Аннотация: Рассказ заработал 6-е место на 10-й последней "Рваной Грелке"
Гера хлопнула прямо на моих глазах. Сначала влажно треснула спина, а потом уже вся Гера словно взорвалась. В воздух выпрыгнул огромный мерзкий стрик. Всё, что осталось от моей девушки, трухой осыпалось в ручей, закрутилось в водовороте и унеслось вниз - к лесу. Стрик расправил уйму прозрачных крылышек, покрутил башкой с огромными фасеточными глазами и с жужжанием унесся в небо. Вот и нет больше Герити.
Я плохо видел улетающего стрика. В глазах стремительно темнело. "Опасность! Опасность!" - кричала каждая клеточка меня. Бежать! Быстро!
Очнулся только в прохладной глубине своей каменной норы. Пальцы судорожно сжимают свернутый спальный мешок. Все тело мокрое от пота. В ушах звон. Гадство!
Она же дура. Я про новую Ма. Ребята боятся сказать такое вслух, но шепотки слышны во всех уголках деревни. И девчата на той стороне ручья, и наши парни - все шептались. Только малыши обожали новую Ма. Но им простительно.
Вот и сидела бы себе в детской пещере. А старшие? Старшие лишь опасливо поглядывают на Ма и перешептываются. А чего шептать-то? Надо идти всем к Обучателю и просить замены Ма. Не всей толпой, конечно - железяка всех даже слушать не будет. Пусть пойдет наш Сухарик, Ветла от девчонок и еще по паре старших с обоих берегов. Тех, кого Обучатель слушает.
Такие вот злые мысли роились в моей голове, когда я отходил от припадка. Ненавижу приступы паника - голова пустая, руки-ноги дрожат. И бежишь ты, как стрик бескрылый, несешься в свою пещеру, не разбирая дороги. Тьфу, погань!
Отпустило. Дрожь прошла, мысли стали возвращаться. И такие вот... про Ма. Надо же что-то с ней делать! Ладно, не подумала она, что из-за грохота ручья вокруг ничего не слышно. Ладно, швыряла вниз по течению круглые бутоны от хлеб-цветка. Развлекалась она! Но надо же смотреть куда кидаешь! Бутон размером в рост старшему. Шар хоть и мягкий, но если по спине... да неожиданно... Вот Гера и...
Выбрался из пещеры. Ребята кучкой сидят у входа. Почти все собрались. Ждут, когда я отойду от приступа. Увидели, поднимаются с камней. Неловко пошли навстречу. Молча. После хлопка некрасиво говорить. Только пальцы пляшут в неловких фразах: "держись, братишка", "это должно было произойти", "не раскисай", "мы споем Герити самый красивый плач". Как будто плач вернет мою девушку. А ребята: "Ма не виновата. Она не специально". Еще бы она специально... Но Гере от этого легче? А?!
Хотелось заорать, завизжать, бить по этим постным сочувствующим мордам. Но я поднял правую руку и сложил пальцы в благодарности. Ребята тихо трепали меня по плечу и отходили, уступая место другим.
Ма нужно менять. Она же дурочка...
Сухарик ко мне не подошел. Торчал на берегу ручья. Заметил мое появление и пальцы левой руки вроде бы шевельнулись в невнятном "держись", но я не уверен. С чего бы это? Нет - мы не враги. Просто не друзья как раньше. Да и всё. Когда-то Гера выбрала меня. Сухарик долго молча страдал. Все боялись, что он хлопнет раньше срока. Но обошлось. С тех пор...
Я плохо помню, как закончился этот день, но следующее утро началось с плакунов. Ребята встали недалеко от ручья - с каждого берега по трое. И запели, заплакали по Герити. Тоскливая песня звучала всё громче и громче, проникая в каждую пещеру деревни, что расположилась в небольшом ущелье меж холмов. Плач то летел вверх, к пещерам старших, и выше - к мастерским, то струился вниз - к детской площадке и пещере Обучателя. Стекал в низину, где за полем хлеб-цветов начинался могучий, непроходимый лес стриков... Там он и растаял, умер.
Вернулась благословенная тишина. Мелкотня спит. Даже плач их не разбудил. Завидую.
Стало тихо-тихо в деревне - только слышно, как осыпаются камешки под босыми ногами старших. Кто-то спускался в низину - собирать хлеб. Кто-то карабкался к мастерским, сонно оскальзываясь и чертыхаясь сквозь зубы.
Пара дворников слонялись по детской поляне, убирая мусор вдоль берегов ручья, восстанавливая охранные оградки после буйной молодежи. И мне пора в мастерскую. Двинулся, прыгая по плохо обработанным камням всё выше и выше, прикрывая ладонями глаза от восходящего солнца.
Работа всегда меня отвлекала от тоскливых мыслей. К обеду вернулся вымотанный и спокойный.
У входа торчал младший. Завидев меня, побежал навстречу, улыбаясь.
- Привет, Гага! Я твой наследник. Станис! Семь лет! - отчитался младший, и щерится, довольный.
- Чего? - недоуменно спросил я пацаненка, отряхивая со своих штанин каменную пыль, - Кто ты?
Младший захлопал ресницами и неуверенно выдавил:
- Ну-у... Тебе разве не сказали?
- Не сказали, - раздалось из-за моей спины. - Гага работал.
Я резко обернулся. Сухарик. Стоит понурый, плечи опущены. Нечесаные волосы прядками свисают на острый нос. Не смотрит в глаза - уставился на землю, ковыряет босой ногой какой-то камешек на тропке.
Сзади вздохнул младший.
- Чего молчишь, Сух? - рявкнул я, не вынеся затянувшейся паузы.
Сухарик поднял голову и глянул на меня исподлобья, вздохнул.
- Обучатель сообщает, что у тебя хлопок через десять дней.
- Ка-ак? - ошарашено протянул я. - Через десять? Но... Ты врешь, да? - жалобно спросил я. - Это шутка, да?
За спиной снова вздохнул младший. А Сухарик вернулся к изучению тропинки под пыльными ногами.
- Ты ж знал, что скоро, Гага. Что ты, как маленький? Тебе уже шестнадцать. Значит, скоро хлопок. И у меня скоро. Вот. За это время ты должен научить наследника тонкостям своей работы.
Сухарик развернулся на пятках и как-то суетливо поскакал вниз, к ручью.
Десять дней? У меня всего десять дней?! Я... Я же ничего не успел... Так скоро...
Тупо побрел домой. Очень хотелось забиться в самый дальний угол пещеры и... Чтобы ни одна живая душа меня не достала. Или бежать! Бежать изо всех сил куда-нибудь далеко-далеко. За леса, к дальним горам! Хотя, что это даст? Не хлопну сейчас - хлопну позже.
- Это здорово, - сказал кто-то у моего уха. Тьфу ты, это младший.
- Издеваешься? - выдавил я, с трудом разлепив сухие губы.
- Не! Ма сказала, что это здорово - стать стриком, летать над лесами, питаться солнышком...
- Ты дурак? - спросил я пацана, наклоняя голову к плечу. - Здорово стать двухметровым тупым насекомым? Отвали от меня, ладно?! А то пришибу... ненароком.
Отпихнул пацана плечом и шагнул в пещеру. Тот последовал за мной.
- Ты ошибаешься, Гага, - пропищал настырный ребенок. - Это здорово! Летать высоко, в самых облаках, жить среди ветвей могучих деревьев. Мы сейчас неуклюжие, как наши предки с Земли. Мы плохо лазаем, у нас непрочная кожа, неудобные руки и ноги, у нас слабые глаза.
- Слушай! Пошел вон, а?! Вали к своей Ма! - завопил я, и вышвырнул мелкого идиота из своего дома. Тот только пискнул.
Только детских бредней мне не хватало. Рухнул на спальный мешок ничком и попытался расслабиться. Спокойно, парень... Только не хватало распсиховаться и раньше срока хлопнуть. Будь мужчиной. Десять дней, так десять дней. Что-нибудь придумаю.
Долго жалеть самого себя не дали. С противным попискиванием на пороге пещеры возник дворник Обучателя - его слуга, его глаза и уши. Такая же железяка, как и сам Обучатель. Отдаленно похож на человека, но весь из зеркального металла. На лице никаких глаз или рта - просто гладкий овал-зеркало. Их очень сложно заметить среди скал, особенно в темноте. И вот сейчас в полумраке пещеры, словно воздух чуть исказило.
- Гага-художник, - гнусаво заговорил дворник, - ты отказываешься передать профессию наследнику. Значит, ты завтра хлопнешь. Можешь начать приготовления.
- Ты что, гад? - воскликнул я. - Как это завтра? Мне же сказали про десять...
- Гага-художник, - перебил меня дворник, - ты отказываешься обучить наследника. Начинай приготовления...
- Вот же... - горько прошептал я. - Не отказываюсь я! Так и передай Обучателю.
- Хорошо, - сказал зеркалка, уходя. - Обучатель тебя услышал.
Я же вылетел из пещеры, готовый рвать и метать. Наследник торчал неподалеку. Сидит на земле и трет поцарапанную коленку. Подскочил к нему, за руку рывком поднял на ноги.
- Ты! Как там тебя? Ты хотел научиться делать картинки? Так пошли! Ну?!! - И потащил младшего за собой. Тот жалко семенил ногами, не успевая. Несколько раз, пока мы поднимались наверх, наследничек чуть не грохнулся. Около моей мастерской я остановился и пропустил пацана вперед. Просто втолкнул внутрь.
Здесь так нравилась Гере... Она часами сидела вон в том углу, около ямок с цветными камешками и песком. Наблюдала, как я работаю.
- Это мастерская. Там ямки с камнями и крашенным песком, - сказал я и потащил младшего в дальний угол.
- Ух, ты! - вякнул Станис.
На стенах пещеры в этот миг заполыхали колонии светлячков. Младший закрутил нечесанной головой.
- Там дальше, справа, ямы с краской и всякими закрепителями. А вот тут, - я потащил пацана к левой стене, - стеклянные листы. Большие пока не трогай - будешь учиться на маленьких. Если кокнешь лист, то Обучатель тебя накажет.
- Как это, накажет? - захлопал глазами наследник.
- Да закроет на неделю в самой черной и пустой пещере, - выдал я и криво ухмыльнулся, наслаждаясь испуганной рожицей младшего. - Так что аккуратно.
Мальчишка испуганно отшатнулся от стопки стеклянных листов.
И мы начали обучение. Сначала парнишка под моим руководством неуклюже, но очень старательно плеснул в выдолбленную в полу узкую щель закрепитель, потом опустил туда два листа стекла. Осторожно просунул между листами тонкие оструганные палочки, чтобы оставался зазор...
- Аккуратно, дурень, - покрикивал я на пацана, - треснет лист и ты отправишься прямиков в темную пещеру. Да не дави ты так!
В какой-то момент Станис попросил дрожащим голосом:
- Ты можешь не кричать? А то я путаю что делать...
За это он получил легкую затрещину.
- Не отвлекайся.
Мелкий обиженно задышал. Знал бы он, как лупил меня мой учитель. Сопляк!
- Всё! Стоп! Теперь ждем, пока застынет закрепитель.
Пацан обессилено рухнул прямо на каменный пол, стал разминать затекшую шею. На меня не смотрел. Долго отдыхать я ему не дал:
- Вытаскивай листы... Только осторожно.
- Аха, - покорно отозвался младший. И вытащил на свет два тонких листа стекла, склеенных между собой. Я отобрал заготовку картинки у парня.
- Вот смотри - с трех сторон у нас все залито закрепителем, а сверху нет ничего, - объяснял я отрешенно, - между стеклянными листиками остался зазор в палец толщиной. Это болванка картины. Теперь самое главное - сделать саму картинку.
Мальчишка глядел на меня сквозь два стекла широко распахнутыми глазами. Выдохнул:
- А как?
- Берешь из ямок песок и камешки. Потом осторожно засыпаешь это всё между стеклами...
- А как? - опять спросил Станис и почесал нос.
- Осторожно, - хмыкнул я, - это самое главное в нашей работе. Главное, чтобы было красиво. Старайся, чтобы песок не смешивался, и чтобы получилась картинка.
Я протянул болванку наследничку. Станис аккуратно взял её, словно драгоценность какую-то, и понес вглубь мастерской.
- Пока попробуй что-нибудь придумать сам, а я... сейчас приду, - сказал я, вдруг осознав, что нужно делать дальше.
Парнишка только кивнул, копаясь в ямках с песком и камушками.
Я понял, что мне нужно сделать. Понял четко и ясно как мне заменить Ма.
Эту... хм... нашел недалеко от поля хлеб-цветов. Женщина кружилась среди травы и подкидывала вверх огромные оранжевые невесомые хлебные шары. Белое платье трепетало по ветру. Смотреть на это было неловко. Как маленькая разыгралась. Тьфу!
- Ма, - позвал я, остановившись неподалеку. - Я хочу тебя познакомить с одной девочкой.
- Да? Пошли! - Тут же отозвалась Ма. На секунду замерла, отряхивая платье, и легко побежала в сторону деревни.
- Да не туда, - поймал я Ма за руку. - В другой стороне.
- Веди меня, малыш, - легко согласилась женщина. Какой я ей "малыш"?
Мы пошли мимо пещер-хранилищ в сторону от деревни. Вдоль холмов. Несколько раз Ма отвлекалась около каких-то травинок, начинался кувыркаться и что-то тихо напевать. Просто силком приходилось тащить её дальше. Ужас!
К пещере Кристинки добрались нескоро. Семилетняя девочка-крах спала. Но не в спальном мешке, как все нормальные люди, а свернулась калачиком под потолком пещеры. Она мерно покачивалась в такт дыханию. Светляки на стенах горели вполсилы.
Мне же стало страшно. Хотелось убежать. "Опасность! Опасность! Беги!" - кричало всё мое тело. Но я держался. Правда, из последних сил.
Ма с улыбкой остановилась под девочкой и задрала голову:
- Привет! Как ты это делаешь?
Девочка вздрогнула от голоса Ма и открыла глаза. Заметила нас и вытаращилась на гостей. Потом резко спрыгнула на пол и крикнула со слезами в голосе:
- Вам нельзя здесь быть! Запрет Обучателя! Уходите!
- Что случилось, маленькая? - ласково прошептала Ма. - Я хочу тебе помочь...
Вот-вот, помоги ей. Выведи на свет. Сними обруч с головы. А я пошел. Тихо, парень, только без паники. Уходи!
Дети-крах иногда появлялись из родильной пещеры. Обучатель быстро их отслеживал, но бывало, что пропускал кого-то. Что с него возьмешь? Железяка. И тогда случалось страшное. Эти детки движением руки стирали горы, срывали с неба звезды и... И ручей наш раньше был спокойным. Опасных детей Обучатель забирал к себе, и они редко возвращались обратно. Говорят, что их просто усыпляли до лучших времен. Пока не найдут решения проблеме. Но кто его знает?
Кристинку Обучатель признал не очень опасной. Жила она отдельно, а её способности гасили специальным обручем на голове.
Вот теперь пусть с ней пообщается эта Ма. Просто выведет погулять. Отлично! И тогда... Я даже не знаю, что тогда случится, но уже сейчас меня трясло от страха. Я несся к своей мастерской, как побитый стрик. Было страшно до жути. Вот тогда все поймут, что Ма опасна. Вот тогда её заменят. Вот тогда...
У входа в мастерскую на корточках сидел Станис и гордо крутил в руках картинку.
- Смотри, Гага! У меня получилось?
- Почти, - буркнул я, нервно оглядываясь. - Пошли-ка быстро внутрь. Чего ты здесь торчишь? Показывай...
* * *
Шел уже третий день, а ничего не происходило. Я почти не вникал, что там делал Станис. Просто отрешенно сидел в углу, да покрикивал на ученика. На его очередное "Смотри-смотри!" приказывал высыпать рисунок из картинки и начать заново. Младший вздыхал, но прилежно повторял и повторял свои опыты. А я ждал, когда бахнет. Ждал, когда Кристинка покажет свою мощь.
Но ничего не происходило. Что же она медлит там? Да что же это такое?! Я даже устал бояться. Стал злиться.
На четвертый день я не вынес ожидания, нашел Ма и тихо спросил:
- Как там Кристинка?
Женщина долго пыталась понять, о чем это я. Но потом закивала, заулыбалась:
- Ах! Эта одинокая малышка в дальней пещере? Я сегодня хочу ее навестить. Ей там так скучно одной. Ма должна её навестить.
- Да, Ма. - Я выдавил из себя улыбку. - Ты хорошая, Ма. Не оставляй Кристинку одну.
- Конечно, малыш! - воскликнула Ма, улыбаясь. Потом дотронулась до моего носа тонким пальцем и сказала: - Пум! Ты же подаришь Ма картинку?
- Хоть тыщщу! - честно пообещал я.
* * *
Станис совсем освоился в моей мастерской. Когда я появился на пороге, он деловито отмывал в большой яме смешавшийся после неудачных опытов цветной песок. Я же был в таком хорошем настроении, что даже рад был этому младшему. Способный парень - он станет хорошим художником. Тут Обучатель не ошибся.
- Привет, наследничек! - гаркнул я.
- Привет, Гага, - фыркнул пацанчик, с улыбкой оглянувшись на меня.
- Что творим?
- Да вот, - весело ответил мне Станис, - песок купаем. Потом гулять поведем.
- Хорошее дело! - отозвался я в тон. И уже серьезнее: - Покажешь, что еще нарисовал за утро?
- Да легко, - радостно отозвался пацан.
Рванул в угол мастерской и вытащил на свет картинку.
- Только пойдем на солнце, а тот тут плохо видно.
На улице мой ученик поднял картинку над головой на вытянутых руках.
- Смотри! Смотри, как солнце сквозь камешки просвечивает.
И правда, у Станиса получилось отлично. Солнце играло всеми лучиками, пробиваясь сквозь картинку. Освещало нас с наследником.
- А давай устроим праздник, когда ты хлопнешь, Гага, - неожиданно выпалил наследник, разглядывая свою картинку на просвет.
- Станя, ну какой, нафиг, праздник? Ты больше слушай свою Ма...
- Мы как куколки... В нас растет красивый стрик.
- Тьфу, парень, не говори мерзостей, - пробормотал я, ежась. - Это всё ошибка инкубатора. Мы мутировали. Когда-нибудь потом Обучатель исправит ошибку, но...
- Тебе не нравятся стрики? - удивленно спросил Станис.
- Представь себе, - усмехнулся я.
- Но стрики, - возразил мальчишка, - это же наши друзья, наши старшие, наши учителя. Они же не виноваты...