Преджизненная записка 


Шесть потрепанных кошелок, 
Мять ткань яркого тряпья, 
Хлынуть резко в кровь осколкам, 
Ста картин, где я блуждал, 
Маялся во лжи и в гневе, 
В страсти терпкой прогорал, 
Явью было, но исчезло, 
За одним другой кошмар, 
Молодые плечи гладил, 
Помню нежность рук своих, 
Счастье мне казалось правдой, 
Кто забрал тот славный мир? 
А потом иная сцена, 
Персонажей штампы хлеще, 
После я уж был весь в белом, 
Эти жесты... Эти речи... 
Что казалось благородным, 
Глупо мне теперь и бред, 
А какой я был безбожник, 
Я был это или нет? 
Биться я хотел до смерти, 
За продажнность женских душ, 
Помню, как писал им песни, 
Верил во вранье, был глух, 
А мне часто говорили: 
"Да куда же ты? Постой!" 
Я не слышал, одержимый, 
Лишь слепым живешь мечтой... 
Декорации менялись, 
Кто-то находил мой клад, 
Я спасал от горя слабых, 
Я всю душу отдавал, 
Мной придуманные цели, 
Иллюзорны были так... 
Скрупулезно их лелеял, 
Чтоб оплакивать их прах, 
А однажды я в угаре 
От погони за ничем, 
Был у Боженьки и плакал, 
Горько так, кричал: "Зачем?! 
Боже мой! К чему мне в сердце 
Столько всякого добра? 
Чего нет на этом свете, 
Чего некому отдать?" 
Как же я был безутешен, 
Весь избит, ободран в кровь, 
А Господь сказал меж смеха: 
"То, что ищешь, ты найдешь." 
Мне от чертовых кошелок, 
Не избавиться никак! 
Я вчера во всем был новом, 
А сегодня, вдруг, так стар, 
Я когда-то был с немою, 
Счастья был сосуд без дна, 
На руках она безмолвно, 
Показала мне слова, 
Чистой нежности, а как... 
Ярок блеск в ее глазах 
Был он истинным, но демон, 
Мне шепнул, что пусто там, 
В кубке золотом для счастья, 
Без протечек и без дна, 
Что дарил нам с нею радость, 
Мол, там пыль и пустота, 
Почему тогда поверил, 
Искусился и сбежал? 
Впрочем, мир живет, снег слепит, 
Хоть сто раз сходи с ума. 
У меня снуют морщины, 
При улыбке на щеках, 
Белый шарф и плащ старинный, 
И кошелки на руках, 
Ох, не ту ли мы ласкали 
С захмелевшим трубачом, 
Что сейчас законы правит 
С государственным лицом? 
А не та ли эта песня, 
Что едва лишь раз слыхал, 
На меня одели крестик, 
И законы я все знал... 
Помнил все предупрежденья, 
Значит - был вооружен, 
Сколько лютик не лелеять, 
Все равно завянет он, 
Ездил в пьяную столицу, 
Серой жизнь была в те дни, 
От любви-самоубийцы, 
От долгов и клеветы, 
И с собой была заначка, 
Двадцать тысяч помню я, 
Ровной плотненькою пачкой, 
В пиджаке свой час ждала, 
И случилось! Их украли, 
Мне бы руки на себя, 
Странность в том, что мне не важно, 
Было - значит надо так, 
И, действительно, едва ли, 
Помогли бы хоть чуть-чуть, 
Что мне с пачкою бумаги, 
Что мне делать с нею тут? 
Годы свистом пролетали 
Или это были дни? 
Но мечты все не сбывались, 
Я терял все только лишь. 
Да и время это, то же - 
Маянья людского плод, 
По теням под светом солнца, 
И по тиканью зубцов, 
По капелям строгим водным, 
Сам придумал человек 
И вот с их теченьем грозным, 
Понимаешь - время нет. 
Где же такты славных вальсов? 
Где теперь искрит шампань? 
Где заслуженная слава? 
Где семья и где друзья? 
В никуда все полетели, 
Я и сам лечу туда, 
Сыновей велосипеды... 
Эти "асса", эта страсть... 
Как тогда мы были в ссоре 
С лучшим другом и бойцом, 
Как друг другу били морды! 
А мирились как потом... 
Мне не сладко и не горько, 
Голос мой не тих, не громок, 
Правда, должен я быть ловок 
Чтобы меж своих кошелок, 
Мне держать в руке портрет! 
Прав был Бог и все ушло, 
Как ни жаль, меня здесь нет - 
Я нашел свое ничто. 


(С) Copyright Ильинский Тимофей Игоревич 18.08.2009 г.