# Сказка о панголине

Инна Юшко

Пролог


Мальчуган лет четырех неторопливо шел по коридору. Звук его шагов тихим эхом разносился по спящему замку. Мальчик ступал, словно по битому стеклу, и затравленно озирался по сторонам. Местами коридор освещался факелами, но даже они не могли рассеять полумрак.

Мальчик остановился у высоких дверей с резными ручками в виде свернувшейся кольцом змеи, которая опустила голову на кончик хвоста. По обе стороны двери стояли стражники с остроконечными двулезными пиками в руках. Подобно каменным изваяниям, они не пошевелились, и ни один мускул не дрогнул на их лицах, когда мальчонка осторожно толкнул дверь. Она беззвучно повернулась на петлях, и мальчик неуверенно заглянул в комнату.

Было темно. Очень. На столько, что сердце ребенка сжалось, будто от холода.

-- Дедушка! -- позвал он робко. В то же мгновение спальня осветилась, тьма отступила. Мальчик вздохнул свободнее и уже решительно вступил в комнату. Из кресла с высокой спинкой, располагавшегося напротив широкой кровати с пологом, поднялся высокий сухопарый старик. Он повернулся к мальчику и улыбнулся. В свете небольшой масляной лампады, стоящей на круглом невысоком столике у кресла, испещренное морщинами лицо старика казалось исполненным доброты. Некогда темные брови, короткую бороду и волосы до плеч теперь убелила седина. На старике было перепоясанное долгополое одеяние с длинными свободными рукавами, искусно расшитое золотом.

-- Не спится? -- спросил дед внука. Голос старика звучал так бодро, как у тридцатилетнего.

-- Не спится, -- со вздохом отозвался ребенок и приблизился к деду. -- Расскажи мне сказку.

Старик мягко улыбнулся и тихонько вздохнул.

-- Ну, давай, -- ответил он и рукой указал внуку на застланное широкое ложе. Мальчик поспешил к кровати, забрался под теплое покрывало и блаженно опустился на высокую подушку. Глаза мальчонки живо заблестели, в предвкушении одной из чудесных дедовых историй.

Старик снова сел в кресло, облокотился и оперся щекой о руку. Его ласковый взгляд скользнул по внуку. Ах, как он похож на свою бабушку!

-- Ну же, деда! Мою любимую! -- поторопил его мальчик. Старик выпрямился и откинулся на спинку кресла, а его худые, но в то же время сильные руки спокойно опустились на подлокотники. Дед устремил взгляд в пустоту и заговорил:

-- Давным-давно жил-был Панголин. Так его называли. Было ли это его именем или так величался его род, уже не помнил никто, даже он сам. Панголин принимал два подобия: днем -- облик человека, а ночью -- дракона. Он летал под звездами и смотрел на землю, на деревни и города, но ничто не радовало его взор, ничего он не желал.

Панголин владел несметными сокровищами, и хоть он ничего не покупал за них, все же прятал их от людей в земле или пещерах. Случалось, люди отыскивали клад, и тогда Панголин жестоко мстил им за это, не смотря на то, что отрытое ими сокровище было всего лишь малой толикой его богатства. Приняв обличье крылатого змея, Панголин сжигал дотла ту деревню или город, где жили воры. Он не жалел никого, даже женщин и детей, однако некоторым удавалось спастись, и тогда эти люди рассказывали об огнедышащем крылатом чудище, Змее Панголине.

-- О таком, как Змей Горыныч? -- перебил мальчуган. Глаза его взволнованно заблестели, но, не смотря на живой интерес к сказке, ребенок сладко зевнул и натянул одеяло до самого подбородка. Как уютно лежать в дедовой постели и в который раз с замиранием сердца слушать сказку о Панголине!

-- Да, о таком, как Змей Горыныч, -- с улыбкой отозвался старик. -- И вот однажды человек по имени Сила нашел один из кладов. Панголин проведал о том, стал искать Силу и нашел в деревне, где этот человек жил.

Прилетел Панголин вечером, чтобы сжечь деревню. И так случилось, что в тот день Сила женился. Устроил он знатный пир, и на свадьбе гуляла не только его деревня, но и соседние. Веселились гости, песни пели, хороводы вокруг костра водили, а молодые муж и жена на почетном месте восседали.

И вдруг люди увидели, как Змей Панголин пролетел. Смолкли песни, и девицы из хоровода бросились врассыпную. А Змей кружил над лугом, высматривая, кого бы первым схватить. Сила догадался, что навлек беду на людей, и закричал: "Не тронь никого, Змей! Я взял клад твой, чтобы свадьбу сыграть! Меня бери! Я тебе нужен, мне мсти!" Услышал Панголин слова Силы и хотел сжечь его, но тут заметил молодую жену Силы, Елену.

Красоты она была неописуемой. И полюбил ее Панголин за красоту ее. Не сжег он деревню, не убил Силу, а просто схватил Елену в лапы и улетел. Заплакал Сила, стал проклинать себя за то, что покусился на клад Змеев. Люди увидели, что Панголин никого и ничего не сжег, и вернулись на луг, где одиноко сидел Сила и оплакивал свою потерянную жену, свою возлюбленную Елену. Как ни жаль было людям несчастного, однако они боялись, что змей вернется, потому прогнали Силу и велели никогда не возвращаться. Взял с собой Сила остатки сокровища и пошел, куда глаза глядят. Где искать ему Елену? Как забрать ее у Змея?

Тем временем принес Панголин похищенную красавицу в одну пещеру, которую считал своим домом. Принял он человеческий облик, чтобы девушка не боялась его, но она только плакала за Силой, и даже сладкие речи и неземная красота Панголина не заставили ее забыть о возлюбленном. Тогда Панголин выстроил для Елены огромный укрепленный город и в нем -- золоченый терем. Змей исполнял любые ее желания... Шли годы, но Елена так и не полюбила своего похитителя. Без любви рожала она ему детей, и только в них находила отраду.

Видя, что Елена по-прежнему помнит Силу и тужит по нему, Панголин решил убить его. Однако, как ни искал Змей соперника, не находил. Так ни с чем вернулся Панголин в город...

Старик перевел дыхание. Внук сладко спал, повернувшись на бочок. Мальчик не дослушал сказку, как всегда. Дед мгновение полюбовался на мирно спящего ребенка, глубоко вздохнул и сомкнул веки. Казалось, он задремал.


## Глава 1


Великолесье -- земля бескрайних полей и лугов, притаившихся среди неисчислимых хвойных и лиственных лесов. Куда ни глянь, все было восхитительно-зеленым: и могучие, словно несметное войско, дубравы; и нежные, словно стайка юных дев, березняки; и очаровательные, словно искусные кружева, ельники. Эти леса и рощи окружили немного холмистую долину и пересекали ее то тут, то там.

За зелеными нерукотворными стенами обосновалось племя силинов. В отличие от своих соседей, они не строили городов. Все поколения этого племени жили в деревнях и занимались в основном скотоводством. Силины держались особняком и редко заходили в чужие края, а потому некоторые соседние народы полагали Великолесье целинными и необитаемыми землями.

У величественной дубравы, раскинулась одна из деревушек силинов, Окрайня. Она стояла поодаль других деревень и ближе них к чужим землям. Жители этой деревни порой наведывались в селения или города соседних племен, чтобы обменять скот на зерно, ткани или какие-либо другие изделия, которых сами не делали.

Соседи уважали силинов за честность, нежадность и с удовольствием торговали с ними. Жены силинов слыли не только необычайными красавицами, но и превосходными мастерицами и рукодельницами, а испеченный ими хлеб был самым вкусным во всей округе. Потому взять невесту из силинов почиталось большой удачей, к тому же за девушкой, обычно, давали недурное приданое -- лучший скот. И все же такие браки были нечасты, потому что силины не очень-то стремились породниться с другими племенами. Они считали их дикими и грубыми, напрочь лишенными культуры. Все, что волновало их, (по мнению силинов) -- выгода. А силины, какие прелестные песни слагали! Какие удивительные сказки и былины сочиняли! Стены силинских домов были расписаны такими картинами, что залюбуешься!

Окрайня состояла из тридцати аккуратных бревенчатых домов. Жилища были белеными и на стенах красовались изображения сказочных существ. Все дома, прочные и ухоженные, протянулись вдоль двух узких дорог, которые сходились за околицей в одну, и она вилась нетвердой линией по холмам до самого края дубравы, где обрывалась у реки. Здесь находилась переправа.

Настя шла по огромному изумрудно-зеленому лугу. Нет, не шла. Она, как бабочка перепархивает с цветка на цветок, едва касалась земли босыми ногами. Так естественна эта легкость в десять лет! Каждый солнечный лучик, что ласкал русую головы девочки, как корона в ее волосах. Бескрайний луг со стройными деревцами по краю -- величественный замок, а она сама -- прекрасная принцесса, и весь мир принадлежал ей. Край ее красной баски (как силины называли длинный отрез материи с завязками, что в виде юбки надевался поверх длинной расшитой сорочки) трепыхался на легком ветерке. И концы алой ленточки, вплетенной в косу, как крылья бабочки, то взмывали вверх, то снова опускались на мгновенье. И даже лукошко из бересты, что девочка несла, не оттягивало ей руку.

В лукошке Насти был обед для трех старших братьев, что вместе с тремя другими деревенскими юношами пасли скот за березняком, виднеющимся вдали. Множество лошадей, коров с телятами, овец с ягнятами -- все это богатство силинов собралось за холмами у реки. И девочка представляла себе своих братьев, растянувшихся на траве в тени берез. Из-под полуопущенных век лениво следили они за стадами, мерно поедающими сочную зелень. А самый старший брат, Леандр, сидел, прислонясь спиной к дереву, и играл нежные или веселые мелодии на сопелке.

И вот уже впереди знакомый березняк. И Настя ступила на тропу, которой всегда ходила через этот лесок. Где-то пел соловушка. Вот завел трели, а вот засвистал. И опять трели, защелкал, а вот раскат.

Настя остановилась на полянке с черникой. И хоть ягодки уже в это время дня спрятались под листочки, девочка легко, привычно отыскивала их, рвала и тут же ела. До чего же вкусно вот так, прямо с кусточка!

"А вот соловушка запел совсем, как Леандр на дудочке! -- улыбнулась про себя девочка. -- Быть может, это и не он, а точно брат мой..." И Настенька понеслась по тропке к опушке. Лесок совсем поредел, березки расступились, и взору девочки предстал огромный широкий луг, который распростерся до самой реки, поблескивающей в лучах солнца.

Настя остановилась у кромки леса. Где же стада? Где братья? Где другие пастушки? Никого, только зеленый луг, речка и ельник вдали. Девочка насторожено огляделась. Неужели братья погнали скот на другой луг? Но зачем? Почему? И отцу и другим хозяевам не сказали? Здесь еще много травы, да и речка близко. Где же братья? Враз исчезло то невыразимое ощущение легкости и счастья, и глаза ребенка затуманились. Куда идти? Обратно в деревню или поискать прежде?

Настя нерешительно ступила на луг и побрела вдоль леса. Заливистое пение соловья уже не радовало девочку. Лучи солнца теперь не ласкали ее русую голову и покатые плечи под расшитой сорочкой, а нещадно палили. Вот примятая трава. Здесь, должно быть, сидели ее братья. А вот босые пальцы ног девочки случайно коснулись чего-то твердого на земле. Настя наклонилась и подняла с земли сопелку старшего брата. Леандр никогда бы не бросил ее, ведь это был подарок прадеда. И кто знает, сколько еще поколений мужчин ее рода передавали эту дудочку старшим сыновьям в семье в день их двенадцатилетия.

По щекам девочки потекли слезы. Она сжала дудочку в руке и побежала через березняк обратно в деревню. Сердце Насти бешено колотилось. "Что-то случилось с братьями! Что-то случилось!" -- то и дело проносилось в голове испуганного ребенка.

Вот уже березняк остался позади, и холм за холмом убегал вдаль, и вот уже перед Настей -- дубрава. Только осталось обогнуть ее. Там отец, мать, мужчины-силины, которые тотчас поспешат на поиски ее братьев. Там спасение и утешение. Там матушка прижмет ее к груди и нежно успокоит теплым прикосновением рук и ласковым певучим голосом. От этих мыслей стало легче на душе, и девочка вздохнула полной грудью, чтобы справиться с кипевшими в груди слезами.

Настя остановилась на холме у края дубравы. Отсюда хорошо было видно деревню. Когда-то. Сейчас только легкий дымок от пожарища еще кое-где поднимался ввысь, и чернели пепелища на месте некогда таких красивых, таких родных сердцу домов. В одно мгновение девочка озябла, хоть было лето, и, словно огромная стена, обрушилась на нее волна отчаяния и безмерного одиночества.

Лукошко выпало из рук Насти и покатилось по склону холма. Девочка опустилась на землю и горько зарыдала, прижимая дудочку брата к груди. "Матушка! Где моя матушка?! -- причитала девочка. -- Вернитесь матушка! Спасите меня! Заберите меня с собой!" Но кругом не было никого, и только дубы скорбно шелестели листвой.

Слезы иссякли, но на душе легче не стало. Насте хотелось верить, что мать и отец куда-то убежали от этой нежданной неизвестной беды. Быть может, они прячутся в лесу или убежали в соседнюю деревню? Настя должна найти их!

Девочка встала и подняла лукошко с земли. До ближайшей деревни три дня пешего пути. Возможно, она нагонит своих родных еще до заката. Вряд ли они далеко ушли, а она, резвая, быстро бегает. Но сначала надо спуститься к деревне, вдруг родные выйдут из лесу и встретят ее.

Настя поспешила к пепелищам. Вот место, где некогда стоял ее дом. Посреди того, что когда-то было двором, лежали два обугленных тела. Вернее, то, что осталось от них. Девочке стало дурно. Она побежала прочь, как будто намереваясь вырваться из страшного сна, из незримых тенет, в которых запуталась.

-- Вон, девка, гляди! -- вдруг услышала она за спиной мужской голос. -- Держи ее!

Настя испугано обернулась. Из лесу к ней устремилось двое мужчин. Она не знала их, но одеты они были, как люди из соседнего племени, с которым торговали силины. Девочка бросилась наутек. Ничего доброго от них она не ждала.

Погоня скоро окончилась: один из мужчин настиг Настю и повалил на землю. Второй подбежал мгновением позже и ловким движением скрутил ей руки веревкой, как обычно делали, когда закалывали барана.

-- Силинская девочка, -- сказал первый, оглядев ее с ног до головы, и поднял с земли.

-- Такая и за двадцать серебром пойдет, -- поддакнул второй и зло ухмыльнулся. -- Говорят, из них умелицы первеющие выходят. Гляди, большая уже! Небось, мать чему-то да научила!

-- Ты из силиных? -- обратился к Насте первый. Девочка молчала. То ли от испуга, то ли от безмерного отчаяния, но горло ее словно оледенело, а язык отнялся. Даже если бы хотела, девочка не сумела бы вымолвить и слова. -- Отвечай же!

Мужчина взял ее за плечи и легко встряхнул.

-- Немая что ли? -- досадливо скривился второй. -- Эх, мало выручим.

-- Да что ты! -- отмахнулся первый и потянул ребенка за собой к переправе. -- Немая женщина -- это благо! Ты на свою-то жёнку посмотри! Кабы ей язык отняло! А прислуге и вовсе болтать не пристало. Да, мы за немоту еще с пяток монет возьмем!

Второй как-то неопределенно махнул рукой и поплелся следом.


## Глава 2


Город Прибрежный стоял на высоком холме за рекой. От переправы до него было всего полдня пути. Прибрежный имел высокие мощные стены, окруженные глубоким рвом с водой. Однако это был довольно гостеприимный город: четыре его моста, ведшие через ров к четырем воротам, держались опущенными почти всегда. В Прибрежный стекались со всех окрестных деревень и городов продавцы и купцы, потому что посреди города располагалась наибольшая в округе торговая площадь. Чего здесь только не было! В бревенчатых загонах стоял скот. Поодаль продавали зерно и овощи. Вино и пиво в бочонках. За узкими столами под навесами женщины торговали домоткаными холстами, расшитыми сорочками и полотенцами. Немного дальше расположились заезжие купцы, которые привозили из дальних земель дорогие тонкие цветные, серебряные и золотые ткани. На площади можно было купить любую кухонную утварь и инструменты, пригодные в хозяйстве.

В город похитители пришли вечером и ночь провели на постоялом дворе. Девочке пришлось спать на полу у двери. Не смотря на то, что было лето, в комнате было зябко и сыро. Настя почти не сомкнула глаз. Она все думала о том, как неожиданно и страшно изменилась ее жизнь. Еще вчера безмятежно-счастливый ребенок сегодня стал бесталанным и в мгновение повзрослевшим созданием. Настя и боялась судьбы, уготованной ей похитителями, и в то же время относилась к своей будущности как-то безразлично.

У самого края торговой площади стоял навес. К нему-то и вели Настю двое похитителей. Девочка шла через шумную площадь и не смотрела ни на кого. И только тогда, когда она приблизилась к навесу, огляделась. Здесь продавали рабов. Чаще это были такие же несчастные пленные, как и Настя, но порой бедняки сами отдавали себя в рабство (на время или навсегда). Случалось, сюда родители приводили детей, чтобы продать их, потому что не могли их прокормить, или даже вся семья становилась подневольной, чтобы отдать долг какому-нибудь богачу.

Сейчас здесь было немного людей. У входа сидел лысый мужчина в богатой одежде, видимо сановник, с печатью в одной руке и пером в другой. Перед ним стоял столик для письма. Похитители уплатили сановнику пошлину, и он что-то записал в книге, которая лежала перед ним. Потом мужчины поставили Настю под навесом и развязали ей руки. Кроме нее здесь продавали двух девушек лет семнадцати, откровенно одетых, почти обнаженных. Возле них толпились богатые покупатели, ощупывали, осматривали. Девочке стало совсем неуютно, и тошнота отвращения и страха подступила к горлу.

Тут же нашелся покупатель на Настю. Казалось, девочка безучастно относилась к торгам за нее, но на самом деле она внимательно прислушивалась к разговору. Полный невысокий бородатый мужчина лет пятидесяти оглядел Настю с ног до головы.

-- Худа, -- заметил он недовольно и покосился на мужиков, что продавали ее. -- Сколько?

-- Тридцать серебром, -- решительно заявил первый из них. Покупатель защелкал языком и покачал головой.

-- Дорого! За такую цену я двух постарше да порасторопнее найду.

-- Шустрая она. К тому же не так и мала, и по хозяйству все делает.

-- Пятнадцать дам, -- неуверенно предложил покупатель.

-- За такую работницу маловато будет. Кто не знает, какие из силинских девиц хозяйки выходят?!

-- Из силинов? -- оживился покупатель. -- Ну, ладно. Семнадцать серебром.

Мужчины переглянулись и покачали головой. Покупатель снизал плечами и отошел. После него другие люди расспрашивали, приценялись, но не спешили расстаться со своими деньгами. Мужчины, что продавали Настю, раздосадовано хмурились и перешептывались. День уже клонился к вечеру, а девочку так никто и не купил.

Настя устала стоять почти неподвижно, она не ела со вчерашнего утра, и бессонная ночь тоже не прошла бесследно для нее. Слабость разлилась по всему телу девочки, и она опустилась на корточки.

-- Чего села! -- прикрикнул на нее один из мужчин и пнул носком в бок. Настя упала. С трудом встав на ноги, она обратила к нему горький взгляд. Мужчина отвернулся.

Тут неподалеку остановился воз, нагруженный бочонками, мешками и другим товаром.

-- Двадцать дам! -- раздался уже знакомый девочке голос. Она повернула голову к говорившему. На возу сидел тот полный покупатель, что справлялся о цене первым, и из-под сдвинутых бровей смотрел на мужчин.

Один из продавцов кивнул, взял девочку под локоть и подтолкнул к возу.

Покупатель отсчитал деньги и протянул их мужчине, слез с воза и легко подсадил девочку на мешки, потом забрался сам. Он тронул поводья, и лошадь потянула тяжело нагруженную телегу к воротам города.

-- Как зовут тебя? -- спросил Настю хозяин. Девочка молчала. -- Ты есть хочешь?

Она кивнула. Хозяин запустил руку в небольшую корзинку, что стояла рядом с ним, извлек краюху белого хлеба, а потом обвязанную кисеей(1) кринку(2) и протянул девчушке. Настя жадно набросилась на еду.

-- Отец продавал? -- снова обратился к девочке хозяин. Она покачала головой. -- Сирота?

Настя кивнула. Хозяин вздохнул и, растягивая слова, сказал самому себе:

-- Немая, значит. Как же обращаться к тебе?.. Еленой звать стану, сестра моя такое имя носила. Умерла она в младенчестве.

Мужчина вздохнул.

Выехали они из города и покатили по дороге. Настя никогда не бывала здесь, но местность, через которую они проезжали, сильно походила на ее родное Великолесье. Душа девочки томилась и плакала, хоть лицо несчастного ребенка ничего не выражало.

Прошло какое-то время, и Настя задремала. Разбудил ее шум голосов рядом. Девочка открыла глаза и осмотрелась. Солнце уже давно село, и на небе сияли звезды и луна. Воз стоял перед корчмой, располагавшейся на площади какого-то города. Площадь эта была раз в десять меньше, чем в Прибрежном. Воз разгружали двое дюжих парней, очень похожих на Настиного хозяина.

-- А это что за мешочек? -- пошутил один из них, указывая на девочку. -- Куда его снести?

Хозяин запыхтел, пробурчал нечто невнятное и потряс маленькую рабыню за плечо:

-- Вставай! Приехали!

Тут в проеме двери появилась невысокая довольно полная женщина. Ее строгое лицо сердито вытянулось:

-- Ты что, Иринархович, умом тронулся?! Куда серебро выбрасываешь?! Ишь чего удумал!

Хозяин нахмурился.

-- А ну, женщина, ступай в дом! Не твое это дело! Не дочерям же нашим в корчме прислуживать!

Женщина обижено поджала губы и вернулась внутрь.

Тем временем Настя покорно соскочила с воза и последовала за хозяином в дом.

Корчма была просторной и чистой. В одинаковом отдалении друг от друга стояли дубовые столы с лавками. Прямо напротив входной двери располагалась лестница на второй этаж, жилой.

Хозяина корчмы все называли Иринарховичем, суровая женщина оказалась его женой, а парни, что помогали разгружать воз, -- их сыновьями. У Иринарховича было еще две дочери на выданье.

Появление в доме маленькой рабыни все восприняли спокойно, почти равнодушно. Ее определили в крошечную коморку под лестницей, где положили новый тюфяк, набитый соломой. С утра и до ночи девочка работала. В корчме, когда было много желающих освежиться в летний зной, и хозяйские сыновья не справлялись сами. В остальное время в доме: убирала, мыла посуду, стирала, помогала хозяйке готовить еду.

За малейшую провинность Настю наказывали: оплеухой, подзатыльником или больно дергали за косу. Но кормили девочку хорошо, со своего стола, и никогда не попрекали куском хлеба. На большой праздник хозяин подарил рабыне две новые сорочки, потому что ее собственная уже порядком изгрязнилась и потрепалась, а сменной у нее не было.

Настя не жаловалась на жизнь. В сущности, с того времени, как узнала о смерти близких, она не проронила ни слова. Только по ночам, когда оставалась одна в своем уголке, тихонько плакала и полушепотом разговаривала с матерью. Она верила, что матушка слышит ее, просто не может ответить.

Так минуло полгода.

Настала зима. Навеяло огромные сугробы снега. Иринархович выдал девочке старый заплатанный кафтанчик, оставшийся еще от его дочерей, и потертый шерстяной женин платок, что многие годы без дела лежал в сундуке. Выходя на улицу, Настя обматывала ноги онучами и надевала лапти, но в лютые морозы это не спасало.

Хозяйские дочери в ту зиму вышли замуж, и Иринархович закатил один за другим два брачных пира. Готовясь к ним, Настя до того уставала, что вечерами, даже не поужинав, падала на свой тюфяк и мгновенно засыпала. Она похудела, щеки запали, и прежде мягкие черты лица теперь заострились.

Отыграли свадьбы. Настя стала свободнее, не смотря на то, что работы по дому прибавилось. Порой, когда хозяйка уезжала повидать дочерей, девочка забиралась на чердак, садилась у окошечка и смотрела на заснеженные улицы города и резвящуюся детвору. Настя вспоминала, как еще год назад сама играла в снежки со сверстниками. Леандр вытесал ей санки из дерева, и она с одной или двумя подругами скатывалась с холма, визжа и смеясь. Или брат впрягался в санки и, словно резвый рысачок, возил ее по лугу. Возвращаясь мыслями в те счастливые дни, девочка доставала сопелку, которую сохранила, и тихонько дула в нее. Звук выходил неуклюжий, и Настя снова прятала ее под сорочку. Лились слезы, и худенькое, хрупкое тело девочки содрогалось от беззвучных рыданий.


## Глава 3


Пришла весна. Давно растаял снег, и нежная травка зазеленела на лугах, а на деревьях распустились почки. Казалось, весь мир ожил, и даже люди как-то повеселели и приободрились.

Город с названием Небольшой, в котором вот уже почти год жила Настя, был и впрямь маленьким, и потому девочку-рабыню жители хорошо знали. Не смотря на то, что она по-прежнему молчала, базарные торговцы и лавочники легко объяснялись с нею.

В последнее время хозяйка частенько посылала юную рабыню на рынок саму. Так и в этот теплый солнечный день Настя с самого утра отправилась на торговую площадь. Площадь эта располагалась близко к воротам города, но довольно далеко от дома Иринарховича, и идти обратно с двумя огромными нагруженными корзинами одиннадцатилетней девочке было совсем нелегко. Но сейчас корзины были пусты, и Настя не думала о своей горькой безнадежной судьбе.

Добравшись до площади, Настя сразу направилась к женщине, торговавшей хлебом. Хозяйка всегда требовала покупать его первым, чтобы складывать на дно корзин. Торговка улыбнулась девочке и, как обычно, протянула ей аппетитный засахаренный крендель.

Многие жители города жалели сиротку и часто угощали ее чем-то или помогали донести тяжелую корзину. Такое сочувствие появилось после того, как весть о страшной гибели силинов разнеслась по всем соседним с Великолесьем землям. Поговаривали, что не только Окрайню, но и все деревни силинов неизвестные враги сожгли дотла. Однако, поскольку люди не знали, сколько же силинов жило в Великолесье на самом деле, то правда ли, что все они погибли, или же это просто слухи, сказать никто не мог.

Настя пестовала надежду, что остался еще хоть кто-нибудь из ее рода, из ее племени. Верила в то, что когда-нибудь встретится с ними и снова заживет безмятежно и счастливо.

Настя уже принялась укладывать хлеб в корзины, как вдруг площадь наполнилась каким-то невероятным шумом. Люди испуганно засуетились, матери бросали все, хватали на руки детей и бежали с площади. Не смотря на смятение, все люди умолкли, и по площади разносился только шум, который так неумолимо приближался.

Настя растерялась. Ее сердце наполнилось страхом. "Панголины! Панголины!" -- раздавалось то тут, то там. Девочка не знала, что значит это слово, но видела, в какой трепет привело людей приближающееся нечто.

Тут Настя увидела отряд всадников-витязей, который влетел на площадь. Теперь она поняла, что цокот копыт о подъемный мост и вымощенную камнем площадь и был тем страшным звуком. Отряд состоял из пяти воинов. Остановив своего коня посредине, один из них окинул толпу людей проницательным взглядом. Мужчине на вид было лет двадцать пять, он не носил бороду. Его темные волосы спускались на плечи. Витязь был закован в сверкающие латы, подобные чешуе. На коленях и плечах он носил щетки, чем-то напоминавшие крылья дракона. Таких красивых мужчин Анастасия еще не видела. Хоть ее братья и, вообще, все силины, отличались привлекательностью, разве кто-то из них сравнился бы с этим молодым всадником? Однако проницательный взгляд холодных карих глаз пугал, и этот невольный страх заставлял забыть о красоте мужчины. Его спутники были одеты так же, как и он, и даже внешне очень походили на него, словно все они были родными братьями.

-- Я знаю, что в этом городе есть люди из племени силинов! -- заговорил витязь. На удивление, его голос звучал очень приятно, даже не смотря на строгий тон. -- Выдайте их нам, и мы уйдем!

Народ безмолвствовал. Всадник спешился и, положив руку на рукоять меча, приблизился к Насте. Латы витязя при каждом шаге холодно позвякивали, и от этого неприятного звука все люди невольно вздрагивали. Девочка так испугалась, как еще никогда прежде. Возможно, эти витязи и сожгли ее деревню! А теперь они ищут ее, Настю! Но за что они так ненавидят ее племя, почему хотят истребить его?! Настя попятилась от мужчины. Он же не обратил на испуганного ребенка ни малейшего внимания.

Тут неожиданно на раскрытой ладони витязя в сверкающих доспехах появился огонь. Казалось, пламя дремало: оно не колебалось даже на ветру, только мерцало, переливалось то светло-желтым, то огненно-оранжевым, то голубым цветом. Поскольку никто из людей не проронил ни звука и не двинулся с места, чтобы исполнить его повеление, мужчина бросил это горящий шар в ближайший навес. Древесина в мгновение занялась и ярко заполыхала. Стоявшая под навесом женщина едва успела выскочить. Снова язык пламени появился в руке мужчины. Беспомощные люди опять вздрогнули, выражение бесконечного отчаяния и обреченности отразилось на их лицах.

Тут один из горожан решительно подтолкнул Настю к витязю.

-- Она -- силина! -- бегающие глазки выдавали волнение горожанина. -- Забирайте ее и оставьте нас!

Огонь в руке витязя истаял. Воин немного прищурился, и губы его тронула довольная ухмылка. Витязь перевел взгляд на испуганного ребенка. Настя тоже подняла на мужчину полные печали глубокие васильковые глаза. Казалось, то мгновение, пока они смотрели друг на друга, длилось вечно, и в пылающих глазах витязя промелькнуло человеческое выражение. Но потом огонь снова запылал в них. Сердце девочки упало.

Мужчина протянул к ней руку и резким движением разорвал сорочку на левом плече. Настя испуганно сжалась и невольно поправила одежду, но витязь уже рассмотрел на нежной коже ребенка вытянутое родимое пятно, по виду напоминавшее перо сказочной жар-птицы. Заметив эту печать жизни, мужчина так глубоко и резко вздохнул, что его чешуйчатая кольчуга издала неприятный звон. Витязь выхватил меч из ножен так стремительно, что Настя даже не успела заметить этого, лишь увидела, как его отточенное и гладкое, подобно зеркалу, лезвие ослепительно сверкнуло на солнце. Огонь, полыхавший рядом, отразился в клинке, и отблеск пламени упал на лицо витязя, от чего оно само уподобилось огню. Толпа испуганно ахнула.

Вдруг раздался необычный звук, похожий на одновременный звон струны и серебряных монет, пересыпаемых из одной ладони в другую. Быстро пролетела над головами людей огромная огненно-золотая птица. "Жар-птица! Жар-птица!" -- неслось по изумленной толпе. В одно мгновение Настя оказалась в лапах птицы, и та взмыла ввысь. Витязь, разозленный тем, что девочка ускользнула от него, лишь рассержено полоснул мечом вокруг себя по воздуху. По счастью, он никого не задел.

-- Едем! -- скомандовал мужчина и, проворно вскочив в седло, понесся через площадь к воротам города. Остальные воины поскакали следом.


## Глава 4


Птица несла Настю поначалу над знакомыми ей местами, точнее, они походили на ее родное Великолесье и те два города, в которых девочка побывала. Но потом природа внизу начала меняться: сначала леса поредели, потом их и вовсе не стало. Настя видела лишь бескрайнюю почти голую степь, пересеченную быстрой рекой. Только кое-где еще зеленели одинокие деревца и заросли кустарников. До чего же изменилась природа! А ведь они пролетели совсем немного!

Птица парила легко, почти неощутимо. По странности девочка совсем не боялась своего крылатого похитителя. Намеренно или нет, это огненноперое существо уберегло ее от беды и смерти. Но куда же несла ее чудо-птица? Вдруг, словно в ответ на мысленный вопрос девочки, впереди выросли горы, и на одной из них -- огромный величественный город с золочеными куполами и шпилями.

Оказавшись за стеной города, птица опустила девочку на землю и обратилась молодой девушкой. Она была изумительно красива. Ее распущенные длинные волосы немного волнистым золотым плащом укрывали спину. Зеленые глаза излучали спокойствие и доброту. Девушка улыбнулась Насте, приятно, добросердечно.

-- Добро пожаловать к елеанам, -- обратилась девушка к юной гостье. -- Ничего не бойся. Теперь ты в безопасности.

Она взяла девочку за руку и повела через город к высокому терему посередине. Все в городе было красивым: и ровные улицы, и аккуратные дома. И люди, встречавшиеся Насте на пути.

-- Кто ты? -- неожиданно спросила Настя свою златокудрую спутницу, как если бы в мгновение исчезли железные оковы, что сжимали ее горло доселе. -- Где я?

-- Меня зовут Ольда. Я -- одна из трех сестер-елеан. Мы называемся так по имени нашей матери, Елены. Ты в Золотом городе. Я познакомлю тебя с моими сестрами.

С этими словами она вошла в терем, Настя последовала за нею. Проходили они по золоченым палатам, светлым и уютным, пока не оказались в просторной зале. Здесь в креслах сидели две златокудрые красавицы и играли в какую-то неизвестную Насте игру. Они повернулись к вошедшим и улыбнулись.

-- Это мои сестры, Таира и Касиния, -- представила их Ольда. Настя ни на мгновение не усомнилась в том, что три девушки -- родные сестры. Они походили друг на друга, как капли воды.

-- Нам очень жаль твоих родных, -- сочувственно обратилась Таира к гостье, -- но мы рады, что Ольда успела спасти тебя.

-- Что такое "панголин"? -- не удержалась от вопроса Настя.

Девушки переглянулись.

-- Те витязи, что хотели тебе зла, сожгли твою деревню, убили твоих родных и других силинов, -- панголины! -- при этих словах взгляд Ольды затуманился, но тут же ее глаза вновь прояснились. -- Не бойся их. Сюда они не придут. Об остальном ты узнаешь в свое время.

И снова жизнь Насти круто изменилась. Теперь девочка жила в полном довольстве, ни в чем не знала отказа. Сестры-елеаны были исключительно добры к маленькой гостье, казалось, предваряли любое ее желание. Настю наряжали, как принцессу, в виссон и золото. Жила девочка в том же высоком золоченом тереме, что и сестры-елеаны. Здесь ей отвели просторную светлицу, устланную заморскими коврами. Ложе девочки было мягким и таким огромным, что, когда она лежала на нем, казалась крошечным живым комочком среди вороха пуховых подушек и перин. Настя большую часть дня была предоставлена сама себе и занималась, чем хотела. Только трапезничала она в обществе елеан. В остальное время она играла со сверстниками в фруктовых садах.

Оказалось, все жители города были простыми людьми. Прародители их, так или иначе пострадавшие от чьей-нибудь жестокости, пришли сюда из разных земель и народов в поисках счастья. Большинство женщин переселилось в этот город в те далекие времена потому, что остались вдовами, а большинство детей -- потому что остались сиротами, как и Настя. Теперь же город разросся, и жителей становилось все больше. Мужчины Золотого города, как правило, поступали в стражу, благодаря чему их семьи жили в богатстве и жены их не работали и имели слуг.

Не смотря на то, что елеаны ничего не рассказывали Насте о панголинах, разговоры о них не были запрещены, и от детей, с которыми дружила, девочка услышала легенду о Змее Панголине, Елене и Силе. Подробностей, как и конца истории, не знал никто, но Настя предположила, что родоначальником силинов был тот самый Сила.

Казалось, живя, как принцесса, -- предел мечтания любой маленькой девочки -- Настя позабудет о несчастьях, постигших ее, и расстанется с болью в сердце. Но этого не случилось. Вспоминая о том, что утратила, силина все сильнее ненавидела панголинов. И хоть елеаны не поощряли ее мстительных устремлений, соглашались с тем, что панголины -- зло и, не будь их, добра стало бы больше.

Так прошел год. Потом еще один и еще... Настя изменилась, повзрослела. Нескладность ребенка исчезла. Тело девочки приняло женственные округлые формы. Время полетело так быстро, что Настя не успевала даже замечать, как сильно менялась. И вот уже вчерашний ребенок превратился в совсем еще юную, но, несомненно, привлекательную семнадцатилетнюю девушку. Сверстники-юноши и даже старшие мужчины стали интересоваться ею, и это очень смущало Настю. Потому она сторонилась их общества и больше времени проводила с подругами, тоже изменившимися за эти годы.


## Глава 5


Настя спешила по садовой дорожке к качелям, у которых ее ждали подруги. В последнее время это стало излюбленным местом их прогулок. Сюда приходили и юноши, чтобы покатать девушек, позаигрывать с ними, повеселиться. Сейчас до Насти долетал их смех и щебет подруг. Вдруг кто-то схватил руку силины, и она вынуждено остановилась. Задержала ее Ольда. Настя перевела на елеану изумленный взор ясных васильковых глаз, обрамленных темными густыми ресницами.

-- Пришло время серьезности, -- обратилась к девушке Ольда. -- Идем со мной.

Елеана развернулась и пошла к терему. Настя недовольно сдвинула темные тонкие, как шнурочек, брови, но покорно побрела следом. Когда она переступила порог просторной залы, Таира и Касиния опустились в кресла с высокими спинками, рядом с ними заняла место и Ольда. Перед елеанами стояло еще одно кресло для Насти. Девушка села и вопрошающе посмотрела на хозяек терема.

-- Настало время тебе узнать историю твоего народа и твое предназначение, -- принялась объяснять Ольда. -- О том, как началась вражда между Силой и Панголином, ты слышала.

Настя кивнула. Она радовалась тому, что, наконец, получит ответы на свои вопросы. Но о каком предназначении речь? Что елеаны хотят на нее возложить?

-- Елена, которую похитил Панголин, была нашей матерью, -- заговорила Таира. -- Когда матушка умирала, просила нас отыскать Силу и сказать ему о том, что она любила его до последнего своего часа. Мы нашли его, точнее его потомков. Сила женился снова, родил двенадцать сыновей, праотцев племени силинов. Он обосновался на порожних землях Великолесья. К тому времени, когда мы отыскали эти земли, Силы уже не было в живых. Когда же мы вернулись домой, сюда, в Золотой город, город нашей матери, узнали, что и она умерла. Пока мы искали Силу, и Змей-Панголин искал его, но не нашел и ни с чем вернулся в город Елены. Узнав, что она испустила дух, в отчаянии он решил сжигать все деревни, что встретятся ему на пути.

Неожиданно тьма сошла на город, и посреди нее воссиял свет. В этом свете спустилась колдунья и сказала: "Долго ты терзал людей, Панголин! Ты ценил свои сокровища превыше человеческих жизней и судеб, убивал тех, кто ни в чем не был виноват перед тобой! И в довершение своих злодеяний ты похитил чужую жену и взял ее себе! За твои дела я проклинаю тебя! Я отниму твои колдовские силы и заточу в темницу, которую никто отыскать не сможет, кроме того, кому суждено убить тебя! И ты будешь ждать в темнице своего часа -- часа смерти! Придет человек из племени Силы и убьет тебя! И никто не навредит тебе, кроме того, кто рожден от Силы! Я дам силинам такую власть над тобой, чтобы отомстили они за своего праотца и за всех, кого ты обидел. -- И потом она добавила: -- В твоих детях -- твоя проклятая кровь, потому и их дела злы. Поэтому и они заколдованы будут. Вовек они не познают счастья. Все люди будут бояться их и ненавидеть. Однако ради Елены я дам ее детям надежду: подобно тебе они станут бессмертными и неуязвимыми, и только тот, в ком течет кровь Силы, сумеет убить их. Если отрекутся дети твои от зла и от тебя, станут на путь добра и назовутся именем матери своей, то счастье вновь вернется в их сердца. И для тех, кто назовется елеаном, я скажу, как избегнуть гибели: каждый, в ком течет кровь Силы и сумеет навредить им, отмечен будет знаком жар-птицы на левом плече. Когда же свершат силины отмщение за всех, кого обидел ты, Панголин, и ты погибнешь, тогда дети твои вновь обретут счастье, покой и мир, потому что сердце огненное возьмется у них и дастся им сердце человеческое. Когда погибнешь ты, утратят твои дети бессмертие и неуязвимость и, подобно людям, будут стареть и умирать, как и судилось им от рождения". Так сказала колдунья и исчезла, а вместе с нею -- Панголин. Никто больше не видел их.

Мы, три дочери Елены, тотчас отреклись от зла и от Панголина и назвались именем матери нашей -- елеанами. Но братья наши сохранили имя своего отца и не отказались от беззакония. Став непобедимыми, они покинули этот город, чтобы воцариться над людьми. Поскольку никто не властен убить панголинов, они отвоевали себе земли людей, отстроили там города и провозгласили себя повелителями.

Панголины многие века искали детей Силы, сознавая, что только они -- угроза их могуществу и бессмертию. Силины же все это время жили особняком в землях Великолесья, потому никто, кроме нас, не знал, где они. Но не так давно ваше племя покинуло свое укрытие и стало не только торговать с другими народами, но и родниться с ними. Слава о красоте и умелости силинов разнеслась за пределы Великолесья и дошла до панголинов. Так узнали они, где искать своих врагов.

Таира помолчала немного, переводя дух.

-- Ты единственная из силинов спаслась от панголинов, -- продолжила за сестру Касиния. -- Теперь ты должна совершить отмщение -- убить Змея-Панголина, заключенного колдуньей в темницу.

-- Зачем мне это? Разве убийство дракона вернет мою семью? -- неуверенно спросила Настя.

-- Нет, -- согласилась Ольда. -- Однако, уничтожив Панголина, ты сделаешь его сыновей уязвимыми, и они больше не смогут творить зло. Так ты избавишь людей от власти жестоких бессмертных детей Змея.

-- Я не мужчина, я не воин! -- возразила Настя. -- Я девочка, простая девочка! Я видела силу панголина. Из рук его извергается огонь, и меч из ножен этот муж извлекает быстрее, чем я успеваю заметить это. И он всего лишь сын Змея, а каков же тогда сам дракон? Как я убью Панголина прежде, чем он убьет меня? Он не сделал мне ничего дурного. Если уж кому-то мстить, то тем, кто убил моих родных!

-- Наши братья свободны и вполне владеют силами. К ним нелегко подступиться. А Змей закован в цепи и ничего не сделает тебе. Мы не вправе осуждать тебя за желание отомстить панголинам, они сделали много зла. Но мы поныне не оставляем надежды на то, что они осознают: творя зло, не вернут себе покоя и счастья.

-- А если я откажусь? -- спросила Настя и испытующе посмотрела на елеан. Сестры переглянулись. Не сказав ни слова, Ольда обратилась жар-птицей, схватила девушку в лапы и вылетела в распахнутое окно.

Куда они летели, Настя не знала. Неужели елеана унесла ее из города, чтобы бросить где-нибудь? Девушка не хотела верить в такое ее коварство. Что пользы Ольде в этом?

Снова взору Насти предстали леса, и сердце ее больно защемило. Пускай это и не ее родное Великолесье, но тяжелые воспоминания в мгновение нахлынули на девушку. Тоска на душе стала нестерпимой, и захотелось вырваться из сильных лап жар-птицы, чтобы не тревожить глубокую, так и не зажившую рану в сердце.

Вот показалась река, что змеей вилась между лесами. Вот знакомая переправа, дубрава... Настя заплакала. Земля ее счастливого безмятежного детства проносилась сейчас под нею. Холмы, где она играла с друзьями и братьями. Колодец, из которого мать черпала воду. А вот следы пожарища. Годы уничтожили их, но не до конца. По-прежнему кое-где чернела земля, опаленная огнем.

Ольда опустила девушку на землю и приняла человеческий облик.

-- Это совершили панголины. То же случилось и с другими деревнями силинов. Это страшное зло, но оно -- только крупица в сравнении с тем, что сделал Змей-Панголин. Все, убитые им, взывают к своему отмстителю!

Настя лишь тяжело вздохнула. Елеана снова обратилась птицей и вместе с девушкой полетела дальше. Они проносились над другими силинскими деревнями, в которых бывала Настя. Точнее над тем, что осталось от них. Всё сожжено, все погибли. Девушка снова заплакала. Так, значит, она вправду последняя?

Ольда повернула и понеслась через незнакомые Насте земли. Вечерело, и земля погрузилась в полумрак. Девушка уже ничего не различала внизу.

-- Давай вернемся, Ольда, -- попросила она елеану, но та ничего не ответила.

Вдруг Настя увидела ярко освещенный огромный город. Они опустились на одну из улиц и остановились в свет, что падал из окна одного дома. Люди безмятежно занимались своими делами, звучали песни, и то там, то тут раздавался смех.

-- Разве эти люди похожи на несчастных? -- снова заговорила Ольда. -- Этот город выстроил мой брат Роальд. После заточения отца панголины, как мы уже рассказывали тебе, отвоевали себе земли и воздвигли на них города и замки. После того, как наши братья обрели власть, единственное, что движет ими -- желание уничтожить силинов. Панголины не думают о расширении своих владений. Пока не думают. Сначала они хотят обезопасить себя. Если ты откажешься убить Змея, то, когда твое время минет, панголины, которых уже никто не остановит, пойдут по земле, неся разрушение и смерть всему, что станет на их пути. Если же они лишатся бессмертия и неуязвимости, люди больше не пострадают от их руки, и тот безотчетный страх, что живет в человеческих сердцах, оставит их. Я покажу тебе, как велик ужас людей перед панголином в этих землях, не смотря на то, что уже несколько веков он справедливо правит здесь.

Неожиданно Ольда так громко воскликнула, что на какое-то мгновение сознание Насти помутилось, и в глазах ее потемнело. Такого громкого и резкого звука девушка еще не слышала. В городе смолкли песни и смех. Люди, которые прежде спокойно ходили по улице, замерли. Но в следующее мгновение, они пришли в такой дикий ужас, словно увидели воплотившееся зло, и бросились бежать. Горожане скрывались за дверями домов. Щелкали запоры, и плотно закрывались ставни.

По мощеной камнями дороге шел панголин. Он направлялся к тому месту, где стояли Настя и Ольда. Закрытые ставни больше не пропускали света, и улица погрузилась в полумрак, потому силина видела лишь приближающуюся тень. В тревожном ожидании сердце девушки замерло.

Тут мужчина вышел из темноты, и Настя узнала в нем того витязя, который едва не убил ее в Небольшом городе. Сейчас на мужчине не было лат. Одежда его была довольно свободной и не сковывала движений, хоть и подчеркивала стройность и красоту его тела.

Панголин улыбнулся немного насмешливо.

-- С чем пожаловали, дорогие гостьи? Зачем позвала меня, сестра?

Тут Ольда обратилась жар-птицей, взяла в лапы спутницу и торопливо взлетела, но тотчас камнем упала наземь, потому что панголин схватил Настю за руку и тем не дал сестре унести девушку. Жар-птица вновь обратилась елеаной и умоляюще посмотрела на брата.

-- Что ты делаешь здесь, Ольда? -- спросил Роальд уже серьезно, так и не выпустив руку Насти из своей. Тело девушки объяла дрожь страха. Панголин ощутил это и перевел на силину жгучий взор карих глаз. Он оглядел ее с ног до головы. Насте показалось, что огонь, пылавший в его глазах, зажег ее кровь, и она палящим потоком разнеслась по ее телу. -- Она -- силина? Почему же ты, сестра, так неосторожно привела ее в мой город? На верную гибель!

-- Отпусти ее, Роальд, -- попросила елеана, с надеждой вглядываясь в лицо брата. -- Она -- дитя, к тому же женщина, а не мужчина. Что сделает она тебе? Найди противника, равного тебе по силам.

Панголин засмеялся. Высокомерно, пренебрежительно, и вместе с тем горько. Он выпустил руку Насти и снова обратился к сестре:

-- Как забавно! Одна девица -- против пяти панголинов. -- Потом огненный взгляд Роальда снова упал на силину, и панголин проронил: -- Ты ведь боишься меня, силина? Я ощутил, как ты задрожала.

Глаза девушки дерзко блеснули.

-- Это была дрожь ненависти и отвращения! -- зло бросила она. Щеки ее пылали то ли от гнева, то ли от стыда. Как смеет он утверждать, будто она боится его! Словно намереваясь опровергнуть слова панголина, девушка бесстрашно встретилась с ним глазами. Так смотрели они друг на друга какое-то время, даже не моргая. И все же Настя не выдержала первой и отвела взгляд. Губы Роальда тронула улыбка. Наблюдавшая за ним Ольда, не могла сказать чего больше было в этом едва заметном движении губ: горечи или снисхождения. В следующее мгновение панголин заговорил с сестрой:

-- Сделай из нее настоящего воина. -- И потом снова обратился к Насте: -- Приходи, когда будешь достойна противостать мне, силина!

После этих слов Роальд исчез, будто растворился в воздухе. Ольда вздохнула свободно, вновь обернулась жар-птицей и унесла Настю из города.


## Глава 6


Побывав в городе Роальда, Настя изменилась. Исчезла ее детская непосредственность и беспечность. Больше девушка не думала об играх и веселье с подругами. Хорошо, она убьет Змея-Панголина, но прежде поквитается с теми, кто отнял у нее все, убил ее семью!

Втайне от елеан, Настя упросила Игоря, начальника стражи, обучить ее владению мечом и кинжалом. Игорь, пожилой воин, поначалу противился и порывался рассказать елеанам, но позднее поддался на уговоры силины и согласился.

Управляться с кинжалом Настя научилась довольно быстро, а вот меч был для нее слишком тяжел. Временами она роняла его или, замахнувшись, едва не падала сама. Такие неудачи приводили девушку в отчаяние. Она то и дело вспоминала, как когда-то легко, молниеносно Роальд извлек из ножен меч. Где ей, неуклюжей девице, не добившейся сколько-нибудь заметных успехов, сравниться с панголином, который веками оттачивал свое умение? Он либо убьет ее в мгновенье, либо посмеется над нею! В мыслях девушки часто всплывало его гордое: "...когда будешь достойна противостать мне!" Это подстегивало ее к еще большему усердию. Она отомстит!

Однажды, придя к Игорю, Настя застала у него Таиру. Воспитанница смущенно потупила взгляд. Елеана приблизилась к ней, взяла за подбородок и заглянула в глаза.

-- Почему ты утаила от нас, что учишься биться? -- Силина только вздохнула. -- Мы не вправе отговаривать тебя от мести панголинам, но они сильны, и мы опасаемся, что ты не победишь. Однако мы не желаем, чтобы ты погибла, потому поможем тебе.

И Таира увлекла девушку за собой в сад, где их уже ждали Ольда и Касиния. Когда Настя устроилась на одной из скамеек, Ольда заговорила:

-- Если ты желаешь отомстить панголинам, не меч должен стать твоим оружием. Панголинов нельзя убить силой. Только хитростью. Все они коварны и не постыдятся ударить беззащитного в спину, и только Роальд достаточно благороден, чтобы согласиться на честный поединок с тобой. -- Елеана увидела, как воодушевленно заблестели глаза силины, и покачала головой: -- Не питай напрасных надежд, дитя. Роальд -- самый опасный и самый сильный из пяти панголинов. Он знает, что непобедим, и потому с легкостью поддастся слабому противнику, позволит ему на время обрести преимущество. Он поиграет с тобой, как кот с мышкой, а потом неожиданно поразит. Нет, Роальда можно одолеть только хитростью! Вот твое оружие против него! И когда ты застанешь его врасплох, кинжала будет довольно.

Не смотря на то, что елеаны нехотя согласились на месть силины братьям-панголинам, все же много рассказали девушке о них. Звали панголинов Роальд, Орий, Освальд, Самей и Вианор. Роальд был старшим из братьев. Все панголины умели извергать огонь. А Роальд еще при желании в мгновение перемещался из одного места в другое и принимал иные обличья.

У каждого панголина были свои слабости: Орий во всем завидовал старшему брату; ленивый Освальд никогда не уделял достаточно внимания воинскому искусству; Самей явно не блистал умом, и его легко было обмануть; самый младший Вианор ненавидел своих братьев сильнее, чем все они ненавидели друг друга. Роальд же... Елеаны долго размышляли над тем, что сказать девушке о нем. В чем его слабость? Быть может, в его силе? В его желании поиграть с противником? Гордыне?


* * *


Игорь с отеческой нежностью какое-то время следил за тем, как его ученица решительно и мастерски поражала воображаемую цель. Изумительно-прелестная девушка с длинной русой косой, облаченная в бледно-голубое с золотом платье с коротким шлейфом... Меч в ее тонких руках поблескивал, отражая солнечные лучи.

-- Настоящая воительница! -- с улыбкой похвалил ученицу Игорь. -- Я за свой век много молодых богатырей наставлял, но такого витязя, как ты, еще не видал. Вот достойная невеста для великого воина! Кто знает, не встретишь ли такого на своем пути?

Настя зарделась и не нашла, что ответить. Она улыбнулась Игорю и побежала в терем, потому что пришло время обедать. Минуя залу, в которой елеаны обычно проводили вечера, девушка услышала, что Таира разговаривала с мужчиной. Девушка тут же узнала его по голосу. Это был ее враг.

-- Зачем ты пришел, Роальд? -- обратилась к брату елеана. -- Разве не знаешь, что здесь ты в опасности?

-- С каких пор тебя это заботит? -- усмехнулся панголин.

Настя осторожно толкнула дверь, которая и без того была приоткрыта, и заглянула внутрь. Елеана сидела в кресле спиной к ней, а панголин стоял у окна. Когда лицо девушки появилось в проеме двери, Роальд обратил к ней взгляд и улыбнулся, непринужденно, словно перед ним была не его погибель, а хорошо знакомый, близкий человек. Анастасия невольно вздрогнула и покраснела.

-- Вы уже рассказали силине о колдунье? -- обратился панголин к сестре, тем не менее не сводя пристального взгляда с Насти.

-- О проклятье? -- переспросила елеана.

-- Нет, -- покачал головой брат, -- о том, кто она, и почему мы так сильно хотим отыскать ее.

-- Зачем Насте знать об этом? -- удивилась Таира и тут заметила, что Роальд смотрел куда-то поверх ее головы. Елеана обернулась, но Настя уже скрылась за дверью.

Девушка направилась в свою опочивальню. Она недовольно нахмурила брови. Неужели у елеан есть какая-то тайна от нее? Конечно, все выглядело так, как будто панголин нарочно заговорил о колдунье. И все же эта таинственность и скрытность елеан не давала силине покоя. К тому же Настя поняла, что в Золотом городе ей небезопасно. До этого девушка верила в то, что панголинам не прийти сюда. Прежде она полагала, что надежно укрыта от них за стенами Золотого города. Теперь же поняла: никакие стены не защитят ее от Роальда.

Эти мысли заставили девушку подумать о побеге. Она отыщет ответы на свои вопросы и уничтожит врага, которого не удержат никакие замки, и только смерть, его смерть, защитит Настю от него!

Девушка собрала кое-какие вещи, потом надела широкий кожаный пояс, отделанный серебром, и пристегнула к нему меч и кинжал.

Когда все приготовления были завершены, Настя на мгновение засомневалась. Может, прежде поговорить с елеанами? Расспросить их о колдунье? Но девушка тотчас отвергла эту мысль: елеаны наверняка не отпустят воспитанницу из города.

Настя решительно покинула свою опочивальню и терем. На Золотой город спустилась ночь, словно помогая девушке скрыться незамеченной. И только молодой месяц молчаливо наблюдал за тем, как она вывела из конюшни одну из лошадей, с легкостью вскочила в седло и помчалась по спящим улицам к воротам города. Ничего не подозревающая стража, открыла перед всадницей ворота и опустила мост через перевал, и Настя понеслась по серпантину горной дороги.


## Глава 7


Ольда влетела в окно опочивальни Роальда и приняла человеческий облик. Она застала брата готовящимся ко сну. Панголин ополоснул руки в небольшой посудине, потом зачерпнул в пригоршни воду и приблизил ее к лицу. На мгновение его красивое лицо отразилось в ее зыбящемся зеркале. Коснувшись лица мужчины, вода тонкими струйками потекла по его рукам. Роальд поднес тонкое льняное полотенце к лицу и промокнул оставшиеся на нем капли влаги, вытер руки и обернулся к сестре.

-- Силина убежала! -- выпалила елеана, обойдясь без приветствия. Панголин лишь равнодушно пожал плечами:

-- Это ваши беды. Какое мне дело до этого?

-- Она отправилась искать тебя.

-- Ты полагаешь, меня тревожит какая-то девица? -- панголин наигранно-изумленно вскинул брови. -- Пускай она -- силина, но неужели ты и впрямь думаешь, сестра, что она справится со мной? -- Ольда не ответила. -- Так почему же меня должна заботить ее судьба?

-- Она тебя ненавидит, Роальд. Потому и отправилась в путь.

Роальд криво усмехнулся.

-- Ненавидеть-то ненавидит, но в путь отправилась, чтобы разузнать о колдунье. -- Елеана озадаченно посмотрела на брата. Тот пояснил: -- Силина подслушала мой разговор с Таирой. Я упомянул о колдунье и о том, что вы не рассказали девушке о ней. Потому-то силина и убежала. Уверен, теперь она горы свернет, чтобы отыскать колдунью.

Казалось, Ольда утратила дар речи, но через мгновение выдавила:

-- Ты... Как ты мог?!

-- Я надеюсь на то, что девушка найдет колдунью для меня, -- признался панголин безразлично. -- Ты должна радоваться этому, ведь до того времени я не трону силину.

-- А другие братья?

-- За них не поручусь, -- вздохнул Роальд. -- Но они ведь не так опасны, как я. Верно?

Елеана неопределенно тряхнула головой, то ли соглашаясь, то ли возражая. Панголин махнул сестре рукой, словно прогоняя ее.

-- Поклянись мне, что не убьешь девушку, -- попросила Ольда с надеждой.

Роальд только усмехнулся:

-- Вот еще! С чего бы?!

Больше не сказав ни слова, сестра обратилась жар-птицей и вылетела в окно. Брат проводил ее задумчивым взглядом, потом разделся и лег спать.


* * *


Панголин проснулся и открыл глаза. В слабом свете месяца Роальд разглядел девушку, что склонилась над ним с кинжалом в руке. Она присела на край кровати и приставила клинок к горлу своего врага. Глаза ее возбужденно сверкали. Роальд улыбнулся. Это изумило Настю. Она ожидала прочесть на его лице смятение, даже испуг, но не улыбку.

-- Ну же! -- подстегнул панголин девушку. -- Чего ты медлишь?

-- Я бы на твоем месте не торопила свою смерть, -- заметила она резко.

-- Неужели?! -- усмехнулся Роальд, и, прежде чем девушка успела опомниться, они поменялись местами. Теперь Настя лежала на спине, и лезвие кинжала коснулась ее шеи. Панголин телом придавил девушку к ложу. Она невольно судорожно сглотнула и устремила на противника тревожный взгляд. -- Ты ведь боишься меня куда больше, чем я тебя.

-- Вовсе нет, -- нетвердо проронила девушка. -- Просто меня смущает нагой мужчина на мне.

Роальд весело рассмеялся, поднялся и отшвырнул кинжал в дальний угол комнаты. Его крепкое мускулистое мужественное тело лишь на мгновение осветил месяц. Потом панголин резким движением выдернул из-под девушки покрывало и завернулся в него.

-- Ты так и будешь лежать? -- насмешливо спросил он у ошеломленной Насти. Она смутилась и села.

Панголин взмахнул рукой, и тотчас зажглась масляная лампа у кровати.

-- Я не убила тебя только потому, что мне нужны кое-какие ответы, -- она говорила с вызовом, но голос ее дрогнул.

Роальд небрежно развалился в кресле напротив кровати.

-- Мой тебе совет, на будущее: если ты нашла своего врага спящим, убивай его скорее, не раздумывая, -- заговорил он как-то по-особенному, беззлобно. -- Если ты не сделаешь этого, твой враг проснется. Если он окажется проворнее, то победит тебя. Как сейчас я.

Его губы тронула мягкая улыбка, а взгляд, полный огня, казалось, обжигал Насте душу. Чтобы справиться со смущением, она дерзко возразила:

-- Я не такая, как ты! Я почитаю недостойным убивать беззащитного и безоружного! Когда мы сойдемся с тобой в поединке...

Панголин снова засмеялся, немного изумленно:

-- Неужели ты и вправду веришь, что победишь меня?!

-- Иначе ты не искал бы убить меня.

Роальд промолчал.

-- Какой ответ тебе нужен? -- обратился он к девушке, немного погодя.

Настя помедлила.

-- Кто та колдунья, о которой ты говорил с Таирой?

-- Это та женщина, что прокляла нашего отца и нас. Зовут ее Трифеной.

-- Почему ты хочешь отыскать ее? -- сейчас силина беседовала с панголином уже спокойно, без резкости, словно перед нею сидел старый друг, а не враг, которого еще несколько мгновений назад она жаждала убить.

-- Не слишком ли много вопросов ты задаешь? -- усмехнулся Роальд, явно не собираясь отвечать.

-- Не напрасно же я пришла сюда? Расскажи мне о колдунье что-нибудь. Почему елеаны не упоминали о ней?

Панголин немного помолчал, о чем-то размышляя.

-- Никто не знает, где живет Трифена. Говорят, только тот, у кого сердце чистое, найдет ее обитель. Сестры ничего не сказали тебе о колдунье, потому что не хотели, чтобы кто-то отыскал ее.

-- Почему?

Роальд молча встал, поднял с пола кинжал и направился к девушке. Она испуганно вздрогнула, вскочила и отступила.

-- Ты убьешь меня? -- спросила Настя, испытующе вглядываясь в лицо панголина.

-- Если бы я хотел твоей смерти, ты уже была бы мертва. Ты вольна уйти, как пришла. -- Глаза мужчины лукаво заблестели. -- Кстати, как ты пробралась сюда?


* * *


Анастасия скакала по горной дороге и скоро оказалась у подножья горы. Куда ехать дальше, она не знала. Девушка решила дождаться утра и устроилась на ночлег в небольшой расщелине. Утром глазам путницы открылась бескрайняя степь. Как не заблудиться?

Вдруг Настя увидела, как из города вылетела жар-птица. Девушка решила ехать за нею следом. Настя дождалась, пока Ольда отдалится, но не скроется из виду, и поскакала вперед, не сводя взгляда с золотистого пятнышка в небе. Под вечер добралась девушка до ближайшего города. Здесь жар-птица пропала куда-то.

Богато одетая красивая всадница привлекала всеобщее внимание. Нечасто встретишь молодую девушку -- одинокую странницу. Город оказался довольно богатым. Здесь была огромная торговая площадь, даже побольше чем в Прибрежном. Было много купеческих лавок, таверн, постоялых дворов. Настя сильно проголодалась, но купить еду без денег не могла. А ведь все оказалось дешевым из-за обилия всевозможных товаров.

Тяжело вздохнув, Настя направилась в корчму, зная, что там по вечерам собирается много народу, который не прочь посудачить. В этот жаркий день людей и вправду пришло столько, что некоторым даже не хватило места, и пили они стоя или теснясь рядом с хорошими знакомыми. Когда в проеме двери появился еще один желающий утолить жажду, хозяин, худой долговязый мужичина, вежливо улыбнулся. Но тут он увидел, что вошла девушка (да еще сразу ясно: богатая, порядочная), опешил и едва не уронил кружку на пол. Вот это невидаль!

-- Мне нужен город, где живет панголин, -- без обиняков обратилась к корчмарю Настя. -- Как туда добраться?

В корчме стало так тихо, что даже шум, доносившийся с улицы, казался раскатами грома. Все взгляды устремились к девушке. Корчмарь только хлопал глазами, но, наконец, оправился от потрясения и обескуражено проронил:

-- Ты добралась, красна девица. Этим городом владеет и правит один из них. Ты не здешняя, сразу видно. Неужто жизнь опостылела тебе, что ты сама встречи с повелителем Роальдом ищешь? Старожилы боятся и по домам прячутся, как господина нашего завидят. А ты что же не боишься? Аль на красу свою надеешься? Только не слыхал я такого, чтобы господин наш Роальд хоть на одну девицу оком накинул. Да и не поминаем мы его, от лиха подальше.

Не успел корчмарь договорить, как на улице воцарилась тишина, смолкли привычные звуки, и раздавался только цокот копыт о вымощенную камнями дорогу между домами. Люди в корчме замерли, словно оцепенели в ожидании беды. У Насти все внутри похолодело от страха, и она присела на корточки за столом, спряталась.

По улице ехал Роальд в сверкающих подобных чешуе доспехах. У дверей корчмы он придержал коня и холодно оглядел собравшихся горожан. В следующее мгновение панголин тронул лошадь и поскакал дальше.

Люди в корчме ожили, невольно заулыбались. Снова застучали кружки о столы, заплескались напитки. Настя встала. Грудь ее высоко вздымалась от волнения.

-- На тебе лица нет, девица, -- жалостливо обратился к Насте корчмарь. -- Давай я тебе меду(3) налью, от него твои ланиты, ох, как ярко заалеют! -- Девушка покачала головой, но корчмарь добавил: -- За красивые глаза. Денег не возьму, не тревожься.

И скрылся в кладовке. Скоро он вынес оттуда небольшую кружку вина. Настя из вежливости пригубила. Медок и впрямь был превосходный. Видимо, корчмарь держал его для особых покупателей. Посомневшись немного, девушка выпила еще. Жажду Настя утолила, но в голове ее немного помутилось и разгоряченная кровь быстрее потекла по телу.

-- Благодарю, -- сказала девушка и поставила кружку на стол. -- Роальд и нужен мне как раз.

-- Что же ты испугалась, как он остановился у двери? -- лукаво полюбопытствовал корчмарь. Девушка не ответила. Прижав руку к груди, она поклонилась и вышла.

Ведя лошадь под уздцы, Настя шла по улицам города, ярко освещенного огнями. Она размышляла над тем, что скажет страже у ворот замка. Приблизившись к стенам обители панголина, девушка обвела ее взглядом. Замок был поистине огромным, с множеством башен.

-- Ах, если бы я могла принимать чужие обличья! -- прошептала Настя. -- Я бы стала панголином и прошла в замок.

Не успела она это сказать, как открылись ворота замка, и выехал панголин, один из братьев Роальда, и медленно поскакал к воротам города. Девушка торопливо вскочила на свою лошадь и устремилась следом. Сердце ее стыло, в преддверии того, что она собиралась сделать. В какое-то мгновение панголин обернулся. Увидев следующего за ним всадника, витязь резко развернул коня.

-- Кто ты?! Назовись! Почему едешь за мной?! -- раздался из темноты его строгий голос. Вместо ответа Настя слезла с лошади и обнажила меч.

-- Защищайся, Змеево отродье! -- крикнула она.

Панголин понял, что перед ним девушка и зло оскалился. Он тоже спешился. В его руке появился шар огня, который тут же полетел в силину, но она увернулась, подскочила к противнику и полоснула мечом по неприкрытой кольчугой шее. Из раны хлынула не кровь, а жидкий огонь. Настя отпрыгнула в сторону, потому что он стал растекаться по земле, сжигая все, что мог. И плоть поверженного панголина. Изумленная девушка следила за тем, как огонь медленно угасал, пока на земле не остались только чешуйчатые доспехи. Они-то и были нужны девушке. Настя привязала свою лошадь у одной таверны неподалеку, затем торопливо натянула на себя латы и шлем панголина. Благо они оказались велики девушке, потому ей не пришлось раздеваться. Облачившись, она приблизилась к коню панголина, стоящему в стороне. Лошадь поначалу артачилась, но скоро Насте удалось подчинить ее себе. Силина забралась в седло и поскакала к замку.

Теперь ее намерение казалось еще более рискованным. Что, если стража разглядит, кто скрывается под латами? Но иной возможности проникнуть в жилище панголина у девушки не было. Потому она не раздумывала.

Стража заметила, что возвратился брат их повелителя, и тут же распахнула ворота. Настя с замиранием сердца ждала, что ее окликнут, но воины не проронили ни звука. Им ли расспрашивать панголина, почему он пожелал вернуться?

Остановив лошадь у ступеней, ведших из двора к входу, девушка спешилась. При появлении панголина слуги пали ниц и не посмели приблизиться к лошади, пока панголин не вошел внутрь. Настя мысленно благословляла людей за их суеверный страх. Она не видела, чтобы панголины нещадно убивали всех, кто случайно попадался им на глаза. Но люди все равно боялись их до безумия! Быть может, она слишком мало знала о панголинах?

Привратники и конюхи были так напуганы, что даже не задумывались над тем, почему высокий панголин неожиданно как-то усох, и доспехи висели на нем. А может, они просто не заметили этого? Как и те слуги, мимо которых проходила Настя по коридорам замка. Заслышав звон доспехов, такой ужас охватывал людей, что они повергались на пол и не поднимались, пока звук не стихал вдали. Это оказалось девушке кстати.

"Как найти опочивальню панголина?" -- спрашивала себя Настя. По замку можно было блуждать бесконечно долго, а латы панголина были слишком тяжелы. Потому, оказавшись в темном глухом закоулке, Настя сбросила с себя доспехи, и дышать ей стало много легче. Тихо двигалась девушка по коридорам, приникала ухом к дверям, в надежде услышать хоть что-то. И вот ей посчастливилось: за одной из дверей зазвучал звонкий голосок Ольды, потом голос мужчины. Через мгновение все смолкло. Настя решила подождать какое-то время, прежде чем войти.

Наконец, девушка не выдержала и толкнула дверь. Та легко поддалась и бесшумно повернулась на петлях, и Анастасия оказалась в темной комнате. Только лунный свет падал из окна на широкое ложе, на котором мирно спал панголин.

Настя приблизилась и присела на край кровати. С тихим скрежетом девушка вынула кинжал и склонилась над Роальдом. Лезвие клинка коснулось его шеи. Как просто! Полоснуть по горлу -- и нет заклятого врага. Но Настя не могла заставить себя сделать это. Девушка глубоко вздохнула.

Тут Роальд открыл глаза и улыбнулся.


* * *


Настя стояла в нерешительности. Она не ответила на вопрос Роальда, а он не настаивал. Подойдя к небольшому сундуку, панголин вынул из него мешочек, который издал чистый золотой звон, и приблизился к девушке. Мужчина сам вернул кинжал обратно в ножны, что висели на поясе девушки, и вложил ей в руку мешочек золота.

-- Неподалеку замка есть постоялый двор. Он -- лучший в городе, и хозяин его один из тех немногих, кто не боится меня. Соседство с замком пугает странников, потому постояльцев там немного. Но в этом гостином дворе отличный стол, и никто не обидит и не обворует тебя. -- Потом Роальд снял с мизинца перстень, в камне которого была вырезана свернувшаяся кольцом змея, и надел на палец Насте. -- Если когда-нибудь захочешь пройти в замок, покажи его страже, и тебя пустят. Нет нужды прибегать к уловкам.

Он лукаво усмехнулся. Все это время девушка стояла, как громом пораженная. У нее не было сил произнести хотя бы слово. Но, наконец, она вышла из оцепенения и заговорила потрясенно:

-- Почему ты не убиваешь меня?! Я же в твоей власти сейчас! Ты так старался уничтожить мой род, меня! И так просто позволяешь уйти! Даешь мне золото, возможность вернуться сюда вновь, чтобы убить тебя!.. Почему?! Тебе нравится играть со мной, как кот с мышью?!

-- Да, -- просто ответил Роальд. Лицо его ничего не выражало, но взгляд, который поймала Настя, был исполнен горечи.

-- Ты играешь со смертью, -- предостерегла она панголина, мягко, беззлобно.

-- Я знаю, -- отозвался он как-то тоскливо. -- Это единственная игра, которая хоть как-то еще развлекает меня.

Девушка грустно вздохнула и удалилась.


## Глава 8


Постоялый двор, в котором Настя провела остаток ночи и утро, располагался неподалеку замка, как и говорил Роальд. В городе было еще два гостиных двора, но они находились ближе к воротам города и путники предпочитали их. Хозяин же этого двора встретил постоялицу с распростертыми объятиями.

-- У меня ты найдешь лучший стол, лучшую постель, девица-красавица! -- заверил он Настю, показывая ей комнату. -- Красивое место, недалеко от государева дома! И клопов нет. Не то, что в иных дворах. Так что не горюй, если там места не сыскала. -- Он печально вздохнул и махнул рукой. -- Многие странники мой двор стороной обходят.

-- А почему так? -- поддержала разговор Настя, не смотря на то, что ответ знала.

-- Боятся. Хоть убей не пойму, чего. Я с рождения у панголина под боком живу, и ни разу повелитель на меня косого взгляда не бросил. Сверх положенных податей с меня не берет и, когда затруднения какие у меня, всегда долг прощает. Только и того, что может огонь извергать из ладоней. Правда, сам я этого не видел. Люди говорят. -- Он снова вздохнул и добавил с улыбкой: -- Спи сладко, девица. Ни о чем не тревожься.

Проснулась Настя утром так неожиданно, что не сразу сообразила, от чего. Над нею склонился Роальд, и рука его крепко сжимала ее шею, однако не сдавливала. Взгляд панголина пылал.

-- Ты убила моего брата! -- сказал мужчина, увидев, что девушка открыла глаза. От страха на висках у нее выступил сначала холодный пот, а потом горячий. Собрав волю в кулак, Настя преодолела свой ужас и заговорила:

-- Почему ты не убил меня, пока я спала? Ты ведь так учил меня поступать.

Роальд убрал руку с ее шеи. Девушка невольно сглотнула.

-- Мне не жаль брата. Освальд всегда был слишком ленив, чтобы осваивать навыки боя. Он воображал, что огня довольно ему. Вот и вышло, что его превозмогла девчонка.

Настя нахмурилась.

-- Бейся со мной! -- предложила она. -- По-честному, без подвоха. Я докажу тебе, чего стою!

-- И что дальше? Какая мне выгода? -- равнодушно отозвался панголин.

-- Ты уничтожишь единственную угрозу своему могуществу, если убьешь меня.

-- Я убил бы тебя и просто так. Я не боюсь тебя, к тому же мне не пристало биться со слабой женщиной.

-- Не думай о том, что я женщина! -- выпалила она, но тут же смутилась.

-- Ты полагаешь, это возможно? -- усмехнулся мужчина, и его глаза стали сияющими, завораживающими. От этого пристального взгляда у Насти внутри, словно мотыльки запорхали. Взор Роальда скользнул по девушке. Чтобы избавиться от волнующего сладостного ощущения в груди, она съязвила:

-- Ты же забыл о том, что в деревнях силинов, которые ты спалил, были слабые, беззащитные женщины!

Панголин вздохнул и отстранился.

-- Ты права. Я сжег деревни силинов. Только силины способны убить меня и моих братьев. Я не оправдываюсь перед тобой. Такое простить невозможно.

Насте стало горько на душе.

-- Что будет, если я найду колдунью?

-- Я не знаю, -- ответил Роальд и поднялся. -- Уезжай из города. Скоро здесь будут мои братья, и они не пощадят тебя, если отыщут. Возвращайся к елеанам.

И Роальд тотчас исчез.


## Глава 9


Анастасия покидала город Роальда. На улицах было многолюдно, все встревожено переговаривались. Теперь уже на девушку никто не обращал внимания. Исчез один из панголинов, возможно убит! Утром несколько слуг повелителя нашли доспехи Освальда-панголина. Эта весть быстрее ветра облетела город. Значит, панголины не так уж неуязвимы?! Правда, все полагали, что Освальда убил повелитель Роальд, ведь люди не знали о проклятье.

Настя ехала, не спеша, и размышляла. Что-то изменилось в ней после этих дух коротких встреч с Роальдом. Теперь даже в мыслях она называла его по имени. И куда делась ее жгучая ненависть к нему и желание отомстить? И появилось в ее сердце то сокровенное, в чем она не решалась признаться самой себе, назойливые мысли о чем неустанно отгоняла и чему опасалась дать имя. Невозможное, невероятное! Что ей делать теперь? Вернуться к елеанам, как и советовал Роальд? Или исполнить то, к чему она призвана: убить Змея-Панголина? Или отыскать колдунью Трифену, как того хотел Роальд? Правда, он не просил ее об этом. Но что-то манило Настю к колдунье. Быть может, тайна, что окутывала ее? Быть может, предчувствие того, что колдунья скажет ей о чем-то важном? А может быть... Вернуться к елеанам она успеет всегда, если только не погибнет. Где ей искать Трифену и Змея?

Настя решила поездить по деревням, что лежали между городом Роальда и Золотым городом. Где, как ни в деревнях, люди знали больше всего сказок и таинственных и волшебных историй? Вот хотя бы жители ее деревни. Ах, какие же чудесные небылицы слышала она в детстве!

Анастасия скакала через густой лес. Тропа была до того узкой, что девушке то и дело приходилось наклонять голову и увертываться от ветвей. Она корила себя за то, что поехала через эту глухомань. "Обогнула бы лес -- скорее вышло бы. А то так плетемся, что и до вечера не выберемся отсюда". Не успела девушка так подумать, как лошадь ее громко заржала и рванула вперед, позабыв о том, что везет всадницу. Настя прильнула к ее шее, и натянула поводья, но лошадь продолжала мчаться. Девушка оглянулась, чтобы узнать, чего именно испугался ее конь. Тут низкорастущая ветвь дерева ударила Настю в грудь. Задыхаясь, девушка выпала из седла и оказалась на земле. Уже теряя сознание, она разглядела склонившегося над нею медведя.

Очнулась Настя на зеленой поляне, где росло много земляники. Грудь почти не болела, но голова раскалывалась от нестерпимой боли. Девушка привстала и огляделась. Невдалеке сидел медведь и поедал малину с куста. Настя поднялась и хотела поскорее уйти, но тут медведь обернулся и направился к ней. Девушка испуганно закричала и попятилась, но медведь (а вернее, медведица) заговорила человеческим голосом:

-- Не бойся меня, красна девица. Я не ем мяса, только ягоды да мед.

-- Это сон? -- спросила девушка то ли у себя, то ли у медведицы.

-- Нет, не сон. Я не обычная медведица. Зовут меня Марфа. Леший обратил меня медведицей за то, что я предала на погибель свое племя. У леса, где живет леший, некогда стоял город. Пошла я поутру в лес, чтобы собрать ягод. Напали на меня разбойники, и сказали: "Покажи нам тайный ход в город, тогда не тронем тебя!" Спросила я их: "Муж и дитя у меня в городе. Как приведу вас на погибель им?" "Отпустим и тебя, и их" -- был мне ответ. Тогда показала я им вход в город, а сама с мужем моим и дитям схоронилась в лесу. Полыхал разграбленный город, и никто не спасся из него. Вдруг откуда ни возьмись, появился леший и сказал: "За то, что ты хотела сохранить жизнь свою предательством, теперь не умрешь, но станешь медведицей. И так будет, пока не сослужишь человеку доброму службу добрую. Сама выбирай, кому служить. Но если человек, которого ты изберешь, примет твою помощь, то не сможешь оставить его до той поры, пока он сам не отпустит тебя. Если за верность и доброту твою он освободит тебя, то простится тебе предательство твое прошлое, и снова примешь облик человеческий". С тех пор блуждаю я по лесам. Вот уже двести лет минуло.

-- Неужели за это время не нашла, кому служить? -- удивилась Настя.

-- Все, кто встречался мне доселе, были либо разбойниками, либо охотниками, -- тяжело вздохнула медведица.

Девушка задумалась. Какой прок от медведицы? Но Марфа так жалобно смотрела ей в глаза, что девушка согласилась:

-- Хорошо. Я принимаю тебя служить мне. Но чем ты поможешь? Разве только знаешь, где отыскать Трифену-колдунью...

-- Не слыхала я о такой колдунье. Но может быть леший, что заколдовал меня, знает.

-- Как найти его?

-- Я проведу тебя к нему. Путь туда не близкий, а лошадь твою другие медведи изломали.

Настя тяжело вздохнула и не торопливо побрела за Марфой через лес. Медведица вела хозяйку звериной тропкой, которая то и дело приводила их к родникам со студеной водой или полянам, полным ягод.

Смеркалось, и Настя решила переночевать в лесу, но Марфа возразила:

-- Небезопасно спать здесь. Я, конечно, сон твой хранить стану, но не с каждым зверем сладить сумею, и если нападут разбойники, которых без счета в этих лесах, то не уберегу тебя. -- Видя, как девушка опечалилась, медведица предложила: -- Неподалеку город есть. Может, там отыщешь ночлег? Кто-нибудь пустит переночевать.

Побрела Настя следом за медведицей, и верно, скоро вышли они из лесу и увидели вдали стены города. Оказавшись в нем, девушка узнала его: это был Небольшой город, в котором она когда-то рабыней жила. Теплом наполнилась душа силины. Не смотря на то, что жилось ей у Иринарховича не сладко, все же это была часть ее жизни. Потому Настя сразу решила, что к нему попросится на ночлег, и пошла к корчме по знакомым улицам, почти не изменившимся за минувшие годы. На улицах людей осталось немного, но те, кто встречал девушку, сопровождаемую медведицей, невольно разевали рты. Случалось, захаживали в Небольшой город циркачи, скоморохи, у которых медведь на цепочке ходил. Но чтобы богатая барышня да еще такая красавица?!.. И за нею медведь сам, не на привязи, следует?!

Наконец, Анастасия остановилась у входа в корчму. Мгновение она помедлила и переступила ее порог. Девушка-рабыня примерно ее возраста в старом сарафане и белом переднике улыбнулась гостье, появившейся на пороге, но тут же испугано отшатнулась, увидев медведя. Услышав восклицание рабыни, Иринархович, заметно постаревший, вышел из кладовой и обратил к гостье изумленный взгляд. Не часто женщины заглядывали в его корчму, а уж такие молодые девицы-красавицы и подавно! Не узнал он в богато одетой барышне свою рабыню.

Настя приблизилась к старику и поклонилась ему. Ее русая коса соскользнула со спины и свесилась через плечо, касаясь пола. Медведица последовала за хозяйкой и спокойно села подле нее. Настя выпрямилась и заговорила:

-- Мира и добра тебе, Иринархович. Я -- Настя, твоя рабыня, которую ты купил за двадцать монет серебром. -- Корчмарь от изумления даже рот приоткрыл. И верно, было что-то в этой красавице от той несчастной девочки-силины. -- Похитила меня жар-птица и тем спасла от смерти. Чтобы не гневался ты за побег мой и не удерживал меня, я заплачу тебе за свободу свою. Вдесятеро против того, что ты отдал за меня. Золотом. Только прими меня и медведицу мою переночевать. БедЫ от медведицы не будет.

Оправившись от потрясения, Иринархович заговорил:

-- Деньги мне не нужны. Будь свободна просто так, я не неволю тебя. Но и в дом принять не приму. И не медведицы опасаюсь. Разве не знаешь ты, Настенька, что панголины известили все города и деревни о тебе? Если кто в дом пустит силину, сожгут и дом тот, и человека того и семью его. Тому же, кто схватит тебя и передаст им (живой или мертвой), обещана огромная награда. -- Настя испуганно попятилась, а медведица угрожающе заревела. Только взгляд корчмаря остался прежним: полным сочувствия и доброты. -- Я не выдам тебя, не опасайся. Такое богатство не нужно мне. А ты беги, девонька, пока не нашелся недобрый человек, который не побрезгует кровавым золотом!

Настя благодарно поклонилась Иринарховичу и покинула его дом, медведица вышла следом.

-- Вернемся в лес, -- предложила Марфа расстроено. -- Отыщем укромный уголок. Все же лучше, чем среди людей.

Девушка тяжело вздохнула и побрела за медведицей к лесу.


## Глава 10


Панголины сидели в просторной круглой зале, располагавшейся в одной из башен замка. В десять окон, выходящих в разные стороны, проникал солнечный свет и освещал залу, от чего она казалась очень уютной. Никто бы, взглянув на эту залу, не сказал, что она принадлежала страшному и жестокому панголину. Пять кресел панголинов стояло полукругом, одно пустовало. Братья смотрели друг на друга с плохо скрываемым презрением.

-- Быть может, сестры скрывают силину у себя? -- обратился к старшему брату Орий. -- Где еще она так хорошо спряталась бы?

-- Скорее всего. Нам не добраться до нее, -- задумчиво ответил Роальд. -- Преследуемая всеми, она и не посмеет приблизиться к нам. Вы в безопасности.

-- Ты полагаешь, мы боимся какой-то девицы? -- окинул его высокомерным взглядом Вианор.

-- Да, я так полагаю! -- резко бросил Роальд. -- Иначе, почему вы, как трусливые собаки, примчались сюда?! Прячетесь в моем замке?! Думаете, я защищу вас?

-- Вовсе нет, -- покачал головой Орий. -- Ведь это под твоим кровом нашел свою погибель наш брат. Как-то не верится, что силина покончила с Освальдом, а тебя не тронула и даже не попыталась.

-- И в чем же ты меня подозреваешь?! -- взгляд Роальда запылал явной враждебностью. -- Как, по-твоему, я убил его?

-- Быть может, ты прячешь силину где-то, -- предположил Орий. Роальд захохотал, откинувшись на спинку кресла. -- Что помешает тебе использовать ее против нас, а после уже ее саму убить?

-- И вы помыслили, что, прибыв в мой замок, сумеете помешать мне? -- насмешливо переспросил он. -- Если сказанное тобой -- правда, то вы рискуете еще больше. -- Роальд многозначительно помолчал. -- Понимаю, Самей мог додуматься до такого, но ты, Орий!..

Он снисходительно покачал головой. Самей смерил старшего брата яростным взглядом и в сердцах выбежал из залы.

-- Если ты и впрямь ни при чем, почему не тревожишься? -- испытующе посмотрел на брата Орий. -- Конечно, у тебя больше силы, чем у нас, но и к тебе подобраться можно! У тебя ведь тоже есть слабости.

-- Неужели?! -- голос Роальда звучал пренебрежительно. -- Что может эта девочка? Втихаря она прокралась в замок, исподтишка поразила Освальда и сбежала. Разве меня она сумеет так легко убить? Почему же мне бояться ее?

Орий сомневался в искренности брата, но возразить ему не мог. Вианор и вовсе задумался о чем-то своем.

-- Как думаешь, где силина скрывается?

-- Какое мне дело до нее? -- подчеркнуто равнодушно отозвался Роальд. -- Придет убить меня -- я справлюсь с нею, а до той поры не желаю ничего о ней слышать.

Тут распахнулись двери залы, и вбежал Самей. Взгляд его возбужденно горел, и губы скривило подобие улыбки.

-- Силина убита! Безумеца пришла в Небольшой город, там-то ее и схватили! -- Панголины поднялись. -- Ее тело привезли двое мужиков. Они требуют награду!

Братья поспешили во двор замка. В голубом сарафане на возу лежала бездыханная девушка с длинной русой косой. Одежда ее окрасилась кровью. Роальд невольно остановился на пороге, встревожено глядя на распростертое тело девушки, потом решительно приблизился к возу и, помедлив мгновение, резко перевернул ее на спину. Губы панголина тронула едва заметная улыбка, которую он тотчас спрятал и, повернувшись к братьям, сказал:

-- Мертва.

После этого он направился обратно в замок, но Вианор удержал его за руку.

-- Постой, мы должны убедиться, что это она.

Он приблизился к возу сам и резким движением разорвал сорочку на плече девушки. Оно оказалось чистым, и родимого пятна не было на нем.

Вианор зло повернулся к старшему брату и процедил сквозь зубы:

-- Это не силина! Ты хотел обмануть нас?!

-- Она похожа, -- равнодушно отмахнулся Роальд. -- По-твоему я помню ее лицо?

-- А стоило запомнить! -- напустился на него Орий. Самей промолчал, и только хмуро покосился на старшего брата. Тот лишь пожал плечами и вернулся в замок. Братья переглянулись и последовали за ним.


* * *


Роальд поднялся в свою опочивальню и беспокойно заходил из угла в угол комнаты. Интересно, где же силина, что с нею? Пошла ли она к елеанам, как он велел, или же ищет колдунью? Казалось, душа панголина разделилась на две половинки: одна часть хотела, чтобы девушка поступила разумно, другая же -- чтобы она нашла колдунью. Как странно было то, что случилось с ним, панголином! Неужели люди воспевают в песнях именно это непонятное непостижимое чувство, такое противоречивое и необъяснимое? Неужели этого ищут всю жизнь? Как глупо желать того, что приносит столько боли и волнения! И все же, как сладостна эта пьянящая мука! Нет, Роальд прежде не знал этого, хоть прожил много столетий. Он желал бы избавиться от того тепла, что собралось в сердце, и от мыслей о девушке, что докучливо вертелись в его голове. Желал бы вернуться к прежнему, пусть безрадостному, но спокойному существованию. Но в то же время это нестерпимо-манящее чувство принесло в его жизнь нечто новое, особенное. Словно в одночасье все вокруг окрасилось цветами более яркими, чем прежде. Казалось, теперь у него появилось, за что бороться, за что любить мир вокруг, который так недобр был к нему до сих пор.

Панголин остановился у зеркала и всмотрелся в свое отражение. Рукой он провел по своим щекам и тяжело вздохнул. Роальд открыл небольшую шкатулку с драгоценностями, что стояла на столике у зеркала, и извлек из нее перстень, такой же, какой отдал Насте. Панголин надел его на палец, и через мгновение исчез.


## Глава 11


Настю разбудил веселый щебет птиц, что порхали с дерева на дерево над ее головой. Марфы не было, но девушка слышала ее довольно рычание где-то невдалеке. Пахло медом. Настя поднялась, чтобы размять затекшие ноги. Сквозь зеленые заросли она разглядела темную спину своей медведицы. Девушка приблизилась к кусту с малиной и принялась рвать ягоды. Они были сочными, нежными, ароматными. И Настя подумала, что никогда прежде малина не казалась ей такой вкусной.

Вдруг на поляне появилось пятеро мужчин. Громкий протяжный звук вырвался из уст одного из них, при виде одинокой девушки. Настя испуганно обернулась. Одеты незнакомцы были пестро и несообразно в рубахи и штаны с чужого плеча, а двое -- в кольчуги тоже не по размеру. Девушка поняла, что перед нею разбойники, и сердце ее больно встрепенулось, когда она поймала на себе их враждебные жестокие взгляды.

Настя бросилась в заросли, но один из разбойников проворно устремился за нею.

-- Смотри-ка! Девица! -- успел бросить он своим подельщикам, прежде чем настиг Настю. Как только холодная рука в перчатке коснулась плеча девушки, та без сил повалилась на землю. Страх сковал ее настолько, что она даже не закричала, и позабыла обо всем, чему ее не так давно выучил Игорь. Разбойник грубо поставил ее на ноги. Тут к ним приблизились остальные разбойники. Один из мужчин обхватил девушку сильными, как тиски, руками, а второй закрыли ей рот ладонью. Из уст девушки вырвался только тихий писк. Тут же главарь разоружил девушку и ощупал ее широкий пояс, но ничего не нашел в нем. Потому его взгляд упал на грудь Насти. Наверняка девица прячет деньги в корсаже!

Настя уже совладала с собой и пыталась вырваться, но разбойники крепко держали ее. Главарь снова приблизился к ней с намерением обшарить ее платье. Девушка беззвучно заплакала.

Вдруг раздался топот копыт и следом за этим резкий окрик:

-- Оставьте ее!

Не ждавшие вмешательства разбойники обернулись. На поляну выехал молодой витязь. Его кольчуга ярко сверкала на солнце, светлые волосы до плеч развивал ветер. Строгий взгляд голубых глаз скользнул по разбойникам. Витязь ловко соскочил с коня и молниеносно обнажил меч, который ослепительно блеснул в лучах солнца. Разбойники еще даже не успели опомниться, а их главарь уже лежал на земле, истекая кровью. Еще миг, и два других разбойника упали замертво, так и не вынув оружия из ножен. Два оставшихся разбойника бросили девушку и побежали, но тут из зарослей навстречу им вышла медведица. Испуганные разбойники помчались в разные стороны. Ни витязь, ни медведица не преследовали их.

У Насти снова подкосились ноги, и она изнеможенно опустилась на траву. Витязь с силой всадил меч в землю по самую рукоять и приблизился к девушке. Встревоженная Марфа тоже бросилась к хозяйке. Настя благодарно посмотрела на мужчину, но не смогла вымолвить ни слова.

-- Я -- Творимир, царевич Приморской страны, -- назвался витязь. -- Не опасайся, девица, никто не обидит тебя.

Настя добросердечно улыбнулась. Марфа же недоверчиво покосилась на него:

-- Что делать царевичу Приморской страны в этом лесу? Куда ты путь держишь?

Творимир сначала изумленно посмотрел на медведицу, а потом обратился к девушке:

-- Она говорит?!

-- Да, говорит, -- весело кивнула Настя. -- Это необычная медведица.

-- Я так и понял, -- улыбнулся в ответ Творимир. Какой красивой была его улыбка! Девушка невольно залюбовалась его открытым светлым лицом, ясными глазами. -- Как зовут тебя, красавица? И твою медведицу?

-- Меня зовут Настя. Нет у меня ни звания, ни достоинства царского. А медведице имя -- Марфа.

-- Так что же ты делал в лесу, царевич? -- не унималась медведица. Она не скрывала сомнений и враждебности.

Словно нарочно дразня ее, Творимир встал, не спеша извлек меч из земли и вложил его в ножны. Потом помог подняться Насте и обратился к ней:

-- Куда проводить тебя, Настенька? Я буду рад пойти с тобой, куда скажешь. Нельзя тебе одной бродить по лесам. Обидчиков здесь много. А какая из твоей медведицы защитница?

Марфа сердито зарычала.

-- Царевич прав, Марфа, -- успокаивала медведицу Настя. -- Опасно нам с тобой одним путешествовать.

Творимир улыбнулся. Легко, будто пушинку, он подхватил девушку на руки и усадил на свою лошадь. Царевич взял коня под уздцы и обратился к медведице:

-- Ну, Марфа, показывай, куда идти, а по пути я свою историю расскажу.

Они побрели по узкой тропке, и царевич заговорил:

-- У моего отца, царя страны Приморской, есть три сына. Я младший из братьев. Состарился отец наш, собрал нас и сказал: "Кому из вас царство передам? Все вы красивы, умны и чисты сердцем. Люблю я вас всех одинаково, однако же царство одному достанется. Потому рассудил я так: идите, сыновья мои любимые, в страны дальние. Пускай каждый из вас выберет себе жену по сердцу и привезет ее домой. Чья краше, умнее и способнее окажется, тому и царство будет". Поклонились мы отцу нашему и разъехались в разные стороны. Вот и брожу я по странам разным, ищу невесту себе.

Творимир обернулся к Насте и так пылко посмотрел на нее, что девушка смущенно покраснела и опустила глаза.

-- Как в сказке, что я в детстве слышала! -- заметила она и улыбнулась. Марфа только недоверчиво фыркнула.


## Глава 12


Настя, Творимир и Марфа добрались, наконец, до леса, в котором жил леший. В пути царевич и медведица частенько бранились, причем Марфа сурово и подозрительно, а Творимир насмешливо и снисходительно. Настя то и дело мирила их.

Для девушки царевич, казалось, готов был на все. Он упреждал ее желания, с легкостью удовлетворял все нужды. А как быстро он ловил дичь! Казалось, живность бежала ему в руки. Вернувшись с охоты Творимир, сам готовил еду на костре, пока Настя вместе с медведицей собирала ягоды и грибы. Все у царевича ладилось, все было ему по силам. Добрый, чуткий, заботливый...

Наконец, привела Марфа хозяйку и царевича к домику лешего. Находился он в самой чаще в окружении зарослей, и Творимиру пришлось прорубать мечом проход. И вот путники остановились перед ветхой невысокой замшелой избушкой без окон, кое-где на ней росли мухоморы и поганки.

-- Эй, леший, отворяй! Гости пожаловали! -- позвала Марфа. Тотчас заскрипела дверь, и проеме появилась голова лешего. Это был бородатый старик, чем-то напоминавший трухлявый пень. Кожа лешего походила на потрескавшуюся кору дерева, а волосы его были, словно луб(4). На макушке старичка росли опята, а из-за правого уха его пробилась веточка, на которой зеленели маленькие листочки, и с краю висела гроздь рябины.

-- Чего надобно? -- неприветливо пробурчал старик. Когда он говорил, казалось, что поскрипывали вековые сосны, раскачиваясь на ветру. -- Я гостей не звал!

-- Не держи у порога, пускай в дом! -- не обращая внимания на недовольство лешего, потребовала медведица. Старик сдвинул похожие на кусочки коры брови, окинул взглядом сначала девушку, потом царевича и отворил дверь пошире, пропуская гостей внутрь.

-- Мы подождем тебя здесь, -- немного неловко улыбнулся Творимир. Марфа хотела возразить, но передумала и села на землю рядом с ним.

Настя вошла в избушку. Внутри домик лешего тоже оброс мхом и поганками. Вместо стульев и лавок здесь лежали трухлявые бревна.

-- С чем пожаловала, гостья дорогая? -- полюбопытствовал леший, разглядывая девушку. -- Давненько путники в мой дом не захаживали. Уж не думал, что с Марфой сызнова увидаюсь. Стало быть, она тебе служит? Чего ж тебе надобно, девонька?

-- Знаешь ли, как найти Трифену? -- спросила Настя.

Старик прищурился:

-- А зачем тебе? -- Девушка промолчала, потому что и сама не знала, зачем. -- Выполнишь три мои просьбы -- скажу.

Силина удивилась, но согласно кивнула. Леший засмеялся скрипучим смехом:

-- Пошутил я! -- Потом старик посерьезнел и сказал: -- Только чистый сердцем найдет путь к Трифене. Ты уверена, девица-красавица, что сердце твое ничем не омрачено, кроме тоски?

-- Разве самому это видно?

В ответ старик только пожал плечами.

-- Ты ведь хочешь знать судьбу свою, верно? -- спустя какое-то время поинтересовался он хитро.

Посомневавшись, Настя покачала головой.

-- Обычно все норовят расспросить про свое будущее. Почему ты не спрашиваешь о нем?

-- Я боюсь... -- призналась девушка печально. -- Что, если там не найдется места...

Она не договорила и опустила глаза, чтобы скрыть навернувшиеся слезы.

-- Скажу я тебе, девица, загадку, а ты уж отгадывай.


И далеко, и близь тебя --


Твоя судьба, твой счастья путь.


Так могут месяц и луна


Своим сияньем обмануть


Людей, что смотрят в небеса


И говорят:


"Сегодня месяц ясный светит,


А нам милей луны краса".


Девушка задумалась, но сразу не догадалась и покачала головой.

-- Ничего, -- ободрил ее леший. -- Ты найдешь ответ, когда время придет.

-- Зачем панголины ищут колдунью? -- поинтересовалась Настя, собираясь уходить.

-- А чего не достает могущественным бессмертным созданиям? -- снова хитро прищурившись, задал вопрос леший.

-- Снять проклятие? -- предположила Настя. Старик лишь добродушно улыбнулся:

-- Вот тебе и еще одна загадка, девица. -- Через мгновение он добавил: -- Силины чудесные сказки и песни слагали, верно?

-- Ответь мне еще на один вопрос, -- попросила девушка немного стеснительно. -- Ты -- леший, живешь в глуши, а столько знаешь. Как же это?

Снова раздался скрипучий смех старика:

-- Некогда я вещуном был. Постарел, устал. Вот в лес перебрался, чтобы о народе лесном печься. Поспокойнее здесь, чем среди людей.

Настя поблагодарила лешего и вышла к своим спутникам.

Творимир ласково улыбнулся девушке, она улыбнулась в ответ. Царевич приблизился к ней и нежно взял за руку. Марфа только хмуро покосилась на них.

-- И что сказал тебе леший? -- полюбопытствовал Творимир. -- Указал тебе путь к колдунье?

Настя покачала головой.

-- Он загадал мне загадку, которую я пока не разгадала. Не о колдунье она. Однако леший намекнул, что ответ на свои вопросы о ней я отыщу в силинской сказке или песне.

-- И куда теперь ты пойдешь? -- спросила Марфа. -- Как отгадаешь загадку?

-- В Великолесье, -- задумчиво ответила девушка, не сводя взгляда с неполного месяца. -- Где, как не там, я сумею вспомнить сказки и песни моего народа?


## Глава 12


Утром царевич проснулся, когда Настя еще спала. Лошадь Творимира смачно пережевывала сочную траву. Марфа уже бодрствовала какое-то время. Сейчас она лениво потягивалась, поставив передние лапы на ствол высокого дерева. Заметив, что Творимир открыл глаза, медведица приблизилась к нему и недоверчиво всмотрелась в его лицо. Мужчина поднялся и снисходительно улыбнулся.

-- Пойду-ка я на охоту, -- сказал он и потрепал медведицу по спине. Та сердито взревела и занесла когтистую лапу на царевича, но тотчас опустила ее, заметив, что Творимир ничуть не испугался и защищаться не собирался.

-- Что-то ты быстро ловишь дичь, -- с сомнением проронила Марфа. -- У тебя ни силков, ни лука нет.

-- Знаешь, как люди говорят? На ловца и зверь бежит, -- усмехнулся царевич. -- Надо душу мою, Настеньку, перед дорогой накормить славно. А ты береги ее, пока меня не будет.

Медведица хотела возразить ему, но царевич уже скрылся в чаще. Марфа сердито посмотрела ему в след и улеглась на траве рядом с Настей.

Прошло довольно много времени, а царевич все не возвращался. Наконец, проснулась Настя, приподнялась и огляделась.

-- А где же Творимир, -- удивилась девушка.

-- Охотиться пошел! -- пренебрежительно ответила медведица.

-- Напрасно ты так, -- покачала головой силина. -- Он добрый.

Марфа ничего не сказала. Они помолчали немного, потом Настя вдруг заговорила:

-- Ты сделала для меня все, что могла, Марфа. За верность твою и помощь я отпускаю тебя.

В то же мгновение медведица обратилась женщиной, не молодой, но и не старой. Глаза ее тоскливо блеснули и наполнились слезами.

-- Спасибо тебе, Настенька, -- улыбнулась она.

Вдруг в воздухе что-то зазвенело, и стрела пронзила грудь Марфы, и женщина повалилась на землю. На поляну выбежали твое разбойников. Настя испуганно вскрикнула, вскочила и бросилась наутек.

-- Хватай девицу! -- крикнул один из мужчин. -- Старуха пускай помирает!

Разбойники помчались за Настей. Один из них быстро нагнал ее и схватил за руку. Девушка дернулась со всей силы, чтобы высвободиться, но разбойник крепко держал ее, потому только тонкая ткань платья порвалась и обнажила плечо девушки. Мужчина обхватил девушку за талию, но тут подскочил другой разбойник, видимо главарь, и с силой двинул приспешника в лицо кулаком.

-- Дурак! -- заорал главарь. -- Ты глянь на ее плечо! Это клад, а не девица!

Трое разбойников уставились на девушку, вернее, на ее обнаженное плечо с родимым пятном в форме пера жар-птицы. Глаза разбойников заполыхали алчным огнем. Тут силы оставили Настю, и она провалилась в бездну пустоты и незнания.

Один из разбойников пошел за лошадями, которых они оставили на тропе, а второй попытался взять под уздцы коня царевича. Но конь оказался норовистым и едва не разбил разбойнику лицо, заржал, а потом унесся в чащу. Связав бесчувственную девушку, главарь взвалили ее на свою лошадь, потом сел сам, и разбойники понеслись к опушке.

Скоро Творимир вернулся на поляну. Разбойников уже не было. И конь его куда-то пропал. Только Марфа лежала на поляне, истекая кровью. Лицо царевича ожесточилось, и облик его стал устрашающим. Творимир отшвырнул дичь в сторону и склонился над раненой женщиной, которая с трудом открыла глаза.

-- Где Настенька?! -- прокричал он не своим голосом.

-- Разбойники... Она клад... На плече... -- только сумела пролепетать Марфа и снова лишилась чувств. Царевич легко вынул стрелу из груди женщины и, торопливо сняв свою рубашку, перевязал рану. Потом он подхватил Марфу на руки и скрылся в зарослях.


* * *


Настя пришла в себя и огляделась. Четыре факела на четырех стенах сырой темницы освещали ее, но, казалось, и они не могли разогнать мрак. Посреди комнаты с потолка спускались длинные цепи, к которым был прикреплен широкий обруч. Он обхватывал стан девушки очень туго, и ей было трудно дышать. Руки и ноги Насти, закованные в тяжелые кандалы, нестерпимо болели. Девушка висела на цепях и пола ногами не касалась. Разорванное платье обнажало плечо. На Настю накатилась волна отчаяния, и от страха голова девушки закружилась. В ушах ее поднялся такой шум, словно в бездонной пропасти многократно разнесся отголосок безудержного биения сердца пленницы.

Перед Настей стояли три панголина. Они ждали старшего брата. Чуть поодаль, ближе к двери, с довольными минами взирали на пленницу разбойники, что схватили ее.

Тут вошел Роальд. При виде несчастной испуганной беспомощной девушки в цепях, его лицо ожесточилось. Лишь на мгновение холодный взгляд панголина остановился на разбойниках, и он взмахнул рукой. Тотчас перед ним заполыхали три живых факела. С дикими криками они бросались на каменный пол темницы, в надежде затушить пламя, но оно оказалось сильнее. И скоро воздух подземелья наполнился отвратительным смрадом горелой плоти. Трое младших панголинов равнодушно следили за расправой, чинимой их братом. Не удостоив корчившихся разбойником ни взглядом, Роальд подошел к братьям.

-- Силина поймана! Разве это не удача? -- радостно обратился к старшему брату Орий.

-- Напрасно вы привели ее сюда, -- хмуро процедил сквозь зубы Роальд. -- Вы только напрасно рискуете своими жизнями.

-- О чем ты? -- изумился Вианор. -- Она в цепях, и единственный удар меча покончит с нею навсегда.

-- Ты так полагаешь? -- ехидно полюбопытствовал Роальд.

Его взгляд стал дерзким, уничтожающим. Панголин достал из-за пояса кинжал и решительно подступил к девушке. Сердце Насти безудержно забилось. Ей не хотелось верить в то, что Роальд сам убьет ее сейчас. Нет-нет! Только не он! Пускай ей суждено умереть, но мысль об этом ничто, в сравнении с тем отчаянием и болью, что наполнили ее сердце в этот миг. Неужели Роальд поднимет руку на нее, беспомощную, беззащитную?

Роальд приблизился с кинжалом в руке, взял девушку за запястье и молниеносно полоснул клинком по ее ладони. Настя вскрикнула скорее от испуга, чем от боли. Панголины даже не успели заметить, как их брат сделал это, но тут же изумленно ахнули. Девушка посмотрела сначала на них, а потом на свою руку. Из ладони ее выступила не кровь, а жидкий огонь. Всего на мгновенье, потом рана затянулась, словно и не бывало.

-- Но как? -- потрясенно выдавил Самей. -- Как она может быть нашей сестрой?!

-- Она была девочкой, -- подозрительно покосился на старшего брата Орий. Он растягивал слова, как делал всякий раз, когда говорил с сомнением. -- Я помню ее. Как могла она родиться от нашего отца, который уже многие столетия томится в заточении?

-- Разве я сказал, что она -- наша сестра? Это предположил Самей, -- усмехнулся Роальд и как будто не намеренно загородил Настю собой.

Орий ошарашено уставился на брата:

-- Ты?!.. С силиной, ее матерью?!..

-- Откуда я знал, что она -- силина? -- Роальд уже совсем повеселел.

-- Забирай свое отродье и неси куда хочешь! -- взвыл Вианор. -- Мы не можем убить ее, зато она нас может! Чтобы духом ее не пахло в наших землях!

Братья-панголины так торопливо покинули темницу, словно опасались, что цепи падут с девушки и смерть тотчас настигнет их.

В темнице остались только Настя и Роальд. Панголин обернулся и приблизился. Его взгляд стал ласковым, сочувственным. Роальд, не медля, открыл замки, снял с девушки оковы и бережно поддержал за талию, чтобы она не упала. Поставив Настю на ноги, он вынул платок из своего рукава и перевязал ей ладонь. Девушка посмотрела на нее: из раны, оставленной кинжалом, струилась алая кровь, и несколько капель ее упало на каменный пол темницы.

Не успела Настя опомниться, как Роальд обхватил ее за талию, и они в одно мгновение оказались в его опочивальне. Сердце девушки билось в груди, как птичка в клетке. Казалось, оно готово было разорваться от переполнивших его противоречивых чувств. Настя подняла на панголина васильковые глаза, полные слез. Она встретилась взглядом с мужчиной, и душу ее словно лизнул язык пламени.

-- Я не твоя дочь, -- промолвила она срывающимся от волнения голосом.

-- Конечно, нет, -- тоскливо улыбнулся панголин, и глаза его заволокла пелена печали, -- но я не знал, как иначе уберечь тебя от беды.

-- Почему ты спас меня? -- голос Насти дрогнул, а по щекам покатились слезы. Только сейчас Роальд выпустил девушку из объятий и отстранился. Его взгляд стал глубоким и теплым, но исполненным боли.

-- Ты знаешь, почему. -- Он умолк на мгновение и добавил с наигранно-беспечной улыбкой на устах: -- Я играю со смертью, как кошка с мышкой. Ты сама когда-то так сказала.

Они помолчали немного. Потом панголин снова заговорил:

-- Здесь ты в безопасности. Покамест...

И тут же исчез.

Настя тяжело вздохнула и, опустившись на край ложа, заплакала. Ей стало так больно на душе от того, что она не могла совладать со своими чувствами! Нестерпимо! И в то же время мука эта была сладкой и пьянящей, словно мед. И вот Роальд вновь оказался здесь. Он сел рядом и небрежно бросил платье, что держал в руках, на кровать позади себя. Панголин осторожно взял девушку за руку, она в ответ сжала его пальцы. Они не сводили друг с друга глаз, полных тоски и совсем иного чувства. Оно согревало их сердца, и заставляло забыть о вражде, о ненависти, о страхе... У Насти перехватило дыхание, когда Роальд наклонился к ней. Словно случайно его щека коснулась ее щеки, а жаркое дыхание ласковой волной прокатилось по обнаженной шее и плечу. Девушка затрепетала, и обжигающе-приятно разгоряченная кровь пронеслась по ее телу стремительным потоком. Сознание Насти стало мутиться от близости Роальда, от того, как крепко сжимал он ее в объятьях. Его губы приблизились к ее губам и его дыхание, чистое, горячее, на мгновение слилось с ее, легким, как морской бриз. Настя испугалась того завораживающего дурмана, что окутал ее, и, чтобы справиться с ним, прошептала:

-- Благодарю за то, что спас меня...

Тотчас пьянящая мгла рассеялась. Роальд отстранился, встал и отошел к окну. Солнце село, и розовые лучи таяли на горизонте. Белая луна уже начала свой путь по небу.

-- Ты ведь никогда не простишь мне того, что я сделал с силинами, верно? -- горько проронил Роальд, не оборачиваясь к девушке. И не дожидаясь ответа, добавил: -- Переоденься.

Настя покорно взяла платье из тончайшего белого шелка, расшитого серебром, и надела его, поспешно, смущенно, хотя мужчина не поворачивался к ней и все это время не сводил взгляда с луны.

-- Роальд... -- позвала панголина девушка. Он обернулся и быстро приблизился к ней.

-- Я отнесу тебя к елеанам, -- голос его звучал решительно.

-- Нет. Я еще не готова вернуться. Сначала я хочу понять, зачем ты ищешь колдунью. -- Настя подняла на него вопрошающий взгляд васильковых глаз. Роальд вздохнул, взял девушку за руку, и в следующее мгновение они оказались в долине Великолесья. Настя на миг задержала руку панголина в своей и снова обратилась к нему:

-- Роальд!..

Но он не стал слушать, высвободился и тотчас исчез.

Девушка тяжело вздохнула и огляделась. Вдали у леса полыхал костер, и она направилась туда. Приблизившись, Настя узнала Творимира. Его конь спокойно пасся рядом. Царевич счастливо улыбнулся и бросился девушке навстречу.

-- О! Это чудо! -- воскликнул он радостно. -- Ты невредима! Марфа сказала, что тебя похитили разбойники.

-- Меня спас друг. -- При этих ее словах взгляд царевича поначалу затуманился, но потом просветлел. -- А где же Марфа?

-- О ней заботится леший.

Настя улыбнулась и села у костра, а Творимир протянул ей кусок печеного зайца.


* * *


Орий вошел в темницу, где пустые оковы все еще мерно покачивались с тихим скрипом. Панголин осмотрелся. Что-то не давало ему покоя. Он то и дело возвращался в памяти к тому, что случилось здесь всего несколько мгновений назад. Но нечто неуловимое, необычное ускользало от панголина, и он никак не мог понять, что именно тревожило его. Орий тронул цепи, чтобы перестали качаться, и опустил глаза долу. Потом присел, провел рукой по полу и посмотрел на пальцы. Их испачкала кровь. Взгляд Ория стал злым, жестоким. Тотчас панголин, подобно ветру, вылетел из темницы.


## Глава 13


Настя и Творимир сидели рядом у костра и мирно беседовали. Устремив взор на танцующие языки пламени и кружащиеся в воздухе искорки, девушка вспоминала сказки силинов. Казалось, царевич с интересом слушал их. Окончив очередную сказку, Настя умолкла и перевела дыхание.

-- Как вспомнить ту, что нужна мне? -- спросила она то ли себя, то ли Творимира. -- Их было так много! А я к тому же часть позабыла.

Царевич лишь неопределенно развел руками.

Неожиданно к костру подошел человек. Творимир молниеносно извлек из ножен меч, и его зеркальное лезвие ослепительно блеснуло, отразив свет костра. На миг Насте показалось, что лицо царевича изменилось, будто огонь стал частью его естества. Девушка вздрогнула, как от удара, вспомнив о том, что уже однажды видела такое. В следующий миг Настя с интересом, словно впервые, оглядела Творимира, и ее губы тронула загадочная улыбка.

А царевич уже оказался около незваного гостя и приставил к его шее меч. Человек повалился в ноги Творимиру и взмолился:

-- Не губи, добрый молодец! Я -- простой путник. Устал целый день идти, увидал свет вашего костра и поспешил сюда.

Царевич спохватился, тотчас вложил меч в ножны и уже добродушно обратился к страннику:

-- Если ты путник, назовись и, не таясь, расскажи, куда идешь. -- Он указал ему место у костра, протянул кусок мяса и снова устроился рядом с Настей.

Человек сел и сказал:

-- Я -- простой слуга, пастух. Имя мое -- Назар. А как вас величать, хозяева дорогие?

-- Я -- царевич земли Приморской. Зовут меня Творимир. А это Настя, госпожа моя.

Человек озадачено покосился на царевича:

-- Прости меня, хозяин добрый. Из земли твоей Приморской держу я путь свой, только не признал тебя, царевича. Ты уж зла не держи. -- Он вздохнул. -- Расскажу историю мою, как просил ты. -- Назар устремил взгляд куда-то вдаль и начал: -- Служил я хозяину своему десять лет пастухом. Рабом был. После десяти лет освободил меня хозяин мой, но еще два года должен был я работать у него за плату. Так уговорено было. В тот год, когда освободили меня, купил мой хозяин себе новых рабов и среди них чудесного пастуха. Парень -- красавец, румянец во всю щеку и глаза, как у барышни, что подле тебя сидит, васильковые. А как на дудочке играл! Соловьи умолкали, заслушивались! Пастух из него видный вышел. Скотина слушалась, будто особый секрет знал, как сладить с нею.

Заведено было у нас по двое за стадом ходить. Так выпало, что с пастухом этим я вместе скотину пас почти два года: вместе хлеб ели, вместе от волков и разбойников стада берегли. По очереди спали.

Однажды ночью был мой черед караулить овец. Ночь выдалась темной, хоть глаз выколи. Сам не знаю, как вышло, только поутру не досчитались мы три дюжины овец. Заплакал я, ведь за такую пропажу снова рабом стать должен, а мне всего месяц службы оставался. Вот друг мой и говорит: "Давай я на себя твою вину возьму. Мне едино вечно рабом быть". Повалился я тогда ему в ноги и спросил: "Что сделать тебе за милость твою?" Он ответил: "Как станешь свободным, пойди в дальние края. Найди землю, что Великолесьем зовется. Там стоит деревня Окрайня. Отыщи моих отца, мать и сестру. И скажи: "Кланяется вам Леандр. Жив и здоров. Не тужите, не плачьте по нему"". И поклялся я тогда ему своей жизнью, что выполню просьбу его. Вот уже шесть лет, странствую я по землям далеким.

Тут Настя заплакала. Как только странник начал рассказ и описал пастуха, сердце девушки затрепетало, словно бабочка крылышками. Но когда силина услышала имя горячо любимого брата, не сумела справиться со слезами, полными надежды.

-- Это брат мой, Леандр! -- зашептала взволнованно.

Творимир тепло взял девушку за руку и заговорил ласково, но решительно:

-- Не печалься, душа моя, Настенька! Поедем в страну Приморскую и выкупим брата твоего из неволи! Я и горы, и реки пройду ради того, чтобы возвратить тебе утраченное! -- Казалось, у царевича не было сейчас сильнейшего стремления, чем вернуть брата сестре. -- Выходит, не всех силинов сожгли панголины, -- добавил он задумчиво.

Настя и Назар внимательно следили за Творимиром, пока он говорил, потом странник покачал головой:

-- Напрасная надежда, царевич. Наказал хозяин Леандра за меня. Жестоко наказал и заключил его без еды и питья в узилище на три дня. Минула первая ночь, пожалел хозяин Леандра и решил выпустить из темницы. Когда открыли дверь, никого не оказалось там. Словно наколдовал кто. Ключ-то только у хозяина был, а оконце, хоть и имелось, но только под потолком, и стена гладкая без выступов. Не заберешься. Исчез пастух знатный, и больше не видали его.

Назар тяжело вздохнул. Настя расстроено опустила глаза, но потом подняла испытующий взгляд на Творимира. Он сидел, погруженный в мысли, и не смотрел на девушку.

Скоро легли спать. Молчаливо. Царевич вызвался сторожить, и Настя и Назар скоро уснули.

Снился девушке чудесный сон: ее мать подошла к кроватке, бережно укрыла дочку стеганым одеяльцем и, присев рядом на табурет, запела колыбельную мелодичным трогающим за душу голосом:


Баю, баюшки, баю.


Тебе песенку спою.


Приходил волк, дикий зверь,


Я жар-птицею теперь


Улечу.


Спатки, спатоньки хочу.


Кто полюбит чудо-птицу,


Словно красную девицу,


Тотчас станет птицей сам,


Что летает к небесам.


Баю-бай, баю-бай.


И колдунья не придет,


И тебя не заберет.


В сердце у колдуньи той


Камень счастья золотой.


Баю-бай, баю-бай.


И желание одно


Загадаю я свое:


Чтобы счастье и любовь,


Знал ребенок дорогой.


Баю-бай, баю-бай.


Спи, малышка, засыпай.


Баю-бай, баю-бай.


Кто жар-птицу не неволит,


Тот к колдунье путь откроет.


Баю-бай, баю-бай.


Спи, Настюшка, засыпай.


## Глава 14


Леандр сидел на своей постели, сжав виски руками. Находился он в просторном узилище. Правда, на первый взгляд, это место мало напоминало тюрьму. Мягкое ложе с периной и подушками. На столе, устланном белоснежной скатертью, стояла золотая ваза, полная свежих лесных ягод. По обе стороны кровати -- масляные светильники на высоких кованых подставках, а в одном из углов -- вместительный сундук, в котором хранилась роскошная одежда узника. В другом конце комнаты ближе к двери были расположены красивые мраморные вазы со свежими цветами, пунцовыми розами. И все же это была тюрьма. "Золотая клетка", как тоскливо называл ее Леандр. Об этом силину напоминало зарешеченное окошко под потолком и тяжелые обитые железом двери, которые всегда держались на запоре.

Тут щелкнул замок, и дверь бесшумно отворилась. На пороге появился высокий темноволосый мужчина в чешуйчатых доспехах, которые издавали неприятный звон. В руке мужчина держал золотую клетку, в которой сидела жар-птица. Леандр поначалу изумленно, а потом испуганно покосился на незнакомца и поднялся.

-- Не бойся меня, -- заговорил панголин холодно. -- Я -- твой избавитель. Видишь?

И панголин поднял клетку с жар-птицей вверх, показывая ее Леандру.

-- Кто ты? -- спросил силин насторожено. -- Что ты сделал с Ольдой?

-- Тебе ее жаль? -- удивился незнакомец. -- Она ведь была твоей тюремщицей! -- Потом назвался: -- Мое имя Орий, я -- твой друг. Я наказал Ольду за то, что она столько лет держала тебя в узилище. Посадил ее в золотую клетку, теперь ей никогда не обернуться девицей вновь. Возьми, это мой подарок тебе.

Леандр только тяжело вздохнул. Нехотя он приблизился к панголину и принял из его рук клетку с жар-птицей. Теперь Ольда в облике птицы была много меньше той, какой он ее помнил.

-- Ты свободен, -- улыбнулся Орий и указал силину на открытую дверь. В сомнении Леандр покинул свое узилище и оказался в темном коридоре. Панголин пошел вперед, неся на ладони огонь. Впрочем, в этом не было нужды, потому что свет от крыльев жар-птицы и без того разгоняли мрак.

-- Почему ты освободил меня? -- поинтересовался Леандр, когда они поднялись из подземелья.

Панголин не ответил.

Стояла ночь, и людей в коридорах терема не было. Когда силин оказался на улице, поставил клетку на землю и открыл дверцу. Жар-птица тотчас вылетела и унеслась в небеса.

Орий скрипнул зубами и воскликнул:

-- Зачем?!

Леандр пожал плечами и посмотрел в глаза панголину. Взор силина был ясен и ничем не замутнен.

-- Я не держу на нее зла. К тому же знаю, как это -- томиться в золотой клетке. И ты подарил мне ее, а я -- ей свободу.

Панголин скривился, и только равнодушно отмахнулся:

-- Дело твое. -- Помолчав, он добавил: -- У нас с тобой одно устремление, силин. -- Леандр очень удивился. У него было только единственное желание -- увидеть родных и снова пройтись по зеленой траве босиком. Вряд ли этот странный человек хотел того же. Пока Леандр размышлял, панголин подвел его к месту, где стояли две запряженные лошади, и продолжил: -- Елеана, должно быть, утаила от тебя то, что все твои близкие и даже все племя силинов погибли?

Леандр вздрогнул и невольно остановился, словно остолбенел. Сейчас ему казалось, что воздух обледенел, остекленел, и потому так тяжело и больно дышалось.

-- В том повинен некто Роальд, панголин. Но это не все его лиходейства. Твоя сестра, Настя, покамест жива, но этот злодей влюбился в нее и хочет сделать ее своей женой. Бедняжка противится, потому и томится в темнице в его замке, далеко не такой роскошной, как твоя. Она подвешена на цепях и кормят ее только заплесневелым хлебом. Я знаю этого Роальда. Если скоро она не покорится, он убьет ее! Смерть ее будет долгой и мучительной!

У Леандра все поплыло перед глазами. Картина, что стала пред его мысленным взором, была ужасна! Чтобы избавиться от бесконечного отчаяния, сковавшего душу, силин вспомнил сестру такой, какой видел в последний раз.


В красной баске с алой ленточкой в косе сестра выбежала из дому рано поутру, когда он с братьями гнал скот на пастбище. Настенька ласково улыбнулась им и сказала: "Я принесу вам обед". Тогда Леандр помахал ей рукой и пообещал сыграть на сопелке... Но сестры он не дождался. Пришла ватага разбойников, угнала скот, схватила пастухов и увела в дальние края. Братья и друзья Леандра умерли по пути в страну Приморскую...


Значит, Настенька жива! Выросла, должно быть! И сердце, замершее на мгновение после известия о смерти близких, вновь ожило, забилось часто-часто. Он отыщет ее! Спасет! Вновь прижмет к своей груди! Сыграет на сопелке, которую, потерянную, каким-то чудом отыскала Ольда и вернула ему.

Панголин в молчании нетерпеливо поглядывал на Леандра, погруженного в воспоминания, но не мешал ему. Наконец, силин обратил взгляд к спутнику.

-- Как мне найти ее?

-- Это дело нелегкое, -- вкрадчиво начал Орий. -- Панголин этот -- могущественный колдун, чародей. Ты не сумеешь убить его, если вызовешь на поединок. Он обманет тебя, обхитрит. Опутает сетями колдовства, и ты перестанешь различать добро и зло. Ты должен убить его, пока он спит!

Леандр нахмурился. Каким бы ни был злым этот Роальд, но подкрасться к спящему, чтобы убить его?.. Нет, таким силин никогда не станет!

-- Я дам тебе перстень, -- продолжал Орий и извлек из сумки на седле крошечную шкатулку. Вынув из нее перстень, в камне которого была вырезана свернувшаяся кольцом змея, панголин протянул его силину. -- Покажешь его страже, и она пропустит тебя в замок.

-- Откуда у тебя это кольцо? И зачем тебе, чтобы я убил панголина?

-- Время дорого, потому я не отвечу тебе на первый вопрос. Что же до второго... Панголин намерен убить мою бабку-колдунью. В ее сердце таится камень счастья. Если получить его и загадать желание, одно единственное, самое заветное, оно непременно сбудется.

-- Твоя история чем-то напоминает колыбельную, что пела моя мать, -- заметил Леандр немного печально.


## Глава 15


Роальд стоял у окна своей опочивальни и смотрел, как за лесом садилось солнце. Неожиданно дверь комнаты распахнулась, и вошел Леандр с мечом в руке.

-- Защищайся, исчадье зла! -- бросил силин с порога и ринулся к противнику. Но в следующее мгновение перед ним никого не оказалось. Леандр изумленно остановился и огляделся. Роальд, появившийся сзади, легко вырвал у него меч и отшвырнул подальше. Потом панголин силой развернул врага к себе лицом и сжал его шею мертвой хваткой. Все случилось в какое-то мгновение, и силин даже не успел понять, как безоружный панголин так быстро справился с ним.

-- Мальчишка! -- надменно бросил Роальд. -- С кем ты вздумал меряться силами?!

-- Убей меня! Иначе я вернусь и покончу с тобой!

-- Это смелые речи, силин, но глупые. Неужели есть хоть какая-нибудь малость в этом мире, которая заставит меня отпустить тебя? -- Он ухмыльнулся.

-- Я не надеюсь на твою милость! У тебя нет сердца, мерзавец! Если даже мою сестру, любя, ты не щадишь?!

От таких слов Леандра Роальд опешил. Его взгляд стал задумчивым, даже растерянным. Панголин отпустил силина и спросил уже без тени злости и презрения:

-- Кто надоумил тебя на это? -- Леандр гордо молчал. -- Ты заблуждаешься, силин! Я никогда бы не навредил твоей сестре! Тебя обманули!

-- Тебе не оплести меня сетями лжи, панголин! -- высокомерно проронил Леандр, но нотки сомнения все же прозвучали в его голосе. -- Тот человек во всем сказал правду.

Роальд только усмехнулся.

-- Какой человек?

-- Который дал мне этот перстень, -- ответил Леандр и показал панголину кольцо на своем пальце.

При взгляде на перстень выражение лица Роальда в мгновение стало другим: встревоженным и вместе с тем яростным.

-- Кто дал тебе это кольцо?! -- спросил он страшным голосом. У Леандра мурашки побежали по спине.

-- Человек по имени Орий, -- прошептал силин несколько неуверенно.

Панголин взревел, словно раненый лев, и в противоположном конце комнаты в мгновение все заполыхало, занялось от огня, что он в гневе бросил. Леандр испуганно отступил к окну. Тут прибежали слуги, заметившие дым, что валил из спальни господина. При виде них Роальд взял себя в руки и гаркнул:

-- Потушите все!

Скоро слуги справились с огнем и тихо удалились. А панголин повернулся к силину и сказал:

-- Орий -- мой брат! Настю похитил он, чтобы заставить тебя убить меня! Этот перстень мой, я дал его Насте. Орий, должно быть, снял его с ее руки. -- И добавил в отчаянии: -- О! Только бы она была жива!

Леандр сник в одночасье.

-- Я поверил ему... Как же отыскать Настеньку?

Роальд глубоко задумался.

-- Орий прячет девушку там, где я не сумею ее найти, -- заговорил он через какое-то время. -- А такое место нелегко измыслить. Настю я потерял из виду два дня назад... Значит это место всего в одном дне пути до Золотого города, иначе ты не был бы здесь сейчас. Разве только Ольда принесла тебя в мой замок.

Панголин испытующе вгляделся в лицо силина. Тот покачал головой:

-- Ольда сейчас так мала, что и дитя не поднимет, а меня и подавно.

Роальд изумленно покосился на Леандра. Отвечая на его молчаливый вопрос, силин пояснил:

-- Орий посадил ее в золотую клетку.

Взгляд панголина запылал.

-- И где же сейчас моя сестра? Где жар-птица?

Пришла очередь изумляться Леандру:

-- Ольда -- твоя сестра?!

Роальд задумчиво кивнул.

-- И где же она?

-- Я выпустил ее. Зачем ей томиться в неволе?

Панголин вздохнул.

-- Иди. Ищи Настю. Я тоже буду искать ее. -- Леандр поднял с пола свой меч и направился к двери комнаты. Роальд окликнул его: -- Только не снимай перстень. А если отыщешь Настю, верни кольцо ей.

Силин молча кивнул и удалился.


## Глава 16


Творимир и Настя простились с Назаром у переправы за рекой. Девушка и царевич направлялись в Золотой город, а пастух -- в Прибрежный.

Настя рассказала Творимиру о своем сне. Они медленно шли тропой через лес.

-- Вот зачем Роальду и его братьям нужна колдунья! -- говорила девушка немного взволнованно и внимательно вглядывалась в лицо царевича, словно намеревалась отыскать в нем что-то. -- Но неужели это единственное желание стоит жизни той женщины, колдуньи?! -- Царевич вежливо помолчал. -- Ах, если бы я отговорила Роальда от этого злого намерения!

-- Почему ты хочешь этого? -- спросил ее спутник и встретился с нею пристальным взором. -- Он -- панголин, воплощение зла.

Настя мягко улыбнулась и покачала головой:

-- Роальд не такой плохой, как думает о себе. Я знаю, что в его сердце есть место добру и...

Она не договорила и примолкла, а щеки ее заалели.

-- Неужели ты простила ему то, что он погубил силинов, твоих родителей?! -- изумленно воскликнул царевич, и глаза его взволнованно затуманились.

-- Простила. Он изменился. Так почему же мне не простить ему прошлые недобрые дела?

Они растрогано помолчали, повернувшись друг к другу. Глаза их встретились в легком понимающем единении. Потом Творимир отвел взгляд и тряхнул головой, словно стараясь прогнать наваждение.

-- Быть может, он изменился ради тебя? -- вдруг предположил царевич. Голос его звучал печально. Настя ничего не ответила, тогда Творимир легко подсадил девушку на лошадь, сам сел сзади, и они торопливо поскакали вперед.

Остановившись у ворот Золотого города, царевич обратился к Насте:

-- Позволь мне, Настенька, вернуться к тебе и просить тебя стать моей невестой, когда я отыщу твоего брата.

Девушка молча кивнула, и они простились.

Как только Настя оказаться в стенах города, что-то больно укололо ее в ладонь и сознание девушки затуманилось. Последнее, что она запомнила, -- кто-то решительно снял с ее пальца перстень, данный Роальдом.


* * *


Леандр брел по лесу, раздвигая ветви кустов, что преграждали ему путь. На сердце его было тяжело. Где искать сестру? Не знал он ответа, и спросить было не у кого. Выходит, его так легко обмануть! Роальд оказался совсем не таким уж негодяем, как говорил о нем Орий. Да и стоило ли верить тому, кто с такой легкостью посадил в клетку жар-птицу? А на поверку вышло, что птица -- родная сестра панголина!

Леандр тяжело вздохнул. Тут он услышал плачь, донесшийся откуда-то издали. Плакала девушка. Силин поспешил туда. Быть может, ей нужна помощь?

Выбежав на поляну, Леандр увидел блестящее озерцо. На берегу сидела жар-птица и роняла прозрачные чистые слезы в воду. Силин приблизился к ней и спросил:

-- Почему ты плачешь?

Жар-птица подняла на него горестный взгляд.

-- Убей меня, Леандр! -- взмолилась она. -- Помилосердствуй! Сама я не могу лишить себя жизни. С неба я падала, чтобы разбиться, но земля стала мягче пуха. Попыталась я утопиться, но вода не приняла меня.

-- Зачем тебе умирать? -- недоумевал силин.

-- На веки вечные останусь я одинокой птицей, потому что брат мой посадил меня в клетку золотую. И теперь не стать мне вновь девицей. И хоть ты выпустил меня, я не счастлива.

Леандр пожалел Ольду. Он подошел к ней и взял ее на руки.

-- В детстве я много волшебных сказок слышал. Раз жар-птица есть, значит и колдунья, которой подвластно все на свете, должна быть. Она тебе поможет.

-- Колдунья эта и вправду живет на свете, только она не сумеет помочь мне. Эта колдунья -- моя бабка. Вся сила ее -- в ее сердце. В нем хранится волшебный камень, который может исполнить одно единственное, самое заветное, желание. Но лучше мне навечно птицей остаться, чем погибнет Трифена!

-- Как же помочь тебе? -- участливо спросил силин.

-- Забери мою жизнь! Только ты поразишь тех, в ком течет кровь Змея Панголина. -- Леандр покачал головой. -- И даже за то, что я держала тебя в темнице, не хочешь отомстить мне?

-- Я простил тебя. Только скажи, что сделал я тебе худого? За что томился в узилище?

Ольда тяжело вздохнула.

-- Я признаюсь тебе. -- Из глаз жар-птицы вновь закапали слезы. -- Летала я в далекий край Приморский. Увидела я молодца, краше которого не встречала, услышала, звучание дудочки его, и сердце мое встрепенулось. Тогда наказали тебя несправедливо, и я похитила тебя, чтобы не быть тебе рабом. Я прятала тебя, чтобы братья мои не отыскали и не убили тебя.

Леандр возвел глаза к небу и заговорил проникновенно:

-- Я был рабом, но ощущал себя свободным, потому что ходил по зеленым лугам, грелся в лучах солнца и вдыхал воздух, напоенный ароматом цветов! Я не жалел о своей участи. Жалел только о том, что останусь один одинешенек на все времена. И все же я мечтал о том, что однажды вернусь к родным и вернусь не сам, а придет со мною девица, которая снилась мне когда-то. Если бы ты показалась мне в облике человеческом, то разве не пленила бы меня краса и нежная душа твоя? -- Он тяжело вздохнул. -- А кто полюбит тюремщицу свою?

Жар-птица горько заплакала.

-- Если бы я мог, то расколдовал бы тебя, -- печально сказал Леандр после непродолжительного молчания. -- Останься со мной, и не будешь одинокой. Я никогда не оставлю тебя и полюблю, только прежде избавлю сестру мою. Похитил ее брат твой Орий и спрятал где-то.

Ольда сникла, повесила голову.

-- Должно быть, нет уж Настеньки в живых. Орий давно хотел убить ее!


## Глава 17


В своем замке в просторной зале на золоченом троне восседал Орий и принимал просителей. Стража к нему пускала по одному крестьян и торговцев, ремесленников и купцов. Вдруг все насторожено замерли, когда посреди залы возник Роальд. Крестьянин, только-только вошедший, торопливо скрылся, а стража вжалась в двери, словно пыталась слиться с ними.

На лице Ория мелькнуло подобие улыбки, злобный самодовольный оскал. Панголин развалился в кресле и пренебрежительно посмотрел на старшего брата.

-- Надо же! -- нараспев насмешливо заговорил Орий. -- Смотрите-ка, кто пожаловал просителем! Мой собственный брат! Самый могущественный из панголинов!

Стража переводила недоумевающий взгляд с одного брата на другого. Ни для кого не было секретом, что панголины ненавидели друг друга, но внешне, перед людьми и слугами, они сохраняли вид сплоченности и единства. И вот впервые один из панголинов открыто заявил о своем пренебрежении к брату. Да еще к кому! К самому Роальду!

-- Где она?! -- злобно прорычал Роальд.

Орий не утратил спокойную надменность и наигранно-снисходительно ответил:

-- Ну-ну! Разве так проситель обращается к своему господину? Да, силина у меня. Ты хочешь получить ее? Тогда стань передо мной на колени! Попроси!

-- Ты ведь не потому похитил ее, чтобы унизить меня, -- горько отозвался Роальд. -- И как бы я ни просил, не получу ее.

-- Да. Это ты верно заметил, -- нагло ухмыльнулся Орий. -- Ну же!

Роальд покорно стал на колени перед младшим братом. Тот самодовольно оскалился, потом вскочил с трона, приблизился к брату и заходил вокруг него.

-- О! Как долго я ждал этого! С самого детства я завидовал тебе! Во всем! Ты был лучшим в бою; у тебя силы, которых нет у меня; отец гордился тобой, и мать любила тебя больше, чем всех нас! Больше, чем меня! И даже люди боятся тебя сильнее! Но оказывается и у тебя есть слабость! Нет, не в твоей силе она, как полагают сестры! Твоя слабость -- силина! Ради нее ты поступился всем! Ради нее ты стоишь передо мной на коленях! -- Он возбужденно захохотал, вознося руки вверх. -- Свершилось! Я насладился твоим унижением!

Роальд посмотрел на брата без тени злобы, равнодушно, спокойно. Словно не унизился.

-- Чего ты хочешь? -- спросил он. Орий ощутил, что хоть брат и стоял перед ним на коленях, все же дух его не был сломлен. Остановив хождения, панголин досадливо закусил губу.

-- Поднимись! -- велел он. Роальд покорно встал с колен. Взгляд его по-прежнему был спокоен и мирен. -- Окажи мне услугу, а я верну тебе девицу.

-- Поклянись мне сначала своей жизнью, что она не умерла! -- решительно потребовал Роальд. Орий снова ощутил его превосходство, его силу, и лицо панголина исказила гримаса недовольства. -- Поклянись мне своей жизнью, что она не погибнет и ни один волосок не падет с ее головы! Какой мне прок делать для тебя что-то, если я не буду уверен в том, что спасу ее?

Посомневавшись мгновение, Орий кивнул:

-- Я клянусь своей жизнью, что силина жива и с нею ничего не случится, пока она в моей власти.

-- Так чего же ты хочешь? -- снова спросил Роальд.

-- Принеси мне камень, что таится в сердце Трифены. И получишь свое сокровище невредимым.

Какое-то время братья мерили друг друга взглядами, потом Роальд кивнул и исчез.


* * *


Леандр остановился у лесного ручья, чтобы напиться. Неожиданно в его водах он увидел занесенный над головой меч и отшатнулся в сторону. Творимир приставил меч к груди силина и строго спросил:

-- Кто ты? -- Вдруг он спрятал меч в ножны. Казалось, он узнал Леандра и заговорил уже дружелюбнее: -- Ты -- Леандр? Пастух?

-- А ты кто? -- полюбопытствовал силин, рассматривая белокурого витязя. -- Откуда знаешь мое имя?

-- Я -- царевич Творимир. Твоя сестра рассказала мне о тебе, а твой друг, Назар, описал мне тебя.

-- Ты знаешь Настеньку?! -- в надежде воскликнул Леандр.

-- Я -- ее друг, а, значит, и твой. Не опасайся меня, -- заверил его Творимир. -- Я пообещал ей найти тебя. Теперь я попрошу ее стать моей невестой.

Леандр покачал головой.

-- Настю похитил Орий, панголин. Где искать ее, не ведаю.

Царевич поднял на силина огненный взгляд и заговорил торопливо:

-- Есть Трифена, колдунья. Она подскажет нам!

Леандр собирался согласиться, но тут заметил, что взгляд витязя потух. Творимир вспомнил слова Насти о Роальде: "Роальд не такой плохой, как думает о себе. Я знаю, что в его сердце есть место добру и...", -- и нехотя добавил:

-- Еще леший в этом лесу живет. Быть может, он поможет.

-- Я вижу ты и вправду друг Настеньке. Так стань же и моим другом! -- предложил Леандр. -- Давай вместе искать сестру мою! -- И потом полюбопытствовал с веселым огоньком в глазах: -- Мила она тебе, царевич?

-- Мила, -- мечтательно отозвался Творимир. -- Больше всего на свете и даже самой жизни мила!

Силин добродушно улыбнулся и по-братски похлопал царевича по плечу.

На закате достигли они избушки лешего. Дверь им отворила Марфа и улыбнулась:

-- Леший заждался вас, мОлодцы. Пойду я за водой, а вы поговорите пока. -- Потом она обратила к царевичу благодарный взгляд и сказала: -- Спасибо тебе. И прости, что невзлюбила тебя поначалу. Вижу теперь, что мужа, достойнее, чем ты, Настеньке не сыскать.

Творимир мягко улыбнулся Марфе и нерешительно вошел в дом лешего следом за Леандром. Изнутри избушка старика преобразилась за это время. Ни плесени, ни мха, ни поганок. Всюду чистота. Оказалось, здесь даже очаг был, который раньше покрывал мох. Сейчас в нем тлели уголья.

-- Не одолжишь ли огоньку, путник? -- лукаво поинтересовался леший, заметив, как Творимир покосился на почти погасший очаг. -- Видишь, прохладился совсем. Дрова не горят.

Царевич натянуто улыбнулся:

-- Если подашь кресало, зажгу тебе огонь.

-- Пустое. Марфа придет, сама справится. -- Старик перевел взгляд на Леандра и спросил: -- За загадками пожаловали, гости дорогие? Разгадала сестра твоя загадку, что я задал ей?

Силин снизал плечами.

-- Как знать мне, ежели я не видел Настю?

Леший перевел взгляд на царевича и вздохнул:

-- Хорошо. Скажу я и вам загадку.


Яд шипом в ладонь проник,


В тот же миг цветок возник,


Что цветет пунцовым цветом.


Что в цветке таится этом?


Кровью огненной отравлен,


В вазу хрупкую поставлен


Тот особенный цветок.


И пока хоть лепесток


На стебле его хранится,


Сердце девы будет биться.


Если ж до мига того


Все один до одного,


В ком, как кровь, огонь течет


(Елеаны здесь не в счет),


Мир покинут навсегда,


То той девице тогда


Ее облик возвратится.


Леший внимательно всмотрелся в задумавшихся мужчин.

-- Это и не загадка вовсе, -- с грустью ответил Творимир. -- Все понятно.

Старик лукаво улыбнулся:

-- А ты сметливый.

Тут царевич недоверчиво спросил:

-- Как Орий сумел заколдовать девушку? Кто помог ему?

-- Я, -- признался старик печально. -- Еще с прошлых времен я задолжал ему одну услугу. Но не знает тот панголин, как снять чары с девушки, а ты знаешь.

Простились мужчины с лешим и покинули его избушку. Творимир повернулся к своему спутнику и сказал:

-- Здесь разойдутся наши пути на время. Я пойду искать цветок.

Леандр не сводил с царевича задумчивого взгляда и вдруг спросил:

-- Кто ты?

В то же мгновение облик Творимира изменился и перед силином предстал Роальд.

-- Я найду тебя везде, если не снимешь перстня, -- пообещал он. -- И принесу твою сестру.

Леандр выхватил меч. Панголин не двинулся с места и, бесстрашно глядя в глаза своей смерти, покачал головой:

-- Не спеши. Ради твоей сестры я без сомнений отдам свою жизнь, но прежде чем убить меня, ты должен победить моих братьев, а без моей помощи тебе их не одолеть.

Силин опустил меч, и лицо его омрачилось.

-- Ты и впрямь любишь Настеньку?

Роальд печально улыбнулся. Он помолчал немного, потом устремил взгляд вдаль и проникновенно заговорил:

-- Я надеялся, что другим, светлым, полным мира и добра, и она полюбит меня. Потому принял чужой облик, чужое имя. Но от судьбы мне не уйти. Я приму смерть, не раздумывая, чтобы возлюбленная моя жила. Наверное, когда мы встретимся с тобой опять, я не смогу попросить об услуге, потому прошу сейчас. Когда вновь сестра твоя будет с тобой, передай ей, что ради нее я изменился! Я помнил каждое ее слово, каждый ее взгляд, и она стала голосом в моей душе, который не дал мне убить Трифену, помог мне забыть о зле, о мести и даже об опасности, что грозила мне! Моим самым заветным желанием было, чтобы Настя полюбила меня! Но не суждено. Пусть же она хотя бы знает: я любил ее на столько сильно, что отказался даже от нее и от надежды хоть когда-нибудь обрести счастье. -- Слезы закипели в груди панголина, и он не смог больше говорить. У Леандра стал ком в горле. Разве кто-нибудь полюбит его сестру сильнее, чем этот панголин? Как бы силин хотел оставить ему жизнь, но увы... Справившись с собой, Роальд добавил уже решительно: -- Когда найдешь моего отца, Змея Панголина, я приду к тебе с моими братьями.

И исчез. Леандр тяжело вздохнул. Тут с дерева ему на плечо спустилась жар-птица.


## Глава 18


Роальд вошел в темницу, где некогда томился Леандр, и огляделся. Розы! Пунцовые розы! Наконец-то, он отыскал их! Прежде чем прийти сюда, панголин побывал в замке Ория, в собственном, но не нашел ни одного пунцового цветка. А здесь было их не меньше сотни в каждой вазе. Которая же -- его возлюбленная? Которая из них? Все до единой привяли, начали осыпаться. Но Роальд не мог взять их все. Которая?

Панголин стоял в нерешительности. Время летело так быстро, как никогда прежде. Роальд прислушивался к своему сердцу, бережно дотрагиваясь пальцами то до одного, то до другого цветка. Но оно ничего не подсказывало. При прикосновении к любой из роз, сердце панголина подпрыгивало. Или замирало, словно стыло, если лепесток падал. Роальд раз за разом мысленно произносил слова загадки, чтобы отыскать ответ. Но в голову приходило только: сжечь их. В одной из них -- кровь Ория, а значит, она гореть не должна. Но страшный вопрос: "А если я ошибусь?!" -- останавливал панголина.

Наконец, Роальд взял первую попавшуюся розу и нарочно уколол палец о ее шип, до огненной крови. Лишь миг, и рана затянулась. Один пунцовый цветок, второй, третий... И вдруг рана от шипа не зажила, как прежде. Огонь тонкой струйкой потек по пальцу и ладони панголина, обжигая кожу. Роальд торопливо бросился к ковшу с водой, что стоял неподалеку. Раздалось шипение, и огненная кровь перестала течь, только остался небольшой след от раны.

Бережно обернув платком свое увядающее сокровище с четырьмя пунцовыми лепестками, Роальд спрятал розу на груди и торопливо покинул темницу.


* * *


Леандр вышел из лесу на дорогу, рядом летела жар-птица. Ей то и дело приходилось поджидать спутника, садясь на ветви деревьев. Вечерело. Идти силину становилось все труднее. Он очень устал за день да и не ел со вчерашнего дня.

Дождь накрапывал, потом начал усиливаться. Только Леандр подумал, где бы укрыться от непогоды, как вдруг увидел гору, а в ней -- пещеру. Он поспешил туда, пока не начался ливень. Ольда полетела следом.

Войдя, Леандр остолбенел. К дальней стене пещеры толстыми цепями был прикован огромный дракон.

Вдруг перед силином появилась старая женщина с белыми, словно серебро, волосами и счастливо улыбнулась:

-- Наконец-то ты, дитя Силы, пришел чтобы отомстить! Как же долго я ждала этого часа, когда погибнет похитивший счастье моей дочери! Наконец, и я обрету покой.

Леандр изумленно поглядывал то на женщину, то на дракона. Вдруг Трифена увидела жар-птицу и жалостливо заплакала:

-- Кто сделал это с тобой, дитя мое?

-- Орий.

Колдунья тяжело вздохнула:

-- Я всегда знала, что он покажет себя.

-- Помоги мне, бабушка! -- попросила Ольда.

-- Прости меня, дитя мое, я не могу, -- с горечью проронила Трифена. -- Никакие чары не способны вернуть тебе человеческий облик. Но ты не будешь одинока, я знаю.

Ольда заплакала.

Все это время Леандр стоял в стороне и смущенно прислушивался к разговору. Как жаль елеану! Бедняжка! Но что же делать ему? Нашел ли Роальд цветок, в который заколдована Настя? Убить ли дракона сейчас или подождать панголина? Леандр нерешительно направился к дракону. Тот взмолился:

-- Не убивай меня, человек добрый! Никакого зла я не сделал тебе! Оболгали меня!

Силин только тяжело вздохнул и наставил на него меч.

-- Остановись безумец! -- вдруг услышал Леандр злобный окрик. В пещеру вошел Орий и швырнул в силина огонь, но жар-птица вспорхнула, и пламенеющий шар не достиг цели, потому что елеана приняла его на себя. Он не причинил ей вреда.

Тут в пещере появился Роальд и два его младших брата Самей и Вианор. Увидев их, Орий заскрежетал зубами и бросился к Трифене.

-- Видите? -- с усмешкой сказал младшим братьям Роальд. -- Я говорил, что Орий обманул нас всех!

Самей и Вианор побежали наперерез Орию. Тем временем Роальд достал увядший цветок. Последний лепесток едва держался за головку розы. В отчаянии панголин закричал:

-- Быстрее, Леандр!

Силин ударил Змея Панголина мечом. Заполыхал огонь, и Леандр едва успел отскочить в сторону. Сгорал дракон, и дети его повалились наземь, словно умерли вместе с ним. Падая, Роальд невольно выронил цветок, от которого в это мгновение оторвался последний лепесток.

Из рук Леандра выскользнул меч и, ударившись о пол пещеры, издал неприятный лязг. Силин поднял его и уже направился к бесчувственным панголинам, но замедлил шаг на мгновение, потому что Трифена стала таять, словно дым на ветру. И все же она успела остановить его, словно эхо, прошептав:

-- Нет! В них больше нет огненной крови!

Еще слова эти звучали в воздухе, а колдуньи уже не стало.

Изумленный силин посмотрел туда, где медленно падал, покачиваясь, словно лодочка на волнах, последний лепесток пунцовой розы. Глубокое отчаяние в один миг сковало сердце Леандра, но тут он увидел, что на полу пещеры лежали два бесчувственных тела. Роальд и Настя упали рядом. Позабыв обо всем на свете, Леандр бросился к ним с единственной мыслью. Живы ли?!

Опустившись на колени около сестры, изменившейся за последние годы и все же прежней, силин прижал ее к себе, потом приник ухом к ее груди. Сердце девушки не билось. Глаза безутешного брата застилали слезы, но сквозь их пелену Леандр увидел, как поднялся Роальд, как с беззвучным рыданием он склонился к возлюбленной... Как его чистые горькие слезы упали ей на лицо... Роальд приник устами к ее устам и прошептал:

-- Не уходи... Прости меня. Я люблю тебя...

Еще только мгновение он смотрел на нее, потом встал на ноги и, обнажив меч, направился к тому месту, где уже очнулись его братья. Три панголина, утратившие неуязвимость, бились друг с другом за камень, что лежал на земле.

-- Постой! -- крикнул вслед Роальду Леандр. Панголин обернулся: -- Настя не хотела, чтобы ты прикасался к этому камню. Не хотела, чтобы пролилась чья-то кровь из-за него!

-- Но она умерла! -- в отчаянии возразил Роальд. -- Как иначе я верну ей жизнь?

-- Своей любовью, -- вдруг раздался голос Насти, и она привстала. Панголин изумленно замер. Девушка ласково улыбнулась ему. -- Я уходила, но ты позвал меня, и я услышала твой голос.

Тотчас Роальд бросился к возлюбленной, а Леандр смущенно встал и отошел в сторону, к своей жар-птице. Настя приникла к груди любимого.

-- А как же Творимир? -- тихо спросил панголин. -- Я хотел...

Девушка коснулась его губ пальцами, заставляя умолкнуть.

-- Я разгадала загадку лешего, -- ласково улыбнулась она. -- Мне не нужен мирный и добрый царевич, потому что я полюбила тебя таким. Я полюбила Роальда-панголина, и никакой другой муж мне не нужен! Только ты!

Роальд ласково коснулся щеки Насти рукой, блаженно вдохнул аромат ее волос.

-- Это непостижимо... -- прошептал он, и уста влюбленных слились в упоительном поцелуе. Таком нежном, как капельки росы на свежей весенней траве... таком сладком, как слезы счастья... и таком трогательном, каким может быть только первый поцелуй.

Когда же влюбленные, наконец, отстранились друг от друга, с удивлением заметили, что одни в пещере. На полу лежал камень счастья, так никем и не поднятый. Три брата-панголина убили друг друга, и от их крови камень окрасился в багряный цвет. Ни Леандра, ни Ольды не было, только перстень и дудочка остались на земле.

Роальд и Настя, взявшись за руки, покинули пещеру. В то же мгновение гора за их спинами исчезла, и они оказались посредине зеленого луга. Ярко светило солнце. И впереди в небесах поблескивали два крошечных золотистых пятнышка.


Эпилог


Царь Роальд открыл глаза. Как давно это было! Как много воды утекло с тех пор! Сколько сказаний сложили люди за это время!

Тогда Роальд вернулся в свой город вместе с красавицей-невестой. И куда делся страх людей перед повелителем? Народ ликовал, усыпал их путь лепестками роз!.. Потом свадебный пир, коронация... Если бы вернуться в то сказочно-счастливое время!

Роальд горько вздохнул и перевел взгляд на кровать. Там сладко спал внук. Его с Настей внук, наследный царевич.

-- Как же мне не хватает тебя, родная... -- прошептал панголин тоскливо.

В дверь тихонько постучали. Появилась нянька в белоснежном чепце. Она низко поклонилась господину и полушепотом спросила:

-- Могу я забрать царевича, ваше величество?

Царь кивнул. Нянька неслышно подошла к кровати, нежно подняла на руки спящего мальчика и удалилась.

Роальд снова закрыл глаза. Лампада давно погасла, но царь не видел этого. Раздался легкий звон. Это жар-птицы, Леандр и Ольда, как обычно, прилетели и сели на его подоконнике. Брат не открыл глаз, не поприветствовал их. Сейчас перед ним стояла Настя. Такая, какой она была в те далекие времена... Молодая изумительно-красивая с роскошной русой косой. Как тогда, на ней белоснежное расшитое серебром платье. Дивный мягкий свет, словно тончайшее покрывало, окутал ее сейчас. Настя ласково улыбнулась и протянула мужу руку, на которой по-прежнему поблескивал подаренный им перстень. Роальд счастливо улыбнулся в ответ, встал, и они рука об руку ушли далеко-далеко...

Давно улетели жар-птицы. Забрезжил рассвет. У царской опочивальни сменилась стража. И только бездыханный царь Роальд по-прежнему сидел в своем кресле, навеки закрыв глаза.


Примечания


1) Кисея -- редкая ткань из крапивы или хлопка.

2) Кринка -- кувшин для молока.

3) Мед или медок -- здесь: дорогое первосортное вино.

4) Луб -- волокнистое подкорье деревьев.


Сказка о Панголине


1 No Инна Юшко 2007