|
||
Инча
Очаровашка Миля
Глава 1 Очаровашка Миля чувствовала себя в этой жизни, как маленькая пёстрая рыбка в тёплых водах Большого Барьерного рифа - вокруг тьма-тьмущая всякой живности, но и стремительные акулы; и острозубые мурены; и янтарные красавицы морские осы, разбросавшие свои ядовитые щупальца в поисках очередной жертвы, почему-то норовят сожрать именно её, как будто в мире больше нет никого, кто подошёл бы им на десерт. Она уже почти смирилась с теми липкими взглядами и сальными шуточками, с которыми сталкивалась на каждом шагу, но иногда, всё-таки, нервы сдавали. И вот тогда Миля превращалась в настоящую стерву без страха и упрёка. Она выходила из берегов, как полноводная река весной и несла такое, от чего старый матерщинник, дворник дядя Петя, впадал то ли в ступор, то ли в экстаз. Закрыв глаза, он с блаженным видом слушал, как пухлые алые губки Очаровашки Мили исторгали на свет Божий немыслимые ругательства. - Иволга, - восклицал он восторженно, - соловей! Как поёт! Как поёт, стерьвь! Слушал бы и слушал. Чисто ёперный театр. - А, не заткнулись бы вы, дядя Петя, от греха подальше?! - спрашивала в сердцах Миля и, неожиданно устыдившись своих слов, замолкала, поперхнувшись очередной гневной тирадой. Вот и сейчас ощутив на себе чей-то цепкий взгляд, от которого у неё начали гореть щёки, девушка собралась дать решительный отпор нахалу, если тот вдруг вздумает к ней приставать. Но сперва она решила посмотреть на этого любопытного. Чего это он уставился на неё, как на 'Мону Лизу' Леонардо да Винчи? Миля резко обернулась и, хотя народа в переполненном автобусе было, как килек в банке, она почти сразу нашла полного седого мужчину, который не сводил с неё глаз. - Мы с вами знакомы? - Поинтересовалась девушка с сарказмом, потому что точно знала, что никогда раньше этого типа не встречала. Ей было интересно, как он отреагирует. - Я, случайно, вам ничего не должна? Мужчина смутился и отвернулся, ничего не ответив. А Очаровашка Миля довольно улыбнулась сама себе - хоть маленькая, но победа. Но что-то её насторожило. Она даже не могла понять, что именно. От этого жёсткого, алчного взгляда стальных глаз и искусственной улыбки, за которой ясно просматривался звериный оскал, ей вдруг захотелось срочно выйти из автобуса. Он смотрел на неё как мясник на тушу перед тем, как её разделать. Голова, ни с того ни с сего, закружилась, а к горлу подкатила тошнота. Осторожно протискиваясь сквозь спрессованные человеческие тела, Миля медленно продвигалась к выходу, хотя ехать ей нужно было ещё три остановки. 'Маньяк, - почему-то подумала девушка, - настоящий маньяк. Улыбается, а по глазам видно, что так и вцепился бы в глотку, если бы вокруг не было людей'. Она уже ничего не видела и не слышала, боясь, что вот сейчас дверь захлопнется и она вынуждена будет доехать до своей остановки и в итоге окажется в тёмном, загаженном дворе наедине с этим улыбчивым типом. А что будет потом, она даже представить боялась. По телевизору в криминальных хрониках часто показывали, жертв таких вот 'милых, улыбчивых дядечек'. Она и сама не могла понять, почему этот человек вызвал у неё такой необъяснимый страх. Что-то было в его взгляде такое, что отличало его от остальных людей. Как часто говорила её недоверчивая начальница Надежда Сергеевна, правда не про маньяков, а про аферистов: 'Аферист просто не может себе позволить не внушать людям доверия, иначе у него ничего не получится. Каждый, уважающий себя прохиндей, производит впечатление кристально честного человека, тем и живёт'. 'Про маньяков тоже говорят, что они умеют втираться в доверие своим жертвам': - подумала Миля затравленно. Девушка обернулась и заметила, что неприятный незнакомец тоже устремился к дверям, расталкивая брюхом и локтями всех, кто стоял у него на пути. Он не церемонился... ***** Не повезло Эмилии Вострецовой в жизни. Родилась она смазливой, голубоглазой блондинкой с пухлыми губками и пышной грудью - настоящий персонаж из анекдотов. И всё это 'богатство' своё, природное, никакого силикона и ботекса. С детства к ней прилипло прозвище 'Очаровашка Миля' и даже спустя годы после окончания школы, все знакомые и родственник продолжали так её называть. Тот факт, что Миля окончила школу с золотой медалью, а институт с красным дипломом, мало кого волновал. Её светлые мозги и богатый внутренний мир, оказались невостребованными, в отличие от пышной груди и длинных ног. Все начальники, с которыми ей пришлось работать, не отличались особой оригинальностью и всегда норовили затащить девушку в постель. Обычно после этого Милю увольняли, потому что, у неё были свои принципы и неписанные правила. Сексом девушка предпочитала заниматься только с теми мужчинами, которые нравились ей. Карьера не складывалась даже там, где руководителем была женщина. Как правило, в этом случае она вызывала у всех окружающих жгучую ревность. И тогда Миля вынуждена была пойти на отчаянный шаг - она вышла замуж за своего бывшего одноклассника Эдика. Девушка наивно полагала, что к замужней женщине претензий будет меньше, но, как всегда, ошиблась. Недостаток жизненного опыта и поспешное, необдуманное решение привели к тому, что к старым, уже привычным, проблемам, добавились новые, незнакомые. И этой неприятной неожиданностью стала для неё ревность законного, хотя и нелюбимого, мужа. Ревность, которая отравляла жизнь не хуже цианида. Ежедневные скандалы плавно перешли в затяжной запой. Эдик в то время пил так, как будто приговаривал себя к смерти, взахлёб, до полной потери человеческого облика. Глядя на помятого, грязного, мычащего что-то несвязное, мужа, Миля беззвучно плакала и проклинала себя за совершённую глупость. - Сука ты, сука, - развалясь на полу в вальяжной позе, гудел Эдик. - Шлюха. Увольняйся немедленно с работы. Думаешь, я не видел, как этот жирный боров на тебя смотрит? Видел, всё я видел... Отчаяние прошло и уступило место злости. Пнув мужа ногой, Миля раздражённо произнесла: - Да подумай ты трезво своей пьяной башкой, я-то в чём виновата? Ну, не могу же я ему глаза выколоть, чтобы он не смотрел. - А я могу, - решительно заявил муж, - вот сейчас пойду к нему и выколю. - Немного подумал и добавил. - И зубы выбью для полного комплекта. Он попытался подняться, но не удержался на ногах и плашмя упал на пол, словно это был не живой человек, а скатанный в рулон ковёр или тюк с грязным бельём. - Тогда уж не пойдёшь, а поползёшь. Рождённый ползать - ходить не может, - горько усмехнулась Миля и, махнув рукой на Эдика, ушла в кухню, чтобы хоть немного успокоиться. В свои двадцать семь лет она чувствовала себя очень старой и уставшей от жизни. Она понимала, что давно уже надо было развестись, но не могла. Этот нелепый, страдающий по её, как она считала, вине, человек, вызывал у девушки острое чувство жалости. Острое настолько, что об него можно было порезаться... ***** Уже стемнело, но людей на улице было ещё достаточно, чтобы Очаровашка Миля сразу же успокоилась. Никакой маньяк не станет нападать на свою жертву вот так публично. Да и маньяк ли он? Непонятно, с чего это вдруг ей в голову втемяшилась такая ерунда? Мало ли у кого какое лицо, не всем же так 'повезло', как ей. Миля горько усмехнулась, вспомнив, как незнакомые люди реагируют на неё - 'блондинка' и от этого не избавишься, даже перекрасив волосы в чёрный цвет. Она как-то пыталась - безрезультатно. Даже смена масти не избавила её от навязчивого имиджа недалёкой и капризной девицы. Всё её благодушное настроение рассыпалось в прах, как только она обнаружила всё того же ухмыляющегося типа, идущего за ней по пятам. Миля ускорила шаг и незнакомец тоже прибавил скорости. Нельзя сказать, что это открытие порадовало девушку. Она перешла на освещённую сторону улицы. Её преследователь не стал повторять её маневр. Краем глаза Миля следила за ним. А впереди уже маячил тёмный зев арки родного двора. Тёмный, словно дверь в преисподнюю. Сердце в груди вновь принялось отплясывать чечётку. Может, кому-то страхи Мили и показались бы смешными, но она так не считала. Пережив в пятнадцать лет попытку изнасилования, девушка стала слишком осторожной. Тогда её спасли двое слегка подвыпивших парней. Миля кричала так, что не услышать её мог только глухой. Сейчас она на свой голос не надеялась - недавняя простуда ещё давала о себе знать и высокие ноты ей вряд ли дадутся без боя. Пролетев арку со скоростью гоночного болида, цокая на весь двор каблучками и проклиная себя за то, что не обула с утра кроссовки, она, задыхаясь, вбежала в подъезд и, не останавливаясь, вознеслась на пятый этаж. Пока Миля дрожащими руками пыталась вставить ключ в замочную скважину, внизу хлопнула дверь и на ступеньках раздались торопливые шаги. 'Прекрати, дура, - успокаивала себя девушка, - он толстый, он так быстро сюда не доберётся - сдохнет от инфаркта'. Но шаги на лестнице говорили об ином. Там, внизу, мужчина с удивительной, для его комплекции, прытью, преодолевал один лестничный марш за другим. Слушая, как гулким эхом отзывается в пустом подъезде его бодрый топот, Миля тихо прошептала, с трудом сдерживая слёзы: - Гарун бежал быстрее лани, быстрей, чем заяц от орла. 'Гарун' действительно, с минуты на минуту должен был появиться перед ней и Очаровашку Милю этот факт совершенно не вдохновлял. А ещё соседи... Ну, что за люди?! Орать будешь - они не откроют и даже милицию не вызовут. Время сейчас такое - всем на всех наплевать. Наконец, тяжёлая металлическая дверь, облагороженная пластинами из дерева, открылась и девушка почти без сил ввалилась в квартиру. Только, услышав, как щёлкнул за её спиной замок, она позволила себе расслабиться и даже пошутила: - Если каждый вечер мне поставлять по маньяку, то на ближайшей Олимпиаде я стану чемпионкой по бегу на каблуках по пересечённой местности. Миля прислушалась к тому, что творится в подъезде, но за дверью было тихо, как в морге. Видимо, её преследователь, услышав, как хлопнула дверь, решил прекратить погоню. Похлопав рукой по лакированным деревянным плиткам, девушка весело пропела: - Броня крепка и танки наши быстры. Чтобы привести нервы в порядок, Эмилия достала из бара пузатенькую бутылку 'Hine' и плеснула в чашку немного янтарной жидкости. Этот презент передал ей с оказией из Лондона Эдик. Он считал коньяк жизнеутверждающим напитком. Миля никак не могла постичь сути этого его высказывания, но в этот раз решила поверить мужу на слово. Благородный напиток обжёг горло и пищевод, а потом по телу разлилось приятное уютное тепло. Перестали дрожать руки и сердце забилось ровно. - Всё-таки, Эдюшка иногда бывает прав, - усмехнулась девушка, плюхнувшись в кресло. - Чертовски приятное ощущение. ***** Устав от собственной ревности, Эдик нашёл выход из положения - прекратил пить и стал сам изменять Миле. Сначала с разными девицами, но потом появилась постоянная - высокая тощая брюнетка с нулевым размером груди и взглядом вечно голодной кошки. Одним словом, измученный ревностью муж нашёл полную Милину противоположность. Муж даже не пытался хоть как-то скрывать свои похождения, как будто его совершенно не волновали чувства Мили. Он всё делал демонстративно, напоказ. - Какая же ты скотина, Эдик! - Беленея от гнева, возмущалась Очаровашка Миля. - Мне постоянно трепал нервы, а сам... Праведник хренов. Видеть тебя не хочу, лицемер чёртов! - Почему лицемер? - Искренне удивлялся Эдик. - Тебе можно, а мне нельзя, что ли? - Что можно? - Закипала Миля. - Что? Не знаю, что ты там себе понапридумывал, но я себе ничего подобного никогда не позволяла, хотя могла бы. Как же мне всё это уже надоело! Тебе лечиться надо. Козёл, какой же ты козёл, Эдюша. Как я могла так ошибаться? Я-то думала, что ты человек надёжный, верный, что ты меня любишь, а ты... - Эми, - отвечал с ухмылкой на все её выпады муж, - это не то, что ты думаешь. Но, согласись, что это больно, да? Миля хотела ему ответить, что вовсе даже не больно, а всего лишь противно, но не стала вступать в бессмысленные пререкания и просто отлучила Эдика от тела и стала оформлять документы на расторжение брака. Но судьба распорядилась иначе. Их официальный развод так и не состоялся, потому что Эдика пригласили работать в Англию и он уговорил Милю подождать его возвращения и не ломать ему карьеру. Миля согласилась, хотя чувствовала, что муж лукавит и дело здесь в другом - Эдик просто не хотел рвать с Милей окончательно и бесповоротно, он всё ещё надеялся, что их отношения можно со временем как-то наладить. Сама она в такие чудеса не верила. Разбитую чашку склеить ещё можно, а вот разбитые отношения - это сомнительно. Отсутствие денег её не волновало. У неё скопилась приличная сумма денег. Каждый месяц Эдик присылал ей переводы. В отличие от Мили, его карьера складывалась наилучшим образом, что не удивительно, ведь он действительно талантливый дизайнер. Каким-то шестым чувством Эдик всегда точно определял, как сделать так, чтобы вещь была не только удобной и практичной, но и красивой. Ничего лишнего, минимализм, доведённый до совершенства. Вот только тратить эти деньги Миле не хотелось. Она твёрдо для себя решила, что, как только муж вернётся домой, она сразу же подаст на развод. - Ничего, не век я буду сидеть без работы, - успокаивала она себя, - потом компенсирую то, что потратила с зарплаты. Зависеть от этого стрекозла я не буду. Будем считать, что я взяла у него в долг. Странно, что, не смотря на все нелестные эпитеты, которыми Миля награждала своего мужа, она не испытывала к нему никаких негативных чувств. Наверное, потому, что никогда его не любила. ***** Откинувшись на спинку кресла, Миля принялась обдумывать своё бесперспективное будущее. Она вновь осталась без работы и уже почти отчаялась хоть как-то наладить свою жизнь. Ничего у неё не складывалось. Какая-то нелепая, бессмысленная жизнь. Куда бы она ни повернула, что бы ни сделала, каждый раз девушка вновь и вновь оказывалась в тупике. Наваждение какое-то. Как будто кто-то невидимый водит её по замкнутому кругу и не даёт вырваться на свободу. Каждый раз повторяется одна и та же ситуация. Двадцать семь лет, а за спиной нет ничего, ни нормальной семьи, ни работы, только разбитое корыто и никакой золотой рыбки на горизонте. Нелепый и никому ненужный брак, постоянные неудачи на работе и не видно никакого просвета. Так было, есть и так будет. Миля всхлипнула и приготовилась плакать долго и старательно. Слёзы иногда помогают избавиться от той безысходности, что скопилась в душе. Подозрительные звуки заставили девушку забыть о своих проблемах. Кто-то ковырялся в замке. Первая мысль, которая мелькнула у неё в голове - Эдик вернулся. Вторая - Эдик вернулся пьяный в стельку, потому что никак не может открыть дверь. А вот третья мысль её немного напугала - воры. Сейчас вломятся в квартиру, проломят ей голову и вынесут всё до нитки. То, что обворуют - это пустяки, а вот проломленная голова - это уже серьёзная проблема. Дверь открылась и в коридоре раздались тихие шаги. Пьяный Эдик никогда не ходил так осторожно. В пьяном виде он обычно, как ледокол, всё крушил на своём пути, оставляя за своей спиной груды осколков. - Эдик, ты вернулся? - Спросила Очаровашка Миля звонким от волнения голосом. - Почему не позвонил, не предупредил? Никакого ответа. Тот, кто только что вошёл в её квартиру, точно не её муж. Если бы это был Эдик, то сейчас на неё обрушилась целая гора всевозможных обвинений и упрёков. И вообще, всё слишком тихо для пьяного Эдика. Миля напряглась, но выходить в тёмный коридор не рискнула. Взглядом она обшарила комнату, выискивая что-нибудь тяжёлое. В углу у кровати, на гладильной доске она обнаружила утюг. Метнувшись к единственному предмету, который мог бы ей подойти, как оружие самообороны, Миля не успела заметить, как в комнату вошёл чужак. И это хорошо, если бы она увидела его раньше, то от ужаса уже ничего не смогла бы предпринять, потому что у неё дома теперь находился тот самый маньяк, от которого она минут двадцать тому назад так лихо улепётывала на высоких каблуках по колдобинам и ухабам родного двора. - Мамочка, - пропищала девушка, чувствуя, как потеют её ладони, а утюг вдруг стал таким тяжёлым, что она с трудом удерживала его в руке. - Кто вы такой? Что вам от меня надо? Незнакомец ничего не ответил, он разглядывал девушку с таким видом, словно и сам не понимал, зачем он здесь и что ему делать дальше. Видно было, что он чувствует себя крайне неуверенно. Куда только подевалась та неприятная хищная ухмылка, которая так напугала Милю в автобусе? - Послушайте, - решила воспользоваться неожиданной паузой девушка, - давайте я вам отдам все деньги, а вы уйдёте, а? Я не пойду в милицию, честно. Зря она это сказала. Услышав её голос, мужчина встрепенулся, как будто проснулся от долгого сна и, не мигая, глядя ей в глаза, тихо, но властно произнёс: - Сейчас ты пойдёшь со мной. - Никуда я не пойду, - возмутилась Миля. Она решила, что, если уж ей суждено умереть, то уж лучше дома, а не в каком-то грязном обшарпанном подвале или на стройке. - Предупреждаю, что я буду кричать. Сказала это и сама удивилась своей наивности. Да хоть заорись, всё равно никто не придёт на помощь - такой уж народ в подъезде. Все живут по принципу: моя хата с краю. - Пошли, - приказал незваный гость. Его взгляд пронзал девушку, словно длинная острая игла. Рука разжалась сама собой и утюг с грохотом упал на пол. Подчиняясь какой-то неведомой силе, Миля сделала шаг навстречу незнакомцу. И тут же, спохватившись, попятилась обратно. Мужчина удивлённо вскинул брови, потом вытянул руку и поманил её пальцем. - Иди со мной, - повторил он свой приказ и ноги Эмили зажили свой жизнью. Они несли свою хозяйку прямо к страшному гостю. И, как ни пыталась Миля сопротивляться, ничего у неё не получалось. Её тело вышло из подчинения и строго следовало приказам незнакомца. - Гипнотизёр, что ли? - Жалобно проблеяла девушка, изо всех сил пытаясь устоять на месте. - Пошли, - холодный взгляд стальных глаз лишал Милю воли и тогда она закричала. Ей казалось, что кричит она громко, но из-под плотно сжатых губ доносился лишь едва различимый стон. Страх был настолько силён, что ни о чём другом она не могла думать. Он взрывался внутри девушки багровыми вспышками. Миля дрожала всем телом, как будто её бил озноб. Седой мужчина улыбнулся, обнажив ровные белые зубы. Его забавлял страх девушки, он пил его, черпая в нём силы. - Хватит сопротивляться, - насмешливо произнёс он, - это бесполезно. Ты слишком слаба, чтобы противиться мне, детка. Это его 'детка' вывело Милю из себя. Она терпеть не могла это слово, было в нём что-то неприятное, уничижительное. И произошло что-то непонятное. Сначала полыхнуло откуда-то ярким зелёным светом, потом ослепительный изумрудный луч, словно скальпелем разрезал комнату на две части - в одной была Эмилия, а во второй её опасный визитёр. Потом всё исчезло, а, возможно, ничего и не было, ни вспышки, ни луча и всё это Миле показалось от страха, у которого, как известно, глаза велики. Настолько велики, что галлюцинации не закончились. Леденея от ужаса, Миля смотрела, как из всех углов, из всех дыр и щелей ползли в комнату змеи. Их становилось всё больше и больше. Они заполнили разноцветным, колышущимся ковром всю квартиру. Одна, угольно-чёрная, глянцевая гадина свисала с люстры. Комната наполнилась тихим шуршанием гибких змеиных тел. - Откуда их здесь столько? - Только и смогла выдавить из себя девушка и с визгом прыгнула на кровать. Как и большинство людей, Миля панически боялась змей, независимо от того, ядовитые они или безобидные. Вид такого огромного количества рептилий привёл её в ужас и она на какое-то время забыла о своём плачевном положении. Поджав под себя ноги и плотно укутавшись в одеяло, она замерла, боясь пошевелиться. Понимание пришло внезапно. Ну, не может быть в густонаселённом мегаполисе, в обычной городской квартире столько змей! Не может. Неоткуда им взяться. А это значит, что на самом деле никаких гадин здесь нет и её чёртов гость действительно гипнотизёр, чтобы ему пусто было! Он-то и внушил ей весь этот ужас. - Зачем вы это делаете? - С трудом сдерживая слёзы спросила девушка, перевела взгляд на своего мучителя и потрясённо замолчала. В глазах 'маньяка' она увидела такой страх, что сразу же стало ясно - он видит то же самое и все эти гады ползучие вполне материальны, как бы абсурдно это ни звучало. - В-вы тоже их видите? - Заикаясь, спросила она. - Что за бред? Откуда они здесь взялись? Мужчина оглянулся и стал осторожно пятиться к двери, стараясь не наступать на змей. Миля не смогла сдержать улыбку, видя, как толстый, неуклюжий мужчина балансирует на цыпочках. - Танец маленьких лебедей отдыхает, - хихикнула она, - не хватает только белой пачки. Она представила себе эту картину и рассмеялась в голос. А, когда дверь за гостем закрылась, девушка вновь запаниковала. Змеи, вокруг сплошные змеи. Она закрыла глаза и замерла, прислушиваясь к тихому шипению. - Эдик, милый, вернись, - причитала она, - мне страшно одной. Я приеду к тебе, только позови меня опять. Я устала о всего этого. Вот искусают меня эти твари и я умру. Несколько дней пролежу здесь вся распухшая и посиневшая от змеиного яда, а потом начну вонять и на запах прибегут соседи... Шипение стихло. Миля открыла глаза и обнаружила, что змеи исчезли все до одной. Всё ещё не веря своим глазам, девушка осторожно спустила ноги с кровати. В коридоре истошно затрезвонил телефон и Эмилия от неожиданности подпрыгнула на месте. Глава 2 Павел Валерьевич Ситников пребывал в растерянности. Он и сам не мог понять, что же такое произошло. Задание, которое он получил, казалось ему проще пареной репы - привести Тарологу какую-то истеричную блондиночку. Эмилия Вострецова показалась ему капризной и недалёкой девицей и он никак не мог понять, чем же она смогла заинтересовать начальство. Не своими же женскими прелестями. Да и, как уже успел заметить Ситников, Таролог был абсолютно равнодушен к женщинам, как, впрочем, и к мужчинам. Казалось, что люди его интересуют лишь, как подопытный материал... - Император, вы ли это? - Услышал Павел Валерьевич насмешливый голос за своей спиной. - Что у вас стряслось, дорогой? Вид у вас такой, как будто вы только что явились с того света. 'Император' - это его второе имя, вернее его карта в 'колоде'. Он сам выбрал себе этот аркан, но здесь, среди шумного города, такое обращение звучало более чем странно. Павел Валерьевич оглянулся и обнаружил перед собой молодого парня. Один из старших арканов, кажется 'Шут', или проще - 'Дурак'. Этот молодой человек всегда вёл себя слишком уж вызывающе. Вот и сейчас он без зазрения нарушил все законы и назвал Ситникова тайным именем. -Юрий, если не ошибаюсь? - Решил продемонстрировать свою осведомлённость Павел Валерьевич. - А вас-то, что так растревожило, милый юноша? Дело это поручено мне, так что вам, вроде, волноваться причин нет. Есть такое неписанное правило - никто не знает настоящих имён, вслух называются лишь арканы колоды таро и никто не общается друг с другом за пределами этой самой 'колоды', или конторы, или, если так удобнее, общества. - О, - обрадовался парень, - вам известно моё настоящее имя! Значит, я был прав, когда думал, что вы один из сильнейших... Ситников поморщился - какая грубая лесть! Один из сильнейших - это верно, но в той, второй жизни, которую они ведут, никогда ничего нельзя знать наверняка. Кто слаб, кто силён - это тайна за семью печатями. Вот и этот мальчик, кажется, не смотря на название своего аркана, далеко не дурак. -Юрий, это не такое уж сложное дело - узнать имя человека. Думается мне, что и вам моё тоже известно, верно? Шут широко улыбнулся, ослепив Императора своим безупречно- белоснежным оскалом и ответил с вызовом: - Конечно, Павел Валерьевич, ваше имя для меня не секрет. А что здесь удивительного, ведь нам, шутам, по штату положено знать больше, остальных. Но вы не ответили на мой вопрос. У вас возникли какие-то проблемы? - Мои проблемы вас не касаются, - огрызнулся Император, - и, вам не кажется, что сейчас мы с вами нарушаем устав? Не стоит нам с вами общаться. До свидания, Юрий. Рад был встрече с вами. Шут поморщился, пытаясь изобразить на своём лице очередную улыбку. То, что Ситников его переносит с трудом, Юрий знал давно и ему нравилось иногда подтрунивать над этим заносчивым типом. - Да ни черта вы мне не рады, - возмутился молодой человек, - не стоит лукавить. Думаете, мне не известно, как вы ко мне относитесь? Павел Валерьевич попытался сделать вид, что спешит и ускорил шаг, но, судя по всему, это был не его день. Второй раз за день он убедился, что в подобных соревнованиях неизменно побеждает молодость. Сначала эта девчонка, теперь вот Шут... - Так, может, вы мне всё-таки, расскажите, что с вами приключилось, а? - Продолжал настаивать Юрий. - Видите ли, Павел Валерьевич, меня всерьёз заинтересовала эта девушка... Ситников хмыкнул. - Не сомневаюсь, - ответил он с издёвкой, - такие дамочки всегда заставляют сердца мужчин биться чаще... - Помолчите, - вдруг резко оборвал его Юрий, - моё сердце здесь совершенно непричём. Меня интересует другое, - он замолчал, ожидая, что Император сам задаст ему нужный вопрос, но, так и не дождавшись, продолжил: - Скажите, Павел Валерьевич, вас самого-то не удивляет, чем могла эта Эмилия Вострецова так заинтересовать нашего Таролога, а? Ситников остановился и Юрий последовал его примеру. Шумный и многоликий людской поток обтекал их со всех сторон и чужие мысли взорвались в голове Императора мириадами ярких вспышек. Не любил Павел Валерьевич находиться в толпе. Свои телепатические способности он с детства умело скрывал от всех. Но в 'колоде' наверняка были люди, которые догадывались о его даре, более того, там были и подобные ему. Иногда Павел чувствовал, как кто-то осторожно прощупывал его. Чужое вторжение скрыть невозможно, как ни старайся. Безумно заболела голова и Императору захотелось убежать к себе домой, закрыться, задёрнуть шторы и никого не впускать. Не то у него было сейчас настроение, чтобы находиться среди людей. Когда он бывал чем-либо расстроен, все, выставленные им, блоки исчезали и в его мозг врывались хаос и боль чужих чувств и мыслей, обрывки воспоминаний и детские страхи. В такие моменты он люто ненавидел всех людей с их нелепыми проблемами и ничтожными желаниями. Поймав сочувствующий взгляд Шута, Император попытался взять себя в руки и как-то отсечь вихрь посторонних, совершенно не нужных ему, мыслей. Не хватало ещё, чтобы этот мальчишка его жалел! - Павел Валерьевич, - Шут взял его за руку и сочувственно посмотрел в глаза, - я вас очень хорошо понимаю. Это действительно больно или, как минимум, неприятно. Давайте, отойдём в сторону. Нам есть о чём поговорить. Обещаю, что буду вести себя прилично. Императору хотелось закричать что-то вроде: 'Да что ты можешь знать, сопляк?! Тебя хотя бы когда-нибудь разрывали на части чужие страсти и чужие мысли? Ты выл от чужого бессилия и чужой обиды? Что ты понимаешь, щенок?' Но он промолчал, лишь полез в нагрудный карман за таблеткой. Надо срочно избавиться от боли, иначе он свихнётся. Да, а ещё необходимо уйти туда, где людей поменьше... - Павел Валерьевич, - продолжал уговаривать его Юрий, ненавязчиво подталкивая к скверу, - давайте мы с вами присядем вон на ту скамью и поговорим спокойно. Да, чуть не забыл! Выпейте это - мне хорошо помогает, - он протянул Ситникову желтоватую капсулу. - Яд? - попытался шутить Император. - Нет, - успокоил его Шут, - всего лишь обезболивающее. Сопротивляться уже не было ни сил, ни желания, Ситников вытер тыльной стороной ладони капли пота со лба и покорно поплёлся за молодым человеком к одинокой зелёной скамье под косматым каштаном. Май - его любимый месяц. Каштаны уже зажгли свои белые свечи, а в воздухе неизменно пахло озоном - слишком уж часты в это время грозы. Проглотив таблетку, Император направился к фонтанчику, чтобы запить лекарство и краем глаза заметил, что Юрий послал в его сторону какой-то замысловатый пасс руками. Ему это не понравилось, но заводиться он не стал. Этот жест может значить всё, что угодно и за то время, что он находится в 'колоде', он уже успел понять, что не всегда такие вот пассы безопасны. Сам не один раз видел, как одна из колдуний, шутки ради, всего лишь небрежно махнув в сторону человека рукой, заставляла его спотыкаться или нелепо пританцовывать на месте. Но ведь этим её возможности не ограничиваются... Боль отступила даже раньше, чем успело подействовать лекарство. Без сил упав на грязную скамейку, Ситников равнодушно спросил своего спасителя: - Это вы меня только что излечили? Вы тоже телепат, Юрий? Судя по всему, да. Во всяком случае, вы знаете, что это такое. Многие хотели бы читать чужие мысли и никто из них даже не догадывается, насколько это мучительно. - Я знаю, - Шут присел с ним рядом, - поэтому и увёл вас подальше от толпы. Я так же знаю, что вы чем-то расстроены и хотел бы узнать, чем именно. Меня интересует Эмилия Вострецова не меньше, чем Таролога. Только не пытайтесь мне приписать мне какое-то любовное томление. Здесь другое. Император понял, что этой беседы ему избежать не удастся и, шумно вздохнув, буквально упал на скамью всем своим грузным телом. Что ж, раз уж так вышло, то почему бы им не поговорить. Шут его больше не раздражал, напротив, этот мальчик теперь вызывал у Павла Валерьевича симпатию. Всегда приятно найти ещё кого-то, кто способен понять твою боль и твои проблемы. А с этим Юрием, похоже, происходит то же самое, что и с ним. Парень знает про боль и умеет её снимать. А вот он, Император, так и не научился с ней бороться. - Скажите, Юра, почему вас интересует эта девица? Что вам за дело до неё? Поверьте, это тоже не праздный интерес, у меня есть веские причины вас об этом расспрашивать. Шут поднял голову и посмотрел Императору в глаза. Взгляд его пронзительных, зелёных глаз пробирал Ситникова до костей и Павел Валерьевич больше уже не сомневался, что парень тоже умеет читать чужие мысли. И, похоже, он умеет не только это. Да и чему удивляться - в 'колоде' случайных людей нет. - Несколько лет назад, - объяснил Юрий, - я попал в аварию. Потерял много крови. Необходимо было переливание, а у меня оказалась четвёртая отрицательная - самая редкая и в больнице такой на тот момент не нашлось. Ну, потом конечно, отыскали нужную кровь. Всё обошлось. А, когда всё улеглось и я выздоровел, то мне стало интересно, кто мой спаситель. Вы, Павел Валерьевич, сами понимаете, что узнать это для меня - пара пустяков. Так вот, имя человека, который меня спас - Вострецова Эмилия Сергеевна. Теперь вы понимаете меня? Я не хочу, чтобы с этой девушкой случилось что-нибудь плохое. Император закурил. Руки у него всё ещё тряслись от пережитого напряжения и боли. Он смотрел на огонёк зажигалки и молчал. Внезапно он резко повернулся к Шуту и спросил: - Скажите, Юрий, а вы никогда не задавали себе вопрос, почему Таролог всегда приходит в маске, в перчатках и с надвинутым на глаза капюшоном? Я вот подумал, а, может быть, его лицо сильно обожжено? Но ведь не ради дешёвого эффекта вся эта показуха? Юра, признайтесь, вы не пытались прочесть его мысли, ну, хотя бы раз? Парню стало не по себе. Он нервно заёрзал и ответил, пряча глаза: - Нет, никогда я этого не делал. - Врёшь, - весело произнёс Ситников, - ой, врёшь! Ведь было же дело, было? Не бойся, я никому не скажу. Мне просто интересно, что у тебя из этого получилось. Зелёные глаза с коричневым ободком вокруг зрачка вновь впились в лицо Павла Валерьевича. Юрий уже не церемонился и нагло шарил у него в голове. Это было неприятно, но терпимо и Император не стал сопротивляться. - Ну, - наконец, ответил Юрий неохотно, - допустим, я пытался несколько раз и что? Скажите, какие-такие правила я нарушил? Что не запрещено, то разрешено. Император весело рассмеялся и, похлопав парня по плечу, признался: - Не нервничайте вы так, молодой человек. Я вас не собираюсь ни в чём упрекать. Должен признаться, что и сам несколько раз пытался проделать этот фокус, но всё безрезультатно. А, как у вас с этим делом, получилось что-нибудь из него выудить? - Не-а, глухо, как в танке. Этот тип своё дело знает. Он ставит такие блоки, через которые я не могу пробиться, - Шут немного расслабился после признания Императора и честно признался в своих маленьких 'шалостях'. Над их головами, высоко в тёмном небе громыхнул гром и первые капли дождя заплясали на тротуаре. Нужно было уходить, пока не началось настоящее буйство стихии. Но теперь, после этого разговора, Павлу Валерьевичу совершенно не хотелось расставаться с Шутом - ему хотелось о многом расспросить этого странного парня. Никогда раньше ему не приходилось общаться с остальными за пределами 'колоды'. Как он мог упустить такой случай?! Ситников поднялся и удивительно робко спросил: - Юрий, как вы смотрите на то, чтобы посетить мой дом? Я приглашаю вас к себе в гости. Ведь вы же так и не узнали то, что хотели, а сидеть под дождём - сомнительное удовольствие. Не дожидаясь ответа, он направился к обочине дороги и принялся голосовать, проезжающим мимо такси. А дождь, между тем, усиливался и к нему добавились холодные порывы шквалистого ветра. Юрий подошёл к Императору и, стуча зубами от холода, поинтересовался: - Павел, вот вы на вид такой представительный мужчина, но я ни разу не видел, чтобы вы приезжали на собственной машине, только такси. У вас проблемы с деньгами? А ведь по виду не скажешь... Император горько усмехнулся, пытаясь остановить очередного таксиста, пронёсшегося мимо них на бешеной скорости. - Деньги у меня есть, - ответил он просто, - дело не в них. У меня довольно редкое заболевание - нарколепсия. Мне нельзя за руль. Я, молодой человек, не смотря на свой цветущий вид, инвалид. - А, что это за болезнь такая? - Спросил Шут, - никогда не слышал. Да и не похожи вы на больного... - Неприятная штука, - принялся исповедоваться Павел, сам удивляясь своей разговорчивости, - приступы внезапного сна. Человек засыпает неожиданно, независимо от того, где он находится и что делает. Бац и выключился. Юрий недоверчиво смотрел на него, пытаясь понять, шутит Ситников или говорит серьёзно. Наконец, он не выдержал и спросил: - И, что тут такого страшного? Ну, спит человек и спит, кому он мешает? За это инвалидность не дают... - Вопрос только в том, где и когда спит, - горько заметил Император, - уснуть за рулём - перспектива не из приятных. Мне ещё повезло, я приближение приступа чувствую минут за десять и успеваю найти безопасное место для сна. Как писал О'Генри: 'За десять минут мы успеем добежать до канадской границы', - он грустно рассмеялся своей шутке, а Юрий почувствовал себя неловко. Когда они уже пили чай в уютной квартире Ситникова, Юрий вспомнил, зачем он завёл всю эту беседу и вновь повторил свой вопрос, но уже слегка изменив: - Скажите, Павел, что с вами произошло в доме Эмили? Вы вылетели из подъезда, как будто за вами гнались чудовища. Император вспомнил своё недавнее 'приключение' и задумался. Как он мог объяснить этому парню то, чего и сам не понимает. Произошло нечто из ряда вон выходящее, а что именно, Павел Валерьевич так и не понял. Были у него сомнения на этот счёт. 'А был ли мальчик?' Он с содроганием вспомнил, как изо всех щелей вдруг поползли змеи. Их было так много, что невозможно было поверить в их реальность. Ситников даже подумал, что это у него опять начались эти кошмарные галлюцинации - один из симптомов его болезни, но, взглянув на лицо Мили, он понял, что она видит то же самое. Не гипноз, не галлюцинации, но и на реальность это было мало похоже. Павел Валерьевич не мог представить, чтобы в центре мегаполиса, в многоквартирном доме кто-то додумался держать такое количество рептилий. Пожалуй, даже в серпентарии столько не наберётся. Всё это он и рассказал своему новому другу. Ему безумно хотелось с кем-нибудь обсудить это невероятное, по его мнению, событие и обязательно найти этому объяснение. Не любил Император загадок. Всё странное и непонятное его не пугало, но сильно раздражало. Он был из тех людей, девизом которых можно было бы сделать фразу: 'Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда'. Шут слушал его очень внимательно, но Павел несколько раз с досадой заметил на лице собеседника недоверие. Оно, конечно, понятно, кто поверит в такой бред, но ведь было же, было! - Павел, - попытался разобраться в странном происшествии молодой человек, - вы говорите, что во время ваших приступов вы часто видите галлюцинации или, как вы их сами назвали, 'сны наяву', когда сон вплетается в реальность. Человек ещё не спит, но сон уже видит. Может, это оно и было? 'Ах, как просто он хочет всё объяснить! - разочарованно подумал Император. - Как он в этом похож на меня'. Вслух он сказал другое: - Нет, Юра, это было другое. Видите ли, сновидения и галлюцинации отличаются одной особенностью - в них невозможно разглядеть мелкие незначительные детали, вы воспринимаете образ целиком. Во сне вы можете увидеть книгу и даже будете знать, что это за книга, но прочитать её у вас не получится. А в этом случае всё было иначе. Я смог увидеть каждую чешуйку на теле той гадины, которая находилась ко мне ближе всего. Я могу сейчас повторить все те узоры на их коже, которые я успел запомнить. Говорю же вам, змеи были настоящими! Император замер в напряжении. Впервые за много лет, можно сказать, за всю жизнь, он позволил себе рассказать постороннему о тех странностях, которые происходят иногда с ним. - М-м-м-м, - невнятно промычал в ответ Шут, - мне трудно это понять. Откуда, в таком случае, они взялись? Что-то здесь не так. - Здесь всё не так, - от волнения Ситников даже вскочил со стула и нервно заходил по комнате. - Юрий, я потихоньку изучал все наши арканы, всех этих учёных, колдунов, экстрасенсов. Не так, чтобы досконально, но и этого мне хватило. Никто из них, слышите, никто, не способен на такое. Есть пара человек, которые могут материализовать какую-нибудь мелочь, кольцо или конфету. Но и только. А здесь было не меньше нескольких сотен рептилий и среди них я видел довольно крупных. И я заметил, что девушка тоже испугалась не на шутку, а это значит, что она здесь не при чём. Чай остывал в чашках, люди забыли про него. Ветер за окнами уже стих и лишь монотонное постукивание дождя нарушало неожиданно возникшую в беседе паузу. Шут позволил себе ещё раз заглянуть в мысли Императора и нашёл в его памяти тот момент, когда в квартире Мили появились все эти змеи. Он готов был согласиться со своим собеседником в том, что на галлюцинации это не похоже. А что тогда? И почему, черт возьми, Тарологу понадобилась эта девушка?! - Я уверен, - глухо произнёс молодой человек, - что Миля совершенно не при чём. Она не обладает никакими сверхъестественными способностями. Я несколько лет наблюдал за ней и не заметил ничего подобного. Она самая обыкновенная девушка. Он лишь подтвердил то, что и сам Павел Валерьевич думал о Миле. Девчонка слишком уж проста и незатейлива, чтобы настолько умело скрывать свой дар, если бы он у неё был. - А это значит, - продолжил мысль Юрия Император, - что не только Таролог и мы интересуемся ей. Есть кто-то, кто защищает эту девушку. И этот человек будет посерьёзнее нас с вами, если, конечно, он вообще существует. Не хотелось бы стоять у такого типа на пути, потому что, кто его знает, на какие 'подвиги' он ещё способен. Сказав это, Ситников почувствовал лёгкий холодок, мурашки пробежали по телу и сердце неприятно заныло в ожидании неприятностей. Отхлебнув холодный чай, он вдруг вспомнил своё первое появление в 'колоде'. Сейчас он может только удивляться тому, как он, серьёзный, здравомыслящий человек, вот так легко и просто, без каких-либо дополнительных вопросов, куда-то пошёл с совершенно незнакомым ему человеком. Предполагалось, что нечто подобное он должен проделать с Эмилией. Ничего страшного, никакого криминала, всего лишь гипноз. Именно так и никак иначе, попадают в 'колоду' старшие арканы - люди, обладающие либо необходимыми знаниями, либо какими-то необычными способностями. Потом, когда он вернулся к себе домой, то так и не смог вспомнить ни лицо, ни голос того человека, который тогда, много лет назад, привёл его к Тарологу. Да уж, в 'колоде' всё продумано до мелочей. - Юрий, - обратился он к своему молодому собеседнику, - я думаю, что вы напрасно беспокоитесь о Миле. Не знаю, соответствует ли она нашим требованиям, скорее всего, нет, но, раз эта девушка понадобилась Тарологу, то что-то в ней определённо есть или... - он задумался, оборвав свою мысль и заставив Шута изнывать от нетерпения. - Что значит это ваше 'или'? - Не выдержал долгого молчания Юрий. - Продолжайте, Бога ради! Что вы хотели сказать? Поймите, я никогда не прощу себе, если с ней случится что-то страшное. Я должен её защитить. В конце концов, я у неё в долгу. - Или в ком-то из её близкого окружения, - продолжил Император. - А, что, девица хороша собой и вполне могла бы увлечь какого-то необычного человека, одного из тех, кем так интересуется наш Таролог. Тихий шелест дождя успокаивал нервы. Павел Валерьевич почувствовал приближение очередного приступа сна. Веки вдруг стали тяжёлыми, словно на них положили медные пятаки, а тело стало вялым и безвольным. Он увидел, как видения стали заполнять его квартиру, переплетаясь с реальностью. Сон подобрался тихо и незаметно, как кот, бесшумно ступая мягкими пушистыми лапами по ламинату. Император мысленно поблагодарил внезапный дождь за то, что прогнал их из сквера, а то пришлось бы ему спать, как бомжу, на грязной лавке. Высокий человек в белой маске подошёл к нему и, вытащив из кармана клубок перевитых между собой змей, бросил его прямо на стол. Уже привычный к таким выходкам своего мозга, Павел Валерьевич даже не отшатнулся - так всегда являлось к нему очередное непредвиденное сновидение, вплетаясь в серую реальность своими гибкими и яркими щупальцами. - Гы, - нелепо улыбаясь, сказал он, - а вот и наш Таролог явился - не запылился. Часто он мне стал сниться. Хоть бы раз эта чёртова Гюльчатай открыла своё личико. Так нет, всё, как в жизни - без маски он никогда не показывается ни во сне, ни наяву. Вы, Юрий, ступайте, из меня сейчас собеседник никакой, надеюсь, что смог вас успокоить. - И добавил напоследок заплетающимся языком: - А о девушке не беспокойтесь. Ничего страшного мне Таролог не поручал, только привести её к нему. Идите домой... Голова бессильно упала на стол и Император погрузился в сон, оставив своего гостя в одиночестве. А, когда он проснётся, то несколько минут не сможет двигаться - ещё один неприятный симптом его болезни. Раньше Павла это пугало, но теперь, за столько лет, он привык и к этому. Юрий Бессонов встал из-за стола и направился к двери. В коридоре он вдруг остановился у телефона, не смог удержаться и набрал знакомый номер. Когда в трубке раздался встревоженный женский голос, он облегчённо вздохнул. Замечательно, она всё ещё жива. Не смотря на все заверения Императора, тревога за Очаровашку Милю - невольно он улыбнулся, назвав её про себя этим смешным детским прозвищем - никак не желала его покидать. Шут знал гораздо больше Императора. И его эти знания пугали. - Иногда люди исчезают или умирают, Император, - обратился он в пустоту, - и все мы в какой-то мере причастны к этому. Но, думаю, вам этого лучше не знать, у вас и своих проблем, как оказалось, выше крыши. До свидания и добрых вам снов, наивный вы человек. Входная дверь закрылась за Шутом почти беззвучно. Глава 3 - Милька, зараза, открывай немедленно! Ты чего, паразитка такая, отца за дверью держишь? Открывай, а то я тебе дверь вынесу. Очаровашка Миля с тоской слушала, как на лестничной площадке беснуется её пьяный папаша. И так жизнь в последнее время не заладилась, а тут ещё этот упырь нарисовался. Настроение испортилось окончательно. - Головой стукнись, - посоветовала она из-за двери, - может, раскроишь себе череп. Когда ты уже оставишь всех нас в покое, кровосос? Уже пятнадцать лет, как родители в разводе. У отца за это время сменились три жены, но ни одна из них не смогла долго терпеть его пьяные дебоши. Никому он оказался не нужен. И каждый раз, когда ему требовались деньги на опохмел, отец начинал обход ближайших родственников. Нервы мотал пьяный папаша виртуозно. - Откроешь дверь, нет? - Задал он риторический вопрос и изо всех сил ударил ногой в металлическую дверь. 'Вот ведь клещ присосался, - вздохнула девушка и неохотно направилась к двери, - сейчас, этот моральный урод всех соседей на ноги поставит'. Звякнула дверная цепочка, щёлкнул едва слышно замок и в квартиру ворвался сперва запах перегара, а вслед за ним грязный, бомжеватого вида мужчина с поношенным лицом. Миля смотрела на это, потерявшее человеческий облик, существо и в очередной раз не могла поверить в то, что оно и есть её родной отец. А ведь когда-то он был настоящим красавцем. Но было это так давно, что сейчас уже в такое не верилось, как не верилось и в то, что этот грязный мужчина, с трудом стоявший на ногах, был когда-то одним из самых перспективных студентов и мечтой всех своих однокурсниц. - Что, дочурка, папаньку родного не хотела в дом впускать? - Гнусил папаша. - Вся в свою мать, такая же сука. А я ведь тебя растил, воспитывал, душу в тебя, дрянь такую, вкладывал... Девушка даже задохнулась от возмущения. Она уже не рада была, что смалодушничала и, опасаясь скандала, впустила его в дом. По опыту прошлых лет, Миля знала, что теперь 'папанька' будет ещё часа два мотать нервы, нести всякую чушь и оскорблять её, мать и всех родственников до седьмого колена. Вся эта мизансцена была давно была им заучена до мелочей и периодически повторялась в одной и той же последовательности. - Ты, - негодующе воскликнула Миля, - ты меня воспитывал? Хоть бы постеснялся так нагло врать! Да я тебя трезвым, сколько живу, не помню, воспитатель хренов. Всем жизнь испохабил и корчит тут из себя отца-героя. Говори, чего тебе надо и проваливай отсюда, любимый мой папенька, чтобы глаза мои тебя не видели. - Обидно от тебя такое слышать, - заныл отец, - я тебя родил... - А не заткнулся бы ты, роженик? Все нервы уже вымотал. Меня от одного твоего вида уже тошнит. Посмотрел бы на себя сам. Да ты уже на человека не похож. Отец оставил этот крик души без внимания. Плюхнувшись в большое, мягкое кресло, он принялся взывать к дочерней совести: - Милька, вспомни, как я тебе в детстве мороженое покупал. Мать запрещала, а я всё равно покупал. Было такое, с этим Миля спорить не стала. Тогда отец только начинал своё стремительное падение, выпивал не так уж часто и лица не терял. Дочь он любил и баловал. Девушка с грустью вспомнила, как они с папой гуляли в парке, он шутил, катал её на карусели, покупал запрещённое мамой мороженое и кока-колу. Кажется, что с тех пор прошла целая вечность. И вновь сердце защемило от жалости к нему, к себе, к матери. Она никак не могла понять, почему так случилось, кто во всём виноват. - Милька, дай что-нибудь выпить. Если не опохмелюсь - помру. Ты же не хочешь, чтобы родной папка умер тут у тебя на глазах? Как только отец принялся за свой привычный шантаж, вся жалость куда-то испарилась и девушка резко ответила: - Нет у меня ничего. Ты же знаешь, что я не пью. - Тогда дай денег, - потребовал Сергей Александрович. - Что, скажешь, что и денег у тебя тоже нет? Милька, я ведь так просто не уйду, я у тебя тут всё перебью, если не дашь. Трубы горят, понимаешь? Очаровашка Миля окинула взглядом ухоженную квартиру Эдика, его коллекцию китайского фарфора, к которой он относился с трепетом и любовью и молча полезла в кошелёк. Её душили слёзы. Как же обидно! Всё у неё не как у людей, даже папаша ей достался на редкость мерзкий. Но ведь был же он когда-то человеком, был... - Если я тебе дам денег, ты сейчас уйдёшь? - Спросила она, с трудом сдерживаясь, чтобы не заплакать от жалости к себе. Услышав её вопрос, отец сразу же приободрился, он понял, что нащупал у дочери больную мозоль и решил использовать это открытие по полной. - Давай всё, что там у тебя есть, - заявил он требовательно. - Па, - растерялась Миля, - но это всё, что у меня есть. - Ничего, - успокоил её Сергей Александрович, - скоро зарплату получишь. Давай уже, не жмись. Тебе стыдно должно быть, что ты для родного отца денег жалеешь. 'Вот ведь прицепился, паразит старый, - подумала Миля, - лучше бы он мне не покупал в детстве мороженое, а то теперь мне этот долг придётся всю оставшуюся жизнь отрабатывать'. - Не будет у меня зарплаты, - зло бросила она, - меня уволили. - Вот! - Воскликнул папаша торжествующе. - А я тебе говорил, что могла бы ты, Милька, как сыр в масле кататься, если бы поумнее была. Бабе с твоей-то внешностью можно очень хорошо в жизни устроиться. Только надо вовремя раздвинуть ноги перед тем, кем надо. - Папа... - девушка даже слов подходящих не нашла, чтобы выразить отцу своё возмущение, - как ты можешь говорить ТАКОЕ своей родной дочери?! Совсем совесть пропил уже. Выхватив из рук Мили кошелёк и суетливо засунув его себе в карман, Сергей Александрович, направился к двери, бросив через плечо презрительное: - Дурой была, дурой и помрёшь. Такая же, как твоя чистоплюйка мамаша. Вон, видишь, твой мужик тоже от тебя сбежал аж за бугор. Начинай уже головой думать, дурища. Время-то уходят, молодость не вечная. От обиды и злости, Эмилия рванулась к отцу и попыталась забрать у него свой кошелёк. Вострецов не стал особо церемониться и резким движением отшвырнул её к стене, как будто это была не его родная дочь, а какое-то неодушевлённое препятствие. Миля стукнулась головой об косяк двери и задела тумбочку, на которой красовалась гордость коллекции Эдика - терракотового цвета китайская ваза. Раздался звон и вся эта красота превратилась в кучу бесформенных черепков. - Сволочь, - застонала Эмилия, - когда уже ты сдохнешь от цирроза? - Размечталась, - ухмыльнулся отец, - да я вас всех переживу. Всех, ты меня поняла, доченька? Я вообще никогда не умру. Назло всем вам буду жить вечно и ещё спляшу на ваших похоронах. От неожиданности девушка замерла. Несмотря на все, свалившиеся на неё неприятности, Миля не могла удержаться от смеха. - Ну, да, - язвительно заметила она, - как же я забыла?! Ты же у нас горец, Дункан Маклауд чистой воды. Вон, люди травятся некачественным алкоголем, а тебе хоть бы хны. Хоть бы раз вместо этилового тебе метиловый спирт подсунули. Так нет же, никакая зараза тебя не берёт. Точно, бессмертный горец. - Думаешь, не пил я метиловый спирт? - Презрительно спросил отец. - Пил. Только, доча, у меня такой стаж пития, что этим меня не убьёшь. Я после этой отравы стакан нормального спиртеца всадил и никакой угрозы жизни, только одна сплошная приятность во всём теле. Жив, жив курилка! Миля даже не пыталась скрыть своё разочарование. Присмотревшись, она внесла уточнение: - Нет, скорее, ты - Кощей Бессмертный. Заспиртовался уже при жизни. Теперь законы природы над тобой не властны. На алкогольных парах ты уже вознёсся над этим бренным миром и стал равен Богу. Тьфу на тебя! Вострецов нахмурился и обиженно сказал: - Смеёшься? Грех над отцом смеяться... - Над таким, как ты, - зло бросила Эмилия, - не грех. Что заслужил, то и имеешь. Ступайте отсюда, папенька, сил моих уже нет смотреть на вашу пропитую рожу. Мутит меня от одного вашего вида. Пошёл вон, алкаш! - Злая ты, Милька, если не изменишься - не будет тебе счастья в жизни, - пообещал Сергей Александрович и ушёл, громко хлопнув дверью. А расстроенная Миля принялась собирать драгоценные осколки, прекрасно понимая, что вазу уже не удастся реанимировать. Слёзы катились по щекам, оставляя за собой мокрые, извилистые бороздки, но девушка, казалось, не замечала этого. На неё вдруг накатило странное безразличие. Весь мир перестал существовать, остались только эти бесполезные черепки. 'Как они похожи на мою жизнь - ничего серьёзного нет, одни осколки': - подумала она отстранённо, словно о ком-то постороннем. Боковым зрением она увидела яркую зелёную вспышку, потом тонкую сияющую нить, протянувшуюся от окна к двери и похожую на луч лазерной указки. Всё это длилось доли секунды и Миля, упивавшаяся в эту минуту свои горем, не придала никакого значения странному явлению, считая его оптической иллюзией, игрой света и всем, чем угодно, но только не реальностью. - Эдик, эстет хренов, понаставил везде антиквариата, - причитала девушка, - порядочному человеку даже негде головой об стену побиться, чтобы не разбить что-нибудь ценное. Она сложила все осколки в газету и поднялась, чтобы выбросить их в мусорное ведро. Взгляд её упал на тумбочку и Миля обмерла, не веря своим глазам - ваза стояла на своём привычном месте, целая, даже без единой трещины. - Бред какой-то, - прошептала девушка и посмотрела на кучку терракотовых черепков. - Как же так? Что это? Осторожно, словно боясь обжечься, она взяла вазу в руки и принялась внимательно рассматривать, пытаясь, как в головоломке, найти, десять отличий. Сомнений не было - это та же самая посудина, один к одному. Настоящая, не мираж, не галлюцинация! Вспомнилась фраза Фрекен Бок из мультфильма про Карлсона: 'А сошла с ума, какая досада!' - Это сон, - успокаивала себя Миля, - я сплю. Бывают такие сны, которые не отличишь от реальности. Надо срочно проснуться. Она ущипнула себя за руку и вскрикнула от боли. Чёрт возьми! Это не сон. И с ней происходит что-то странное. Странное, значит, страшное. - Зелёный луч, - бормотала Эмилия по дороге в кухню, - перед тем, как появились змеи, тоже мелькнуло что-то зелёное. Девушка отправилась в кухню выбрасывать то, что осталось от любимого экземпляра Эдькиной коллекции, наивно надеясь, что, когда она вернётся в комнату, то все будет так, как и должно быть и никаких сюрпризов.