Инча

Очаровашка Миля

  Глава 29

 

  - Чтоб тебя! - вырвалось у Эдика, когда 'ласточка' Шута, лихо подпрыгнув на очередной колдобине, заставила его громко клацнуть зубами, - Куда ты так несёшься на своей колымаге, на тот свет, что ли? Юрка, стервец, ты из меня всю душу вытрясешь...

   - Успокойся, - мрачно ответил Юрий Бессонов, - не вытрясу, потому что нет у тебя никакой души. Только бездушная скотина может называть мою 'ласточку' колымагой.

   - Что поделаешь, - ответил Савичев зло, - есть у меня дурная привычка - называть вещи своими именами. Ямщик, мать твою, да не гони ты так лошадей, пожалей хотя бы девчонок - им ведь ещё предстоит когда-то рожать.

   Шут нахмурился, но скорость сбавил.

   - За что ты меня так не любишь? - задал свой вопрос Шут нарочито жалобным голосом.

   - Проще было бы сказать, за что я тебя люблю - меньше пунктов придётся озвучить, - отмахнулся от него Эдик, крепко прижимая к себе Милю, как будто боялся, что она может исчезнуть.

   Юрик вновь ударил по газам на очередном лежачем полицейском и Миле показалось, что она едва не выплюнула своё сердце.

   - Прекрати, - заорала она, - хватит вам уже бодаться, от ваших разборок у всех окружающих кишки в узел завязываются и кости трещат. Верка, вон, сейчас вообще рассыплется.

   Взглянув на побледневшую Веру, Шут почувствовал себя очень неуютно. Пришлось признаться себе, что их игрища зашли слишком далеко и надо хотя бы на время угомониться.

   Дачный посёлок 'Ягодка' встретил их тошнотворным сорочьим криком и запахом мяты, которая росла здесь буквально на каждом шагу. Сразу же вспомнилось детство - бабушка любила добавлять в чай эту ароматную траву. Очаровашка тяжело вздохнула - как же давно это всё было: и детство, и бабушка, и чай с мятой. А ещё смешной, пухленький соседский мальчишка с альбомом и карандашами, тайком наблюдавший за ней из-за забора соседской дачи...

   Подъехав к пятиметровому забору жилища Тарлога, Эдик скомандовал:

   - Девчонки пока останутся здесь. Мы с Юрцом идём первыми. Если всё будет нормально, то мы вас позовём. Я думаю, нам не стоит сразу всем лезть на рожон. Уверен - нас там уже ждут.

   Ох, зря он позволил себе этот командный тон! Видимо, расслабился и совершенно забыл, как реагирует его жена на подобные вольности. Эмилия резко оттолкнула его от себя, сощурилась зло и прошипела:

   - Позволь мне как-нибудь самой решать, что делать. Чего это ты тут раскомандовался, самый умный, что ли?

   -Делай то, что я сказал, - в голосе Эдика зазвенела сталь, - учись уступать мужу хотя бы иногда из великодушия или для разнообразия. Ну, же, выходите и спрячьтесь в кустах.

   На глаза девушки навернулись слёзы, но она закусила губу и упрямо сказала:

   - Не понукай - не запряг. Я буду делать только то, что считаю нужным. Ты меня понял?

   Вера испугалась, что эта вздорная белобрысая девица сейчас выведет корректора из себя, он распсихуется и нечаянно убьёт её. А Очаровашка должна жить.

   - Да успокойтесь вы все наконец, - взмолилась она, - на вас, что, так близость Таролога действует? Не хватало только нам всем переругаться в самый ответственный момент. Идите, мальчики, мы подождём.

   Едва парни скрылись за воротами ведьминой дачи, как Миля тут же набросилась на Веру:

   - С чего это ты взяла, что можешь принимать решения за меня? Кто ты такая? Можешь торчать здесь, как тебе велено, а я, пожалуй, навещу старуху и её постояльца. Можешь за меня не переживать: если что, я отправлю их всех туда, куда Макар телят не гонял. Всё, я пошла.

   Вера Стасова была слишком хорошо воспитана, чтобы сказать вслух всё, что она думала о Миле - приличные девушки не должны знать такие слова. Она даже не стала задерживать вздорную девицу, прекрасно понимая, что этим лишь раззадорит Эмилию. 'С ней даже сам корректор не может справиться, - подумала девушка, - куда уж мне. Пусть делает, что хочет'.

   Очаровашка Миля и сама не могла понять, что на неё нашло. Вселился в неё какой-то бес противоречия и упорно подбивал на необдуманные поступки. Иногда с ней такое случалось. И, что самое обидное, она прекрасно знала, что такая демонстрация независимости всегда заканчивалась для неё плачевно, а следовательно и на этот раз она вляпается в какую-нибудь неприятность.

   Проходя мимо сарая, в котором Роза Ренатовна хранила все свои садовые инструменты, девушка услышала детский плач. Она притормозила и прислушалась. 'Какие здесь могут быть дети, - думала она, - ведь у старухи никого нет из родных, кроме этого упыря в маске'.

   Плач повторился и теперь у Мили не осталось никаких сомнений - у старухи в сарае заперт какой-то ребёнок. А вот откуда он взялся и с какой целью его заперли - это вопрос.

   Если бы Эмилия Вострецова немного подумала, то она ни за что не совершила бы очередную глупость, но думать ей было некогда. Девушка ринулась к сараю, схватилась за ручку и удивилась тому, что дверь оказалась незапертой.

   Она ожидала увидеть всё, что угодно, но только не то, что предстало перед её глазами. Никаких детей: ни девочек, ни мальчиков в поле её зрения не оказалось. Зато, когда глаза привыкли к темноте, Очаровашка смогла разглядеть, сидящую в кресле-качалке прямо перед ней, старуху.

   - Ну, здравствуй, милочка, - ласково поприветствовала донна Роза свою гостью, - я тебя ждала и даже подготовилась к этой встрече.

   - Не советую, - произнесла Миля, сама ещё толком не понимая, что именно она не советует старой ведьме, но прозвучали её слова довольно грозно.

   Губы старухи растянулись в узенькой, ехидной ухмылочке.

   - Ах, дорогуша, - приторным голоском прошептала донна Роза, - не спеши, не спеши. Ты даже не представляешь, что происходит. Скажи, что ты сейчас чувствуешь?

   Миля прислушалась к своим ощущениям и вынуждена была признать, что с ней происходило что-то странное.

   Руки и ноги онемели, стало невыносимо холодно, лишь правая ладонь горела огнём. Очаровашка испуганно уставилась на распухшую, красную, словно сырое мясо, руку и жалобно спросила:

   - Что происходит?

   - Ничего особенного, - усмехнулась ведьма, - это яд. Ты будешь нашей страховкой. Видишь ли, Эмилия, от этого яда не существует противоядия и только Таролог может тебя спасти. Если вы его убьёте то через полтора часа ты умрёшь в страшных мучениях. Если честно, то мне бы этого не хотелось, ты очень милая и добрая девушка, но именно это тебя и погубило. Я нисколько не сомневалась, в том, что ты сразу же бросишься на помощь ребёнку и предусмотрительно смазала ручку двери сарая ядом. Представляешь, вчера Таролог потратил весь вечер на то, чтобы добиться нужной концентрации, иначе тебя бы уже не было в живых. А нам это ни к чему. Вот теперь, когда у нас есть такой козырь, как вы, дорогая, мы можем начать переговоры.

   Эмилия попыталась что-то сказать, но не смогла. Ей показалось, что язык у неё распух и с трудом помещается во рту. Дышать стало трудно, как будто ей на голову надели целлофановый пакет.

  Как же отчаянно билось у неё в груди сердце, перегоняя кровь вместе с ядом по венам! Очаровашка Миля, застонала и медленно осела на пол. 'Возможно, - подумала она отстранённо, как будто о ком-то постороннем, - жить мне осталось всего ничего. Ребята, наверное, уже убили Таролога'.

  Яркая, как солнечный протуберанец, долгая, как песня акына и острая, словно меч самурая, явилась боль, выкручивая суставы, выжигая мозг, сжимая сердце девушки стальными тисками.

  Очаровашка Миля закричала изо всех сил, но ни звука не сорвалось с её сухих, как пергамент, губ. Голос пропал.

  - Ах, милая, я вижу, как тебе больно, - участливо сказала донна Роза, - поверь, если бы я могла тебе помочь, то обязательно сделала бы это, но увы, это не в моих силах. Только он может тебе помочь, только он. Ты потерпи немного, скоро всё разрешиться. Я сейчас уйду, но скоро вернусь за тобой. Надо узнать, как дела у Таролога и молись, детка, чтобы твои друзья не успели натворить бед.

  Ведьма ушла, оставив Эмилию наедине с болью и безысходностью. Девушка не сомневалась, что ребята не стали церемониться с Тарологом и теперь помочь ей не сможет никто. Она знала кто такой этот тип в маске и понимала, что нет в мире противоядия от того яда, который отжалел ей Таролог от своих щедрот.

  'Как глупо, - думала она, превозмогая боль, - я попалась. Наивная, безмозглая дура. Разве можно так недооценивать своих врагов? Решила, что теперь я всё могу и никто со мной не справится... Справились и довольно легко... Жаль только, что я так подвела ребят'.

  Взгляд её затуманился, она перестала различать окружающие её предметы. В ушах шумела кровь, но это ненадолго, скоро её жизнь закончится, так толком и не начавшись, потому что до Чёртова кладбища она не жила.

  Эмилию Вострецову закружило в чёрном водовороте боли. Она не могла даже позвать на помощь. Всё, на что она ещё была способна - это беззвучно плакать в полумраке сарая, ожидая обещанной смерти, которая её больше не страшила, а напротив - казалась избавлением.

  'Зря я не послушала Эдьку, - подумала она со странным равнодушием, - он ведь хотел мне только добра. Вот, даже попрощаться ни с кем не успела...' *****

 

  Эмилия скрылась за воротами, а Вера осталась ждать, когда её позовут. Вера всегда была правильной девочкой, она спорит лишь тогда, когда уверена в своей правоте. А в этот раз этой уверенности не было. Минуты казались бесконечно долгими, они тянулись, как жвачка и вскоре у девушки стали сдавать нервы. Внутри всё дрожало и зудело от нехорошего предчувствия, как будто сумасшедший стоматолог решил пройтись бормашиной по всем её нервам. И, когда терпеть эту неопределённость больше не было сил, в голове у неё раздался тихий мужской голос:

  - Вера, с Эмилией беда, она умирает.

  - Эй, ребята-телепаты, кто со мной разговаривает? - испуганно спросила Вера и замерла в ожидании ответа.

  - Это я, Отшельник, тьфу, вернее Кирилл Соколов. Слушай меня внимательно. Иди в сарай, там Миля. Она уже не может ни говорить, ни двигаться. Надо её как-то спасать.

  - Ты где находишься? - спросила Вера пустоту.

  - У себя дома. Но я всё слышал, не забывай, что я - телепат. Её отравили. Когда подойдёшь к сараю, не берись голой рукой за ручку, только через платок. Вот только боюсь, что никто ей уже не сможет помочь, кроме Таролога...

  Падающая башня нахмурилась. Всё пошло совершенно не так, как задумывалось.

  - Спеши, времени осталось не так уж много, - голос Отшельника стал почти неслышным.

  - Я постараюсь, - ответила Вера и направилась к воротам.

  У сарая она остановилась в растерянности. Не было у неё платка. Тогда девушка сорвала здоровенный лист лопуха и приложила его к ручке двери.

  - Уф, надеюсь, что не отравлюсь, - попыталась успокоить она себя, войдя в тёмное помещение, - Эй, Эми, где ты?

  Ей никто не ответили, лишь где-то у её ног раздался тихий стон.

  - Эми, это ты? - тихо, боясь, что её могут услышать люди Таролога, спросила Вера, но ответа не последовало.

  Вера присела на корточки и дотронулась до лица Очаровашки Мили. Горячий лоб и холодный пот - вот, что она ощутила у себя под пальцами. И сразу же стало ясно, что жить Очаровашке осталось совсем мало. Девушка понятия не имела, что же ей дальше делать. Она не врач, не ведьма и не экстрасенс, как другие.

  От бессилия Вера до боли сжала кулаки. Ногти вонзились в кожу и сразу же нашёлся ответ!

  - Лишь бы получилось, - шептала Вера в отчаянии. - Эми, ты меня слышишь? Если слышишь, то постарайся сделать одну штуку - отправь меня минут на сорок в прошлое. Эми, ну, пожалуйста, соберись. Сделай это. Умоляю тебя, сделай это!

  И вновь яркая вспышка и изумрудный луч, разрезавший пространство на две половины. А уже через мгновение Вера оказалась у дверей сарая, поджидая Милю. Девушка почти со священным ужасом прислушивалась к себе и не могла понять, как такое возможно - она была одновременно в двух местах. Неизвестно, сколько бы она посвятила времени самокопанию, если бы в этот момент на дорожке не появилась Очаровашка.

  Увидев перед собой Падающую башню, Эмилия Вострецова замера в недоумении и попятилась.

  - Как ты здесь оказалась - спросила она испуганно, - ты же осталась там, за воротами?

  В этот момент в сарае заплакал ребёнок и Миля рванулась вперёд, но на пути у неё стояла Вера и пришлось притормозить.

  - Пусти, - Очаровашка попыталась отстранить назойливую девицу, но та даже с места не сдвинулась.

  - Дальше ты не пойдёшь, - спокойно сказала Вера, - потому что там нет никого, кроме старой ведьмы. Лучше пошли, поищем ребят, раз уж мы здесь.

  - Но там...- начала, было, Миля и тут же осеклась, встретившись с холодным взглядом Веры Стасовой.

  - Там всё в порядке, пошли к мальчикам. Если они уже у Таролога, то им пришлось несладко. Этот урод, наверное, уже торгуется во всю, а цена победы - твоя жизнь. Ручка сарая смазана каким-то сильным ядом и ты должна была отравиться. Всё ясно?

  Очаровашка покорно кивнула и побрела вслед за Верой к дому. Она по-прежнему ничего не понимала, но разумно решила в этот раз не спорить, слишком уж убедительно говорила Падающая башня.

  - Ну, хорошо, пусть будет по-твоему, - мило улыбаясь, произнесла Миля, - но потом ты мне всё объяснишь, да?

  - Конечно, ты же должна знать, на что способна, а то тычешься, как слепой котёнок.

  Больше всего Эмилия Вострецова боялась столкнуться с ведьмиными ловушками, но донна Роза была настолько уверена в своей победе, что не удосужилась их расставить по всему дому. Путь к кабинету Таролога был девственно чист и безопасен, как поход в кино на утренний сеанс с целой армией телохранителей.

   У тяжёлой тёмно-вишнёвой двери девушки остановились и прислушались, но из кабинета Таролога не доносилось ни звука. Неизвестно там ли ребята или на территории ведьминой дачи уже никого, кроме них нет. Миля ещё немного потопталась на месте, потом решительно толкнула дверь.

   Таролог сидел в глубоком кожаном кресле и чувствовал себя судя по всему, вполне уверенно, хотя при его маскировке трудно было что-то сказать наверняка о его состоянии.

   - Советую вам, молодые люди, хорошо подумать, прежде чем принимать решение...- механический голос дрогнул лишь тогда, когда Таролог обнаружил Эмилию Вострецову.

   - А я, - Миля с трудом сдерживала себя, вспоминая, что ей пришлось пережить по вине этого человека, - советую тебе хорошо подумать, прежде, чем ты начнёшь диктовать свои условия. Таролог, сними маску, - приказала она.

   Человек в маске поник и вжался в кресло так, что почти слился с ним.

   - Зачем тебе это? - спросил он, опустив голову, как будто боялся, что, если он не выполнит приказ Мили, то её друзья сами сорвут с него маску.

   - Хочу посмотреть тебе в глаза. Ведь когда-то, много лет назад я не смогла тебя рассмотреть, я вообще не заметила, как впустила тебя в наш мир.

   Ребята недоумённо переглянулись. То, что они услышали, поразило их до глубины души. Миля, их Очаровашка, причастна к появлению Таролога?!

   - Что, что ты сказала? - воскликнул Эдик. - Кто он? Откуда взялся?

   Таролог медленно, неохотно снял маску и все, кроме Эмилии, ахнули, потому что перед ними возникло не человеческое лицо, а нечто необъяснимое, чуждое. Сиреневая, чешуйчатая кожа, змеиные глаза, безгубый рот, из которого то и дело выныривал длинный, раздвоенный язык.

   - Что за хрень?! - вырвалось у Шута. - Что это за зверюшка такая?

   - Вы, всё-таки, добрались до него, - услышали друзья недовольный голос Розы Ренатовны Сафиуллиной.

   Величественная старуха вошла в кабинет с гордо поднятой головой и скорбным лицом: ни дать - ни взять - Мария Антуанетта, идущая на эшафот.

   - Вы его убьёте? - донна Роза не смогла скрыть тревогу.

   - Будем делать посмотреть, - ответил пространно Эдик.

   - Вы его не понимаете, - голос старухи сорвался на визг, - ничего не понимаете. Когда я его здесь встретила, я сначала испугалась. Но видели бы вы его тогда. Никто из людей не сможет понять, что это такое - абсолютное одиночество. Даже на необитаемом острове человек знает, что где-то есть люди, что его могут найти. А он... - донна Роза всхлипнула, - он был совершенно один в чужом мире и никого, с кем он мог бы поговорить. Одиночество - это страшная вещь, но мы все даже не догадываемся, что это такое, потому что вокруг нас живут такие же люди, как мы. Он был таким жалким, потерянным, таким беззащитным... Мне стало его жалко и я решила ему хоть как-то помочь.

   Очаровашка Миля задумалась. Она попыталась представить всё то, что говорила ведьма и не смогла. Никто бы не смог. Девушке стало не по себе, ведь в бедах Таролога виновата она. Пусть случайно, неосознанно, но именно она выдернула это существо из его мира и притащила сюда. Можно ли винить его за то, что он так озлобился? Возможно, 'колода' - это его единственное развлечение и возможность отомстить людям за всё то, что ему пришлось пережить.

   Один, без надежды на возвращение, без возможности свободно перемещаться, Таролог более двадцати дет провёл в добровольном заточении, под белой маской. Весь гнев, вся злость, которые накопились в душе девушки за это время, таяли, как последний снег на весеннем солнце. Она больше не желала ему смерти.

   - Но у него тоже есть дар, - донёсся до неё голос старой ведьмы, - он чувствует одарённых людей и помогает им раскрыться. Многие из тех, кого он завлёк в 'колоду', никогда бы не узнали на что они способны, если бы не он. Разве этого мало, чтобы научиться его уважать?

   Молчавший, всё это время, Таролог подался вперёд, почти коснувшись лица девушки и зашипел:

   - Вы можете меня убить и я не скажу, что меня подобный исход меня так уж сильно огорчит. Я много раз думал об этом, но так и не смог решиться, да и Роза не позволила бы мне совершить самоубийство. Я не собираюсь оправдываться. Вы, люди, сами не замечаете всей той мерзости, что творите. Не замечаете, сколько грязи, материальной и ментальной, вываливаете в этот мир. Я ни о чём не жалею, только о том, что моя затея провалилась. Но, думается мне, что, рано или поздно, вы исчезните из этого мира, освободив место для более достойного вида.

   Ему трудно давалась человеческая речь и Миля не все слова смогла разобрать, но общий смысл сказанного до неё, всё-таки, дошёл. Удивительно, но девушка не разозлилась, потому что смогла понять, а понять - это значит простить. Очаровашка долго смотрела в жёлтые глаза Таролога и каждой клеткой чувствовала его боль, страх, одиночество и случилось чудо - она вдруг захотела помочь ему. И ведь она может это сделать!

   - Я убью эту тварь! - Вырвалось у Эдика.

   - Что ж, - прошипел тот, кого все эти годы называли Тарологом, - это твоё право и я не стану просить о пощаде. Я это заслужил.

   Воздух вокруг Савичева стал вибрировать и нагреваться. Раздался неприятный звук, как будто кто-то провёл пенопластом по стеклу. Миля поняла, что через мгновение гость из иного мира погибнет и изо всех сил толкнула мужа в бок.

   - Прекрати! - закричала она. - Не смей! Я знаю, что надо делать.

   Старая ведьма обернулась к ней и в её взгляде Миля увидела уважение и...преклонение.

   - Я верну его обратно в тот мир, из которого он пришёл сюда... вернее, из которого я его выдернула. Зачем нам столько бессмысленных смертей?

   Таролог вздрогнул, вскочил с кресла и, обойдя стол, приблизился к девушке. Лёгким движением руки он коснулся её щеки и тихо-тихо, почти неслышно, прошептал:

   - Спасибо тебе, корректор. Если бы все люди станут такими, как ты, человечество выживет. У вас ещё есть время всё исправить, немного, но есть. *****

 

   - Ну, вот и закончились наши приключения, - грустно сказала Очаровашка Миля, прижимаясь к мужу. - А мне почему-то грустно.

   Луна смотрела в окно и улыбалась, как будто то, что она видела, её веселило и радовало. Миле показалось, что ночное светило ей подмигнуло.

   Они лежали в своей кровати уставшие и счастливые. За всё время их нелепого супружества это была их первая настоящая брачная ночь. Тот быстрый и скучный секс, который больше напоминал Эмилии повинность, чем любовь, остался в прошлом. Она любила своего мужа и, оказывается, она любила его всегда, всю свою жизнь. Всё, что было до этой ночи - лишь жалкая пародия на семью, но ведь впереди целая жизнь!

   - Не грусти, - прошептал Эдик, целуя её в ухо, - всё ещё впереди. Наша история продолжается. Ведь не зря же судьба свела всех нас: тебя, меня, Юрку и Веру. Мы идеально дополняем друг друга и, думается мне, что все мы корректоры. Нам ещё предстоит исправлять чужие ошибки, но делать это надо очень осторожно, чтобы не натворить ещё больших бед. 'Колода' исчезла, но кто-то же должен следить за тем, чтобы в мире соблюдался должный порядок. Так что, любимая, работы на наш век хватит, ещё и детям своим передадим по наследству всё то, что не успеем сделать сами.

   - А я отправлю кого-нибудь в прошлое, чтобы он убрал в парке ту чёртову куклу, которая испортила мне жизнь, - воскликнула Очаровашка Миля воодушевлённо.

   - А вот этого ты делать не станешь, - муж закрыл ей рот ладонью, не давая высказать своё возмущение. - Послушай меня, Эми, разве ты сейчас несчастлива? Разве ты жалеешь о чём-то? Если бы не эта чёртова кукла, мы никогда бы не были вместе и, возможно, всё закончилось бы не так хорошо, а Таролог остался бы здесь и добился своего. Тебе это надо?

   Миля задумалась и через минуту вынуждена была признать его правоту:

   - Всё верно, пусть остаётся так, как есть. Эти игры с прошлым такая опасная штука, что без Вериных расчётов никак не обойтись.

   Она помолчала немного, улыбнулась и шепнула так, что муж её с трудом услышал:

   - Говоришь, передадим нашим детям по наследству? Я согласна, но сначала нам надо ещё сделать этих детей. Что ты скажешь на это?

   Он ничего не ответил, потому что слова здесь были не нужны.