.
   "Нет, не поняли", - эта мысль мучила Иллара до самого возвращения в замок, а потом вообще не отпускала его.

Глава 8.

  
   "Нет, не поняли, это не любопытство, - думал Иллар, ожидая принца в его кабинете, - я должен узнать, что тогда произошло, но узнать правду. Не от него, от мамы. Я не должен был спрашивать у него, у меня вырвалось... Что же тогда произошло? Стенли знает и Тарлин... Или они знают только то, что рассказал им их дядя. А мне нужна правда. Только мама может мне сказать". А как расспросить леди Лайну, если он не должен даже показываться ей на глаза, не говоря уже о том, чтобы о чем-то заговорить с ней.
   Иллар достал листок и карандаш. Рука привычно провела первую линию. Сначала волосы, потом глаза. Он рисовал привычно, почти не задумываясь. И мама опять получилась, как и раньше, юной и веселой. Не такой как сейчас, усталой и печальной.
   Он рисовал, полностью отдавшись этому делу, как вдруг у него над головой раздался голосок:
   - Ой, какая мамочка красивая.
   Над ним стояла Овета и не сводила сияющих глаз с рисунка в руках Иллара.
   - Ты...вы... как... тут... ок..к..казалась, - от неожиданности и волнения Иллар стал заикаться. - Вам нельзя тут находиться, - к нему, наконец, начал возвращаться голос.
   Девочка удивленно посмотрела на него.
   - Почему нельзя? Это же моего папы кабинет. Я всегда сюда прихожу. Он мне разрешает. Я хотела взять его книжку с картинками.
   Овета живо пододвинула один из стульев к книжному шкафу и вытащила книгу. Иллар взглянул на название: "Карты местностей Илонии".
   - Вы одна пришли, кто теперь проводит вас обратно?
   - Меня няня в коридоре ждет.
   - Она не должна была впускать вас.
   - Но почему?
   - Потому что тут теперь живу я.
   Девочка подумала.
   - Да, правда, - обрадовалась она, вспомнив что-то, - но мы думали, что ты с папой.
   - Ну, а теперь все, уходите отсюда.
   - А можно я на маму посмотрю?
   - Если ваша няня зайдет, будет крику на весь замок.
   - Нет, не зайдет, она боится в папин кабинет заходить. Ну дай мне, пожалуйста, еще посмотреть.
   - О боги, смотрите быстрей и уходите.
   - Но я не хочу уходить. А ты мне подаришь мамочку? А себе ты еще нарисуешь...
   - Леди Овета, вы разве не знаете, что вам запрещено подходить ко мне близко? - пытаясь образумить девочку, Иллар придал своему голосу грозность и суровость.
   - Да, но ведь ты не злой. Ты ни разу не обидел меня. И ты рисуешь маму. Разве может злой человек рисовать маму?!
   В ее голосе было столько непосредственного удивления, что Иллару внезапно стало стыдно.
   - Ну, вообще-то я злой, - в его словах было недоумение, но никак не злость.
   Овета это моментально уловила.
   - Ты просто грустный и печальный, - сделала свой вывод она и опять жалобно попросила, - подари мне, пожалуйста, мамочку, ладно?
   - Я не могу, у вас спросят, откуда он?
   - Ну и что? Это разве плохо, что ты рисуешь мамочку?!
   - Нет, плохо, что вы подходили ко мне близко.
   - Тогда я не буду говорить, что это нарисовал ты. Знаешь что? Я спрячу его и никому-никому не покажу. Я обещаю тебе.
   - Хорошо, - не зная, как поскорей выпроводить ее, ответил Иллар, - я дарю вам его, леди Овета, но сейчас вы должны уходить. Мне тоже запрещено подходить к вам и мне сильно попадет, если вас увидят рядом со мной.
   Это возымело действие. Овета ойкнула, схватила свою книгу, быстренько положила в нее портрет леди Лайны и выскользнула за дверь.
   А Иллар в растерянности сел на свой диванчик. Все произошло так быстро, что он только сейчас начал приходить в себя. А, придя в себя, сильно пожалел, что поддался на уговоры девочки. Но он так боялся, что кто-то зайдет и застанет ее рядом с ним. Последствия были предсказуемы, а сейчас ему не хотелось покидать замок. Он должен поговорить с мамой и только после этого покинет и Нарт и Илонию.
   А что до рисунка?! В конце концов, если маленькая Овета и проговорится, откуда у нее рисунок, то преступления тут никакого нет. Почему бы ему и не рисовать леди Лайну.
   Но на душе все же было неспокойно.
   Как оказалось, не зря.
  
   Он был в городе с принцем Интаром, в доме одного купца, когда туда ворвался перепуганный посланец из замка.
   - Леди Лайна, ей плохо...
   Иллар так и не сумел догнать лорда Интара, стремительно покинувшего дом купца и, не дожидаясь своего оруженосца с его тихоходной Нартикой, ускакавшего на своем Морлете в замок.
   Посыльный ничего не смог ответить Иллару кроме того, что его срочно вызвала Витива и отправила за милордом. Иллар также ничего не узнал и в замке. Интар был у леди Лайны, слуги были в неведении, как и посыльный. Ни Стенли, ни Тарлина, как назло, в замке не было, как не было и короля с королевой. Спросить было не у кого.
   Раздираемый беспокойством о матери, Иллар набрался решимости и, уловив момент, спросил у Витивы. Витива, разделяя неприязнь своей госпожи к ее бывшему пажу, только фыркнула, но, увидев неподдельное отчаянье на лице мальчика, смилостивилась.
   - Леди Лайна нашла рисунок со своим портретом и очень расстроилась.
   Иллар похолодел от дурного предчувствия.
   - Ну и что? Почему рисунок ее так расстроил? - Он все же нашел в себе силы продолжить настойчивые расспросы.
   Витива неопределенно пожала плечами:
   - Я сама не знаю, - понизив голос, произнесла она, - наши придворные льстецы частенько одаривают леди Лайну и леди Талину своими произведениями, но они никогда не производили на мою госпожу такого ужасного впечатления.
   - Почему ужасного? - Иллар мысленно представил себе портрет матери. Почему-то он не сомневался, что найденный рисунок именно тот, что выпросила у него Овета. Неужели же он настолько плох, что маме стало от него плохо. А ведь этот портрет - единственное, что было у него от матери на протяжении нескольких лет.
   Но Витива, кажется, и сама не знала. Она только пожала плечами и убежала.
  
   Иллар не мог не спросить у принца Интара. Целую ночь терзаемый дурными мыслями, не имеющий возможности ни у кого больше спросить, он решился.
   - Милорд, имею я право спросить, что с леди Лайной?
   - Конечно, имеешь, - Интар с насмешкой посмотрел на своего оруженосца. - И даже больше. Учитывая простую вежливость и такт, ты просто обязан был спросить об этом.
   - Но я...
   - То, что ты вызвал у леди Лайну недовольство, и вы стараетесь не попадаться друг другу на глаза - это не повод не поинтересоваться ее здоровьем. Так вот, я тебе отвечаю. С леди Лайной все в порядке.
   - Но Витива... - Иллар прикусил язык, но было уже поздно.
   - Что сказала тебе Витива? - резко обернулся к нему Интар.
   Иллар побледнел, потом покраснел:
   - Извините, милорд, я не должен был...
   - Что сказала тебе Витива? - настойчиво повторил Интар.
   Иллар вздохнул.
   - Рисунок. Она сказала, что леди Лейне стало плохо из-за портрета на рисунке. Милорд, разве такое возможно?
   Интар внимательно посмотрел на него.
   - Что это? Простое любопытство?
   - Да, - медленно произнес несчастный Иллар и отвернулся. - Мне было просто непонятно, - повторил он. - Я прошу прощения, милорд.
   - Ты никогда не отличался любопытством, Брайт.
   - Тогда почему вы тогда спросили?
   - Чтобы понять, насколько тебя это интересует.
   - Милорд, - Иллар поднял голову, - я не знаю, как это назвать, любопытство или что-то другое, но я не могу понять, как из-за простого портрета человеку может стать дурно. Поверьте, я искренне огорчен тем, что леди Лайне стало плохо и не могу понять, как это может случиться из-за портрета. Я понимаю, это не мое дело и опять прошу у вас прощения.
   Интар некоторое время молчал.
   - Возможно, ты и прав. Со стороны это выглядит немного странновато, а утаить все равно ничего не удастся. Послушай меня, - Интар пристально взглянул на Иллара, - вчера днем леди Лайна, укладывая Овету спать, случайно обнаружила у нее рисунок со своим портретом. Наша дочь любит и умеет рисовать, у нее этот дар от матери, но она не могла нарисовать этот портрет. Я согласен с твоим удивлением, - усмехнулся Интар, видя вытянувшееся от удивления лицо своего оруженосца, - этого недостаточно для обморока. Но дело в том, что на рисунке изображена брошка, которая слишком дорога леди Лайне и которую она никогда не носила с тех пор, как пропал наш сын. Более того, Овета никогда и не видела эту брошь, леди Лайна хранит ее у себя в шкатулке и вынимает только в одиночестве. Когда-то, - голос Интара зазвучал глухо и даже как-то суховато, - этим украшением любил играть наш сын, леди Лайна бережет ее, как память о нем.
   Интар ненадолго замолчал, затаил дыхание и Иллар. Брошку в виде бабочки он рисовал всегда очень тщательно, образ матери был неотделим от этой маленькой драгоценности. Дело действительно шло о его рисунке, и вопрос о его обнаружении был почти решен. Почему девочка до сих пор ничего не сказала, он не мог понять. Между тем Интар ответил на этот вопрос сам.
   - Леди Лайне показалось, что сын нашелся, и она лишилась чувств. Но потом оказалось, что Овета брала брошку без спросу.
   Иллара бросило в жар. Девочка солгала матери, чтобы не раскрыть их тайну.
   - Это она так сказала? - тупо спросил он.
   - Да, и няня подтвердила, что малышка как-то сунула свой любопытный нос в шкатулку матери. Няня поругала ее за это, на этом все и закончилось.
   - Значит теперь все в порядке?! - переспросил обрадованный Иллар, не веря, что его тайна остается при нем.
   - Да. Не считая того, что леди Лайне теперь тяжело придти к мысли, что ее вспыхнувшая надежда - всего лишь фантазия.
   Интар опять помолчал.
   - Вот и вся история, - сказал он, наконец. - А придворным и слугам не следует знать, что моя дочь роется в вещах своей матери, и из-за этого леди Лайне становится плохо.
   Иллар ничего не сказал в ответ, да принц и не ждал ответа.
   - Я отправил их в Варнийку. Им обоим необходимо придти в себя. Да и разговоры таким образом утихнут сами собой, - добавил он под конец, подводя итог разговору.
  
   Действительно, когда леди Лайна с дочерью вернулись, все давно уже забыли о происшедшем. А так как леди Лайне и до этого частенько нездоровилось, этому не придали большого значения. Иллар даже пришел к выводу, что по настоящему, что произошло, интересовало исключительно его.
   Поэтому, когда вернулись Стенли с Тарлином, он не стал им ничего говорить, тем более что они, судя по всему, были в неведении об этом маленьком происшествии.
   Но с этого момента Иллар стал более внимательно приглядываться к Овете. Она выполнила свое обещание, не рассказав ничего ни отцу и матери, и Иллар был признателен ей за это. Но по-прежнему старался не попадаться на глаза ни ей, ни матери.
   И ничего у него из этого не вышло. Овета сама нашла его, когда он был один в кабинете отца. Принц Интар был с Ордатом, в тренировочном зале. Иллар в такие моменты неизменно покидал свое место рядом с ним. Этим и воспользовалась Овета, внезапно появившись рядом с мальчиком.
   - А ты поможешь мне нарисовать мамочку? - с ходу огорошила она Иллара.
   - Почему вы здесь? - не на шутку перепугался тот.
   - Я пробовала, у меня мамочка получается не такая красивая, как у тебя.
   Она протянула ему листок. Иллар машинально взглянул на него. Леди Лайна на портрете была как живая, но очень печальная. Иллар вспомнил свои рисунки. Там мама была счастливая. Она тихонько улыбалась и светилась от счастья. А здесь она грустила.
   Иллар смущенно посмотрел на девочку. Вся обида на сестру, на то, что она забрала любовь их матери испарилась без следа. Мать никогда не улыбалась сестре, как когда-то ему, она по-прежнему любила его и грустила без него, маленькая девочка не заменила ей пропавшего сына.
   - Вам нельзя находиться здесь, - только и мог сказать Иллар.
   - Не бойся, папы долго не будет. Так ты покажешь?
   Иллар нерешительно взял листок из рук Оветы. Рядом с рисунком девочки он нарисовал глаза матери, так, как и всегда рисовал. Они получились немного прищурены, но они излучали радость, а на портрете Оветы они были печально прикрыты.
   - Видишь? - спросил Иллар, протягивая листок обратно.
   - Ой, дай-ка я попробую.
   - Нет, - остановил девочку Иллар, - не здесь, иди к себе.
   Овета ненадолго нахмурилась.
   - Ладно, а можно я скажу маме, что ты хороший, и она разрешит мне с тобой играть.
   - Нет, что ты, - всерьез перепугался Иллар, - тогда она спросит, почему вы так решили и нам попадет обоим.
   Он решительно повернул девочку к двери. Но когда она уже уходила, не выдержал и спросил:
   - Леди Овета, вы действительно видели ту брошку?
   Девочка обернулась и кивнула головой.
   - Да, и няня меня сильно ругала, - и добавила, надув губки. - Мама мне никогда не показывала бабочку. А она такая красивая! Но я теперь не буду ее рисовать, а то мамочка так расстроилась...
   - А почему вы не сказали ей, что это я нарисовал? - не выдержал и спросил Иллар.
   - Но это был мой рисунок, а твой я хорошенько спрятала, - удивилась Овета его вопросу. - Я нарисовала, как у тебя, а мамочка от этого заболела. А знаешь почему?
   - Да, - торопливо прервал ее Иллар. - Поэтому я и удивился, что вы не рассказали обо мне.
   - Я же обещала ничего про тебя не говорить. А то нас будут ругать. А ты брошку тоже без спроса брал? - внезапно задала она встречный вопрос.
   Иллар растерялся.
   - Нет, что вы, - еле выдавил он из себя ответ, потом решительно добавил, - леди Лайна сама показывала мне ее, очень давно.
   - Когда еще не сердилась на тебя, да?
   - Да, да, - явно с облегчением подтвердил Иллар. - Идите, леди Овета, я то вернется милорд.
   Девочка согласно кивнула и выскользнула за дверь.
   Вовремя. Совсем скоро появился и принц Интар. Как обычно, по его виду нельзя было сказать, что он из тренировочного зала. Он не был возбужден и даже не вспотел. Как всегда он был спокоен и холоден. И только протянутый оруженосцу меч указывал на то, что чем занимался его хозяин. Рукоять еще хранила тепло человеческой ладони, на лезвии остались ворсинки чьей-то одежды и пара царапин.
   Иллар привычно принял оружие и, отойдя в сторону, принялся протирать и наводить блеск, невольно представляя, как ведомый опытной рукой клинок поддевает чью-то куртку или с размаху опускается на чей-то подставленный вовремя меч. Судя по царапинам, вряд ли это были ученики Ордата. После боев с ними оружие Интара было чистым, слишком легки были эти бои. Скорее всего, это сам Ордат или Старк. Хотя Старка сейчас в замке не было... Что ж, Иллару все равно.
   Но обычная мысль все же посетила его: вот он сам против этого меча. Все чаще предстоящий в будущем бой он отожествлял не с отцом, а с этим мечом. Он уже не видел за мечом принца Интара, а видел только само оружие.
   - И все же меч буду держать я.
   Иллар подскочил. Интар невозмутимо продолжил.
   - Мне показалось, что про меня ты забыл, я просто напомнил.
   Иллар молчал, не смея сказать ни слова. Ни в первый раз принц угадывал его мысли, но никогда он еще не был так проницателен.
   - Может, мы все-таки спустимся в зал, ты убедишься, что у тебя нет против меня ни шанса, и закончим на этом.
   - Вы слишком самоуверенны, милорд, - сквозь зубы процедил все еще злой Иллар.
   - Через несколько лет ты мне это докажешь, да? А вдруг ты все же проиграешь? Как же тогда быть с твоей местью.
   - Я не проиграю.
   - Я даю тебе шанс оценить твои силы против меня, показать уровень, до которого ты должен дойти.
   - Я не воспользуюсь этим. Это будет бесчестно.
   - Но ведь и я увижу, на что способен ты, чего мне ожидать в будущем. Тебе не кажется, что таким образом мы будем равны.
   Иллар упрямо тряхнул головой.
   - Что ж, весьма жалко.
   - Вам действительно жаль или вы просто смеетесь надо мной, - не выдержал Иллар.
   - Ни то и не другое. Просто в последнее время ты слишком много думаешь и не выполняешь свои обязанности. Мне необходимо было тебя разозлить.
   - Какие обязанности я не выполняю? - в тоне Иллара все еще слышалась враждебность.
   - Ты прислушиваешься к моим разговорам. И не сразу откликаешься. Это вызывает удивление у моих собеседников. Учти, я не выражаю неудовольствие тем, что ты слушаешь, а лишь тем, что этим ты обращаешь на себя внимание. Впредь будь более внимателен.
   С этими словами принц Интар вышел из кабинета.
   - Слушаюсь, милорд, - только и смог ответить Иллар.
   Он был смущен и растерян, а еще более зол на самого себя.
   То, что его действительно очень интересовало, с какими людьми и как общается принц Интар, над чем работает и что его занимает, Иллар вполне отдавал себе отчет. Но то, что это настолько бросается в глаза, да еще и привлекает внимание, это было глупо и, конечно, непростительно, как элементарное нарушение этикета.
   Впредь Иллар старательно сдерживал себя. Далось ему это без труда, он просто вернулся к своему неизменному состоянию - сдержанность и холодность. Он даже удивился, как мог интерес к происходящему настолько увлечь его, чтобы изменить самому себе.
   Это не осталось незамеченным принцем Интаром, и несколько раз Иллар ловил на себе его внимательный взгляд. Иногда Иллару казалось, что взгляд этот выражает недовольство и сожаление. Впрочем, по виду принца Интара никогда нельзя было сказать, что он думает. В такие моменты Иллар с раздражением отмечал, что сам похож на своего отца. Отличие состояло только в том, что для принца Интара не было тайной, о чем думает его оруженосец. Каждый раз, думая об этом, Иллар недоумевал, как так выходило, что этот проницательный человек до сих пор не понял, не разгадал, кто перед ним.
   А в остальном жизнь текла своим чередом.
   По-прежнему он нес свою службу рядом с принцем Интаром, покидая его только в двух случаях, когда рядом была леди Лайна, и когда принц брал в руки меч. По-прежнему, король с королевой находились в Варнийке, а леди Талина со Старком путешествовала по миру, появляясь лишь для того, чтобы взбудоражить всю столицу и снова исчезнуть. Стенли же с Тарлином выполняли роль посыльных между столицей и Варнийкой, между дядей и дедом, и несколько раз выезжали, провожая мать и отца, в Горлит и Вароссу. В замке же Тарлин продолжал обучение у Ордата, а для Стенли обычно находилась служба у всевозможных гостей и послов других стран. Тогда они с Илларом встречались чаще, и Иллар был рад этому.
   И только одно беспокоило Иллара. Это тайная дружба с сестрой.
   Запрет находиться подальше от маленькой принцессы был все еще в силе, а девочка старалась находить малейшие возможности, чтобы застать его одного. Он уже научил ее рисовать так, как умел сам, и девочка на удивление превзошла его. Теперь уже он сам бережно хранил у себя миниатюрный портрет леди Лайны, нарисованный Оветой. А Овета все приходила и приходила. Она рассказывала ему о том, как провела день, о чем думала и о чем мечтала. Она не умолкала и теребила его, чтобы и он не молчал. Но это было бесполезно, Иллар, немногословный и так, рядом с сестрой терялся и робел. Он только мог отвечать на нескончаемые вопросы девочки, а ее интересовало абсолютно все, от рисунка в книге до звезд на небе.
   - Почему ты не спросишь своих учителей? - спросил он как-то, сам не находя ответа.
   - Мне не хочется, - Овета покачала головой. - Я их боюсь.
   - Они кричат на тебя? - не мог поверить Иллар.
   - Нет, что ты? Они... они..., - девочка не могла подобрать слов, чтобы выразить свою мысль, - они боятся папу.
   - И что? - не понял Иллар.
   - Они боятся сделать что-то не так, боятся папу, и боятся меня. Поэтому и я их боюсь. Вдруг я что-то сделаю плохо, а папа будет ругать их, - это сложнейшее объяснение далось Овете с великим трудом.
   - А разве ты не скажешь, что они не виноваты, - добивался ясности Иллар.
   - Да, конечно, только поэтому они боятся еще сильней. Вдруг папе не понравится, что виновата я, а не они.
   - А почему ты не спросишь у него самого?
   - Потому что он самый умный и все на свете знает.
   - Ну и что? - опять не понимал Иллар.
   - А если я буду спрашивать его, он подумает, что его дочка глупая.
   - Ну а мама, почему ты не спросишь у мамы?
   - Потому что мама подумает, что мой братик бы сам ответил на этот вопрос, и она может заплакать.
   Иллару ничего не оставалось делать, как в растерянности замолчать. Он все больше убеждался, что его неприязнь к сестре, основанная на том, что та отняла у него любовь матери, беспочвенна. Мать не забыла его, потеряв. Она помнила и страдала, дочь не заменила ей сына.
   А малышка Овета постоянно чувствовала это. Не она встала между сыном и матерью, а, наоборот, пропавший брат постоянно был между ней и мамой. Но, зная об этом, чувствуя, Овета любила никогда не видевшего брата чистой, детской любовью. Иллар знал это, потому что пропавший братик очень часто упоминался в разговорах девочки. Она знала множество рассказов о его детстве, которые, несомненно, поведала ей ее нянька и с удовольствием их пересказывала. В незамысловатых ее рассказах всегда был восторг. Так заново Иллар узнавал о себе, о себе маленьком, о том, каким он был много лет назад.
   Со смущением и удивлением он обнаружил, что, оказывается, когда-то любил смеяться и шалить, что его проделки многие в замке еще помнят, сравнивают с проделками его тетушки - принцессы Талины, а старики вспоминают даже юного Корна.
   - А Стенли с Тарлином? - Иллар все пытался понять, почему девочка так привязалась к нему. Не может же она, в конце концов, чувствовать, что он и есть ее брат.
   - Я очень люблю Стенли и Тарлина, Стенли самый сильный и отважный, а Тарлин самый умный после моего папы. Он тоже все на свете знает. Но, - Овета печально покачала головой, - они всегда очень заняты, а еще Стенли любит бои, а я их боюсь, а Тарлин считает, что я слишком маленькая, чтобы что-то объяснять мне.
   Так и продолжилась эта странная тайная дружба маленькой принцессы и опального оруженосца, на самом деле являющихся братом и сестрой.

Глава 9.

   Уже достаточно долго замок и его обитатели жили спокойной размеренной жизнью. В замке не было ни короля с королевой, ни шумной Талины со своим семейством. Леди Лайна с Оветой выехали в Варнийку, а Стенли с Тарлином были посланы в Вароссу сопровождать до столицы гостей, юных отпрысков, кузенов и кузин королевской семьи Вароссы. Почти половину зимы они гостили в Нарте, теперь их надо было достойно проводить до дома.
   Многие придворные разъехались по своим поместьям, ибо началась весна и поместья после зимы требовали хозяйской руки.
   В столице же оживление, вызванное ежегодной весенней уборкой, покраской, высаживанием газонов и садиков в скверах, уже пошло на убыль, до основных приходов купеческих караванов и традиционных весенних ярмарок было еще рановато, и столица тоже замерла.
   Иллару казалось, что только принц Интар, да и он рядом с ним оставались верны тому строгому распорядку, что всегда сопутствовал истинному правителю Илонии. Интар все также помногу работал в своем кабинете, принимал послов и посетителей, выезжал в соседние города и замки.
   Не отменил он и свои посещения темницы, неизменно беря в сопровождающих своего оруженосца. И опять они вдвоем после этого проводили ночь под открытым небом. Держался с ним принц Интар ровно, до откровенных стычек, а тем более откровенных разговоров, дело не доходило, и Иллар был рад этому. До конца оговоренного срока оставалось совсем немного.
   Жаль было, что он так и не смог поговорить, расспросить маму, но это было не так важно. Вскоре он вернется к королю Альтаму, и начнет усиленно готовиться к предстоящему поединку.
   Хотя иногда Иллару хотелось найти какой-нибудь другой выход, ему не хотелось убивать отца, он отдавал себе отчет, что принц Интар был хорошим правителем королевства, если не сказать больше. Постоянно наблюдая за ним, вникая в его дела, много думая об этом, Иллар пришел к выводу, что сам хотел бы править королевством именно как отец, а не как король Альтам.
   Не имея возможности так наблюдать за своим приемным отцом, как за родным, Иллар все же представлял методы правления короля Торогии. Взять хотя бы всевозможные запреты, подслушивания, касающиеся лично его, плюс к этому жесткий метод наказаний: голод, лишение воды. Возможно, благодаря этому, Иллар и силен в боевом искусстве, но если бы у Стенли был такой учитель, как Кадук, еще неизвестно, кто был бы сильней. А ведь Стенли не воспитывали так жестко, как его. А его отец?! Говорят, лучше его нет, но представить, что Корн подвергает своего сына такому наказанию, как его король Альтам, это было немыслимо.
   И все же король Альтам был ему ближе, чем родной отец. Их объединяла любовь к леди Лайне и ненависть к принцу Интару.
   Интар будет убит от его руки. Он отомстит за них троих, освободит маму, и будет править королевством, как великий, уважаемый король. Его не будут бояться, как в Торогии короля Альтама, он не будет внушать ужас, как его настоящий отец. Он будет любим и уважаем всеми, как его дед - король Корн.
   Здесь, правда, Иллару не давала покоя мысль, что своей добротой король Корн и королева Алаина не смогли добиться таких результатов, как их сын. Представить, что от одного упоминания имени короля, разбушевавшийся не на шутку обиженный на соседа аристократ приутихнет и выслушает посланника, не получается. Не имя короля, Иллар был этому свидетелем, выкрикивал перепуганный посланник, а имя принца. А случай с собранием купцов, которые постановили объявить бойкот арилазкому поставщику соли. Когда на собрании появился Интар, купцы были настроены весьма решительно, а когда покидал, они кланялись и благодарили за более разумное решение их проблемы.
   Интар был везде, все знал, понимал, умел вникнуть, найти правильное решение. Король Корн таким не был. Он был справедлив, уважаем и любим, но утихомирить купцов, нет, не смог бы. Приказал бы, они подчинились, но потом сделали бы по-своему. Возможно. Возможно, и нет. Иллар сам видел, как его дед смел и отважен, несмотря на годы, умен и решителен. Но управлять страной гораздо трудней, чем проявить отвагу. В этом Иллар убедился, находясь рядом с принцем Интаром.
   Об этом он думал, сидя, как обычно на своем диване и наблюдая за тем, как работает принц Интар. Неожиданно он спросил:
   - Почему вы все письма пишите сами?
   - Что ты имеешь в виду, Брайт? - поднял голову от стола Интар.
   - Ну, это слишком утомительно. Не проще ли посадить писца. Таким образом, вы можете написать больше писем и уж точно не тратить по полдня на написание одного.
   Интар отложил перо.
   - А ты когда-нибудь писал письма? - вместо ответа спросил он.
   - Нет.
   - Тогда поверь мне, деловое письмо или личное - это не утомительно. Я общаюсь с листком бумаги, и он для меня связующее звено с моим собеседником. Я не вижу его глаза и поэтому мне надо обдумывать фразу так, чтобы у него была реакция, какую я ожидаю. Если же я диктую писцу, это все исчезает. Я разговариваю с писцом, а не с адресатом. Тем более, что пишу я быстрей самого лучшего писца.
   - Мне кажется, вы уверены в том, что делаете все лучше всех, - вырвалось у Иллара.
   Интар отложил свои бумаги и, встав из-за стола, прошелся по комнате. Иллар давно уже не смотрел на отца с внутренним содроганием, а теперь ему действительно было интересно. И вот сейчас принц Интар подошел к окну, сел на широкий подоконник и указал Иллару на место около себя. И опять Иллар сел рядом без страха и трепета. Он уже понял, что разговор предстоит непростой и важный.
   - Брайт, - сказал Интар, глядя на столицу, - я действительно делаю все лучше всех. И поверь, это очень страшно.
   - Страшно? Но почему?
   - Это страшно и для меня и для страны. Когда-то я задумывался над этим. Я отправился путешествовать, надеясь испытать, найти предел своим силам. Было всякое. - Он улыбнулся. Иллар впервые видел его улыбающимся грустно, а не иронично или саркастически. - Я делал ошибки, я убивал людей. Я обрел друга, но сначала жестоко обманул его. Я полюбил женщину, и она полюбила меня. Я спасал друзей, и они спасали меня. Но даже в этих условиях я не был обычным человеком. И я только убедился в этом. Я правитель. Даже если бы я не был принцем, наследующим корону, я не прозябал бы на задворках королевства. Я знаю все лучше всех и делаю все лучше. Меня не победить, можно только убить. Ты знаешь историю, Брайт, скажи, когда умирал сильный правитель, что обычно становилось с государством?
   Иллар задумался. Интар ждал.
   - Осмелевшие лорды, - медленно проговорил Иллар, поняв, что хотел сказать Интар, - предъявляли свои права на лучшие земли, льготы и много чего. Армия слабела, ибо военачальником тоже хотелось большего. Государство не всегда разваливалось, раздираемое лордами, пытающими урвать кусок пожирней, и уже не боясь грозного правителя, но ослабевало. И тут же смелели внешние враги. Такие примеры можно найти в истории каждой страны. И не одни. Меняется только степень разрушения. И зависит это всегда от того, насколько сильным был правитель. И от наследника, - добавил он тихо.
   - Да. Теперь ты видишь, что меня совсем не радует то, что я делаю все лучше. В данном случае, нас спасает то, что мы с отцом составили отличным тандем. Он король и он отвечает за королевство. Он - его лицо, он берет на себя весь церемониал, все официальные приемы и торжества. И он может от этого отдохнуть. У него есть своя отдушина. На мне бремя власти и трудности принятия решения, но мне тоже легче, потому что я не обременен королевским регалиями, потому что я могу позволить себе махнуть рукой на некоторые вещи. - Он улыбнулся уже своей обычной тонкой ироничной улыбкой. - Если умру первым я, Илония еще может получить шанс выкарабкаться из этой ситуации. Народ не сразу почувствует ослабление власти, ибо все, что ни делается в стране, делается от имени короля. Если я проживу еще долго, переживу своего отца, тогда все случится именно так, как ты и сказал. Если нас не станет сейчас, то все будет во сто крат хуже. И все зависит от наследника...
   Иллар замер. А Интар встал и заходил по комнате. Видимо, эта тема была наболевшей, и он не раз задумывался на этим.
   - Наследует малышка Овета, ее дети. Кто станет Регентом? Ее мать - это всего лишь ее мать, замечательная мать и хозяйка замка. Но она слишком слаба, она не потянет королевство. Талина импульсивна и горяча. Она действует, повинуясь эмоциям, а не здравым смыслом. Старк и Стенли - воины. Им не присущ широкий кругозор и мудрость. Королева Алаина - она слишком добра. Она сильная, ею невозможно манипулировать, и все же она не вынесет это бремя, хотя бы из-за ее возраста. Единственный, кто годится на эту роль - это маленький Тарлин. Именно он обладает всеми качествами государственного деятеля. Он умен и осторожен, он мудр уже сейчас. Но он слишком мал. Надо время, что бы он подрос. А вдруг у нас не будет времени? Мы с отцом говорили уже со Старком. Регентом мы назначим его. На первых порах, возможно, именно крепкие руки воина способны будут удержать королевство от катастрофы. Потом этот титул необходимо будет передать Тарлину. Но нас с отцом уже не будет, чтобы проследить за точным исполнением нашего плана...
   - Вы так планируете... - прошептал заворожено Иллар.
   - Но это еще не самый худший вариант, - продолжил Иллар, все больше погружаясь в свои раздумья. - Мой сын...
   - Сын, - эхом откликнулся Иллар.
   - Я чувствую, он жив. Он настоящий наследник и кто пойдет против него, если он вдруг объявится.
   - Почему вас это так пугает? - Иллар даже привстал. - Ведь это решило бы многие проблемы.
   - Несомненно, если бы он был сейчас с нами. Но его похитили. Похитили не для того, чтобы взять выкуп, тогда бы его потребовали. Не для того, чтобы отомстить, тогда мы давно бы оплакивали его мертвое тело. Нет, тот, кто его похитил, выжидает. Выжидает именно этого момента, когда не будет меня и короля. Момента, который он же и приблизит. Именно тогда он предъявит настоящего наследника. Наследника, воспитанного им. Будущего короля, который будет делать все по его указке. Возможно, он и даст ему какое-нибудь образование, он даст ему правдоподобное объяснение насчет смерти его предшественников. Но кем станет мой сын? Куклой, которой манипулируют? Марионеткой, которая отдаст королевство на откуп этим людям. О, боги, иногда я хочу, чтобы мой сын был мертв, - последние слова Интар произнес тихо и с болью, стоя у окна и глядя в даль.
   Он не заметил, как его оруженосец с невидящими глазами сполз на пол.
   "Король Альтам, ненависть его к принцу Интару, похищение, устранение отца руками сына" - все эти мысли неслись в голове Иллара, сводя его с ума. "На троне Илонии - воспитанник короля Торогии, им вскормленный и им воспитанный, верящий ему, доверяющий".
   Иллару стало нехорошо и противно во рту. Он попытался встать, но его затошнило. Помотав головой, пытаясь отогнать мысли, он только вызвал приступ рвоты.
   Его выворачивало наизнанку, а вмиг оказавшийся рядом Интар, помогал ему, протягивая полотенца и кувшин с водой. Когда рвота кончилась, Интар вызвал слуг, и пока они убирали, помог ему умыться и уложил в постель.
   - Ты что-то съел, - успокаивающе говорил он, протягивая ему срочно приготовленный доктором настой трав.
   А Иллар смотрел на него с немым ужасом.
   - Ничего, ничего, - утешал его Интар, приписывая этот ужас его болезненному состоянию. - Если ты что и съел, из тебя это уже вышло, все будет хорошо.
   Если что из Иллара и вышло, так это безоговорочная вера королю Альтаму. Впервые он подумал, а что, если прав его дед, а не Альтам. Что, если его отец невиновен. Что, если... Это представилось настолько ужасным, что он не мог смотреть на человека, которого он в другом королевстве обвинил в ужасном преступлении и готовился убить. Иллар застонал и закрыл глаза. Убить, заранее приговорив, убив, не дав высказаться. Влияние Альтама было настолько велико, что многократные попытки его родных объяснить ему что-то натыкались на непреодолимую стену.
   Король Альтам. Король, как говорили, приложивший руку к убийству своего покровителя. Иллар этому никогда не верил, да и слышал об этом только раз и случайно. Король Альтам, он поступил умнее, чем думал Интар. Он дал своему воспитаннику блестящее образование, воспитывал его, как сына. Как своего возможного сына. Он был для Иллара отцом, заботливым, любящим его мать. Любящим ее, а не взявшим ее силой, как его настоящий отец. Вот та ниточка, которой привязывал Альтам к себе будущего короля Илонии. Не ниточка, а канат. Они объединены единой любовью к леди Лайне. Правда ли это? А его мать? Любит ли она Альтама? Ненавидит ли своего мужа? Все то время, что Иллар жил тут, он был твердо уверен, что ответы на эти вопросы - да. Она печальна, грустна. Отчего? Он никогда не видел на ее лице проявлений любви к мужу. Она всегда спокойна и ровна с ним. Сомнений у Иллара в своей правоте не было. Было крошечное недоумение, когда леди Лайна искренне радовалась приезду Талины. Радоваться сестре ненавистного человека? Да, Талина - изумительная женщина, но...
   Где правда? У кого спросить? Кто даст ответ? Король Корн, королева Алаина, Старк, Стенли и Тарлин - он знал, что они скажут. Как спросить леди Лайну? Лишь она даст правдивый ответ. Правдивый ли? Кому она даст ответ? Сыну или оруженосцу мужа? Если он ей откроется, а все, что говорил Альтам - правда? Смогут ли они спастись от гнева принца Интара?
   Голова болела и кружилась. Чья-то рука приподняла его голову и влила вяжущий отвар. Через некоторое время Иллар затих.
   - Лоб не горячий, - сказал доктор, кончив осматривать мальчика. - Живот вроде тоже в порядке. И ели вы оба, как вы утверждаете, одно и то же. Я пришлю женщину, надо, чтобы с ним кто-то остался на ночь. Но мне кажется, когда он проснется, все будет в порядке.
   Так оно и случилось. Когда на следующее утро Интар вошел в свой кабинет, Иллар уже оделся и ждал.
   - Как ты себя чувствуешь? - спросил Интар.
   - Хорошо, милорд, - ровно ответил Иллар, и решительно добавил, - мне хотелось бы обсудить с вами кое- что.
   - Прямо сейчас? Ты слишком бледен. Ты уверен, что здоров?
   - Да, милорд.
   Иллар встал утром с твердым решением выслушать от принца историю его путешествий. Так, как ее расскажет принц. Потом он найдет повод услышать о том же от леди Лайны. Именно в этом путешествии заключена разгадка и он должен выслушать все стороны. Дальше нельзя было откладывать.
   Все кончилось, не начавшись. В дверь резко постучали и, дождавшись разрешения войти, в кабинет ввалился пыльный, еле державшийся на ногах гонец.
   - На Тарск напали валийцы. Город разрушен, многие погибли, - тяжело дыша, выпалил он.
   - Когда? Как? Что с остальными? - тотчас посыпались четкие вопросы, гонец еле успевал ответить на них.
   Когда Интар узнал у гонца все, что смог, он приказал Иллару:
   - Займись им, собери наши вещи и спускайся в конюшню. Мы едем.
   Уже на пороге принц начал отдавать приказы. Иллар только расслышал, как он посылал предупредить жену и разыскать Варгона.
   И он уже ждал в конюшне, когда туда спустился Иллар.
  
   - Брайт, возьмешь моего Морлета. Твоя Нартика не возьмет такую скорость.
   - А вы милорд?
   - Я поеду на Инжике. Он более вынослив.
   Иллар с робостью подошел к Морлету. Конь принца Интара был статен, красив, но признавал только хозяина и королеву Алаину. Интар подошел к коню и, потрепав его гриву, строго сказал ему:
   - Слушайся этого парня, как меня,
   Морлет недовольно фыркнул, покосившись на мальчика.
   - Э, по-моему, он не согласен.
   - Придется ему потерпеть. Морлет со мной на спине устанет быстрей, чем ты на Инжике. А так мы уравновесим их силы.
   Морлет недовольно фыркал все то время, что они седлали обоих коней, когда выводили их и ехали по городу. Интар изредка похлопывал его по гриве, успокаивая и, когда они выехали за город, Морлет перестал капризничать и пустился в свой привычный галоп. С непривычке Иллару было страшно. Уже хорошо державшийся в седле, он не привык к такой скачке. Но вскоре ему понравилось. Теперь он не боялся перетрудить свою Нарнику, теперь под ним конь, настоящий конь, который, казалось, был неутомим.
   За первый день они одолели ровно треть пути. Свежие, полные сил лошади несли их как ветер. Ночевали они в придорожной харчевне, и Иллар рухнул на постель, как убитый, успев порадоваться только, что от такой скачки он, однако, не натер себе бедра.
   Следующий день дался им уже не та легко, но к вечеру они все-таки смогли добраться до ждавшего их отряда. Теперь уже Интар не был один. Ночь он провел, почти не ложась, обсуждая сложившуюся обстановку с командиром отряда Моргусом и стражником Тарска Будиком. С ними же он и ехал потом всю оставшуюся дорогу. Иллар ехал чуть позади. Разговор откладывался, но и первый порыв прошел. Все больше Иллар приходил к мнению, что должен сперва открыться матери. Именно она должна рассказать, что произошло тогда в небольшом поместье ее дяди.
  
   К рассказанному посыльным Будик добавил только общую тактику нападения валийцев и их вооружение. Вместе они обдумывали подробности похода в Валию.
   Долгие годы валийцы промышляли похищением людей. Но воевать против них было невозможно. Валийские горы для непривычной к горной местности илонской армии были непреступны. Тем более, что проводников в этих горах не было вообще, а разведывательные отряды пропадали без следа. Еще король Эмдар приказал тщательно собирать все сведения об образе жизни валийцев, об их убежищах, проходах в горах. Эпоха Ургана отнесла эту проблему в прошлое, поставив прочный заслон на границе Илонии, но сведения все равно собирались, имеющиеся тщательно хранились, и в свое время Интар изучал эти старые, уже наверняка устаревшие данные. Но все же это было что-то, чем вообще ничего. Сейчас Интар с нетерпением ждал встречи с проводником Тарска. Тот мог заполнить пробелы в знаниях Интара.
   Лишь поздним вечером третьего дня добрались они до подножия Тарских гор. Пришлось заночевать там, где их ждал проводник. Как ни хотелось Интару сразу же начать с ним разговор, все же ему пришлось сначала отдохнуть. Предыдущая бессонная ночь и два дня скачек начались сказываться, и он предпочел заняться делами отдохнувшим. Но лишь только рассвело, они тронулись в путь.
   За тридцать пять лет маленькое поселение в Тарских горах, бывшие логовом разбойников, а на самом деле пристанище несчастных: униженных и обиженных, превратилось в свободный город, плативший дань королевской власти, но и имеющий особые права. Подступы к городу были все также секретны и недоступны. Только для короля Корна и королевы Алаины, заключивших с Урганом исторический договор, превративший жителей разбойничьего поселения в полноправных жителей королевства, а их поселок - в город, было сделано исключение и открыт свободный доступ в этот неприступный город. Остальные, даже принц Интар, бывавший здесь не один раз, обязаны были надевать на глаза повязки. А лошадей их вели опытные проводники.
   И вот теперь нужда заставила отступить от этих правил. Впервые королевский вооруженный отряд вступил в Тарские горы полностью с открытыми глазами. Уж если валийские налетчики провели такой тщательно спланированный налет, значит, восточные границы Илонии были под большой угрозой. За последние десятилетия эти районы были заселены, ибо давно уж считались безопасными, и теперь им угрожала опасность.
   Город Тарск представлял собой плаченое зрелище. Прошло уже несколько дней, но гарь сожженных домов еще чувствовалась в воздухе. Убитых похоронили, но на их могилах еще плакали несчастные родственники. Люди ютились в шалашах и пещерах. Хотя бы голод им не грозил. Валийцы не смогли увести по горам большинство скота, но многих зарезали. Сейчас оставшиеся в живых жители города, не занятые в спешном возведении жилищ и в погоне, спешно обрабатывали туши животных, коптили и солили мясо.
   Тут же состоялся военный совет с новым главой Тарских гор. Акнетир был ранен в сражении и теперь медленно угасая, так и не приходя в себя. К этому моменту вернулись и первые разведчики, подгадав свое возвращение к королевской помощи.
   Обсуждение длилось долго. Интар выслушивал проводников и разведчиков, они рассматривали старые записи короля Эмдара, сравнивали и делали выводы. Но по общему впечатлению, население Валии выросло в несколько раз по сравнению со старыми записями. Они стали более организованными и сплоченными. Они начали свои организованные набеги сначала на плодородную Борию, заставив борийцев оттянуть к границам гор немалые войска, потом на богатые долины Горлита.
   Еще тогда Интар послал посланника к королю Горлита с предложением организовать вооруженный поход против обнаглевших валийцев. Гордый король, как всегда отказался от иноземной помощи, также укрепив свои границы с Валией и терпя теперь от валийцев минимальный урон.
   Теперь, значит, пришла очередь Илонии. Но Тарские горы и Тарск были весьма крепким орешком. Здесь жили люди, привыкшие к постоянной угрозе и постоянно думающие о своей безопасности. Но видимо мир с королевством и спокойная жизнь сказались и здесь. И хотя нападение не получилось внезапным, как надеялись валийцы, разведчики Тарска, дежурившие в скалистых убежищах, заметили их вовремя, тем все же удалось одним ударом пробить брешь в скалистой стене города и вскоре город запылал. Не пострадали только отдельные каменные дома и пещеры, где и отсиделось большинство населения города. Если бы валийцы не торопились, а внезапность и быстрота были их главным преимуществом, они смогли бы доразрушить город и убить всех его жителей.
   И вот теперь необходимо было дать такой отпор валийцем, чтобы более у них не возникало желание вступить в Тарские горы снова. Вскоре стал вырисовываться план. Интар и проводники Тарска нашли место, где по их общему разумению находилась опорная база предводителя валийцев.
   По сведениям Интара - это было удобная просторная пещера в расщелине между двумя горами. Там было тепло от подземных источников, брала начало одна из рек Бории. На цветущих склона этих гор паслось большое множество горных козлов. Именно там содержался когда-то пленный вельможа Илонии, который несколько месяцев жил там, ожидая выкупа. И по возвращении в Илонию подробно все описал. Совершенно не опасаясь мести со стороны близлежащих королевств за своих подданных, ибо лезть в Валию могли только безумцы, валийцы не заботились о сохранении своих тайн. Похищенные могли спокойно передвигаться по их логовищу, и не нашлось еще сумасшедшего, рискнувшего вернуться в эти горы. А тот илонский вельможа, оказался весьма опытным и наблюдательным путешественником и подробно описал свои наблюдения.
   Были еще заметки других пленников, о других местах. Но именно на этой пещере и сошлись в своем мнении Интар и разведчики Тарска. И именно туда вели следы напавшего отряда. Отдельные смельчаки на протяжении многих лет осторожно разведывали туда тропы и теперь могли стать их проводниками.
   На сборы и подготовку не понадобилось много времени. Тарцы горели жаждой мщения, а королевские отряды и так были готовы. Не дожидаясь полного рассвета, они выступили. Опытные проводники вели их хорошо изученными тропами и к концу следующего дня они как раз дошли до опасных границ. Тут отряды разделились, и самые опытные горцы взяли на себя задачу взойти на вторую гору, чтобы напасть на пещеру с другой стороны.
   Сигналом к нападению было трехкратное уханье совы. После чего атака на логово валийцев началась.
   По-видимому, илонцы не остались незамеченными и их ждали. Но и опытные воины не дали поймать себя в ловушку, а вовсю пользовались своим преимуществом. Ведь валийцы не имели большого опыта в укрепительных и оборонных боях, полагаясь исключительно на природную охрану гор и тайность пещер.
   Иллар находился рядом с принцем на плато прямо над входом в пещеру. Отсюда принц Интар наблюдал за схваткой, которая велась прямо у их ног, а потом распространилась и вовнутрь, когда королевский отряд прорвал оборонительный заслон валийцев. Интар же, оценивая положение своих людей, командовал со своего командного места, рассылая свои приказы через нескольких разведчиков, специально оставленных около себя именно для этой цели. Так разведчики четко подводили помощь туда, где требовалось, тем более что на склонах горы открывались потайные выходы из пещер, из которых появлялись все новые валийцы.
   И несколько раз Иллар был также послан с приказами, пока разведчики не успели вернуться. В отличие от них, ему с непривычки приходилось весьма туго передвигаться по гористой местности, и к концу битвы он совсем выбился из сил, но когда Интар произнес:
   - За мной, - беспрекословно повиновался.
   Еле поспевая за принцем, он не мог спросить его, куда и зачем они направлялись.
   Битва же уже почти затихла, по крайней мере снаружи, переместясь внутрь. Отдельные отряды преследовали валийцев, сумевших выбраться из пещер, разведчиков же Интар послал в пещеры с приказом отступать. В недрах пещеры вести битву было опасно, да и для валийцев преподанного для них урока было вполне достаточно. Битву пора было заканчивать.
   Вскоре Иллар понял, куда они направлялись. Одна из расщелин, куда Иллар уже посылал своих людей, теперь была подозрительно пуста. Если вокруг остальных находились настороже его солдаты, то около этого выхода из пещеры никого не было. А так как на данный момент у Интара не было свободных людей, он сам решил проверить, в чем там дело.
   Когда они добрались до этого места, Интар оглядел склоны гор. Его люди уже начали выходить из пещер.
   - Жди меня здесь, - приказал Интар своему оруженосцу, удовлетворенный осмотром, - если кто появится, направь его ко мне, возможно, мне понадобится помощь.
   "Будьте осторожны", - чуть было не вырвалось у Иллара. Но он промолчал. Говорить принцу Интару, чтобы он был осторожен - это было верхом глупости. Иллар не видел никого более хладнокровного и осторожного.
   Машинально, чтобы не бросаться в глаза как снаружи, так и вышедшим из пещеры, Иллар схоронился в кустах. Не сводя взгляда со склон гор, он, между тем, напряженно вслушивался в звуки, доносившиеся из пещеры.
   Он отвлекся лишь однажды, когда хотел окликнуть пробегавшего недалеко от его местоположения солдата, и направить его по следам принца Интара. Его порыв прервал другой звук, раздавшийся почти над его ухом. Бросившись ко входу к пещере, он едва не опоздал, как рядом с ним выросло четверо валийцев. Не сразу увидев препятствие, они буквально наткнулись на обнаженный меч, но даже не остановились, разглядев за ним не воина, а мальчишку. Один из них протянул свою руку, чтобы перехватить державшую меч руку подростка, но тут же отскочил обратно, ужаленный кончиком меча в грудь. Другой моментально опустил свой меч на меч Иллара, пытаясь выбить его из рук юного противника, но внезапно с удивлением обнаружил, как его собственный меч отлетает в сторону. Все четверо удивленно переглянулись, вполголоса ругнувшись на незнакомом Илларе языке и уже всерьез напали на стоявшего перед ним мальчика. Иллар действовал молниеносно и не задумываясь. Его меч пронзил грудь самого ближайшего и тут же встретился с другим мечом. Хорошо, что упавшее тело затормозило двоих валийцев, это дало время Иллару покончить со вторым противником. Несмотря на то, что его первый товарищ погиб, этот валиец все же не воспринял подростка всерьез и не смог увернуться от быстрого выпада Иллара. Второй упавший опять стал помехой для оставшихся двоих горцев, но на этот раз они и не кинулись на мальчика. Они отступили и переглянулись.
   Иллар встал в полуоборота, выставив перед собой меч и не сводя с них сузившихся от напряжения глаз. Всем своим видом он решительно показывал, по крайней мере, ему казалось, что показывал, что он готов к бою и пройти мимо него им не удастся, что его победа над двумя их товарищами не была случайной. По лицам противников он видел, что они его поняли. Они не были новичками в ратном деле и вполне могли оценить противника. Поэтому один пошел прямо на него, а другой начал обходить со стороны. Иллар ожидал их не без трепета. Хотя он и учился вести поединок не только против одного противника, но и против нескольких, и вооруженных не одним мечом, но и ножами, решительные лица врагов, жаждущих его крови, заставляли содрогнуться. И все же рука не дрогнула, встретившись с вражеским мечом. Одновременно с этим Иллар, не выпуская из поля зрения второго, уловил движение руки противника и успел отклониться от летящего в него ножа. Но обольщаться своей маленькой победой не стал и правильно сделал, у того валийца оказался далеко не один нож. И на этот раз Иллар не смог увернуться от летящих друг за другом клинков, и один нож вонзился ему в плечо. Чуть не выронив меч из вмиг ослабевшей руки, Иллар бросился под ноги наступавшему валийцу и, сбив его с ног, вскочил за его спиной, одновременно перекидывая меч в левую руку. Не оглядываясь, он подскочил к метавшему в него ножами валийцу и со всего размаха обрушил на него свой клинок. Тот, не понявший маневра Иллара, и не готовый к такому повороту, замертво свалился у его ног. Но, к сожалению, нож в ране от таких резких движений вошел еще глубже в плечо и Иллар не смог сдержать стона от боли. Когда сбитый с ног валиец приблизился к нему, Иллар смог только выставить перед ним свое оружие, приготовясь к отчаянной обороне, ибо сил нападать самому у него не осталось.
   Но внезапно его противник пошатнулся и упал к его ногам. А перед удивленным Илларом предстал солдат, илонский солдат.
   - А, это ты, Брайт, - сказал он, узнав в мальчике оруженосца своего принца. - Похоже, я вовремя, но где милорд, с ним все в порядке?
   - Пока да, я не знаю, - хрипло ответил Иллар, испытывая такое чувство, будто гора свалилась у него с плеч, - он там, - он кивнул на расщелину, - а я охранял вход.
   - Один? Ты справился с этими горцами один? - не поверил солдат.
   Иллару было абсолютно все равно, поверил ему солдат или нет, на него накатила такая слабость, что он попросту мешком свалился туда, где и стоял. И оказался рядом с убитым им валийцем. Зрелище смертельной раны на шее убитого и его лицо заставило Иллар согнуться в приступе рвоты. Он попытался отползти от мертвого тела, но резкая боль в плече заставила заняться сначала раной. Выронив меч, он попытался вытащить нож из раны в плече. Но прикосновение к ране было таким нестерпимым, да и накатывающий приступ тошноты заставил, Иллара отказаться от этой затеи. От беспомощности у него выступили слезы на глазах, и он не смог удержать стон.
   Тут только солдат заметил нож в его плече.
   - Да, - только и смог сказать солдат, подскакивая к мальчику. - Ты погоди, погоди-ка, - приговаривал он, бережно подкладывая руку под его голову, а другой рывком выдергивая нож из раны.
   Иллар от неожиданности дернулся назад и если бы не подложенная рука, голова его точно получила бы хороший удар об землю. А солдат уже ловко перевязывал его плечо невесть откуда-то взявшимся в его руках длинным лоскутком ткани.
   - Ничего, ничего, - приговаривал он, - первая рана, она всегда - самая больная. А первый мертвец вообще незабываем. Ну да ладно, привыкнешь. Тебя, судя по всему, не так-то просто взять, так что будешь жить еще ой как долго, насмотришься на мертвецов-то.
   Покончив с раной, он достал свою флягу и с огорчением обнаружил, что она пустая.
   - И у тебя пустая? - он бесцеремонно снял с бедра Иллара его флягу и, заглянув в нее, огорченно повесил обратно. - Тут внизу ручеек, иди брызни в лицо холодком-то, глядишь, и придешь в себя.
   Иллар покачал головой.
   - Я здесь должен, - с трудом прохрипел он, все еще борясь с тошнотой, - милорд...
   - А я на что?! Уж будьте покойны, я займу ваш пост. Ступайте, ступайте.
   Нелегко дался Иллару спуск вниз к указанному ручейку. Да и ручеек оказался затоптан множеством ног. Расчистив небольшое углубление, Иллар подождал, пока в него не наберется вода, и грязь не осядет на дне. Во рту все пересохло, рана горела и ко всему прочему не прекращалась дурнота. Но заставить себя зачерпнуть грязной воды, он не мог.
   Натянув на себя поплотнее свою курточку, Иллар сидел, скрючившись, возле лужицы воды у своих ног, когда над ним раздался голос принца Интара:
   - Что случилось, Брайт? По-моему, я оставлял тебя охранять выход.
   Иллар вздрогнул от внезапно раздавшегося голоса и с трудом поднял голову. Слов он не разобрал, и вопросительно посмотрел на принца, удивленный его резким тоном.
   - Ты дал мне клятву и предал при первой же возможности, - продолжал Интар, истолковав молчание своего оруженосца как признание своей вины.
   До сознания Иллара наконец начал доходить смысл сказанных принцем слов. Но что-то сказать в ответ он по-прежнему не мог, не мог даже подняться и оцепенело смотрел на принца снизу вверх, как загнанный зверек.
   Интар все еще ждал ответа, но так и не дождавшись, презрительно бросил:
   - Прощай, гнилой оруженосец.
   И уже поворачиваясь к своему бывшему оруженосцу спиной, опять развернулся и насмешливо произнес:
   - Только не думай, что когда-нибудь я приму твой вызов. Ты не достоин того, чтобы скрестить со мной меч.
   Иллар пришел в себя только тогда, когда рядом раздался еще один голос. Он знал его. Это был один из проводников, который вел их отряды по горам. Звали его Вун.
   - Ничего, парень, со всяким бывает, - говорил Вун, подсаживаясь к нему. - Все мы в первом бою не от мира сего. Это ж противо жизни, такое не всякий выдержит с первого раза. Так что ты не переживай. Будешь еще солдатом, никуда это от тебя не денется.
   Вот так приговаривая, он протянул Иллару свою фляжку с водой. Иллар с жадностью припал к горлышку. А после этого вылил остатки воды себе на лицо. Опорожнив фляжку, он виновато посмотрел на Вуна.
   - Ничего, я видел тут другой ручей, наполню там. Ну а теперь пойдем, парень. Держись меня поближе, в бои я редко ввязываюсь, мне главное тропинки знать, да нас всех обратно вывести, так что со мной безопасней будет.
   - Сейчас, - произнес Иллар, - сейчас, мне только руку надо бы...
   - Ух, ты - изумился Вун, осматривая рану, - Немудрено, что тебя мутит-то всего. На кого ж наткнулся? Ну да ладно, считай, что тебе повезло. И тем, что наткнулся всего лишь плечом, да и встречей со мной. Есть у меня мазь, уж скольким она помогла, от раны твой и следа не останется.
   Мазь приятно успокаивала горящую рану, телесная боль отступала, оставляя боль душевную. Боль от слов Интара. Слов, обвиняющих его в трусости, и это было бы еще полбеды, горше были те, что обвиняли в предательстве.
   Стремление найти Интара и все объяснить ему несло его вперед, но, к сожалению, Вун вел не тот отряд, где находился принц, а другой.
   Несколько раз Иллар издали видел принца Интара, но так и не подошел. Один раз ему не дал подойти Вун, удержав от этого порыва, а потом уже сам Иллар отказался от этого шага.
   Он вдруг понял, что теперь находится в том же положении, что и его отец. Его обвинили в чем-то ужасном, а он не может оправдаться. Что, как не то же самое происходило совсем недавно. Он сам в глаза обвинил принца в преступлении, не дав тому ни оправдаться, ни даже хотя бы узнать, в чем дело, в чем его обвиняют. Такое сравнение повергло Иллара в отчаяние.
   Надо было исправлять эту чудовищную ошибку. Но как это сделать? Он не мог открыться принцу, тот все еще оставался врагом его матери, его врагом. А просить его рассказать о своем давнем путешествии после случившегося, было бы весьма неуместно. Оставалось сделать то, что он и планировал несколько дней назад. Сначала поговорить с мамой. Под каким-нибудь предлогом, пусть даже прибегнув к помощи братьев, но он должен выслушать леди Лайну. И лишь потом он придет к принцу Интару, он докажет, что не трус и не предатель. После этого он обвинит его..., или после этого он уедет... Что делать? Если он бросит обвинение в страшном преступлении всесильного принца, он подвергнет опасности жизнь и свободу своей матери, если уедет, то опять получается та неблаговидная ситуация, которую он только что испытал на себе.
   Иллар пытался отбросить эти путанные мысли, убеждая себя принять решение после разговора с леди Лайной, но они упорно лезли в голову.
   Единственно, что он решил твердо, ни в коем случае не возвращаться к королю Альтаму. Как бы ни любил его мать король Альтам, как бы по-отцовски он не относился к своему воспитаннику, Иллар не желал быть игрушкой в его руках, у короля Альтама свое королевство, у Иллара будет свое. Они могут быть в теплых отношениях, Иллар никогда не забудет его любовь и доброту, но править он будет сам. В истории достаточно есть примеров зависимости одного правителя королевства от другого и к чему это приводит. Да и слова Интара крепко сидели в его голове: "Наследник будет куклой, которой манипулируют и который отдаст королевство на откуп этим людям".
   С такими мыслями Иллар покинул Тарские горы и направился к ближайшему постоялому двору, который указал ему Вун.
  

Глава 10.

  
   Иллар чуть было не столкнулся со Стенли и его отцом. Но они подъехали чуть позже, когда он уже свернул к постоялому двору. Он слышал топот копыт и видел клубы пыли, сопровождавшие движение отряда, но не знал, что в прибывшем отряде находился его брат и дядя.
   А Старк со Стенли, не задерживаясь, благо проводник уже ждал их, направились в горы.
   - Рад видеть тебя, Старк, - приветствовал друга Интар, когда они отыскали его.
   - С победой, - отозвался Старк. - Мчались как ветер, рады, что наша помощь не понадобилась.
   - Говори за себя, отец, - сказал явно расстроенный Стенли. - Не могу сказать, что рад тому, что моя помощь не понадобилась.
   - Попроси проводника показать тебе горы, - улыбаясь и похлопывая его по плечу, сказал Интар. - Вполне возможно, нам еще придется вернуться сюда не раз. Пойдем, Старк, хочу обсудить с тобой детали восстановления города.
   - Дядя, могу я попросить вас отпустить со мной Брайта.
   - Я ему больше не господин, Стенли. Надеюсь, ты его уже не найдешь, - внезапно сухо сказал Интар, поворачиваясь уходить.
   - Что случилось, милорд? - серьезно встревожился Стенли.
   - Стенли, я не хочу больше говорить о нем. У меня есть проблемы посерьезней. Пошли, Старк.
   Отец и сын тревожно переглянулись.
   - Подожди, Интар, объясни, что с мальчишкой.
   - Старк, - довольно резко сказал Интар, - этот мальчишка больше не мой оруженосец и меня абсолютно не интересует сейчас, где он и что с ним.
   - И все-таки объясни, - Старк остановился и схватил Интара за руку.
   - С каких пор ты начал заступаться за него? - немного удивленный такой настойчивостью друга, ответил Интар, - По моему, до сих пор его никто не жаловал. Но за отца ответил Стенли: - Милорд, Брайт - наш с Тарлином друг. Если он что-то натворил, я должен знать об этом.
   - Стенли, если в ваших с Тарлинах друзьях ходят предатели и трусы, тогда я не высокого мнения о вас.
   Стенли побледнел. Старк нахмурился.
   - Тем более ты обязан дать нам объяснения.
   Интар повернулся к ним обоим и с усилием произнес медленно, но внятно:
   - Я оставил его позади себя, охранять мой тыл. Когда я вернулся, его там не было.
   - Это ничего не значит.
   - Возможно, этому было бы объяснение, если бы на этом самом месте не было бы четырех трупов и моего гвардейца. Мой оруженосец удрал, и если бы не подоспел солдат, на меня напали бы сзади. Да, я знал, что он ненавидел меня, но он клялся, что не предаст меня, а сам предал при первой же возможности.
   - С чего ты взял, что он удрал? Что сказал твой солдат? - требовательно спросил Старк.
   - Неужели ты думаешь, я сразу решил, что он удрал. Я спросил, где мой оруженосец? И солдат ответил, что ему стало плохо. Он убежал, потому что ему от страха стало плохо.
   - Именно так сказал тебе солдат?
   - Солдат сказал только, что ему стало плохо.
   - Вывод ты сделал сам.
   - Какой я еще мог сделать вывод, если в руках солдата был его меч. Этот парень струсил так, что бежал, даже бросив свой меч.
   - Я не верю этому, - отчаянно крикнул Стенли, - милорд, это не может быть правдой. Что угодно, но только не это.
   - Ты должен был найти мальчишку, - сказал Старк, - и выслушать его объяснения. Я вообще не понимаю, почему ты не сделал этого сразу? Это не похоже на тебя.
   - О боги, Старк, - Интар устало прикрыл глаза. - Неужели ты думаешь, что мне было приятно это слышать. Я был уверен в его честности, я доверял ему и, проклятье, он мне нравился. Я видел, как тает лед в наших отношениях, я считал, что завоевал, наконец, его доверие и уважение. - Он резко открыл глаза и выдохнул на одном дыхании, - я нашел его и спросил. Он промолчал. Ему нечего было ответить мне.
   Интар, не глядя на отца с сыном, развернулся и быстрым шагом пошел прочь.
   Старк переглянулся со Стенли.
   - Нет, отец, он не мог так поступить. Поверь, не мог. Я знаю это твердо. Надо найти того солдата. Заставь сделать это дядю. Я же попробую найти Иллара.
   Они разошлись в разные стороны.
   И, если поиски Стенли окончились ничем, никто не видел оруженосца принца Интара, то Старк заставил таки Интара отыскать того солдата. Интар тогда спросил его имя, и теперь ему доложили, что Кастин в небольшом отряде, охраняющим горожан, которые отправились валить деревья на богатое деревьями плато. Глупо было настаивать, чтобы за ним послали, но Старк был настроен весьма решительно. Кончилось тем, что утром за Кастином все-таки послали человека.
   Иллар же так и не объявился.
   Когда появился Кастин, Стенли чуть ли не первым набросился на него с расспросами. Но под грозным взглядом отца прикусил язык.
   - Слушаю, милорд, - отрапортовал Кастин, вытягиваясь по струнке.
   Недовольно поглядывая на Старка, Интар холодно спросил.
   - Меня интересуют подробности того боя...
   - Я, милорд тогда был справа от вас. Мы ожидали на уступе, чтобы не дать подойти подкреплению. Один отряд мы отбили, но всего один, тем, внутри, было потяжелей.
   - Я не про тот, - поморщился Интар, - помнишь, я вернулся через щель, когда ходил проверить выход из пещеры.
   - А, ну это вы, конечно, неосторожно сделали. Не стоило вам ходить туда одному...
   - Насколько я помню, я не был один, со мной был мальчик, мой оруженосец.
   - Ну, скажете тоже, бедному мальцу было так плохо, что он мог бы уже и не устоять против последнего.
   Интар недовольно нахмурился:
   - Что значит, уже не мог бы?
   - Ну, троих-то он прикончил, четвертого я ему помог, с этим ему вряд ли удалось справиться. А потом уж так начало его трясти, что и меч в руке удержать-то уже не смог.
   Краска медленно сходила с лица Интара. Старк добавил свою лепту:
   - Помнится, двоих королевских отпрысков также трясло и выворачивало наизнанку, когда они убили своих первых противников.
   - Милорд, - голос Стенли прервал оцепенение Интара, - мы должны найти его.
   Старк опять язвительно вставил:
   - Послушай моего сына и иди ищи свое...
   - Отец, - возмущенно воскликнул Стенли.
   - ... своего оруженосца, - закончил Старк и гневно обернулся к сыну, - не надо было меня перебивать.
   Стенли прикусил губу, но решительно шепнул отцу
   - Мы обещали...
   - Я помню одного такого принца, - тихо и угрюмо ответил ему Старк, - который тоже все скрытничал, пока чуть было не стало поздно...
   Интар в это время отдавал приказания:
   - Всех, кто видел моего оруженосца после боя, ко мне.
   Но далеко ходить не надо было, свое слово вставил Кастин:
   - С Вуном он был, проводником тарским. Видел я, как тот помогал ему плечо перевязывать...
   - Что? - резко обернулись к нему Старк со Стенли, Интар же только со стоном сжал зубы.
   - А чего, - растерялся Кастин от такой реакции, - я ж сказал, что он меч держать не мог, ранили его в руку, а тут еще трясти начало, как убитых-то увидел.
   - Ты знаешь, где они сейчас? - спросил Старк, не дожидаясь, пока Интар справится со своим отчаяньем.
   - Помог я Вуну мальца до города довести, потом он его к лекарям повел.
   - Где Вун? - наконец опомнился Интар, и поиски возобновились.
   Через некоторое время выяснилось, что именно Вун встречал Старка с отрядом и проводил их в город. Потом он вернулся за второй. Сейчас он должен был уже подойти.
   Не дожидаясь, Интар со Старком и Стенли отправились ему навстречу. Действительно, проводник уже вел солдат, и они встретили его на подходе.
   - Отвел я его до первой дороги, указал направление и все. Некогда мне было, - ответил Вун на вопросы Интара. - А там уже постоялый двор близко был, я ему велел туда идти. Потом ему уже дальше дорогу бы показали. Только я велел ему лучше вас подождать. Ну, мало ли что, может вы остынете?
   - В каком смысле? Что он тебе сказал?
   - Да ничего не говорил. Просто слышал я, как вы его выгнали. Вы, конечно, суровы были. Ну, а что тут такого, ну струсил немного, сбежал, да он же ребенок-то совсем. Я помню сам чуть в штаны не наложил, хотя уж повзрослей был лет на десять. А он еще и раненный, где ж тут не испугаться. Вот я ему и наказал, что мол, пусть подождет, на первый раз простят.
   - А он?
   - Ничего, - пожал плечами Вун, - за всю дорогу ни одного слова не сказал, только на прощанье нож подарил и то молча.
   Вун вытащил морийский нож, который когда-то висел у Интара на стене.
   - Проводи нас до того постоялого двора, - с усилием произнес Интар.
   - А как же, провожу, - явно обрадовался Вун, - простили, значит. Ну, что я говорил. Хороший малец, только слабенький, подрастет, на всю жизнь наука будет.
   - Да не струсил он, - не выдержал Стенли, - он троих убил, и только потом ему плохо стало.
   Он извиняюще взглянул на Интара, тот только с болью кивнул головой. Вун молча оглядел их троих и заторопился.
   - Ну, дела, ну малец! Вот тебе и малец! То-то он дернулся к вам навстречу, хотел сказать что-то, да я его приструнил. Нельзя мол, рано еще.
  
   На постоялом дворе, конечно, уже никого не было. Хозяин сказал только, что мальчик, которого они ищут, уже довольно-таки давно отправился дальше. Перекусил он слегка, хотя у него и было несколько серебряных монет, брать с собой тоже ничего не стал. Хозяин предложил ему дождаться попутчиков, но он отказался и отправился далее один.
   - Старк, - Интар был сильно расстроен, хотя всеми силами старался этого не показать, - я должен найти его. Прошу тебя, займись городом.
   Старк молча хлопнул его по плечу.
   - Все будет в порядке, найди и передай ему, что он мне начинает нравиться.
   - Стенли, ты со мной? - Интар повернулся к племяннику.
   - Спрашиваете?! - Стенли даже не стал возмущаться.
  
   Через четверо суток им пришлось прекратить поиски.
   - Мы все равно не сможем его найти, если он идет не по дороге, - устало заметил Интар в одном из постоялых дворов уже почти у столицы.
   Стенли только угрюмо кинул. Он настолько выдохся за эти четверо суток, что клевал носом чуть ли не в тарелку.
   - Или если он идет не в Нарт.
   Стенли отрицательно покачал головой.
   - В любом случае он должен зайти в Нарт, чтобы попрощаться.
   - И наткнуться на меня...
   Юноша вскинул голову.
   - Дядя, если бы он действительно предал и струсил, тогда он боялся бы встречи...
   - Да, я знаю, но если он оскорблен и обижен?
   - Он все равно должен зайти, - насколько мог твердо сказал Стенли.
   Но Интар уловил в его словах толику сомнения. Стенли действительно не мог сказать наверняка. Если Иллар окончательно разочаровался в отце после такого несправедливого обвинения, то он вполне мог отправиться прямиком в Торогию. Но Стенли верил, что брат еще появится в столице. Не мог он уйти, не попрощавшись. Если только он не думает, что поверят принцу Интар, а не ему. "Проклятье, - сон как рукой сняло, - он не мог так подумать о нас".
   - Мы разослали пять отрядов по дорогам и деревням. Должен же он, в конце концов, брать где-то еду, - между тем продолжал рассуждать Интар. -
   - Он может долго обходиться без еды, - машинально сказал Стенли, все еще думая о своем.
   - Стенли, тогда он не ел двое суток, - Интар прекрасно помнил, как его оруженосец жил два дня в его кабинете без еды, - а сейчас ко всем прочему, он ранен.
   "Да, - думал Стенли, вспоминая Торогию, - тогда он не ел пять дней, но он не выходил из своей комнаты и не был ранен".
   - Я должен съездить в замок и поговорить с Тарлином и Ларином, - уже почти засыпая, сказал Стенли.
   "И с дедом", - думал он, поднимаясь по лестнице в приготовленную для него комнату.
  
   В замке ничего не знали о происшедшем, как и надеялись Интар со Стенли. Зато их вид вызвал легкий шок у Алаины и Лайны, и они не без основания решили, что что-то случилось.
   - Где твой оруженосец, Интар, - тревожно спросила Алаина, кидая взволнованный взгляд на Стенли.
   Тот поспешил успокоить королеву.
   - Он только ранен, - сказал он, переминаясь с ноги на ногу, жаждя скорей встретиться с Тарлином.
   - Стенли, стой прямо, - тут же приказала Алаина. - А теперь объясните, что происходит? У вас такой вид, будто вы только что объехали без отдыха всю Илонию.
   - Мама, - устало произнес Интар, - когда мы переведем дух, тогда все и расскажем.
   - Возможно, ты и устал, но этот молодой человек, - он указала на Стенли, - еще явно полон сил, раз собирается куда-то сбежать.
   - Дело в том, мама, что Стенли не расскажет без меня, ибо именно я - виновник этой истории.
   - Интар, ты меня пугаешь, - Алаина нахмурила брови, но отпустила их. - Мы будем ждать вас в кабинете отца.
   Стенли не пришлось искать Тарлина, он уже знал о приезде брата и был рядом. Переодеваясь и умываясь, Стенли коротко рассказал Тарлину, в чем дело.
   - Он придет, - твердо сказал Тарлин.
   - Когда? Сколько ему дней понадобиться, чтобы дойти до Нарта? И мы что, будем ждать его? А вдруг он не придет? Тогда надо найти его.
   - А если он не собирается вернуться, а ты найдешь его? Что ты ему скажешь? Как ты его убедишь? Он не переменит своего решения.
   - Да как же не переменит, если мы скажем, что его отец знает правду.
   - Послушай, Стенли, если он даже ненадолго подумает, что мы сочли его предателем, он в любом случае не вернется. А если он в нас уверен, то обязательно придет.
   - Почему ты уверен, что он не придет, если решит, что мы решили...- Стенли запутался и недовольно посмотрел на Тарлина.
   Тарлин опустил голову.
   - Если он так подумает, тогда я не хотел бы, чтобы он вернулся.
   Стенли присвистнул.
   - Дядя подумал про него такое, так ничего. А если мы подумаем, то все, конец!
   - Дядя не знает его так хорошо, как мы. И дядя знает, что он его ненавидит. Но мы-то его братья и друзья...
   - Ладно, - уступил Стенли, - но если он ранен, голоден, ему плохо... Его надо искать.
   - Но кто-то должен остаться здесь и ждать его. Латин, вот кого надо предупредить, - решительно сказал Тарлин.
   - Вообще-то, я думал, что останешься ты.
   - Нет, я с тобой.
   - Если нас отпустят обоих. Как ты объяснишь это дяде.
   - Нас отпустит дед, а не дядя.
  
   Когда они, наконец, появились в кабинете короля Корна, Интар с Лайной были уже там. Интар рассказывал, как обстояли дела с Тарском и валийцами. Закончил он историей о своем оруженосце.
   - Это на тебя очень не похоже, - почти словами Старка сказала, выслушав его, Алаина.
   - Я не знаю, что на меня нашло, - у Интара уже не было сил на отчаянье. - Разочарование или обида. Или все сразу. Перед глазами сразу встало, как он тогда смотрел на Овету. Я разом вспомнил о его ненависти ко мне. Но больнее всего мне было от того, что этот мальчишка мне нравился, нравился, несмотря ни на что. И он чувствовал это. Я видел, как он оттаивает. И вдруг это. - Интар ненадолго замолчал. - Но, боги, еще хуже оказалась правда. Я сейчас чувствую себя самым последним подлецом в королевстве. То, что я думал тогда о нем, теперь думает он обо мне. Он верил мне, а я его предал.
   Корн хмуро молчал, Алаина была печальна, Стенли с Тарлином тоже помалкивали. И только Лайна задумчиво произнесла:
   - Возможно, мы не так расценили его поступок по отношению к Овете. Возможно, мы так же ошиблись в этом, как и Интар сейчас.
   - Я говорил с ним, - глухо сказал Корн. - Здесь вы почти не ошиблись.
   - Но как он сам объясняет это?
   - Его мать, как ему кажется, любит младшую дочь больше, чем его. - Корн не стал углубляться. - Как ты собираешься поступить? - спросил он у сына.
   - Если он не найдется в течение этих нескольких дней, я думаю, следует искать его у его родных. Надеюсь, Варгон согласиться сопровождать меня в ....
   Интар не заметил, как при этих словах все в комнате, кроме его жены, виновато опустили глаза. Лайна же поддержала мужа.
   - Я бы хотела сама поговорить с Варгоном. Мне помнится, он сам был весьма недоволен своим родственником, возможно, он сможет помочь нам как-то.
   - Нет, - сказал задумчиво Интар. - Я обещал ему не копаться в его прошлом и не нарушу обещания.
   Корн внезапно возмущенно хмыкнул.
   - Так, - сказал он, пройдясь по комнате, - мне надоели эти клятвы, обещания, обманы и тому прочие. Интар, даю тебе время найти и разобраться с ним до турнира, после этого я сам займусь им.
   На удивленное лицо сына он раздраженно пожал плечами.
   - Не все тебе подвластно, сын, извини.
   Он обернулся к внукам, не обращая на сына больше ни малейшего внимания.
   - Что вы намерены делать?
   Тарлин, робко взглянув на Интара, быстро проговорил:
   - Мы думаем, он вернется. Но на всякий случай мы хотели бы отправиться на его поиски. Здесь его подождет Латин.
   - Сколько у нас времени до турнира? Семь дней? Если он надумает, то за эти дни вернется. Итак, я даю вам всем семь дней. Ступайте.
   Когда все вышли, он сердито обернулся к Алаине. Но она предугадала его вопрос.
   - Нет, - твердо скала она, - ты сделал то, что должен был сделать. Если бы ты силком притащил его сюда, его ненависть осталась бы с ним навсегда. И не только к отцу, но ко всем нам.
   - Не уверен, - тяжело вздохнул Корн. - Мы смогли бы убедить его.
   - Убедили бы, но не до конца. Он никогда бы не простил нас. А так он остался свободен в своем выборе. Он должен сам разобраться со своими родителями и решить, как поступать дальше, сам решить. Вспомни себя.
   - О боги, Алаина! Мне было восемнадцать, а ему всего лишь тринадцать. - Корн задумчиво повторил, - Ему через семь дней будет тринадцать.
   Турнир, завершающий обучение у Ордата молодых воинов, был вот уже несколько лет приурочен ко дню рождения пропавшего принца. В народе его называли "Зов принца". Ибо на этот турнир приглашались все юноши и мальчики королевства, показать свое умение и удаль. Самых умелых ждал почет и возможность обучаться у лучших учителей Нарта. Ученики же Ордата в этот день торжественно выходили из-под его опеки и начинали свою службу оруженосцами. Тут же встречались в дружеских встречах и оруженосцы.
   Стенли, еще будучи подопечным Ордата, становился несколько раз победителем, да и теперь был одним из лучших. После уроков Кадука он надеялся на серьезную победу среди оруженосцев, но теперь со стороны Потунга у него появился весьма опасный соперник.
   - Надо уточнить, знает ли мальчик об этом турнире, - задумчиво сказала Алаина.
   Срочно найденный Стенли подтвердил, что этот турнир в разговорах с Илларом упоминался, но Иллар верный своему решению не брать в доме отца меч в руки, не придал ему ни малейшего значения.
   - Он знает, как еще называют этот турнир? - нетерпеливо спросила Алаина.
   - Да, я говорил, что вообще-то леди Лайна в тайне надеется, что ее сын объявится именно на этом турнире.
   - И что он?
   - Равнодушно. Ему же главное не открыться перед отцом, а леди Лайну он видит и так.
   Алаина вздохнула.
   - Значит, на это надежды мало?
   Стенли решительно покачал головой:
   - Абсолютно.
  

Глава 11.

  
   За семь дней оруженосца принца Интара так и не нашли. Стенли с Тарлином вернулись за день до турнира, чтобы отдохнуть и успеть подготовиться, Интар ожидался к самому турниру.
   Когда два брата в своей комнате натирали до блеска свою амуницию, делая изредка несколько пассов, чтоб размять руку, к ним ворвался Латин.
   - Он у меня, здесь, - едва успел выдохнуть он, и Стенли с Тарлином как ветром сдуло.
   Иллар спал на кровати Латина. Выглядел он скорее осунувшимся, чем похудевшим. Как видимо, голод не терзал его настолько сильно, как тогда, когда король Альтам оставил его без еды на пять дней.
   - Я зашел, а он спит, - запыхавшись, проговорил Латин, догоняя братьев. - Я не стал его будить, побежал за вами.
   От его слов Иллар проснулся. Увидев друзей, он медленно сел на кровати.
   - Я должен поговорить с ней, - сказал он устало, и, запнувшись, добавил, - помогите мне.
   Если от голода он явно не страдал, то страдания душевные были налицо.
   - До турнира не получится, - сразу сказал Тарлин, - сейчас тут полно народу, леди Лайна не будет одна. Турнир уже завтра, после него - пир. На нем можно будет отозвать ее, и вы поговорите.
   Так же медленно Иллар вновь лег.
   - Какой турнир?
   Тут уж сказал Стенли:
   - Я тебе рассказывал как-то. В честь тринадцатилетия какого-то там принца.
   Латин при этих словах удивленно посмотрел на него, но Стенли не заметил этого:
   - Ты хоть бы поздоровался, - заорал он возмущенно, в тоже время не в силах сдержать облегчение и радость. - Мы как проклятые носились по всей Илонии, ища тебя. Где ты был?
   Иллар удивленно посмотрел на него.
   - Шел сюда.
   - Как так шел? Человек двадцать обшаривали все дороги, а ты просто шел? Я лично три раза проехал по дороге до Тарских гор. Дядя до сих пор не вернулся, ищет тебя, а ты просто шел...
   - При чем тут милорд? И зачем меня искать? Куда я мог деться?
   Стенли открыл рот, но не смог и слова вымолвить от удивления. Объяснил Тарлин.
   - Мы думали, ты обиделся и не вернешься. К тому же ты был ранен и голоден.
   - Я присоединился к одной семье, ехавшей в соседнюю деревню, потом к другой. Так я добрался до Нарта. Иногда меня приглашали к столу.
   - А твоя рана?
   Иллар осторожно повел плечом:
   - Пока ничего.
   - Снимай рубаху, - решительно сказал Тарлин, - надо посмотреть.
   Пока они с Латином помогли снять ему рубашку, Стенли попытался было вставить слово, но Тарлин решительно его прервал.
   - Потом. - А когда увидел рану, прикрытую какими-то листьями, неумело завязанную тряпицей, послал брата за мазью, которой бабушка усиленно снабжала внуков в дорогу.
   Стенли недовольно хмыкнул, но не стал перечить. Когда он вернулся, Тарлин с Латином уже начали промывать плечо Иллара от засохших кусочков листьев.
   - Что это за листья? - спросил он с удивлением. - Они прекрасно сделали свое дело. Рана почти не нагноилась.
   - Так, показала одна женщина. Я не знаю, как они называются.
   - Надо бабушке рассказать. И вообще, надо ее позвать...
   - Потом.
   Тарлин взглянул на Иллара и помолчал.
   Когда Тарлин закончил, Стенли опять завел разговор.
   - Послушай, дядя знает, что ты не струсил.
   - Да? - спокойно удивился Иллар.
   Стенли опять не выдержал:
   - Тебя что, совсем не волновало, что он тогда о тебе подумал? А ведь он, когда узнал правду, сам не свой стал. Ты знаешь, что он чувствует?! Ведь он обидел и оскорбил тебя неверием.
   - Стенли, - Иллар опять устало прикрыл глаза, - мне знакомо это. Вспомни, я сам обвинил его и приговорил, не выслушав. Я готов был убить его, не дав ему и слова сказать.
   Мальчики растерянно сели с ним рядом. Потом до Стенли дошло:
   - Что значит, готов был? Теперь нет? Теперь ты веришь нам? - обрадовано переспросил он.
   Иллар покачал головой.
   - Поймите. Когда он не дал мне и слова сказать в свое оправдание... Вернее он дал. Я просто не смог говорить, а он подумал, что мне нечего сказать. Тогда мне было очень плохо. Я ощущал себя несправедливо осужденным. А потом вдруг до меня дошло, что я ведь тоже не дал ему и слова сказать в свое оправдание. Я верил всему, что мне о нем говорили, и не хотел слушать даже тех, кто его хорошо знает. Я не имею права на него обижаться. Стенли, а вам я верил всегда. Ведь, наверняка, именно вы убедили его, что я не трус...
   Стенли смущенно кивнул.
   - Он был сильно разгневан, и мы с отцом еле убедили его найти того солдата, у которого остался твой меч.
   - Я и не сомневался. - Иллар вздохнул. - Я знал, что вы не дадите ему так думать обо мне. Я верю вам, но вы ведь могли видеть в нем только хорошее, он ваш дядя и наследный принц, вы могли просто не обращать внимания на плохое. Тем более, что и мне говорили, что он умный правитель. И теперь... - Иддар виновато помолчал, - но я и теперь, даже после всего этого, хочу сначала поговорить с мамой. Я хочу, чтобы именно она рассказала мне все. Я по-прежнему не верю ему до конца.
   - Мамой? - эхом откликнулся Латин. - Кто твоя мама? - заворожено спросил он и, вдруг испугавшись своей настырности, смущенно замолчал.
   - Латин! - Иллар умоляюще взглянул на него, - Давай я тебе все объясню потом. Или хочешь, Тарлин объяснит? Я не могу сейчас.
   - Нет, - замотал головой Латин, - не надо. Я, похоже, знаю... - добавил он почти не слышно.
   Иллар слегка улыбнулся ему.
   - Можно я останусь у тебя до завтра, мне пока некуда идти.
   - Э, - осторожно сказал Тарлин, - мы должны сказать деду. И он с бабушкой захочет увидеть тебя.
   - Зачем? - удивился Иллар.
   Тарлин махнул рукой.
   - С тобой говорить бесполезно. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Они же волнуются.
   - Но вы же скажите, что в порядке.
   - Да, но твоя рука. Бабушка захочет осмотреть ее.
   - Она меня не беспокоит, незачем.
   - А турнир? - вставил Стенли. - Ты не хочешь пойти на турнир?
   - Это про который ты мне рассказывал?
   - Да, его еще "Зов принца" называют.
   - Не знаю. Вы участвуете?
   - Конечно. Для Тарлина это вообще - первый раз.
   - А ты, Латин?
   - Нет, - покраснел смущенно Латин, - я еще не дорос до турнира.
   - Тогда я посижу с тобой.
   - Я думал, ты захочешь участвовать, - разочарованно пробормотал Стенли. - Было бы здорово, если бы леди Лайна...
   Иллар засмеялся.
   - Зачем это? Я должен поговорить с ней, а не... - он пожал плечами, не закончив. - Тем более, у меня нет меча... - и добавил, предвосхищая готовый сорваться у Стенли возмущенный возглас, - и у меня ранена рука.
   Стенли второй раз разочарованно вздохнул.
   - Дядя тоже захочет увидеть тебя, - помедлив уходить, сказал Тарлин.
   - Я хотел бы сначала поговорить с мамой. Пока мне нечего сказать ему.
   - Ну и как мы ему все это объясним, - опять возмутился Стенли.
   - Скажите, как есть. Я у Латина и после турнира явлюсь к нему.
   - Твое место, место его оруженосца, рядом с ним.
   Иллар с иронией улыбнулся.
   - Он еще не принял меня на эту должность, после того, как выгнал.
   - Тогда до пира, - вздохнул Тарлин. - Сиди тут, мы позовем тебя, когда нужно будет.
   - Удачи, Тарлин. - напоследок сказал Иллар. - Стенли, помни уроки Кадука. Он великий мастер.
   - Твой отец все равно самый лучший, - усмехнулся Стенли и они с Тарлином ушли.
  
   Сказать Интару о том, что его оруженосец здесь, они все равно не смогли. Ибо турнир начался без него. Он появился возле жены, когда первая партия мальчишек уже почти кончила состязаться. Он еле успел застать первой на турнире бой своего племянника.
   Турнир состоялся на главной площади Нарта, на которой к этому событию убирались все будки и палатки, и ставились помосты. И все равно эти помосты не могли уместить всех желающих. Окна и крыши близ лежащих домов - все они были забиты зрителями. Впрочем, это было обычное дело. Выступления цирков и бродячих театров также собирали огромную толпу желающих.
   Латин уговорил все-таки Иллара пойти на турнир и потащил его на свое излюбленное место - бордюр высокого крыльца одного из зданий. Сюда могли забраться только мальчишки, и вид с этих природных мест был несравненно лучшим, чем даже первые ряды помостов. Они заранее заняли места, иначе даже здесь им не досталось бы ни малейшего местечка. После этого Латин тихонько показывал и рассказывал Иллару о занимавших почетные места горожанах. Многих Иллар уже знал. Они приходили к принцу Интару, когда он еще был его оруженосцам. Зато Ларин знал про всех много смешных подробностей, и как мог, развлекал приятеля.
   Когда свои места заняли король с королевой, турнир начался. Звуки оркестра, приветственные танцы танцовщиц, таких же юных, как и участники турнира. И, наконец, сам турнир. Для начала на площадь вышли все участники турнира. Сделав почетный круг, они разошлись на свои места и глашатай объявил начало.
   Самое начало Иллар пропустил, не сводя глаз с матери. Рядом с ней стояла Талина, приехавшая накануне вместе со Старком из Тарска. Леди Лайна явно нервничала, то раскрывая, то зарывая свой веер, ее глаза вглядывались в каждого паренька на площади. "Она действительно ищет меня", - смущенно удивился Иллар, и ему стало неловко. Он поерзал на своем месте. Оно внезапно показалось ему неудобным, и он стал задумываться, не уйти ли ему отсюда.
   Потом он невольно заинтересовался происходящим на площади. Теперь уже он комментировал Латину бои, отмечая слабые и сильные стороны бойцов.
   Пареньки, десяти-двенадцати лет бились на деревянных мечах, метали небольшие копья, стреляли из лука и боролись. Здесь были и пажи, товарищи Латина, и городские пареньки, и еще неумелые мальчишки, приехавшие из дальних уголков Илонии. У кого получалось лучше, у кого хуже. Не обязательно паж, уже знакомый с ратным делом побеждал сына мелкого, неизвестного дворянина в метании копья. Именно отсюда можно было начать службу при королевском замке. Здесь отмечали сильнейших
   Когда вышел на площадь Тарлин, Иллар почувствовал за него гордость. Паренек бился просто отлично для своих лет, и Иллар с удовольствие заметил, что он применяет некоторые приемы Кадука, которые он сам ему растолковывал, еще не зная, что он его двоюродный брат. Тарлин заслуженно победил в этом виде состязаний.
   Победителя приветствовал король, вручая ему небольшой подарок, королева Алаина дарила цветок, а леди Лайна... Вначале Иллар думал, что она поцеловала Тарлина, своего племянника чисто по-родственному, тем более маленькая Овета кинулась двоюродному брату на шею. Но когда все повторилось с победителем в стрельбе и борьбе, Иллар не выдержал.
   - Почему она их целует? - угрюмо спросил он Латина, стараясь выглядеть равнодушным.
   Латин вздохнул, искоса глядя на друга:
   - Этот турнир стали называть "Зовом принца", когда леди Лайна поцеловала первого победителя и расплакалась. С тех пор так и повелось.
   - И она плачет?
   - Бывает, - нехотя ответил Латин.
   Иллар надолго замолчал. Вернулся он к разговору только когда на площадь вышли воспитанники Ордата. Здесь все были ему знакомы, и он опять начал просвещать Латина. К их разговору уже стали прислушиваться соседние мальчишки, требуя чтобы Иллар говорил погромче. Иногда они начинали ему возражать и на них уже стали обращать внимание. Один из стражников пригрозил, что выгонит их, если они будут кричать во все горло.
   Но когда на площадь вышли Дерилл с Потунгом в решающем поединке, даже они притихли. Каждый из этих двоих уже успел сразиться по несколько раз со своими противниками, и теперь они встали друг против друга. Они были ровесниками, но Дерилл повыше. Оба считались лучшими среди воспитанников Ордата этого года и оба удостаивались чести быть партнерами самого принца Интара. Все это знали, и их бой вызвал огромный интерес.
   Будущие оруженосцы дрались затупленными клинками, но это не умоляло красоты поединка. Хотя в их движениях еще и чувствовалась напряженность и строгое следование правилам, зрители были довольны схваткой.
   Почти сразу, в самом начале поединка улавливалось превосходство Потунга. Он явно был сильней своего противника, более быстр и ловок. И он лучше пользовался обманными приемами. Дерилл постоянно ловился на них, но успевал все-таки в последнюю минуту избежать поражения. Но один пропустил. И тут же его меч вылетел у него из рук. Потунг стал победителем. Его приветствовал восторженный рев зрителей. И он получил нож из рук короля и поцелуй леди Лайны.
   После этого всем подопечным Ордата были торжественно вручены ножны с мечами. Теперь они полноправные оруженосцы, окончившие учение. Теперь все зависело только от них. От их службы и стремлений.
   А на площадь вышли уже бывалые оруженосцы, юноши от четырнадцати до семнадцати лет. Они были и выше и крепче. Дрались они уже не затупленными мечами, а настоящими боевыми. Движения их были более отточенными, но и осторожными одновременно, как бы ненароком не поранить соперника, своего друга. У каждого был господин, которому он служил, каждый оттачивал свое мастерство самостоятельно уже несколько лет. И лучшим среди них был Стенли. Ему уже исполнилось пятнадцать, но, несмотря на его молодость, его старшие товарищи один за другим уступали ему и отходили. Его техника была отточена, он был быстр и изворотлив. С одинаковым успехом он и оборонялся и атаковал. И его противники вынуждены были отступать. Бой велся до первой крови, но не многие могли устоять перед Стенли и, лишившись своих мечей, отходили в сторону.
   Получив награду, и восторженный вопль Оветы, Стенли хотел было остаться с отцом и матерью, когда на традиционный призыв глашатая:
   - Кто смеет бросить вызов победителю? - вперед вышел Потунг.
   Площадь взревела от восторга. При этом голоса разделились. Кто был за Потунга, кто за Стенли. Схватка обещала быть интересной.
   Потунг опять был ниже своего противника, но это его ни в коей мере не смущало. Уже с настоящим мечом он вышел на середину площади. Стенли легко соскочил вниз. Или казалось, что легко. Иллар заметил, что Стенли уже устал. Устал не столько от предыдущих схваток, сколько от скачек по дорогам Илонии в поисках брата. За день и ночь он, конечно, отдохнул, но вся усталость не прошла.
   Противники встретились, обменялись приветствиями, и бой начался. И усталость Стенли бросилась уже всем в глаза. Но дело было даже не в усталости. Потунг начал бой так стремительно и с таким напором, что Стенли почти сразу пришлось уйти в глухую оборону. Потунг даже не применял своих излюбленных обманных приемов, он действовал силой и против этой силы Стенли не мог устоять. Несколько раз у него получалось перехватить инициативу, но Потунг тут же увеличивал напор. Казалось, сила его была неисчерпаема. И Стенли выдохся. В конце концов, он не успел уклониться от удара, и меч Потунга полоснул его по груди. Добротная кожаная куртка защитила тело, но была безвозвратно испорчена. Стенли отскочил и поднял меч в знак своего поражения.
   Половина площади сникла, остальная радостно возликовала.
   Потунг уже направился за своей наградой. А глашатай по традиции провозгласил:
   - Кто смеет бросить вызов победителю?
   И внезапно Иллар, сам от себя не ожидавший, бросил звонко в толпу:
   - Я!
   Вся площадь как один повернулась на его крик, но мало кто заметил, кто крикнул. И только когда мальчишки, сидевшие с ним рядом от изумления попадали со своих мест, а он спрыгнул с крыльца и стал пробираться сквозь толпу, до всех наконец дошло, что этот щуплый, не сказать более, худой, бледный, без кровинки в лице парень, вызвавшийся драться с победителем -- и есть тот смельчак.
   Лишь некоторые узнали в нем оруженосца принца Интара. Еще меньше людей знало, что именно его искал сам принц последние десять дней.
   Иллар шел к площади, и люди перед ним расступались. А он не видел ни удивленных взглядов, ни презрительных, ни ободряющих. Ни облегченного взгляда отца, ни печального взгляда короля с королевой, ни трех пар радостных глаз, узнавших в нем того, за кем их послали из соседней Торогии.
   Иллар думал только, что поцелуй матери по праву должен принадлежать ему, и никому другому. Еще один знак внимания матери кому-то, а не ему он вынести не мог.
   Когда он вышел на площадь, Потунг, до этого не видевший, кто бросил ему вызов, презрительно рассмеялся.
   - Я не могу драться с тем, кто не умеет держать меч в руках.
   Иллар не успел ничего ответить, как раздался спокойный голос принца Интара.
   - Не суди поспешно, Потунг. Я ручаюсь тебе, перед тобой достойный противник.
   Потунг ненадолго смутился. Потом оправился.
   - Может, вы и правы, милорд, но..., но я ни разу не видел, чтобы он держал меч в руках, он его просто-напросто ронял. Как в таком случае я могу драться с ним.
   Среди зрителей послышались смешки, а Потунг продолжил:
   - Он и сейчас без меча. Скажите, милорд, где он мог оставить свой меч? И как я могу драться против безоружного.
   Уже раздался откровенный хохот. Стенли дернулся к своему мечу, намереваясь вручить его Иллару, но его опередил Интар.
   - Подойди сюда, Брайт, - резко приказал он. Вынув свой меч, он протянул его подошедшему Иллару.
   - Я знаю, он будет в достойных руках, - сказал он, твердо глядя в глаза удивленного мальчика.
   Иллар недоверчиво взял меч принца в свои руки. Он брал его в руки не один раз, чистил, точил, чувствовал тепло руки отца. Он представлял себя напротив этого меча, но никогда не думал, что сам вскинет его в приветственном жесте. Он осторожно сомкнул руку и невольно поморщился от боли отозвавшейся в плече. Интар заметил это и нахмурился:
   - Твоя рана еще не зажила?! - скорее утверждая, чем спрашивая, спросил он.
   - Я не откажусь от вызова, - вскинул голову Иллар.
   - На этот раз я в этом не сомневался, - печально улыбнулся Интар.
   Про рану услышал Потунг. Он покраснел от возмущения и обратился уже к Корну, невозмутимо наблюдавшему за этой сценой.
   - Ваше величество, я не могу драться с раненым. Это бесчестно.
   - Потунг, он вызвал тебя, - произнес Корн, - это его дело. Но советую тебе не забыть о словах моего сына.
   Потунг, все такой же красный, неохотно отошел. Угрюмо он наблюдал, как Иллар выходит против него, осторожно взвешивая меч в руках, приспосабливая его в руке. С недоумением Потунг заметил, что его противник держит меч в левой руке. Заметив недоверчивый взгляд Потунг, Иллар вскользь заметил:
   - Ты не против, если я буду драться левой рукой?
   - Дерись ты хоть ногами или головой. Только лучше держись от меня подальше. А то ненароком прибью. Это не прибавит мне славы.
   - А если ты проиграешь? Это будет прибавление славы или наоборот?
   - Проиграть достойному противнику - не позор. Но из тебя достойный противник, как из меня ткачиха.
   Иллар нахмурился.
   - Я вызвал тебя на честный поединок.
   - Я тоже когда-то вызвал тебя на честный поединок...
   - Я не мог тогда...
   - Зато теперь ты получишь по заслугам.
   С этими словами Потунг бросился на Иллара. Он намеревался одним порывом обезоружить противника и положить конец этой глупой, по его мнению, схватке. Но прием дал сбой, его меч, наткнувшись на меч Иллара, отлетел вместе с хозяином в сторону. Потунг сжал зубы. Реакция Иллар оказалась мгновенной, а сила, с которой Потунг бросился на него, сыграла против него же. То, о чем говорил Ордат, и шептались мальчишки, похоже, оказалось правдой. Его противник явно умел держать меч в руках и, похоже, даже владел им.
   Потунг стал осторожней. Попробовал один прием, другой. Иллар отбивался спокойно, почти не торопясь. Тогда Потунг начал свои обманные приемы, которые так удавались ему с Дериллам. Но Иллар, похоже, даже не заметил, что они обманные.
   Илюлюканья, сопровождавшие переговоры двух противников и начало схватки, постепенно прекратились. Площадь замерла от напряжения.
   Когда до Потунга дошло, что он дает лишние мгновения противнику привыкнуть к его новому мечу, освоиться с ним, он начал бурную атаку, как на Стенли. И вскоре прекратил. То, что прошло со Стенли, здесь оборачивалось против него. Если первый его отбитый бросок он еще мог посчитать случайным, то теперь становилось ясным, что необычная тактика Иллара сводит на нет его силовые удары. Иллар не отражал их, у него не хватило бы сил на это, а отклонял. И отклонял так, что Потунг вынужден был каждый раз возвращаться к прежней позиции. Это давало превосходство во времени Иллару, но тот почему-то не спешил воспользоваться им.
   На какой-то миг Потунг растерялся, как действовать дальше. И вот именно этой паузой и воспользовался Иллар. Мгновенно он сделал мощный выпад против противника и обезоружил его.
   Вся площадь выдохнула, как один человек. Потунг изумленно смотрел на свой отлетевший меч. Иллар же подошел к нему и протянул руку:
   - Потунг, прости меня, я не мог поступить тогда иначе. Возможно, и сейчас мне не стоило так поступать.
   Удивленный Потунг машинально пожал протянутую руку. А Иллар подошел к королевскому навесу.
   Корн ко всеобщему удивлению снял с себя свой пояс, искусно выделанную кожу с рисунком, украшенным мелкой алмазной крошкой, и такими же ножнами, висевшими на нем. Все знали, что король не любитель носить меч, но его кинжал всегда был при нем. Затягивая на внуке этот пояс, он шепнул:
   - Не пора ли кончать все это? Тебе уже тринадцать.
   Иллар только опустил голову.
   Алаина быстренько подала ему цветок и подтолкнула его к матери. Леди Лайна с легким недоумением смотрела на своего бывшего пажа. Взяв его голову в свои руки, она наклонилась к нему, вглядываясь в его глаза, прошептала:
   - Что гложет тебя, мальчик? - и нежно поцеловала с лоб.
   Поспешно освободился Иллар от ее рук, хотя внутри его все протестовало.
   - Ваше высочество, - произнес он, не поднимая головы, чтобы леди Лайна не увидела его мокрых глаз, - я прошу вас о милости.
   - Да, говори, - Лайна опустила руку на его плечо, призывая подняться, но Иллар не встал.
   - Мне надо поговорить с вами. Мне надо, чтобы вы ответили на один мой вопрос.
   Лайна растеряно посмотрела на мужа и короля с королевой. Интар нахмурился, но не выглядел изумленным, Корн с Алаиной казались равнодушными.
   - Следуй за мной, - сказала Лайна, решившись, и остановилась, удивленная возгласом Оветы.
   - Мамочка, а можно я его тоже поцелую. Он совсем не злой. Он хороший.
   Не дожидаясь разрешения матери, она важно вытащила из волос цветок, протянула его Иллару, у которого от удивления высохли глаза, и чмокнула его в щеку.
   Иллар шел за леди Лайной, все еще удивленно поглядывая на цветок в руке и тря щеку. За ним увязались было Стенли с Тарлиной, но Корн Алаиной моментально окликнули их.
   - Расскажите дяде подробно о том, как вы нашли вчера его оруженосца.
   Пришлось им остаться и отчитываться перед Интаром и отцом.
  
   Лайна привела Иллара в свою гостиную. Обернувшись, она произнесла:
   - Прежде, чем ты задашь свой вопрос, хочу сказать, что я жалею о своих словах, вырвавшихся у меня тогда. Но если бы ты видел свое лицо, ты бы понял мать, защищающую своего ребенка. И все равно я должна была вначале поговорить с тобой. Все мы убедились, что надо сначала выслушать человека, а потом приговаривать и клеймить его.
   - Именно это я и хотел узнать.
   Иллар говорил, не смея взглянуть на мать. Но на этот раз ему хотя бы повиновался язык. Переведя дух, он продолжил:
   - Мне много рассказывали о принце Интаре. Рассказывали разное. И плохое и хорошее. Но я ненавидел его и мечтал отомстить за близкого мне человека. И я тоже не выслушал его. - Он опустил голову еще ниже. - Я и сейчас не могу его выслушать. Помогите мне, пожалуйста. - Иллар на мгновение запнулся. - Однажды я осмелился спросить его, он не захотел говорить. Он сказал, что вы больше об этом знаете. Расскажите мне, откуда у него на теле шрамы от ударов? - выдохнул он, наконец, и замер.
   Лайна вздрогнула и вскочила со своего места. Взволновано она заходила по комнате.
   - Менее всего я ожидала от тебя этого. И менее всего мне хотелось бы говорить об этом. Это одно из самых тяжких воспоминаний моей жизни.
   Она остановилась и посмотрела на склоненную голову мальчика.
   - Ты действительно хочешь узнать именно об этом? - срывающимся голосом спросила она, голос ее дрожал. - Какое отношение этот рассказ имеет к твоему близкому человеку, за которого ты хочешь отомстить?
   Иллар медленно поднял голову.
   - Я не могу вам сказать, я могу только просить вас, - сказал он.
   И тогда Лайна заговорила. Но заговорила она издалека.
   - Я была бедной родственницей богатой сеготской семьи, но мой отец был из Торогии. Мои родители полюбили друг друга, но вынуждены были расстаться. Отец погиб, а мать не вынесла разлуки с ним. Мой дядя в Торогии умер, оставив все свое состояние мне. И я отправилась в путь, надеясь стать богатой хозяйкой огромного поместья. Но один человек также возжелал стать хозяином этого поместья. Для этого ему необходимо было убить меня. У него получилось бы это без труда. Он послал два десятка своих людей, чтобы сделать это. Но судьба подарила мне встречу с наемниками Орни и Старком и их младшим товарищем - Тарли. Они спасли меня и взялись проводить до Торогии.
   Лайна помолчала и продолжила:
   - Не сразу у нас все наладилось. Я, богатая наследница, но без гроша за душой, была резка с ними и несправедлива. Особенно я невзлюбила Орни. Он постоянно ругал меня и учил. Но он же первым заслонял меня от опасности. Несколько раз на нас нападали, но мы побеждали. Без него мы бы не смогли этого сделать. И постепенно я научилась уважать его и прислушиваться к его словам. Последний участок пути прошел почти спокойно и мы прибыли к месту нашего назначения. К тому времени мы предприняли меры для своей безопасности, - она грустно улыбнулась, - вернее для моей. Мы заручились поддержкой короля Оскорта и теперь не боялись нападок моего неведомого противника. В моем поместье нас встретил посланник короля - лорд Альтам.
   Иллар вздрогнул, но Лайна, поглощенная воспоминаниями, ничего не заметила.
   - Он встретил нас приветливо, но вскоре все выяснилось. Именно он посылал убийц убить меня, чтобы самому заполучить мое поместье. Если бы он сделал все незаметно, он получил бы его без проблем. Но поддержка со стороны Оскорта помешала ему докончить дело. И он вознамерился жениться на мне. Таким образом, поместье все равно стало бы его. Он сам рассказал мне об этом, считая, что я в его руках и не принимая в расчет моих друзей. Именно друзей. К тому времени у меня впервые появились друзья. И они опять встали на мою защиту. Втроем против пятидесяти.
   Иллар судорожно выдохнул.
   - Да, - подтвердила Лайна. - Нас встретил эскорт из двадцати человек, и еще тридцать ждало в поместье. Мои провожатые могли бы уйти, бросить меня, ибо они выполнили свою задачу: довели меня до моего поместья. Но они остались. Они втроем встали против пятидесяти. Не знаю, храбрость это было или безрассудство. Но они меня не бросили. - Лайна подняла голову и восторженно произнесла. - Нет, это была храбрость. Они могли победить, ибо люди Альтама уже начали бояться Орни, он один был в состоянии справиться со всеми ними. Победили они хитростью. Они пригрозили убить его брата и друга, к тому времени плененных и разоруженных и он сложил оружие. Ночью им удалось бежать. И опять они не оставили меня, они вернулись за мной. Но им не удалось вызволить меня, Альтам ждал их. Старку с Тарли удалось бежать, но Орни был ранен и попал к ним в руки. Они привязали его к столбам за руки, и Альтам заставлял меня смотреть, как его бьют каждый час в ожидании священника, который должен был совершить брачный ритуал. К тому времени, когда прибыл священник, Орни уже два часа не приходил в сознание. Именно тогда я поняла, что если он умрет, я умру вместе с ним. Без него я не мыслила свою жизнь.
   Лайна без сил опустилась в кресло. Она снова была там и торопилась закончить свой рассказ.
   - Но со священником приехала очаровательная девушка и ее служанка. Это оказалась сестра Орни. Отчаянная сестренка, а не брат. А служанкой был переодетый Старк. Они вытащили нас оттуда и привезли в Вароссу. А там нас уже ждали король Корн и королева Алаина. Все вместе мы смогли спасти принца Интара. Из его бреда я узнала, что и он любит меня.
   Она устало повернулась к Иллару.
   - Я ответила на твой вопрос?
   Иллар смотрел на нее с немым отчаяньем в мокрых глазах, уже не стыдясь своих слез, и не пытаясь скрыть их.
   - Я...я... так верил ему, - прошептал он и исчез прежде, чем испуганная Лайна успела подойти к нему.
   Когда она выскочила вслед за ним, его и след простыл. Послав на поиски мальчика служанок, она разыскала мужа. Рассказав ему о странном пожелании его оруженосца, она нетерпеливо спросила у него:
   - Ты можешь объяснить его странную просьбу и такую реакцию? Кого ты мог так сильно обидеть, что за него вступается этот мальчик? И какое отношение имеет к этому этот рассказ.
   Интар только растерянно развел руками.
   - Поверь, я знаю не более твоего. То, что он ненавидит меня - не тайна ни для кого. Но понять причины этого я так и не смог. Ответить на этот вопрос мог бы только Варгон, но парень дал клятву, что Варгон тут ни при чем. Тем более, что Варгон на мои вопросы только ругается и просит забрать его из замка. Брайт подружился с Тарлином и Стенли. Но не могу же я спрашивать их о том, что возможно поведал он им по дружбе. Тем более, что я сомневаюсь, что он открылся бы племянникам человека, которого ненавидит. Я перебрал уже вроде всех своих врагов и просто людей, могущих таить на меня зло, я посылал посыльных проверить мои предположения, но не нашел ни единой ниточки. Его просьба к тебе - возможно, это разгадка. Возможно, его близкий человек был среди солдат Альтама. Но тогда это была честная схватка. Если можно так сказать о троих против пятидесяти. По крайней мере, мстить мне за то, что тогда происходила, глупо. А я не отношу Брайта к глупцам.
   - Но он хотел узнать правду о тех событиях. - После некоторого раздумья произнесла Лайна. - Что, если те события были рассказаны ему совсем по-другому. Тогда понятны его слова: "Я так верил ему".
   - В твоих словах есть доля истины, но все равно, кто мог и для чего исказить правду? Нам придется сильно напрячь свою память, чтобы вспомнить подробности тех событий. После пира мы переговорим со Старком и Талиной. У них воспоминаний гораздо больше, чем у нас.
   Интар обнял жену, когда по ее телу прошла очередная уже за сегодня дрожь от воспоминаниях о тех событиях, о которых они действительно знали меньше, чем Старк и Талина.
   - Что-то говорит мне о том, - добавил он задумчиво, - что еще раньше ответ мы узнаем от него самого. Подождем, не надо его искать, он придет сам.

Глава 12.

  
   Оруженосца принца Интара так и не нашли. А вскоре и стало невозможно. Пир в замке продолжался до ночи, везде было полно народа, и найти в этой суматохе и толкотне мальчика было нереально.
   А Иллар сидел в своей неприметной нише, в которой уже однажды прятался от посторонних глаз. Слезы высохли, на душе было пусто и тоскливо. Рассказ матери перевернул всю его жизнь с ног на голову. Он позволил себе усмехнуться. Если бы он сразу услыхал рассказ леди Лайны, он не поверил бы ему. Слишком была велика его вера королю Альтаму. Слишком прочен был его выдуманный, как оказалось, мир. И только несколько месяцев, проведенных рядом с отцом, помогли сразу принять правду. Но даже сейчас это было невыносимо тяжело.
   Надо было заставить себя выйти из своего убежища и найти родителей. Сказать им, наконец, правду. Обрадовать...
   Он не мог. Что он скажет? "Я ваш сын, радуйтесь", или: "Я вернулся, я приехал с королем Корном". Они обрадуются. Будет ликование. Мама обнимет и поцелует его. В этом месте у Иллара защемило сердце. А как отреагирует отец? Ликующего принца Интара Иллар что-то плохо себе представлял. И почему-то не хотелось.
   А вдруг они не поверят. Вдруг рядом не окажется посвященных в его тайну. Как им тогда доказать? Доказать, что мальчишка, которого все в замке ненавидят, их сын. Иллар знал, что это не так, но мысль упорно лезла в голову. Ведь он настроил против себя слишком многих.
   Может сначала найти короля и пусть он сам подведет к своему сыну внука и скажет нужные слова. Тогда ни у кого не возникнет ни тени сомнения, да и свою неприязнь никто уже не сможет показать открыто. Это был выход. Но дед и так сделал для него слишком много. Свою глупость он должен исправлять сам. Да, сам, как и подобает принцу.
   Иллар решительно выдохнул и приготовился покинуть свое убежище. И тут же вжался в каменную стену.
   - Они покинули пир, - раздался приглушенный шепот, - скоро нянька уложит ее.
   - А мальчишка?
   - Его нигде нет, Ватиб. Как сквозь землю провалился.
   - Ладно, действуем, как планируем. Главное, забрать девчонку. С мальчишкой, когда мы уже точно знаем, где он, мы успеем справиться. Тем более, что живой он королю уже не так нужен.
   Голоса стихли. Но в голове Иллара они продолжали звучать чуть ли не наподобие грома. Говорили о нем и его сестре. В этом не было сомнений. Как не было сомнений и в том, что именно было задумано, и чей был голос.
   Этот голос был ему знаком. Этот голос он слышал, когда один из доверенных людей короля Альтама наклонялся к уху своего господина, когда Иллар был рядом, и что-то тихо говорил ему. Он редко появлялся возле Альтама, и то только с важными известиями, судя по сразу становившимся серьезным и грозным лицом короля. После этого Альтам всегда поспешно уходил. Загадочный человек тенью скользил следом и именно поэтому Иллар не мог вспомнить его лица. Голос же, вернее шепот, он помнил отчетливо.
   Первое оцепенение прошло, и Иллар вспомнил, что его ниша находится чуть выше и немного в стороне от летнего садика леди Лайны и ее дочери. Здесь, на небольшом пятачке земли был устроен цветник для них и сюда же выходили балконные двери как из детской комнаты маленькой Оветы, так и из спальни леди Лайны, ибо леди Лайна ни за что не могла согласиться, чтобы ее второй ребенок был от нее дальше, чем через одну стену. Иллар нашел эту нишу только из-за того, что с нее можно было наблюдать за мамой, когда она сидела в кресле в саду.
   Бандитов не было видно, но наверняка они за одной из клумб. Был ясен и способ, каким они проникли сюда.
   Комнаты маленькой принцессы охранялись. Как охранялась и небольшая лестница, спускающаяся из садика в один из внутренних дворов замка. Она была сделана для того, чтобы можно было поднимать воду для полива цветов, да и садовнику было проще подниматься по ней, а не ходить через весь замок.
   Вряд ли бандиты смогли пробраться незамеченные через охрану. Приходилось признать, что охрана или подкуплена, или уже мертва. Зная строгость отца, Иллар мог предположить только, что охрана мертва, а на ее месте люди Ватиба. Сколько их там было обычно? Вроде двое. Плюс сам Ватиб и его собеседник. Четверо. А у него нет даже меча. Про то, чтобы бежать и звать на помощь, нечего было и думать. Пока он поднимет людей, пока они спустятся на этаж ниже, как бы не было поздно. Ни в коем случае нельзя выпускать их из виду. Тем более, что они уже показались. Вернее один, который тихонько подошел к двери и заглянул в небольшое окошечко. После этого он вернулся обратно в свое убежище. По-видимому, было еще рано. Самое время покинуть нишу и звать на помощь.
   Но Иллар не решился. И правильно сделал. Бандиты, видимо, решили не ждать, пока маленькая Овета уснет. Вдвоем они поднялись и быстро прошмыгнули в дверь. Недолго думая, Иллар высунулся из своего укрытия, спустил ноги и, спрыгнул на клумбу. Он успел вовремя. Ибо в этот же миг дверь распахнулась и оттуда выскочили двое. Первый вкладывал меч в ножны, в руках второго был ребенок. Вернее что-то бесформенное, закутанное в одеяло. Иллара они не заметили и он, воспользовавшись этим, прыгнул на спину несущего его сестру бандита, одновременно всаживая ему в спину кинжал, совсем недавно висевший на поясе у короля. Тут же вскочил и бросился под ноги уже поворачивающегося Ватиба.
   Иллар не видел, убил он державшего девочку бандита или нет, как не видел и того, смогла ли сестра освободиться из своих пут. Все его внимание было поглощено стремительно поднявшимся Ватибом.
   Тот тоже не глядел на напарника, а, криво усмехнувшись, отвесил небрежный поклон:
   - Вы заставили нас очень сильно потрудиться, разыскивая вас, лорд Атир.
   - Меня зовут Иллар, - медленно проговорил Иллар, напряженно и внимательно наблюдая за всеми движениями противника. Кинжал остался в спине бандита и теперь Иллар стоял перед Ватибом абсолютно безоружным.
   - Ну что ж, лорд Иллар. Раз вы теперь не Атир, то у меня приказ не оставлять вас вашим счастливым родителям живым.
   Еще не договорив, Ватиб сделал стремительный выпад, собираясь проткнуть мечом стоявшего перед ним мальчика. Но меч проткнул пустоту. А Иллар, нырнув под руку Ватибу, оказался у него за спиной, чем и воспользовался, сильно толкнув его. Пока Ватиб обретал равновесие, Иллар бросился к своему кинжалу и резко выдернул его, судя по всему, из уже мертвого тела. Краем глаза он заметил, что Овета выбирается из одеяла.
   Теперь Иллар был вооружен. Кинжалом против меча. При всем его умении, при всей его реакции, он не смог бы продержаться против умелого воина долго. Но он рассчитывал только протянуть время и на то, что Овета, наконец, высвободится и убежит. Кричать же отсюда, как он знал, было бесполезно. Внизу бандиты, а до ближайших окон не доносилось ни звука. Садик специально делали в тихом, недоступном шуму месте.
   Теперь главная задача была в том, чтобы быть между Ватибом и сестрой. Первые выпады Ватиба показали, что ему не так то легко будет справиться с юрким парнишкой. Бандит тоже понял это и слегка отступил. Иллар тут же воспользовался этим, и, не спуская глаз с противника, ожидая от него чего угодно, помог, наконец, Овете выпутаться не только из покрывала, но и из-под трупа, который все же немного придавил ее. Она не плакала в голос, а только смотрела испуганно и недоуменно, и слезинки бежали по щеке, оставляя на лице дорожки. Она так не произнеся ни слова, молча кивнула на торопливый шепот Иллара:
   - Беги, зови кого-нибудь.
   Но тут Ватиб снова бросился на него и Иллар отскочил в сторону. И тут же понял свою ошибку. На мгновенье Овета осталась в стороне, и Ватиб быстро воспользовался этим, бросаясь к ней и сгребая ее в охапку. После этого Иллар лишь с ужасом смотрел, как бандит, прикрываясь девочкой, как щитом, осторожно пятясь спиной, отступает к лестнице, ведущей вниз.
   - Она все равно не достанется своему паршивому отцу. Как и ты, сопляк. Не сегодня, так завтра я доберусь до тебя, и мой меч еще проткнет твое предательское нутро.
   - Твой господин похитил меня, а ты еще говоришь о предательстве, - осторожно следуя за ним, проговорил Иллар.
   - Его величество вырастил тебя и дал образование, а ты убежал к его врагам.
   - Я вернулся к своей семье, а король Альтам трус, раз мстит своим врагам через их детей.
   Ватиб усмехнулся.
   - Я доложу его величеству, что, возможно, и с девчонкой ничего не получится. Слишком вы похожи на своих благородных честных родителей, - он выплюнул эти слова.
   Так они спускались по лестнице, пока Ватиб негромко крикнул:
   - Томп, готовься!. Дразг, займись этим мальчишкой.
   Он резко развернулся и соскочил с лестницы на землю. Иллар тут метнул свой кинжал, но в Ватиба не попал. Зато попал в возникшего на лестнице бандита, скорее всего Дразга, которому приказали разобраться с ним. Кинжал вошел ему прямо в горло, и он замертво свалился у ног Иллара. Мальчик задержался только для того, чтобы вырвать у него из рук его меч. В прилегающий к лестнице дворик он уже выскочил вооруженным.
   Во дворе стояла карета, и Томп что-то делал в ней. Ватиб стоял рядом, с трудом удерживая свою пленницу, теперь уже не спокойную и испуганную, а яростно вырывавшуюся из его рук, к тому же кричавшую. Иллар подскочил к ним в тоже мгновенье, в какое, наконец, Овета вырвалась из рук своего похитителя. Ватиб с перекошенным от злости лицом, отшвырнул ее прочь и встретил с мечом уже надоевшего ему противника. Но на этот раз Иллар показал все, на что он способен. Ватиб с досадой начал отступать к карете и на его рубашке уж начали проступать красные пятна. Иллар же отделался пока только одной царапиной. Но тут начала кровоточить его недавняя, не до конца зажившая рана. Приободрившись, Ватиб яростно атаковал, но пробить защиту молодого противника так и не смог. Иллар, хотя и с трудом, но сдерживал его атаку. Было бы легче, если бы за его спиной не стояла Овета. Тогда он мог свободней маневрировать. Но допустить ошибку второй раз он не мог себе позволить. Сдерживая натиск противника, он только наделся, что крик Оветы привлечет чье-нибудь внимание.
   Внезапно крик смолк, а позади, там, где стояла Овета, раздался голос:
   - Бросай-ка меч, парень, а не то твоя принцесса серьезно пострадает.
   Иллар отскочил в сторону, оборачиваясь на голос:
   Сжав девочку в руках, как в тисках, и зажав ей рот, там стоял Томп. С досадой понял Иллар, что тот вылез с другой стороны кареты и незаметно пробрался ему за спину.
   - Слышь ты, заступник, - проговорил довольный Ватиб. - Девчонка может остаться невредимой, если ты не будешь делать глупостей.
   - Вы не сможете убить ее, - сквозь зубы проговорил Иллар. - Она нужна вам живая.
   Ватиб хрипло рассмеялся.
   - Ты прав. Но я имел в виду не убить ее, а оставить невредимой. Как ты думаешь, хорошо ли ей будет со сломанной ножкой или ручкой, или с одним глазиком.
   Рука Иллар сама разжалась, и меч выскользнул на землю, когда он увидел, как Ватиб внезапно направил свой меч в лицо девочки. Ватиб с хохотом подскочил к нему и наотмашь ударил по лицу. От такого удара, в который Ватиб вложил всю свою злость, Иллар отлетел к стене, ударился об нее и медленно сполз на землю. И тут же получил удар ногой в живот. Согнувшись, и хватая ртом воздух, Иллар завалился набок. Удары посыпались один за другим, и Иллар мог только инстинктивно заслонить руками голову и прятать от ударов больное плечо. Все остальные удары были несравнимы с той болью, которую он испытал, когда нога бандита попадала именно в нее. А Ватибу было, видимо, мало убить его, он вымещал на нам всю свою злобу.
   - Я готов, - раздался торопящий голос, - заканчивай с ним, и уходим.
   Ватиб с довольной ухмылкой поднял меч и внезапно выражение его лицо сменилось с довольного на недоуменное. Мгновением позже меч выпал у него из рук и он рухнул рядом с тем, кого только что хотел лишить жизни.
   Иллар же, не думая, откуда пришло спасение, с последними силами бросился через двор к объятому ужасом и опять что-то лихорадочно делающим в карете Томпу. Схватив его за куртку, он дернул его на себя из кареты, и они вместе упали рядом с каретой. Вместе с ударом о землю сознание покинуло его.
  
   Очнулся он в полумраке, от прикосновения холодной руки.
   - Вот видишь, Лайна, - раздался голос его бабушки, королевы Алаины, - я же говорила, что ничего страшного. - И уже обращаясь к нему, добавила, - тебе надо было показать мне плечо сразу, как только ты вернулся. А остальное скоро пройдет.
   Лиц Иллар не видел, только очертания в невзрачном свете маленькой свечи.
   - Она цела? - спросил он с усилием, облизывая сухие губы.
   Алаина тотчас поднесла к его рту прохладный напиток.
   - Да, но очень напугана. Сейчас она спит. А как ты себя чувствуешь?
   - Где я? - он оставил ее вопрос без ответа.
   Алаина встала и обняла за плечи невестку.
   - Лайна, иди к дочери, я справлюсь сама. Тем более, что сейчас он все равно уснет.
   Лайна же не ушла, а наоборот. Внезапно она опустилась на колени и, взяв руку Иллара, прижала ее к губам.
   - Пусть будет благословенна мать, которая родила тебя, мой мальчик.
   Иллар растерянно смотрел на ту, что дала ему жизнь, и не мог сказать ни слова. Он открыл было рот, но спазм сжал его горло. Лайна же, не заметив этого, торопливо встала и почти выбежала из комнаты, уже не сдерживая рыданий.
   Иллар жалобно взглянул на Алаину. Она пожала плечами.
   - Я не виновата, что ты не успел ей сказать. Но, по правде говоря, на сегодня ей уже хватит потрясений. Когда все придут в себя, тогда и расскажешь, - она пристально взглянула на внука, - если расскажешь.
   Иллар торопливо закрыл глаза, стремясь остановить поток внезапно хлынувших слез. Алаина поспешно протянула ему чашку с питьем.
   - Пока ты пьешь, я расскажу, что случилось, хорошо? Не знаю, как ты оказался в маленьком садике...
   - Ниша сверху, - глухо произнес Иллар, - я там сидел.
   - Ах вот как. Честно говоря, Интар обратил на нее внимание, но мы и предположить не могли, что ты мог оттуда спрыгнуть. Так вот. Когда нянюшка укладывала нашу девочку, дверь в садик внезапно распахнулась, и двое бандитов кинулись на них. Няня даже крикнуть не успела, настолько стремительно они действовали. Один из них напал на няню, другой схватил Овету и они убежали. Действовали они настолько тихо, что стража ничего не услышала. После этого, похоже, они напоролись на тебя. - Иллар молча кивнул. - Ты убил одного, того, кто нес Овету, но другой перехватил ее и бросился вниз по лестнице. Судя по оставленным следам, это удалось ему с трудом.
   - Я совершил ошибку... - тихо прошептал Иллар.
   - Насколько мы поняли, он был вооружен, а ты нет, и я не понимаю, о какой ошибке может идти речь. Но об этом потом. Затем ты убил еще одного бандита, который бросился на тебя на лестнице. Завладев его мечом, ты доставил все-таки им большие неприятности. На убитом бандите были обнаружены свежие отметины твоего меча. Но вдвоем они все-таки одолели тебя...
   - Они не одолели бы, - твердо сказал Иллар и добавил тише, - они опять схватили ее...
   - Вот как? - задумчиво произнесла Алаина. - Оставшийся бандит про это ничего не сказал.
   - Они хотели ей... - гневно начал Иилар, но не стал продолжать.
   Алаина внимательно посмотрела на него и не стала перепрашивать.
   - К тому времени служанка Лайны Витива забежала проверить девочку и, наткнувшись на раненную няню, побежала звать на помощь. От испуга она побежала туда, откуда и пришла, через спальню твоих родителей. Хотя стоило ей крикнуть хотя бы в комнате, стража моментально оказалась бы там. Она же подняла крик только в коридоре. А коридоры двух комнат разные. Поэтому твой отец и твой дядя оказались там раньше стражи. Когда они спустились по лестнице, ты был на земле и бандит уже заносил над тобой меч. Кинжалы Интара и Старка попали в него одновременно. А потом ты вскочил и бросился на второго бандита.
   Алаина замолчала.
   - А она? - нетерпеливо спросил Иллар, - я не видел ее, где она была?
   Алаина вздохнула.
   - Теперь мы знаем, как они украли тебя когда-то восемь лет назад. У кареты было двойное дно. Небольшое, незаметное. Там мог поместиться только пятилетний ребенок. Мы не смогли бы найти его, если бы со страху бандит сразу же не рассказал нам о тайнике. Наша девочка лежала там. Хорошо, что она была без сознания, по-видимому, ударилась обо что-то, иначе бы потрясение было бы слишком велико. Пришла она в себя быстро и только испуганно плакала. Надеюсь, она быстро забудет обо всем.
   - А я... я ничего не помню о тех днях, - прошептал Иллар.
   - Потому что тебя опоили сонным зельем, - раздался со стороны двери голос Корна.
   Он подошел и сел рядом с кроватью.
   - Интар продолжает допрашивать бандита. Пока что мы только знаем, что похитителей было четверо. При этом только он один местный. Когда-то именно он был главным исполнителем твоего похищения. Тогда он справился один и только передал карету условному человеку. Теперь же им пришлось действовать вчетвером. Кому он служит, он до сих пор так и не знает. Ему очень хорошо заплатили в прошлый раз, не поскупились и на этот. А сонное зелье было готово и для девочки, они просто не успели его дать. Тем более, что пока что она была без сознания.
   Алиана не дала мужу продолжить, решительно вмешиваясь.
   - Ладно, хватит об этом. Сейчас он должен поспать.
   У мальчика действительно уже слипались глаза, и после слов королевы он с облегчением закрыл глаза и моментально погрузился в сон.
   Он не слышал, как Корн, обняв жену, тревожно сказал ей:
   - Этот человек объяснил, почему они пытались украсть второго ребенка. Как он понял из слов главаря, с мальчиком у них ничего не получилось. Он решил, что тот погиб и именно поэтому его нанимателю понадобился второй ребенок.
   - Ты хочешь сказать, что теперь Интар думает, что его сына нет в живых?
   - Есть множество других объяснений словам главаря. Но Интар принял самое неверное. Алаина, он почернел от горя. Надо, чтобы Иллар как можно быстрее принял решение.
   - Он готов был уже признаться матери, но она слишком быстро ушла.
   Корн облегченно вздохнул.
   Когда Интар зашел к ним, его матушка спала, прикорнув на плече у мужа. С молчаливого согласия отца Интар бережно поднял мать на руки и отнес в ее комнату. Корн же остался у постели внука. Ушел он только тогда, когда ему на смену сын привел служанку.
  
   А на утро Иллар проснулся от шума перепирающих о чем-то братьев и служанки.
   - Мне велено не подпускать вас к нему. Незачем ему надоедать.
   - Это мы-то надоедаем! - возмутился Стенли.
   - Пойми, Гента, он же сразу поправится, как только увидит нас, - это уже уговаривал девушку Тарлин.
   - Знаю я вас, пристанете к нему с расспросами, он будет волноваться...
   - Ну, ему теперь это не страшно, - улыбаясь, вошла в комнату Алаина.
   - Но, ваше величество, - служанка была тверда, - лорд Интар приказал.
   - До сих пор, мне видней было, что можно больному, а что нельзя, ты так не считаешь, Гента? - покачала головой Алаина.
   - Простите, ваше величество, - Ганта покраснела.
   - Ступай, разыщи лорда Интара и скажи ему, что я позабочусь о больном.
   - Я не больной, - смутился от этого спора окончательно проснувшийся Иллар.
   - Отлично. Поговори пока с этими молодыми людьми, а я навещу малышку.
  
   Когда она вернулась, Стенли уже заканчивал пересказывать то, что Корн с Интаром и Старком выяснили у последнего бандита.
   - Представляешь, он сказал, что тогда тебя смог похитить всего один человек. Он сразу дал тебе сонного напитка и ждал два дня, чтобы выехать из столицы. И после этого тебя всю дорогу им поили. А сейчас они не справились и вчетвером. Да и этот шанс у них появился только во время пира. Ведь крики Оветы слышали в нескольких местах. Но в замке было так шумно, что источник крика быстро никто не нашел. Только потом, когда уже отец с дядей Интаром нашли Овету, прибежало несколько стражником.
   - А те стражники? Они были убиты? - нетерпеливо спросил Иллар
   - Один да, а второй и был тем бандитом, который остался жив. Он же и убил напарника. А потом еще один оделся в его форму и они стали ждать.
   - А няня? Как она?
   Стенли сразу помрачнел, ответил Тарлин:
   - Она все же умерла. Только ты Овете не говори, а то она опять плакать будет.
   Пока Алаина обрабатывала плечо Иллара, да намазывала своей мазью его синяки и кровоподтеки, Тарлин продолжил:
   - На этот раз Томп отправился бы с ними, потому что он убил своего напарника, и ему нельзя было тут оставаться.
   Стенли тут же вставил:
   - А наш отец считает, что его убили бы по дороге, чтобы избавиться от свидетеля.
   - Стенли, - Алиана укоризненно покачала головой.
   - Я согласен с отцом, - Стенли только пожал плечами. - Ведь его хорошо знают, а им не нужен человек, которого могут опознать.
   Все трое старательно обходили вопрос, когда же Иллар признается родителям. Иллар же, все время порывавшийся что-то сказать, наконец, решился:
   - Почему они не знают? - обратился он к Алаине.
   - Чего не знают? Кто они? - действительно не поняла королева.
   - Вы говорили, что Томпа допросили, а ведь бандиты узнали меня.
   Алаина задумалась.
   - Скорее всего, он-то как раз этого и не знал. Иначе бы он и не упомянул, что сын принца Интара погиб.
   - Он что, так и сказал? - тревожно переспросил Тарлин.
   - Судя по словам вашего деда, да.
   Иллар опустил голову.
   - Я должен немедленно поговорить с ними.
   - Несомненно, ты это сделаешь, - спокойно проговорила Алаина. - Но сейчас, к сожалению, твоя матушка спит. Мне пришлось дать ей успокоительного настоя, иначе она не выдержала бы напряжения сегодняшней ночи. Твой отец рядом с ней. Его я тоже отправила отдохнуть.
   - А Овета? Кто с ней? - встревожился Иллар и сам испугался своей горячности. Он покраснел и опустил голову.
   - Она с нашей мамой, - торопливо сказал Тарлин.
   - Так она скорей забудет свое неприятное приключение, - не преминул вставить Стенли.
   - А теперь, - поднялась Алаина, - я оставляю вас. Тебе, Иллар, сейчас принесут одежду, и ты уже можешь выходить. Но я бы на твоем месте пока посидела тут. Замок еще гудит от пережитого, и все жаждут поговорить с тобой и выразить тебе свое восхищение. Нельзя сказать, что я это порицаю, но ты еще не достаточно пришел в себя, чтобы испытывать все это. По этой же причине, я не разрешила придти сюда Талине с Оветой. Хотя обе рвались сюда изо всех сил.
   - Хорошо, - немного растерянно проговорил Иллар, - но я и не собирался выходить. Мне надо сначала поговорить с..., - он запнулся, - с... родителями.
   - Как только они проснуться, они сами придут к тебе. Твой отец заходил несколько раз, но ты спал.
   С этими словами Алаина вышла, а Стенли с Тарлином продолжили наперебой рассказывать последние новости. Вскоре однако Тарлин заметил, что Иллар почти не слушает их. Тогда он тихонько толкнул брата в бок и под первым же выдуманным предлогом потащил его из комнаты.
   Иллар облегченно вздохнул. Он откинулся на подушку и задумался. Сказать отцу и матери, что он их сын - это было трудней, чем все остальное: и обман, и стремление узнать правду. Что он им скажет? "Я ваш сын" или "Вы - мои родители". А вдруг они не поверят. Вдруг отец скажет: "Спасение нашей дочери не дает тебе право...", а мама: "Я не таким представляла себе своего сына". А вдруг они потребую доказательств! Какие у него доказательства? Конечно, король Корн все подтвердит. Но что он подтвердит? Только то, что торогский лорд Атир знает, что он сын принца Интара. А тому это сказал король Альтам. Злейший враг королевской семьи Илонии. Ну и что, что Иллар помнил свою мать, ну и что, что вспомнил бабушку. Поверят ли ему? Захотят ли поверить? А может, поверят сразу, потому что он спас их дочь. Так сказать, в благодарность. Иллар устыдился этой мысли. Если он действительно знает своего отца, то тот не мог так подумать.
   Когда Иллару принесли еду и одежду, он все еще думал. Думал, пока ел и пока одевался. И те же мысли не покидали его, когда он стоял у окна и смотрел на столицу своей страны. За то время, что он провел в Илонии, он так и не почувствовал себя дома. Он всегда был насторожен, как в стане врага. Хотя и привык к своим родным и даже полюбил их.
   От резко открывшейся двери Иллар вздрогнул и со страхом повернулся к вошедшему. Он так и не придумал, что сказать, а теперь от волнения у него вообще все слова вылетели из головы. Но это был всего лишь стражник. Вернее капитан королевской гвардии.
   - Прошу вас, лорд, следовать за мной, - торжественно произнес он.
   - Куда? - непроизвольно вырвалось у Иллара.
   - В тронный зал, - тем не менее, важно ответил капитан.
   Спрашивать, зачем Иллар уже не посмел. Он торопливо оглядел себя. Выглядел он вроде бы достойно. И тогда решительно направился к двери.
   В коридорах замка было непривычно пустынно. И только почти у самого тронного зала к нему подскочил специально ожидавший его Тарлин.
   - Это милорд созвал всех, - быстро прошептал он. - Клянусь, мы даже не знаем зачем.

Глава 13.

  
   - Лорд Брайт - * - - торжественно провозгласил цеременейстер.
   В зале сразу стало тихо. Толпа расступилась, образовывая перед мальчиком проход. Иллар обвел смолкшую толпу взглядом. Тут были не только разодетые придворные. У стен Иллар заметил слуг и стражников. Похоже, Интар собрал здесь всех обитателей замка. И на этот раз взгляды были не враждебны, как несколько месяцев назад, как в течение всего времени, что провел здесь Иллар. Тогда он не обращал на них внимание. Но сейчас был рад, что враждебность исчезла. Сейчас это были почтительные взгляды и восхищенные, немного удивленные и даже слегка разочарованные. Мальчишка, которого все недолюбливали, вдруг проявил себя героем. Иллар читал это на лицах придворных, как будто это было написано у них на лбу крупными буквами.
   Иллар решительно тряхнул головой и двинулся вперед. Если то, что он сделал, считается геройством, то он невысокого мнения об илонцах.
   Вначале он увидел короля с королевой. С невозмутимым лицом они сидели на троне, рядом стояли нахмуренная Талина, Старк, нервно сжимающий рукоять своего меча и, как всегда, угрюмый Варгон. И только потом Иллар заметил скамеечку немного в стороне от трона, на которой сидела его мать, держа на коленях дочь. Овета сидела, обхватив ручонками свою мать за шею и уткнувшись ей в волосы. Впервые Иллар не почувствовал ревность.
   И тут раздался голос принца Интара. Иллар не заметил отца, потому что он стоял за спиной жены. Но теперь он вышел вперед. И Иллар поразился, насколько отец изменился с тех пор, когда он последний раз видел его. Казалось, это было годы назад. Тогда он был спокоен и уверен в себе. Сейчас же лицо его было осунуто и бледно. В глазах боль, между бровями глубокая морщина.
   - Господа, - между тем голос его был тверд, хотя и негромок. И все прекрасно его услышали. Акустика тронного зала была великолепна, к тому же принца Интара никто не позволял себе слушать вполуха. - Я собрал вас здесь, чтобы в вашем присутствии отдать должное спасителю моей дочери.
   И впервые взглянул на мальчика, стоящего перед ним. Иллар решительно шагнул вперед и преклонил колено.
   - Милорд, вы не можете...
   - Могу, - прервал его Интар и устало покачал головой. И тут же продолжил. - Я знаю, что ты хочешь сказать. И я не буду благодарить тебя, хотя я и обязан тебе жизнью дочери. Я просто хочу, чтобы ты принял от меня мой меч.
   Зал замер, а Интар снял с пояса свой пояс с мечом. Вытащив клинок и взяв его в две руки, он протянул его Иллару. По залу раздался шепоток. Все узнали знаменитый торогский меч. Меч, доставшийся Интару от отца, меч, который он собирался вручить сыну. Он и вручил его ему. Но об этом знали только несколько человек в зале. Остальные же взволнованно загудели. Поистине, это был королевский подарок.
   Но Иллар остался безучастен. То, что сейчас волновало его, было несравнимо с таким подарком. Он, не вставая с колена, еще ниже опустил голову.
   - Милорд, я не достоин этого меча. Я не могу взять его за то, что встал на защиту своей сестры. Я не имею права владеть им, ибо я пришел в дом своего отца с ненавистью в сердце. Я могу лишь молить вас о прощении, но не брать из ваших рук этот меч. Простите меня, милорд, но ваш сын недостоин ни вас, ни вашего меча.
   - Мой сын, - пошептал так тихо Интар, что даже Иллар еле расслышал его. - Ты мой сын?! - Интар словно во сне взял склоненного мальчика за плечи и медленно поставил на ноги, жадно вглядываясь в его лицо. - О боги, я должен был понять...
   - Лайна, - внезапно резко он обернулся к жене. Но она уже стояла рядом. Тут же рядом, поддерживая ее, оказалась Алаина.
   - Лайна, - повторил он, но Лайна не сводила глаз со своего сына.
   - Мой Иллар, - шептали ее губы. Рука протянулась вперед и слегка коснулась щеки мальчика.
   Тот вздрогнул и опустил голову:
   - Простите меня, - прошептал он.
   - За что, мой мальчик?! - Лайна и смеялась и плакала одновременно. Она коснулась его волос. - Как же ты вырос!
   - Я обманул вас...
   - Ты вернулся.
   - Мамочка, - раздался внезапно звонкий голос Оветы. Она протиснулась между родителями и продолжила. - Это он мне нарисовал тебя, мамочка. - И гордо добавила, - я всегда знала, что мой братик придет, и будет защищать меня.
   И она первая обняла внезапно покрасневшего мальчика. Вернее его колени, ибо голова ее еле доставала ему до пояса. Тут Лайна с уже не сдерживаемым рыданиями прижала к себе вновь обретенного сына.
   Интар тихонько взял дочь на руки и передал ее Алаине. Королева поспешно унесла девочку. После этого Интар ласково коснулся плеча жены. Лайна с трудом оторвалась от сына и жалобно взглянула на мужа. Но Интар смотрел только на сына.
   - Я хочу объяснить... - начал было Иллар.
   Но Интар покачал головой:
   - Ничего не говори, мой мальчик. Все это потом. Сейчас имеет значение только то, что ты снова с нами.
   Интар положил руку ему на плечо и сказал, глядя ему прямо в глаза:
   - Я горжусь тобой, сын.
   - Но... но...я - растерянно проговорил Иллар, заворожено глядя на отца. А на лице его отражались чувства, сменяющие друг друга. От недоумения и растерянности до облегчения и огромной радости. Внезапно глаза его наполнились слезами, но их уже никто не увидел, ибо Интар прижал своего сына к груди, и их почувствовала только праздничная куртка принца Интара, когда ее омочила солоноватая жидкость.
   Все это время зал удивленно перешептывался. Кто-то радостно, кто-то с сомнением, но все с большим недоумением. Как, откуда и почему? На эти вопросы требовалось дать ответ.
   Интар поднял голову и оглядел зал. Впервые он не знал, что сказать людям. Как передать им свою уверенность, что стоящий рядом с ним паренек, которого, что скрывать, все недолюбливали, и это еще мягко сказать, - и есть пропавший почти восемь лет назад его сын. Сам Интар не сомневался в этом ни на мгновенье. Ему казалось, что он всегда это чувствовал. Не зря же ему так хотелось понять этого странного пажа. Не зря он так уделял время своему оруженосцу. Интар вдруг понял, что давно уже стал относиться к своему оруженосцу, как к сыну. И именно поэтому ему было так больно, когда он решил, что этот мальчик струсил, предал его. А как он искал его по дорогам Илонии. Совсем как похищенного сына. С таким же отчаяньем. И решение передать ему свой меч, юношеский меч его и его отца. Нет, это не награда была спасшему его дочь. Он хотел, чтобы этот мальчик стал ближе к нему. Он хотел, чтобы он оказался его сыном. И он стал им.
   Но как объяснить это толпе придворных? И непременно сейчас. Именно сейчас, чтобы убедить неверящих. Потом уже найдутся доказательства, чтобы окончательно покончить с этим вопросом. Потом его сын расскажет свою эпопею, и они с отцом решат, что делать.
   Иллар почувствовал внезапное напряжение отца и внутренне похолодел. То, что он предчувствовал, сбывалось. Первое чувство прошло, теперь отцу нужны доказательства. Иллар отшатнулся от него, поднятые на отца глаза, полные отчаянья, казалось, кричали: "Верь мне, я тебя не обманываю".
   Интар встревожено всмотрелся в глаза сына.
   - Ты что? Все в порядке, - прочитал он мысль отчаявшегося Иллара.
   Тут же леди Лайна, обняла сына с другой стороны. Она поняла как мысли мужа, так и сына. Машинально Лайна с Интаром взглянули на короля. Сейчас они, как никогда, нуждались в его помощи. Они не сомневались в его поддержке, но сейчас он должен был выступить не как любящий отец, но как величественный король.
   И король торжественно встал. Голос его зазвучал глубоко и громко.
   - Мы свидетельствуем, что наш внук, принц Иллар, был похищен людьми короля Альтамом. Воспитывая его как злейшего врага своего родного отечества, особенно его отца, он намеривался убить нашего наследника, которого давно уже ненавидел, руками его сына и через влияние на своего воспитанника влиять на политику и жизнь Илонии...
   - Отец, ты знал?! - прервать отца, и тем более короля, все это было далеко не свойственно для принца Интара, но между тем, именно у него вырвался этот крик.
   И люди в зале, начавшие слушать короля в почтительном, но все же недоуменном молчании, заволновались. На основе чего король мог говорить так уверенно и почему...
   - Я сам привез его из Стокса, - спокойно сказал король.
   Он спустился со своего возвышения и подошел к семье сына. Ободряюще похлопав внука по плечу, он продолжил.
   - Твой сын, Интар, знал, кто он и кто его родители. Король Альтам не скрывал этого от него. Неправдой было только то, как обрисовали ему тебя, сын мой.
   Король, сделав паузу, продолжил:
   - В глазах своего сына ты был тем, кто насильно держит при себе его мать, леди Лайну.
   Интар отшатнулся, Лайна коротко вскрикнув, в ужасе закрыла лицо руками. Иллар же только опустил голову.
   - Ты ни в чем не виноват, - ласково подбодрила его подошедшая королева Алаина.
   А Корн продолжал.
   - Иллар тосковал только о матери, но не о тебе, сын. Мать ему разрешали любить. И именно по рисунку своей матери, образ которой он пронес в себе все эти году, я твердо уверился в том, кто он на самом деле.
   - Моя брошка, - прошептала Лайна.
   - Не только, - покачал головой Корн. - На этих рисунках ты была... счастливой. Такой, какой тебя и помнил твой сын. И какой ты никогда больше не могла быть.
   - Но почему? - вырвался у Интара крик. - Почему ты ничего не сказал, почему ты поехал один?
   Тут до него дошло:
   - О боги! Ты отправился в Стокс с мамой?
   - Нет, королева нас ждала в Вароссе, Варгон на наших восточных границах...
   - Стенли и Тарлин, - подняв голову, произнес Иллар. - Мои братья были с его величеством.
   Интар с Лайной с испугом взглянули на Талину.
   - Ты позволила им?
   Талина сердито ответила:
   - Никто не соизволил мне сказать. Они предпочли взять моих мальчиков, а меня оставить дома, - с обидой воскликнула она, даже не поглядев на понурившихся сыновей, и с силой вырвала свою руку, когда Старк успокаивающе взял ее. - И даже потом они ничего не сказали мне.
   - Старк, и ты знал?
   - Хватит, - требовательно прервала их Алаина, - Старк, как отец, должен был знать, а мысли Талины, ты, Интар, читаешь, как книгу. Мы не могли рисковать. При дворе мог оставаться человек короля Альтама, что, впрочем, так и оказалось. Никто не должен был знать, куда мы направлялись. И у нас это получилось.
   - Но почему потом..., почему потом вы ничего не сказали? - Лайна непонимающе переводила взгляд с короля на королеву.
   - Я попросил их, - тихо сказал Иллар. Но на этот раз он не стал виновато опускать голову. Он заслужил эти упреки и не собирался увиливать от них. - Они все дали мне клятву. Я...- голос его, несмотря на его решимость, дрогнул, - не собирался оставаться. Я хотел только... увидеть... свою... маму...
   Корн продолжил за него:
   - Мы не вправе были силой увозить его. У него были свои взгляды на жизнь, у нас свои. Он должен был сам понять, где правда. Но понять это здесь, в Илонии. Мы поклялись ему, что никто не узнает, кто он. И он получил королевское слово, что если его решение будет вернуться, он вернется.
   - Я верил королю Альтаму, - звенящим голосом произнес Иллар. Он не оправдывался, просто вся его боль теперь вырвалась наружу, - я верил ему и любил его. И был уверен, что он любит мою маму. Он был мне отцом. И я никого не хотел слушать. Я никому не хотел верить, кроме него. А он обманул меня, - голос мальчика дрогнул, но он продолжал на весь зал. - Он хотел воспользоваться мной, как... он хотел отомстить мной..., - но закончить он так и не смог.
   Интар сжал его за плечи. Лайна снова прижала к себе.
   - Ну что ж, - раздался внезапно голос Талины. - Вы мне ничего не сказали, зато мне теперь есть что сказать...
   Она не спускалась с тронного возвышения и теперь с триумфом смотрела на всех свысока.
   - ...и показать, - закончила она и величественно хлопнула в ладоши.
   Тотчас же появился один из слуг, неся что-то плоское квадратное, завернутое в покрывало. Интар машинально взглянул на Старка. Тот с небольшой усмешкой виновато пожал плечами.
   - Возможно, если бы вы мне сказали, мне не пришлось бы опять пускаться в рискованное предприятие, - язвительно бросила она Интару. - Но меня очень заинтересовал твой странный оруженосец, и мне пришлось внимательно присмотреться к нему. Он мне показался смутно знакомым. Очень смутно. - Она сделала торжественную паузу и продолжила. - Я вспомнила, почему лицо твоего оруженосца показалось мне знакомым. Я видела его шестнадцать лет назад на стене в поместье на земле Торогии.
   Талина торжественно скинула покрывало.
   - Это твой отец, Лайна. Я привезла этот портрет.
   Лайна, а за ней и Иллар стремительно подались вперед. Лайна никогда не видела своего отца, и у нее не было самой маленькой гравюры. Теперь же на нее смотрел с портрета, она перевела взгляд на Иллара, ее сын, только немного повзрослее. В одежде полувековой давности, но без шляпы. И с мечтательным, ждущим чего-то, взглядом, таким, какой она изредка ловила на лице своего бывшего пажа. Внизу была подпись: "Ланий Атрона, мой младший сын". Как видимо, этот портрет заказал отец этого юноши, задолго до того, как он встретил мать теперешней принцессы Илонии.
   Иллар также жадно вглядывался в портрет. Ведь маленький червь сомнения не давал ему покоя даже тогда, когда ему безоговорочно поверили, когда его объявил внуком не просто дед, но король. Все равно тень сомнения была: "А вдруг все не так? А вдруг не я?". Теперь несомненное доказательство было перед глазами. Портрет его второго деда. Молодого человека, которого никто из присутствующих никогда не видел, погибшего даже до рождения его матери.
   А Талина, уже отбросившая свой торжественный вид, весело сбежала вниз со своего возвышения и радостно сгребла в охапку племянника. Смутившийся Иллар машинально взглянул на отца. Тот же задумчиво смотрел на сестру. Та тотчас заметила этот взгляд и весело рассмеялась.
   - Старку пришлось поехать со мной. Не мог же он отпустить меня одну. Зато в отместку, - она взглянула на своих детей, - я ничего не сказала Стенли и Тарлину. - И тут же обняла невестку. - Лайна, я же говорила, что мои мальчики помогут найти твоего сына.
   Казалось, Талина сделала невозможное. Зал, до сих пор не верящий в происходящее и трудно переваривающий такую невероятную новость, внезапно радостно загудел. Портрет молодого Лания Атрона стал переходить из рук в руки, а люди стали пробиваться вперед, чтобы поздравить принца Интара и его семейство со счастливым воссоединением.
  
   Когда, наконец, все осталось позади, семья Корна и Варгон собралась в кабинете Интара. Алаина и Талина сидели на диванчике у камина, и Овета спала у них на руках. В ногах примостились Интар с Лайной, Иллара они посадили между собой и не выпускали его руки из своих. Остальные мужчины сидели на теплом от веселого огня ковре.
   Рассказывал Корн, потом Старк, Алаина. Стенли с Тарлином взахлеб поведали о своих впечатлениях, а Иллар о своей жизни. Чувствуя на своем плече руку отца, который не убирал ее в течение всего вечера, он поведал то, что никому не мог рассказать раньше.
   Когда он жил в замке короля Альтама, он знал только стены замка и занятия. Он не представлял, что значит выйти за пределы замка, он не представлял, что можно делать еще, кроме как учиться и заниматься. И он ни с кем не общался, кроме своих учителей, и их уроки, от него не скрывали, прослушивались. А король Альтам проводил с ним очень много времени. И всегда разговор был о его отце и матери. Впервые увидев рисунок леди Лайны, Альтам велел сделать для него золотую рамку и каждый раз подчеркивал своему воспитаннику, что хранит сей портрет у себя на груди. Про отца Иллар знал только то, что он тиран, творящий за спиной короля свои злые дела. Альтам не скрывал от Иллара ни одного донесения от своих шпионов, ни одного слуха. Но все преподносил ему с такой невыгодной стороны, что Иллар только диву давался, как земля Илонии может терпеть такого злодея. И он готовился стать освободителем Илонии. Сначала матери, потом родной страны.
   Он всегда знал, кто он. Король Альтам не скрывал этого, но мальчику даже некому было рассказать об этом, даже если бы он захотел нарушить запрет говорить об этом. Да у него никогда и не возникало такое желание. Он твердо видел цель перед собой, и все его действия были подчинены только одному: вырасти, убить отца и освободить мать.
   - Я не пошел бы за вами, милорд, я не смог бы, - немного подумав, сказал он, глядя на Корна. - Если бы не Стенли с Тарлином, я предпочел бы остаться, даже несмотря на ваше королевское слово.
   Корн с силой хлопнул Варгона по плечу.
   - Я говорил тебе, что мальчишки помогут больше, чем вся моя гвардия.
   Варгон нехотя кивнул.
   - Меня тянуло к ним, - продолжил Иллар, - я ждал тренировок с нетерпением, мне хотелось находиться с ними побольше. Когда я узнал, что они пришли в Стокс ради меня, я не смог отказаться от предложения короля Илонии.
   - Но и я бы не помешала, - недовольно вставила Талина.
   - Теперь, - хитро улыбнулась Алаина, - когда ты ухитрилась скрыть от брата портрет, мы подумаем об этом.
   - Ну, вот еще, - спокойно заметил Интар, - просто тогда я уехал Тарск, потом мы искали Иллара, - у меня просто не было возможности ее увидеть.
   Старк весело рассмеялся, глядя на надутые губки жены:
   - Интар, я бы сделал все возможное, чтобы вы как можно реже встречались.
   - А если нет, я заставила бы тебя, Иллар, выкинуть всю эту чушь из головы.
   - Мама, он поверил бы только леди Лайне.
   - Ничего, я бы показала ему, где и насколько вошел мой нож в тело этого подлеца. А если бы он не поверил, что я на это не способна, мой меч убедил бы его в обратном.
   - Ой, Иллар, попробуй как-нибудь сразиться с нашей мамой. Ты не сможешь ее победить. Даже отец иногда отступает.
   Иллар смутился. Алаина рассмеялась.
   - Ну вот, нашелся еще один человек, который считает, что меч в руках женщины - не дело.
   Иллар смутился еще больше.
   - Нет, я так не считаю. Ведь леди Талина спасла моих родителей...
   Все печально примолкли. Это было давно и уже не вызывало такой боли, как прежде. Но для Иллара правда открылась только вчера. И Иллар продолжил:
   - Я просто никогда больше не хочу сражаться. Это... это очень тяжело. И больно... И страшно..., - он робко взглянул на отца. - Я хочу быть полезным своей стране не с мечом в руках. Я хочу править мудро, как мой отец...
   - Мы поговорим еще об этом, сын, - Интар крепко сжал его руку.
   - Вот-вот, - Корн встал и прошелся по кабинету. - И я про то же. Интар, мой мальчик, я пытался уже с тобой поговорить. Мне пора отойти в сторону, я должен передать тебе корону...
   - Отец, мне всегда удавалось переубедить тебя в этом вопросе. Возвращение Иллара ничего не меняет. А ты, наоборот, доказал, что в тебе намного больше сил, чем ты всегда убеждал других.
   - Но, сынок, - покачала головой Алаина, - отец прав, всем было бы гораздо легче, если бы именно ты сидел на троне.
   Интар с Илларом переглянулись. Интар печально улыбнулся:
   - Мы обсуждали уже это с моим сыном, - Иллар заворожено кивнул, - и он согласен со мной.
   - Вы это обсуждали? - Талина поддалась вперед. - Раз вы говорили даже об этом, почему же ты, племянник, уже тогда не понял, что из себя представляет твой отец.
   - Именно тогда и понял. - Иллар обвел всех своих родственников виноватым взглядом. - Когда мой отец сказал, что, возможно, кто-то когда-то используется его наследника в своих целях, именно тогда я понял, что задумал король Альтам. Именно тогда мне впервые пришло в голову, что, возможно, король Альтам и не прав.
   - Но почему тогда?... - разом воскликнули все.
   Ответил за сына Интар.
   - Тогда мы срочно выехали в Тарск. Я помню тот разговор и его реакцию. Я решил, что тебе просто плохо, так, сын? - Иллар кивнул. - Ты уже тогда хотел поговорить со мной. Да? Но после этого у него просто не было момента. А потом тем более я не дал ему такой возможности.
   - Да, - подтвердил Иллар. - Но после того, как я не смог оправдаться перед своим отцом, сказать ему правду, когда мой отец решил, что я предал его, тогда я понял, что значит быть обвиненным. И не иметь возможности оправдаться. Мы поменялись местами. Но даже после этого я все равно предпочел узнать правду от мамы. Только после это я понял все.
   Лайна поспешно отвернулась и спрятала лицо в волосах мужа.
   - Он не собирался драться, - весело сказал Стенли, - а во время пира мы обещали позвать леди Лайну, чтобы он смог поговорить с ней.
   - А я не мог позволить, чтобы поцелуй мамы достался Потунгу, - закончил Иллар. И тут же получил еще один ласковый поцелуй.
   - Я не понимаю, почему уже тогда мы не догадались, - Интар переглянулся с Лайной. - Мы обсудили это. И были близки к разгадке. Но правда нам и в голову не пришла.
   Алаина вздохнула:
   - Правда всегда или слишком проста или слишком невероятна.
   Они проговорили почти всю ночь, и говорили бы еще дольше, если бы Алаина решительно не отправила всех спать.
  
  
   Я.Ильинская
  

50

  
  

Оценка: 7.99*13  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"