Иорданская Дарья Алексеевна. Принцесса закатного края

Принцесса из Закатного края

Бежит, петляя, меж болот

Дорожка третья, как змея,

Она в Эльфляндию ведет,

Где скоро будем ты и я.

"Томас Рифмач"

Всем известно, что солнце в Волшебной Стране восходит на западе, с тем чтобы, сделав полный круг, там же и зайти на закате. Время Дивный народец определяет по цвету светила: золотистое утром, в полдень оно раскаляется докрасна, затем - добела на закате, и скатывается остужаться за кромку медных гор. Наступают голубоватые сумерки, растекающиеся далеко за пределы Волшебной Страны, а потом на небо выкатывается луна. Она бывает белой, как молоко, или голубой, как сумерки, а иногда - красноватой. "Тыква с вишневым вареньем"*, говорят жители Страны, а следом за ними повторяют поэты.

В самом сердце Страны Эльфов, именуемой Фэерей, Эльфланд, и всякий раз по-новому, расположено озеро. Вода его чиста, и дарует бессмертие смертным, силу немощным, красоту уродливым, молодость старикам. Эльфам же она позволяет сохранять свою силу и могущество даже в мире под нашим солнцем. И все же вода эта горька, и бередит память. Есть на озере зеленый остров, и на нем стоит замок, сложенный из песен и сновидений. Его витые хрустальные башни пронзают синее небо Страны эльфов, и облака наматываются на шпили, как тонкая шерсть на веретена. За стенами замка, такими высокими, что преодолеть их могут только зачарованные кони Охотников, устроен чудесный сад. Здесь растут деревья со всех концов земли, все цветы и все травы. Миндаль и розы цветут здесь, одновременно с тем созревают яблоки, персики, вишни и виноград. Только осенних красок нет в саду, потому что осень претит сердцу Дивного народа. Раз в год покидают они Страну вечного лета, чтобы увидеть старение и увядание нашего мира, и плачут. Но тем счастливее они, когда возвращаются к изумрудным лужайкам и чудесным садам. И жалеют жители Страны эльфов смертных, поэтому самых достойных приводят они в свои земли, как Томаса Рифмача, Тэм Лина и Ойсина*.

Правят Волшебной Страной прекрасные Король и Королева. Много у них имен, также как и у земли, которой они владеют. Где-то зовут их Обероном и Титанией, а где-то просто - Господин и Госпожа. Дни и ночи напролет пируют они в прекрасной зале своего дворца, танцуют под чудесную музыку и рассказывают друг другу диковинные истории о мире под нашим солнцем. И сменяются эпоха за эпохой, мода за модой, и всякий раз по-новому убирается чудесная пиршественная зала, по-новому одеваются дамы и кавалеры, и только изумрудный венец Короля и сапфировая корона Королевы остаются неизменны. И раз в эпоху, раз в вечность, по меркам Волшебной страны - довольно часто, навещает дворец Квин Мэб* со своим пажом, по имени Пак. Вот, звонят колокола, возвещая о появлении Дамы, и входи в залу сама Мэб. Одежды у нее цвета закатного неба - неба над нашими полями, а значит алые, как кровь. Корсаж у нее чуть темнее, а шнуры его утягивают медные. Волосы у Квин Мэб, как чистая медь с примесью бронзы, но сейчас пляшет в них серебро. Слишком долго выпасала Мэб свои стада под смертным солнцем, и старость задела ее краем своего пыльного плаща. И Пак, верный спутник Дамы, облаченный в изумрудные одежды, похож сейчас на сморщенного старика. Квин Мэб принимает из рук Короля эльфов кубок с водой из волшебного озера, и делает глоток, и вновь молодость и силы возвращаются к ней, и тогда она начинает говорить, и диковинны речи Дамы.

- Под чужим солнцем, горячим и желтым, а иногда таким ярким, что нестерпимо смотреть, живет множество людей, и все они говорят на разных наречьях. Им отмерян краткий век, не более ста лет, и время это люди тратят бездумно. Все его они проводят в трудах, забывая о веселье, песнях и развлечениях, которые греют сердце. Не танцуют они в холмах и яблоневых садах, а танцы, устраиваемые в холодных замках, покажутся любому из нас смешными.

И Квин Мэб описывает, не жалея красок, неприступные наши крепости, наши равнины и холмы, наши реки и моря. Описывает наряды наших дам и кавалеров, и драгоценности наших королев, и доспехи наших королей. И все языки наши описывает она. И под конец, раззадорясь, она показывает танцы, которые танцуем мы в своих замках. Жители Волшебной Страны смеются и жалеют смертных, от которых утекает время. И сидит на самом краю стола Мириэль, прекрасная дочь Короля и Королевы, главное сокровище эльфов. Больше всего на свете любит она истории Мэб, и всякий раз требует все новых подробностей.

- А какие там поют песни, любезная Мэб? - спрашивает Мириэль.

И Дама начинает балладу о влюбленных, или героическую балладу, или нежную колыбельную, или похоронную песню. Все они вызывают удивление и смех. И только Мириэль грустит, тоскуя о мире под нашим солнцем, которое ей не суждено увидеть.

Дальше Квин Мэб рассказывает о том, что весна и лето в людских землях сменяют друг-друга, вместо того, чтобы сплетаться, как плющ и остролист. Что за весной следует лето, а затем наступает осень, и все увядает. А потом наступает зима, но сама Дама никогда ее не видела, потому что возвращается в Волшебную Страну, стоит опасть последнему листу.

- А о чем же рассказывают в мире людей? - спрашивает Мириэль, которой непонятны речи Мэб.

И Дама, смеясь, рассказывает все наши сказки: о принцессах, драконах и рыцарях. И о храбрецах, которые приходили в Эдьфлэнд и увозили с собой его дев. И эльфы смеются, потому что им непонятно, как же можно покинуть цветущую страну вечной юности. И только Мириэль сидит на краю стола, задумавшись, и водит пальцем по ободу кубка.

Пир заканчивается, эльфы расходятся, чтобы передохнуть, уходят в свои покои Король и Королева, чтобы снять драгоценные венцы, скинуть наряды и любить друг друга, ведь пока они любят друг друга, цветет Волшебная Страна. И только Мириэль остается одна, погруженная в свои мысли и мечты. Она выходит на балкон, увитый белым шиповником, и смотрит на луну. Иногда она белая, как молоко, иногда голубоватая - как сумерки, а иногда залита красным цветом, тыква с вишневым вареньем.

Это все присказка, сказка же последует.

Никто не знал, сколько лет было принцессе Мириэль, ведь время в Волшебной Стране текло по-иному, по-своему, подчиняясь собственным изменчивым законам. Была она юна и прекрасна, и не уступала красотой даже матери своей, Королеве. Красота Королевы сияла подобно полудню, ведь уже целую вечность она была супругой своего короля, и не требовалось ей пленять никого иного. Красота Мириэль же была подобна рассвету, когда золотое солнце поднимается из-за медных гор и согревает изумрудную траву Волшебной Страны. Платье принцесса носила белое, затканное шиповником и первоцветом, а золотые волосы ее, стекающие по спине до самых пят, перевивали жемчужные нити. Беззаботна была жизнь принцессы: сопровождаемая веселыми придворными, плясала она на лугах и в садах, гуляла она вдоль говорливых ручьев. Пела она с утра и до ночи, а ночами засыпала под пение соловья, живущего в пологе ее кровати. И все же часто принцесса Мириэль погружалась в печаль, чуждую жителям Волшебной Страны.

Была она мечтательна, что вовсе не свойственно эльфам: о чем им мечтать? Всякий раз замирало сердце принцессы, когда слышала она истории о земле под чужим солнцем. Все ей казалось чудесным, диковинным, сладким и желанным. Особенно же принцесса любила истории, принесенные Квин Мэб. Придворные пересказывали их на пирах, или на охотах, когда останавливались передохнуть. Эльфы смеялись над сказками людей, как и нам скучны рассказы об известной нам жизни, и только Мириэль находила их прелестными.

Самой любимой у нее была история о благородном юноше - королевиче, рыцаре или просто странствующем барде, который волей случая попадал к эльфам. Волшебная Страна в таких сказках мало походила на настоящую, потому что людского воображения не хватало, чтобы представить все чудеса. И все же, эти истории были драгоценны для Мириэль. Юноша - королевич, рыцарь или талантливый музыкант - приходил во дворец, который, как сказано в одной легенде, описать может только песня*, и встречал принцессу Волшебной Страны, одетую в чудесный убор изо льда. О, как на краткий миг завидовала Мириэль этой принцессе из сказки, ее убору из неведомого "льда", холодного, как ключевая вода и прозрачного, как хрусталь. Каким уродливым и обыденным казался ей собственный венец из звездного света и лунных лучей. Как завидовала Мириэль безымянной принцессе (впрочем, нет, Мириэль припоминала, что в одной сказке принцессу звали Лизарель*, а в другой - Лютиэнь*), когда юноша влюблялся без памяти в ее несравненную красоту. И принцесса, конечно же, влюблялась в него, ведь юноша - будь то королевич, рыцарь или простой бард - был пригож собой, обходителен и умел слагать песни. И пускай таковым был любой житель Волшебной Страны, Мириэль мечтала только о смертном. Чтобы он пришел, и забрал ее, как принцессу из историй своей земли. Увы, смертные не появлялись во дворце, построенном из песен и сновидений.

Текли дни, солнце поднималось и закатывалось. Шел за пиром пир, и всякий раз появление Квин Мэб бередило воображение Мириэль. Она представляла себе то, что просто не могла вообразить: суровые замки, засыпанные снегом холмы, голые ветви деревьев, дождь и бурю. Она представляла себе старость, детство, материнство - все то, чего не было в Волшебной Стране, или же что было скрыто.

Однажды - в наших землях был тогда устроен Майский праздник - Король и Королева отправились на прогулку за пределы своей Страны. Они собирались промчаться в сумерках по нашим холмам и равнинам со свитой охотников - дам и кавалеров в зеленых нарядах, со сворой гончих, трубя в рога. Мириэль не дозволялось участвовать в охоте, ведь была она слишком юна. Однако же, ей позволили сопроводить кавалькаду охотников до границ, сумеречной стены, которая могла располагаться за сотню дневных переходов, а могла возникнуть за поворотом, за деревьями, за легкой дымкой утреннего тумана. Накинув поверх своего белого платья шитый изумрудным шелком плащ, принцесса поскакала вместе с родителями и свитой придворных. Радостно пели рога, смеялись дамы и кавалеры. И Квин Мэб отправилась со всеми; сидела она на своем красном жеребце, платье ее было почти прозрачным, расшитым лепестками майских цветов, и она казалась совсем нагой. Позади нее, держась за тонкую талию госпожи, ехал верный Пак. Король и Королева облачились в одежды под стать изумрудному венцу и сапфировой короне, а все придворные были в зеленом и с павлиньими перьями на шляпах. Вихрем промчались они по Волшебной стране и достигли ее сумеречных границ. Здесь Мириэль должна была притормозить, ведь не могла покидать пределов родных земель. Кавалькада охотников скрылась в сумерках и голубоватом тумане, и принцесса осталась одна.

Никто из жителей Волшебной Страны не нарушал ее уединения. Отпустив поводья, сплетенные из паутины, Мириэль шагом поехала вдоль границы сумерек. Копыта коня не приминали травы, не задевали колокольчиков. Ветер игриво сплетал длинные волосы принцессы, но Мириэль не обращала на него внимания: ею владела тоска.

Под нашим солнцем в ту пору был месяц май, и устроено было веселье по случаю Майского дня. Собравшись в замке благородного короля Артура, властителя всего сущего под нашим солнцем, бароны и графы чествовали совершеннолетие принца Тристана. Юноша был лицом пригож, умен, искусен в игре на арфе и сложении стихов. Но искуснее всего он был в любовных играх. В свите его состояли семеро молодых рыцарей высокого звания, знатные красавцы и великие спорщики: постоянно выясняли они, кто же сильнее, искуснее на мечах и копьях, кто ловчее на лошади. Право зваться самым ловким любовникам оставляли, конечно же, принцу, ибо это - истинное право сюзерена. Во всем же прочем рыцари не знали согласия. И так случилось, что в этот майский праздник молодые рыцари решали, кто же из них храбрее. Сэр Ивейн говорил, что в одиночку ходил на великана. Сэр Филипп одолел дракона в неравном бою. Сэр Александр схватился с двумя дюжинами свирепых разбойников на Санмерской дороге, и всех их сразил. Сэр Питер победил колдунью, живущую в Черном лесу и заманивающую неосторожных путников себе на обед. Всем было, что рассказать. И только сэр Саймон, самый молодой из семи рыцарей, еще не совершил подвига, доказавшего бы его смелость. Благородному человеку негоже было смеяться над подобным, но, увы, к этому моменту было выпито слишком много доброго пива, которое бьет в голову и мутит разум. Рыцари сказали собрату, что у него еще молоко на губах не обсохло, и рано ему совершать подвиги. Больше всех усердствовал в насмешках принц Тристан: он всегда был остер на язык, да и выпил побольше других. Насмешки до того довели сэра Саймона, что он вскочил с места и объявил, так что слышали все в пиршественной зале королевского замка:

- Я не трус, благородные господа! Прямо сейчас я отправлюсь в Лес и, стоя возле Мшистого колодца, протрублю трижды в свой рог.

Все в зале повскакивали со своих мест, и даже юные рыцари слегка протрезвели. Всем было известно, что Лес вокруг королевского замка опасен для всякого человека. Пускай в нем лучше, чем в рощах на другом берегу реки, росли грибы и ягоды, да от этого не легче. Пускай в нем водилось больше дичи, чем в лесу возле замка Смисстин, от этого он не становился привлекательнее. Родители не пускали детей под темные кроны, и даже самые отчаянные охотники не рисковали ступать дальше опушки. Те же безумные смельчаки, которые входили все-таки в Лес, рассказывали, что там есть тропка, поросшая колокольчиками, земляникой и мухоморами в любое время года. Тропа эта приводила к покосившейся избушке, заброшенной и заколоченной, а возле нее был вырыт Замшелый колодец. Смельчаки говорили это, а после впадали в безумие, и не слышно от них было больше ничего, кроме бессмысленных обрывков чужих песен.

Все это сказали сэру Саймону, но он не стал слушать ни мудрых стариков, ни своих раскаявшихся в шутках друзей. Повесив на пояс меч и рог, молодой рыцарь закинул за спину лук и колчан и велел седлать своего коня. Он первый поехал к Лесу, не препятствуя двору короля следовать за собой. Доехав до опушки, он спешился. Нагнавшие его король и сенешаль Гвенноле* вновь попытались отговорить сэра Саймона от рискованной и глупой затеи.

- На землю опускаются сумерки, - сказали они. - Сэр рыцарь, поверните назад. Неразумно отправляться в Лес в такой час. Сегодня Майский день, и Белая Королева выезжает из-под холма под наше солнце.

Упрямец привязал своего коня к осине и ступил под своды Леса. Никто не последовал за ним. Король и весь двор прождали его час и два, сумерки давно уже сменились ночью. Сэр Саймон так и не появился. С наступлением рассвета король вернулся в замок, чтобы оплакать храброго и безрассудного рыцаря.

С Саймоном же произошло вот что: вступив под сень мрачного Леса, он без труда нашел тропинку. По краям ее росли колокольчики, земляника и ярко-красные мухоморы. Хотя под деревьями было темно, Саймон без труда различал каждую былинку. Не переставая дивиться, он прошел по тропе до самого конца и увидел избушку, о которой все рассказывали. Она была заперта, двери ее были заколочены, и ни единого луча света не пробивалось из-за плотно прикрытых ставней. Слева от избушки вырыт был колодец, выложенный камнем. Цвет камня различить было уже невозможно, так сильно он зарос мхом. Усмехнувшись, Саймон достал свой рог и протрубил первый раз. Порыв ветра пронесся по Лесу, сбрасывая листья. Саймону стало не по себе, словно сквозняк забрался ему под платье и пробежал по голой спине. Он протрубил второй раз. Под сенью Леса послышался едва слышный шепот, и Саймон понял, что это колокольчики переговариваются с мухоморами. Страх сковал его. И все же, помятуя о своем обещании, Саймон протрубил третий раз. И смертный ужас охватил его. Воздух сделался густым, как патока, и голубоватым, как ранние сумерки. На секунду молодой рыцарь потерял способность двигаться, а когда вновь обрел ее, побежал изо всех сил. Туман внезапно кончился, и Саймон ничком упал на мягкую, как пуховая перина, траву. Перекатившись на спину, он увидел, как над ним склоняется девушка ни с чем не сравнимая по красоте.

А Мириэль в это время смотрела на диковинного смертного, которого она столько ждала. Конечно же, он был красив: глаза у него были карие, чего не бывает у жителей Волшебной Страны, а кудри - каштановые. Протянув руку, принцесса коснулась его лица и проговорила:

- Здравствуй, смертный. Я принцесса Волшебной Страны, которую вы зовете Эльфлэндом. Меня зовут Мириэль, - именно так говорили принцессы в легендах земель под нашим солнцем.

"Я в стране фей!" - понял Саймон, и его охватил ужас. Слышал он множество легенд, в которых люди попадали в эти обманные земли. Пускай они проводили в Волшебной Стране всего несколько часов, но на земле текли все это время годы. Вернувшись, люди не находили уже своих родных, и даже каменные дома обращались в прах. Слышал он легенды о Королеве фей, любвеобильной настолько, что сил у ее любовников едва хватает на одну ночь. А, пресытившись, Королева обращает смертных в белых оленей и ледяные статуи. Слыхал он множество других историй, столь же жутких. И понял, что сама судьба дает ему шанс доказать свою исключительную храбрость. Драконы, великаны, ведьма из черного леса, разбойничья шайка - пшик! Драконов, к тому же, уже сотни лет никто не видел. Вот смог бы показать сэр Филипп драконий клык, или чешуйку, или шип с гребня? А он, Саймон, проведет хотя бы час в королевстве эльфов, и покинет его, прихватив что-нибудь, что докажет его правоту. И непременно сорвет поцелуй прекрасной принцессы эльфов.

Он поднялся и учтиво поклонился.

- Меня зовут Саймон, прекрасная госпожа, и я случайно забрел в ваши земли.

Принцесса рассмеялась, и прозвучало это, как перезвон серебряного колокольчика.

- Наверное, ты устал и проголодался, Саймон.

Как не удивительно, но Саймон и в самом деле почувствовал голод, жажду и усталость. Может быть, в этот момент годы утекали в мире людей?

- Идем за мной, - сказала прекрасная эльфийская принцесса.

Она посадила его на коня позади себя и помчалась через изумрудные луга прямо к круглому озеру. В самой его середине располагался остров, на котором стоял хрустальный дворец. Принцесса провела Саймона в прекрасно отделанные покои, усадила на подушки и начала потчевать самыми изысканными яствами и тонкими винами. Саймон постепенно пьянел, и все смелее разглядывал свою хозяйку. Она была стократ изящнее земных женщин. Хотя тело ее скрывало белое платье, все его изгибы и округлости можно было угадать под тонким шелком. Длинные, до пят, золотые волосы струились по спине драгоценным плащом. Глаза у нее были голубые, как два чистых озера, а губы алые, как лепестки розы. И Саймон поцеловал ее.

Поцелуй оказался совершенно волшебным, как бы такое не странно звучало в Волшебной Стране. Он был намного лучше всего того, что описывалось в легендах и песнях, которые рассказывала и пела Квин Мэб. И то, что было дальше, оказалось не менее волшебным. Платье соскользнуло с плеч, и впервые Мириэль оказалась обнаженной. Саймон любил ее долго и нежно, как Король эльфов любит каждую ночь свою Королеву, обеспечивая благоденствие Волшебной страны. Солнце уже начало белеть, склоняясь к закату, когда Мириэль наконец заснула, преклонив голову на плечо своего рыцаря, накрыв его волосами, как покрывалом.

Любовь феи, как и описывалась в балладах, оказалась слаще, чем любовь земной женщины. Она околдовывала. Поцелуи ее были слаще вина и меда, а прикосновения нежнее шелка и самого легкого дыхания. Еще ни одна женщина не дарила Саймону подобного наслаждения.

"К этому, пожалуй, можно и привыкнуть", - подумал Саймон. Его больше не удивляло, почему же не спешат герои баллад покинуть сладкий плен. Он и сам не торопился покидать мягкие подушки и теплое гладкое тело принцессы эльфов. Но в мире людей, наверное, текли сейчас годы, стремительно старели его близкие. С огромным сожалением он запечатлел на сахарных устах прекрасной принцессы последний поцелуй и поднялся. Обнаженный, он прошелся по залам дворца, пустым и гулким, как описано в балладах, и в одной из комнат нашел на постели зеленый наряд. Рукава его были длиннее, чем шлейф у придворной дамы, и украшены шелковой нитью и фестонами. Шляпа была отделана павлиньим пером, меч же с перевязью сверкали, словно были сделаны из серебра. Облачившись в одежды страны эльфов, Саймон вернулся в сад, где все еще спала в беседке Мириэль. В доказательство своих слов он отрезал прядь ее длинных волос и намотал на запястье. Вскочив на спину коня, пасшегося на изумрудной лужайке, он велел:

- Скачи к границам станы эльфов, - и скрылся из виду.

Принцесса проснулась глубокой ночью: ее разбудили голоса вернувшихся придворных. Потянувшись, она хотела вскочить и пригласить всех своих родных и друзей, чтобы познакомить со смертным. Смертного нигде не было. Завернувшись в покрывало, сотканное из росы и смеха, Мириэль обошла сад. Потом оббежала все этажи заснувшего после утомительной охоты дворца. Саймон пропал. С той поры принцесса потеряла сон и покой. Развлечения родного мира больше не радовали ее, но и истории мира под нашим солнцем опостылели. Думать Мириэль могла только о неверном возлюбленном. Неужели же для него ничего не значило волшебство, случившееся между ними в тот полдень? Облачившись в тусклый серый наряд, закрыв лицо вуалью, подобной серому туману, бродила принцесса по саду, не отвечая на расспросы.

Король и Королева забеспокоились, ведь прежде такого никогда не было, и призвали ко двору Квин Мэб. Как раз упал с дерева последний лист под нашим солнцем, и Дама радостно примчалась на зов своих повелителей, а вместе с нею и верный Пак. Выслушав рассказ Короля, Квин Мэб озадаченно покачала головой:

- Я знаю недуги, которые могу поразить наших сородичей, но такой недуг мне неведом. Если бы принцесса была смертной, я бы сказала, что ею владеет меланхолия.

Но меланхолия была неизвестна жителям Волшебной Страны, ведь они жили сегодняшним днем, не вспоминая прошлое, и не беспокоясь о будущем. Один лишь Пак, близкий к миру людей, смекнул в чем дело.

- Госпожа моя, - сказал он Квин Мэб, - сдается мне, что принцесса Мириэль влюбилась.

Дама поцеловала его в губы в знак благодарности, ведь самой ей не приходило такое в голову.

- Не рассказывай об этом Королю и Королеве, - посоветовал мудрый Пак. - Сдается мне, избранник нашей принцессы не из обычных.

И Квин Мэб поцеловала его второй раз.

- Поговори с ней и дай ей дельный совет. Если избранник принцессы не годится, ты всегда можешь напоить обоих отваром травы моли и асфоделей, от которых всякий теряет разум, а безумцы и влюбленные наоборот приходят в себя.

И Квин Мэб поцеловала своего разумного слугу в третий раз. Говорят, это сняло с насмешника Пака заклятье, превратившее его в свое время в потешного карлика. Приняв свой истинный облик, прекраснейшего из жителей Волшебной Страны, он женился на Мэб и сманил ее жить на границе между миром людей и миром эльфов, откуда обе земли видны как на ладони. Но к нашей истории это не имеет никакого отношения.

Оставив Пака в своих покоях, Квин Мэб пошла к принцессе Мириэль.

- Госпожа моя, что беспокоит тебя? - спросила Дама.

Мириэль была рада хоть кому-то излить свое горе. Упав на грудь Квин Мэб, самой мудрой из всех жителей Волшебной Страны, она рассказала все о Саймоне. Дама пришла в ужас и преисполнилась жалости.

- Бедная моя принцесса! Людские сердца непостоянны, им неизвестна любовь, какую знаем мы. Мужчина забывает свою избранницу, едва встав с ложа. Ты сделала дурной выбор. Еще хуже, милая моя принцесса, что ты отдалась ему. Если бы ты была до сих пор девственна, то смертный не имел бы такой власти над твоим сердцем. Черты его давно бы изгладились из твоей памяти.

Мириэль залилась слезами.

- Этим горю не поможешь, - покачала головой Мэб. - Ах, если бы ты была благоразумна, и не отдалась ему! Я бы напоила тебя отваром из асфоделей и моли, и ты бы позабыла неверного смертного. Увы, теперь тебе не поможет даже аконит.

Мириэль зарыдала еще горше.

- Полно, полно, - попыталась утешить ее Квин Мэб. - Есть один способ, но он труден и опасен.

- Я согласна! - воскликнула Мириэль.

- Впрочем, - закончила свою мысль Дама, - что стоит любовь, если ее достигают без трудов и опасности? Слушай меня внимательно, принцесса. Ты должна будешь отправиться в мир людей и разыскать своего смертного. Если он любит тебя, то - скрепи союз поцелуем. И вы тотчас же перенесетесь сюда, где будет отпразднована пышная свадьба. Если же он оказался тебе неверен, если целовал после тебя других женщин, значит, сердце твое попало в капкан навеки. До скончания времен тебя будет терзать любовь к этому смертному, и вместе с нею ненависть. Тогда ты обратишься в мстительный дух, и подобно банши будешь предрекать смерть. Чтобы не допустить этого, возьми серебряный нож, который я тебе дам, и пронзи его сердце. Когда на губы тебе упадут три капли крови смертного, ты освободишься от чар и сразу же вернешься домой. И позабудешь все, как страшный сон, каких у нас и не бывает.

Мириэль, втайне уверенная, что Саймон любит ее, кивнула. Квин Мэб достала из складок своего алого платья кинжал в белых ножнах и вложила в руку принцессы.

- Помни, что мир смертных жесток и опасен, и ничем не похож на известные нам поля и луга. Что в их мире сейчас поздняя осень, а скоро выпадет снег и наступит зима. Постарайся поскорее завершить свое путешествие, ведь если ты задержишься там на три года, то начнешь стареть. В помощь я дам тебе три Дара: Дар Слова, Дар Взгляда и Дар Слуха. Воспользуйся ими с умом.

Поблагодарив учтиво Квин Мэб за добрый совет, принцесса Мириэль оделась в самое скромное из своих платьев и пошла к границе сумерек, окружающих волшебную страну. Возле рощи хрустальных деревьев нагнал ее Пак.

- Любезная принцесса, в Лесу возле королевского замка под чужим солнцем живет моя родственница. Много лет назад покинула она Волшебную Страну ради возлюбленного, и лучше других знает законы того мира. Попроси ее хорошенько, и она тебе поможет.

Поблагодарив доброго Пака, принцесса впервые в своей бесконечно-долгой жизни пересекла границу сумерек, отделяющую мир эльфов от мира смертных. Платье ее потускнело, а звездный свет на венце превратился в серебро, но Мириэль не заметила этого.

Лес возле королевского замка хранил много чар Волшебной Страны, и осень не касалась его сердца. И все же, все было в диковину принцессе. Она шла, рассматривая колокольчики нашего мира, и землянику, и мухоморы, пока не набрела на избушку. Никогда прежде не видела Мириэль такого нелепого дома. Забравшись на высокое крыльцо, она постучала. Дверь распахнулась, на пороге возникло странное существо. "Это старуха", - поняла Мириэль. - "Так их описывают песни и легенды".

- Что тебе нужно, принцесса Волшебной Страны? - недружелюбно спросила старуха. - Зачем ты явилась в мой дом в Самайн, когда он единственный день в году открыт?

Принцесса Мириэль поклонилась, как кланялись придворные Королю и Королеве, и как учили легенды. В песнях говорилось, что со стариками следует обращаться учтиво.

- Зовут меня Мириэль, и я отправилась на поиски своего возлюбленного.

Старуха оглядела ее с ног до головы, губы ее тронула улыбка.

- Я погляжу, Квин Мэб дала тебе три дара, а мой родич Пак свое доброе благословение. Что ж, заходи, принцесса волшебной страны.

Впустив Мириэль в дом, старуха усадила ее на лавку и села напротив. В руках ее замелькали странные предметы.

- Это карты, - сказала старуха. - Смертным они могут предсказать судьбу, а эльфам - указать путь. Если бы я в свое время послушалась совета карт, то не сидела бы сейчас в этой жалкой лачуге.

Мириэль выразила сочувствие одинокой старухе.

- Не жалей меня! - резко сказала та. - Знай же, что многие годы назад я была прекрасна и юна, как ты. Весь этот Лес принадлежал мне, и принадлежал Волшебной Стране. На месте этой жалкой лачуги стоял замок, прекраснее которого только дворец Короля и Королевы. И во дворе в каменную чашу был забран источник. Вода из этого источника даровала умение понимать язык зверей и птиц, видеть незримое и ступать в неведомые пределы. Супруг мой охранял этот источник и от смертных, и от эльфов, потому что слишком много могущества могут погубить душу и сердце. И вот однажды в лесу появился могучий рыцарь и, плеснув на край источника воды, вызвал моего супруга на поединок. Черный рыцарь, мой супруг, был силен, но незнакомец оказался еще сильнее. Сразил он моего господина и беспрепятственно вошел в дом. Разум мой, наверное, помутился, потому что я полюбила всем сердцем Овейна - так звали дерзкого рыцаря. К тому же, он показался мне лучшим защитником доверенного мне источника. Я ввела его в пышно убранные покои, накормила самыми изысканными яствами, напоила самыми тонкими винами. Феи со всех концов земли танцевали для нас, и лучшие музыканты играли для нас. Сам Рифмач гостил в ту пору в моем замке и сложил для нас любовную балладу. Я полюбила Овейна, и он полюбил меня и остался в замке, став защитником источника. Семь долгих лет мы жили счастливо, предаваясь любовным утехам, устраивая пиры и веселые охоты в Лесу. Стоило какому-нибудь дерзкому рыцарю приехать к источнику и плеснуть воды на камни, появлялся мой могучий Овейн и побеждал. Семь сотен рыцарей так разбил он. Но с каждым днем становился мой супруг все мрачнее. Я было подумала, что он тоскует по дому, и задала ему вопрос. "Любезная Хозяйка", ответил он, "Иное гложет меня сомнение. Ты столь легко сменила мужа своего, Черного рыцаря, на меня. Если появится еще кто-то, кто придется тебе по сердцу, разве не позабудешь ты и меня?" Как могла я объяснила Овейну, что любовь жительницы Волшебной Страны крепче смерти, но он не поверил мне. "Все знают легенды о ветрености фей, а ты утверждаешь, что в них нет не слова правды! Нет, не может того быть". Я залилась слезами и как могла убеждала Овейна в своей любви. С каждым днем он становился все мрачнее и мрачнее. Тогда я предложила ему: Господин мой, сделаем так. Расстанемся на семь лет. Ты отправишься ко двору своего короля, а я останусь здесь и буду охранять источник. Я буду ждать тебя, верная тебе и своему слову. Овейн сел на коня и отправился прочь из Леса к своему королю.

Старуха, Хозяйка источника, умолкла. Карты мелькали в ее сухих руках.

- И что же, госпожа? - спросила Мириэль.

- Прошло семнадцать раз по семь лет, - резко ответила старуха. - И рыцарь мой до сих пор не вернулся. Я состарилась, замок превратился в хижину, а источник - в колодец, вода которого горька и дарует только дурные сны. Если же протереть ею глаза, можно увидеть духов, призраков и чудовищ, скрытых на границе сумерек, на которую даже нам не дано ступить. Послушай моего совета, принцесса Волшебной страны: помни, что смертные не могут любить так, как мы. Сердце их переменчиво, сердце их недоверчиво. Они не понимают всей боли, которую доставляют нам. Я погадаю тебе.

Старуха выложила на стол первую карту.

- Это дракон. Испытание духа. Ты столкнешься со страхами, которые не всякое сердце выдержит. Если ты не пройдешь испытание, то погибнешь и навсегда обратишься в стенающее приведение. Если же ты одолеешь свой бессмертный ужас, то пойдешь дальше. В любом случае, принцесса, ты что-то потеряешь. Возьми эту карту, принцесса.

Мириэль взяла карту, на которой изображен был искусно дракон, и спрятала в складках самого скромного из своих платьев. Старуха выложила на стол вторую карту.

- Это лебедь. Испытание верности. Лебедь любит единожды, и не покинет свою подругу. Его любят сравнивать с Королевой Волшебной Страны. Чью верность будут испытывать, мне неизвестно. Но если ты не пройдешь это испытание, то навсегда обратишься в черную зависть. Если же сможешь доказать верность, отправишься дальше. В любом случае, принцесса, ты что-то потеряешь. Возьми и эту карту.

Мириэль спрятала карту, на которой был изображен белый лебедь, в складках своего платья. Старуха продолжила.

- Это ведьма. Испытание хитрости. Я не знаю, что выпадет на твою долю, но исход все равно один: если ты не пройдешь, то обратишься, подобно многим жителям Волшебной Страны, в злобную ведьму из лесной чащи. И будешь ты губить людей, пока кто-нибудь из рыцарей не победит тебя. Если же ты пройдешь испытание, то достигнешь своего возлюбленного. Но в любом случае, принцесса, ты что-то потеряешь. Возьми последнюю карту.

Мириэль спрятала последнюю карту, на которой изображена была черноволосая колдунья, в складках своего простого платья.

- А теперь иди спать, - сказала старуха. - На рассвете ты отправишься в путешествие.

Утром принцесса вышла на порог хижины. На прощание старуха дала ей плащ, подбитый мехом.

- То, что ты увидишь, принцесса Волшебной Страны, может удивить и напугать тебя. Помни о своей цели.

Мириэль поблагодарила Хозяйку источника и пошла под тропе, по обочинам которой росли колокольчики, земляника и красные мухоморы. Вот она вышла к опушке Леса, и откуда-то повеяло холодным ветром. Никогда прежде принцесса Волшебной Страны не испытывала холода, и в испуге завернулась в плащ. Но еще больше поразило ее то, что увидела она под нашим солнцем.

Облетели последние листья, и деревья стояли голые и черные, трава пожухла, и черные вороны скакали по серой земле. Не было красок, которые не покидают Волшебную Страну. И заплакала Мириэль, сокрушаясь об умирающем мире. Из складок ее самого скромного платья выскользнул дракончик, обвил руку и укусил за запястье.

- Значит, это и есть первое испытание, - поняла принцесса. - Значит я буду смелой.

Она смело ступила на мерзлую землю и пошла через поля под нашим солнцем. Всякого встречного она спрашивала о рыцаре по имени Саймон. Дети смеялись и пожимали плечами, а взрослые отворачивались. Ей давали немного хлеба и воды, но принцесса Мириэль совсем не обращала внимания на голод, и все спрашивала о Саймоне. А время между тем шло, и наступила зима.

Никогда принцесса Волшебной Страны не видела ничего столь же удивительного. И никто из эльфов не видел. Мир сделался белым, реки застыли под толстой коркой льда, подули ветры не то, что холодные - совсем ледяные. Снова стало страшно принцессе: мерзли ее бедные ноги в легких туфельках, в которых хорошо танцевать, а не ходить по земле под нашим солнцем. Мерзло ее тело, едва прикрытое плащом. Длинные волосы кое-как прикрывали ее, но казалось, и они замерзли.

Метель совсем уже разыгралась, зима вступила в свои права крепко, и не собиралась отпускать землю под нашим солнцем еще долгие-долгие дни. Люди попрятались по домам, и теперь, чтобы спросить про Саймона, Мириэль приходилось стучать в дверь. Иногда ее приоткрывали, чтобы сразу же захлопнуть перед носом принцессы, но чаще и не открывали вовсе. Одна бедная деревушка сменялась другой, и принцесса совсем уже отчаялась. Неужели же не пройдет она первое испытание и превратится в чудовище? Но продолжала и продолжала она стучаться в дома, пока ей не открыли.

- Здравствуй, добрая путешественница, - сказала бедно одетая девушка. - Заходи. Гости - радость дому. Извини, нам нечем накормить тебя.

Удивленная таким радушием, Мириэль вошла в хижину. Здесь было тепло, даже жарко, так сильно растоплен был очаг. Возле него, завернутая во множество одеял и шкур, лежала женщина, похожая на саму смерть.

- Гостя в канун Рождества надо хорошо приветить, - проскрипела она слабым голосом.

- Чем же, матушка? - в отчаянье спросила девушка. - Нет у нас ни хлеба, ни вина, а мяса мы вообще не видим.

- Налей гостю похлебки, которую для меня сварила, - распорядилась больная.

Девушка усадила Мириэль за стол и налила ей миску похлебки, в которой плавало немного какой-то травы, а больше ничего.

- Зовут меня Мэри, - шепотом сказала она, когда матушка ее уснула. - Матушка моя больна, а больше никого у меня нет. Боюсь, не доживет она до весны, и я останусь одна.

Мириэль посмотрела на больную возле очага. Вот, значит, как выглядят смертные, когда становятся слишком слабыми. Принцесса посмотрела на женщину особенным образом, как могут взглянуть только жители Волшебной Страны. В изножии стояла закутанная в тускло-серый плащ фигура. Таким смертным ужасом веяло от нее, что, казалось, сердце Мириэль, остановилось. И вновь выскользнул из складок платья дракончик, обвился вокруг руки и укусил за запястье. И принцесса поняла, что это стоит возле больной сама Смерть.

- Уйди, - попросила принцесса.

Смерть повернула к ней голову и сказала хриплым голосом:

- Тебя нет в моих списках, принцесса Волшебной Страны. Ты не знаешь правил этого мира. Люди рождаются в срок и умирают в срок, и время этой женщины пришло.

- Но тогда ее дочь останется одна! - воскликнула Мириэль.

И Смерть ответила безразлично.

- Тогда ее срок настанет в скором времени.

Принцесса посмотрела на плачущую возле постели умирающей девушку.

- Может быть, я могу на что-то обменять ее жизнь? - спросила Мириэль.

Смерть расхохоталась, громко и неприятно, как умеет смеяться она одна.

- Нет, принцесса Волшебной Страны. Ничего у тебя нет, что могло бы мне понравиться. У тебя богатые дары с собой, но здесь они не помогут. Я заберу с собой эту женщину.

И тогда поднялась на ноги принцесса Мириэль, сбросила плащ и показалась во всем своем блеске, во всей своей красоте.

- Забери мое бессмертие в обмен на жизнь этой женщины.

Смерть отступила от постели больной и приблизилась к Мириэль. Костлявый палец подцепил локон волос, подобный шелку и лунному свету.

- Тогда, принцесса Волшебной Страны, ты утратишь свою красоту, и станешь обыкновенной, как и все смертные люди. И в конце твоего пути, сколь бы долог он не был, я приду за тобой. Я приду за тобой, где бы ты не скрывалась.

- Я не боюсь этого, - сказала Мириэль, хотя это и было неправдой.

Тогда Смерть протянула руку и вырвала из груди принцессы Волшебной Страны светящееся сердце. И сразу же потускнела кожа принцессы, волосы, хоть и длинные и густые, обрели оттенок самой обыкновенной пшеницы. Самое скромное из ее платьев показалось теперь слишком прекрасным для смертной женщины.

- Если ты заплачешь сейчас, - предупредила Смерть, - то умрешь.

- Я не заплачу, - упрямо сказала Мириэль. - И не буду прятаться, когда настанет срок.

Дракончик выскользнул из складок ее самого скромного платья и сел на плечо.

- Ты прошла испытание, принцесса Волшебной Страны, - сказала дракончик, чуть обжигая ей ухо огненным дыханием, - но потеряла свое бессмертие.

- Что же, - сказала Смерть, - уговор выполнен. Я оставлю эту женщину, и она проживет еще три раза по семь лет и увидит, как выходят замуж ее внучки и женятся внуки. Но, возможно, вы все еще пожалеете о моей доброте, ведь страной этой правит очень жестокий король, а смерть порой бывает добрее жизни.

И, сказав эти слова, Смерть ушла.

Мириэль осталась в доброй семье до весны, а когда началась капель, засобиралась в путь. Как не отговаривали ее мать и дочь, принцесса Волшебной Страны не могла усидеть на месте. Напоследок решила она отблагодарить Мэри и ее мать за гостеприимство, как велят законы. Сняла она свое самое скромное платье и отдала доброй девушке.

- Пускай оно будет тебе приданным.

Сколько не отказывалась Мэри, принцесса не желала ее слушать. Тогда Мэри надела платье, и оказалась сразу же самой красивой девушкой из смертных.

- Чтобы никто не смог обидеть тебя, я дам тебе еще один подарок, - решила Мириэль. - Есть у меня чудесный Дар Слуха. Если станет тебя звать замуж человек с дурными намереньями, сразу же его голос зазвучит для тебя, как грохот дырявых ведер. Если же позовет тебя человек достойный, то будет его голос прекраснее пения фей.

И, сказав это, Мириэль поцеловала Мэри в щеку.

- Ты, наверное, ангел, посланный нам богом! - с благодарностью сказала старая мать. - Мы ничем не можем отплатить тебе за твою доброту, но можем указать дорогу и дать совет. Про рыцаря Саймона мне слышать не приходилось, но не так далеко отсюда, за ущельем и темным лесом король построил новый замок и назвал его Дракенхолд. Туда стекаются все рыцари королевства. Но ущелье пользуется уже сто лет дурной славой, там водятся призраки. Поэтому спустись к морю, добрая девушка, и садись на корабль. Он домчит тебя в порт, а уж оттуда до королевского замка семь дней пути.

Мириэль поблагодарила старую женщину за совет, запахнулась в плащ, данный ей Хозяйкой источника, и отправилась в путь. На прощание она начертила на пороге гостеприимного дома чудесный знак, который помог Мэри через год выйти за доброго лорда, но это уже совсем другая сказка. Мириэль же вышла из деревни и направилась к ущелью. Морем добираться до Дракенхолда слишком долго, решила она, а времени остается так мало. Она уже потеряла свое бессмертие, и кто знает, с чем еще придется расстаться. И принцесса Волшебной Страны направилась в сторону ущелья.

Было оно темное и мрачное, как поется в песнях под нашим солнцем. Немало храбрых воинов полегло здесь в сражениях с призраком, и кости их теперь белели на солнце. И все же Мириэль не оробела, ведь после встречи со Смертью что еще могло ее напугать? Шагнула она в ущелье, и эхо тут же разнесло все шорохи на мили вперед. Задрожала земля, и из темноты выехал могучий рыцарь на огромном черном коне. И доспех рыцаря был черен.

- Кто бы не осмелился ступить в Гиблое ущелье - берегись! - пророкотал рыцарь. - Знай же, что здесь исполняет свой обет рыцарь Овейн Лайонхарт!

- Меня зовут Мириэль, - представилась принцесса, как того требовала учтивость. - Я была принцессой Волшебной Страны, но обменяла свое бессмертие у Смерти на жизнь доброй женщины. Я иду в Дракенхолд, чтобы разыскать своего возлюбленного. Добрый рыцарь, расскажите же, что за обет держит вас, а после пропустите меня.

- Никогда еще никого я не пропускал! - ответил Овейн Лайонхарт. - Поклялся я охранять это ущелье, пока гонец не принесет мне доказательства, что возлюбленная моя верна мне. Но никто из проходящих ущельем не смог мне этого сказать, и все они полегли здесь. Так и тебе суждено умереть здесь, Мириэль, принцесса Волшебной Страны.

В этот момент из складок бедного платья выскользнул лебедь, вспорхнул на ладонь принцессы и ущипнул ее за палец. "Значит, это испытание верности", - решила Мириэль.

- Кто же ваша возлюбленная, добрый рыцарь? - учтиво спросила она.

- Я поклялся никому не называть ее имени, однако знай же: она Хранительница волшебного источника, и была женой Защитника источника, Черного рыцаря, пока я не убил его. Тогда она стала моей супругой. Я был счастлив с ней, но я знал, что все феи ветрены. И когда она предложила устроить проверку и покинуть ее на семь лет, я послушался. Но, думаю, она не прождала и трех. Так скажи мне, принцесса Волшебной Страны, верна ли моя супруга?

Из складок бедного платья выскользнул лебедь, вспорхнул на ладонь Мириэль и ущипнул ее за палец.

- Верна, добрый рыцарь, - ответила принцесса. - Она тоскует по вам уже семнадцать раз по семь лет. Она успела состариться, замок обратился в бедную хижину, а волшебный источник - в замшелый колодец, и вода в нем горька. Все глаза выплакала ваша Хозяйка, но все еще вам верна.

Всхрапнул конь, дрогнул рыцарь.

- Это добрая весть, но как знать, говоришь ли ты правду? Ты принцесса Волшебной Страны, а там нет ни слова правды.

- Чем же мне доказать вам свои слова... - опечалилась принцесса.

В этот момент из складок ее бедного платья выскользнул лебедь, вспорхнул на ладонь и ущипнул за палец.

- Дайте свой нож, добрый рыцарь, - попросила принцесса Мириэль и обрезала свои чудесные золотистые волосы. - Нет у меня других ценностей, кроме волос. Знайте же, волосами клянусь, что Хозяйка источника до сих пор верна вам! Если я лгу, то пусть они почернеют.

Взял Овейн Лайонхарт косу принцессы, и осталась она такой же золотой, как и прежде, подтверждая верность Хозяйки источника.

- Как же я был глуп! - воскликнул рыцарь. - Как же я был глуп семнадцать раз по семь лет!

Лебедь выскользнул из складок бедного платья принцессы и сел ей на плечо.

- Ты прошла испытание.

Глубоко раскаиваясь, Овейн Лайонхарт посадил Мириэль на своего коня и доставил ее к другому концу ущелья. Учтиво с ней распрощавшись, как делали все рыцари древности, помчался он в Лес у королевского замка, чтобы встретиться с Хозяйкой источника. Она, едва увидев возлюбленного супруга, обрела свою красоту и молодость, хижина вновь стала чудесным замком, а колодец - волшебным источником. И все чудесные свойства к нему вернулись. Но это уже другая сказка.

Принцесса Волшебного царства же пошла по дороге, ведущей к Дракенхолду. Путь ее лежал по широкой дороге мимо полей, голых и унылых, мимо вырубленных рощ и нищих деревенек. На каждом перекрестке встречался Мириэль какой-нибудь калека, просящий милостыню. Не было у юной принцессы и медной монеты, и жалость затапливала ее сердце. К каждому больному, каждому калеке прикасалась она, не страшась ни язв, ни обрубков, ни уродливых ощерившихся лиц. Настолько светла и прекрасна была Мириэль, даже утратившая бессмертие, что одно ее присутствие вселяло в убогих надежду.

- Что же здесь случилось? - спрашивала Принцесса Волшебного царства каждого, указывая на голые поля и покосившиеся дома.

- Правит нами жестокий король, - отвечали ей убогие, нищие и калеки. - Вот уже три года, как они убил нашего господина Артура и отправил в изгнание безумного принца Тристана. С тех пор он все выше и выше поднимает налоги, и уже нечего отдать.

- Как же зовут этого короля? - спрашивала Мириэль, но нищие, убогие и калеки только сплевывали раздраженно на землю.

В одной из деревень побогаче Мириэль и сама получила милостыню от сердобольной старушки - пару лепешек, печеных на прогорклом жиру, да несколько мелких моченых яблок. Выбрав местечко на солнцепеке, она села на камень и принялась за свой скудный обед. До Дракенхолда было еще несколько дней пути, а она уже так устала и погрузилась в уныние. Все больше тосковала она по дракончику, предупредившему ее о первом испытании.

Пока принцесса ела, на дороге появился странный человек: вроде и не молодой, и не старый, облаченный во все черное, гибкий, как змея, идущий странной танцующей походкой. Он напомнил Принцессе Волшебной страны многих ее сородичей, танцующих вокруг Майского дерева. Да неоткуда было здесь взяться жителям Эльфланда. Кроме того, на нем была черная маска, которую не пристало носить никому из эльфов. Человек меж тем расстелил на земле свой плащ и принялся показывать фокусы. Путники, калеки и нищие стеклись к артисту. Денег у них не было, да и еды тоже, но когда человек в черном закончил свое представление, всякий дал ему лоскут на заплатки для бедной одежды. Подошла и принцесса и протянула незнакомцу половину лепешки. Все подарки незнакомец принял с поклоном, но ни слова ни сказал.

- Ты бывал во многих местах, артист, - сказала Мириэль, - не видел ли ты прекрасного рыцаря по имени Саймон?

Артист посмотрел на нее через прорези в маске, но ничего не отватил.

- Я давно ищу его, - сказала принцесса, - и сейчас иду в Дракенхолд. Не можешь ли ты рассказать мне о замке и о короле?

Артист взял прут и написал в дорожной пыли: "Я нем, госпожа моя".

- Как тебя зовут? - с большим сочувствием спросила принцесса.

Артист усмехнулся весьма неприятно, сел на свой плащ и быстро написал в дорожной пыли: "Аличино*. Но ты можешь звать меня Черным Арлекином".

- Мне очень нужно узнать все о короле, о Дракенхольде и о Саймоне, - взмолилась Мириэль. - Расскажи мне!

Арлекин вновь усмехнулся и написал в пыли: "Короля зовут Саймон, и он выстроил Дракенхолд, чтобы укрыться от врагов, возненавидевших его за убийство прежнего короля. И раньше его звали сэр Саймон, и он был в свите принца Тристана".

- Ты лжешь! - на глаза принцессы навернулись слезы, чего прежде не бывало. - Забери же мой Дар Слова и ответь мне только правду! Обладающий Даром Слова не может солгать.

- Солгать можно всегда, принцесса Волшебной страны, - хрипловато ответил Черный Арлекин. - Ты же поверь мне, это и в самом деле благородный сэр Саймон. Я готов рассказать тебе все, но лучше нам укрыться под крышей. Гроза собирается.

Укрывшись от непогоды под крышей бедной таверны, Черный Арлекин заплатил мелкими монетами за кислое вино и начал свой рассказ:

- Слушай же, принцесса Волшебной страны. Зачем бы ты не искала Саймона, лучше тебе воротиться домой и забыть его. Так случилось, что однажды он поспорил с братьями-рыцарями, что отправится к Замшелому колодцу и протрубит возле него в рог. Рыцари зло подначивали Саймона, и больше всех старался принц Тристан, уже тогда, наверное, безумный. Сэр Саймон бесстрашно отправился в лес и сгинул. Когда же через год он вернулся, то всем рассказал, как побывал в Стране Фей и чудом только вырвался оттуда. Как провел он тысячу ночей с принцессой волшебной страны.

Мириэль всхлипнула. Да разве же она собиралась удерживать Саймона силой? Да разве же было в ее любви к нему что-то дурное?

- Это ложь! Не мог он такого сказать!

- Выпей вина, принцесса, - посоветовал хрипло Черный Арлекин. - Оно кисло, как моя история. И слушай дальше. В доказательство представил Саймон необычайные изумрудные одежды, берет с павлиньим пером и волшебный меч на драгоценной перевязи. А еще локон золотых волос, прекрасных, как лунный свет.

- Это ложь! Не мог он поступить так подло! - всхлипнула Мириэль.

- Увы, принцесса, - Арлекин отвернул застиранный черный рукав и показал косицу из тончайших золотых нитей, обернутую вокруг бледного его худого запястья. - Я выиграл ее у сэра Саймона в кости.

- Отдай! Отдай это мне! Ты лжешь! - вскрикнула принцесса, едва не теряя чувства. - Не могу Саймон так поступить со мной!

- Пей вино, принцесса, - хмыкнул Черный Арлекин. - Оно такое же поганое, как и вся наша жизнь. И слушай дальше. Меч, привезенный из Волшебной страны, и сам оказался волшебным. Всякий противник был обречен, если выходил на битву сэр Саймон. Меч рубил головы, как капустные кочаны, свистел, как ветер в траве. Чем больше пил он крови, тем сильнее становился. И раз за разом победил Саймон сначала всех рыцарей на турнирах, а затем и всех врагов короля Артура. И тогда задумал он страшное: ночью прокрался в спальню короля и...

- Нет!!! - вскричала Мириэль. - Нет! Не может быть этого!

И без сил повалилась она на лавку, задыхаясь от рыданий. Никогда прежде не плакала так принцесса Волшебной страны, ведь горе неведомо ее сородичам. Но теперь ведь она была смертной, а смертным часто приходится плакать под нашим солнцем.

- Пей вино, принцесса, - бесстрастно сказал Черный Арлекин. - Оно такое же красное, как кровь нашего короля. И слушай дальше. Принц Тристан, к тому времени совсем уже обезумевший и запертый в башню, был отправлен в изгнанье, а Саймон провозгласил себя королем. Построил он новый замок - Дракенхолд и поселился в нем. Земли свои он обложил налогами непосильными совершенно. Королю нужно много денег, ведь он собирается жениться на принцессе Исабелле, самой красивой из всех дев на земле. И вдвойне она прекрасна, потому что отец ее правит землями на востоке, полными лесов, рек и полей. И больше детей у ее отца нет.

- Он не может жениться, мой Саймон, - прошептала Мириэль едва слышно.

- Пей вино, принцесса, - пожал плечами Черный Арлекин. - А потом иди в Дракенхолд и взгляни на все сама. Коли он тебя узнает, твое счастье.

Наутро Мириэль, завернувшись в плащ, отправилась к королевскому замку. Не хотела она верить словам нищего артиста. Злым показался принцессе Черный Арлекин. Да и к чему бы доброму человеку носить на лице маску? Бесстрашно направилась Мириэль к Дракенхолду, и вскоре уже увидела семь его высоких серых башен. Чудным показался замок принцессе Волшебной страны, странным и страшным. Не строили в Стране эльфов из мрачного серого камня, и башни не нужны были в Волшебной стране, равно как и бойницы, ощерившиеся страшными арбалетами. Страшно стало принцессе, но подошла она к воротам и постучала. Неприветливо встретила ее стража:

- Нищим не подаем. До свадьбы еще целый день. Вот отзвенят свадебные колокола, и приходи за милостыней, бродяжка.

- Дайте мне увидеть сэра Саймона, - попросила принцесса.

- Еще чего! - ответили стражники. - С чего бы это королю встречаться с побродяжкой?

- Дайте хотя бы войти в замок, - взмолилась принцесса.

Стражники осмотрели ее с ног до головы. До того пропылилась принцесса, до того подурнела, что никто бы уже не признал в ней самую красивую деву в Волшебной стране, чье красота равнялась разве что со статью самой Королевы.

- Что ж, девка, - сжалились над ней стражники. - Иди на кухню там нужны лишние руки.

Никогда прежде не приходилось принцессе Мириэль трудиться на кухне, но на все она была готова ради встречи со своим возлюбленным. Целый день прислуживала она поварятам, выносила помои и мыла самые грязные тарелки, и получила только кусок черствого хлеба за свои труды. Совсем перепачкалась она, натерла мозоли на прежде таких нежных руках. Но больнее всего было сердцу принцессы, ведь обсуждали на кухне только свадьбу короля и принцессы Исабеллы из восточных земель. И хоть не верила Мириэль, что ее возлюбленный и есть жестокий король, но стоило заслышать "Саймон", и сердце само холодело.

- Ах, как бы мне хоть одним глазком увидеть короля! - взмолилась она у кухонных слуг. - Я бы тогда уверилась, что это не мой Саймон, и отправилась дальше со свободной душой

- Да ты безумная, - рассмеялись поварята, - безумная, как принц Тристан, который в башне ел крыс и пересчитывал фасоль.

- Ах, если бы мне хоть одним глазком увидеть короля! - со слезами повторила Мириэль. - Я бы не пожалела за это всего самого драгоценного, что у меня осталось.

Впрочем, ничего у нее больше не было: ни необычайной красоты, ни чудесных вещиц из волшебной страны. Только последний Дар Взгляда да последняя карта с коварной Ведьмой. Ничего не было у принцессы, и тем не менее сжалились над ней поварята.

- Ты можешь спрятаться за ковром, дурная, - сказали они, - и оттуда через прореху посмотреть на нашего короля.

Отвели они Мириэль в зал и спрятали за старой шпалерой, где изображена была охота жителей Волшебной Страны. Сквозь дыру в ветхом ковре можно было рассматривать зал, в котором зажгли уже все свечи. Вот появились и благородные рыцари, и прекрасные леди - точь в точь как в балладах наших земель, которые пела принцессе Волшебной страны Дама Мэб. Но не они занимали Мириэль. Вот появилась принцесса Исабелла, дочь короля восточных земель, самая прекрасная дева на земле, но не она занимала Мириэль. И вот вошел в зал Король, обряженный в чудесный изумрудный наряд и берет с павлиньим пером, и на поясе у него сверкал меч в драгоценных, словно бы серебряных ножнах. Зарыдала принцесса, откинула ковер и кинулась на пол перед троном.

- Саймон! Ах, Саймон, я нашла тебя!

- Кто допустил на пир эту нищенку? - сурово спросил король.

- Это я, я, Мириэль из Волшебной страны! - ответила принцесса.

Саймон же в ответ расхохотался.

- Зачем ты врешь мне, нищенка, побродяжка? Разве могут быть у принцессы Волшебной страны такие грязные тусклые волосы? Разве может быть у нее такой грубый голос? Разве могут быть у нее мозоли на руках и ногах? Уберите отсюда эту грязную нищенку.

Слуги подняли Мириэль с пола и потащили за собой к дверям. В этот момент из складок лохмотьев бедной принцессы выскользнула последняя карта. Сошедшая с нее Ведьма погрозила Мириэль тонким пальцем с острым ногтем.

- Я поняла, - кивнула принцесса. - Это последнее испытание. Что осталось мне, если Саймон не любит и не узнает меня? Как мне освободиться о моей проклятой любви? Только одно мне остается...

Вытащила принцесса серебряный кинжал и приставила к своей груди. Но, едва заметив оружие в ее руках, поднялись рыцари и встали на защиту своего короля. Выбили они кинжал из рук Мириэль, а саму ее связали кожаным поясом.

- Обманом ты прошла в мой замок, - холодно и зло сказал Саймон, - чтобы убить меня. Ничем ты не погнушалась, даже попыталась прикинуться феей, но тебе это не удалось. Бросьте ее в тюрьму и завтра же повесьте. Не будем омрачать казнью сегодняшний счастливый день.

И король сел и залпом выпил кубок. Слезами наполнились глаза Мириэль. Как же жестоко обманулась она, принцесса Волшебной страны. Не знала она прежде, что не бывает чудес под нашим солнцем.

- Возьми мой последний дар, принцесса Исабелла, - печально сказала Мириэль. - Дар Взгляда. Стоит тебе взглянуть теперь, и ты все будешь знать про человека: добр он, или зол. Делал ли он людям плохое, или же совершал добро. Лжет он, или говорит правду.

И сказав это обессилено повисла Мириэль на руках рыцарей. И поднялась тогда принцесса Исабелла, дочь правителя восточных земель....

Последний гвоздь ушел в набоечку, и сапожник поставил сапоги на прилавок.

- А что дальше было, госпожа?

Я придирчиво изучила его работу. Хотя, необходимости в том не было: под мои сказки всякая работа ладится. И так было всегда. Да, под нашим солнцем. Опустившись на колченогий табурет, я принялась натягивать сапоги. Ох, хорошая работа! Еще с полгода на этих набойках бегать буду, подковками цокать.

- А что дальше? Будто вы не слышали, мастер Серж? Король Ибрагим казнил проклятого Саймона за убийство собрата своего Артура и присоединил благославенное наше королевство к своим восточным землям. И с тех пор царит у нас благоденствие и радость не-о-бы-чай-на-я!

Последнее я, не удержавшись, пропела с огромным удовольствием, ибо нравится мне благоденствие на наших полях.

- А что же сталось с принцессой Мириэль? - спросил любопытный сапожник.

Вот ведь что всем хочется узнать. Всем хочется, чтобы у всякой сказки был счастливый конец.

- А это, - шепнула я, нагнувшись к самому уху сапожника, - уже совсем другая сказка. Потье*, ко мне, живо!

Выскользнув из угла, дракончик вскочил мне на плечо. Упитанный какой! Раскланявшись с сапожником, я вышла на площадь. Там, возле майского шеста, украшенного лентами и пирогами нарывался на неприятности мой сердечный. Он как всегда показывал свои необычайные фокусы с картами, толпа, разинув рот, следил за мельканием тонких деревянных пластинок. А стража эту толпу расталкивала с куда менее мирными намереньями.

- Хэй! Ты, черный!

Поймав веер карт в одну руку, мой безумный сердечный обернулся и спросил как всегда хрипловато.

- Слушаю, господин, и чем могу быть полезен?

- Ты заплатил пошлину, мошенник, чтобы устраивать тут представление? - строго спросил стражник, выразительно потрясая кошелем, подвешенным к поясу.

Меня всегда умиляла славная традиция, расцветшая под нашим солнцем: платить деньги за возможность заработать деньги.

- Нет, конечно, господин стражник, - как всегда честно ответил мой сердечный и усмехнулся. - У меня нет денег, вот я и зарабатываю их здесь.

- Ах, ты... - начал было стражник.

Я протолкалась через толпу и успела в последний момент вскочить на край яркого ковра, на котором устраивалось представление.

- Тише, тише, господин мой. Я заплачу за него. А скажи мне лучше, слышал ли ты историю про безумного принца Тристана...

* Ф. Г. Лорка "Романс об испанской жандармерии"

* Томас Рифмач, Тэм Лин - герои шотландских баллад. Томас был знаменитым бардом и провел семь лет на службе у Королевы Фей. Тэм Лин был похищен Королевой Фей и освобожден своей возлюбленной Дженет. Ойсин - персонаж ирландских саг о Фианне, сын Финна МакКумала; он сопровождал свою возлюбленную, фейри Ниам Златовласую в Страну Вечной Юности

* Согласно комментариям Азимова к шекспировским пьесам, первоначально в английском языке слово ..... означало "женщина". Здесь можно титуловать Мэб, как "Дама"

* Лорд Дансейни "Дочь короля страны эльфов"

* Героиня того же романа Лорда Дансейни

* Дж. Р. Толкиен, "Сильмариллион", далее везде

* Гвеннолен - персонаж легенды о затонувшем городе Кер-Ис, советник короля

* Аличино - один из бесов в "Божественной комедии" Данте, предполагается, что оно послужило прообразом для имени "Арлекин"

* Потье (Потьер) - французский город, на гербе которого изображен амфиптер

Комментарии: 14, последний от 09/12/2011. © Copyright Иорданская Дарья Алексеевна (kyotolegend@gmail.com) Размещен: 26/05/2009, изменен: 26/05/2009. 63k. Статистика. Рассказ: Сказки		Ваша оценка:
Аннотация: Всем известно, что солнце в Волшебной Стране восходит на западе, с тем чтобы, сделав полный круг, там же и зайти на закате. читать дальшеВремя Дивный народец определяет по цвету светила: золотистое утром, в полдень оно раскаляется докрасна, затем - добела на закате, и скатывается остужаться за кромку медных гор. Наступают голубоватые сумерки, растекающиеся далеко за пределы Волшебной Страны, а потом на небо выкатывается луна.

Иорданская Дарья Алексеевна: другие произведения.

Принцесса закатного края