Ильясов Юрий Фёдорович: другие произведения.

Вербное воскресенье

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:

ВЕРБНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ


* * *

...Непроглядную мглу
На несчастья несчетно умножив,
Тосковать по теплу
И бороться, тянуться из кожи,
Чтобы день наступил
И под сенью зеленого свода
Я бы медленно пил
Золотистую песню восхода.

И настанет пора,
И желание явится явью.
Я терпенье и мужество славлю,
Доживу до утра...


* * *

Те, кто кричали: «Распять!»
Молят о чуде опять
Небо руками простертыми —
Лживы сердца и уста.
Он же, прозревший, устал
Жить — и беседовать с мертвыми.

Солнце завидев сквозь тьму,
Зря колесил по России —
Ноша мессии ему
Не по плечу, не по силе.

И непосильна ему
Тяжкая ноша пророка —
Даже пустую суму
Не донести до порога,

До дорогого крыльца.
Сел отдохнуть у кусточка.
Клейко коснувшись лица,
Щелкнула — лопнула почка.

Что же шептал краснотал
В день своего пробужденья
Брату, который устал? —
«Вера. Весна. Возрожденье».


Учитель и ученик

«К Богу приходят дела».
(из Корана)

«И гений — парадоксов друг».
(А. С. Пушкин)


Дом. Дверь направо.
— Здравствуйте, учитель!
— Ага, явился, неслух и мучитель,
Живой и поучительный пример
На много лет — для многих поколений.
Я так ошибся! Ты совсем не гений,
А попросту лентяй и лицемер.

Болезни эти лечатся вожжами.
— Я, дорогой учитель, возражаю.
Я виноват и Вы резонно злой,
Но даже небо связано с землей
Невидимою глазом пуповиной.
Мои стихи — из Вас наполовину,
Когда б не искра, быть бы мне золой.

Я Вас давно застенчиво ограбил,
Забрав себе в игре без всяких правил
Парадоксальный взгляд на мир вокруг,
Как стержень для своих стихотворений.
И согласился б с тем, что я не гений,
Не будь я ваших парадоксов друг.

Вы — старший брат духовный... иль отец...
— Не только лицемер. Еще и льстец...
Ну невозможно жить на белом свете! —
Я дед уже, а каждый лезет в дети.
На днях сноха родная родила —
Твои заботы — карандаш да ручка,
А у меня есть внук... А может, внучка...
Забыл, прости Господь... Дела, дела,

Кругом дела. И по ночам не спится,
И некогда порой перекреститься,
И от тебя устал. Вот твой дружок —
В коричневых ботинках, без амбиций —
Не стал гордиться, в небо колотиться,
И спину подставлял под батожок.

Сейчас в канаве ты, а он — на троне.
— Прошу, учитель, только без ироний!
Пусть не похвастать мне судьбой своей
И дней не сосчитать пустых и душных,
Однако небо любит непослушных
И нелюбимых миром сыновей.

— Упрямство это, что в твоей основе,
Мне стоило несчетных ведер крови!..
— Учитель, Вы ругаете меня
За все и вся и я в большой надежде,
Что Вы к ученику добры, как прежде,
Его от равнодушия храня...

— Ты для чего явился-то?
— Не знаю.
Наверно, совесть мучает сквозная,
Наверно, оттого, что невезуха,
Наверно, прикурить от силы духа,
Поскольку там, откуда слышу Голос,
Есть лабиринты мук, где дыбом волос,
А чистота неизреченной речи
В противоречье с мыслью человечьей.

— Послушай, ученик, в миру убогом
И у меня сложны расчеты с Богом,
Прощение не купишь за пятак —
Нужны Тому, кто душу дал нам в тело,
Все наши покаяния — для дела,
Для дела, говорю, — и это так.

Невпроворот работ, а я в простое —
Все лью с тобой в порожнее пустое
И, право, надоело. А теперь
Ступай домой — ох жалко, что небитым!
И приходи... Но здравым и побритым...
И хлопнула обшарпанная дверь.

Прощаясь, я читателя заверю:
За этой, за обшарпанною дверью,
Где человечий долг и Высота,
Вдруг загрустил нечаянно учитель,
Что не найти спокойную обитель,
И никуда не деться от креста.

А от двери — сквозь Время, напрямик
Шел непослушный лучший ученик
В очередном своем стихотворенье,
В четвертое врываясь измеренье,

Повсюду расставляя на пути
Движеньем сердца явленные в слове
Ловушки человеческой любови,
Чтобы навеки в небо не уйти —

Туда, где довод разума не впрок,
Звала на стыке вечности и мига
Простая и пронзающая Книга,
Которой дать название не мог...


* * *

В. Романову

...Уйти б туда, где свищет соловей!
Но разве сильный спрячется от факта
Несовершенства мира? От инфаркта?
От беспокойной совести своей?

Звучит вопрос, поставленный ребром,
Живет искатель истин в мирозданье, —
Державный человек, чье состраданье
Стремительно и сердцем, и добром.


* * *

Посвящается Р. М. И.

«Любовь, Надежда, Вера»
(ступени Любви)


«Так давно ты уехал, а я все ждала, ждала», —
Я века коротала с печальным таким напевом.
Полыхает над миром гроза, и в сплетенье белом —
Среди молний — не сломлены белые два крыла.

Но одной невозможно огромную боль переплавить,
В звездной бездне хранит и ведет меня молния-память,
И мелькают, как искорки истин, то гроздья рябины,
То забытые мною слова «дорогой» и «любимый».

Через тысячи-тысячи лет я тебя нашла
На планете Земля, на печальной такой планете,
Где ночами приходят во чреве убитые дети,
Где дымы от пожарищ, а в душу летит зола.

Это я или ты в перекрестке крутых дорог?
Устремляется сердцем навстречу светло, повинно
Половина, которую «не сберегла», «не сберег»,
Той великой Любви, что дарована нам — половина,

За ступенью ступень, где Надежда зовет к доверью
Через черную ненависть, пепел былого, шлак,
Через боль искупленья, где Вера Любви за дверью...
.........
«Я пришел», — говоришь. Отвечаю: «И я пришла».


Утром

Льдинкою упавшей
Тишина расколота.
Нам явило утро
Мудрость и добро:
Этой ночью тополь
Променял все золото,
Променял все золото
На серебро.

1967


* * *

Сестре

...И рукописи не горят,
И переплавит мирозданье
Наш каждый жест и каждый взгляд,
И звук, и слово — в созиданье.

И прочь от денег и забот,
От суматох и происшествий
Вдруг снова властно позовет —
Вперед — тоска по совершенству,

Что плачет в нас и рвется к нам
В прощальной музыке и строчке,
В ущерб обыденным делам,
И человечьей оболочке.

Куда ведет слепой полет?..
Зачем он жаждет постоянства?..
Осенний дождь над миром льет,
И наше бедное пространство,

Как странный дом о трех углах.
И мы такое Зданье ищем,
Где невозможны боль и страх,
Где Высота — за пепелищем...


* * *

Памяти друга детства В. Токарева

Мы поздно, мой друг, устремились к добру и Любви,
Мы жили в стране, что вела бесконечную битву,
Не знаю молитву и вновь повторю, как молитву
Ту детскую клятву о дружбе навек — на крови...

Ты помнишь? — пчела раскрывала нам тайну цветка,
В причудливых снах расцветало, звеня, мирозданье.
Но тайна цветка стала вдруг далека-далека,
Когда нас настигло холодное зренье и знанье —

Несчастна судьба, коль не творчество, а ремесло...
А сколько за счастье мы пили! И били посуду
И людям, и черту, и Господу Богу назло...
— Не надо об этом...
Не буду, дружище, не буду.

И сердце, вздохнув, тяжело ворохнулось в груди.
От боли и памяти нету надежнее средства,
Чем снова вернуться к доверию сердца и детства,
Где друг мой — со мной. И блистают миры впереди.


* * *

«Око за око...»
(из Ветхого Завета)

«Возлюби ближнего...»
(из Нового Завета)


Темнело, когда он принес на вершину горы
К ногам королевы даров превеликую груду
И грустно сказал: «Я устал от жестокой игры,
И разве сегодня — ответь — я похож на Иуду?»

Но вниз полетели дары. И слепа, и глуха
Она хохотала, назвавши слова его ложью.
Уже рассветало и слышался крик петуха,
Когда он приплелся с пустою душою к подножью.

Ах, как тяжело, и какая крутая гора!
До сердца доносится эхо далекого мифа.
И вновь поднимается в гору он с ношей Добра,
И трудится долго на должности честной Сизифа.

А той хохотунье — ей тоже настанет черед...
Он тоже столкнет ее ношу Добра — в отмщенье.
Так будет, пока ту извечную цепь не прервет
Пора Пониманья, высокой Любви и Прощенья.


* * *

Он, не терпевший пораженья,
Сдал поле боя без борьбы.
Здесь было кораблекрушенье
Его надежды и судьбы —

Вот в этой комнатке убогой.
А где виновница? Она
Глядит надменно из окна,
Как — налегке — своей дорогой

Идет, кто ею не любим,
Гонимый горечью полыни.
Не понимала, что отныне
Она не властвует над ним:

Любовь грозою и бедой
Вдруг разрешилась в одночасье.
Он шел усталый и седой,
А человеческое счастье,

Как солнце, над другим порогом
Взошло ему на склоне дней,
Уже не грешным перед ней,
И вечно грешным перед Богом.


Воспоминание

...А сложилось иначе бы, но
Все же много дороже вино,
Если тертый, потраченный, битый
И на зеркало трудно пенять...
Где уж бедную деву понять
В беззащитности детской обиды.

Райских яблонь плоды зелены.
Грусть-полынь... Сладкий сок белены.
Я прошел через дикое поле.
Ну, а память — что делать мне с ней?
Я тебя вспоминаю ясней,
Забывая о собственной боли.

Помню, как на заре, поутру,
Солнце с нами вступало в игру,
Улыбалось, дробилось в оконце,
Потому что ты в доме была
И любовью дышала-жила,
И любовью светилась, как солнце.

Это было давно. И давно
Я живу пред тобой виноватым
В том, что пил не весну, а вино,
В том, что солнце лучами в окно
Зря стучалось улыбчивым сватом.


* * *

Напрасно он думал, что не скоро вечер —
В предрассветный час
Забудется все, чем жил, а навстречу
Лишь сиянье глаз

Из юности давней. Иль таится правда
В мире юных грез,
А пойдешь налево и пойдешь направо —
Только море слез?

— Грядущее. Прошлое. Мечешься между
Смешно спеша,
А она — едина, как слово «нежность»
И одна душа, —

Об этом шепнул предрассветный ветер,
И жива опять
Та девушка, встреченная на рассвете,
И жена, и мать.


Прощение

«Обыкновенно свет без пламени
Нисходит в этот день с Фавора».
(Б. Пастернак. «Август»)


— Милосердны будем —
Озаримся светом, —
Как давно всем людям
Сказано об этом!
Вечен круг отмщенья...
И взывает снова
Милосердье слова
К истине прощенья
Сквозь лихие годы...
Даже Фауст гордый
Озарился светом
Лишь в прощенье Гретхен.
...Сказано об этом
И в Завете Ветхом,
И в Завете Новом.
Свет с Фавора в август
Явит ясным словом
Твой прощенный Фауст.


* * *

Через века до дня сего
Вела Тропа
За Сыном — Сына своего,
Но не раба,

Кто вечно молит небо вслух,
А меч в крови,
Кто слышит звон монет и глух
На зов Любви.

И боль в ответ из года в год
За горький сон,
А голос женщины зовет
За горизонт —

Там край земли, там дышит лес,
Душа легка,
Сольются на краю небес
С рекой река —

И лес, и серебристый плес,
И плеск весла,
И нежный лепет. И от слез
Печаль светла.


Сократ и Ксантиппа

Под ворчанье Ксантиппы Сократ
На заре говорил сам с собою:
«Мне ли спорить с женой и судьбою?
За терпенье воздастся стократ.

Потому осудить не спеши.
В ней, Ксантиппе, причал и обитель.
Мужа мудрого можно ль обидеть,
Коль имеет величье души?

Ведь Ксантиппа любила когда-то
Неизвестного миру Сократа
И познала печали печать.
Да, сварлива, но после заката
Так умеет красиво молчать.

В ней проснется желание неги,
Зов земли и весны в небосвод...
Неизбежно скрипит у телеги
Колесо, а телега везет».

С той поры через книжные кипы,
Где живут мудрецов голоса,
К нам доносится голос Ксантиппы,
Неизбежный, как скрип колеса.


* * *

Я шел и падал в прах и тлен,
Молился дерзостно и слепо,
Но все ж поднялся я с колен
И посмотрел в ночное небо.

И мне открылась высота,
Когда заря вставала ало.
Как эллину — мне красота
Любимой девы воссияла.

Крутилось дней веретено
Смущенно, бережно и строго.
Мне в этой жизни все дано,
И не о чем просить мне Бога.

Лишь об одном взыскует речь
И рвется в звездное пространство:
Дай силы, чтоб навек сберечь
В пути высоком постоянство...


Вербное воскресенье

1. Птица Феникс

Ни отблеска зари, ни миража...
К нему не проникали даже звуки,
Когда затихла, плача и дрожа,
Мучительная музыка разлуки.
И это длилось миг, а, может, век.
Но сказано: «В начале было Слово» —
Первопричина и Первооснова,
И Времени стремительный разбег:
«Любовь». С высот небес и в этот ад,
Где низменные страсти неизменны,
Она пришла доверчиво, смиренно,
Как много-много лет тому назад.
И на земле, и в чистой Сфере спелись,
В одно сплелись живыми голосами
Загадочная птица — птица Феникс
И женщина с зелеными глазами.
И музыка Любви росла и крепла,
И ветерок веселый, дождевой
Лицо овеял влагою живой.
И он очнулся. И восстал из пепла.

2. Вербное воскресенье

Весенний воздух. Воскресенье. Верба.
Подснежник в изумлении замлел.
И ангелы ко мне летели с неба,
Чтоб я тебя любила на земле.
Не гнев людской... Там истинная сила,
Где шаг Любви доверчив, кроток, тих.
Любила я тебя за нас двоих —
Ах, как тебя, любимый мой, любила!..
Ты прозревал, а я, сгорая, слепла.
И умерла. Ужель не воскресишь?
Когда очнешься, ты увидишь лишь —
Под сердцем — горстку горестного пепла.
Зачем тоску читать в глазах твоих
И ждать — ты приголубишь иль погубишь?
Но я все жду. А ты меня не любишь.
А я тебя любила за двоих.

3. На поляне

И сказал: истинно говорю вам,
если не обратитесь и не будете как дети,
не войдете в Царство Небесное.
(Евангелие от Матфея)


Долго искал я подругу, и часто ночами
Снились глаза озорного зеленого цвета,
Но повстречались мне серые, с дымкой печали,
Словно туман над озерами бабьего лета.
Вечную тайну, известную только влюбленным,
Поздно узнал — и теперь ни к чему челобитья:
Если сумел бы подругу навек полюбить я,
То и глаза бы ее полыхали зеленым.
Ныне тревожно от холода темного взгляда.
Слушай, не надо, чтоб в нем лютовали метели,
Все-таки были и нега сердец, и отрада —
Вспомни, как птицы над этой поляной свистели.
Здесь, на поляне, в душистом ее многоцветье,
Где лепестки, словно тысячи радостных платьев,
Так беззаботно смеются счастливые дети!..
И говорю я, березу ладонью погладив:
«Завтра я снова приеду сюда на рассвете.
Слушай, подруга, и ты приезжай», — говорю я.
...Жить бы да жить, веря в лучшее и не горюя,
Миру и небу открытыми, будто бы дети.


Поэт

С небес нисходит весть
Легендой о крылатых
К земле, где кровь и месть
И нету виноватых.

Крылатый мой собрат! —
Здесь в зареве пожарищ
И брат в кольце утрат
Не друг и не товарищ.

Но вырос на золе
Любви венец — терновник.
И ты сказал Земле:
«Земля, я твой виновник,

Наследник бед твоих,
Всего, в чем мир не светел,
Тому порукой стих
И Бог тому свидетель».

Объяв свое житье
И скорбью, и виною,
Ты повстречал ее
Нежданною весною,

Когда зовут в семью
Скворчиха и скворешня.
Ты женщину свою
Любил земно и грешно,

Любови неземной
Единственный наследник...
...Рождался, как последний
Твой стих очередной.


* * *

Посвящается С. Г. Шулежковой

«А значит первопричина и первооснова
всего существующего — любовь».
Б. Пастернак


От Слова Учителя нити
Незримо протянутся в сердце
В картинах, в ожившем граните,
В стихах и в стремительном скерцо,

Где клавиши выразят в звуке
На всечеловеческом вече
Простую надежду о встрече,
В которой не будет разлуки,

А будут от пламени Слова
Гореть и свеча, и лампада —
Так чисто, как Первооснова,
Как снег — по следам листопада...

20 сентября 2000
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"