Сербжинская Ирина: другие произведения.

Агентство "Аргентина"

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 9.75*20  Ваша оценка:
  Глава-1
  
  Когда Алина добралась до местного кладбища, уже наступил вечер - самое подходящее время, чтобы побеседовать по душам с обитателями погоста.
  Она миновала ворота и по неширокой аллее, посыпанной песком, направилась дальше, читая на ходу указатели. Кладбище оказалось не из богатых: ни тебе мраморных надгробий или роскошных памятников, ни изваяний или фонтанов, все скромно, просто или, выражаясь современным языком: 'по-бюджетному'.
  Современный язык Алина недолюбливала.
  Она свернула на боковую аллею и огляделась: время было позднее и скорбящих родственников возле могил не наблюдалось. Строго говоря, на кладбище не наблюдалось вообще никого: кругом, сколько глазу хватало, тянулись ряды одинаковых холмиков, возвышались деревянные кресты да металлические памятники. Стояла тишина, которую так и хотелось назвать 'гробовой', только легкий ветерок шелестел бумажными цветами дешевых венков и черными траурными лентами. Словом, все кругом ненавязчиво напоминало о бренности живого и о смерти, которая ждет в конце пути каждого из нас... ну, почти каждого.
  Алина вытащила из кармана мятую бумажку, сверилась сначала с адресом, потом - с табличкой указателя и решительно направилась дальше: в конце аллеи виднелся покосившийся вагончик-бытовка, обнесенный железной невысокой решеткой, подозрительно напоминающей могильную ограду.
  Приблизившись, Алина обнаружила на вагончике табличку: кусок картона с небрежно намалеванными буквами: 'Офис кладбища ? 18'.
  - Ну и сарай, - разочарованно протянула она, созерцая обшарпанный 'офис'. - Вечно мне всякая дрянь достается... а что делать? Придется заходить... потолковать с офисным работникам!
  Зайти она не успела. Дверь с треском распахнулась, и на пороге появился 'офисный работник': молодой парень среднего роста, с растрепанными темными волосами, в джинсах, короткой черной куртке и кожаных перчатках без пальцев.
  Он очень спешил: торопливо сбежал по лесенке, на ходу рассовывая по карманам какие-то вещи, быстро пересек крошечный дворик и возле калитки налетел на Алину.
  - Смотреть надо! - буркнул 'офисный работник', бесцеремонно отталкивая ее, и устремляясь прочь.
  От такого нахальства Алина на мгновение онемела.
  - Хам! Грубиян! - крикнула она вслед невеже, когда снова обрела дар речи.
  Парень не обернулся.
   Алина глянула на бумажку в руке и встрепенулась:
  - Эй! Эй, стой! Я же к тебе! Стой, я тебе говорю!
  С крайне недовольным видом 'офисный работник' остановился.
  - Ко мне? По поводу похорон приходите завтра.
  - Каких похорон?!
  Парень закатил глаза.
  - У вас ведь кто-то умер, иначе с какой стати вы приперлись на кладбище? Кстати, читать умеете? Вот там приемные часы указаны. Сегодня мы уже не работаем, так что, пусть ваш покойник подождет до утра. Он уже никуда не торопится. Ясно?
  - Какой покойник? - переспросила слегка сбитая с толку Алина. - У меня никто не умер... пока что.
  - Поздравляю, - бросил парень и, что было духу, припустил к воротам.
  - Стой! - снова закричала Алина, против воли вынужденная принимать участие в погоне. - Я к тебе по делу!
  - Работаем с девяти до шести, перерыв с часу до двух, - отбарабанил парень, не сбавляя хода. - Заказ могил по пятницам с трех до...
  Алина остановилась: пора было переходить к решительным действиям.
  Она сунула руку в сумку, отыскивая приготовленный заранее стеклянный флакончик.
  - Я знаю, кто ты такой, - многозначительно заявила. - Поэтому...
  Эти слова, произнесенные нужным тоном, обычно действовали безотказно: жертва терялась и даже слегка пугалась, но в этот раз все пошло не так.
  - Чего? - оглянулся 'офисный работник'. - И кто же?
  Алина поспешно отвинтила пробку с маленького флакона.
  - Ты - некромант!
  С этими словами она плеснула содержимым бутылочки прямо в лицо парню. Жидкости в крошечном флаконе волшебным образом оказалось неожиданно много и несчастного окатило с головы до ног.
  Эффект от превращения оказался даже сильней, чем Алина рассчитывала, жаль только, что кроме нее полюбоваться необыкновенным зрелищем оказалось некому.
  Вместо темноволосого парня посреди кладбища стоял совершенно другой человек: худой и жилистый, с грубыми чертами лица, одетый в поношенный камзол и серые штаны, а авершал гардероб довольно грязный шейный платок неопределенного цвета. Длинные русые волосы человека были стянуты в хвост замызганной черной лентой.
  - Твою же мать! - с чувством выругался некромант, отряхиваясь. - Что это за хрень? Святая вода, что ли?
  - Специальный магический эликсир, который заставляет таких, как ты сбросить человеческий облик и явить настоящую сущность! - с достоинством ответила Алина, на всякий случай отступив от некроманта на пару шагов.
  - Ты что, не могла другого времени найти для своего идиотского разоблачения?! Эликсир... предупреждать надо!
  - Я знаю, кто ты и тебе придется вернуться туда, откуда ты...
  Бормоча ругательства, он выжал полы камзола.
  - Сколько длится действие?
  - Ты должен меня выслушать... что?! Недолго, минут пять. Это исключительно для того, чтобы показать тебе серьезность наших намерений и...
  - И на том спасибо, - буркнул некромант, снова устремляясь вперед.
  - Куда ты?! Стой!
  Не оборачиваясь, он бросил через плечо:
  - Достала ты меня! Хочешь что-то сказать - топай за мной!
  - Что?! - возмущенная Алина подождала минутку, но некромант явно не собирался останавливаться.
  - А ты куда? - крикнула она ему в спину.
  - У меня тут срочное дельце на соседней улице!
  
  ...Вот так Алине пришлось сопровождать самого настоящего некроманта. Впрочем, случалось в ее жизни и не такое.
  Быстрым шагом они миновали длинную аллею и направились к центральным воротам. Действие эликсира закончилось, и некромант вернул свою человеческую внешность: теперь в сумерках рядом с Алиной торопливо шел темноволосый худощавый парень, который куда-то очень спешил.
  Она решила еще раз растолковать ему, что к чему, а для начала - повторить то, что проклятый некромант пропустил мимо ушей.
  - Ты слышал, что я сказала? - начала она, с трудом поспевая за парнем. - Я сказала, что знаю, кто ты такой!
  - Да мне пофиг, - отозвался некромант, думая о чем-то другом.
  Алина умолкла.
  - Гм... вот как? Странно. А куда мы идем?
  Некромант пошарил в карманах куртки, вытащил сигаретную пачку, заглянул внутрь.
  - На соседнюю улицу, говорил уже! - он скомкал пустую пачку и швырнул в сторону. - У тебя сигаретки не найдется?
  - Нет. А что там, на соседней улице?
  - Там только что склеил ласты один перец.
  - Что склеил?!
  Некромант резко остановился, Алина по инерции налетела на него и тут же проворно отскочила в сторону.
  - Умер! Сыграл в ящик! Почил в бозе! Отошел в лучший из миров! Понятно?!
  - Понятно. А ты откуда знаешь?
  Парень закатил глаза.
  - Я же некромант, дура! Я знаю о смерти все!
  Он пошел дальше, на ходу роясь в карманах, и прибавил:
  - Ну, почти все.
  - Ясно, ясно. Но я вот что сказать хотела: тебе, конечно, интересно, кто я такая и зачем к тебе пожаловала. Так вот...
  - Мне не интересно, - пожал плечами некромант.
  - Почему?!
  Они вышли из ворот, торопливо пересекли безлюдную автомобильную парковку, пустынную дорогу и свернули на боковую улицу.
  - Все равно слушать тебе придется. Так положено! Слушай внимательно: я и мои друзья ищем таких как ты, попавших сюда из другого мира. Находим, хотя вы, конечно, очень похожи на обычных людей. Это, знаешь, какая-то не изученная нами до конца особенность: при попадании в этот мир, любое существо наделяется человеческой внешностью и выглядит совсем, как человек, но мы... что это? Что?!
  Некромант обошел остолбеневшую Алину, остановился, и, засунув руки в карманы, с удовольствием рассматривая представшую перед ним картину.
  - Это вот тот самый отбросивший коньки перец и есть.
  - А что это с ним... - Алина старалась не смотреть в сторону 'перца', однако, твердо знала, что все, что она уже успела увидеть, запомнится надолго. - Он... выглядит как-то... что с ним случилось?
  - Его только что переехала машина, как он должен выглядеть?
  - Машина?
  - Ага, - некромант стоял, покачиваясь с носков на пятки, рассматривая труп. - Чувак на джипе трепался по телефону и так увлекся, что не заметил, как размазал бедолагу по асфальту. А когда заметил, было уже поздно.
  - Тролль меня побери! А где же этот чувак, владелец джипа?
  Некромант присел возле тела на корточки.
  - Свалил, разумеется. А ты что бы сделала на его месте? - он посмотрел на Алину. - Стояла и ждала, пока милиция приедет?
  - Я, - законопослушно ответила она. - Сразу же вызвала бы 'Скорую помощь' и...
  Некромант фыркнул.
  - Ну и дура. Зачем покойнику 'Скорая помощь'?!
  - А что же, по-твоему...
  Некромант ловко пошарил по карманам перемазанного кровью плаща, вынул бумажник, раскрыл и огорченно присвистнул.
  - Что-то негусто в этот раз...
  Второй раз за этот удивительный вечер Алина потеряла дар речи.
  - Что ты делаешь?! - зашипела она, оглядываясь по сторонам. - Положи сейчас же обратно! Ты... ты... он же мертвый!
  - Да ну? Мертвый? - с иронией переспросил некромант. - В самом деле?
  - Да! И ты обворовываешь труп!
  Некромант положил бумажник в карман своей куртки.
  - И что? Ты знаешь, сколько платят смотрителю кладбища? Сказать смешно. Небольшая прибавка к жалованью не помешает.
  Алина покосилась на тело в луже крови.
  - Да ты псих! Нельзя же вот так... и часто ты этим занимаешься?
  Некромант пожал плечами.
  - От случая к случаю. Я же знаю, кто и когда умирает, так что, главное, вовремя поспеть, пока труп не обнаружили, и люди не набежали.
  Он перевернул тело и проверил задний карман брюк.
  - Тьфу, - с отвращением сказала Алина, наблюдая за его действиями.- Мало того, что ты мародер, так ты еще и извращенец! Повезло мне в этот раз с 'гостем'... и почему мне всегда достаются вот такие гнусные типы?!
  Из заднего кармана некромант вытащил несколько скомканных купюр, начатую упаковку жвачки и пачку сигарет.
  - Заткнись, а? - он любовно разгладил купюры. - Мне с человеком поговорить надо.
  Некромант пересчитал наличность, спрятал в карман куртки и поднялся на ноги.
  - Слушай, мужик, - начал он, поглядывая на труп и разворачивая упаковку жвачки. - А у тебя что, денег совсем нет? Да... плохо. А что есть?
  Алина краем глаза взглянула на тело.
  - Ты с ним разговариваешь? С мертвым?!
  - Для особо умных повторяю еще раз: я - некромант. Естественно, я разговариваю с мертвым.
  Он протянул Алине жвачку.
  - Хочешь? Апельсиновая.
  - Нет, спасибо, что-то не хочется. А этот... человек, - она кивнула на труп. - Он сейчас... где?
  Некромант снова присел возле тела и отыскал в кармане плаща небольшую связку ключей.
  - Стоит рядом с тобой.
  - Со мной?!
  Некромант задумчиво покрутил в пальцах брелок с ключами.
  - Значит, мужик, дома у тебя деньги имеются? Заначка, говоришь? Это хорошо. А живешь ты где? Понятно... а заначку-то куда спрятал?
  - Ты что такое несешь? - зашипела Алина. - Ты собираешься идти к нему домой?!
  - Отвали, - отмахнулся некромант. - Жена? Плохо... она дома сейчас? Нет? А где? На даче? А приедет когда?
  Некромант повеселел, поднялся и сунул ключи в карман.
  - Вот так приходится зарабатывать на хлеб с маслом, - мимоходом пояснил он Алине. - Тяжелым неблагодарным трудом! А что делать?
  Она поборола негодование и ткнула в сторону некроманта пальцем
  - Ты, - уничтожающим тоном проговорила Алина. - А ну-ка, ответь мне на один вопрос!
  - Ну?
  - Как ты умер?
  Парень ухмыльнулся, распечатывая сигаретную пачку.
  - А ты любопытная! Ну, скажу, так и быть, - он щелкнул зажигалкой. - Междоусобная война, законы военного времени - слыхала про такое? Меня повесили, - он отогнул воротник куртки и показал багровую полосу на шее. - И заметь: сейчас я, типа, человек, а шрам-то остался!
  - За что повесили?
  - За мародерство, - небрежно сообщил парень, закуривая.
  - Так я и думала, - удовлетворенно кивнула Алина.
  - Всего-навсего пара снятых сапог да несколько монет - это что, повод тащить на виселицу?! Ну, а потом один начинающий маг вернул меня, так сказать, к жизни. Говорил, ему надо было потренироваться в оживлении.
  Некромант философски пожал плечами и вдруг уставился куда-то, за спину Алины.
  - Чего-о-о?! - с возмущением протянул он. - Я?! Да ты, мужик, с катушек съехал, что ли? Передать? Я тебе что - курьер?! Давай, вали куда положено, не задерживайся! Видишь, за тобой уже пришли!
  Он проследил взглядом за кем-то невидимым и хмыкнул.
  - Делать мне больше нечего, кроме как передавать его жене последние слова! Подумаешь, смерть! Тоже мне, событие. Умер и умер, делов-то...
  Он закурил и направился прочь, разом позабыв про Алину.
  Она бросилась следом.
  - Стой! Стой, говорю! Я же тебе должна сказать... я же тебя нашла! Теперь ты должен вернуться в свой мир! Эй, подожди!
  - Да катись ты со своим миром! - благодушно ответил некромант, сворачивая к остановке. Тотчас же, как по мановению волшебной палочки, в конце улицы показался ярко освещенный трамвай.
  - Что?! Погоди, ты не должен... имей в виду, у тебя будут большие неприятности! - пригрозила Алина. - Огромные!
  Некромант щелчком выбросил недокуренную сигарету прямо ей под ноги.
  - Напугала, - ухмыльнулся он и вскочил на подножку трамвая.
  Подобрав пассажира, трамвай покатил дальше, звеня на поворотах. Алина видела, как некромант прошел по салону, плюхнулся на сиденье возле окна и, можно было не сомневаться, тут же выбросил из головы ее слова.
  - Чтоб ты сдох! - громко и с чувством сказала Алина, хотя пожелание это по отношению к давным-давно умершему некроманту было совершенно бессмысленно.
  Когда трамвай скрылся с глаз, она села на скамейку возле остановки, вытащила из кармана мобильный телефон, потыкала в кнопки и поднесла к уху.
  - Да? - мужским голосом откликнулась трубка.
  - У меня невозвращенец!
  
  ...Молодая девушка, стройная и загорелая, с гривой белокурых роскошных волос, подлила в опустевшую чашку свежий кофе и скользнула взглядом по раскрытому ежедневнику, густо исписанному ровными строчками.
  - Что за язык? - поинтересовалась она у посетителя, сидевшего за столом, мужчины среднего возраста, с темными кудрявыми волосами и веселыми карими глазами. Лето в этом году выдалось пасмурным и дождливым, но кожа человека была смуглой, словно загоревшей под нездешним солнцем, в неведомой стране, где круглый год цветут диковинные деревья, а теплый ветер с моря заставляет грезить о дальних дорогах и странствиях.
  Тот улыбнулся.
  - Латынь.
  Девушка протерла стол и убрала салфетку в карман черного длинного фартука.
  - Что-то не похоже. Латынь я в университете изучаю, а это...
  Она пригляделась повнимательней.
  - Это не латынь!
  - Гм... - промычал уличенный в обмане посетитель. - Студентка, значит... это хорошо.
  - Подрабатываю на каникулах. Так что это за язык?
  - Хинди, - твердо ответил мужчина. - Одна из редких разновидностей. Малоизвестная и неизученная!
   Девушка недоверчиво пожала плечами и отошла.
  Посетитель отхлебнул кофе и покосился на лежавшую возле стола большую белую собаку.
  - Вот так-то, Лукерья. Пришлось соврать такой красивой девушке! Может, она познакомиться хотела, а?
  Он с надеждой посмотрел вслед официантке.
  - Студентка, значит... гм... а, может, э-э... пригласить ее куда-нибудь?
   Девушка оглянулась, он поспешно отвел взгляд.
  - Знаешь, а в ней что-то есть. Что-то этакое! Не фыркай, Лукерья, я не в том смысле. Я о другом.
  Он пододвинул синий ежедневник поближе.
   - Студентка...гм... и хорошенькая какая! Клянусь, если она подойдет еще раз и спросит, что тут написано, я ей все честно выложу! Так и скажу: вот это заклинание для изгнания демонов, а это - для поиска оборотней! Познакомимся, а потом...
  Лукерья насмешливо фыркнула, и хозяин ее тотчас же очнулся от приятных дум.
  - Да, ты права, - вздохнул он и потер небритый подбородок. - А потом все будет, как всегда: приедет Ява и только мы с тобой нашу студенточку и видели! Первый раз, что ли? Так что и начинать не стоит. Давай лучше делом займемся. Хорошо здесь работается! Приятное место...
  Кофейня 'Последний белый слон' и впрямь была на редкость приятным местом. Возле больших окон стояли старые деревянные столы, заваленные свежими газетами, разномастные скрипучие стулья и плетеные кресла, с потолка свисали старомодные кованые люстры с настоящими свечами, а на стенах красовались потемневшие от времени картины. Вдоль окна тянулась длинная дубовая стойка: так славно было сидеть возле нее на высоком табурете, пить кофе и наблюдать за жизнью вечернего города! Все заботы и тревоги оставались за порогом, и казалось, что все дела, какими важными они ни были, могли и подождать.
  Но сегодня насладиться приятным времяпрепровождением не довелось: звякнул дверной колокольчик, и на пороге кофейни появилась молодая невысокая женщина с русыми волосами и сердитыми серыми глазами.
  - Гляди, Лукерья, Алина пришла! У нее сегодня встреча с некромантом была. Сейчас узнаем подробности...
  Алина уселась за стол и нелюбезным тоном буркнула подошедшей официантке.
  - Кофе.
  - Еще что?
  - Ничего, - мрачно отрезала она.
  - Как прошла встреча? - поинтересовался хозяин Лукерьи.
  - Никак не прошла.
  - Но ты с ним поговорила?
  - Какое там! Он даже слушать не стал!
  Она понизила голос:
  - Этот тип не хочет уходить: он тут прекрасно устроился! Он не просто некромант, а мародер со стажем! У себя, в своем мире, трупы обирал, за это его и повесили когда-то, сюда пробрался - и опять за старое! Помяни мое слово, Ньялсага, мы с ним еще хлебнем лиха!
  Алина взяла чашку с кофе из рук подошедшей официантки.
  - Представляешь, прихожу я к нему на кладбище, а он....
  Девушка-официантка, убирая со стола смятые салфетки и кружки, покосилась на Алину.
  - Она шутит, - поспешно сказал Ньялсага, заметив взгляд. - У нее юмор такой. Черный юмор!
  - Какие шутки?! - кипя от возмущения, воскликнула Алина и стукнула чашкой о блюдце. - Говорю же: он там, на кладбище, окопался, не выкуришь!
  Выслушав душераздирающий рассказ, Ньялсага хмыкнул.
  - Некромант-мародер? Такого у нас еще не бывало...
  Он убрал ежедневник во внутренний карман куртки.
  - Шутки шутками, а отправлять его нужно сегодня же.
  Иначе, сама знаешь: и на некроманта управа найдется.
  - Пыталась ему это объяснить, но он и слушать меня не пожелал! - Алина залпом выпила остывший кофе. - Так торопился квартиру обчистить, что...
  - Ладно, не кипятись. Съездим сейчас, потолкуем, - успокоил ее Ньялсага, роясь в бумажнике.
  - Вдвоем?
  - Зачем вдвоем? - он вытащил купюру и положил на кофейное блюдце. - Бахрам с минуты на минуту здесь будет. А Ява прямо на кладбище подъедет, он сегодня что-то на работе задерживается.
  - Знаю я, на какой он работе задерживается... - проворчала она. - Опять, небось, с девицами хороводится!
  Ньялсага завистливо вздохнул.
  - Это точно. Хочешь, подвезу тебя до кладбища?
   Алина побарабанила пальцами по столу, с сомнением поглядывая в окно.
  Прямо перед кофейней, на обычном своем месте, стоял автомобиль по прозвищу 'Зеленый Дракон': старый, битый, поцарапанный и насквозь проржавевший. По городу он передвигался неторопливо, как и полагается древней рептилии, с лязгом, скрежетом, бренчанием, а в дождливые дни, которые 'Дракон' очень не любил, к привычному шуму добавлялся еще и визг отсыревших тормозных колодок. Ему давно пора было на покой, но Ньялсага, за долгие годы привыкший к престарелому железному чудовищу, ни за что не соглашался отправить машину на свалку.
  - Нет, спасибо, - отказалась Алина. - Я с Бахрамом поеду. У него машина попросторней да и в салоне почище. Кстати, вот и он!
  На парковку медленно вползал микроавтобус, раскрашенный в камуфляжные цвета. Мотор умолк, дверца распахнулась и из кабины выпрыгнул широкоплечий здоровяк в пятнистой куртке, защитного цвета штанах, обутый в высокие армейские ботинки.
  Коротко стриженые светлые волосы здоровяка топорщились ежиком, голубые глаза смотрели задиристо, квадратный подбородок был упрямо выпячен - Бахрам был человеком, привыкшего решать все проблемы просто и без затей.
  Через минуту он появился в кофейне, всем своим видом излучая такое невиданное мужество, что официантки возле кофе-машины невольно переглянулись.
  Довольный произведенным впечатлением, Бахрам вразвалку приблизился к столу, за которым сидели Ньялсага и Алина.
  - Ну, что, едем?! Здорово, Лукерья!
  - Едем, едем, - пробурчала Алина.
  - Кстати, - Бахрам понизил голос и тревожно оглянулся по сторонам. - Сюда-то как добрались? За вами не было 'хвоста'? Слежки, то есть!
  Алина тяжело вздохнула.
  - Началось...
  - Мы петляли, - голосом заговорщика сообщил Ньялсага. - Три раза меняли машины, потом летели на вертолете. Еле оторвались!
  Алина закрыла сумку, щелчок замка прозвучал, словно выстрел из пистолета.
  - Опять боевиков насмотрелся? Кому за нами следить понадобилось?
  - Святые ежики! - с возмущением воскликнул Бахрам. - Они хотят, чтоб мы так и думали! Всегда будь начеку, поняла?
  Выяснять, кто такие 'они' Ньялсага не стал.
  - Пошли, - скомандовал он, поднимаясь из-за стола. - Потолкуем с некромантом. Лукерья, за мной!
  Кофейня 'Последний белый слон' опустела.
  
  ...Наступал поздний вечер. Ночная мгла выползла из лесов, спустилась с гор, и двинулась потихоньку к городу, как огромный зверь на мягких лапах. На шумных центральных улицах горели фонари и неоновые огни рекламных щитов, отпугивали ночного зверя, но на окраине царила такая кромешная тьма, что казалось: день никогда больше не наступит.
  'Зеленый Дракон' свернул с шоссе и, недовольно фыркая, медленно пополз по грунтовой дороге, ведущей к кладбищу. Позади так же медленно тащился пятнистый микроавтобус. Свет фар выхватывал из темноты то черные деревья, стоявшие по сторонам, как безмолвные стражи, то давным-давно заброшенный колодец на обочине, то покосившийся забор: видно, когда-то здесь были дома, но со временем люди предпочли отселиться от мертвых подальше.
  - Самое время для визита к некроманту, - ворчала Алина, глядя по сторонам. - Жуть какая...
  Они подъехали к кладбищенской ограде и остановились. Возле самых ворот, под тускло светившим фонарем обнаружился еще один автомобиль: новенький, блестящий, точно соскользнувший с рекламной картинки
  - Ява уже здесь, - отметил Бахрам. - Вперед, Алина!
  Навешаем сейчас люлей твоему некроманту!
  - Ему навешаешь, как же, - скептически отозвалась она, выбираясь из автобуса и направляясь к 'Зеленому дракону'
  Ньялсага вылез из машины, вслед за ним выскочила и Лукерья.
  - Куда? - строго спросил Ньялсага. - Тебя только там не хватало! Сиди в машине. Я скоро!
  Бахрам потер руки.
  - Ну что? - жизнерадостно спросил он, озираясь. - Где этот могильщик? Святые ежики, давайте управимся побыстрее! Я тут всю ночь торчать не нанимался! У меня еще деловая встреча намечается... - многозначительно прибавил он.
  - Врешь, небось, - проворчал Ньялсага. - С кем?
  - А кто нанимался? - недовольным голосом осведомилась Алина.
  - Ну, это ж твой клиент был? - не удержался от шпильки агент Бахрам. - Твой. А ты с ним договориться не смогла. А теперь из-за тебя одна хорошенькая девушка скучает в одиночестве!
  - Точно, врешь!
  - Посмотрю я, как ты сейчас с ним договоришься, - ответила уязвленная Алина.
  Возле 'Дракона' появился молодой человек - высокий, с темными вьющимися волосами и карими улыбчивыми глазами.
  - Что за девушка? - тут же поинтересовался он.
  - Тебя, Ява, это не касается! - отрезал Бахрам и скептическим взглядом окинул приятеля, отметив черный длинный плащ, сорочку с галстуком и щегольские туфли тонкой кожи.
  - Подходящий гардеробчик, чтоб по могилам бегать!
  - По могилам бегать ты будешь, - отозвался Ява. - А я стану осуществлять общее руководство. Так кто, говоришь, тебя ждет?
  - Общее руководство у нас Ньялсага осуществляет, - пробурчал Бахрам и перевел разговор на другое:
  - Ежик всемогущий, долго мы тут стоять будем?!
  Алина кивнула на огромный ржавый замок.
  - Граница... э-э-э... ворота на замке!
  Бахрам огляделся по сторонам, заприметил поблизости подходящую железяку, подобрал ее и приступил к решению поставленной перед ним задачи. Через минуту-другую дужка замка хрустнула, и створки ворот распахнулись.
  - Вот так-то, - довольно сказал Бахрам, зашвырнув железяку в канаву и отряхивая руки. - Раз-два - и готово!
  И они отправились по темной дороге, ведущей на кладбище.
  - Пустовато как-то, - заметил Бахрам, вразвалку шагая по неширокой аллейке между двумя рядами могил. - И народу - никого!
  - Двенадцать ночи, кого ты тут увидеть хочешь? - буркнула Алина.
  - Двенадцать? - обеспокоено протянул Бахрам, украдкой вглянув на часы. - На приличных-то погостах как раз в это время самое веселье и начинается!
  - Погоди, и тут начнется, - хмыкнул Ньялсага.
  Слова его оказались пророческими, но до поры до времени никто и не подозревал, что через какой-нибудь час жизнь на тихом кладбище будет прямо-таки кипеть.
  ... Они подошли к обшарпанному вагончику с вывеской 'Офис' и остановились. В окнах вагончика горел тусклый свет, слышалась музыка, полуоткрытая дверь тихонько поскрипывала.
  Откуда ни возьмись, появился большой черный ворон, уселся на ближайшую могильную плиту, сложил крылья и замер, точно изваяние.
  - Вперед, - скомандовал Ньялсага, открывая калитку. - Раньше начнем, раньше и...
  Договорить он не успел: дверь вагончика с грохотом распахнулась, и на пороге появился давешний некромант.
  Алина сразу же отметила, что за те два часа, что прошли с их встречи, некромант успел значительно поправить свое благосостояние: на нем красовалась дорогая кожаная куртка, явно с чужого плеча, в зубах дымилась сигара, а в руке поблескивала пузатая коньячная бутылка. На оттопыренном мизинце сверкал в свете фонаря золотой перстень-печатка.
  - А, это опять ты, - без особого удивления сказал некромант. - Чего приперлась?
  - На тебя полюбоваться, - неприязненно ответила Алина, окинув его выразительным взглядом.
  - А я вот прибарахлился чуток, - самодовольно сообщил некромант, пристраивая сигару на перильца лесенки.
  - Вижу, ворюга несчастный...
  - 'Курвуазье', - мгновенно определил Ява, едва глянув на бутылочную этикетку. - Однако! Не думал, что кладбищенские работники так зарабатывают. Может, плюнуть на работу в банке и сторожем на кладбище устроиться? - задумчиво спросил он сам себя.
  Некромант любовно посмотрел на бутылку.
  - Платят, конечно, мало, - признался он. - Но имеются, так сказать, побочные заработки!
  Он понюхал коньяк и довольно ухмыльнулся.
  - Могу угостить. Налить рюмочку?
  Он пошарил на полке за дверью и вытащил высокий хрустальный бокал.
  - Проклятый мародер, ты и рюмку прихватил? - удивилась Алина размаху грабежа.
  Некромант удивился еще больше.
  - Что ж мне, французский коньяк из горлышка пить?!
  Он протер бокал полой собственной футболки и поставил на ступеньку.
  - Ты ограбил квартиру мертвого человека! Обворовал! И тебе не стыдно?
  Некромант махнул на Алину бутылкой.
  - Уймите ее кто-нибудь! Ограбил... один бокальчик всего и взял. Говори лучше, чего надо и проваливай! Сюда вообще-то по ночам не ходят. Вход запрещен!
  Он осторожно наполнил бокал.
  - Нам можно, - отозвался Ньялсага, с интересом разглядывая некроманта. - Мы потолковать с тобой пришли, узнать, как живешь-поживаешь, чем занимаешься?
  - Мародерством - мстительно сообщила Алина. - Я с ним по-хорошему пыталась договориться, а он и слушать не стал! Хам!
  - Дура!
  Алина повернулась к Ньялсаге.
  - Слышал?!
  - Она меня водой облила! - пожаловался некромант. Он приблизился к людям, держа в одной руке бокал, а в другой - бутылку.
   - Верней, не водой, а каким-то зельем. Ну, ваше здоровье!
  Он ловко опрокинул содержимое бокала в рот и довольно почмокал губами.
  - Зельем, точно! Ну, и кто из вас - маг?
  Алина ткнула пальцем в сторону Ньялсаги.
  - Вот он. Я тебе говорила, что у тебя неприятности будут? Вот и дождался! Я тебе говорила, что тебе тут быть не положено и пора домой валить?
  - С какой стати? - удивился некромант, снова наполняя рюмку.- Мне и тут хорошо. Да ты посмотри кругом, - он окинул гордым взглядом тихое кладбище. - Полюбуйся! Я тут так все устроил, наладил - закачаешься!
  - Да от тебя так перегаром несет, что я уже качаюсь!
  Некромант допил рюмку и поставил ее на ближайшую могильную плиту.
  - Не понимаешь ничего в нашем деле, так и молчи...
   Он пошарил по карманам, вытащил еще одну сигару и тяжелую золотую зажигалку.
  - Кого сигаркой угостить?
  Некромант вопросительно уставился на Яву.
  Тот внимательно осмотрел предложенную сигару.
  - Ее что, уже кто-то курил?
  Некромант пожал плечами.
  - Да, и что? Это тот перец, наверное, что вечером коня двинул. Но он не жадный, не обидится. Не хочешь? А ты?
  Он протянул сигару Бахраму.
  - Не трогай! - быстро предупредила Алина. - Он ее у хозяина спер, а хозяин этот сейчас неизвестно где!
  - Почему неизвестно? - удивился некромант. - В морге он загорает. Там, между прочим, сегодня весело. Хорошая компания подобралась! Думаю, наведаться попозже, поболтать, то-се...
  - Снова ограбить кого-то хочешь, мародер?!
  Некромант щелкнул зажигалкой и закурил.
  - Что-то я не въехал, - задумчиво проговорил он, глядя на тлеющий кончик сигары. - Какого ты... э... ты чего в чужие дела лезешь? А? Мне жить на что-то надо?
  - Ах, ты...
  Ньялсага понял, что настала пора вмешаться.
  - Тебя как зовут?
  - Гигель, - отозвался некромант, аккуратно положил сигару на краешек надгробия и потянулся за рюмкой.
  - Не хотите со мной пить, валите отсюда! Живым на кладбище ночью делать нечего!
  - Такими темпами он скоро в стельку напьется, - тревожно предупредила Алина. - И нам придется тащить его пьяного!
  - Святые ежики, дотащим! - деловито ответил Бахрам. - Не впервой!
  Некромант насторожился, задержав рюмку у рта.
  - Куда это вы меня потащите?
  - Знаешь, Гигель, мы ведь здесь не просто так, а по делу, - снова начал Ньялсага. - Я расскажу тебе, кто мы такие и чем занима...
  Некромант пожал плечами.
  - Да мне пофиг, кто вы такие! Пить со мной не хотите? Тогда я и разговаривать с вами не буду!
  - Будешь, ворюга! - убежденно заявила Алина.
  Некромант тяжело вздохнул и отхлебнул коньяк.
  - Ох, и настырная ты! Как упырь по осени... чтоб тебе гроб из сырой осины сделали!
  Он покачнулся и икнул.
  - Так, кто, говорите, из вас - маг? - снова спросил Гигель.
  - Допился, - констатировала Алина. - Вот уже провалы памяти начались, а там и до белой горячки недалеко. Вот он - маг! Я же тебе только что это говорила. Заклинатель.
  - Заклинатель? - восхитился Гигель. - Круто!
  Он снова приложился к бутылке.
  - А серых кошек боишься?
  - Гигель... - предостерегающе произнес Ява.
  - А что я такого сказал?! Все маги их боятся, смешно даже...
  Он поставил бутылку на надгробье.
  - Слушай, маг... а по имени как? Ньялсага? А эту психованную как зовут? Понятно... ладно уж, рассказывайте, раз приспичило. Только уговор: потом ноги в руки - и марш отсюда! Надоели вы мне...
  Он вынул из кармана куртки очки в золотой оправе и водрузил на нос.
  - Говорите, слушаю...
  - Господи, он и очки спер, - сквозь зубы процедила Алина. - Зачем ты их надел, придурок? Чтоб лучше слышать, что ли?!
  - Отвянь, - отмахнулся некромант. - Давай, заклинатель, начинай, не тяни... мне еще в морг ехать!
  Ньялсага переглянулся с остальными: Алина кипела от возмущения, Бахрам, прищурившись, смотрел на некроманта, явно прикидывая, как бы половчей дотащить его, пьяного, до микроавтобуса, а Ява из последних сил сдерживал смех.
  - Скажу коротко: мы, Гигель, отыскиваем таких, как ты и отправляем обратно.
  - А что, нас тут много?! - встрепенулся некромант. Очки слетели у него с носа, он ловко поймал их и пристроил обратно.
  - Я что-то никого не встречал!
  - Бывают. Обнаружить вас не так-то просто: по какой-то причине, все, кто сюда попадает, сразу человеческий облик принимают, - он окинул некроманта взглядом с головы до ног. - Но вам здесь делать нечего, так что...
  Гигель друг задумался:
  - Я что-то плохо помню, как сюда попал. Был немного не в себе...
  Он озадаченно почесал в затылке и крякнул.
  - И выпил-то тогда всего ничего, а...
  - До такой степени нажрался, что перемещения не запомнил? - поразилась Алина. - Ну, даешь!
  - Да я сам офигел, - признался некромант. - Так до сих пор и не знаю, почему я сюда попал-то? Я, вроде, не стремился. Как дело-то было, - оживился он. - Иду, это, я к себе на кладбище после дружеской попойки, никого не трогаю, и вдруг - бац! И я уже здесь. Как? Почему?
  - Этого мы не знаем, - пожал плечами Ньялсага. - Может, звезды на небе в какой-то момент так выстраиваются, может, грань между мирами истончается, или еще что... - он развел руками. - Но только появляется краткий миг, когда прошмыгнуть из одного мира в другой проще простого! Вот в такую минуту ты видно, поблизости и оказался.
  Гигель кивнул.
  - Оказался, точно. Ну, пришел в себя, отыскал кладбище и...
  - Ладно, ладно, - перебил Ньялсага. - Дальше можешь не рассказывать. Теперь наша задача - обратный билет тебе выписать.
  Некромант снова приложился к рюмке.
  - Ничего вы мне не выпишите, - убежденно заявил он.
  - Это почему? - поинтересовался Ява.
  - Почему-почему... потому что я не хочу! Сами сваливайте, если охота! - он прищурился, глядя на людей, потом сорвал с носа очки и сунул в карман.
  - Не вижу ни хрена... бракованные очки попались!
  Ньялсага усмехнулся.
  - Свалили бы, да не можем: нам обратный билет не продают.
  - Если мы отсюда свалим, кто будет таких, как ты обратно отправлять? - солидным тоном проговорил Бахрам. - У нас все по уму, мы даже агентство свое открыли.
  - Какое еще агентство?
  - 'Агентство 'Аргентина', называется. Оказание услуг гостям города, усек?
  - Каким гостям?
  - Непрошеным, - продолжал втолковывать Барам, снова украдкой глянув на часы. - Вот и тебе окажем услугу: домой отправим. Только ты, парень, поторопись, а то меня ждет де... дела ждут! - быстро поправился он, заметив заинтересованный взгляд Явы.
  - Да иди ты со своей услугой знаешь куда? - любезно ответил некромант, потянувшись за бутылкой. - У меня тут, между прочим, тоже дела, бизнес свой имеется! Покойники каждый день... кручусь с утра до ночи.
  Он снова наполнил опустевший бокал.
  - А что такое Аргентина?
  - Страна такая. Далекая и прекрасная! Я там, правда, еще не был, но побываю непременно. Может, даже не один...
  - Ну, флаг тебе в... в руки!
  - Я предупреждала, - железным голосом сказала Алина. - Говорила, что с этим отморозком проблем будет - выше крыши. Хуже, чем с троллем, которого мы в прошлом году обнаружили, помните? Он еще вышибалой в ночной клуб устроился.
  Она повернулась к некроманту.
  - Слушай, ворюга...
  - Отстань, - отмахнулся Гигель. - Ну, что? Беседа закончена? Теперь, как говорится, пора и по могилам... то есть, по домам!
  Он поднял полный бокал и, прищурившись, посмотрел на людей сквозь хрусталь.
  - Ох, и надоели вы мне...
  - А уж ты-то как нам надоел!
  Некромант внезапно опустил бокал и ткнул пальцем в сторону Бахрама:
  - Ух, ты! Смотрите-ка, что у него на шее! Это же знак наемников Черного Легиона! Редкая вещица!
  - Точно, - польщенным тоном ответил Бахрам, ощупывая тяжелую литую подвеску, висевшую на кожаном шнурке. - Он самый!
  - Откуда она у тебя? Только не заливай, что на ярмарке купил
  Наемники этим медальоном так дорожили, что снять его можно было только вместе с головой.
  Он поставил рюмку на надгробную плиту.
  - Ты его спер?! Ну, точно, спер! Молодец, - добавил некромант с уважением. - Всегда такой хотел иметь, но легионеры, даже мертвые, ужасно несговорчивые! - пожаловался он, пожирая глазами медальон. - Я слышал, Легион расформировали лет двести назад?
  - Святые ежики, это правда!
  Гигеля вдруг осенило.
  - Слышь, парень, - заговорщицки проговорил он и жестом фокусника, вытащил из рукава золотые женские часы. - А, может, махнемся?
  - Повесить бы тебя еще раз... - процедила Алина.
  - Смотри, отличные часики! - некромант повертел добычу перед носом Бахрама. - Или вот это!
  Он сдернул с пальца кольцо.
  - Настоящий бриллиант! Мелковат, правда, но и покойник попался не из богатых!
  - Да нет, его каждый день вешать надо! - не унималась Алина. - Прямо с утра начинать и до вечера...
  - Так как? Берешь колечко?
  Бахрам отрицательно покачал головой.
  Некромант огорченно вздохнул, надел кольцо на палец и налил себе коньяку.
  - Жаль. Ну, валите тогда отсюда! О чем с вами говорить-то?!
  Внезапно из темноты грохнул выстрел, и хрустальный бокал в руке некроманта разлетелся вдребезги.
  - Началось... - тяжело вздохнула Алина.
  
  ... Первым опомнился Ява: схватил некроманта за шиворот и оттащил за ближайший гранитный памятник. Секундой позже там оказалась и Алина.
  - Кто это?! Кто?! - испуганно твердил Гигель, озираясь.
  - Это те самые неприятности, о которых я говорила, ясно?!
   - Блин! - в панике воскликнул некромант. - Я думал, неприятности - это вы!
  - Ошибся, голубчик! Неприятности - это вот они! - Алина ткнула пальцем куда-то в сторону.
  - Да кто это?!
  Алина и Ява переглянулись.
  - Слушай внимательно, - начала Алина. - Там два придурка, которые за тобой приехали. Вообще-то их трое, но...
  - Третьего я пока что-то не вижу, - сообщил Ява, вглядываясь в темноту.
  - Чего им надо?!
  - Узнали о тебе и явились по твою душу! - сердито отрезала Алина.
  - Блин, да откуда у меня душа?! - завопил некромант. - Скажи им, что нету у меня ее! Нету! И пусть валят отсюда! И чтоб без стрельбы! Они бутылку сейчас разобьют!
  Он заискивающим тоном обратился к Алине.
  - Слушай, как там тебя... сбегай за бутылочкой, а? Вот она стоит, на надгробии. Не хочешь? Тогда я сам...
  - Это просто такое выражение, понимаешь? - просьбу о 'бутылочке' Алина решила проигнорировать. - На самом деле, они явились за твоей головой.
  - Так что им нужно, голова или душа?! - не дождавшись ответа, некромант решительно одернул куртку. - Все, я пошел!
  - Застрелят тебя сейчас, - предупредил Ява.
  - Я уже мертвый, усек?! Меня застрелить трудновато!
  Алина потянула Яву за рукав.
  - Пусть идет, не отговаривай. Иди, ворюга, иди! Счастливо тебе!
  - Серебряные пули? - продолжал Ява, в упор глядя на некроманта. - Они, конечно, тебя не убьют, но вот парализовать на пару часов - это запросто. А пока ты будешь в отключке, тебе отрежут голову, потом расчленят, потом сожгут и пепел по ветру развеют.
  - Это уж тебя точно прикончит! - с удовольствием сказала Алина.
  - Мать твою! - в ужасе воскликнул некромант и с необыкновенной резвостью прыгнул за ближайшую могилу. - Трындец полный! Такой был приятный тихий вечер... и вдруг!
  Он осторожно высунулся из-за могилы.
  - Эй! Эй! Как тебя? Алина, что ли? Что мне делать-то сейчас?!
  - Ну, что... - со вздохом отозвалась она. - Ты пока сиди там и не высовывайся, понял? А мы пойдем, поговорим...
  
  ... Ньялсага, заметив на лице Бахрама многозначительную предквушающую улыбку, поспешил предупредить:
  - Драки не затевать! Ясно?
  Тот неискренне возмутился.
  - А что сразу я? Я и не собирался! Ты Алине это скажи, у нее прямо руки чешутся заехать кое-кому по физиономии!
  Сомневаться в его словах не приходилось: Алина сверлила появившегося из темноты человека таким взглядом, что всякий другой на его месте давным-давно превратился бы в кучку пепла. Но, похоже, на незнакомца такие взгляды не действовали, а испепелить его и подавно никому не удавалось - ни в прямом, ни в переносном смысле слова. Это был крепкий, капитального сложения молодого мужчина, с темно-русой шевелюрой и светло-серыми глазами. Обычно, при встрече с подобными людьми, прохожие спешат перейти на другую сторону улицы: во избежание неприятностей.
  Звали его Лютер, но за пристальный немигающий взгляд холодных глаз, лишенных всякого выражения, Ява называл его не иначе, как 'Бриммский василиск' и при желании охотно рассказывал историю о том, как василиск много лет подряд терроризировал небольшой городок Бримм. Сначала горожане сначала пытались избавиться от него своими силами, потом нанимали охотников со стороны, но, в конце концов, желающих помериться силами с чудовищем не находилось даже за большие деньги. И только когда в Бримме не осталось ни одного живого человека, василиск отступил.
  - Зачем явились? - поинтересовался Ньялсага, надеясь, что перепуганный некромант будет сидеть за могилой тихо, как мышь и не попытается бежать: в присутствии 'Бриммского василиска' все попытки к бегству заканчивались быстро и весьма печально.
  - Слышали, тут появился некромант? - поинтересовался стоявший рядом с Лютером человек. Чуть выше среднего роста, с самой заурядной внешностью, одетый в потертую джинсовую куртку и бейсболку, он производил обманчиво-доброе впечатление, однако взгляд был жестким и непримиримым. Человека звали Кемен, и в последнее время Ньялсаге приходилось сталкиваться с ним гораздо чаще, чем хотелось бы.
  - Может, и появился, а вам-то что? - неприязненным тоном отозвалась Алина. - Мы его первые обнаружили!
  Лютер смерил ее холодным взглядом.
  - И почему он еще здесь?
  - Твое какое дело? Вас это не касается, так что и говорить не о чем.
  'Бриммский василиск', как и полагается василиску, до разговоров снисходил редко, поэтому промолчал.
  Ньялсага покосился в сторону могилы, за которой затаился некромант-мародер.
  - Алина права - мы нашли его первыми. Он никого не убил, не пролил здесь, в этом мире, кровь. Значит, вы зря приехали. На рассвете мы отправим его обратно.
  Кемен и Лютер переглянулись.
  - Разговор окончен, - заключила Алина.
  - Точно, - поддержал Бахрам. - Святые ежики, валите отсюда, что-то вы мне на нервы действуете!
  - Валерьянку пей, - посоветовал Кемен. - Говорят, помогает.
  - Некроманту здесь не место, - сказал Лютер. - Его не обратно отправлять надо, а прикончить! Жаль, что мы поздно его нашли, а то бы...
  Его слова подействовали на Алину, как красная тряпка на быка.
  - Он что, по своей воле сюда попал?! 'Прикончить'... он никому ничего плохого не сделал. Сидит себе на кладбище и все!
  - Еще бы они по своей воле сюда попадали, - недовольно буркнул 'Бриммский василиск'.
  - Заткнулся бы ты! - взорвалась Алина. - Вы в прошлом месяце убили грокка, а он никому не причинил зла!
  - Не причинил, потому что не успел, - процедил Лютер, глядя на нее сверху вниз. - Или надо было подождать, пока он сожрет кого-нибудь?
  - Грокки - травоядный, ты, идиот! Если бы не вы, мы бы отправили его обратно - и дело с концом!
  - Мы обнаружили его первыми, - обронил 'Бриммский василиск'. - Все по уговору. Если гостей находите вы - нянчитесь с ним и отправляйте обратно. Если первыми находим мы, то... - он сделал выразительную паузу. - разговор с ними совсем другой. Еще вопросы есть?
  - Ах, ты...
  - Тихо! - пресек ссору Ньялсага. Алина умолкла.
  - Из-за таких, как вы, всякая нечисть и чувствует себя здесь, как дома, - процедил Кемен, прочесывая взглядом тихое кладбище.
  - Слышали уже, - ответил Ньялсага. - Ну что, расходимся?
  Кемен и Лютер не двинулись с места.
  Бахрам побагровел от негодования.
  - Ежик всемогущий! Вы, ребята, человеческую речь понимать разучились? Расходитесь, вам сказано! Проваливайте отсюда, то есть!
  - Не голоси, - обронил Лютер, нисколько не устрашившись нависшей над ним внушительной фигуры Бахрама.
  - Не удалось никого сегодня убить, досадно, правда? - язвительно осведомилась Алина.
  'Бриммский василиск' не ответил.
  Он перевел глаза на Яву, который как бы невзначай сделал шаг поближе и глаза его сузились. Ява приглашающе улыбнулся.
  - Проваливайте, - повторил Ньялсага и направился к вагончику с надписью 'Офис', вполголоса присовокупив в адрес Кемен и Лютера парочку крепких словечек.
  - Как же я не люблю, когда ты сквернословишь! - елейным тоном проговорила Алина.
  Тут все и началось.
  Гигель выскочил из-за могилы и, что было духу бросился к вагончику.
  Бахрам кинулся следом, намереваясь отшвырнуть некроманта обратно в укрытие, а уж там, за могилой или памятником, хорошенечко растолковать, какой замечательной мишенью служит тот, кто несется, как заяц, по открытой местности.
  Лютер действовал гораздо решительнее. Одной рукой он оттолкнул Алину, оказавшуюся на пути, а в другой у него мгновенно оказался небольшой полуавтоматический пистолет.
  Дважды хлопнул выстрел, одна пуля просвистела возле головы некроманта, другая - попала в мраморный памятник, отскочила и ударила в грудь Ньялсаги, отбросив его на металлическую оградку могилы.
  - А, ты вот как! - возмутилась Алина. - Нарушаешь уговор?! Ну, держись!
  Дальнейшая потасовка была короткой, но бурной: что ни говори, а старые обиды всегда придают новой драке ни с чем не сравнимую прелесть. Наблюдавший за происходящим большой черный ворон, сидевший на суку старого вяза, получил от зрелища огромное удовольствие.
  
  Ньялсага с трудом поднялся и, потирая саднившую спину и прихрамывая, бросился к месту схватки.
  - Прекратить! - скомандовал он, оттаскивая Алину. Ей во что бы то ни стало хотелось свести счеты с Лютером, который воспринимал ее наскоки с невозмутимостью и хладнокровием истинного василиска. Однако сдачи не давал - и на том спасибо.
  - Уймись, Алина! Ява! Бахрам!
  Когда драка была остановлена, Ньялсага перевел дух.
  - Вы, двое! - он встал напротив Кемена и Лютера. - Убирайтесь отсюда!
  - Чтоб вы сдохли, - процедила Алина и повернулась к Лютеру: - Ненавижу тебя!
  - Взаимно, - отозвался 'Бриммский василиск'.
  ... Когда они исчезли, Ньялсага вздохнул с облегчением.
  Некромант, со всеми предосторожностями, вылез из-за памятника и сел на могилу.
  - Ну, ни хрена ж себе! - в ужасе повторял он, озираясь по сторонам. - На моем кладбище - и такое безобразие!
  - Чего ты в драку полезла? - недовольно просил Ньялсага у Алины. - Могли бы спокойно все уладить.
  - Уладить?! Еще чего! - она сердито фыркнула. - Эти подонки в тебя стреляли!
  Ньялсага пожал плечами.
  - Первый раз, что ли? А вот ты поговорку такую знаешь: 'Худой мир лучше доброй ссоры'?
  - В первый раз слышу, - ответил за Алину Ява, делая удивленные глаза.
  - Я тоже, - заявила она. - Никогда раньше такой глупости не слыхала!
  Черезвычайно довольный собой Бахрам потер руки.
  - Поразмялись маленько, а то скучновато как-то было!
   Он заметил взгляд Ньялсаги и ухмыльнулся.
  - Мы не нарочно, - с достоинством сказала Алина. - Все произошло совершенно случайно, с кем не бывает? Надо быть готовым ко всему, правда, Бахрам?
  - Точно! Ко всему! - отозвался он, оживляясь. - Вот, помню, как-то раз угодили мы в жуткую переделку, в окружение, то есть! Сутки бродили по подземному лабиринту, пытались выбраться, - он зловеще понизил голос. - Представляешь? Темные тоннели, шириной не более четырех стрел! Ни еды, ни питья, кромешный мрак и кругом - враги!
  - Когда это ты был в окружении да еще в подземном лабиринте? - скептически поинтересовалась Алина.
  - На прошлых играх по пейнтболу, - вращая глазами, поведал Бахрам. - Вот тогда-то мы и попали в окружение! Это был настоящий ад, детка! Мы...
  - Еще раз назовешь меня 'деткой' - схлопочешь! - сердито предупредила Алина, не любившая фамильярности.
  - Святые ежики, да я просто хотел рассказать, как это было круто! А сейчас? Ничего особенного сейчас не произошло. Какая-такая драка?! Ну, заехала Алина кое-кому разок по физиономии - и что? Не понимаю, чего он так завелся? Я же, само собой, поспешил защитить женщину...
  - Как и подобает настоящему мужчине, - подсказал Ява.
  - Во-во, точно. Как и подобает!
  - Женщине, кажется, ничего не угрожало? - проворчал Ньялсага.
  Сидевший на суку ворон громко и насмешливо каркнул.
  - Тебя никто не спрашивал, - бросил ему Ява. Он развязал галстук и спрятал в карман.
  Ньялсага взглянул на птицу.
  - Все в порядке, Дэберхем, можешь возвращаться. Передай Цолери, - мы его нашли.
  Черный ворон, оглушительно хлопая крыльями, сорвался с ветки и взмыл в ночное небо.
  
  ...Некромант покрутил в руке пустую бутылку и зашвырнул в кусты.
  - Ни капли! Все пролилось! Вот ведь невезуха...
  Он тяжело вздохнул и уселся на могильную плиту.
  Алина поджала губы.
  - Ты бы хоть спасибо сказал, за то, что мы тебя защитили! Если б не мы...
  - Да как-то хреново вы меня защищали! - не остался в долгу Гигель. Он вытащил из кармана золотые очки и повертел в руках.
  - Стекло разбилось! Чтоб тебе... а ведь я их продать хотел!
   Он покосился на людей.
  - Одни убытки из-за вас. По-хорошему, вы мне теперь заплатить должны. Компенсировать, так сказать, ущерб: моральный и материальный!
  Некромант подумал минутку и добавил:
  - Особенно - моральный.
  Ньялсага повернулся к Алине.
  - Если хочешь ему врезать - давай, я мешать не буду. Он и меня уже достал!
  Гигель тут же пошел на попятный.
  - Ладно, ладно...защитники, - проворчал он. - Рассказывайте уж, в чем дело?
  Рассказ начал Бахрам.
  - Тут, парень, вот в чем дело-то, - солидным тоном начал он. - Здесь, на этой земле, - для убедительности Бахрам топнул по земле ногой - Древнее-то царство когда-то было. Потом оно исчезло, другое появилось, долгая история!
  - Да мне плевать, что здесь раньше было! - воскликнул некромант. - Ты к делу переходи! Кстати, - вскользь прибавил он. - Зря ты подвесочку менять не хочешь. А давай так: часы, колечко и две бутылки коньяка за медальон Легиона, а?!
  - Заткнись и слушай! - приказала Алина. Гигель умолк.
  - Разные существа жили: и люди, и нелюди. Сперва вроде мирно, а потом....
  Бахрам сделал многозначительную паузу.
   - Враждовать стали. Охотники появились: это люди, которые уничтожали тех, кто к человеческой расе не принадлежит. Тут ведь кого только не было: ламии, вампиры, тролли, ведьмы, гоблины. Некроманты тоже водились.
  Гигель заерзал на могильной плите.
  - Знаете что? Давайте туда зайдем, - он кивнул на вагончик с надписью 'Офис'. - У меня там еще одна бутылочка припрятана. Я собирался завтра ее... но ради такого случая...
  - Сиди! - цыкнул Ява.
  - Считали, что нелюдям тут не место. Борьба шла не на жизнь, а на смерть! Ведьм сжигали, вампирам - осиновый кол в сердце, ламиям - головы с плеч, а некромантов...
  Гигель вытер со лба холодный пот.
  - Слушай, мужик, ты давай того... без подробностей!
  - Да ты не бойся, это же давным-давно было! - Бахрам хлопнул его по плечу так, что некромант чуть не свалился на землю. - В общем, работы у охотников было много, ну и, в конце концов они всех... э-э... ну, неважно. Сейчас, Гигель, на этой земле только люди живут. Живут-поживают, а все истории про вампиров да магов сказками считают.
  - А эти двое кто? Те, что здесь были?
  - Кемер с Лютером? Нет, они-то, конечно, это сказками не считают.
  - Да откуда они взялись?! - в отчаянии вскричал некромант. - Они вообще - кто? Смертные?
  - Ага. Откуда взялись? Я у них не спрашивал. Но только как начали сюда попадать существа из другого мира, так они тут и объявились.
  Бахрам с досадой крякнул.
  - Конечно, нам с ними договориться удалось, Ньялсаге, то есть, а по первости-то что творилось! Прямо, война! - со вкусом проговорил Бахрам. - Вспомнить приятно.
  - Они приехали тебя убить, - перебила Алина. - Вот опередили бы нас на минуту - и все! Кранты тебе, ворюга!
  Некромант обиженно пробубнил:
  - Чего заладила: 'ворюга' да 'ворюга'... они вернутся?
  - Если обратно не отправишься, вернутся непременно, - заверил Ньялсага. - Сам понимаешь, мы ж охрану к тебе не приставим?
  - А почему, кстати? - с негодованием спросил некромант. - Вы же обязаны меня защищать!
  Алина села на могильную плиту рядом с некромантом и заговорила проникновенным голосом:
  - Послушай, Гигель, - она похлопала его по плечу. - Оставайся! Я бы на твоем месте обязательно осталась. Прекрасное кладбище... где ты еще такое найдешь?! Да и к жалованью прибавки... может, скоро еще кого обворуешь? Отличная жизнь! Чего тебе еще надо?!
  Ява фыркнул.
  - А завтра явится к тебе эта парочка и поговорит по душам. А, да у тебя ж души нету, я и забыла!
  Некромант вскочил на ноги.
  - Да ну ее, нахрен, такую жизнь! - категорическим тоном заявил он. - Давай, заклинатель, отправляй меня обратно! А то и оглянуться не успею, как меня того... я уже один раз умирал, хорошего мало!
  Он подумал немного, почесал в затылке и повернулся к Ньялсаге.
  - Как эти двое узнали, что я тут?
  Тот хотел было что-то сказать, но его опередил Бахрам.
  - Есть тут у нас знакомый один, Цолери его зовут. Он всегда чувствует, когда сюда кто-то попадает.
  - Чародей? - уточнил некромант.
  Бахрам хмыкнул.
  - Святые ежики, хотел бы я знать, кто он! Но не чародей, это точно.
  - А кто же?
   Бахрам пожал плечами.
  - Никто не знает, а спрашивать - без толку: не больно-то он разговорчив. Он тут давно появился, еще до нас. Ворона видел? Это его птица, Дэберхем зовут. Как только Цолери кого из ваших почует, то сразу Дэберхема посылает. Тот и нам и Кемену сообщает. А там уж - кто первый вас обнаружить успеет... ясно? Если мы - то обратно вас отправим, а если Кемен со своими, то...
  Бахрам выразительно провел ладонью по горлу.
  Гигель тревожно оглянулся по сторонам.
  - А часто они первыми успевают?
  - Всякое бывало, - неохотно откликнулся Ява.
  - Святые ежики, чего у нас только не бывало, рассказать - не поверишь! Вот как-то раз интересная история была...
  Слушать интересную историю некромант не пожелал.
  - Потом расскажешь. Слышь, чародей, так что насчет отправки? Ты с этим не тяни! Раз вы мои защитники, делайте, что вам положено!
  Он покосился на Алину.
  - А если что не так пойдет, куда на вас пожаловаться можно?
  - Слыхали?! - воскликнула она. - Он жаловаться на нас собрался!
  - Отправить мы тебя можем только на рассвете, - объяснил Ньялсага. - Рассвет - это особое время, время, когда все, можно сказать, начинается заново.
  - Да мне пофиг, какое это время! - махнул рукой некромант - В общем, так: стойте здесь и ждите меня! Если что - защищайте, ясно? Да получше защищайте, а то знаю я вас! А я скоро: только вещички соберу!
  Он рысцой побежал к вагончику, но возле самой калитки остановился и наклонил голову набок, точно прислушивался к чему-то.
  - Святые ежики, что это с ним? - удивился Бахрам.
  Некромант повернулся к людям.
  - Слышь, тут такое дело... может, заедем кое-куда по дороге? - заискивающе спросил он. - Здесь недалеко один перец только что коньки отбросил... заглянем на минутку?
  
  ...На берегу моря было пустынно. Мир спал крепким предутренним сном и краешек неба на востоке только-только начал светлеть.
  - А у тебя это хорошо получается? - подозрительно допытывался некромант у Ньялсаги. - Точно отправишь, куда надо?
  - Никто еще не жаловался, - успокоил тот.
  Однако Гигель успокаиваться не желал:
  - Ты уж не облажайся. В конце концов, маг ты или кто?!
  - Ох, Гигель, - вздохнул Ньялсага. - Проваливай отсюда по-добру, по-здорову. Пропустишь рассвет, придется тебе еще на день оставаться, а за этот день, сам знаешь, многое произойти может!
  - Знаю, - согласился некромант.
  Он подошел к кромке воды и принялся ждать.
  Первый луч солнца скользнул по воде и в тот же миг пропал песчаный берег, растворилось в дымке море. Прямо под ногами некроманта распахнулась бездна. Стало видно, что Гигель стоит на самом краю скалистого обрыва, рядом с ним плыли серые облака, пролетали птицы, а где-то далеко внизу ревела и бурлила вода.
  - Чего теперь? Прыгать?! - нервно спросил Гигель. - Терпеть не могу высоты... боюсь!
  - Ты же мертвый, чего тебе бояться? - успокаивающе пробасил Бахрам.
  - Так-то оно так... - некромант нерешительно придвинулся к самому краю обрыва и глянул вниз. - Твою мать, высоко-то как...
  Он глубоко вздохнул, собираясь с духом.
  - Ладно уж... пойду я, пожалуй...
  - Давай, Гигель, - сказал Ньялсага. - Пора становиться тем, кто ты есть на самом деле! Свободной дороги, парень!
  
  ...По узким улочкам, крутым и каменистым, 'Зеленый дракон' тащился медленно, с утробным рычанием. Спуски и подъемы были для автомобиля нелегким испытанием, и Алина каждый раз ожидала, что когда-нибудь 'Дракон', этот дряхлый старец, не одолеет крутой подъем и покатится назад, прямиком в залив.
  - Уж лучше бы меня Ява подвез, - сердито бормотала она, вытаскивая из-под заднего сиденья туго набитую сумку. - У него в машине и музыка играет, и кондиционер работает, и пахнет приятно. А у тебя...
  Она принюхалась.
  - Чем это так воняет?
  - Воняет? А... - благодушно протянул Ньялсага, крутя баранку. - Это я бутерброд покупал недельку назад, а съесть забыл. Ты пошарь под сиденьем, он, наверное, там лежит.
  Алина щелкнула замками сумки.
  - Делать мне больше нечего, только бутерброды искать... подвинься, Лукерья!
  Она вытащила из сумки аккуратно свернутые вещи и принялась раскладывать на сиденье.
  - Слушай меня внимательно. Я сейчас переодеваться буду, поэтому ты смотри прямо перед собой. А если глянешь в зеркало заднего вида - то тут тебе и смерть, понял?!
  Ньялсага хмыкнул.
  - Можно подумать, я что-то новое увижу... вот, помню, как-то раз...
  - Давай без воспоминаний, - предупредила Алина, стягивая джинсы. Переодевшись, она убрала в сумку кроссовки и свитер.
  - Остановись возле сквера!
   'Зеленый дракон', дребезжа и чихая синим дымом, остановился и Алина выбралась из салона.
  Сейчас вместо джинсов, свитера и куртки на ней была строгая прямая юбка, белая блузка и темный пиджак, а светлые русые волосы она собрала в узел на затылке.
  Ньялсага опустил заляпанное мутное стекло и высунулся наружу.
  - Подожди! А ты разве не...
  - Освобожусь после обеда, - не слушая его, объявила Алина. - И отыщи ты, наконец, проклятый бутерброд, ведь вонь такая, будто у тебя в машине тролль сдох!
  Приказ Ньялсага проигнорировал.
  - И ты бросаешь меня в такой момент?! - пораженно вопросил он. - Да как ты можешь, жестокосердная?! Ты что, забыла - я же ранен! В меня стреляли! - он указал пальцем на дырку в кожаной куртке. - Видишь?! У меня в груди пуля, моя жизнь в опасности! Я могу умереть!
  - Ньялсага... - угрожающим тоном начала Алина.
  - Моя жизнь в опасности! Ты должна спасти меня, своего командира!
  Терпение ее лопнуло.
  - Да пошел ты! - рявкнула она и хлопнула дверцей так, что 'Зеленый дракон' в ужасе содрогнулся.
  - Бесчувственная женщина, - проворчал Ньялсага, провожая взглядом Алину, которая, стуча каблуками, решительной походкой направлялась к трехэтажному кирпичному зданию, возле которого бегали стайки детей. - Ей бы только в инквизиции работать...
  
  ... В обычной, нормальной жизни ее звали Алиной Сергеевной и работала она в самой обычной средней школе - преподавала географию.
  Директор относился к ней с большим уважением и даже слегка побаивался, что не мешало ему коварно подсовывать Алине самые трудные и буйные классы, от которых отказывались все учителя: приходили к нему в кабинет и заявляли, что в класс, где беснуется 5-й 'Б' не пойдут ни за какие коврижки. Уж лучше увольнение.
  Директор вздыхал, мялся и обещал подумать, хотя, думай, не думай, выход был только один: Алина.
  Она хладнокровно выслушивала жалкий лепет о том, как невоспитанны современные дети, как безобразно они ведут себя на уроках, не желая постигать разумное и вечное, после чего отправлялась на встречу с учениками, вооруженная лишь указкой, да свернутыми в трубку географическими картами.
  Уроки географии всегда проходили в абсолютной тишине.
  Директор величал ее про себя 'железная Алина', старшеклассники же втихомолку звали 'Алина-барракуда' и, умудренные печальным опытом, знали точно: на уроках географии лучше сидеть тише воды, ниже травы. Здоровее будешь.
  Печатая шаг, Алина шла по длинному школьному коридору. До конца большой перемены времени оставалось еще достаточно: можно успеть и журнал 5-го 'Б' в учительской взять и припрятанную в надежном месте коробку мела забрать (прежняя, купленная на ее собственные деньги, бесследно пропала прямо из закрытого ящика стола). В краже мела Алина подозревала учителя математики, прошлогоднего выпускника местного педагогического института. Конечно, он клялся, что совершенно не при чем и, конечно, 'железная Алина' могла расколоть его в два счета, но делать этого не стала. В начале года коллега добровольно взял на себя обязанности классного руководителя в 9-го 'А' - за одно это, как считал весь преподавательский коллектив школы, ему следовало немедленно воздвигнуть бронзовый монумент на главной городской площади.
  На втором этаже, как всегда, царил невообразимый шум и гам, и толпы шестиклассников с топотом носились по коридору, стараясь перекричать друг друга. Словно ледокол прошла 'железная Алина' через толпу беснующихся школьников и, как всегда, одно ее появление сотворило маленькое чудо: шестиклассники вдруг притихли, вспомнили о неотложных и важных делах и, сломя голову, ринулись в класс. В дверях тут же образовалась куча-мала: каждый стремился оказаться как можно дальше от 'Алины-барракуды'.
  Однако, стоило ей только взглянуть на кучу-малу, как она тут же сама собой исчезла, а шестиклассники, тихие и кроткие, как овечки, вошли в класс, уселись за столы и уткнулись в тетради.
  Алина появилась на пороге, неотвратимая и ужасная, как годовая контрольная.
  - Контурные карты принесли? - людоедским голосом поинтересовалась она.
  Шестиклассники обреченно переглянулись.
  - Домашнее задание сделали?
   В кабинете установилась гробовая тишина.
  - У вас завтра проверочная работа! Как напишите? Какие результаты покажете?
  Класс молчал.
  Алина взглянула в открытую дверь: в кабинете напротив, тихо, как мыши, сидел другой шестой класс и, судя по всему, готовился встретить смерть достойно.
  - А вы? - спросила она. - Принесли карты?
  Ответом было молчание.
  Следующие пять минут Алина-барракуда потратила на то, чтобы донести до нерадивых учеников всю важность знания географии. Отделавши, как следует, сперва один шестой класс, затем - другой, она направилась дальше.
  Возле учительской начиналась зона старших классов, так что тут поговорить по душам Алине не удалось: многоопытные девятиклассники испарялись, едва завидев ее на горизонте.
  Но не все, не все было гладко в педагогической деятельности Алины-барракуды.
  Имелся и у нее свой, персональный кошмар и назывался этот кошмар так: пятиклассник Соловьев.
  Веснушчатый и белобрысый пятиклассник Соловьев был единственным человеком во всей школе, который по какой-то таинственной причине совершенно не боялся учительницы географии. Над этой загадкой 'железная Алина' ломала голову с начала учебного года, разгадать ее пока что не могла и успокаивала себя лишь тем, что учиться в средней школе Соловьеву еще долго, а за это время ей, конечно же, удастся запугать его точно так же, как и всех остальных.
   Так она предполагала, но предвидеть будущее Алине было не дано, и она не догадывалась и ни о том, какие события вскоре произойдут, ни о том, какую роль сыграет во всей этой истории пятиклассник Соловьев.
  
  А Соловьев в это же самое время сидел на подоконнике, в окружении верных друзей, грыз шариковую ручку и изучал нацарапанные на мятом листке строчки. Пятиклассник был занят очень важным делом: набирал команду на собственный пиратский корабль.
  Ранним утром, когда Соловьев на трамвае ехал в школу, посчастливилось ему увидеть необыкновенное зрелище: в залив медленно входил парусник 'Магеллан'. Ничего необычного в его появлении не было: еще неделю назад по телевизору сообщили, что 'Магеллан' совершает кругосветное путешествие, с остановками в портах по маршруту, однако зрелище величественного парусного корабля потрясло пятиклассника до глубины души. И пока Соловьев добирался до школы, в голове его родился блестящий план: судно захватить, команду уволить, а самому податься в пираты.
  К делу пятиклассник приступил немедленно.
  Первым делом, нужно было решать, кого стоит брать на борт пиратского судна - подходящие кандидатуры записывались в столбик на листе, вырванном из тетради по математике. К четвертому уроку команда была почти укомплектована. Для солидности Соловьев внес в список пожилого охранника школы Василия Ивановича и здоровенного накачанного физрука по прозвищу 'Терминатор'.
  Люди на пиратском корабле должны были быть крепкими, смелыми, не бояться трудностей и наводить ужас на все живое, так что следующей кандидатурой, как и следовало ожидать, стала учительница географии Алина-барракуда.
  Тут Соловьев задумался, размышляя, какую бы должность ей предложить. Помощник капитана и шкипер в команде уже были, а на роль обычного матроса такого человека брать было неловко. Имелась, конечно, и капитанская должность, но ее пятиклассник Соловьев приберегал для себя.
  - Может, повар? - спросил у будущего капитана будущий шкипер.
  - Кок, - со знанием дела поправил Соловьев и, подумав, добавил: - Не, она не согласится.
  И тут пиратского капитана осенило.
  Боцман! Боцман должен был иметь деревянную ногу, курить трубку, пить ром, сквернословить и держать в страхе всю команду. Со всем этим Алина-барракуда справилась бы просто замечательно.
  - А деревянная нога? - с надеждой спросил будущий помощник капитана.
  - Придется обойтись, - коротко ответил Соловьев.
  Он нацарапал имя Алины на мятом листке и облегченно вздохнул: команда подобралась хоть куда!
  
  ...Не подозревая о далеко идущих планах пятиклассника Соловьева, будущий боцман пиратского корабля, Алина-барракуда, помахивая классным журналом, явилась к пятиклассникам на урок.
  - Здрасте, Алина Сергеевна! - радостно завопил Соловьев, запихивая в карман какую-то бумажку.
  Алина смерила пятиклассника взглядом с головы до ног, от стриженых ежиком светлых волос, голубых глаз и румяных щек до стоптанных кроссовок. Даже закаленные жизнью девятиклассники начинали в такой момент нервничать, но Соловьеву все было нипочем.
  - Марш в класс! - кисло сказала Алина, не дождавшись привычной реакции. - У вас контрольная работа сегодня!
  Объявив тему контрольной, она уселась за учительский стол.
  - Начинайте! Кто не успеет, пеняйте на себя: двойка в четверти обеспечена. Будете ходить ко мне все каникулы и каждый день контрольные писать!
  Пятиклассники лихорадочно принялись строчить в тетрадях.
  - А кто раньше напишет, может книжки читать? - громко спросил Соловьев.
  - Может, - со вздохом разрешила Алина, мысленно поклявшись посвятить все каникулы обдумываю плана по запугиванию пятиклассника.- Только не вслух.
  - Ага. Мне бабушка хорошую книжку достала про...
  Родители Соловьева строили железную дорогу в какой-то маленькой южноафриканской республике, на родину наезжали нечасто, и воспитанием пятиклассника занималась бабушка: монументальная старуха, похожая на памятник императрице, что красовался на набережной.
  - Соловьев, - железным голосом проговорила Алина. - Двойку в четверти получить хочешь?! Нет? Вот то-то. Пиши контрольную!
  Убедившись, что все (даже Соловьев) занялись делом, Алина решила провести сорок минут урока не без удовольствия и вытащила из сумки тяжелую, щедро иллюстрированную книгу 'Рецепты Елисейского дворца'.
  Кулинария была давней и пылкой страстью Алина-барракуды.
  - 'Соус 'Жюдик', - с упоением забормотала она, любуясь красочными фотографиями. - В сотейнике на медленном огне растопить масло... так... дегласировать коньяком'. Коньяком?
  Алина на мгновение задумалась.
  - У Явы попрошу...
  Она окинула класс бдительным взором и снова уткнулась в книгу.
  - Дегласировать коньяком и фламбировать. 'Мякоть омаров и сваренные овощи положить в кастрюлю, залить соусом и подогреть'...
  Алина невольно улыбнулась: некоторые рецепты звучали точь-в-точь, как чародейские заклинания!
  - 'Фуа гра, паштет по-французски. Гусиную печень вымочить в молоке, нашпиговать кусочками сырого трюфеля'... гм... трюфеля.... 'или белого гриба, полить коньяком или мадерой'... интересно, есть ли у Явы мадера? 'Оставить мариновать на три часа'...прекрасно...
  Она снова оглядела класс и осторожно перевернула несколько страниц, любуясь красочными фотографиями.
  - А вот еще отличнейший рецептик, - благоговейно прошептала 'железная Алина'. - Фондю! 'Легкое и восхитительно ароматное с прованским ароматом, идеально для окунания в него хрустящих сухариков. Для приготовления этого фондю даже не нужен специальный горшочек'.
  Алина удовлетворенно кивнула.
  - 'Возьмите сыр камамбер, снимите бумагу'... тролль тебя задери! Камамбер? Где его брать? Придется снова Яву грабить.
  В ярких красках она представила предстоящий налет на жилище Явы.
  - А, может, у него и трюфели найдутся?
  - Алина Сергеевна! - пропищал пятиклассник Соловьев, безжалостно разрушая приятные мечты о разграблении чужого холодильника. - Я написал! Можно мне идти?
  - Нет! - отрезала она. - Знаю я тебя, опять по коридору носиться будешь и в классы заглядывать. Сиди тихо и книжку читай, которую бабушка дала!
  Соловьев немного повозмущался, пошумел, потом вытащил потрепанный толстый том и грохнул на парту.
  Алина поморщилась.
  - Потише, Соловьев!
  - Да я...
  - Читай сказки и помалкивай! - велела Алина, мельком взглянув на часы: до конца урока оставалось десять минут.
  - Я не маленький, сказки читать, - солидно ответил Соловьев. - Это 'Энциклопедия ветров'!
  - Вот-вот, читай энциклопедию. Может, хоть тройку по географии исправишь.
  Алина попыталась погрузиться в сладостные грезы о приготовлении фуа-гра и прочих изысков иноземной кухни, но не тут-то было - Соловьев громко зашелестел страницами и забубнил на весь класс:
  - Рабутен, северо-западный ветер в Гапансе! Слыхали про такой, Алина Сергеевна?
  - Слыхала. Умолкни, Соловьев...
  - 'Танцующие джинны', ух ты, вот это название! Пыльные или песчаные вихри в Берберии! Тут и фотография есть! А где эта Берберия?
  - Соловьев, покажи фотку! - заныл кто-то с другого ряда.
  Алина вздохнула и с сожалением закрыла кулинарную книгу.
  - Финикийский ветер! - продолжал самозабвенно бубнить Соловьев. - Птичий ветер! Еще одна фотка...
  - Соловьев, ну покажи... - ныли пятиклассники.
  Соловьев показал друзьям фигу и продолжил:
  - Маврикийские ураганы! Алина Сергеевна, расскажите про маврикийские ураганы!
  - Сдай тетрадь, Соловьев и убирайся из класса. Все равно звонок через три минуты.
  - Соранг! Сказочный ветер счастья и удачи!
  Алина подняла голову.
  - Что? - переспросила она, мигом забыв про рецепты. - Соранг?
  - Хотите, прочитаю? - обрадовался Соловьев и уткнулся в книгу. - 'Соранг прилетает раз в несколько столетий и только ночью'. А-а-а-а... да тут написано, что его на самом деле нет, такого ветра, это все легенды, сказки! - разочарованно протянул он. - Жаль... говорят, он может исполнять желания, представляете?
  - Представляю, - сквозь зубы сказала 'железная Алина' и убрала 'Рецепты Елисейского дворца' в сумку. Громко зазвенел школьный звонок.
  - Сдавайте тетради!
  - Любое желание исполнится! Ух, ты! - вопил пятиклассник Соловьев, перекрикивая трезвон. - Если б этот волшебный ветер сюда прилетел, я бы уж загадал!
  Класс восторженно загудел. Все наперебой придумывали желания и громче всех орал пятиклассник Соловьев.
  - Ну, правда же, Алина Сергеевна! Я бы загадал, чтоб директором банка стать! Новый компьютер! Самолет! И собака! Это же здорово?
  - Здорово, здорово, - отмахнулась Алина, стараясь пресечь несанкционированный митинг в кабинете географии. - Тетради - на стол и марш на физкультуру!
  Но пятиклассники никак не могли успокоиться.
  - А еще пиратский корабль! - вопил Соловьев. Он грамотно воспользовался суматохой и сунул свою тетрадь в середину пачки, чтобы не сразу обнаружилось, что контрольная написана им только наполовину. - Правильно?
  - Правильно, правильно...
  Вскоре класс опустел и только пятиклассник Соловьев все не мог запихать в портфель свое добро: тетради, папки и книжки.
  - Так умные люди и поступают, - бормотала Алина себе под нос, складывая тетради в аккуратную пачку. - Талант выбирают славу, деньги, в конце концов...
  Она сдвинула брови, будто рассердившись на кого-то.
  - А не очень умные...
  Соловьев потоптался по портфелю ногами, чтобы тот, наконец, застегнулся и вопросительно уставился на учительницу географии.
  - А не очень умные? Они что выбирают?
   Алина посмотрела в окно, где какой-то безымянный ветер гнал по небу облака, и вздохнула:
  - Бессмертие...
  
  Глава-2
  
  Из школы Алина-барракуда возвращалась в прекрасном настроении: проклятого некроманта, этого кладбищенского предпринимателя удалось благополучно спровадить восвояси, лодыри и бездельники из седьмого класса показали на проверочной работе прекрасные результаты, а в сумке у нее лежали 'Рецепты Елисейского дворца': значит, вечерком можно будет приготовить что-нибудь новенькое, необычное.
  Она поднялась на четвертый этаж и здесь, возле собственной квартиры получила сюрприз: входная дверь оказалась приоткрытой. Алина замерла, потом выругалась - не очень громко, чтобы не услышали соседи, питавшие к скромной учительнице географии самое искренне уважение. Но как не ругаться, когда мечты о спокойном вечере разлетаются вдребезги, точно хрустальная рюмка, спертая из чужой квартиры ворюгой-некромантом?!
  От воспоминаний о некроманте настроение Алины испортилось. Она решила раз и навсегда разобраться с теми, кто самовольно проникает в чужие жилища, не имея на то разрешения, и уже начала обдумывать гневную речь, но тут дверь неожиданно распахнулась.
  На пороге, гостеприимно улыбаясь, стоял Ньялсага.
  - А, вот и хозяйка! Мы уже заждались. Ява, Алина пришла!
  Кипя от возмущения, Алина оттолкнула его и прошла в квартиру.
  - Ты опять? Опять? Я же просила! Ты же дал слово!
  - Какое? - искренне удивился Ньялсага.
  Алина-барракуда уперла руки в боки и так посмотрела на него, что окажись на месте Ньялсаги двоечники из девятого 'Б', они тут же поклялись бы больше никогда не списывать на контрольных, а учебник географии вызубрили бы от корки до корки.
  - Почему вы с Явой - в моей квартире? Кто вас сюда звал?!
  Ньялсага удивился еще больше.
  - А что?
  - А то! Привыкли заваливаться, как к себе домой! А я, между прочим, - Алина понизила голос. - Могла прийти и не одна! Об этом ты подумал?
  - А с кем?
  Алина разъярилась окончательно.
  - Ты что, издеваешься надо мной, что ли? Я - одинокая молодая женщина! Я могла прийти домой с... с...
  Ньялсага вопросительно поднял брови.
   - С мужчиной! - сквозь зубы процедила она. - А тут - вы! Что бы он обо мне подумал?!
  Ньялсага не выдержал и захохотал.
  - Что смешного? Почему вы все время здесь? Вам жить негде, что ли?!
  Но он продолжал смеяться, и Алина сердито махнула рукой.
  - А Ява где?
  Ньялсага ткнул пальцем куда-то вглубь квартиры.
  - А Бахрам?
  - В агентство поехал. Но звонил только что, говорил, что скоро будет.
  Алина наградила заклинателя взглядом, которым приберегала исключительно для пятиклассника Соловьева. На проклятого пятиклассника этот взгляд почему-то не действовал и, вспомнив об этом, Алина-барракуда поклялась сама себе до зимних каникул непременно прибрать к рукам Соловьева и запугать точно так же, как и всех остальных учеников.
  - У меня что: постоялый двор? Трактир?!
  Бормоча ругательства, она направилась в комнату.
  - Да чего ты сердишься? Мы просто по дороге заглянули, навестили, так сказать...
  - Давно не виделись, что ли? Взяли моду по любому поводу заглядывать!
  Ньялсага озадаченно пожал плечами.
  - Мы думали, ты обрадуешься...
  - Я очень рада видеть вас круглые сутки! - сквозь зубы процедила Алина. - Может, еще кого-нибудь из 'попаданцев' с собой притащите? Для компании? В тесноте, как говорится, да не в обиде!
  Она обвела взглядом квартиру.
  Хоромы и впрямь были небольшие, зато уютные и обжитые. В гостиной стоял большой мягкий диван, заваленный подушками, кресло, плетеная корзина с журналами. На низком столике возвышалась пирамида книг по кулинарии, венчал ее огромный том 'Шокирующие откровения великих кулинаров'. В соседней комнате виднелся письменный стол с настольной лампой под зеленым абажуром, полки, заставленные учебниками по географии и застекленный книжный шкаф. Повсюду царил образцовый порядок: Алина-барракуда была человеком аккуратным, неряшества не терпела, хотя каждый раз с появлением незваных гостей беспорядок в доме образовывался сам собой.
  Она недовольно покосилась на белую лохматую собаку с кроткими глазами, которая лежала на диване.
  - Еще и Лукерью притащил! Вот что, Лукерья: если твой хозяин и дальше будет вламываться сюда в мое отсутствие...я... я ему...
  Собака смутилась, завиляла хвостом, и Алина, смягчившись, махнула рукой.
  - Ладно, ты тут не при чем. Пойдем-ка Яву поищем.
  Ява обнаружился в ванной комнате. На столике возле раковины валялся пинцет, окровавленные комки ваты и бинты.
  - Не ванная, а полковой лазарет, - поджав губы, заметила Алина и покосилась на запачканное зеркало.
  - Убери тут все, как закончишь, понял?
  Она повернулась, чтобы уйти, но вдруг вспомнила кое-что:
  - Слушай, у тебя коньяк есть?
  - С собой?
  - Дома. Дома у тебя коньяк имеется?
  - Да, - недоуменно ответил Ява.
  - А камамбер?
  - Найдется. А тебе зачем?
  - Приготовить кое-что хочу, - объяснила Алина, погрузившись в приятные кулинарные мечтания. - Понимаешь, есть во французской кухне такое блюдо...
  - Ах, приготовить, - неопределенным тоном протянул Ява, выбрасывая в мусорную корзину бинты и вату. - Тогда нету.
  - Купи, - распорядилась Алина. - Завтра же купи, а я у тебя возьму.
  - Сама покупай, - отозвался Ява.
  - На учительское жалованье я себе такого позволить не могу. А вот ты - вполне. Я недавно в газете читала, что все, кто в банках работает, огромные деньги получают. Особенно, финансовые аналитики!
  Она многозначительно посмотрела на Яву, тот вздохнул.
  - Читай больше. В газетах еще не такое напишут!
  - Значит, ты купишь камамбер, - не слушая, говорила она. - А я приеду и заберу. И приготовлю...
  В дверях появился Ньялсага.
  - Прогони собаку с дивана! - приказала Алина. - Сейчас же. Ты бы ее воспитывал, что ли, а то такой крокодил вымахал, а понятия о хороших манерах - никакого!
  - Она прекрасно воспитана, - заверил Ньялсага. - И Лукерья не крокодил вовсе, а большая пиренейская овчарка.
  - Вот именно что большая...
  Ява протянул ему пулю.
  - Вот тебе сувенирчик. Это уже третья? Сохрани на память.
  Ньялсага небрежно сунул 'сувенирчик' в карман.
  - Все-таки, Лютер - настоящий психопат, - заявила Алина. - Чуть что - сразу стрелять. Давайте как-нибудь вызовем к нему бригаду скорой психиатрической помощи? Анонимно, он и не узнает. Позвоним в 'Скорую' примерно в час ночи...
  Ньялсага прислонился к дверному косяку.
  - Погоди ты, Алина, с психиатрической помощью. Я вот о чем думаю: что-то у нас гости появляются все чаще и чаще. Вспомните, сколько их обычно бывало?
  Ява задумался, протирая салфеткой столик возле умывальника.
  - Четыре-пять в год. Не больше.
  - Правильно, - кивнул Ньялсага. - А в этом году? Сегодняшний некромант - десятый!
  Алина молча пошевелила губами, загибая пальцы.
  - Девятый, - уточнила она, закончив подсчеты. - Призраков, что весной были, я не считаю. Девять - за полгода. Да, многовато...
  Ява вытер салфеткой запачканное зеркало.
  - Почему, как думаешь?
  Ньялсага пожал плечами.
  - Не знаю. Но если и дальше так дело пойдет, придется объявление в газете давать: 'Все случайно попавшие сюда тролли, вампиры и оборотни, приходите по адресу...'
  Он посмотрел сначала на Яву, потом - на Алину и вздохнул:
  - Да что с вами? Это же была шутка!
  Алина спохватилась:
  - Конечно, шутка, я так и подумала! Ха-ха, очень смешно, очень! А теперь иди в гостиную, и прогони Лукерью с дивана.
  Когда Ньялсага скрылся в комнате, Алина с укоризной взглянула на Яву.
  - Ну? Мы же договаривались. Пообещали друг другу, что будем смеяться над его шутками. Неужели трудно это делать?
  Он вымыл руки и закрутил кран.
  - Да не трудно, только я все время забываю. Ладно, Алина, если мы тебе так надоели, то...
  Она махнула рукой.
  - Оставайтесь, чего уж там. Чаю попьем! У меня и варенье малиновое имеется.
  Выпроводив Яву из ванной, Алина направилась на кухню. Кухня Алины-барракуды очень напоминала лабораторию алхимика: повсюду стояли стеклянные баночки с приправами, бутылочки с соусами, коробочки с пряностями, на подоконнике в керамических горшках росли душистые травы, а на столе, покрытым скатертью в красно-белую клетку, лежала толстая поваренная книга.
  Окинув взглядом свое царство, Алина почувствовала прилив вдохновения: захотелось блеснуть кулинарными талантами. Чай с вареньем отменяется! Скромный, но изысканный дружеский ужин - вот что может украсить вечер.
  Она открыла книгу - старую, потрепанную, с написанными от руки рецептами - и принялась листать страницы.
  - Консоме, бешамель, фламбе из фуа-гра ... - бормотала Алина-барракуда, впиваясь глазами в мелкие строчки, и названия блюд звучали в ее устах, точно диковинные заклинания. Работа на кухне всегда успокаивала ее и приводила в хорошее расположение духа. Но перед тем, как приступить к готовке, следовало сделать еще кое-что. Алина поднялась и подошла к шкафчику. В шкафу, на особой полочке, стояли две вырезанные камня фигурки - единственное, что удалось когда-то захватить с собой из другой жизни. Вынув из шкафчика ломоть хлеба, покрошила перед богами и тихо произнесла нужные слова, отгоняющее несчастье и приносящее удачу.
  Какой-то внутренний голос подсказывал Алине, что удача им всем скоро очень понадобится.
  
  ...Ньялсага и Ява вели в гостиной неторопливый разговор.
  - Этот некромант меня достал, - жаловался Ньялсага, почесывая за ушами развалившуюся на диване Лукерью. - Алина говорит, он еще и квартиру чью-то обчистил напоследок?
  - Старые привычки, - Ява потянулся за журналом. - Как у того гоблина, которого мы прошлой зимой обнаружили.
  - Тот, что круглосуточный киоск обворовал? Как же, помню...
  Ньялсага пощелкал пультом телевизора.
  - Кажется, Алина недовольна, что мы на огонек заглянули?
  - Она недовольна, что ты ее дверь заклинанием отпираешь, - пояснил Ява, листая журнал. - Я бы на ее месте тоже взбеленился.
  - А что тут такого? Я всегда так делаю. Дай-ка мне газету с программой...
   Ява потянулся за газетой и замер с протянутой рукой.
  - Чувствуешь запах? Что это?!
  Ньялсага покосился в сторону кухни.
  - Ну, что... Алина готовит ужин.
  - Ужин?! Она же говорила, будет чай? Чай с вареньем?
  - Значит, передумала, - Ньялсага поднялся с дивана и открыл балконную дверь. - Ну и вонь! Как в логове грифонов!
  - Не знаю я, как логове грифонов воняет. В Лутаке их отродясь не было, они, я слышал, где-то севернее обитали.
  - А я вот как-то раз...
  - Чья была идея, заехать к Алине? Твоя! Вот ты и расхлебывай: иди и скажи, что мы торопимся и ничего есть не будем.
  Ява вынул из кармана мобильный телефон.
  - А я Бахраму позвоню, предупрежу, чтоб не вздумал приезжать.
  Ужин... да я ее стряпню в рот не возьму! Хватит с меня и прошлого раза!
  Ньялсага поднялся.
  - Я скажу, что...
  Послышались шаги, на пороге появилась Алина с подносом, уставленном тарелками.
  - Алиночка! - льстивым голосом воскликнул Ньялсага, плюхаясь обратно на диван. - А мы-то тут гадаем: чем это так вкусно пахнет?
  - Неземные запахи, - поддакнул Ява, поспешно пряча мобильник. - Прямо, как на том свете... в раю!
  - Суп-пюре 'Леонтин', - со сдержанной гордостью сообщила Алина. - Блюдо французских королей!
  - Да что ты говоришь? - Ньялсага покосился на Яву. - Королей, значит... гм... вкусно, должно быть!
  Ява опасливо посмотрел в тарелку.
  - Что это такое? Очень похоже на...
  - На суп-пюре, - быстро подсказал Ньялсага. - Французские короли только это и ели. Шедевр! Просто шедевр!
  Раскладывая ложки, Алина скромно улыбнулась.
   - Я всегда говорила: у каждого имеется свой талант, надо его только обнаружить. Я вот, например, люблю готовить.
  - Да, да! - горячо согласился Ньялсага. - У тебя настоящий талант. Ни в одном трактире так не приготовят!
  - Ни в одном, это точно, - вздохнул Ява. - Знаешь, Алина, а я бы просто чаю...
  - После ужина! - непреклонно заявила она.
  Ньялсага поболтал ложкой в буром густом месиве. Пробовать было страшно, отступать - невозможно: Алина, накрыв на стол, обратно на кухню не спешила - закрыла балконную дверь и теперь аккуратно расправляла шторы.
  - Алиночка, а рецепт допускает перец? - заискивающе спросил он. - Или горчички?
  - Крысиного яду, - еле слышно пробормотал Ява.
  От верной смерти его спасло только то, что Алина снова увлеклась рассуждениями о высокой кухне и слов этих не расслышала.
  - Горчички... - повторил Ньялсага погромче. - Можно?
  Алина взглянула на него с укоризной.
  - Собрался изысканное блюдо портить горчицей?
  - А, вот как... значит, нельзя?
  - И думать забудь! Старайся выработать в себе хороший вкус. Попробуй суп, я тебе точно говорю: ты такого еще никогда не ел!
  - Такого я не ел, это правда, - покорно согласился Ньялсага, с тоской глядя в тарелку.
   Алина, прихватив пустой поднос, направилась на кухню.
  - Я еще и мясо готовлю, 'Дофин' называется!
  - Алиночка, да мы с Явой торопимся! Вспомнили только что: у нас срочное дело!
  Она не ответила.
  Оставшись в комнате одни, Ньялсага и Ява переглянулись.
  - Ешь! - сквозь зубы приказал Ньялсага.
  - Ты - первый. А может, Лукерье скормим?
  - Отравить ее хочешь?
  Завидев появившуюся на пороге Алину, они поспешно схватились за ложки.
  - Изумительный суп! - фальшивым голосом воскликнул Ньялсага.
  - Потрясающий! - подхватил Ява. - Действительно, шедевр... такой даже есть жалко!
  - Где же Бахрам? - озабоченным тоном поинтересовалась она. - Суп-пюре перестоится!
  - За твоим супом, Алиночка, он с другого конца света примчится! - заверил Ньялсага. - Где он еще такое отведает?
  - Нигде! - заверил Ява.
  Алина довольно улыбнулась.
  - Сейчас подам мясо!
  ... После супа, настало испытание мясом 'Дофин'.
  Ньялсага расхваливал блюдо с красноречием придворного менестреля. Восхвалениям мешала Лукерья, которая крутилась рядом и норовила сунуть морду в карман куртки, где лежала порция мяса, завернутая в салфетку.
  - Отстань, Лукерья! - ворчал Ньялсага вполголоса.- Это не тебе!
  - А к чаю будут пирожные, вчера пекла. 'Поцелуй монарха' называется, - сообщила Алина, расставляя расписные фарфоровые чашки, которыми очень гордилась.- Будете?
  - Не, я монарха целовать не согласен, - отказался Ньялсага, отпихивая собаку.
  Ява потыкал вилкой в мясо, плавающее в чем-то зеленом.
  - И почему мне Орден отравителей на ум приходит? - поинтересовался он, предусмотрительно дождавшись, когда хозяйка покинет комнату. - Какую карьеру Алина бы там сделала!
  - Туда женщин не принимали, - напомнил Ньялсага, заворачивая в салфетку кусок мяса. - А зря: только они умеют качественно и с выдумкой отравлять жизнь!
  - Нет уж, жизнь Алина пусть кому-нибудь другому отравляет, - решительно заявил Ява и, прихватив тарелку, направился к балкону.
  - Не помнишь, что под окном? Клумба или тротуар?
   Он щелкнул шпингалетом, вышел на балкон и поставил тарелку на перила. Вечер медленно переходил в ночь, запах моря усилился, и уже сияла над заливом первая звезда.
  Ветер дальних странствий реял над городом, навевал мысли о неведомых странах, о далеких путешествиях, будоражил воображение, шептал о сказочном и, казалось, что вот-вот, окутанный сиреневыми сумерками, войдет в гавань сам 'Летучий голландец' с истлевшими парусами на мачтах и мертвым экипажем на борту.
  В такие моменты душа требовала чего-то особенного, каких-то исключительных, незаурядных поступков и Ява эти поступки совершил. Серебряной вилкой подцепил он кусок Алининого кушанья и швырнул вниз.
  - Прощай, мясо 'Дофин'!
  Перегнувшись через перила, он проследил траекторию полета.
  - Ява! - тревожно окликнул из комнаты Ньялсага.
  - Все нормально. Жертв и разрушений нет... пока. Неси свою порцию!
  - Ява!!!
  Проводив взглядом последний кусок, исчезнувший в кустах, он довольно улыбнулся, повернулся, и нос к носу столкнулся с Алиной.
  За ее плечом маячил Ньялсага, делая отчаянные знаки.
  - Где мясо 'Дофин'? - железным голосом осведомилась она.
  - А я... знаешь ли... э... хотел поесть на балконе, закатом полюбоваться, поставил вот сюда тарелку и потом... нечаянно...
  - Видишь, Алиночка, какое неуважение к твоему искусству, какая непочтительность к французской кухне, - заторопился Ньялсага, до глубины души поражая приятеля лицемерием. - А вот я честно все съел! До последней крошки!
  Алина посмотрела на одного, на другого и рявкнула:
  - Вон отсюда!
  
  ... Во дворе изгнанные из дома друзья остановились. Ньялсага посмотрел на плывущую в вечернем небе кривобокую луну, посвистел любимую песенку 'Три почтенные старушки'.
  - Что, поймали тебя с поличным? Теперь Алине на глаза и не попадайся!
  Он полез в карман, достал сверток с мясом.
  - Отстань, Лукерья, это не для тебя! Сиди здесь и жди, я сейчас...
  Он подошел к подвалу, посвистел. Никто не отозвался.
  - А вот мясо 'Дофин'! - громко объявил Ньялсага, разворачивая салфетку с Алининой стряпней. - Есть желающие попробовать?
  Из темноты подвала потянулись разномастные собачонки. Это были городские дворняжки, пугливые и жалкие, как маленькое, побитое неприятелем войско. Они чуяли запах, но подходить близко опасались: умудренные жизнью в большом городе, собачонки хорошо знали цену людям, и цена эта была невысока.
  Ньялсага положил угощение на землю и махнул рукой.
  - Налетай, ребята! Только Алине не говорите, а то она меня проклянет.
  Собачонки выждали, пока он отойдет подальше, а потом дружно налетели. Ява брезгливо посторонился, когда одна из них прошмыгнула рядом.
  - А ты свою порцию выбросил, - попенял ему Ньялсага. - Лучше б народ покормил!
  Ява поморщился:
  - Еще чего. Я собак терпеть не могу.
  - Вот это ты зря, - не согласился Ньялсага.
  - Разносчики заразы, санитары помоек... и, кстати, Лукерья твоя линяет все время, так что скажи ей, чтоб она ко мне и близко не подходила!
  - Я-то скажу, да только она меня не послушает...
  Еще одна тень выскользнула из кустов и, крадучись, двинулась к пирующим дворняжкам: на запах мяса спешила тощая серая кошка.
  Ньялсага торопливо посторонился.
  - Все еще шарахаешься от них? - вздохнул Ява. - Хватит уже... здесь души погибших магов не вселяются в серых кошек. Тут и магов-то кроме тебя нет!
  - Привычка... - пробормотал Ньялсага, опасливо наблюдая за кошкой.
  А та, схватив кусок мяса, шмыгнула в темный подвал и только ее и видели.
  Громко хлопнула дверь подъезда, две девушки, весело переговариваясь, прошли мимо, за ними тянулся шлейф тонкого аромата духов.
  Ява проводил девушек взглядом и заторопился.
  - Ладно, мне пора. Ты можешь тут хоть всю ночь торчать, а я домой поехал!
  - Как же, домой ты поехал, - проворчал Ньялсага.
  Он подождал, пока собачонки прикончат ужин, кликнул Лукерью, бродившую в зарослях сирени и направился к 'Зеленому дракону', насвистывая песенку о почтенных старушках.
  
  ...По утрам в кофейне 'Последний белый слон' народу было - не протолкнуться. Зато часам к одиннадцати, когда на парковку кофейни, лязгая и громыхая, приползал 'Зеленый дракон', обстановка становилась самой приятной: тихо, пахло кофе, свежими газетами, и посетителей - всего ничего.
  Ньялсага устроился у окна и приготовился немного поработать: разложил карандаши, ручки, вынул синий ежедневник, а Лукерье велел лежать под столом тихо и никому не мешать.
  Из-за стойки появилась белокурая красавица с подносом в руках - та самая, что разговаривала с ним накануне - а на подносе у нее стояла большая белая чашка с кофе и блюдечко сухариков для Лукерьи.
  Ньялсага взял чашку, да так неловко, что на мгновение коснулся пальцев девушки. Она, впрочем, прикосновения и не заметила - поставила блюдечко и отошла.
  Он смотрел ей вслед.
  В момент, когда их пальцы соприкоснулись, открылось ему нечто невидимое человеческому глазу: аура, загадочный мерцающий ореол, невидимым пламенем окутывавший девушку с головы до ног. Цвет ауры переливался всеми оттенками фиолетового и означать это могло только одно.
  - Прорицатель, - пораженно пробормотал Ньялсага, уставившись на девушку. - Самый настоящий прорицатель, Лукерья! Подумать только!
  Он покачал головой, отхлебнул кофе и раскрыл ежедневник.
  - Гм.... гм... первый раз встречаю здесь человека со способностями к магии! А ведь она о них даже не подозревает. Гм... нам бы ее способности пригодились, правда?
  Ньялсага посмотрел на собаку.
  - Но, Лукерья, людей мы в наши проблемы не впутываем: ничем хорошим для смертных это не кончится. Так что...
  Он пододвинул к себе ежедневник.
  - Давай-ка займемся делом...
   ...На самом деле, ежедневник в синей парусиновой обложке был не чем иным, как книгой заклинаний. Ньялсага называл ее 'походной', потому что она всегда находилась во внутреннем кармане его кожаной куртки. Существовала, конечно, и основная книга - но она хранилась в укромном месте, надежно защищенном магией от пожаров, воров и прочих неприятностей и никогда этого самого укромного места не покидала.
  Так поступали все маги-заклинатели, так поступал и Ньялсага. У каждого из них имелось две-три 'походных' книги: туда записывались заклинания, которыми приходилось пользоваться чаще всего. Разумеется, большинство магических формул чародеи зубрили наизусть, но ведь всего упомнить невозможно!
  К тому же, каждый уважающий себя заклинатель постоянно работал над заклятьями, корректируя их и подгоняя под постоянно изменяющиеся обстоятельства: мир менялся, и магия должна была меняться вместе с ним. В основной книге имелись тексты, написанные на языке столь древнем, что помнили их только те, кто видел рождение солнца, но что толку было в тех заклятьях? Древняя магия больше не отражала сути. С помощью старых заклинаний можно было разве что вызвать какого-нибудь допотопного демона или древнее божество, которое вряд ли обрадовались бы такому беспокойству. Потому-то Ньялсага и корпел над заклинаниями, изменял их, составлял новые формулы и размышлял над текстами - думалось в кофейне 'Последний белый слон' куда как хорошо. То, что в синий ежедневник мог заглянуть кто-нибудь любопытный, его совершенно не волновало: для человека, далекого от магии, слова заклинаний оставались всего лишь ничего не значащей тарабарщиной.
  В синей книге у Ньялсаги хранились самые нужные заклинания, в основном те, что могли пригодиться в работе с 'гостями': формулы распознавания, защиты, выслеживания, личной безопасностью и многое другое. Иногда он выписывал заклятья на узкие бумажные полоски, сворачивал трубочкой и рассовывал по карманам - предосторожность никогда не помешает!
  Мчались за окном автомобили, проезжали автобусы, спешили по своим делам горожане, а кофейня 'Последний белый слон' жила своей неторопливой жизнью. Иногда окна на улицу открывали и Ньялсага, отрываясь от заклинаний, прислушивался к шуму города: автомобильным гудкам, обрывкам разговоров, шелесту листвы, плеску волн, звуку шагов и пению птиц. Весь мир для него был соткан из звуков и некоторые, особенно запомнившиеся - шорох опадающих листьев осенью или свист ветра в крыльях птицы - он складывал в копилку памяти: за долгие годы у него уже собралась приличная коллекция.
  Кто-то из прохожих торопливо шагал мимо, кто-то заворачивал в кофейню - все это были самые обычные люди, мало интересующиеся бессмертием и ничего не ведающие о волшебном ветре Соранг.
  - Вот ведь счастливчики, - Ньялсага допил остывший кофе.
  - Проживут жизнь и уйдут, когда положено. Оставят частичку себя в детях: своего рода иллюзия бессмертности...
  Он посмотрел на Лукерью, развалившуюся на полу.
  - Как думаешь?
  В ответ собака застучала хвостом по полу.
  - Понятно, - он проводил взглядом молодую пару с коляской, прошедшую мимо окна кофейни и снова пододвинул к себе толстый потрепанный ежедневник.
  - Бессмертие, бессмертие... они жили долго и счастливо и никак не могли умереть...
  Он вынул из кармана красный фломастер и принялся листать густо исписанные страницы.
  - Вот что я скажу, Лукерья: прежде чем желать чего-то, подумай хорошенько! Может, будет лучше, если мечта так и останется мечтой?
  Ньялсага вздохнул и снова углубился в работу, время от времени делая пометки на полях ежедневника.
  Наконец, он откинулся на спинку стула и потер уставшие глаза.
  - Знаешь, Лукерья, - сказал Ньялсага, помешивая ложечкой кофе. - А 'гостей'-то в последнее время, действительно, все больше и больше. Предчувствие у меня такое, будто скоро что-то произойдет...
  Он замолчал, и большая белая собака шумно вздохнула, всем сердцем сочувствуя хозяину.
  - Давно хотел тебе сказать, - строго заметил Ньялсага. - Ты бы к Яве не лезла, а? Во-первых, сама знаешь, он собак терпеть не может, а во-вторых, ворчит, что ты линяешь и из-за тебя у него вся одежда в шерсти. Знаю, что ты здороваешься так, но с ним уж как-нибудь поаккуратней. Лапу подай при встрече - и хватит с него!
  Ньялсага отодвинул чашку, взял карандаш и снова уткнулся в ежедневник. Давным-давно из основной книги он выписал парочку старинных заклинаний, составленных еще в те времена, когда почти все заклятья существовали в виде стихов. При помощи затейливой магической формулы можно было укрепить невидимые границы существующего мира, но для того, чтобы заклинание заработало, требовалось подогнать архаичные вирши под реалии сегодняшнего дня.
  Эта простая с виду задача оказалась не из легких, над ее разгадкой Ньялсага бился уже не один год, но результаты пока что не радовали.
  Он с головой погрузился в работу и окружающий мир, шумный и многолюдный, перестал для него существовать.
  
  Из мира магии и заклинаний в мир, далекий от волшебства, Ньялсагу вернул странный звук: будто кто-то настойчиво барабанил по стеклу.
  Он поднял голову.
  Вдоль окна кофейни прямо над тротуаром тянулись длинные ящики с цветами: левкоями, петуньями и душистым горошком. На одном из ящиков сидел большой черный ворон и с недовольным видом постукивал клювом в стекло, пытаясь привлечь внимание.
  - Дэберхем явился. Снова гости... Лукерья, жди здесь, я сейчас.
  Он направился к двери, на ходу пряча ежедневник во внутренний карман, а ворон, тем временем перелетел на перила веранды и пренебрежительно покосился на рыжего бездомного кота, шнырявшего поблизости.
  - Что скажешь? Опять?! Хотел бы я знать, кто тут появится, в конце концов... - Ньялсага облокотился на перила. - Кто на этот раз? Кто? Что значит 'предположительно'? Поточнее нельзя?
  Дэберхем каркнул с явной насмешкой. Заклинатель хмыкнул.
  - Ишь, шутник! Ладно, возвращайся к Цолери.
  Громко хлопая крыльями, ворон поднялся в небо.
  Ньялсага проводил его взглядом, вернулся в кофейню и вынул мобильный телефон.
  
  ...Казалось бы, любой из 'попаданцев', невесть как оказавшийся в незнакомом мире, должен был несказанно радоваться тому, что отыскались доброхоты, вызвавшиеся немедленно вернуть его обратно, туда, откуда он прибыл. При встрече со столь благородными и великодушными людьми, полагалось бы радоваться им, как родным, ликовать и бросаться на шею со слезами радости и умиления.
  А, вот, поди же! Гости если и бросались, то исключительно с дурными намерениями, при этом щелкали зубами и завывали так, что кровь в жилах стыла. Подавляющее большинство существ, попавших в этот мир, в дружеской беседе были не расположены, а желали, к примеру, закусить с дороги и в качестве обеда почти всегда выбирали тех, кто собирался им помочь.
  Ньялсага припомнил гоблинов, что наведывались сюда в прошлом месяце. Веселые компанейские ребята, с которыми ухо надо было держать востро и лишний раз спиной не поворачиваться. Конечно, в людоедстве гоблины замечены не были, но скажем прямо - это было единственное, в чем их еще не заметили. Племя гоблинов славилось непредсказуемостью и любило ставить в тупик тех, кто самонадеянно полагал, что изучил гоблинскую породу вдоль и поперек. Жизнь подобных знатоков заканчивалась на удивление быстро.
  Поэтому, в сложных случаях (а таковыми бывали почти все случаи, за редким исключением), Ньялсага долгих разговоров с 'попаданцами' не вел, традиционной фразы: 'Я знаю, кто ты!' не говорил и магическим эликсиром не поливал. Он предпочитал пользоваться другими методами - грубоватыми, но эффективными: благо, в 'походной' книге заклинаний имелись подходящие заклятья. И только лишив непрошенного гостя возможности немедленно разорвать заклинателя в клочки, можно было чувствовать себя в относительной безопасности и приступать к душевным разговорам.
  Ньялсага убрал в карман куртки потрепанный синий ежедневник и взглянул на очередного гостя.
  В невидимой магической сетке билось существо, отдаленно напоминающее на редкость уродливую старуху с длинными седыми волосами, заплетенными в две косы, горбатым носом и свисающими из-под верхней губы длинными пожелтевшими зубами. На сутулые плечи старухи был наброшен серый заплатанный плащ, из-под которого виднелись заскорузлые босые ноги.
  Еще одним заклинанием Ньялсага стянул сетку потуже и 'гостья' лишенная возможности пошевелиться, распахнула рот, больше похожий на звериную пасть, усеянную острыми зубами, чем на обычный человеческий рот, и пронзительно завизжала.
  - Чтоб тебя! - Ньялсага поспешно пробормотал нужные слова и страшная старуха словно онемела: она по-прежнему разевала рот, но оттуда не доносилось ни звука.
  Догадавшись, что визга не слышно, старуха захлопнула жуткую пасть и злобно уставилась на людей.
  - Вот так-то лучше, красавица, - выдохнул Ньялсага, вытирая со лба пот. - Ну и ну! Баньши! Ява, ты как?
  - Чего? - переспросил тот, громче чем обычно: от пронзительного визга у него заложило уши и все звуки доносились словно сквозь толстый слой ваты. - Кажется, нормально.
  Ворон, сидевший на нижней ветке дерева, нетерпеливо каркнул.
  - Все в порядке, Дэберхем, - бросил Ньялсага. - Передай Цолери: мы ее нашли.
  Однако Дэберхем улетать не торопился. Ньялсага обошел кругом туго спеленутую магической сетью старуху и покачал головой:
  - Визг баньши запросто может свести человека с ума, поэтому я наложил на тебя кое-какое заклинание. Оно будет действовать сутки, а за это время мы тебя отправим туда, откуда ты явилась. Поняла? До этого будешь говорить нормальным человеческим голосом.
  Старуха злобно оскалилась.
  - Будешь, будешь, деваться тебе некуда. Времени у нас много, разговору никто не помешает, потому что сюда, на эту аллею, никто не заглянет, - на всякий случай Ньялсага проверил заклинание - простенькое, известное даже начинающим магам, однако черезвычайно полезное: теперь эту часть парка случайные прохожие, сами того не замечая, будут обходить стороной.
  - Отлично, - Ньялсага уселся на корточки перед плененной баньши и подпер кулаком щеку.
  - Ну, что, красавица, скажи-ка давно ли ты сюда попала?
  Баньши беззвучно провизжала что-то, и заклинатель прекрасно ее понял.
  - А вот такими словами выражаться не нужно... я всего лишь проявил разумную осторожность. Не повредит тебе заклинание, не возмущайся. Как тебя зовут? Как?! Не обзывайся, лучше назови свое имя! Я, конечно, могу его из тебя при помощи магии вытащить, но предпочитаю все узнавать по-хорошему... пока что.
  В голосе человека прозвучала еле различимая угроза. Глаза уродливой старухи забегали, она открыла рот и прошипела, будто выплюнула, какое-то слово
  - Мэргрид, - понимающе кивнул Ньялсага. - Слышал, Ява?
  - Слышал.
  Ньялсага снова перевел взгляд на баньши.
  - Ну, Мэгрид, и давно ты здесь? Ясно... а чем занималась?
  - Спроси, не прихлопнула ли она тут кого, - посоветовал агент Ява. - Старушка бойкая, от такой чего угодно ожидать можно!
  - Слышала? Отвечай, Мэргрид!
  Старуха устремила на Яву свирепый взгляд маленьких бесцветных глаз.
  - Пытается меня соблазнить, - самодовольно сообщил Ньялсаге Ява. - Я ей понравился!
  - Еще одна жертва твоего нечеловеческого обаяния? - пробурчал Ньялсага. - Старовата она, по-моему. Советую ограничиться юными столетними ведьмами, как в прошлый раз.
  - Две чудесные ведьмочки-близняшки, - мечтательно вздохнул Ява. - Мы славно скоротали время до рассвета. Я их немного просветил: всю ночь показывал местные достопримечательности, водил в библиотеки, на выставки, экскурсии...
  - То-то они утром уходить не хотели, - хмыкнул Ньялсага и снова обратился к баньши. - Мэргрид, у меня к тебе серьезный вопрос: ты никого не убила в этом городе?
  Старуха буркнула что-то и отвернулась.
  - Говорит, что нет... - Ньялсага поднялся на ноги. - Сейчас проверим.
  Он сделал баньши знак, она нехотя встала.
  - Смотри мне в глаза, - приказал заклинатель.
  Старуха дернулась, насколько ей позволяла магическая сетка, и нехотя подняла голову.
  - Смотри в глаза, - жестко повторил Ньялсага. Из-под нависших век блеснули блеклые глазки баньши и в тот миг, когда взгляды заклинателя и Мэргрид встретились, Ньялсага пробормотал пару строк из длинного старинного заклятья. Для человеческого уха они звучали всего-навсего потоком архаичной бессмыслицы, на баньши же слова заклинания подействовали именно так, как полагалось. Зрачки ее глаз на мгновение расширились, старуха покачнулась и упала бы, если б не удержала ее незримая крепкая сеть.
  - Она сказала правду, - Ньялсага помахал рукой, разгоняя невидимое облако магической энергии.
  Баньши потрясла головой, длинные седые косы скользнули по плечам старухи, как змеи.
  - Что? - спросил Ньялсага. - Нет, убивать тебя я не собираюсь. Чего? Да, могу и слово дать. Хорошо, хорошо... даю тебе слово заклинателя!
  Старуха исподлобья взглянула на него и оскалила длинные зубы.
  - Зачем поймал? - продолжал разговор Ньялсага. - Зачем, что пора тебе домой, загостилась ты здесь! На рассвете уйдешь... угадала, я тебя и верну! Да, совершенно точно. Повезло тебе, Мэргрид, что мы с Явой тебя первыми нашли, потому что есть тут еще кое-кто и эти 'кое-кто' о тебе тоже знают...
  Он задумчиво посмотрел на Яву.
  - Что ж нам с ней делать: оставить в таком виде до утра или вернуть здешний облик?
  - Славная старушка, - проговорил Ява, рассматривая баньши. - Пусть так остается, мне нравится.
  Баньши злобно блеснула глазами.
  - Так ты не врал? Тебе и старушки нравятся? - озадаченно спросил Ньялсага.
  Ява скромно пожал плечами.
  - Ладно, демон с ней... верну человеческий облик! - Ньялсага махнул рукой. - Но дай мне слово баньши Мэргрид, что когда я с тебя сеть сниму, ты нападать не будешь!
  Он поразмыслил немного и уточнил:
  - Ни физически, ни магически!
  Уточнение было нелишним: баньши славились изворотливостью и коварством и всегда старались обернуть данное человеку обещания против него же самого.
  Пленница прищурила глаза, подумала и медленно кивнула.
  - Хитрая бестия! Пытаешься обмануть? Не выйдет, - предупредил Ньялсага, не спеша освобождать ее. - Давай-ка, Мэргрид, делать все, как полагается: произнеси обещание вслух. Без этого, сама знаешь, клятва силы иметь не будет!
   Баньши нехотя прошипела несколько слов и тут же магическая сеть с легким звоном рассыпалась зеленоватыми искрами.
  Вместо старой уродливой карги перед Явой и Ньялсагой появилась невысокая девушка с самой заурядной внешностью, одетая без особых изысков: в летнюю ветровку, поверх серой футболки и хлопковые мятые штаны. Светлые, небрежно постриженные, волосы Мэргрид были собранные в пучок дешевой пластмассовой заколкой, на ногтях виделся облупившийся розовый лак.
  - Дивный гардеробчик. Наверное, с ближайшей помойки? - бестактно поинтересовался Ява.
  - Ничего ты в моде не понимаешь, - не согласился Ньялсага. - Вся молодежь эдак одевается. Стиль такой... забыл, как называется!
  Девушка топнула ногой.
  - Приказываю заткнуться! Немедленно! И впредь говорить только после моего разрешения!
  Ньялсага и Ява переглянулись.
  - Ого, - сказал слегка опешивший Ява.
  - Я - баньши Мэргрид, дух умершей знатной эльфийки, - объявила девушка, сверля взглядом стоявших перед ней мужчин. - А вы - простолюдины, низшее сословие! Приказываю вам знать свое место!
  Она вытянула указательный палец в сторону Ньялсаги.
  - Это тебе выпала честь вернуть меня обратно в мой мир?
  - М-м-м... да. Выпала.
  - Так отчего же ты медлил?! - вскричала разъяренная баньши Мэргрид. - Мне пришлось ждать? Ты должен был сразу отыскать меня, а ты не торопился! Поэтому...
  Она смерила Ньялсагу негодующим взглядом.
  - Приказываю тебе покончить с собой!
  Черный ворон вспорхнул со спинки скамьи и подлетел поближе.
  - Выполняй приказ, - сказал Ява, покосившись на Дэберхема.
  Ньялсага пожал плечами.
  - Я бы с удовольствием, только кто ж тебя, Мэргрид, обратно отправит? Разреши, я сначала домой тебя верну, а уж потом покончу с собой?
  Баньши на мгновение задумалась.
  - Разрешаю, - нехотя процедил она. - Но это еще не все!
  - А что еще?
  - Кто посмел наделить меня таким обликом? Почему я выгляжу, как прачка или служанка?! Если бы вы видели меня настоящую...
  - Мы видели, - вставил Ява.
  - Я была красавицей, - не слушая его, продолжала баньши. - Почему здесь я стала такой... такой обычной?!
  Ньялсага развел руками.
  - Этого я не знаю. Любое существо, что попадает сюда, приобретает человеческий облик, вот только выбрать этот облик невозможно. Приходится, как говорится, брать, что дают!
  Баньши кивнула на Яву.
  - Лжешь! Уж он-то точно не обошелся без магии!
  - Никакой магии, Мэргрид. Он так выглядит на самом деле, ему просто повезло. Ява любимчик судьбы, ему всегда достается все самое лучшее!
  Баньши скривилась.
  - Глупо, - проворчала она. - Человеческая жизнь коротка. Он и глазом моргнуть не успеет, как станет дряхлым безобразным старцем, а потом умрет. Так ему и надо!
  Услыхав такое, Ява задумался
  - Предлагаю лишить ее дара речи, - вполголоса предложил он Ньялсаге. - До утра, а?
  Тот отмахнулся.
  - Мэргрид, пора нам ехать в агентство. Там...
  Баньши насторожилась.
  - Куда?
  - Это место, где все, не принадлежащие этому миру, дожидаются рассвета, - пояснил Ньялсага и принялся искать в карманах куртки ключи от 'Зеленого дракона'. - Ты там посидишь до утра в приятной компании... - он кивнул на Яву.
  - Что?! Я? Почему я?
  - Потому что твоя очередь, - Ньялсага вытащил ключи. - Не делай вид, что забыл.
  Баньши Мэргрид заартачилась.
  - Не желаю! - громко заявила она.
  - Видишь, она не желает! - заторопился Ява. - Лучше ты сам с ней...
  Ньялсага покрутил на пальце кольцо от связки ключей.
  - С какой стати? Я в прошлый раз сидел. В общем так: до рассвета баньши Мэргрид под твоей опекой. Гостья дала слово не причинять вреда, так что опасности никакой. Уговори ее поехать в 'Аргентину', только без... э...культурной программы. Чтоб не получилось так, как с ведьмами-близняшками, понял? Задача ясна?
  - В общих чертах, - вздохнул Ява, еще не вполне осознавая всей глубины распахнувшейся перед ним бездны.
  - Вот и отлично. Ну, мне пора. Срочные дела!
  Ньялсага сделал несколько шагов по направлению к выходу из парка, но вдруг остановился.
  - Ява! - предостерегающе сказал он. - Только не приводи ее в 'Последний белый слон'! Понял? Не приводи!
  - Стой, стой! Может, вызовем Алину?
  Но Ньялсага уже исчез.
  
  ...Когда 'Зеленый дракон', дребезжа и завывая, протащился мимо сквера и скрылся за поворотом, Ява вздохнул и приступил к делу.
  - Вот что, Мэргрид, - проговорил он тоном, не терпящим возражений.
  - Сейчас мы с тобой поедем кое-куда и до утра...
  - Что случилось с ведьмами? - перебила Мэргрид.
  - Ничего. Заклинатель отправил их обратно - и дело с концом.
  Баньши недовольно скривилась.
  - Ваш заклинатель происхождения неблагородного, это сразу видно. Наверное, из купеческого сословия? Нынче в Гильдию магов кого только не принимают. Пусть немедленно вернется: он нужен мне для важного разговора!
  - Он не вернется. Слышала же: срочные дела.
  - Врет, - высокомерно обронила баньши.
  - Врет, - согласился Ява. - Можешь поговорить со мной.
  - Я не веду бесед со слугами. Или ты ученик чародея? Зубришь заклинания, постигаешь тайны волшебства? - небрежно поинтересовалась Мэргрид, искоса взглянув на Яву.
  - Нет, я к магии никакого отношения не имею, - честно признался тот.
  Словно ледяная волна ударила ему в лицо и слова замерли у него на губах. Лицо девушки, стоявшей перед ним, исказилось хищной гримасой, растянувшиеся в улыбке губы приподнялись, обнажая длинные острые клыки. Быстрее молнии баньши бросилась на стоявшего перед ней человека - и тут же будто чья-то крепкая рука отшвырнула ее назад. Мэргрид грохнулась спиной на асфальт, в мгновении ока вскочила на ноги, зашипела и бросилась снова, пытаясь преодолеть невидимую границу, прочностью не уступающую кирпичной стене.
  - Даже не пытайся, - спокойно предупредил Ява. - Ничего не получится.
  Приготовившаяся к прыжку баньши, замерла.
  - Почему? - проскрежетала она.
  Ява вытащил кармана плаща серебряную монетку на тонкой цепочке.
  - Неужели ты думаешь, заклинатель отправил меня на прогулку с такой симпатичной дамой, без подходящего амулета?
  Он посмотрел на обескураженную баньши и усмехнулся.
  - Превращайся-ка обратно, не валяй дурака.
  Через секунду на месте баньши стояла, сердито сверкая глазами, прежняя девушка.
  - Защита от чужой магии? - в голосе ее звучала досада. - Мог бы и предупредить!
  - Предупреждаю, - Ява убрал амулет. - Я хоть и не ученик чародея, но кое-чему научиться пришлось. Кстати, - он взглянул на баньши. - Не ты ли давала слово не нападать на нас?
  Мэргрид поправила растрепавшиеся волосы.
  - Я давала его не тебе, - буркнула она, пошарила по карманам и вынула упаковку жевательной резинки.
  - Обычная уловка баньши? Что ж, женщины на меня, конечно, и раньше нападали, но... гм... с другими целями.
  Баньши фыркнула, разворачивая упаковку.
  - Кто это такой и почему ваш заклинатель разговаривал с ним? - она ткнула пальцем с сторону черного ворона, сидевшего на спинке скамейки.
  - Это Дэберхем. Цолери, его хозяин, чувствует, когда сюда кто-то проникает и сообщает нам. Мы отыскиваем вас и отправляем обратно.
  Баньши скептически посмотрела на ворона.
  - Что-то не скоро его хозяин меня обнаружил!
  - Цолери может почуять другое существо лишь тогда, когда оно хоть на мгновение обретет прежний облик, - пояснил Ява. - Те, кто сюда попадает, выглядят, как люди. Но все они тяготятся человеческим обличьем, каждому хочется хоть не надолго снова стать самим собой.
  Глаза Мэргрид сузились.
  - Существо?! Ты уже во второй раз называешь меня так! Запомни: я тебе не существо. Я - дух злой умершей эльфийки! Она была довольно знатной особой и красавицей, как все эльфийки. Разумеется, когда я стала духом, я унаследовала ее красоту. Понял?
  Ява кивнул.
  Мэргрид окинула птицу пренебрежительным взглядом.
  - Моя эльфийка всегда посылала с письмами феникса. Ворон - это для простолюдинов или для магов-бедняков, которые не могут наскрести денег на приличную посыльную птицу!
  Дэберхем склонил голову набок и уставился на Мэргрид так, словно не верил своим ушам.
  - Когда я была жива и так прекрасна, что мужчины развязывали из-за меня войны...
  - Войны?
  - Ну, почти, - небрежно сказала Мэргрид, засовывая жвачку в рот. - Мне присылали щедрые дары и заваливали любовными письмами. Но если бы какой-нибудь воздыхатель прислал мне послание с вороном, то тут же получил бы от ворот поворот. Бедняки меня не интересовали. Моя красота требовала достойного финансового обрамления!
  Мэргрид вытащила из кармана дешевое круглое зеркальце, посмотрела на собственное отражение и поморщилась.
  - Все-таки, досадно, что ваш маг... как там его имя... так бестолков, что не может сделать так, чтоб я выглядела, как прежде! Существовать с подобной внешностью, все равно что ходить в лохмотьях - никто на тебя и внимания не обратит.
  Дэберехем сорвался со спинки скамейки и, шумно хлопая крыльями, взмыл в небо.
  Ява проводил птицу завистливым взглядом.
  - Может быть, все-таки поедем в агентство?
  Мэргрид спрятала зеркальце в карман.
  - Нет!
  - Но почему?!
  Терпение баньши лопнуло.
  - Приказываю тебе понять, что я - дух! А духи и привидения не могут показываться на улице среди бела дня. Сейчас же, в этом отвратительном облике простолюдинки я, по крайней мере, могу пройтись под солнцем. Когда же я в последний раз видела солнце? - она задумалась. - Не помню. Кто знает, когда я увижу его еще раз?
  Мэргрид решительно двинулась по дорожке.
  - Ты можешь развлекать меня приятным разговором. Рассказывай что-нибудь интересное.
  - Что же? - обреченным тоном спросил Ява.
  - Кто вы такие? Почему ворон приносит известия именно вам?
  - Долгая история, - проговорил Ява. - Слышала что-нибудь про Соранг?
  Она кивнула.
  - Конечно. Волшебный ветер, который прилетает раз в сто лет и непременно в самую короткую летнюю ночь. Говорят, если знать особое заклинание и оказаться на морском берегу в нужное время, то можно поймать Соранг. Тогда он исполнит любое твое желание - правда, всего одно. Но горе тому, кто...
  Внезапно Мэгрид остановилась, как вкопанная.
  - Желания, точно! Как я сразу не догадалась!
  Она уставилась на собеседника.
  - Как только я увидела вас, сразу почувствовала: что-то тут не то! Значит, вы... ты?! И заклинатель - тоже?! Так я и знала!
  Мэргрид захохотала так громко, что шедший впереди старичок с авоськой оглянулся и перешел на другую сторону аллеи.
  - Ну и дураки же вы, что связались с волшебным ветром!
  Настроение у баньши улучшилось. Она смерила Яву взглядом с головы до ног:
  - И что попросили? Погоди, погоди, не говори. Я угадаю сама!
  Мэргрид остановилась возле ажурной кованой решетки сквера. По вечерам в сквере собиралась молодежь и гремела дискотека, но по утрам царила настоящая идиллия: прогуливались по дорожкам мамаши с колясками, бабушки выгуливали внучат, а в большой песочнице два карапуза, под присмотром молодого отца, лепили куличики.
  - Денег? Славы? Красоты? Бессмертия? - вслух перечисляла баньши, сосредоточенно сдвинув брови.
  Она покачала головой и пошла дальше, Ява двинулся следом.
  - Красота тебе не нужна, значит, ты пожелал чего-то другого. Ты богат? - деловито осведомилась Мэргрид.
  - Не очень. Финансово обрамить твою красоту не получится.
  - Жаль. Знаменит?
  - В определенных кругах, - скромно ответил Ява.
  - Наверное, в женских? Хвастун, как все мужчины, - пренебрежительно бросила Мэргрид. - Стало быть, славы и богатства у тебя нет? В другое время я на тебя и не взглянула бы!
  Она покосилась на Яву.
  - Значит, ты не богат, не знаменит, не.... Что же остается?
  Погрузившись в раздумья, баньши дошла до пестро раскрашенного павильончика, где торговали мороженым, свернула на боковую аллею и внезапно остановилась, как вкопанная.
  - Сколько тебе лет? - прищурившись, спросила Мэргрид.
  Ява усмехнулся.
  - Смотря что считать годами... ну, скажем, двадцать восемь.
  - И как долго тебе двадцать восемь?
  Он промолчал.
  - Так я и знала! - торжествующе воскликнула баньши. - Бессмертие! Вот что вы попросили у Соранга!
  Она направилась к скамейке, что стояла неподалеку от детской песочницы.
  - Все-таки, что ни говори, я не только очень красива, но еще и черезвычайно умна. Сразу догадалась! А вот вы, поймавшие Соранг, тупее гоблинов! И ты, и ваш заклинатель, и... а здесь есть еще кто-то, отмеченный волшебным ветром?
  Ява кивнул.
  - Шайка бессмертных, вот вы кто! - обличающим тоном объявила баньши. - Недостойная ни жалости, ни снисхождения. Попросили у Соранга вечной жизни? Так вам и надо!
  Мэргрид уселась на скамейку и обвела сквер веселым взглядом.
  - Наверное, радовались, получив дорогой подарок?
  - Слишком дорогой, - неохотно ответил Ява. - Надо было сначала посмотреть, какая цифра стоит на ценнике 'Бессмертие'.
  - Что-то ты не очень-то рад, - вкрадчивым голосом продолжала баньши. - Уже надоело жить вечно?
  Ява сел на скамью и откинулся на жесткую высокую спинку.
  - Не особенно. Мы стали бессмертными не так давно.
  Баньша Мэргрид хихикнула.
  - И на что вы собираетесь тратить вечные жизни?
  - Пока не знаем, - пожал плечами Ява. - Может, захватим власть над миром и будем повелевать смертными, может, объявим себя мировым злом и развяжем войну, а может быть, придумаем что-нибудь еще.
  Баньши одобрительно кивнула, Ява покачал головой.
  - Вижу, с чувсвом юмора у тебя не очень. Ладно, тогда поговорим о тебе. Женщины это любят.
  - Я - Мэргрид, дух умершей злой эльфийки! - отчеканила баньши.
  - Чем ты занималась в своем мире, Мэргрид?
  - Сеяла зло, чем я еще должна заниматься? Моя эльфийка была очень, очень злой. Я совершала различные злодеяния, а, кроме того, пугала глупых смертных.
  Она отыскала в кармане жвачку и сунула в рот.
  - Существует уйма древних поверий, где говорится, что человек, услышавший вой баньши, непременно умрет. Я обожала приводить в ужас целые деревни. Бывало, повоешь совсем немного, а глупые люди еще месяц-другой трясутся от страха и готовятся к смерти! Такие доверчивые, - Мэргрид вздохнула. - Некоторые дураки действительно умирали... от страха. Еще баньши подстерегают одиноких путников и пугают до смерти. Это очень просто делается: достаточно надеть что-то белое, распустить волосы и появиться темной ночью на дороге. Осенью, когда во всех городах королевства бывают ярмарки и народ только и делает, что разъезжает по дорогам, работы у меня невпроворот.
  - Ясно.
  - Да. Уж не знаю, что такого ужасного в белой одежде и распущенных волосах, - пробормотала баньши, погрузившись в приятные воспоминания.
  - Надеюсь, тут ты этого не делала?
  Мжргрид передернула плечами и вскочила на ноги.
  - Здешние простолюдины поражают необразованностью, - с досадой бросила она и устремилась к выходу из парка. Ява поспешил за ней.
   - Я как-то добрых полчаса выла на пустыре, надеясь напугать хоть кого-то - и что? Какой-то человек высунулся из окна и завопил: 'Уймите эту чертову собаку'! И все! И это вместо того, чтобы устрашиться и, возможно, умереть!
  Они вышли на солнечную оживленную улицу.
  - Однако, в пребывании здесь имеются свои преимущества, - продолжала Мэргрид.- Я могу показаться на улице днем, я вижу свое отражение. В своем мире я тоже могу отражаться, - добавила она. - Но только в волшебных зеркалах, а они не всегда под рукой.
  Мэргрид остановилась напротив веранды небольшого кафе, уставленной столиками.
  - А еще я могу чувствовать запах пищи и даже ощущать ее вкус. Желаю зайти сюда. А ты велишь трактирщику подать лучшие блюда!
  - Непременно. Ладно уж, заходи...
  Пока Мэргрид устраивалась за столом, Ява вытащил из кармана телефон и набрал номер. После пары длинных гудков в трубке раздался знакомый голос.
  - Алина, - проговорил Ява, стараясь говорить как можно естественней: на любое вранье у нее был прямо-таки феноменальный нюх. - Где ты?
  - В школе, - с легким недоумением отозвалась она. - А что?
  - Разве Ньялсага не говорил, что после обеда ты должна работать с гостьей? Он же тебе звонил!
  Алина изумилась еще больше.
  - Когда?! Погоди-ка... - она замолчала. В трубке слышались чьи-то приглушенные робкие голоса, не иначе звонок застал Алину-барракуду в разгар воспитательного процесса. После небольшой паузы она вернулась к разговору.
  - Ява, ты тут?
  - Тут, тут.
  - Марш отсюда, Соловьев! - неожиданно громко скомандовала кому-то Алина. В трубке послышался звук шагов, потом хлопнула дверь.
  Ява, бывший в курсе сложных отношений Алины и пятиклассника Соловьева, невольно улыбнулся.
  - Тролль побери, с сегодняшним педсоветом у меня все из головы вылетело! - пожаловалась Алина. - Хоть убей, не помню, чтоб Ньялсага мне звонил.
  - При мне звонил, я прекрасно помню!
  - А я - нет. Но раз ты говоришь... - Алина чем-то звякнула, будто положила на стол связку ключей. - Я сейчас позвоню ему и...
  - Не надо, - быстро сказал Ява. - У него с телефоном что-то... то ли сломался, то ли разрядился. А сам Ньялсага с утра в 'Белом слоне' сидит, заклятья переводит. Просил не беспокоить! Так что приезжай-ка ты прямо сюда, я тебя быстренько введу в курс дела!
  Она вздохнула.
  - Ладно. Куда ехать?
  ...Официантка принесла заказ: две чашки кофе и большую тарелку с фруктовым салатом, который пожелала отведать Мэргрид.
  Баньши придирчиво изучала поданное блюдо.
  - Готовили для простолюдинов, сразу видно. Передайте хозяину, что я очень, очень недовольна его трактиром. Пусть утопится в котле с похлебкой!
  Она небрежно махнула рукой официантке.
  - Приказываю удалиться!
   Ява украдкой взглянул на часы: Алина должна была появиться с минуты на минуту.
  - Моя эльфийка к этому и не прикоснулась бы, - сообщила баньши, уписывая салат. - Она предпочитала изысканную пищу. У вас здесь и понятия не имеют о хорошей еде.
  Хлопнула служебная дверь, в зале появился невысокий коренастый мужчина средних лет. Поверх одежды у него был повязан длинный черный фартук, в нагрудном кармане рубашки виднелся потрепанный блокнот и карандаш, а через плечо было переброшено белоснежное кухонное полотенце. Мужчина приблизился к столу, за которым сидели Ява и баньши.
  - Мне передали, вы чем-то недовольны? - вежливо осведомился он у Явы. - Чем именно?
  Он взглянула на Мэргрид и выражение лица у него сделалось таким, будто он только что съел целый лимон.
  - А, это ты...
  Ява поднял на мужчину удивленный взгляд.
  - Вы знакомы? Но... как... каким образом? Мэргрид?
  - Она у меня официанткой работала, - тяжело вздохнул мужчина. Целых два дня. Это были самые тяжелые два дня в моей жизни!
  - Официанткой?! - переспросил Ява, чувствуя, что его изумление достигает каких-то совсем уже невероятных пределов.
  - Ну да, - небрежно сказала Мэргрид, с преувеличенным вниманием рассматривая в тарелке листики мяты. - Первый раз в жизни попробовала сама заработать себе на кусок хлеба. Мне не понравилось.
  - Я из-за тебя половину клиентов растерял! - в отчаянии воскликнул хозяин, вытирая лоб полотенцем. - Думаешь, легко было постоянную клиентуру создать?! А ты за два дня...
  - Что она натворила? - перебил Ява, покосившись на баньши.
  - Путала заказы, дерзила, а если посетитель ей не нравился - а не нравились ей все до одного! - отказывалась приносить еду. Слышали бы вы, как она разговаривала с людьми!
  Баньши Мэргрид сверкнула глазами.
  - Я говорила с ними так, как они того заслуживали!
  Хозяин в отчаянии воздел руки к небу.
  - По-твоему, так нужно разговаривать с постоянными посетителями?!
  Баньши принялась яростно кромсать вилкой ягоды в салате.
  - Однажды, - продолжал несчастный хозяин, снова промокая пот со лба. - Она, ни с того, ни с сего, объявила, что намерена сообщать посетителям их последние слова.
  - Что? - переспросил Ява. - Это как?
  - Дескать, имеется у нее такой редкий дар: предвидеть, что скажет человек в последние минуты свой жизни. Мол, это привлечет массу новых клиентов, ведь каждому будет интересно узнать... а что получилось?! Люди и заходить к нам боялись! Человек появляется на пороге, а она ему в лоб: 'Перед смертью ты скажешь: 'Черт, этот люк во дворе так и не закрыли!'. Понятное дело, посетитель улепетывает прочь и впредь обходит мое кафе десятой дорогой!
  - Я хотела...
  - А повар?!
  Хозяин бросил взгляд в сторону кухонного окна, где сновал усатый коротышка в белоснежном колпаке.
  - Он не умеет готовить, - высокомерно процедила баньши. - Гномы - никудышные повара, это всем известно!
  - Слышали? - страдальческим голосом обратился хозяин к Яве. - Повара она постоянно называла гномом, а он, между прочим, терпеть не может шуточки про свой рост!
  Он покачал головой.
  - Клянусь, если бы я еще раз встретил того парня, что привел ее сюда и уговорил взять на работу, я бы... я бы... чтоб ему до конца его дней черствыми булочками питаться!
  Хозяин вытер лысину кухонным полотенцем.
  - А ведь как уламывал, как уговаривал! 'Характер, говорил, золотой, нрав добрый! Девушка трудолюбивая, прилежная'. Как же!
  Мэргрид сузила глаза.
  - Твоими последними словами будут...
  - Замолчи! - в ужасе воскликнул он и махнул на нее полотенцем. - И слушать не желаю!
  - Что за парень? - рассеянно поинтересовался Ява, поглядывая в окно: не спешит ли подмога в лице Алины.
  - Заходил к нам частенько, все кофе с пирожными покупал, - нехотя проговорил хозяин. - Услышал, что официантка у нас уволилась, ну и привел свою знакомую, - он указал на насупившуюся Мэргрид. - Такой, - хозяин наморщил лоб, припоминая. - Худой, темноволосый... все в кожаной куртке ходил и в перчатках таких... с обрезанными пальцами. Что ему до смерти горелой яичницей питаться!
  Ява насторожился.
  - Что-что?! - не веря своим ушам, переспросил он. - Темноволосый?! В куртке? В перчатках?
  Когда вконец расстроенный хозяин, наконец, отошел, Ява побарабанил пальцами по столешнице.
  - Мэргрид, - осторожно проговорил он. - Этот парень, твой знакомый... он, случайно, не Гигель-некромант?
  Баньши, не отрывая взгляда от тарелки с фруктами, кивнула.
  
  ...Дверь кафе распахнулась, впуская стайку шумной молодежи. Ява взглянул на посетителей: Алины все еще не было.
  - Значит, Гигель, - продолжил он разговор. - Зараза кладбищенская! А нам ничего не сказал!
  Баньши пожала плечами.
  - Некроманты умеют держать язык за зубами.
  - Это уж точно... но как вы встретились?! У нас такого еще не было, чтобы гости между собой знакомились.
  - Случайно столкнулись на улице, - с неохотой процедила Мэргрид.
  - И?
  - Что 'и'? Я сразу поняла, что передо мной - некромант, точно так же, как он сразу же догадался, что я - баньши, - недовольно буркнула она. - Думаешь, по вам не заметно, что вы тоже не принадлежите этому миру?
  - Нас оставь в покое. Говори, что было потом?
  Мэргрид стукнула кулаком по столу.
  - Потом я, конечно же, хотела его убить!
  - Почему?
  - Древняя смертельная вражда. Баньши и некроманты - заклятые враги!
  - Вот как, - с недоумением проговорил Ява, припоминая все, что было ему известно об отношениях баньши и некромантов. - Но Гигель вроде остался жив? То есть, он, конечно, мертв, но...
  Баньши вздохнула.
  - Здесь-то все по-другому, - призналась она. - Я ему даже обрадовалась: хоть кто-то такой же, как я! Мы поговорили и решили отложить убийство до лучших времен. Все равно о нашей смертельной вражде здесь никто не знает.
  Ява задумчиво смотрел на нее.
  - Значит, вы с Гигелем друзья?
  Мэргрид подцепила на вилку кусочек банана и принялась внимательно его рассматривать.
  - Еще чего! Я - дух знатной эльфийки, а он - всего-навсего обычный некромант с сельского кладбища. Мне не к лицу знаться с простолюдинами, я ему сразу так и заявила!
  - А он?
  - Засмеялся, - буркнула Мэргрид.
  - Но зачем Гигель устроил тебя на работу?
  Баньши фыркнула.
  - В своем мире я - дух и мне не нужна пища, но здесь?! Как можно прожить без денег? Без еды?
  Она бросила взгляд в сторону кухонного окна, за которым сновал повар в высоком белом колпаке.
  - Боги за что-то прогневались на меня, - расстроено сообщила Мэргрид. - Сначала перенесли сюда, потом наделили отвратительной внешностью, затем вынудили работать в трактире и вдобавок мой единственный знакомый оказался некромантом!
  Она бросила вилку и с несчастным видом уставилась в окно.
  Ява взглянул на большие круглые часы над дверью, гадая, скоро появится спасение. Алина не спешила.
  - А что там насчет предсмертных слов? Это правда?
  Мэргрид пожала плечами.
  - Конечно. Обычно люди мелют всякую чушь, - она ткнула пальцем в проходившего мимо столика человека.
  - 'Что это?'.
  Ява оглянулся.
  - Где?
  Мэргрид закатила глаза.
  - Это его последние слова, глупец! После этого он уже ничего не скажет.
  Она кивнула на веселую кудрявую официантку с подносом в руках.
  - 'Как такое возможно?'.
  Потом указала на высокую рыжеволосую женщину за столиком уличного кафе.
  - 'Теперь он меня не забудет'.
  - Странные слова...
  Мэргрид пожала плечами.
  - Она покончит с собой из-за несчастной любви, что тут странного?
   'Скоро узнаю, существует ли Бог на самом деле?', - она проводила взглядом старушку в белом платье в горох. - 'Мама!', 'На том свете до фига народу, как мне отыскать бабушку?'. Глупости, глупости! - воскликнула баньши.
  Ява не выдержал.
  - Мои последние слова тебе тоже известны? .
  - Может быть. Хочешь кзнать?
  Он мгновение поколебался, потом кивнул.
  В глазах баньши загорелся лукавый огонек.
  - А что я получу взамен? - вкрадчиво спросила она. - Давай так, - Мэргрид перегнулась через стол и понизила голос: - Ты поведаешь мне, почему вы, бессмертные, живете здесь и не уходите обратно, в свой мир, а я скажу твои последние слова! Очень, очень выгодная сделка, приказываю согласиться!
  Ява еще раз посмотрел на дверь: Алина все не было.
  - Мы... мы не можем уйти.
  - Но почему, почему?!
  - Нас там ищут, - неохотно объяснил он. - Особенно, Ньялсагу.
  - Кто ищет?! - с жадным интересом спросила баньши. - И почему они не явятся за вами сюда?
  - Потому, что никто, никто не знает о существовании этого мира и никто никогда не узнает. Ясно? А теперь говори мои последние слова, и пойдем отсюда.
  Баньши с довольным видом откинулась на спинку стула.
  - Мне не известны твои последние слова! - торжествующе объявила Мэргрид. - Я не могу их знать: ты же бессмертный! А я так далеко не заглядываю.
  Ява разочарованно хмыкнул.
  - Так я и знал. Баньши всегда обманывают.
  - А нечего быть легковерным, как овражный гном! От тебя никакой пользы, ты даже не рассказал мне ни одной интересной истории. А вот Гигель знал уйму забавных историй. Рассказывал часами! Я иной раз навещала его на кладбище... от скуки, разумеется.
  - Он был веселый парень, хоть и некромант, - согласился Ява.
  - Рассказывал о своих приключениях, о здешней жизни... чего он только не знал!
  Ява усмехнулся, припомнив Гигеля.
  - А потом вдруг исчез, - с досадой сказала баньши. - Пропал. И я, дух такой знатной особы, вынуждена была прочесывать все кладбища города в поисках проклятого некроманта! Куда он делся? Не то, чтобы я беспокоилась, но... у некромантов столько врагов!
  - Можешь не беспокоиться, - успокоил Ява. - Ничего с ним не случилось. Он снова обитает на своем сельском кладбище, жив-здоров, если, конечно, так можно сказать о мертвом.
  Мэргрид вытаращила глаза.
  - Он вернулся обратно?!
  - Да.
  Баньши на мгновение задумалась.
  - А... на каком именно кладбище он обитает?
  Ява пожал плечами.
  - Не знаю, не спрашивал.
  - Но почему?!
  - Да как-то в голову не пришло.
  Мэргрид отвернулась и уставилась в окно.
  - Мог бы и поинтересоваться, - буркнула она. - Так, значит, ваш заклинатель отправит меня на рассвете? А раньше нельзя? У меня, злого духа знатной эльфийки, очень, очень много важных дел!
  Ява внимательно взглянул на нее.
  - Уж не собираешься ли ты разыскать своего приятеля? Я как раз собирался тебе сказать кое-что насчет...
  Мимо столика с подносом в руках проплыла официантка, бросив в сторону Мэргрид неприязненный взгляд.
  Баньши встрепенулась.
  - Хочешь узнать ее последние слова?
  - Нет. Лучше послушай меня. Я...
  - Она скажет: 'Как-то быстро все закончилось'. А вот он, - Мэргрид кивнула на пожилого человека, сидевшего у окна. - Подумает: 'Забыл выключить свет'. Смешно, правда? А вот эта...
  Она замолчала и пристально уставилась на русоволосую молодую женщину, направляющуюся к их столу. Женщина была одета строго и сдержанно: темная юбка, белая блузка, пиджак, на плече у нее висела кожаная сумка.
  - Она... она... - в недоумении бормотала баньши. - Проклятье!
  Не могу узнать, но ведь этого не может быть! Она же обычный человек? Или нет? А, да это еще одна из шайки бессмертных!
  - Тише, Мэргрид! - зашипел Ява, озираясь по сторонам. - Это Алина. И да, она тоже бессмертна.
  
  Глава-3
  
  Выражение лица Алины не предвещало ничего хорошего.
   - Ява, - категоричным тоном заявила она, усаживаясь за стол. - Ты меня обманул! Снова.
  - Что ты, Алина, как можно!
  - Я звонила Ньялсаге.
  - Ну, зачем ты...
  - С его телефоном все в порядке. Ньялсага сказал, что ты хочешь спихнуть на меня свою работу. Как обычно.
  - Ничего подобного! Я рассчитывал на твою моральную поддержку - вот и все. Разве друзья не должны поддерживать друг друга?!
  Алина испытующе посмотрела на Яву, тот ответил ей честным открытым взглядом.
  - Вспомни, я же помогал тебе, когда ты сидела в агентстве один на один с лепреконом? Ты позвонила, я сразу же приехал и...
  - Ты пробыл в агентстве всего пятнадцать минут! - отчеканила она. - А потом сказал, что хочешь купить кофе, вышел и появился только на рассвете, причем сразу на морском берегу!
  - Да, да, - заторопился Ява. - Но это все из-за лепрекона! Ты же знаешь, их любимое занятие - играть в карты на деньги или золото, причем, обыграть их практически невозможно. Я за эти пятнадцать минут проиграл кучу денег! Они все-таки жульничают, пускают в ход свои чары!
  - А хочешь знать, что проиграла я?! Всю зарплату, ключи от дома и новую книгу 'Как перестать есть навсегда'. Я была практически разорена! Мне пришлось занимать деньги у директора школы!
  - Вы играли в карты с лепреконом?! - изумленно переспросила Мэргрид и захохотала.
  - Это был единственный способ удержать его в агентстве, - бросил Ява и спохватился: - Алина, знакомься! Это Мэргрид, дух умершей эльфийки!
  - Знатной эльфийки, - высокомерным тоном поправила баньши.
  - Да, очень знатной, - подтвердил Ява. - И очень злой. Ее эльфийка - просто исчадье ада! У нее был черный пояс по злодеяниям.
  - Прекрасно. Так и быть, я окажу тебе необходимую моральную поддержку. Но недолго: ко мне сейчас девятый 'А' заявится, пересдавать тесты по географии.
  Он воспрял духом.
  - Знал, что ты не откажешь. У вас с Мэргрид, конечно, найдется о чем поболтать. Может, пройдетесь по магазинам? А я бы пока передохнул часик-другой.
  - А-а-а-а, - понимающе протянула Алина. - Вот оно! 'Часик-другой'? Нет уж, знаю я тебя. Сам возись с этой...
  - Приказываю относиться ко мне с должным уважением! - воскликнула баньши. - Иначе узнаешь, что такое мой гнев!
  Алина вопросительно посмотрела на Яву.
  - Сколько минут я должна оказывать дружескую поддержку? Десяти хватит? Меня ждут в школе.
  - Хочешь, я куплю тебе новую кулинарную книгу? Самую дорогую!
  - Нет!
  Ява погрустнел.
  - Значит, ты бросишь меня в трудную минуту? Не ожидал от тебя такого....
  - Я была красавицей, не тебе чета, - продолжала бубнить Мэргрид. - И я вечно останусь молодой и красивой. А вот ты скоро будешь дряхлой бессмертной старухой!
  - Ты только не расстраивайся, - ласково проговорила Алина. - Но я не старею. Бессмертные достигают какого-то определенного возрастного уровня и останавливаются на нем. Поняла?
  - Нет, - надменно процедила баньши.
  - Яве всегда будет двадцать восемь, мне всегда будет тридцать, Бахраму всегда будет двадцать пять, Ньялсаге...
  Баньши с интересом уставилась на Алину.
  - У него спрашивай сама, - ловко уклонилась она от ответа. - Ява, ты пил здесь кофе? Хороший? Пожалуй, закажу чашку.
  - Приказываю тебе развлекать меня!
  - Нет, спасибо, мне хватает развлечений с девятым 'Б'. А если уж совсем скучно станет, то всегда есть пятиклассник Соловьев.
  - Отказываешься?! - прошипела Мэргрид. - Пеняй на себя!
  - И что ты сделаешь? - хладнокровно спросила Алина, закаленная ежедневным общением с учениками средней школы.
  - Наведу на тебя порчу! - зловеще сообщила Мэргрид и принялась рыться в карманах куртки.
  Ява озадаченно сдвинул брови.
  - А ты умеешь? - усомнился он. - Может, просто повоешь часик-другой у нее под окном? Кстати, это прекрасно поможет скоротать время до рассвета...
  - Не надо выть под окнами моей школы. Девятиклассники могут неправильно понять.
  - Ты удивишься и ужаснешься, когда узнаешь, что умеют баньши!
  - бормотала Мэргрид, роясь в карманах. Она вынула крохотную тряпичную куколку и посадила на стол.
  - Что это?
  - Стоит мне проткнуть ей сердце и ты умрешь, - объявила Мэргрид, гипнотизируя Алину взглядом. - Приказываю трепетать!
  Ява тяжело вздохнул и протянул баньши пластиковую вилку.
  - Валяй, попробуй.
  - Это твое Вуду на меня не действует, ясно? - сказала Алина. - Ява, отвези ее в агентство, закрой в клетке для оборотней и...
  - Лучше своди ее в магазин, - взмолился он. - Тут на соседней улице полно бутиков!
  - У меня не та зарплата, чтобы по бутикам ходить! - отрезала Алина. - Где мой кофе?
  Она взяла у подошедшей официантки чашку и молочник.
  - Ты достойна смерти! - с негодованием объявила Мэргрид, уставившись на Алину. - Все пугались, а ты, видите ли, не желаешь! И ты, ты... ты одета, как служанка! - выпалила она.
  Алина подняла глаза к потолку и мысленно прочитала наизусть рецепт знаменитого лукового супа - чтение рецептов ее всегда успокаивало, так, как других людей, к примеру, успокаивала музыка или счет от одного до десяти.
  - Видят небеса, я очень добрый человек. Я так добра, что хуже некуда! Но эту самую Мэргрид я знаю всего пять минут и уже терпеть не могу. Пойду я, пожалуй.
  Она поднялась из-за стола и повесила на плечо сумку.
  Ява поспешно вынул из бумажника купюру и сунул подошедшей официантке.
  - Мэргрид, не отставай! - бросил он, устремляясь за Алиной.
  - Пожалуйста, пожалуйста, возьми ее с собой в школу!
  - Ни за что. У меня сегодня был педсовет, три урока в девятых классах и пятиклассник Соловьев. Хватит с меня неприятностей!
  Однако, божества, следящие за тем, чтоб каждому из живущих было отпущено именно столько неприятностей, сколько положено, рассудили иначе: в дверях кафе Алина и Ява нос к носу столкнулись с Лютером.
  - Вот кого не хватало, - с досадой пробормотала Алина.
  - Приказываю немедленно развлекать меня! - продолжала гнуть свое Мэргрид, задетая тем, что Алина по-прежнему не желала ни ужасаться, ни восхищаться. - Иначе тебе конец! Мне известны чары, которые могут уничтожить даже бессмертного, - пригрозила она.
  Услышав последние слова, 'Бриммский василиск' остановился.
  - Что встал? - осведомилась Алина.
  Он смерил Мэргрид подозрительным взглядом.
  - Это кто? Цолери говорил, что в городе баньши. Это она?
  - Не твое дело, - отрезала Алина.
  Мэргрид в ярости уставилась на человека, не желающего уступать ей дорогу.
  - Приказываю убраться с моего пути, отродье гоблина! - рявкнула она, испепеляя Лютера взглядом. - Прочь с дороги, жалкий червь!
  - О! - Алина взглянула на баньши с неожиданной симпатией. - 'Потомок гоблина'?! 'Жалкий червь'?! Ява, теперь я ненавижу ее гораздо меньше. Но все равно не буду с ней возиться и не надейся!
  
  ... Не поддавшись на уговоры, Алина отбыла в школу, где ожидала ее приятная и непыльная работа - уроки в буйных девятых классах, запугивание пятиклассника Соловьева и прочие удовольствия.
  Поняв, что помощи ждат неоткуда, Ява взял быка за рога.
  - Развлечения закончены, Мэргрид. Едем в агентство!
  - Нет! - отрезала Мэргрид и плюхнулась на лавочку под деревом. - Приказываю помнить, что совсем скоро я лишусь возможности видеть солнце и ходить по улицам днем.
  - Ну, станешь ходить ночью, какая разница?
  - Я буду очень, очень занята! Ты хоть представляешь, сколько в нашем королевстве сельских кладбищ?!
  Ява спохватился.
  - Погоди-ка! Я ведь так и не сказал тебе главного. Это касается тебя и Гигеля.
  - Конечно, придется выкраивать время и на то, чтобы пугать людей, работа есть работа, - не слушая его, продолжала рассуждать Мэргрид. - Но если я буду превращаться, скажем, в летучую мышь, то смогу за ночь облететь несколько кладбищ. Так дело пойдет быстрее!
  - Превращаться? Никогда не слышал о такой способности у баньши, - признался Ява. - Но послушай меня... о, Мэргрид! - с отчаянием воскликнул он. - Только не это!
  На месте баньши сидела серая пушистая кошка.
  - Очень остроумно, - вздохнул Ява. - Не вздумай в агентстве такую штуку проделать!
  Послышалось хлопанье крыльев, и на спинку скамьи опустился большой черный ворон. Он посмотрел на кошку, наклонил голову набок и вопросительно взглянул на Яву.
  - Все в порядке, Дэберхем. Это не новый гость, а все та же баньши. Развлекается.
  Ява вздрогнул: рядом с ним снова сидела Мэргрид.
  - Ваш заклинатель боится серых кошек? - она засмеялась. - А не напугать ли мне его как следует? В конце концов, мне полагается повергать людей в ужас!
  - Лучше не надо. Он тоже может повергнуть тебя в ужас, знаешь ли. У него это неплохо получается.
  - Глупости. А как тебе мое превращение?
  - Я восхищен. Вот и Дэберхем подтвердит.
  Мэргрид поморщилась.
  - Не люблю птиц: безмозглые создания!
  Дэберхем с возмущением каркнул и взлетел. Ява тяжело вздохнул.
  - Не мудрено, что у тебя нет друзей, с таким-то характером. Кстати, насчет Гигеля: не вздумай... Мэргрид! Тролль бы тебя побрал!
  Крупная летучая мышь, сидевшая на лавочке, пропищала в ответ что-то нелицеприятное.
  Ява покачал головой. Дожидаясь, когда Мэргрид вернет себе прежний облик, он перебирал в кармане разные безделушки: крошечные серебряные фигурки, монетки, пару гладких янтарных бусин, отполированные морским прибоем камешки. На каждый из этих предметов, выглядевших вполне безобидно, были наложены особые заклинания, и Ньялсага никогда не забывал обновлять их.
  - Ну, как? - самодовольно осведомилась баньши, возникая рядом с Явой.
  - Мэригрид, я же просил! В этом мире не следует баловаться такими вещами, - из доброй дюжины безделушек Ява выбрал обрывок золотой цепочки с крохотным кулончиком в виде листка клевера. - Каждый раз, когда ты меняешь облик, Цолери с Дэберхемом думают, что объявился еще один гость. Дэберхем летит проверять, а Цолери...
  Мэргрид не слушала его.
  - Я собираюсь запугать вас до смерти! - торжествующе объявила она.
  - Думаешь, получится?
  - Конечно! - весело ответила Мэргрид. - Ты был так глуп, что открыл мне вашу тайну. Как только я вернусь в свой мир, я всем, всем расскажу, где скрывается шайка бессмертных. Рано или поздно эти слухи дойдут до тех, кто вас ищет, они явятся сюда и...
  Ява лениво проводил взглядом плывущее над городом большое облако, похожее на дракона, а когда перевел глаза на баньши и обнаружил, что она снова исчезла, а на песчаной дорожке сидит большая бурая жаба.
  Ява поднялся со скамьи, неторопливо подошел к жабе и присел на корточки.
  - Мэргрид, - проговорил он. - Есть одна маленькая деталь. Я все хотел тебе рассказать, да ты слушать не желала. Мы, знаешь, не заинтересованы в том, чтоб об этом мире знал еще кто-то. Именно поэтому наш заклинатель шепнет тебе на прощанье пару слов, и ты ничего не будешь помнить ни об этом мире, ни об этом городе, ни о тех, кого тут встретила. Ясно?
  Жаба уставилась на него выпученными глазами и негодующе булькнула.
  - Да, да, о некроманте Гигеле ты тоже не вспомнишь, - сказал Ява, поигрывая золотым кулончиком. - Да и он о вашей дружбе уже забыл. Вы снова станете смертельными врагами. Говоришь, королевство у вас маленькое? Значит, рано или поздно вы с ним все-таки столкнетесь... интересно, кто кого?
  Ява оценивающе посмотрел на жабу:
  - Я бы поставил на Гигеля. Парень явно не так прост, как кажется...
  С жабой творилось что-то странное.
  Глазки ее выпучились, лапы скребли по песку, рот разевался, будто она изо всех сил пыталась что-то сказать. Ява усмехнулся и убирал в карман золотой кулончик.
  - Что, доигралась? Обратно превратиться не можешь? Тут, Мэргрид, с магией надо быть поосторожней: она иногда осечки дает, - назидательным тоном сказал он. - Что же, делать нечего, поехали в агентство...
  Он осторожно взял Мэргрид-жабу, посадил в карман плаща и, весело насвистывая, отправился на стоянку.
  
  ...В свое время Ньялсага, выбирая место для агентства, пересмотрел множество вариантов и подобрал, наконец, подходящий: просторное помещение в цокольном этаже небольшого дома.
  Выбор оказался на редкость удачным: тихая улица, здание с хорошей звукоизоляцией, с подземным гаражом, через который можно попасть в агентство, минуя главный вход. Обитатели дома, сотрудники многочисленных офисов и контор, были людьми нелюбопытными и тем, что творится за дверьми с табличкой 'Агентство 'Аргентина', не интересовались. Кроме того, дом этот находился на задворках драматического театра, что тоже было очень даже кстати.
  Если выбор месторасположения взял на себя Ньялсага, а оформление важных бумаг, договоров на аренду и финансовых документов легло на плечи Явы, то обустройством двух комнат агентства, его, так сказать, интерьером, настойчиво пожелал заняться Бахрам. Он потратил на это немало времени и сил и устроил все по своему вкусу, невзирая на протесты Алины, которая, как любая женщина, хотела комфорта и уюта. Она утверждала, что после дизайнерских изысков Бахрама агентство стало выглядеть точь-в-точь, как штабная палатка какого-нибудь захудалого военачальника, не выигравшего за свою жизнь ни одного сражения. Ява был с ней полностью согласен. Он заявил, что мебель агентства наводит на мысли о городской свалке, где, если покопаться хорошенько, можно отыскать вещи и получше.
  Ньялсага от подобных разговоров уклонялся: обстановка его вполне устраивала, а любимое плетеное кресло он действительно притащил с ближайшей помойки.
  Воодушевленная поддержкой Явы, Алина не теряла надежды склонить Бахрама на свою сторону. Агентство выглядит по меньшей мере странно, говорила она, так не лучше ли все переменить? Вот туда поставить миленький журнальный столик, сюда - повесить симпатичные шторки с оборочками, а вот тут...
  Но все было тщетно. Бахрам бурчал что-то себе под нос о людях, ничего не понимающих в военном деле и походной жизни, горшки с геранью, купленные Алиной, собственноручно выставил за дверь и продолжал обустройство.
  Он развесил на стенах карты, утыканные красными и синими флажками - битвы, для которых рисовались эти карты, давным-давно отгремели, кровопролитные сражения стали историей, а имена полководцев стерлись из людской памяти. Но Бахрам, когда выпадало свободное время, подолгу простаивал перед картами, напряженно размышляя, как все пошло бы, если б военачальники поступили не так, а эдак... все бы получилось тогда иначе!
  В простенках между окнами появились мишени для дартца и прилепленные скотчем рекламные плакаты оружия и военного снаряжение. Чуть поодаль он поставил стол, который тут же завалил журналами по пейнтболу, рекламными листовками, коробками из-под пиццы, мотками веревок, какими-то железками и прочим хламом непонятного назначения. Выбрасывать все это Бахрам строго-настрого запретил.
  Имелся в комнате и потертый диван коричневой кожи, столик поменьше, где стояли чашки, коробки с чаем и электрический чайник, а у окна - громадный застекленный шкаф. Стекла, впрочем, Бахрам сразу же заклеил непрозрачной цветной пленкой: чтобы гости агентства не могли рассмотреть, что находится внутри, и не пугались бы раньше времени.
  Вторая комната была чуть меньше. Сюда Бахрам приволок еще один стол, большой и крепкий, на котором мгновенно образовалась живописная свалка из диковинных предметов непонятного назначения: Бахрам выдавал их за пейнтбольное снаряжение. Рядом находилось старое кресло, а на полу возле стены лежали свернутые спальные мешки. В углу стоял стальной несгораемый сейф, сплошь залепленный вырезанными из журналов картинками с рекламой оружия и красочными глянцевыми плакатами городского пейнтбольного клуба 'Легион', руководителем которого Бахрам и являлся. В этой комнате он частенько ночевал, а, случалось, и жил по нескольку дней, разрабатывая стратегию будущей игры и готовясь к крупным пейнтбольным сражениям.
  Ява открыл своим ключом тяжелую стальную дверь и вошел. В агентстве было пусто и тихо, лишь слабо гудели и потрескивали лампы дневного света под потолком. Ньялсага, скорее всего, сидел в кофейне 'Последний белый слон', работая с книгой заклинаний, Алина пропадала в школе, осуществляя планы по запугиванию пятиклассника Соловьева, а Бахрам уехал со своим клубом в горы, на большую игру и обещался быть в городе завтра после обеда.
  Ява аккуратно достал из кармана жабу и посадил на стол.
  - Добро пожаловать в агентство 'Аргентина', Мэргрид. Осматривайся пока, а я кофе приготовлю.
  Жаба возмущенно забулькала в ответ, сверля Яву возмущенным взглядом.
  - Прости, - без тени раскаяния проговорил тот. - До приезда заклинателя придется тебе в лягушачьей шкуре побыть. Я, как ты знаешь, не маг, поэтому обратно превратить тебя не могу.
  Он сварил кофе, отыскал в столе у Бахрама свежий номер журнала 'Пейнтбол' и устроился в кресле, с интересом изучая богато иллюстрированную рубрику 'Девушки и пейнтбол', наслаждаясь тишиной и тем, что никто не приказывал развлекать себя, не грозил убить, не рассказывал во всех подробностях, как быстро и эффективно напугать человека до смерти.
   За окном уже темнело, когда на крыльце послышались, наконец, чьи-то шаги.
  Ява отложил журнал и поднялся с кресла.
  Алина стояла возле стола, с удивлением разглядывая жабу, сидевшую на коробке из-под пиццы.
  - Это кто?
  - Жаба.
  - Зачем ты ее сюда приволок? Будешь целовать? - Алина подозрительно посмотрела на Яву. - Она превратится в прекрасную принцессу и...
  - Она превратится в баньши. Это же Мэргрид!
  Глаза Алины вспыхнули.
  - Ах, вот оно что! - сладким голосом проворковала она, мгновенно приходя в хорошее настроение. - Как я могла ее не узнать?! Она же совсем не изменилась!
  Жаба негодующе забормотала, уставившись на нее выпученными черными глазками.
  Алина полюбовалась приятным зрелищем, повесила сумку на спинку стула и прошла в соседнюю комнату. Ява двинулся следом.
  - Почему она стала жабой? - вполголоса поинтересовалась Алина, включая кофеварку.
  - Развлекалась так, - пояснил он. - Превращалась то в кошку, то в летучую мышь, то в жабу. Дэберхема чуть с ума не свела!
  Алина осторожно выглянула в дверь: Мэргрид-жаба по-прежнему сидела на коробке, клокоча от возмущения, как маленький чайник, забытый на огне.
  - А почему не может собой стать?
  Ява молча повертел перед носом Алины золотую подвеску.
  - Амулет, блокирующий обратное превращение, - понимающе кивнула Алина. - Ньялсага дал?
  - Нет, в антикварном магазине купил. Конечно, Ньялсага, - Ява убрал амулет. - Хочу немного отдохнуть. Путь до его приезда она побудет жабой.
  Ява со всеми предосторожностями выглянул в соседнюю комнату, Мэргрилд тут же заметила его и негодующе квакнула.
  - Так не полагается, - Алина присела и выдвинула нижний ящик стола. - Куда девался сахар?
  Ява протянул ей упаковку сахара.
  - Провела бы ты целый день с баньши, по-другому бы заговорила. Между прочим, к приходу Ньялсаги она собиралась превратиться в серую кошку. Думает, что это очень остроумно.
  Алина задумалась.
  - Она говорила, что я одета, как служанка. Слышал?
  - Слышал.
  Алина прихватила чашку и направилась в другую комнату.
  - Ладно, пусть будет жабой, я не против...
  
  ...Когда на улице совсем стемнело, в агентстве появился Ньялсага.
  В сопровождении веселой Лукерьи, он вошел в комнату, увидел жабу, сидевшую на столе и замер.
  - Баньши Мэргрид в облике жабы? И давно она так?
  - Давненько, - признался Ява.
  - И ты не стал превращать ее обратно?
  - Не стал.
  Ньялсага перевел взгляд на Алину, та развела руками.
  - Я тут не при чем!
  Ньялсага сел в продавленное плетеное кресло и задумался.
  - Она немного шумновата, эта баньши. Не знаю, как Яве, а мне очень хотелось тишины, - начала Алина рассудительным тоном. - Хотелось отдохнуть после рабочего дня. Сам понимаешь, в школе постоянно галдят дети, дома - соседи за стеной...
  - Точно, - поддакнул Ява.
  - Тебе надо научиться ладить с людьми, - отвлекся от размышлений Ньялсага. - У меня тоже были шумные соседи, но я с ними прекрасно поладил!
  - Как тебе это удалось? - изумилась Алина.
  - С соседями очень важно установить дружеские отношения, - назидательно сказал Ньялсага. - Сначала, конечно, надо познакомиться. Это делается очень просто: заглядываешь к ним на огонек, просто так, по-приятельски и говоришь: 'Добрый вечер, какое прекрасное полнолуние сегодня! Я - ваш новый сосед, граф Цепеш, но вы зовите меня просто Дракула!'.
  Жаба-Мэгрид на столе квакнула, и Яве показалось, что он различил что-то вроде одобрения в коротком, но выразительном 'ква!'.
  - Это была шутка? - поинтересовалась Алина. - Конечно, шутка, я сразу догадалась!
  - Это, Алина, чистая правда.
  Ньялсага покосился в сторону соседней комнаты, откуда доносилось возмущенное бормотание жабы.
  - Кажется, она сильно не в духе?
  - Не то слово, - сказал Ява.
  - Тогда пусть будет жа... э-э-э, пусть сидит в коробке. На всякий случай. До рассвета не так уж далеко.
  
  ...Ранним утром на пустынном морском берегу случайных людей, как правило, не бывает, а потому - никто не увидел, как вместо большой бурой жабы на песке возникла разъяренная баньши Мэргрид. Глаза ее сверкали, руки были уперты в бока.
  - Приказываю вам всем немедленно... - дрожащим от ярости голосом начала она.
  Но в этот миг из-за моря показался край солнца. Свет ударил в глаза баньши, она зажмурилась, а когда снова открыла их, перед ней лежала узкая тропа, убегающая в ночной сад, обнесенный покосившимся забором. Калитка в сад была приоткрыта.
  - Свободной дороги, Мэргрид! - торопливо перебил ее Ньялсага, указывая на тропинку. - Свободной дороги!
  И баньши Мэргрид исчезла.
  
  ... Поздним утром Ява оставил машину возле большого торгового центра - далековато, конечно, можно было найти парковку и поближе, но как отказать себе в удовольствии лишний раз пройтись по шумным улицам, ведущим к заливу? Ньялсага утверждал, что у города имеется собственная аура, сине-зеленая, как морская волна. Ява чародеем не был, и ему не дано было видеть магической ауры, мерцающей над улицами и площадями, но в словах Ньялсаги он не сомневался.
  Кругом кипела веселая жизнь: пахло кофе и морем, сверкали зеркальные двери отелей и дорогих магазинов, по широкой мостовой мчались огромные экскурсионные автобусы - не зря же именно этот район в путеводителях для туристов, пышно именовали 'сердцем города'! Но у Явы на этот счет имелось собственное мнение. Он точно знал, что сердце города, его душу, его суть искать нужно вовсе не в деловых нарядных кварталах с небоскребами и зеркальными витринами. И если свернуть с широкого проспекта в любой переулок, ведущий к морю - вот тогда-то беспечному путешественнику и откроется совсем другой город.
  На здешних улицах, узких и кривых, бродили люди, выглядевшие так, будто только что ступили на эту землю с кораблей, над которыми развевались флаги никогда не существующих государств. Здесь тянулись прилавки, заваленные самым фантастическим товаром, цветочницы предлагали экзотические растения, а из множества ресторанчиков и закусочных доносились запахи непривычной еды. В магазинчиках и лавках торговали всякой всячиной: редкими пряностями, пестрыми шалями, шарфами, расписными зонтиками. Старинные браслеты и кольца с бирюзой грудами лежали на медных подносах, рядом с пестрыми коробками восточных благовоний, яркие наряды в витринах невольно притягивали взгляд: то ярко-зеленые короткие пальто, то башмаки с бубенчиками, то шляпы, украшенные цветами и фруктами или накидки, затканные золотом и серебром. Крошечный магазинчик на углу торговал старинными музыкальными инструментами, а в подвальчике через дорогу можно было купить древние карты звездного неба.
  Сотни раз приходилось бывать здесь Яве, но толком разобраться в сложном переплетении прибрежных улочек ему так и не удалось. Он точно помнил, что совсем недавно, вот на этом самом месте находилась чайная лавка и ее хозяин, старый китаец, как-то протянул проходившему мимо человеку крошечную чашечку чая. Бледно-зеленый напиток имел горьковатый привкус и сначала не очень-то понравился Яве, но позже он внезапно ощутил странное спокойствие, позволяющее на миг подняться над шумом и суетой прибрежных улиц и почти понять что-то очень важное.
  Но когда он пришел сюда во второй раз, чайный магазинчик бесследно исчез, на его месте оказалась лавка, торгующая благовониями и бородатый толстый хозяин, сидевший за кассой, шумно клялся, что торгует здесь уже много лет, и ни о каком чайном магазине он и не слыхивал. Однако, через недельку-другую магазинчик вновь объявлялся на прежнем месте, а торговца благовониями никто не мог припомнить.
  Рыбные лавки, магазины старинных часов, лотки с цветами и лавки со сладостями пропадали и снова появлялись - каждый раз на другом месте. Обнаруживались новые переулки, а знакомая улочка, по которой Ява столько раз сбегал к морю, внезапно заканчивалась тупиком или крошечным пятачком, где стояло несколько столиков, повар жарил на открытом огне рыбу и жонглер, развлекая посетителей, запускал в небо сверкающие кольца.
  Словом, прибрежные улицы жили собственной загадочной жизнью, и Ява подозревал бы, что тут не обошлось без магии, если б не знал совершенно точно: никакой магии в этом мире не существовало.
  Он миновал несколько узких улиц, заполненных обитателями квартала, любопытными зеваками и туристами, свернул под навес и пошел длинными переходами. По обеим сторонам тянулись освещенные витрины, в одной из них стояли крошечные круглые аквариумы с тропическими рыбками, сверкающими, как драгоценные камни.
  В самом конце длинного перехода виднелась открытая настежь дверь со шторой из пестрых стеклянных бус, рядом с дверью была приколочена облупившаяся табличка: 'Книжная лавка 'Бродяга'.
  Ява вошел, и колокольчик над дверью звякнул, приветствуя посетителя.
  В книжной лавке царила тишина, нарушаемая лишь шорохом страниц. Сюда не доносился ни шум улиц, ни голоса людей, здесь было царство книг: старых, солидных, с потертыми корешками и пожелтевшими страницами. Букинисты, охотники за редкостями, часами просиживали в потертых кожаных креслах, изучая сокровища лавки, рассматривая старинные гравюры в альбомах, замирая над страницами бесценных фолиантов. Лампы с выцветшими красными абажурами освещали дубовые полки, плотно заставленные книгами, старинные шкафы, низкие столики, заваленные гравюрами. На стенах висели потемневшие от времени картины и неведомые злобные чудовища, изображенные на них, зорко стерегли каждое человеческое движение.
  Ява прошел вдоль книжных полок - к одной из них была прислонена маленькая лесенка, на тот случай, если кому-нибудь из покупателей потребуется книга с самого верхнего ряда - и усмехнулся, краем глаза отметив какое-то быстрое движение в стороне.
  Юркий маленький зверек скользнул вверх по стойке стеллажа, пробежал по тесно поставленным рядам книг и пропал за стопкой пергаментов. Мелькнул длинный хвост, острая мордочка с белой полосой посередине и вот уже таинственный обитатель книжной лавки показался собственной персоной: хорек с гладкой коричневой шерсткой и круглыми смышлеными глазами.
  - Привет, Дэберхем, - сказал Ява. - Цолери у себя?
  Хорек пренебрежительно фыркнул.
  - Ну да, где ему еще быть, как не в своем логове, - согласился Ява и направился дальше: в самом дальнем углу лавки, за книжными стеллажами находилась комната, где обитал хозяин 'Бродяги'.
  Дверь, как всегда, была открыта, но входить без приглашения Ява не рисковал, поэтому остановился на пороге.
  'Логово' было небольшой полутемной комнатой. Посередине стоял старый письменный стол и кресло, книжный шкаф, битком набитый такими редкостями, что любой букинист продал бы душу за возможность покопаться в его недрах. Правда, о существовании шкафа с сокровищами коллекционеры и не подозревали: в 'логово' дозволялось входить немногим. На каменных плитах пола лежали потертые ковры, на стенах висели гобелены, старинные карты да деревянные маски, изображающих свирепых чудовищ.
  Окна были плотно закрытые бамбуковыми жалюзи, и в комнате всегда царил полумрак, однако, ни ламп, ни светильников здесь не имелось: хозяин 'Бродяги' не признавал электрического света, а для освещения использовал толстые восковые свечи.
  Сейчас обитатель 'логова' - человек, с лицом, на котором, казалось, навеки застыло хмурое и сосредоточенное выражение - сидел за столом, изучая какую-то книгу. Долговязый, с широкими костистыми плечами, он напоминал Яве храмового рыцаря - если бы, конечно, рыцарю вздумалось одеться в клетчатую просторную рубаху, кожаный жилет, потертые джинсы и тяжелые армейские ботинки. Темные с проседью волосы, Цолери убирал в хвост.
  Заслышав шаги, он поднял голову.
  - Ява? Входи.
  - Привет, Цолери. Вот, решил заглянуть, - сообщил Ява, переступая порог и дожидаясь, пока глаза привыкнут к полутьме. - Хотел, конечно, сначала тебе позвонить, предупредить, но...
  Цолери хмыкнул. Он упорно игнорировал блага цивилизации и принципиально не пользовался телефоном, предпочитая передавать сообщения через Дэберхема.
  - Мобильник здорово облегчил бы твою жизнь, - в очередной раз Ява сделал заведомо безнадежную попытку убедить хозяина 'Бродяги' купить, наконец, телефон.
  - Она у меня и так не тяжелая.
   Цолери был немногословен и, если это было возможно, предпочитал обходиться вообще без слов.
  Он отодвинул книгу и зажег еще пару свечей: в 'логове' стало светлее.
  - Отправили баньши?
  Ява кивнул, невольно пускаясь в размышления о своем загадочном собеседнике.
  Мало того, что тот не выносил электрического освещения и не любил дневного света, Цолери, вдобавок ко всему, терпеть не мог зеркал. Однако, как утверждал Ньялсага, вампиром он не был и этому заявлению Ява верил. Не являлся он и магом, хотя имел удивительный дар чуять, когда в этот мир проникал кто-то посторонний.
  Именно тогда черный ворон по имени Дэберхем взлетал в небо: по давнему уговору он приносил новость и Ньялсаге и Кемену. Сам же Цолери в истории с 'гостями' не вмешивался, в многочисленные конфликты между Кеменом и Ньялсагой никогда не встревал и упорно хранил подчеркнутый нейтралитет.
  Каждый раз, встречаясь с Цолери, Ява задавал себе вопрос: кто же он такой? Ответа на этот вопрос пока что не было.
  Конечно, Ньялсага без труда мог бы выяснить, кем на самом деле являлся хозяин 'Бродяги': для этого нужно было всего-то пожать ему руку. Проблема состояла только в том, что Цолери, прекрасно осведомленный об удивительной способности Ньялсаги видеть чужие ауры, никогда не подавал ему руки и ограничивался при встрече коротким кивком.
  Ява тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли.
  - Есть что-нибудь для меня? - поинтересовался он..
  - Кое-что отыскал. Присаживайся.
   Ява опустился в старое скрипучее кресло и покосился на громадную развернутую книгу, которую читал Цолери. Страницы фолитанта были испещрены странными значками, мало похожими на буквы и Ява усмехнулся: еще одна загадка! Цолери знал все существующие на свете языки, в том числе и те, что давным-давно исчезли.
  - Редчайшую книгу откопал, - продолжал хозяин 'Бродяги'. Он поднялся из-за стола, подошел к невысокому старинному шкафчику и осторожно вынул тяжелую книгу, переплетенную в кожу. Уголки книжной обложки были окованы позеленевшей от времени медью.
  - Достать было нелегко: один- единственный экземпляр, хранится в библиотеке Ордена магов Пустынных земель. Слыхал о таком?
  Ява отрицательно мотнул головой.
  - Ну и ладно. - Цолери положил книгу на стол и любовно провел по ней широкой ладонью.
  - Настоящая человеческая кожа! А какая выделка, полюбуйся! Змеелюди, что в Пустынных землях живут, людей не жалуют: если забредет туда какой-нибудь бедолага, то пропадает бесследно. А потом, глядишь, через какое-то время в библиотеке Ордена появляется еще одна книга, переплетенная в человеческую кожу!
  Яве очень хотелось поинтересоваться, каким образом Цолери удается добывать редкие книги из других миров, но он промолчал, зная, что вопросы немногословному хозяину 'Бродяги' лучше не задавать.
  - Но, Ява, - Цолери предостерегающе поднял палец. - Книгу мне удалось вытащить только на пару дней. Упаси небо, если змеелюди обнаружит пропажу! У них такие маги - в любом мире достанут. Понял?
  Он устремил на Яву испытующий взгляд серых глаз, тот кивнул.
  - Я не подведу, ты же знаешь.
  - Знаю, - Цолери уселся за стол, выдвинул ящик и вынул круглый деревянный футляр: в таких обычно хранились свитки. - Вот тебе еще кое-что: мемуары одного чародея из Лутаки. Он всю свою жизнь - а прожил он немало, лет триста, что ли - изучал волшебные ветра. Все, что узнавал, записывал. - Цолери положил руки на лакированный футляр. - Тут и о Соранге есть.
  Темные глаза Явы сузились.
  - О Соранге?
  - Да... кое-что. Сам посмотришь. Ничего такого, чего бы ты не знал, нет, но почитай. Может, и наткнешься на какую-нибудь мысль.
  - Ты читал?
  - Так, просмотрел, - уклончиво ответил Цолери. - Он твердит то же самое, что и все остальные, а что писали по этому поводу другие, ты хорошо знаешь: не первый год я для тебя подобные книги достаю. Все чародеи утверждают, что если уж Соранг дает бессмертие - это навсегда.
  Ява упрямо наклонил голову.
  - Посмотрим!
  Цолери усмехнулся.
  - Ты никогда не сдаешься, верно? Ладно, копайся в книгах, изучай свитки, мне не жалко.
  - Ну, времени-то меня впереди хоть отбавляй, - пробормотал Ява.
  Быстрая тень метнулась по полу: коричневый хорек стрелой прошмыгнул в комнату и бросился к книжному шкафу.
  Глаза Цолери вспыхнули.
  - Вот отсюда! - рявкнул он, разом утрачивая свою обычную флегматичность. Тяжелое пресс-папье ударилось в пол, как раз туда, где секундой раньше был зверек.
  Быстрее молнии хорек вскарабкался по книжному шкафу, с необыкновенной ловкостью увернулся от пущенной в него кофейной чашки и скрылся за стопкой книг.
  - Проклятая тварь! Чтоб ты сдох!
  Деревянная статуэтка врезалась в груду фолиантов, за которой прятался хорек. С отчаянным писком зверек отскочил, цепляясь коготками за книги, но не удержался и сорвался со шкафа. Крохотный комочек полетел вниз, но за секунду до того, как он должен был коснуться каменных плит, хорек вдруг гибко извернулся и исчез, а в следующее мгновение большой черный ворон, сильно взмахивая крыльями, поднялся с пола, взлетел на шкаф, уселся там, и насмешливо каркнул, глядя на Цолери круглыми глазами.
  Ява вздохнул.
  Размышляя о хозяине 'Бродяги', волей-неволей приходилось гадать и о том, каким образом попал сюда Дэберхем, необыкновенное существо, умевшее превращаться то в хорька, то в ворона и почему эти двое - Цолери и Дэберхем - вынуждены были держаться вместе.
  Ньялсага предполагал, что они связаны каким-то общим заклятьем, и у них одна жизнь на двоих: если погибнет Дэберхем, то умрет и Цолери. И опять-таки, узнать, так ли это на самом деле не было никакой возможности: Цолери явно был не из тех, с кем можно было дружески поболтать.
  Ясно было лишь одно: он смертельно ненавидел Дэберхема. Ворон же относился к нему насмешливо и не упускал случая довести хозяина до белого каления. Вот и сейчас: Цолери, сидя за столом и сжимая в руке тяжелую бронзовую фигурку, испепелял ворона взглядом, а Дэберхем, делая вид, что ничего не замечает, невозмутимо почистил перья, и замер, словно изваяние, вырезанное из черного блестящего дерева, лишь глаза его поблескивали в свете свечей.
  Ява осторожно кашлянул, напоминая о своем присутствии.
  - Так что ты там говорил про чародея? - поинтересовался он.
  Цолери, помедлил немного, успокаиваясь, и поставил бронзовую статуэтку на место.
  - Про какого чародея? А... это уже другой.
  Он снова пошарил в ящике стола и вытащил кусок помятого старого пергамента.
  - Вот, это тоже тебе. Почитай на досуге: любопытно! Он живет сейчас в Горном королевстве, тоже весьма интересуется теми, кому удалось поймать Соранг. Ты же знаешь, отмеченных волшебным ветром, было немало...
  Дэберхем бесшумно слетел со шкафа и опустился на спинку кресла, где сидел Ява.
  - Сейчас-то, конечно, кое-кто уже умер: ведь не все захотели бессмертия. Ты не поверишь, какие глупости выпрашивают иной раз люди! - Цолери пренебрежительно хмыкнул. - Так вот, этот чародей... довольно могущественный и влиятельный, кстати сказать, хотя и якшается с драконами... - хозяин 'Бродяги' на мгновение задумался, барабаня пальцами по книге.- А может, потому и стал влиятельным, что свел дружбу с драконами? - спросил он сам себя.
  Ява пожал плечами.
  - Он, как мне кое-кто сообщил, составляет список всех, кто поймал волшебный ветер. Собирает о них сведения, узнает подробности жизни... гм... на месте этих людей я бы всерьез забеспокоился!
  - Но зачем он это делает?
  - Кто ж его знает?
  Ява открыл книгу и осторожно перевернул несколько страниц.
  - Может быть, именно здесь найдется хоть пара строчек о том, как снять заклятье Соранга, как снова стать смертным человеком?
  Цолери с сомнением покачал головой.
  - Никогда о таком не слышал, уж не обижайся. Но, как здесь говорят: 'Чем черт не шутит?'. Вдруг да отыщешь?
  Он протянул пергамент.
   - Вот тут и список, и кое-какие сведения об этих людях. Читать только здесь, в лавке! - добавил Цолери. - Этот документ нужно вернуть на место завтра утром, потому что если чародей его хватится, он, чего доброго, попросит драконов помочь с поисками!
  - Только их тут не хватало, - проворчал Ява, осторожно разворачивая свиток. - Что за язык? Мне незнаком.
  - Я переведу. Это одно из наречий южной Наргалии.
  Ява внимательно осмотрел пергамент.
  - А, может, его отсканировать? Сделать копию, тогда и торопиться не надо будет?
  Цолери насторожился.
  - Что сделать?
  - Скопировать. Есть специальный аппарат...
  - Аппарат?! Еще чего, не выдумывай. Сиди здесь и читай, да побыстрей, пока хозяин не обнаружил пропажу!
  Ява вздохнул.
  - Ладно... но ты бы хоть ксерокс освоил, что ли... хорошая штука и очень помогает в работе.
  Он положил пергамент на стол и придвинул свечу поближе.
  - Листок бумаги и ручка найдутся?
  Цолери поставил перед ним бронзовую чернильницу, положил гусиное перо и принялся рыться в ящике стола в поисках чистой бумаги.
  - Отлично... - скептически пробормотал Ява, при виде грубо выделанного толстого листа, протянутого ему Цолери.
  - Вот вы, молодые, все торопитесь, - проговорил хозяин 'Бродяги', хмуря брови. - А зачем, спрашивается? Куда спешить, если впереди вечность? Так что, не торопись, пиши пером да чернилами, как положено - глядишь, поспокойней на душе будет!
  - Тоже верно, - согласился Ява, откинув крышку чернильницы. - Успокоиться не мешает. Я вот сегодня утром как пообщался с директором одного из филиалов нашего банка, так потом полдня успокаивался!
  - Писал пером? - с одобрением спросил Цолери.
  - Нет, изучал каталог средневековых пыток. Коллеги из Испании привезли. Хороший каталог и иллюстрации качественные. Очень успокаивает!
  Цолери улыбнулся, что бывало с ним нечасто.
  - Хочешь кофе? - спросил он. Ява кивнул: кофе Цолери угощал очень редко, в знак особой милости.
  Пока хозяин 'Бродяги' молол зерна ручной старинной мельничкой и варил кофе на спиртовке (спиртовка была огромной уступкой цивилизации), Ява просмотрел манускрипт, одновременно пытаясь припомнить, когда в последний раз ему доводилось писать пером.
  Из книжной лавки донеслись чьи-то голоса.
   Цолери поставил перед Явой медную джезву и две кофейные чашки.
  - Наливай, - сказал он. - Я сейчас вернусь.
   Стоило ему выйти, как на стол тут же спланировал Дэберхем: ворон прошелся перед Явой, потом заглянул в книгу, которую читал Цолери.
  - Валил бы ты отсюда, приятель, - посоветовал Ява. - А то увидит хозяин, опять запустит чем-нибудь.
  Ворон насмешливо каркнул и перелетел на спинку кресла Цолери.
  - Ну, как знаешь, - вздохнул Ява.
  Однако, как только на пороге появился Цолери, ворон съежился, будто растворяясь в воздухе, а через секунду маленький юркий хорек скользнул на пол и шмыгнул за книжных шкаф.
  - Хамское животное! - напутствовал хорька Цолери и пробормотал сквозь зубы замысловатое ругательство на неизвестном языке. - Чтоб ты сгинул!
  Раздраженно бормоча что-то, он уселся в кресло и отхлебнул кофе. Ява протянул ему пергамент.
  - Записывай, буду переводить, - проворчал Цолери, пододвигая поближе джезву с кофе.
  В нагрудном кармане плаща у Явы находилась прекрасная дорогая ручка с золотым пером, но пользоваться ею при Цолери он не посмел.
  - Готов?
  Ява обреченно вздохнул, взял гусиное перо и обмакнул в чернильницу.
  - Готов.
  
  ....Алина явилась в школу, как обычно, с утра пораньше. Настроение у Алины-барракуды было прекрасным: гости вот уже который день не объявлялись, стало быть, можно жить вполне нормальной жизнью. К пятому уроку она успела переделать кучу дел. Вначале провела долгую задушевную беседу с восьмым классам, в ярких красках поведав, какие ужасы поджидают на каникулах того, кто получит в четверти 'двойку': дополнительные занятия, семинары, проверочные работы и ежедневная генеральная уборка кабинета географии. Восьмиклассники хорохорились и бодрились, но Алина видела, что семена упали на благодатную почву и совсем скоро взойдут, заколосится и дадут отличный урожай в виде 'пятерок' по контрольным. Запугав двоечников, как следует, она появилась в одном из старших классов, где отыскала нерадивых учеников, осмелившихся опоздать вчера на факультативные занятия по экономической географии на целых десять минут. Девятиклассники спрятались в кабинете медсестры, пытаясь симулировать внезапное заболевание, но провести Алину-барракуду им, конечно же, не удалось.
  Словом, трудилась она, не покладая рук, и к обеду у Алины оставалось только одно-единственное дело: воспитательная работа с пятиклассником Соловьевым. Но тут требовался особый подход, поэтому она решила не торопиться, а сначала попить в учительской чаю с булочкой и вареньем, и обдумать все хорошенько.
  В разгар мыслительного процесса в учительскую заглянул девятиклассник и, поглядывая на учительницу географии затравленными глазами, робким шепотом сообщил, что директор школы просит ее зайти к нему в кабинет незамедлительно.
  Алина-барракуда отодвинула вазочку с вареньем, вздохнула - воспитательная работа снова откладывалась на неопределенное время - и поднялась из-за стола.
  
  ...Завидев ее на пороге, директор тут же налил чаю и открыл большую коробку шоколадных конфет.
  Многоопытная Алина насторожилась.
  За радушным приемом ей сразу же увиделся подвох: не иначе, как директор попросит сейчас взять еще один класс или провести внеплановую олимпиаду по географии! От всего этого Алина-барракуда решила твердо отказаться: хватит с нее и того, что, подменяя заболевшую коллегу, она добровольно взяла на себя классное руководство у пятиклассников. Временно, конечно, но все же!
  Однако директор был стреляный воробей, тертый калач и сложное искусство - управлять учительским коллективом, почти полностью состоящим из женщин - постиг в совершенстве.
  - Алиночка, положение отчаянное, - он снял круглые очки и принялся протирать стекла бумажной салфеткой.
  - Опять? - нисколько не удивившись, спросила Алина, алчно рассматривая коробку с шоколадом.
  - Опять. Ты сейчас временно замещаешь классного руководителя 5 'Б', потому я тебя и попросил зайти.
  - Замещаю, - согласилась Алина-барракуда, выбирая в коробке конфету побольше. - Соловьева вот сейчас собираюсь воспитывать. Надо за него серьезно браться, ведь малолетний хулиган растет! Все мои замечания от него отлетают, как от стенки горох! Пора его на педсовет вызвать, пропесочить, как следует!
  - Да-да, - поспешно отозвался директор, надел очки и промокнул салфеткой загорелую лысину. - Вот о Соловьеве-то я и хотел с тобой посоветоваться. Мне сейчас, понимаешь, из больницы позвонили...
  Алина замерла, не донеся конфету до рта.
  - Он уже и в больнице успел что-то натворить?!
  - Нет, нет, - директор пододвинул ей стакан с чаем. - Бабушка его туда угодила. Она человек пожилой, сама понимаешь. А родителей у Соловьева нет.
  - Есть, - отозвалась Алина, не замечая сгущавшихся над ней туч. - Они где-то в Африке работают, железную дорогу строят. Сбежали от ребенка, - она покачала головой, жуя конфету. - А впрочем, от такого ребеночка и я бы сбежала!
  - Да, но ведь из Африки мы их вызвать не можем? - задал резонный вопрос директор.
  Алина пожала плечами.
  - И что?
  - А то, что бабушка в больнице будет целую неделю, а Соловьева на это время девать совершенно некуда.
  - Родственники? - коротко спросила Алина-барракуда, приступая к конфете с ликером.
  - Нету, - коротко ответил директор.
  Она задумалась. Директор тоже умолк, поглядывая на нее из-под очков. В этот момент он был очень похож на кота, подстерегающего у норы мышь, но Алина, глядя в чашку с чаем, ничего не замечала.
  - В общем, так, Алиночка, - решительно сказал директор, не дождавшись ответа. - Придется тебе, как временно исполняющему обязанности классного руководителя, пятиклассника Соловьева в детский приют оформить.
  - Куда?!
  Алина поставила чашку на стол и уставилась на директора. Тот развел руками.
  - Куда ж его девать? Дома его одного на неделю оставить невозможно. Кто его кормить будет, следить за ним? А у нас в городе, знаешь, прекрасный приют для малолетних правонарушителей имеется. Там все, как полагается: и милиция, и охрана, и решетки на окнах. Таким, как Соловьев там самое место! Ты позвони, Алиночка, договорись, а потом и отвези. Машину я выделю.
  - Ну, в приют - это уж как-то...
  Директор сцепил пальцы на животе и заговорил рассудительным голосом:
  - В приют, в приют. Соловьев этот - малолетний хулиган, позор нашей школы! Я давно его на педсовет вызвать собираюсь, пропесочить, как следует! Все замечания от него - как от стенки горох!
  - Да какой он...
  - И даже родители от него в Африку сбежали!
  Директор покачал головой.
  - Я бы, Алиночка, и сам от такого ребенка сбежал! - признался он. - Ты знаешь, что он вчера в кабинете зоологии натворил? Поймал в аквариуме лягушек, отнес в школьную столовую...
  - Знаю, знаю, - тяжело вздохнула Алина-барракуда, которой пришлось под визг поварих собственноручно вылавливать половником живых лягушек из бака с холодным компотом.
  - Я с тобой, Алиночка, во всем согласен. Хулиган! Пусть посидит в приюте, под надзором милиции, над своим поведением подумает, а когда бабушка из больницы выйдет и его из приюта заберет, мы его сразу же на педсовет вызовем! Пропесочим и...
  - Это уж ты...
  Директор подлил ей чаю.
  - Ты кушай, кушай. Хорошие конфеты, импортные.
  Алина покосилась на коробку.
  - По-твоему, приют - это единственный выход? Ты не подумай, - спохватилась она. - Мне этого разгильдяя совсем не жалко! Но...
  Директор развел руками.
  - Куда его девать, Алиночка? Родителей нет, родственников нет, классная руководительница отсутствует!
  - И что? - недовольно пробурчала Алина-барракуда.
  - Приют, - со вкусом повторил директор, делая вид, что всецело поглощен разворачиванием конфетного фантика. - Гляди, Алиночка, трюфель! Сейчас, конечно, таких трюфелей, как раньше, не делают, но...
  И он пустился в долгое обстоятельное повествование о том, какие трюфеля бывали раньше и о том, что нынешние конфеты - совсем не то, потому что содержат они не качественный шоколад, а одну только неполезную гадость.
  - А вот в тех трюфелях такой шоколад был, ты не поверишь! - благодушно журчал директор, словно совершенно позабывший о малолетнем хулигане Соловьеве.
   Алина закрыла глаза, мысленно повторила про себя рецепт салата 'Парижские тайны' (это всегда успокаивало) и уставилась на директора.
  - При чем тут классная руководительница?!
  Директор неохотно прервал увлекательный рассказ.
  - Да так... к примеру, если б она в школе была, я б попросил ее... ты точно не хочешь этот трюфель? Гляди, какой свежий!
   Алина-барракуда в очередной раз попыталась успокоиться. Для начала она мысленно пожелала директору подавиться конфетой, а затем повторила про себя рецепт салата - два раза подряд.
  - О чем попросил?
  - Ну, не знаю, - директор погрузился в размышления, не забывая, однако, зорко поглядывать на Алину. - Домой к себе его взять, что ли...
  Она подскочила на стуле.
  - Куда? Куда?!
  - Ты, Алиночка, не волнуйся. Тебя-то попросить об этом я не могу, - голосом гипнотизера вещал директор. - Зачем тебе такая обуза, правда? Я бы, например, ни за какие коврижки! Да что там, даже за годовую премию - и то не согласился бы! Так что, оформляй-ка его в приют. Прямо вот сейчас и займись!
  Алина-барракуда посмотрела на директора круглыми глазами, потом перевела взгляд на портрет великого педагога Макаренко, висевший над директорским столом.
  Некоторое время она созерцала прославленного корифея молча, как бы освежая в памяти его новаторские и необыкновенно эффективные педагогические методы, блестяще зарекомендовавшие себя в колонии для малолетних преступников, которую, как известно, и возглавлял Антон Семенович Макаренко.
  Затем она пододвинула к себе коробку конфет и, в глубокой задумчивости, принялась лихорадочно уничтожать их одну за другой, не замечая вкуса. На десятой конфете директор слегка заволновался: неужели его блестящий и тщательно обдуманный план не сработает?
   Но тут Алина-барракуда положила обратно надкушенный трюфель и мрачным голосом произнесла:
  - Ладно. Одна неделя - это не так уж долго... всего семь дней. Вытерплю.
  Директор подавил вздох облегчения, вытащил из коробки очередную салфетку и промокнул лысину.
  - Но...
  - Что, Алиночка?
  - Мне нужен отгул! Понимаешь? Отгул. И немедленно!
  Директор задумчиво отхлебнул остывший чай.
  - Зачем тебе отгул?
  Скрывать Алине было нечего и она ответила прямо:
  - Хочу напиться.
   - Напиться?!
  - У меня почти неделю будет жить пятиклассник Соловьев. Ребенок! Мне даже как-то не по себе, - призналась она, дожевывая последнюю конфету из коробки. - Сам знаешь, когда детей много и они в классе - это одно. А когда ребенок дома и ты с ним один на один... - Алина покачала головой. - Думаешь, легко будет?
  - Ты справишься! Заодно и по географии его подтянешь. Но отгул? - директор замялся. - Конец четверти, Алиночка, столько дел, не до отгулов! У тебя, кстати, и ведомости не все заполнены, я проверял. И потом, - он блеснул очками. - Зачем тебе напиваться? Ты же женщина!
  - И что? - мрачно спросила она. - Я хочу успокоиться, нервы в порядок привести.
  Директор задумался.
   - Может быть, ты просто поплачешь? - с надеждой спросил он. - Прямо тут, в моем кабинете? Это очень успокаивает, все учительницы говорят. А я могу выйти на это время. Поплачешь - и никаких отгулов! А?
  Алина хмыкнула. Последний раз она плакала около двадцати лет назад, когда разбушевавшийся попаданец-зомби прокусил ей ногу, но об этом учительница географии решила директору не сообщать.
  Она с сожалением посмотрела на пустую конфетную коробку и поднялась.
  - Плакать я не буду. Лучше пойду, сообщу Соловьеву радостную весть. Пусть он плачет!
  О том, что ждет его в ближайшее время, Алина сообщила Соловьеву голосом тролля, привыкшего каждый день завтракать маленькими детьми. Однако вредный пятиклассник вместо того, чтобы испугаться, почему-то обрадовался, чем расстроил Алину-барракуду неимоверно.
  
  ...Конечно, события в школе, где трудилась, воспитывая подрастающее поколение, Алина, происходили незаурядные (поразительно, как быстро разлетаются новости! Поглазеть на пятиклассника Соловьева сбежались все ученики, от мала до велика, солидные девятиклассники даже пожимали ему руку и сочувственно похлопывали по плечу), но и в кофейне 'Последний белый слон' тоже было нескучно.
  Черный ворон Дэберхем, сидя за окном на цветочном ящике, сначала постукивал клювом в стекло, безуспешно привлечь внимание Ньялсаги, уткнувшегося в ежедневник, потом перелетел на веранду - постучать в другое окно, а заодно отвязаться от рыжего бездомного кота, который намеревался изловить птицу. В конце концов, Дэберхем, потеряв терпение, устроил такую безобразную драку с котом, что Ньялсага, услыхав шум, очнулся, глянул в окно и выскочил на веранду с проворством молодого лепрекона.
  Когда же кот был с позором изгнан, а Дэберхем, торжествуя победу, улетел с поля брани, Ньялсага вернулся в кофейню, сел за стол и вытащил из кармана мобильный телефон.
  Белокурая девушка-официантка принесла кофе.
  - Ваши друзья скоро подъедут? - поинтересовалась она, угощая Лукерью сухариком. - Приготовить для них пиццу?
  Ньялсага поморгал глазами, соображая.
  - Что? А... нет, не нужно. Они ненадолго.
  Когда девушка отошла, он покачал головой.
  - Прорицатели, Лукерья, иной раз прямо в тупик ставят своей осведомленностью. Вот, помню, знал я одного гоблина, тоже провидца, так он...
  Собака демонстративно зевнула: историю про гоблина-провидца она слышала так часто, что знала наизусть.
  - Не хочешь слушать - не надо! - сказал задетый таким отношением Ньялсага.
  Первым примчался Бахрам: он круглосуточно находился в полной боевой готовности и втайне очень гордился тем, что где бы не находился, добирался до кофейни 'Последний белый слон' ровно за пятнадцать минут.
  Ява частенько недвусмысленно намекал о больших неприятностях, которые грозят тому, кто гоняет по городу с такой скоростью, но Бахрам, имеющий обширные знакомства среди дорожных патрулей, неприятностей не боялся. Зато он всегда прибывал первым! Если же Ява или Алина, по чистой случайности, опережали его, Бахрам не на шутку расстраивался.
  Усевшись за стол, Бахрам сразу же взял быка за рога.
  - Ну, что?! Едем?
  - Еще пять минут, - охладил его пыл Ньялсага, хотя и сам был как на иголках. - Сейчас Ява и Алина будут, они уже звонили.
  - Звонили? Надеюсь, с надежного телефона? - тревожно спросил Бахрам, понизив голос.
  - Алина - из учительской, Ява - из банка. Куда уж надежней!
  Бахрам с надеждой взглянул в сторону витрины.
  - Может, я тогда пожрать успею? Перекусить сегодня не удалось, голодный, как тролль по весне! Святые ежики, да я ехал и мечтал о пицце!
  Ньялсага мельком взглянул на белокурую девушку.
  - Потом поешь, не то того сейчас. Сухарик возьми, если хочешь.
  Бахрам взглянул на тарелку с сухариками, пренебрежительно пожал плечами и от нечего делать принялся разглядывать портрет какого-то короля, что висел на стене. Монарх неведомого государства был изображен в кудрявом парике, в парадном воинском мундире, ладонь лежала на рукояти меча. А уж орденов! Тут и звезда, и банты с бриллиантами и...
  Бахрам с досадой фыркнул. До чего ж везет некоторым - родиться королем! Все к твоим услугам, воюй на здоровье! И армия есть, и военачальники, и соседние государства, которые можно завоевать, а если с завоеваниями возиться не хочется, так хоть пограбить хорошенько...
  Лишние деньги в казне никогда не помешают, да и воинскую славу приобрести бы неплохо. Однако ж, несмотря на это, некоторые облеченные властью личности сражения вести не желают. Почему?! Бахрам снова покосился на портрет неизвестного короля и вздохнул. Этот монарх, сразу видно, до войны не охоч.А чем еще, скажите на милость, настоящий мужчина заниматься должен, если не воевать?!
  Ньялсага закончил телефонный разговор и поднялся.
  - Идем!
  Бахрам вскочил, прихватил с тарелки самый большой сухарь и двинулся следом.
  Ньялсага сбежал по ступеням веранды и направился к 'Зеленому дракону', мирно дремавшему под окном кофейни.
  - Так, говоришь, телефоны у Явы и Алины надежные? - вернулся к любимой теме Бахрам. - Хорошо, но проверить-то не мешает, - он тревожно оглянулся по сторонам. - Вдруг прослушивают? У меня есть знакомые, они могут с этим помочь. С проверкой линии, то есть!
  - Какой дурак будет прослушивать школьные телефоны? Что он там важного узнает? Расписание уроков?
  Бахрам оживился.
  - Вот-вот! Они хотят, чтоб мы так и думали!
  - 'Они'?
  Бахрам солидно кивнул, не вдаваясь в подробности, кто такие эти 'они'.
  - Ну, где же наши?! Может, вдвоем, а?
  - Цолери говорит, это оборотень. Хочешь повторения прошлогодней истории? Когда вы с Алиной, не дождавшись остальных...
  - Так то Алина, - не согласился Бахрам. - А то - ты!
  Он подумал и скромно прибавил:
  - Ну, и я с тобой!
  - Подождем немного...
  Бахрам шумно вздохнул.
  - Опять ждать! А Кемен со своими?
  - Уже знают, - нехотя проговорил Ньялсага.
  - Ежик всемогущий! Чего ж мы стоим?!
  Послушался шум мотора, на парковке показалась серая машина с тонированными стеклами.
  - Ява! - подскочил Бахрам. - Все, поехали!
  Навстречу Яве тут же кинулась веселая Лукерья.
  - Пошла вон! - сердито приказал тот, уворачиваясь от собачьих объятий.
  - Выезжаем, - заторопился Бахрам. - Пора! Время не ждет, то есть!
  Ньялсага сунул в карман ежедневник.
  - Еще пару минут! Если Алина не успеет, тогда - без нее. А то, может, по дороге ее захватим...
  Бахрам довольно потер руки.
  - Ява, знаешь, кто сегодня? Оборотень!
  - Знаю, знаю... - недовольно отозвался тот, счищая с плаща собачью шерсть.
  - Кстати, у нас в эти выходные - большая игра. Ты как? Съездил бы хоть раз с нами? Совсем по-другому бы относился к пейнтболу!
  - Делать мне больше нечего, кроме как бегать по лесам да друг в друга шариками с краской пулять. Детские игрушки!
  - Пейнтбол - это не игрушка! Пейнтбол - это...
  - ... образ жизни, - кивнул Ява. - Слышал уже.
  - Святые ежики, два дня, ночевка в горах! Будем разрабатывать одну секретную операцию, все, как полагается: сначала - разведка, потом - нападение на базу противника, с захватом заложников...имей в виду, будет женское подразделение 'Дикие кошки'!
  Ява заинтересованно взглянул на него.
  - Пытки заложниц планируются? Нет? Ну, что ж тогда ехать? Только время терять...
  Бахрам огорченно крякнул. Он давно уговаривал друзей принять участие в какой-нибудь широкомасштабной игре и каждый раз искренне расстраивался, когда они отказывались.
  - Что же ты делать будешь на выходных? Чем займешься? Опять пойдешь к Цолери в старых книгах рыться? Искать ответы?
  Ява пожал плечами.
  - Это навсегда, приятель! - принялся втолковывать Бахрам. - Мы бессмертны и с этим ничего не поделаешь! Думаешь, мне не хотелось бы снова стать смертным, все жизнь воевать, а под конец - геройски погибнуть в сражении?
  - Непременно в сражении? - улыбнулся Ява.
  - Святые ежики! Умереть в бою - вот славная смерть! Но это невозможно, - огорченно сказал Бахрам. - Нечего и мечтать. Так что забрось ты эти древние книги, поедем вместе с нами... поедешь?
  Ява отрицательно помотал головой.
  - У нас в Черном Легионе ты бы, наверное, писарем был, - огорченно сказал Бахрам. - Скрипеть пером да перебирать бумаги - разве ж это дело для настоящего мужчины? Мужчина должен воевать!
  - Писарем, как же! Я б сразу в маркитанты пошел. Спекулировал бы продовольствием, амуницию и фураж налево продавал, сколачивал капитал, а в свободное время посещал бы прекрасных юных дев!
   Ява мечтательно вздохнул.
  - А ты бы в это время мерз и голодал!
   Бахрам забеспокоился.
  - Голодал? Солдат должен хорошо питаться, иначе он воевать не сможет!
  - Будешь окрестные деревни грабить, - безжалостно сказал Ява. - Продовольствие-то я к рукам приберу!
  Бахрам сокрушенно вздохнул.
  - Крестьяне в наших краях бедны. Их и пограбить-то толком не удастся...
  - Ладно уж, приходи тогда ко мне, своему маркитанту. Я тебе по старой дружбе мешок сухарей недорого продам.
  Ньялсага взглянул на солнце, определяя время.
  - Все, больше ждать некогда. Едем!
  В этот момент и появилась Алина. Она была в синих джинсах, короткой коричневой куртке и ботинках, на плече у нее висела спортивная сумка.
  - Алина, быстрей в машину! - скомандовал Ньялсага. - Подробности по пути расскажу. Ты с кем поедешь: со мной или...
  - У тебя в машине бардак, все сиденья - в собачьей шерсти. Ява, я с тобой поеду!
  Они поспешили к машинам.
  - Новости у нас, - на ходу говорил Ньялсага, роясь в карманах в поисках ключей.
  - У меня тоже, - мрачно ответила Алина.
  - Оборотень! - понизив голос и вращая глазами, пояснил Бахрам.
  - А у меня - ребенок! - отрезала Алина .
   Бахрам осекся на полуслове.
  - Ребе... кто? - недоверчиво переспросил Ньялсага.
  - Святые ежики, Алина! Откуда он у тебя?!
  Алина выразительно промолчала, Бахрам слегка покраснел.
  - А чей ребенок? - поинтересовался Ява. - Твой?
  - Ты что, с ума сошел?! Как он может быть мой?
  - Откуда ж он взялся?
  - Бабушка пятиклассника Соловьева в больницу попала. Ребенка девать совершенно некуда, родственников нет. Не на улице же его оставлять? Ну, вот мы и решили...
  - Кто это - 'мы'?
  - Мы с директором школы. Поживет у меня неделю.
  - Ах, с директором...
  - Да. По крайней мере, мальчишка хоть питаться нормально будет. Явится вечером из школы, я ему обед приготовлю.
  - Ежик всемогущий.... - в ужасе воскликнул Бахрам. - Ты будешь его кормить?!
  Алина бросила в его сторону короткий взгляд, и Бахрам мигом заткнулся.
  - Он будет получать полноценное питание. Например, вчера я лепила вареники с творогом. Можете завернуть ко мне вечером, угощу.
  - Я, Алина, здорово занят сегодня, - не моргнув глазом, соврал Ньялсага. - А вот Ява с Бахрмом, они - с радостью!
  - Я тоже занят, - отперся Ява. - Да ты, Алина о нас так не заботься, мы привыкли к простой незатейливой пище...
  Алина вздохнула.
  - Ну, как же. Вы, можно сказать, моя семья...
  - Святые ежики, Алина! Снова-здорово, опять вареники! Ты их всю неделю лепишь, что ли? - вмешался в разговор бесцеремонный Бахрам.- Я творог уж видеть не могу! Ты другое что-нибудь готовь. На одних варениках далеко не уедешь!
  - Дебилы, собирающиеся куда-то ехать на варениках, мне не семья! - отрезала Алина, села в машину и громко хлопнула дверцей.
  Бахрам почесал в затылке, подумал.
  - Ява, ты слышал, у Алины - ребенок. Ей в школе его выдали!
  - Слышал, не глухой...
  - Будет у нее жить. И она будет его кормить!
  - А вот это печально.
  Алина опустила стекло:
  - Долго вы копаться будете? Мне домой надо. С детьми столько хлопот, просто голова кругом. Вот, сбегала на большой перемене в магазин, купила книгу 'Питание школьника'. Еда для ребенка должна быть питательной и полезной, богатой витаминами! И еще: я сейчас кухню Италии изучаю, так что скоро спагетти вас угощу, раз вы вареников не хотите.
  Бахрам вздрогнул.
  - Святые небеса, помогите нам пережить Италию! - пробормотал Ява, переглянувшись с приятелем.
  - Слышь, маркитант, - вполголоса сказал Бахрам. - Насчет ребенка... надо бы завтра заехать к Алине, нормальной еды пацану привезти. Пока она его не угробила... не отравила, то есть!
  На его счастье слов этих Алина не расслышала.
  
  ...На большом гранитном валуне сидел, нахохлившись, черный ворон и, наклонив голову, прислушивался к словам Ньялсаги.
  - Амулеты у всех есть?
  - Какой именно оборотень? - деловито уточнил Бахрам.
  - Неизвестно. Возможно, волк, возможно вервольф, не к ночи будь помянут... кошка, крыса или просто галлюцинация, как в прошлый раз.
  Ньялсага развернул бумажку с заклинанием, пробежал глазами и сунув обратно в карман.
  - Если это действительно оборотень, он здесь, - Ньялсага кивнул на тяжелую дверь, ведущую в полуразвалившийся давным-давно заброшенный форт. - Больше ему деваться некуда. Поблизости ни леса, ни гор, только берег моря: оборотню и укрыться-то негде.
  Он посмотрел на развалины. Большая часть форта находилась под землей - огромный лабиринт пещер, туннелей и коридоров, раскинувшийся прямо под ногами людей. В другом мире, в том, который он покинул много лет назад, этот подземный город, темный, сырой и холодный, был бы, без сомнения, густо населен. Это место прямо-таки предназначалось для самых опасных тварей, которые прятались бы здесь от солнечного света и человеческого общества, бесшумно крались по темным и узким коридорам и выбирались бы на поверхность земли лишь ночью, подстерегая добычу. И уж, конечно, никто из людей отважился бы сунуть нос в населенное монстрами подземелье. Да что там люди - даже чародеи не вошли бы сюда по доброй воле, разве только тогда, когда под землю их бы загнали совсем уже отчаянные обстоятельства!
  - Заклинание для ночного зрения, заклинание личной безопасности и еще одно, которое, поможет обнаружить живое существо в подземелье, - озабоченно перечислил Ньялсага. - Вроде все... на рожон не лезьте, ясно? Первым иду я, Ява и Бахрам - за мной. Алина, ты здесь останешься. Нечего тебе там делать...
  Он раздал амулеты.
  - Соблюдайте осторожность, а то, чего доброго, оборотень одним из вас пообедает.
  - Ты классно пошутил! - поспешно вставил Ява, вспомнив наставления Алины.
  Ньялсага озадаченно умолк.
  - Когда?
  - Да вот, прямо сейчас. Отличная шутка была - про обед!
  - Конечно, - поддержала Яву Алина. - Замечательная!
  Ньялсага вздохнул.
  - Да нет, это как раз не шутка была. Будьте осторожны! На все про все у нас полчаса, потом заклинания придется обновлять. Бахрам, сеть с собой?
  Бахрам похлопал себя по карману.
  - А как же! Святые ежики, с того момента, как Дэберхем нам принес новость о 'попаданце' всего ничего прошло, а мы уже его обнаружили! Пусть Кемен со своими утрется!
  - Ты погоди радоваться-то, - пробормотал Ньялсага, направляясь к двери. - Скажешь это, когда все закончится.
  И, как это частенько бывало, оказался прав.
  Ржавая железная дверь со скрежетом отворилась и из темноты подземелья показался Кемен, в своей неизменной джинсовой куртке и бейсболке, низко надвинутой на глаза. Следом появился Лютер с заткнутым за пояс пистолетом. Ньялсага услышал, как позади него Бахрам выругался.
  Следом за людьми появился молодой парень, босой, со сбитыми грязными ногами, в грубой и довольно грязной одежде. Спутанные волосы невыразительного серого цвета и карие глаза, в которых виднелся страх.
  - С дороги, - бросил Кемен вместо приветствия, и Ньялсаге не оставалось ничего другого, как посторониться.
  - В этот раз вы первыми не успели, - 'Бриммский василиск' не отказал себе в удовольствии сообщить это и подтолкнул парня в спину.
  Ньялсга пригляделся к 'попаданцу' внимательней.
  Разные существа попадали сюда и все они вели себя по-разному: одни впадали в ярость от страха, другие - мгновенно оценивали ситуацию и находили в ней немалые выгоды для себя, третьи - воспринимал город, как поле для большой охоты и были опасны для всего живого. Но были и те, кто подобно пойманному оборотню, попав в новую обстановку, цепенел от страха, плохо понимая, что творится вокруг.
  Но, несмотря на это, Кемен, конечно же, принял кое-какие меры предосторожности: на шее у парня поблескивал металлический ошейник.
  - Живое серебро? - хмуро спросил Ньялсага. - Где раздобыл?
  - Где раздобыл, там уже нет. С лахши-оборотнем без него нельзя, - сообщил Кемен, вынимая из кармана телефон. - Пока этот ошейник на нем, он не сможет ни в кого превратиться.
  Он поднес к уху телефон. Где-то неподалеку послышался шум мотора.
  - Лахши? - переспросил Ява.
  - Очень немногочисленная группа оборотней, - пояснил Ньялсага, не сводя глаз с перепуганного парня. - Им не нужно полнолуние, чтобы обернуться. Превращение может застигнуть их в любой момент. Происходит это непроизвольно и они его не контролируют... как и себя. Лахши становятся очень свирепыми и кровожадными.
  - Правильно, - кивнул Кемен. Даже сейчас он казался самым обычным жителем города, неприметным и незапоминающимся - такая заурядная внешность отлично маскировало его цепкий острый ум. Ньялсага уже давно убедился, что в выслеживании 'попаданцев' Кемену равных не было. Иногда, после очередной стычки, Ньялсага раздумывал, что за аура могла быть у этого человека, но пожимать Кемену руку, чтобы узнать это, не хотелось. На дороге, ведущей к форту, показался белый потрепанный пикап. Лютер подтолкнул оборотня и они двинулись по направлению к машине.
  - Он же никого не убил, - заикнулась было Алина. - Мы могли бы сегодня утром отправить его обратно...
   Но Лютер не удостоил ее и взгляда: прошел мимо, будто не слышал ее слов.
  - Если на него когда-нибудь нападет оборотень, - сквозь зубы процедила Алина. - Я и пальцем не пошевелю!
  - Убил или не убил - какая разница? - обронил Кемен. - Мы нашли его первыми, значит, и говорить не о чем. Кстати, - он перевел взгляд на Ньялсагу. - Что-то частенько вы стали успевать первыми, а? Придется потолковать с Цолери.
  Ньялсага промолчал.
  Кемен твердо знал, что нелюдям не место в этом мире. Ньялсага считал так же, но на этом их сходство и заканчивалось.
  Не так давно между ними, наконец-то, установилось что-то вроде вооруженного перемирия, но под слоем серой золы тлели угли, и достаточно было легкого ветерка, чтоб раздуть их, и пожар заполыхал бы снова.
  Поэтому, Ньялсага отвел глаза, чтобы не видеть, как ведут к белому пикапу оборотня, испуганно озирался по сторонам, не понимал, ни того, куда он попал, ни того, что происходит, ни того, что ждет его дальше.
  - До встречи, ребята, - бросил Кемен и двинулся к пикапу, за рулем которого сидел молодой крепкий парень. Он появился в команде Кемена совсем недавно и Ньялсага еще плохо его знал.
  Когда пикап исчез за поворотом, Ньялсага взглянул на ворона, который по-прежнему черным изваянием сидел на гранитном валуне.
  - Возвращайся, Дэберхем, - Ньялсага хотел сказать что-то, но сдержался. - Передай Цолери - мы не успели.
  
  
  Глава-4
  
  Спустя пару дней после известных событий, Ньялсага подходил к дому Алины. Темнело, дом светился желтыми окнами и, казалось, что там, за задернутыми шторами, течет уютная спокойная жизнь. Впрочем, наверное, так оно и было.
  Стоило ему свернуть во двор, как за гаражами и в подвале началось оживление: знакомые собачонки спешили засвидетельствовать свое почтение и робко намекнуть об ужине.
  - Здорово, лохматые! - поприветствовал их Ньялсага. - Что, есть хотите?
  Он отыскал взглядом окна Алининой квартиры: в кухне горел свет.
  - Опять что-то готовит, - сокрушенно вздохнул заклинатель. - Итальянские рецепты осваивает, не иначе!
  Вдруг собачонки насторожились, учуяв чужого: со стороны парковки приближался человек, который, как совершенно точно они знали, собачье племя не любил и никогда ничем вкусным не угощал. Дворняжки еще раз застенчиво напомнили, что перекусить Алининой стряпней они совершенно не против и скрылись в темноте.
  Ньялсага указал подошедшему Яве на освещенные окна.
  - Гляди, Алина на кухне. Готовит!
  - Даже под пытками она не заставит меня ужинать, - решительно отрезал тот. - С меня и мяса 'Дофин' хватит. Расскажи лучше, что там с гостем? Почему ты нас не дождался?
  Ньялсага вздохнул:
  - С гостем... ну, я остался жив-здоров. Это плюс! А минус...
  Он вздохнул, затем решительно сказал:
  - Пойдем к Алине, там поговорим.
  У подъезда им повстречался Бахрам, нагруженный коробками, свертками и пакетами.
  - Святые ежики, вовремя вы. Ява, ну-ка помоги!
  Он протянул ему пару увесистых пакетов, коробку, от которой пахло чем-то горячим и вкусным и небольшой сверток, завернутый в бумагу, с логотипом местной кондитерской фабрики.
  - Держи! И еще вот это. Это тоже... а еще одну коробку тебе не дать?
  - Не дать. Пусть кто-нибудь другой потрудится, - Ява покосился на Ньялсагу, но тот сделал вид, что намека не понял.
  - Где гость? - продолжал Бахрам. - В агентстве никого нет, я заезжал. Где он? Кстати, слежки за собой не замечали? Нет? Точно? Надо быть начеку!
  - За мной следят, я точно знаю, - сообщил Ява. - Спецслужбы держат под колпаком день и ночь!
  - Вот ты смеешься, а ведь всякое может быть! - назидательно заметил Бахрам. - Надо держать ухо востро!
  Они поднялись на третий этаж, Ньялсага уже протянул руку, чтобы по привычке открыть замок заклинанием, но припомнил недавний разговор и решил не рисковать.
  - Знаете что, - нерешительно сказал он. - А ведь и, правда, неудобно как-то без предупреждения заваливаться. Наверное, надо было прежде позвонить? А?
  - Святые ежики, что тут неудобного?
  - А вдруг у нее... - Ньялсага помялся. - Возможно, у нее сейчас... кто-нибудь? Друг или еще кто?
  Ява недоверчиво уставился на него.
  - Ты пошутил? Уже можно смеяться?
  - Она недавно про учителя математики рассказывала. Он сначала мел у нее воровал, а потом в кино пригласил. Или, по-твоему, у Алины не может быть ухажера?
  - Может, - согласился Ява. - Укротитель из цирка. Дрессировщик львов.
  - А она говорила...
  Неожиданно дверь распахнулась: на пороге стояла Алина с огромным ножом в руке.
  - Э... привет, Алиночка, - Ньялсага покосился на сверкающий нож. - А мы вот мимо проходили и решили завернуть, рассказать последние новости. А потом подумали, что ты ведь можешь быть и не одна. А?
  Он вопросительно уставился на нее.
  - Я не одна, - важно сказала Алина. - И что?
  Ньялсага и Ява переглянулись. Бахрам озадаченно хмыкнул.
  - Ежик всемогущий, а с кем? - бестактно поинтересовался он.
  - Кто там, кто?! - неожиданно заорал из глубины квартиры мужской голос. - О! Я так и знал! Я подозревал! Ты изменяешь мне! Ты разбила мое сердце! Я убью тебя!
  Ньялсага вопрошающе посмотрел на Алину.
  - Ах, Педро! - истошно завопил в ответ женский голос. - Как ты можешь подозревать меня! Наша любовь...
  Ньялсага сдержанно кивнул. Мыльные сериалы были еще одним пылким увлечением Алины - после кулинарии, конечно.
  - Заходите, - пригласила она. - Я тут на кухне кручусь, делаю ребенку свежий салат. Очень важно, чтобы детский организм получал витамины, необходимые для полноценного существования!
   Бахрам поспешно протянул хозяйке коробки и свертки.
  - Вот, держи. Я кое-чего захватил для детского организма. Пицца еще горячая. А вот тут, - он забрал у Явы пакеты. - Чипсы, булочки с сосисками и пиво!
  В прихожую на запах горячей пиццы выглянул пятиклассник Соловьев.
  - Зачем же это? - сдвинула брови Алина. - Я готовлю суп минестроне и спагетти с базиликовой подливкой. А ты - пицца!
  - Ну, она тоже вроде как итальянская, - почесал в затылке Бахрам. - Это я мелкому привез!
  - Пиво тоже мелкому?!
  Бахрам громко захохотал.
  - Не, пиво - нам!
  Он вручил коробку Соловьеву.
  - Ух, ты, пицца! - обрадовался тот.
  Довольный Бахрам вынул из кармана большую плитку шоколада и положил на коробку.
  - Это шоколад из неприкосновенного запаса суперсекретных агентов, - заговорщицким тоном сообщил он. - Съешь только в случае голодной смерти. Ну, или когда будешь на сверхсекретном задании! Ясно?
  - А вы - суперсекретный агент? - с благоговением спросил пятиклассник, взирая на него снизу вверх. - На спецоперациях бывали?
  Бахрам многозначительно промолчал.
  - Ух, ты... - восхищенно протянул пятиклассник Соловьев. - А рассказать что-нибудь можете?
  - Подписка о неразглашении, - солидно пояснил Бахрам. - Но скажу по секрету, сынок, я побывал в самом пекле!
  Он положил руку на плечо пятикласснику.
  - Однажды врагу удалось окружить нас в ущелье и мы, отрезанные от мира, целый месяц вынуждены были питаться только конфетами и мороженым. Это была настоящая пытка!
  Он помолчал, как бы припоминая ужасные события, и понизил голос:
  - Не все выжили! А тем, кому посчастливилось уцелеть, пришлось проходить курс лечения лимонадом и шоколадными тортами. Только так можно было вернуться в строй! Понял?
  Соловьев потрясенно молчал.
  - Ну, вот и поговорили, - заключил Бахрам. - А теперь иди и лопай пиццу, пока не остыла!
  Он проводил взглядом пятиклассника и довольно хмыкнул.
  - Проходи на балкон, суперагент, - вздохнула Алина. - И больше пиццу не привози. Ребенку нужно сбалансированное питание, а не сухомятка!
  Бахрам двинулся за Ньялсагой и Явой, на ходу открывая банку пива.
  - Пусть привыкает к суровой солдатской жизни!
  - Привыкнет еще, успеет, - проворчала Алина.
  
  ...На балконе стоял маленький столик и два раскладных стула - один заняла Алина, на другом, с банкой пива в руке по-хозяйски расположился Ява.
  - Только рискни положить ноги на стол, - сразу же предупредила его Алина. - Не знаю, что я тогда с тобой сделаю!
  - Я и не собирался.
  - Но ты об этом подумал!
  - Ты что, прорицатель? - скептически поинтересовался Ява.
  Ньялсага встрепенулся.
  - Кстати, о прорицателе! Как раз хотел вам рассказать...
  - Ты лучше расскажи о 'попаданце' и о том, почему ты его отправился искать в одиночку! - суровым голосом перебила Алина.
  - Святые ежики, - Бахрам окинул взглядом вечерний пейзаж: темный двор, зеленое вечернее небо и видневшееся за домами море.
  - Отличная погодка! Надо бы нам всем за город съездить, на природу, то есть!
  Алина пожала плечами.
  - Зачем?
  - Развлечемся, - туманно пообещал Ява, переглянувшись с Ньялсагой.
  - Знаю я ваши развлечения. Опять уедете куда-нибудь в лес, и просидите весь день в машине, пытаясь перепить друг друга. Потом самый стойкий позвонит мне и попросит приехать и развезти вас по домам. Нет уж... хватит с меня!
  - Если бы кое-кто не жульничал и не использовал заклинания, - расстроено прогудел Бахрам. - То еще неизвестно, кто бы в прошлый раз победил!
  Алина поднялась и стала расставлять на столике тарелки.
  - Пока по городу шляется оборотень, о развлечениях можно забыть.
  Она посмотрела на Ньялсагу, как на нерадивого ученика, предусмотрительно забывшего дома дневник, чтоб не схлопотать еще одноу 'двойку' по географии.
  - Объясни, почему ты отправился на поиски один? Ты же сам учил нас никогда так не поступать!
  Ньялсага на мгновение почувствовал себя в шкуре пятиклассника Соловьева.
  - Времени в обрез было, - начал он оправдываться. - Цолери сказал, что Кемен со своей бандой уже выехал. Да и 'попаданец'-то - ничего особенного, мелочь какая-то, вроде лепрекона или фильги. Я и решил проверить на скорую руку, благо, как раз и время свободное выпало. А получилось...
  Бахрам пододвинул кастрюлю, навалил на свою тарелку груду тушеных овощей с мясом, потер руки и приступил к еде. Ява с интересом наблюдал, как приятель смело отправил в рот первую порцию.
  - Рассказывай по порядку, - сказала Алина. Ньялсага вздохнул:
  - По порядку... - он взял банку пива и подцепил кольцо. - Ну, случайно проходил мимо лавки Цолери, зашел, повидаться, узнать, нет ли каких новостей. А у него Кемен сидит, выясняет, почему очередной гость уже год как в этом мире околачивается, а Цолери его только-только почуял! Дэберхем как раз собирался лететь к нам с новостью.
  Ява покосился на низкий столик, куда так удобно было бы положить ноги, потом взглянул на Алину и решил не рисковать.
  - Кемен, конечно, думает, что Цолери специально прикрывал оборотня?
  - Не знаю я, что он думает.
  - Святые ежики! - вскричал Бахрам, поспешно прожевывая мясо.- Это Цолери-то? Да он никогда... он же соблюдает этот... как его... нейтралитет!
  - Кемен постоянно к нему цепляется, - продолжил Ява. - Удивляюсь, почему Цолери это терпит.
  - У Кемена, наверное, имеется какой-то компромат на него. И с его помощью он Цолери шантажирует, - со знанием дела заявил Бахрам.
  - Цолери не больно-то пошантажируешь, - проворчала Алина.
  - Компромат, конечно, - хмыкнул Ява. - Скажи еще: древний договор, подписанный кровью!
  Бахрам перестал жевать и подозрительно уставился в тарелку.
  - Святые ежики, Алина! Сдается мне, капусту надо тушить чуток подольше. Сыровата она. У нас в Легионе как-то была стряпуха из троллей, так она...
  - Ты мне тут свои порядки не заводи, - умело поставила его на место Алина, уязвленная сравнением со стряпухой-троллем. - 'Сыровата'! В рецепте написано, что капуста должна похрустывать на зубах!
  - Да уж, хрустит она, будь здоров, - пробурчал Бахрам и отодвинул тарелку.
  Дождавшись, пока Алина и Бахрам закончат препираться, Ньялсага продолжил рассказ.
  Он покинул книжную лавку 'Бродяга', в первой же попавшейся подворотне сотворил самое простое заклинание поиска и двинулся на розыски. Конечно, полагалось вызвать кого-нибудь на подмогу, но времени на это не было. Лепреконы и фильги были миролюбивы и покладисты, угрозы людям не представляли, особых хлопот с ними никогда не было и Ньялсаге очень хотелось обнаружить гостя первым, до того, как на него наткнется Кемен со своими подручными.
  Однако поиски ничем не увенчались.
  Заклятье выводили заклинателя то на одну улицу, то - на другую, то уводило на набережную, а потом и вовсе растаяло в воздухе, оставив мага ни с чем.
  - Быть такого не может, - озадаченно пробормотал Ньялсага. Он сложил еще одно заклинание, пустил его по воздуху - невидная человеческому глазу серебристая нить затрепетала на морском ветерке и тут же растаяла, оставив после себя лишь медленно гаснувшие радужные искры.
   Ньялсага облокотился на высокий парапет и, глядя на море, задумался. Незваный гость умело скрывался, такого не было, пожалуй, со времен призрака по прозвищу Тень, злобного привидения, который, отправляясь в свой мир, попытался прихватить с собой и людей - желательно, мертвыми. Но каким образом обычному лепрекону удавалось почти год водить за нос Цолери с его феноменальным чутьем на потусторонние существа?
  Ньялсага взглянул в небо: Дэберхема не было, значит, поиски Кемена тоже были пока что безрезультатными.
  Он подумал еще немного и вернулся к 'Зеленому дракону'. В машине нагревшейся на солнце, было жарко и душно, а кондиционер сломался давным-давно. Ньялсага открыл окно и вынул из кармана куртки синий ежедневник - 'походную' книгу заклинаний. На ее страницах имелись заклинания на все случаи жизни и уж, конечно, можно было отыскать несколько подходящих заклятий поиска для тех, кто не желал быть обнаруженным.
  Он полистал страницы.
  - Вот оно, - Ньялсага впился глазами в строчки, написанные от руки. Заклинание было составлено каким-то безымянным чародеем давным-давно и Ньялсага, перенося четверостишие из основной книги в 'походную' так и не удосужился перевести его с древнего языка на современный. С трудом припоминая значения иных слов и выражений, он принялся разбирать написанное.
  - Гм... гм... 'Надлежит прежде всего изловить серую кошку, дабы принести ее в жертву на одном из городских...'. Кошку?!
  Ньялсага с досадой захлопнул книгу.
  Древний заклинатель явно выжил из ума и забыл, что серые кошки - это души убитых магов. А с мертвыми чародеями связываться - себе дороже!
  Через минуту Ньялсага, успокоившись, снова открыл книгу и стал переворачивать страницу за страницей. Нужно было отыскать другое заклинание поиска и, желательно, такое, при котором не потребуется приносить в жертву серых кошек.
  - Проклятый лепрекон, - сквозь зубы бормотал Ньялсага, пробегая глазами строчки. - Где ты научился скрываться от чужой магии? Закончил чародейскую школу?
  Он перевел взгляд за окно.
  - Лепрекон-маг? - спросил он сам себя и хмыкнул: лепреконы были свободолюбивы и непокорны, не терпели ни малейшего принуждения и чародейские школы с их жесткими правилами и порядками были явно не для них.
  - А, может, это не лепрекон? - вдруг усомнился Ньялсага, пожал плечами и снова уткнулся в книгу. К счастью, вскоре обнаружилось еще одно заклинание и кошки в нем не упоминались. Обнаружить того, кто не желал быть найденным, можно было и другим способом: пролив в морскую воду собственную кровь и произнеся при этом соответствующие слова.
  Он захлопнул книгу и порылся в набитом кучей хлама бардачке и нашел перочинный нож. Положив его в карман, Ньялсага покинул 'Зеленого дракона', на прощанье похлопав его по нагревшемуся на солнце боку и направился к лестнице, ведущей к морю.
  ...Тут в рассказ шумно вмешался Бахрам.
  - Святые ежики, ты что, взаправду собирался откромсать себе палец? - воскликнул он, вытаращив глаза. - Позвонил бы мне, я б мигом раздобыл тебе кошку! Вот у нас в Легионе один маг тоже как-то...
  - Времени не оставалось, - сдержанно отозвался Ньялсага.
  - Истинный самурай перед трудностями не отступает, - вальяжно развалившись на стуле, сообщил Ява, помахивая банкой с пивом. - Тот недостоин звания самурая, кто за свою жизнь не сделал себе хотя бы парочку харакири!
  - Шутки у тебя, Ява... - недовольно пробурчал Бахрам и умолк, а
  Ньялсага продолжил рассказ.
  ...У воды он остановился. Поверхность моря играла тысячами сверкающих бликов, чайки качались на воде, как поплавки.
  Он вынул из кармана складной нож, открыл, подошел к самой воде, и сосредоточился. Шум окружающего мира - плеск волн, крики чаек, голоса с набережной, теплоходные гудки и обрывки музыки - постепенно затихал. Дождавшись тишины, Ньялсага пробормотал короткое заклинание и уколол палец острием ножа.
  Алая капля крови набухла и упала в воду, затем еще одна и еще.
  Ньялсага ждал. Зеленая искрящаяся путеводная нить появилась в воздухе, скользнула в сторону, точно подхваченная ветром, и полетела вдоль набережной.
  
  ...Теперь, главное, было не потерять паутинку из виду: путеводное заклинание никого не ждет, просто летит себе, как заблагорассудится и если заклинатель ее упускает - что ж, возвращайся на берег и начинай все заново!
  Вот только уверенности, что во второй раз все получится, у Ньялсаги не было.
  Он взбежал вверх по лестнице набережной и оказался возле дороги. Путеводная нить, невидимая другим, закружилась в воздушном потоке, плавно перелетела через проезжую часть и поплыла дальше.
  - Давай, давай, - побадривал его заклинатель. - Ищи лепрекона!
  Снова у него мелькнула мысль, что тут что-то не складывается, ведь с обнаружением лепреконов никогда не было никаких проблем: попадая в незнакомый мир, они сразу же отправлялись туда, где водились деньги. Прошлый лепрекон, к примеру был обнаружен в хранилище одного из банков и извлекать его оттуда пришлось, конечно же, Яве.
  Но тот, которого разыскивал сейчас Ньялсага, явно отличался от своих соплеменников и умел прятаться куда лучше!
  Вскоре Ньялсага с беспокойством заметил, что зеленый блеск путеводной нити становится все слабее: заклинание теряло свою силу, а значит, вскоре исчезнет совсем. Его, конечно, можно было обновить, но придется возвращаться к морю, терять время, а Кемен тем временем, вполне может отыскать лепрекона безо всяких заклинаний: на гостей из другого мира у него был прямо-таки звериный нюх.
  Но путеводная нить, почти полностью выцветшее и утратившая зеленый блеск, продолжала вести Ньялсагу. Вот она на секунду застыла в воздухе, поплыла в переулок, заклинатель поспешил за ней, и оказался в самом обычном дворе: тихом, зеленом, с лавочками у подъезда и песочницей в самом центре.
  - Тролль тебя задери! Жилой дом...
  Почти невидимая нить скользнула в один из подъездов и поплыла наверх. Вслед за ней, отсчитывая этажи, торопился Ньялсага.
  На площадке четвертого этажа заклинание вспыхнуло, рассыпалось бледно-зелеными искрами и исчезло.
  - Где-то здесь, - негромко проговорил заклинатель, рассматривая одинаковые двери, обитые дешевым серым дерматином. За которой из них скрывался лепрекон?
  Впрочем, гадать Ньялсага не любил. Он порылся в памяти, вспоминая заклинание, которое заставило бы существо, не принадлежащее этому миру, почувствовать смутное беспокойство и выглянуть за дверь. Действовало заклинание избирательно и гость посерьезнее лепрекона его бы и не почувствовал, но...
  Шаги за дверью послышались прежде, чем Ньялсага успел произнести первое слово заклинания. Щелкнул замок, звякнули ключи, и дверь распахнулась.
  На пороге стоял невысокий, ничем не примечательный человек средних лет.
  Увидев его, Ньялсага остолбенел.
  - Заклинатель? - в высшей степени доброжелательно осведомился человек.
  - Э-э-э... вечер добрый, - заикаясь, выдавил тот: ничего умнее в голову не пришло.
  Он смотрел на стоявшего перед ним человека самой безобидной внешности, сутулого, лысоватого, в больших роговых очках, одетого в мятые домашние брюках и спортивную курточке, обутого в разношенные шлепанцы и клял себя за то, что понадеявшись на встречу с обычным лепреконом, не озаботился дополнительным охранным заклинанием, желательно, самым сильным из всех, что когда-либо существовали на свете.
  Древний кровожадный монстр, высший оборотень из клана Предвестников смерти стоял на пороге и разглядывал незваного гостя с расстояния вытянутой руки.
  
  ... В этот драматический момент балконная дверь открылась, и на пороге появился пятиклассник Соловьев с тарелкой в руках:
  - Алина Сергеевна, вам пиццу оставить? - с набитым ртом пробубнил он.
  - Оставь меня в покое, мучитель, - скорбно ответила Алина. - Доедай и садись 'Занимательную математику' читать. В начале следующей недели проверочная работа будет, мне ваш математик по секрету сказал.
  - Я на 'пятерку' напишу, - похвалился Соловьев, набивая рот пиццей.
  - Как же, на 'пятерку'... - тяжело вздохнула Алина-барракуда. - Хоть на трояк вытяни - и то хорошо.
  - Святые ежики, замучили пацана математикой! - громко возмутился Бахрам но, заметив пристальный взгляд Алины, тут же исправился: - Но вообще-то, будущему суперагенту математика нужна. Иногда...
  - Считать трупы врагов? - лениво поинтересовался Ява.
  - Трояк? Спорим, я на 'отлично' напишу? - азартно спросил пятиклассник. - Спорим?!
  Ньялсага отставил в сторону пустую банку из-под пива.
  - Спорим, спорим. На что?
  - На наклейки от супер-мега-конструктора 'Терминатор'! Видали такой?
  - Видал, - покривил душой Ньялсага. - Значит, на наклейки? Договорились. Давай пять!
  Пятиклассник, сияя от предвкушения победы, протянул Ньялсге пятерню.
  ...Заключив необыкновенно выгодное пари, Соловьев поспешно скрылся в комнате с 'Занимательной математикой' под мышкой, а Алина бросила нетерпеливый взгляд на Ньялсагу.
  - Ну? - коротко спросила она. - Видел? Какая?
  - Лазоревая, - задумчиво отозвался тот, привычно переводя цвет ауры пятиклассника в события жизни, через которые ему предстоит пройти. - С резким переходом в темно-синий. Нормальная жизнь у мальчишки будет, но потом произойдет что-то... что-то необычное... и это изменит его жизнь навсегда.
  - Что произойдет?! - насторожилась Алина.
  - Не знаю, я же не пророк.
  - В каком смысле изменит? В хорошем? В плохом?
  - Алина, откуда мне знать?! У Бахрама вон тоже... аура светло-зеленая, а потом - бац! - резкий переход в белую. Тоже, значит, какое-то событие судьбоносное произойдет, всю жизнь его поменяет, но в какую сторону - в плохую ли, в хорошую, кто его знает!
  - В хорошую, - уверенно заявил Бахрам. - Стану я великим полководцем, вот увидите! Зеленый - цвет воинского флага в моем Легионе!
  Алина задумчиво покачала головой:
  - Не люблю я белый цвет. Белый - это... - она запнулась. - Пустота. Ничто. Небытие.
  - Глупости, - недовольно сказал Бахрам. - Хороший цвет, чистый!
  - Может, к делу вернемся? - нетерпеливо спросил Ява.
  - Вернемся, - Алина покосилась на него. - Ладно уж, так и быть... можешь положить ноги на стол. Смотреть жалко, как ты, бедняга, мучаешься... а обувь у тебя чистая?
  Вопрос был задан для порядка: Ява питал к хорошей обуви слабость, и на его ботинках даже в осеннюю распутицу невозможно было обнаружить ни пятнышка.
  Алина вытащила из упаковки две банки пива и протянула одну Ньялсаге.
  - Поклянись нам, что больше никогда не отправишься искать гостей в одиночку! Видишь, как дело обернулось? Ты едва не угодил в лапы оборотня-людоеда!
  - Святые ежики, интересно, как он выглядит по-настоящему? - поинтересовался Бахрам, завистливо поглядывая на Яву, который, воспользовавшись разрешением, положил ноги на край стола.
  Алина хмыкнула:
  - Оборотней не видел, что ли? Наверное, страшилище, обросшее шерстью, с когтями и хвостом. А, возможно, и с рогами!
  Ньялсага вздохнул:
  - Не знаю, как он выглядит. Оборотни этого клана умеют казаться обычными людьми - до тех пор, пока не превращаются в чудище из кошмарного сна. У них и магия особенная: опасная и жестокая.
  Хорошо, хоть у меня хватило ума не плеснуть ему в лицо эликсиром...
  - Почему же Цолери решил, что это лепрекон? - с недоумением спросила Алина.
  - Определить не мог. Высшие оборотни во что угодно могут превращаться: в туман, в дождь, в снег, в дым. О них мало что известно: они живут очень обособленно, в пустынных местах, в лесах или горах и горе тому путнику, что окажется поблизости!
  - А почему их клан называется 'Предвестники смерти'?
  - Кроме их необыкновенного уменья превращаться, у них имеется еще одна особенность. Каждый из высших оборотней - к счастью, их не так уж много - умеют оборачиваться желтым туманом. Особым туманом: любой, кто это видит, вскоре умирает. Я слышал, что Предвестники смерти не терпят, если поблизости селятся люди. Если такое происходит, кто-то из оборотней входит в город, превращается в желтый туман - и через пару дней в округе не остается ни одного живого человека. В некоторых местностях, где живы легенды о высших оборотнях, люди до сих пор боятся тумана, даже самого обычного!
  - Что-то вроде оружия массового поражения? - уточнил Ява.
  - Точно.
  Алина подумала.
  - Но как, - осторожно начала она, глядя на Ньялсагу. - Как нам удастся выдворить отсюда такую опасную тварь? Что будет, если он... не захочет?
  Ньялсага пожал плечами.
  - Пока не знаю, - признался он. - Помощи нам просить не у кого, но и оставлять его здесь нельзя.
  Они помолчали.
  - Ежик всемогущий! Он рассказал, как попал сюда?
  Ньялсага прислонился спиной к балконным перилам.
  - Он до разговора не снизошел. Спросил, кто я такой, узнал, где агентство находится, и буркнул, что, возможно, соблаговолит заглянуть через денек-другой. Не расположен был к душевной беседе, ну, и я настаивать не стал. Его лучше не сердить.
  Ньялсага посмотрел через плечо на ночной город, раскинувшийся внизу.
  - Бахрам, можешь через своих знакомых раздобыть сводки о пропавших без вести за минувший год? Хочу посмотреть, не увеличилось ли их число ли за последнее время.
  - Достану, - солидно кивнул тот. - Святые ежики, сам Предвестник смерти! Дело-то - труба!
  - В каком смысле? - насторожилась Алина.
  - В том, что если он и сожрал здесь кого-то, то есть, пролил кровь, все равно Кеменовская банда ничего с ним поделать не сможет, - пояснил Бахрам, развалившись на стуле. - Силенок у них не хватит с высшим оборотнем тягаться!
  Он повернулся к Ньялсаге:
  - А, может, оборотень и их сожрет, а? Он же людоед. Явятся они за ним, а он их - ам! И нету.
  В голосе Бахрама явственно слышалась надежда.
  - Нет, нам так сильно не повезет, - вздохнул Ява. - Это все равно, что миллион в лотерею выиграть.
  - Гм... - помычал Ньялсага, не глядя на них. - Угу... я как раз сказать хотел...
  Алина привстала, через стеклянную дверь балкона взглянула в комнату, где лежа на полу, среди разбросанных деталей конструктора, читал 'Занимательную математику' пятиклассник Соловьев, и снова уселась на стул.
  - Что сказать?
  - Я... в общем, ну... пришлось мне ему позвонить.
  - Кому?
  - Кемену, - неохотно выдавил Ньялсага.
  - Зачем?!
  - Предупредить, чтоб они не совались к оборотню. Если, конечно, жить хотят.
   Бахрам громко крякнул, смял пустую банку и бросил в мусорную корзину.
  - Молодец, - с досадой процедила Алина. - Мы теперь служба спасения для идиотов? Не знала этого.
  - Святые ежики, зря ты это! Пусть бы они с оборотнем потолковали, - расстроено пробубнил Бахрам. - Узнали бы, почем коврижки у горных троллей!
  - Зачем, зачем ты это сделал? Кто тебя просил? Такой был подходящий случай избавиться от всех разом!
  - Но, Алина... они все-таки, обычные люди. Не бессмертные!
  - И слава небесам! Я бы не выдержала, если б мне пришлось общаться с ними на протяжении столетий. Особенно, с Лютером, он мне на нервы мне действует, высокомерная скотина! А теперь мне придется терпеть его еще лет сорок. Ну да ладно, вот станет он дряхлым старичком, уж тогда я оторвусь! - мечтательно проговорила она.
  Ява усмехнулся.
  Алина перевела взгляд на небо, где сияли яркие летние звезды.
  - А как хорошо все могло получиться! Превратился бы оборотень в туман и... эх, ты мне всю жизнь испортил своей дурацкой порядочностью!
  Она швырнула пустую банку в корзину, но промахнулась.
  Ява поднялся, выкатил банку из-под стула и отправил в корзину.
  - Значит, скоро нам придется уговаривать окопавшегося здесь смертельно опасного оборотня отправиться восвояси? - уточнил он. - Надо бы хорошо подумать над аргументами.
  - Вот зайдет он к нам в агентство, поговорим с ним, узнаем, чего он хочет, тогда и думать будем, - отозвался Ньялсага.
  Они помолчали, глядя с балкона в освещенную комнату. Пятиклассник Соловьев все так же валялся на полу, листая книгу, а на экране телевизора тянулись, сменяя друг друга, бесконечные серии мыльного сериала.
  - Алина, зачем ты смотришь эту ерунду? - с недоумением спросил вдруг Ява.
  - Вот доживешь до моих лет... - назидательно начала она, но умолкла и махнула рукой. - Просто смотрю - и все. Красивая жизнь, высокие отношения, любовь навеки!
  Алина вздохнула.
  - Иногда хочется нормальной жизни, как у обычных людей. Дом, семья...что в этом плохого? Хочется, чтоб кто-нибудь обнял крепко-крепко и...
  Ява оживился, убрал ноги со стола и наклонился к Алине.
  - Я весь к твоим услугам! - многозначительно произнес он.
  Она попробовала испепелить его взглядом, но Ява только ухмыльнулся.
  - Святые ежики! - воскликнул Бахрам, с удивлением следя за перипетиями сюжета. - Почему они все время то плачут, то целуются?! Я вот как-то в Наргалию ездил, за новобранцами в Легион, - оживился он. - Так там очень похожие обычаи. При встрече принято обнимать друг друга, а если встречаешь женщину, то ее и поцеловать можно. В щеку, - уточнил Бахрам на всякий случай.
  - Какой ужас, - вздохнула Алина. - Надо срочно ехать в Наргалию.
  - Не хандри, Алина, - сказал Ньялсага. - Думай о хорошем. О будущем или еще о чем...
  - Я бессмертна, - мрачно откликнулась она. - Какое у меня может быть будущее?
  Алина поднялась со стула и окинула недовольным взглядом переполненную мусорную корзину, столик с грязными тарелками и груду мятых салфеток.
  - Ну и бардак вы развели, а убираться-то опять мне! Валите-ка по домам.
  - Вечно ты нас шпыняешь, как сержант - новобранцев, - пробурчал Бахрам, не делая никаких попыток подняться. - Давайте лучше еще по глоточку на дорожку!
  Ньялсага покопался в коробке и протянул ему банку с пивом.
  - За что выпьем?
  Алина посмотрела на экран телевизора, где красиво страдали герои сериала, и вздохнула.
  - Не знаю...
  - За любовь, - сказал Ява. - Чтоб держаться от нее подальше!
  
  ...Утром следующего дня пятнистый микроавтобус с надписью 'Агентство 'Аргентина' - услуги для гостей города' на полной скорости влетел на парковку возле красивого нового дома-высотки и остановился, как вкопанный.
  - Святые ежики, звони ему еще раз, - распорядился Бахрам, рассовывая по карманам массу полезных вещей: перочинный нож, моток изоленты, амулет защиты от чужой магии, накануне выданный Ньялсагой, и многое другое.
  - Пять раз звонила, - раздраженно откликнулась Алина. Она выпрыгнула из автобуса и громко хлопнула дверцей. - Телефон не отвечает!
   Бахрам вылез следом и окинул взглядом чистый ухоженный двор с цветущими клумбами.
  - А, может, на работе он? Кстати, пока мы сюда ехали, ничего необычного не заметила? 'Хвоста' или еще чего? А?
  - Нет его на работе, - отрезала Алина, пропустив мимо ушей вопрос насчет 'хвоста'. - Иди за мной!
  Подъездная дверь оказалась заперта. Алина чертыхнулась, вспомнив, что бумажка с цифрами кода осталась на столе в школе и нажала кнопку домофона..
  - Ежик всемогущий, - недовольно бурчал рядом Бахрам. - Снова-здорово, опять гости! Ты, Алина, как хочешь, а мне это уже надоело! У меня на следующей неделе большая игра будет, мы форт штурмуем и там...
   В домофоне послышался короткий гудок.
  - Да, - произнес чей-то голос.
  Бахрам прервал рассказ.
  - Утро, как говорится, доброе! Это...
  Алина оттолкнула его и отчеканила:
  - Ява, немедленно открой, хуже будет!
  Раздался щелчок, и тяжелая бронированная дверь подъезда приоткрылась.
  - Пойдем по лестнице, - предложил Бахрам, осматриваясь в просторном светлом холле подъезда. - Ишь, ты... как во дворце каком! У нас в Легионе был как-то военачальник родом из...
  - Пешком на восьмой этаж? - Алина еще раз нажала на кнопку вызова лифта. - Нет уж...
  Подъехал лифт, двери кабины, отделанной темным деревом и зеркалами, бесшумно разъехались.
  - Красота, - довольно проговорил Бахрам, входя. - И кто в таком дорогом доме проживает?
  Он покосился на маленькое электронное табло с рядом цифр, подумал и нажал на кнопку с цифрой 'восемь'. Лифт поехал вверх.
  - Сотрудники банка, где Ява работает, - Алина мельком посмотрела в зеркало и поправила волосы. - Нам с тобой тут квартирки не по карману.
  На восьмом этаже они вышли и направились к двери.
  - Святые ежики, Алина, - помявшись, проговорил Бахрам. - Я вот тут подумал... по домофону-то, кажется, вовсе не Ява отвечал, а кто-то другой?
  - Какая разница, кто отвечал, - Алина решительно нажала пуговку звонка. - Ньялсага сказал, приехать всем, значит, мы все сейчас и приедем!
  Она нажала кнопку и не отпускала до тех пор, пока за дверью не послышались шаги.
  - И что за манера у него телефон все время отключать...
  Дверь широко распахнулась.
  - Э-э-э... - ошарашено выдавил Бахрам. - Я ведь говорил, что отвечал-то вроде не он... а кто-то другой...
  На пороге стояла стройная загорелая девица с пышными черными кудрями, длинными ногами и такими формами, что голливудские звезды, узрей они такое великолепие, лишились бы сна и покоя до конца своих дней. Из одежды на загорелой красавице имелась лишь короткая мужская рубашка.
  - Э... м-м-м... доброе ут... а мы тут... - нечленораздельно замычал Бахрам, полностью деморализованный увиденным. - Мимо вот проходили и...
  Девушка с досадой фыркнула и, повернувшись, направилась в глубь квартиры, бесшумно ступая по пушистому ковру изящными босыми ступнями.
  Бахрам шумно засопел.
  Не обращая на него внимания, девушка принялась собирать раскиданную по всей гостиной одежду.
  - А... м-м-м, - забормотал побагровевший Бахрам. - А... а я тут... нашел вот... это не ваше?
  Двумя пальцами он снял с настольной лампы какую-то кружевную тряпочку и протянул красавице.
  - Где хозяин? - громко осведомилась Алина, оглядываясь по сторонам: полуобнаженная длинноногая брюнетка не произвела на нее никакого впечатления.
  Не проронив ни слова, девушка сбросила рубашку и начала одеваться.
  - Посмотри в соседней комнате, - приказала Алина Бахраму. - Да не стой же ты с разинутым ртом, как горгулья!
  Тот промычал в ответ что-то невразумительное, но с места не тронулся.
  Алина вздохнула: Бахрам временно выбыл из строя, значит, розыски Явы ложились исключительно на ее плечи. Она деловито прикинула, с какой из комнат начать: апартаменты у Явы были просторные, так что поиски грозили затянуться. Немного поколебавшись, Алина решительно направилась к спальне, но тут дверь распахнулась, и появился Ява, на ходу застегивая джинсы. Он был босиком, по пояс голым, а его темные волосы, обычно аккуратно причесанные, были взлохмачены.
  - Вот и хозяин нашелся. На кого ты похож? Посмотри на себя в зеркало, чудовище! - с отвращением сказала Алина. - Ты чем занимался?!
  - А, это вы... - пробормотал он, нисколько не удивившись присутствию в собственной квартире Алины и Бахрама. - Я? Я... э... работал. С коллегой, - он бросил растерянный взгляд на по-прежнему хранившую ледяное молчание девушку. - Срочная работа, проверка банковских документов одного из наших филиалов. Пришлось взять работу на дом.
  Алина покосилась на разбросанную по ковру одежду.
  - Вижу, работы у вас было невпроворот?
  - Что-то я вчерашний вечер плохо помню... - пожаловался Ява, потирая лоб. - Наверное, перетрудился...
  - Конечно, перетрудился, - Алина взглянула на девицу, которая, стоя посреди гостиной, застегивала пуговицы прозрачной блузки. - Но отдыхать некогда: Ньялсага ждет, срочное дело!
   - Сидел над документами всю ночь, - бормотал Ява, потирая лоб. - А что ж дальше было?
  - Голова болит? - сочувствующе поинтересовался Бахрам. Он заглянул в спальню, где царил жуткий беспорядок, заметил возле постели несколько пустых бутылок и присвистнул. - У нас в Легионе один раз тоже такое было! Поспорили как-то два тролля, кто больше выпьет, - оживленно начал он. - Купили бочонок...
  - Раскалывается! Слушай, - Ява понизил голос и кивнул на девушку. - Не знаешь, как ее зовут?
  - Святые ежики, - в отчаянии простонал Бахрам, мигом забывая про троллей. - Как можно... м-м-м... проработать с такой девушкой всю ночь и не помнить, как ее зовут?!
  Ява вздохнул и повернулся к гостье.
  - Привет, - он замялся, явно пытаясь вспомнить имя, в отчаянии оглянулся на Алину, та развела руками. - Утро доброе и все такое... я... ты... мы... э-э-э... закончили с документами?
  Девушка бросила на него убийственный взгляд.
  - Неужели не закончили? - пробормотал Ява, оглядываясь по сторонам.
  Брюнетка отыскала за креслом маленькую сумочку, из-под груды одежды, валявшейся на полу, вытащила дамскую туфельку и огляделась в поисках второй.
  - А что мы еще делали? - спросил Ява, но ответа не дождался.- Ты что сердишься? - догадался он. - Почему?! За что?! Клянусь, что бы я ни сделал, я этого не хотел!
  Девушка выпрямилась.
  - Хотел, - отчеканила она, испепеляя его огненным взглядом. - Еще как хотел! И не один раз!
  Она схватила вторую туфлю, стоявшую почему-то на столе, за вазой с фруктами, обулась, и, высоко подняв голову, устремилась к двери.
  - До встречи, - неуверенно сказал Ява вслед.
   Девушка бросила что-то в ответ, и хлопнула дверью так, что стоявшие на столике высокие бокалы, зазвенели.
  Бахрам и Алина переглянулись.
  - Что она сказала? - слабым голосом спросил Ява.
  - Обозвала тебя извращенцем, - с готовностью сообщил Бахрам и захохотал.
  Ява без сил рухнул в кресло.
  - Гнусная ложь! Она из конкурирующей фирмы, я все вспомнил. Коварно втерлась в доверие, хотела опорочить мое честное имя! Заманила домой, затащила в спальню, а потом...
  - У тебя пять минут на сборы, - перебила Алина - Ньялсага нас будет ждать на берегу, возле старого Яхт-клуба.
  - Зачем? - без особого интереса осведомился Ява.
  - Ты что, до сих пор в себя не пришел, что ли? - набросилась на него Алина. - Кто-то в гости пожаловал!
  - Опять? - он вздохнул, с трудом выбираясь из глубокого кресла. - Надоели они мне. Ладно, сейчас...
  Ява, спотыкаясь, побрел к спальне.
  - И ты, Алина, не кричи, ты же не в школе. И без того голова болит.
  Спокойно разговаривай... лучше всего - шепотом.
  - Шевелись, шевелись, - безжалостно командовала Алина.
  ...Ровно через пять минут компания уже стояла возле лифта и Ява изо всех сил жал кнопку вызова.
  - Алиночка, - заискивающе говорил он, прислушиваясь, не едет ли лифт. - У тебя, случайно, пива с собой нет?
  Алина расстегнула сумку и протянула холодную жестяную банку.
  - Держи, извращенец... так и знала, что тебе понадобится!
  
  День выдался пасмурным, небо затянули низкие облака и мерещились близкие сумерки, хотя время едва-едва перевалило за полдень.
  Ньялсага гнал 'Зеленого дракона', стараясь выжать из древней машины все, на что она способна, чтобы вовремя успеть к месту событий. Но 'Дракон' торопиться не собирался, тащился еле-еле и, конечно, опоздал. Еще издалека Ньялсага заметил сначала машину Явы, пятнистый микроавтобус Бахрама, а потом разглядел и еще кое-что: под деревом стоял старый белый пикап, на котором обычно ездил Кемен, а рядом с ним - синий внедорожник Лютера. Значит, Кемен отнесся к предупреждению серьезно, искушать судьбу не стал и поиски оборотня прекратил.
  Ньялсага оставил 'Дракона' возле автомобиля Явы и направился к группе людей, стоявших на пустынном морском берегу.
  Надо как можно быстрее прояснить ситуацию, выяснить, кто подоспел первым, и главное, держать подальше Бахрама, который никогда не упускал возможности, как он сам выражался 'немного поразмяться'. Со дня на день Бахрам должен был уехать на большую игру, к которой готовился почти два месяца и все это время молил богов, чтобы не случилось ничего бы ничего экстраординарного, вроде появления гостей из другого мира. Но боги, судя по всему, сочли молитвы неубедительными.
  У Ньялсаги к богам тоже имелись претензии: что им стоило придерживаться хоть какой-то очередности? Дождались бы, пока решится вопрос с оборотнем из клана Предвестников смерти и только после этого посылали бы кого-нибудь следующего! Так ведь нет...
  Он коротко кивнул Кемену, тот ответил таким же сдержанным кивком. Лютер же, по своему обыкновению, не удостоил заклинателя и взглядом.
  - Где гости? - спросил Ньялсага Яву.
  Тот убрал в карман старинную золотую монету с заклинанием безопасности: еще вчера Ньялсага выдал каждому по галеону - на всякий случай. Когда в городе бродит высший оборотень, предосторожность не помешает. В монеты были превращены самые обыкновенные пуговицы, но отличить их от настоящих галеонов было под силу разве что лепреконам.
   - Нету.
  - Как это?
  Алина вполголоса пояснила:
  - Странная какая-то история получается. Дэберхем указал конкретно на это место?
  - Конечно. Да я и сам проверял..
  - Но никого нет!
  Алина еще раз огляделась по сторонам.
  - А, может, кто-то уже здесь? Невидимый?
  Предчувствие опасности ворохнулось у Ньялсаги под сердцем.
  Он осмотрел берег взглядом, усиленным магией.
  - Здесь нет никого, кто не принадлежал бы этому миру. Кроме нас и...
  Черный ворон, громко хлопая крыльями, сделал круг над головами людей и плавно опустился на крышу белого пикапа. Кемен недовольно покосился на птицу, но промолчал.
  - Ладно... давайте пока о приятном, - вздохнул Ньялсага. - Кто подъехал первым, вы или они?
  Ответил Ява:
  - Подъехали мы одновременно, секунда в секунду. Так что, как разбираться сейчас будем - не знаю.
  - Святые ежики, что неясного? Я им сейчас рожи начищу - вот и разберемся!
  - Ты бы раньше времени на рожон не лез, - посоветовал Ява, здраво оценивая ситуацию.
  Алина неприязненно посмотрела на Лютера и поджала губы.
  - Мечтаешь, что бы ты с ним сделала, попади он в твои руки связанным? - ехидно поинтересовался Ява, от которого не укрылись взгляды, которыми обменялись Алина и 'Бриммский василиск'.
  - Заткнись, извращенец, - проворчала она.
  Ньялсага подумал немного и вздохнул.
  - Деваться некуда, придется потолковать с Кеменом.
  - Потолковать? - переспросила Алина. - О, да вы, я гляжу, друзьями стали?
  - Охранное заклинание обнови, - деловито напомнил Ява. - Кто знает, что ему в голову взбредет? А о чем ты с ним говорить собрался?
  - На ужин хочу пригласить, - буркнул Ньялсага. - Пора уже завязать близкие отношения, а?
  Бахрам с готовность захохотал.
  - Отличная шутка! Ты классно пошутил!
  Вдруг он умолк и подозрительно уставился на Ньялсагу.
  - Или ты взаправду?
  Ньялсага тяжело вздохнул.
  - Что у вас с чувством юмора? Конечно, шутка.
  - Святые ежики, это хорошо, а то я было подумал...
  Бахрам оглянулся на остальных:
  - Чего молчите? Мы же договорились смеяться, когда он будет шути...
  Алина ткнула его кулаком в бок и Бахрам умолк.
  В разговор вступил Ява.
  - Запоминай главное, - сказал он Ньялсаге, блестя глазами.- Постарайся быть романтичным. Рассказывай, что ты одинок, никем не понят и мечтаешь о большой настоящей любви. Не забудь добавить, что ты много страдал в жизни. Это всегда работает!
  Ньялсага в упор посмотрел на него, но смутить Яву было не так-то просто.
  - И главное - побольше двусмысленностей!
  - Я хочу просто поговорить. Обсудить ситуацию. Дэберхем ясно дал понять, что кого-то обнаружил. Мы явились, а никого нет! Такого раньше не было. Поэтому...
  Снова вмешался Бахрам.
  - Ежик всемогущий, они к нам направляются! Тоже видно потолковать решили...
  - Ну что, приглашаем на ужин? - поинтересовался Ява. - Накормим их Алининой стряпней и дело в шляпе: противник устранен!
  - Это уж слишком, - отверг заманчивое предложение Ньялсага. - Мы же не изверги какие!
  Но разговора не случилось: туман над морем сгустился, окрасился в дымный цвет и на мокрый песок шагнули долгожданные 'гости'.
  
  ... Держались они так, словно заглянули в давно знакомое и привычное местечко.
  Первой взгляду предстала красивая молодая женщина с пепельными волосами, уложенными в высокую прическу, открывающую белую шею с шелковой лентой медальона. Голубое атласное платье, отделанное старинными кружевами и расшитое мелким жемчугом, изящные туфельки с накладными бантами - казалось, красавица явилась на морской берег прямиком с бала. На украшенном золотым шитьем поясе женщины висел маленький арбалет.
  Спутники таинственной дамы выглядели попроще.
  Следом за ней на берег шмыгнул маленький щуплый человечек неопределенного возраста с коротко стрижеными седыми и глубоко посаженными голубыми глазами, в лучиках мелких морщин. Он был одет в коричневый поношенный камзол, коричневые же штаны, а наружность имел до того неприметную, что стоило хоть на мгновение отвести от него взгляд - и уж не припомнить, как он выглядел!
  Завидев людей, человечек сладко улыбнулся, отвесил поклон и встал позади красавицы в бальном платье, глядя так ласково и приветливо, словно нежданно-негаданно обрел давно потерявшихся родственников.
  Второй же спутник, сутулый пожилой мужчина среднего роста, облаченный в скромную черную одежду, напротив, внешность имел запоминающуюся и черезвычайно к себе располагающую. Он был чисто выбрит, причесан , держался степенно и с достоинством. Его цепкие черные глаза основательно обшарили и людей, стоявших на берегу и местность кругом.
  Следующий ' попаданец' не появился, а вывалился из тумана, будто кто-то невидимый дал ему сзади крепкого пинка. Еле удержавшись на ногах здоровенный рыжий детина с физиономией, густо заляпанной веснушками, открыл рот и огляделся по сторонам. Увиденное поразило его: он хмыкнул, почесал пятерней в голове и, словно в ожидании приказа, уставился на женщину в голубом платье.
  И последним из тумана, который уже трепал и развеивал свежий ветер, выехал верхом на коне призрачный однорукий всадник в доспехах. Он производил ощущение жути: казалось, откинь он забрало - за ним обнаружится не человеческое лицо, а черная клубящаяся мгла. На боку всадника висел меч в ножнах.
  Появление странной компании поразило людей, но Ньялсага успел подумать, что если б не странная ситуация, эту минуту следовало бы запомнить надолго: как-никак, ему впервые удалось увидеть Кемена и Лютера с вытаращенными глазами.
  Но в следующий момент пришлось удивиться еще больше, потому что пепельноволосая красавица бросила на Кемена изумленный взгляд и воскликнула:
  - Хэрвелл?!
  Рука женщины скользнула к арбалету и сжала рукоять.
  Сутулый человек в черном, разглядывая Кемена, задумчиво пожевал губами.
  - Позволю себе усомниться, - почтительно, но твердо проговорил он глухим негромким голосом.
  Женщина подхватила юбки и двинулась к Кемену.
  - Ты жив?! Глазам своим не верю!
  Она остановилась напротив и оглянулась на свою свиту, будто требуя объяснений.
  - Откуда он взялся? Я убила его собственными руками!
  Не дождавшись ответа, красавица в упор уставились на Кемена.
  - Этого не может быть! Ты погиб!
  - Осмелюсь вмешаться, - осторожно подал голос человек в черном.
  - Помолчи, Трефалониус! - оборвала его красавица и Трефалониус тут же умолк.
  - Как тебе удалось остаться в живых? - требовательно спросила она, сверля Кемена пронзительными синими глазами. На всех остальных таинственная женщина не обращала никакого внимания.
  - Снова меня обманул? Это на тебя похоже. Наша последняя встреча была... дай-ка припомнить... больше сотни лет назад. Маленький городок на границе... ты уничтожил там целое гнездо вампиров, а ведь среди них было двое высших! У меня имелись на них планы, - сквозь зубы процедила женщина. - Они должны были принадлежать мне!
  Ее глаза гневно блеснули.
  - Но ты и твои дружки, охотники за нечистью, сожгли всех. Такое случалось не раз: стоило мне только услышать про гнездо химер или логово вампиров и я уже знала, где тебя можно было найти, - продолжала она, поглаживая арбалет. - Тебе долго удавалось разрушать все мои планы. И лишь однажды...
  Алина незаметно потянула Ньялсагу за рукав.
  - Ты видишь всадника?
  - Вижу, - коротко ответил тот. Все происходящее нравилось ему все меньше и меньше. У него появилось скверное предчувствие того, что начинается какая-то странная и жуткая история, в которую все они будут втянуты, и что избежать этого невозможно: звезды на небе выстроились определенным порядком, события свершились, и история уже набирала ход.
  - А что это у него там... - шепотом продолжала Алина, не отрывая глаз от призрачного всадника. - Что привязано у седла? Это же не...
  - Головы, - с удовольствием сообщил ей Ява вполголоса.
  - Головы?! Чьи?
  - Наверное, врагов. А разве тебе ни разу не хотелось иметь голову Лютера, а? Ее можно поставить дома на холодильник или брать в школу и пугать учеников!
  В другое время ему, конечно, пришлось бы жестоко поплатиться за свои слова, но сейчас Алине было не до того.
  - Но однажды, - женщина говорила тихо, но каждое ее слово было отчетливо слышно всем. - Мое терпение закончилось. В этот день ты нашел свою смерть, а я...
  Внезапно женщина умолкла и вгляделась получше.
  - Постой-ка... да ты... это не Хэрвелл! - удивленно воскликнула она.
  Голос Кемена звучал обманчиво спокойно.
  - Верно. Хэрвелл был моим прадедом. Догадываюсь, почему вы были знакомы. И догадываюсь, что ты такое.
  - Ежик всемогущий, - озадаченно пробормотал Бахрам, уставившись на Кемена. - Чего только не узнаешь! Вот как-то у нас в Легионе... гм... ладно, потом расскажу.
   Оправившись от удивления, женщина негромко рассмеялась.
  - Так ты потомок Хэрвелла?! Воистину, сегодня особый день! Меня зовут Гинзога. Слышал это имя?
  Глаза Кемена сделались ледяными.
  - Слышал. Ты та, кто убила его семью.
  Гинзога сделала знак своим спутникам, приказывая подойти ближе.
  - Мне не было дела до его семьи, - она улыбнулась, показав острые мелкие зубы. - Мне нужен был только он, и я его получила. А о семье позаботился кто-то из химер: говорят, сожгли всех прямо в собственном доме.
  Она усмехнулась.
  - Охотиться на химер опасно: во-первых, их трудно убить, а во-вторых, они ужасно мстительны и злопамятны. Хэрвеллу следовало осмотрительней выбирать себе врагов!
   Женщина посмотрела на Кемена, он ответил тяжелым взглядом.
  Приблизились спутники Гинзоги и замерли на почтительном расстоянии.
  - Потомок Хэрвелла, - она указала пальцем на Кемена. - Фюзорис, разве не ты должен был тогда все проверить?
  Щуплый человечек в коричневом сюртуке всплеснул руками.
  - Вот бестии, вот ленивые создания эти химеры! Ведь простого дела поручить нельзя! Надо же, такой малости сделать не смогли!
  Обещали уничтожить всех до одного, ну, я и не проверил, хотя на пепелище лично побывал. Ан, проморгал! Ан, кто-то из деток Хэрвелла уцелел! Непорядок!
  Он посеменил к Кемену поближе, остановился, всматриваясь в его лицо, и сокрушенно покачал головой.
  - Не доглядели, мил-человек, не доглядели, ты уж прости старика! В следующий раз всенепременно проверю!
  - Ничего, я не в обиде, - сквозь зубы процедил Кемен.
  Гинзога снова окинула его взглядом с головы до ног и губы ее изогнулись в усмешке.
  - Чем занимаешься, потомок Хэрвелла? Уж не продолжаешь ли его дело?
  - Можно и так сказать.
  Она рассмеялась и обернулась к своей свите.
  - Эта встреча послана мне свыше!
  Одетый в черное Трефалонус поклонился.
  - Совершенно так.
  Взгляд Гинзога скользнул по берегу, по людям, стоявшим на песке. Тонкие брови ее приподнялись.
  - Похоже, я опять немного промахнулась со временем, - она поправила кружевные манжеты. - Помнится, в наш последний визит сюда... Трефалонус, напомни, когда это было?
  В руках человека в черном сам собой возник лист пергамента.
  - Ровно сто восемь лет назад, - в очередной раз поклонившись, сообщил Трефалонус. - Тогда вы изволили разобраться с Хэрвеллом, а потом - присоединить к нашей Своре немало новобранцев: десять вампиров, двенадцать некромантов, восемь неплохих колдунов, ну и так, по мелочи: парочка чернокнижников, один заклинатель духов да ведьма, та, что повсюду таскала с собой говорящую жабу.
  - Свора проклятых? - негромко произнес Кемен. - Вот кто сюда пожаловал!
  Гинзога небрежно кивнула.
  - Если б Хэрвелл был жив, он бы тебе многое мог рассказать.
  - Пополнить? - переспросила Алина. - Что значит 'пополнить'?
  - Святые ежики, да кто она? У нас в Легионе как-то раз...
  - Сейчас узнаем, - шепнул Ньялсага.- Я сам еще не все понимаю.
  Гинзога поиграла концами пояса.
  - Да. Хэрвелл хорошо знал, что такое Свора. Я несколько раз предлагала ему стать одним из нас, но он так и не пожелал, - в глазах Гинзоги мелькнула ярость. - Отказался, причем в таких выражениях, которые пристали более пьяному гоблину, чем...
  Трефалониус поджал губы и осуждающе покачал головой.
  - В тот день, в последний день, я снова предоставила ему выбор, - продолжала Гинзога. - Смерть или Свора. Но он...
  - Я знаю, что он выбрал, - коротко сказал Кемен.
  Тут в разговор вмешался Лютер.
  - Значит, ты явилась сюда за новобранцами? - он посмотрел на спутников Гинзоги. - Ясно... это и есть твоя Свора? Что-то негусто...
  Гинзога перевела на него глаза, но 'Бриммский василиск' спокойно выдержал пристальный взгляд.
  - Я путешествую налегке, беру с собой лишь самых необходимых. Вот, к примеру, Фюзорис...
  Человечек в коричневом сюртуке с готовностью поклонился.
  - Как только нужда во мне возникает, тотчас прилетаю по первому же мановению! Фюзорис, потомственный некромант, имею свой постоялый двор, - задушевным голосом поведал он. - Тружусь помаленьку... даю кров и тепло уставшим путникам! Будете в наших краях, не побрезгуйте, навестите! Друзья меня 'дядюшка Фю' прозывают, ну, и вы меня так зовите, чего уж там, - махнул он пухлой ладошкой. - Ведь знакомство, я полагаю, мы с вами сведем самое короткое!
  - Святые ежики, с чего бы это?
  - Трефалониус, - продолжала Гинзога, и сутулый человек в черной одежде выступил вперед. - Стряпчий. Ведает моими делами. Контракты, договора, важные документы - из тех, что подписываются кровью - это все по его части.
  Трефалонус одарил людей сдержанной улыбкой.
  - Стряпчий по ремеслу, вампир по сути, - буднично сообщил он. - Буде необходимость или желание продать или заложить душу - милости прошу ко мне! Составим бумагу, комар носу не подточит!
  Следующий из Своры был представлен Гинзогой кратко.
  - Мунго-оборотень, - небрежно махнула она рукой в сторону рыжего детины. Детина икнул и покачнулся.
  - Чаще меня называют Мунго-лис и я...
  Тут он снова громко икнул и, глядя на Лютера, вдруг произнес громко и с чувством:
  - Брат мой! Посоветую тебе бороться с корыстолюбием и стяжательством! С корнем вырывай шипы соблазна! Ибо, что деньги? Прах! Как ни старайся, а всех богатств земных тебе не собрать!
   'Бриммский василиск' опешил, что бывало с ним нечасто.
  - Чего?! - переспросил он, уставившись на оборотня.
  - Корыстолюбие - порок, с которым надлежит неустанно бороться! - назидательно пояснил Мунго-лис и опять икнул.
  Потомственный некромант дядюшка Фю сделал шажок вперед.
  - Не извольте удивляться, сахарные мои, - он успокаивающе поднял обе руки ладонями вперед. - Это он странствующего монаха недавно съел. С Мунго такое вечно приключается: съест кого-нибудь... нехорошо, конечно, людей в пищу употреблять, да что делать-то? Не помирать же с голоду? Так вот, съест он кого-нибудь, а потом еще несколько деньков говорит точь-в-точь как тот, кем он закусил. Такое вот удивительное явление!
  Он ласково улыбнулся.
  - Сейчас-то уже пореже стало, а вот в первые дни, после того, как он монахом закусил, прямо никакого спасения не было! То молитвы читал, то в паломничество уговаривал отправиться, хе-хе!
  Дядюшка Фю тихонько посмеялся.
  - Верите ли, иногда мечтаю, чтоб он кого-нибудь немого съел. Да где ж столько немых взять? Вот и мучаемся!
  - Лис-людоед? - удивилась Алина. - Разве лисы едят людей?
  Она произнесла это тихо, но дядюшка Фю расслышал и повернулся к ней.
  - Едят, медовая моя, да еще как едят-то!
  Он хотел сказать еще что-то, но умолк, повинуясь движению руки Гинзоги.
  - Это Харгал, - представила она последнего из Своры. - Мой рыцарь.
  Призрачный всадник тронул коня и подъехал поближе.
  Алина невольно взглянула на сморщенные высохшие головы, притороченные к седлу, и сделала шаг назад.
  - Он неразговорчив, - усмехнулась Гинзога. - По правде говоря, я вообще никогда не слышала от него ни единого слова. Но от Харгала этого и не требуется.
  - Ты со своим сбродом явилась сюда напрасно, - прервал ее Кемен. - Ни колдунов, ни вампиров здесь больше нет. Теперь здесь живут только люди, обычные люди.
  Гинзога прищурила яркие глаза:
  - Пытаешься провести меня, совсем, как Хэрвелл, - процедила она и сдвинула брови, будто припоминая давнюю обиду. - Он всегда норовил обмануть. У него был лживый язык...
  Ньялсага слушал, и тревога все сильней стучалась в его сердце.
  Гинзога приподняла тяжелые атласные юбки и сделала несколько шагов по песку.
  - Неважно: сгодятся и обычные люди. В моей Своре полным-полно бывших людей! Обычно, я проводила здесь три дня, - она взглянула на город в туманной дымке. - Ты не поверишь, сколько желающих можно найти за это время.
  В разговор вмешался Ява.
  - Значит, ты и твоя Свора пересекаете границу между мирами по своей собственной воле?
  - Конечно, - обронила Гинзога.
  Ньялсага и Кемен переглянулись.
  - В этот раз желающих не будет, - предупредил Ньялсага.
  Гинзогу взглянула на него:
  - А ты еще кто? - она наклонила голову набок, будто прислушиваясь к чему-то. - О! Чародей?! Назови свое имя, - приказала она. - Но не пытайся лгать, ибо как только ты произнесешь его вслух, мне станет ясно, действительно ли оно принадлежит тебе...
  Выхода не было, и Ньялсага ответил.
  По телу Гинзоги пробежала дрожь, синие глаза вспыхнули.
  Среди ее спутников послышался взволнованный ропот.
  - Я слышала о тебе! - торжествующим голосом воскликнула Гинзога.
  - Бессмертный заклинатель, улизнувший от ищеек Сумеречного Ордена? Они ищут тебя до сих пор, но тщетно.
  Она подошла ближе.
  - Ты ведь знаешь, почему?
  - Догадываюсь.
  - Слышала также и о твоем даре, - продолжала Гинзога. - Благодаря ему ты способен видеть некое волшебное сияние. Правда ли, что оно открывает тебе истинную природу любого существа, которого ты коснешься?
  Ньялсага нехотя кивнул.
  - Большая удача - встретить здесь тебя! - воскликнула Гинзога, не сводя с него глаз. - А потомок Хэрвелла утверждал, что тут живут простые люди. Лжец! Позже я разберусь с ним...
  - Да он один такой, - с досадой буркнул Лютер. - А все остальные - обычные.
  Но Гинзога, прищуренными кошачьими глазами рассматривая остальных, покачала головой.
  - Обычные? Нет, я чувствую кое-что... кое-что необычное. Что же это? Постойте-ка... да это печать волшебного ветра?
  Она выпрямилась.
  - Отмеченные Сорангом! - в ее глазах блеснуло торжество. - Вот вы кто. Какая невероятная, несказанная удача!
  Гинзога оглянулась на своих спутников:
  - Слышали? Это они!
  Дядюшка Фю обрадовано всплеснул руками:
  - Радость-то какая, сахарные мои! А вас-то там ищут все, с ног сбились! Гадают, куда вы делись? А вы - вот они, живы-здоровы!
  Старый некромант повернулся к Трефанониусу:
  - Сердце мое чуяло, что ждет нас всех большая радость! Вот она, радость-то и есть!
  Трефалониус согласно кивнул:
  - Кое-кто дорого заплатит за бессмертных!
  - Заплатит? - переспросил Кемен, насторожившись. - Вы что, их продать собираетесь?
  Дядюшка Фю задумчиво пожевал губами.
  - Отчего ж не продать, голубь ты мой, если цену хорошую дадут? Да и то сказать, цена-то ведь не всегда золотой монетой измеряется. Цена-то, она разная бывает...
  - И кому? - грубовато перебил его Лютер, но дядюшка Фю нисколько не обиделся, а лишь добродушно усмехнулся.
  - Я расскажу, кому, - негромко проговорила Гинзога. - Много лет существует Сумеречный Орден, чародеи которого изучают тайны бессмертия. Те-кто-в-сумерках жаждут жить вечно, но никакой магией не добиться этого. Кое-что у них, конечно, получилось: они создали заклинание, которое позволяет продлять собственную жизнь за счет жизни другого...
  - Это как? - угрюмо поинтересовался Кемен.
  - И очень просто, - с готовностью пояснил дядюшка Фю. - Изловят человечка, подвергнут особой магической процедуре и от его жизни по кусочку отгрызают. Двадцать, тридцать лет... глядишь, их собственная чародейская жизнь на эти двадцать-тридцать лет и продлится!
  Он сложил руки и благодушно посмотрел на людей.
  -Только хлопотно это, голуби мои! Ритуал сложный и опасный провести надобно, да и власти королевства не дремлют. Начнут слишком часто человечки пропадать, упаси небо, заметит это кто-нибудь, да и донесет куда надо!
  - Такие дела должно в глубокой тайне творить, - солидно подтвердил Трефалониус. - Иначе, много желающих вечной жизни вкусить найдется. Делиться придется...
  - А от бессмертных, медовые мои, от живущих вечно и жизнь можно вечно черпать, - заключил дядюшка Фю. - И никаких тебе хлопот! Конечно, по первости человечки-то, говорят, буянят, покоряться не желают, за свою жизнь борются, хе-хе!
  Он добродушно посмеялся.
  - Да ведь с магическим-то заклинанием не поспоришь. Произнес его опытный чародей - и все! И сидит такой человечек тихий да покорный и уж не чувствует, как из него жизнь-то высасывают!
  - Чародеи Ордена давно мечтают прибрать к рукам волшебный ветер, - продолжила Гинзога. - Но это не так-то просто.
  - И в чем сложность? - спросил Кемен.
  - В заклинание, призывающем Соранг. Оно утрачено навсегда.
  Маги, которые знали его, давным-давно умерли и унесли свою тайну в могилу. А от нынешних чародеев мало проку! Они бились над заклинанием много лет, пока однажды до них не дошел слух...
  Гинзога взглянула на Ньялсагу и сладко улыбнулась.
  - Слух о том, кому удалось создать заклятье, призывающее ветер...
  - Милая сказочка, - пробурчал Кемен. - А от нас-то ты чего хочешь?
  Гинзога повернулась к нему:
  - Нетерпелив, как все смертные. Это погубило Хэрвелла, помни об этом!
  - С учетом того, чем я занимаюсь, - ответил он. - Я на долгую жизнь не рассчитываю. Переходи к делу!
  Гинзога улыбнулась.
  - Будь по-твоему, поговорим коротко. Я прибыла сюда, чтобы пополнить мою Свору и пополню ее... за счет вас. Я заберу бессмертных, заберу заклинателя и...
  Она взглянула на Кемена:
  - Тебя, потомок Хэрвелла!
  - Все еще хочешь свести с ним счеты? Даже с мертвым?
  - Конечно, - промурлыкала Гинзога. - У мести нет сроков давности!
  Она посмотрела на людей, как на товар, который собиралась купить.
  - Отмеченные Сорангом! Теперь, когда у меня есть, то, что нужно Сумеречному Ордену, я поговорю с ними по-другому! Трефалонус! - Гинзога щелкнула пальцами, вампир-стряпчий мгновенно возник рядом. - Подготовь-ка...один, два, три...
  Гинзога перевела взгляд на Кемена и усмехнулась.
  - ... пять контрактов. Клянусь огнем моего костра - сегодня мой лучший день!
  - Какие еще контракты? - насторожилась Алина.
  В руках Трефалонуса, словно из воздуха, появилась стопка пергаментов: старинных, пожелтевших.
  - Сию минуту все оформим в лучшем виде, - заверил стряпчий, доставая из рукава гусиное перо.
  Дядюшка Фю радостно потер руки.
  - И прекрасно, ненаглядные мои, и расчудесно! Я, признаться, уже и душой к вам так прикипел, что и не чаял, как расставаться станем! Право-слово, как увидел, так и почувствовал необыкновенное к вам расположение!
  - Душой? - с иронией переспросил Лютер, комкая пустую пачку из-под сигарет.
  - Ну, это, конечно, я так, для красного словца, про душу-то, - признался ничуть не смутившийся некромант. - Откуда она у меня? Однако, - тут дядюшка Фю повернулся к Гинзоге и отвесил ей поклон. - Несправедливо как-то получается, воля ваша, несправедливо - и все тут! Надобно и на этого молодого человека контрактец составить. Он, конечно, обычный человек, но уж больно хорош! Чист душою, отважен сердцем... правда, горяч, да ведь все мы по младости лет горячи, чего уж там! - он сокрушенно вздохнул.
  - Слышала? - шепнул Алине не потерявший присутствия духа Ява. - Как он Лютера расписывает?
  - Как думаешь, кто она? - не слушая его, тихо спросила Алина.
  - Может быть кем угодно...
  - Трефалонус, - небрежно обронила Гинзога, и вампир-стряпчий понятливо кивнул.
  - Еще один контракт сию минуту готов будет!
  'Бриммский василиск' одарил Трефалонуса тяжелым взглядом.
  - Не переводи зря бумагу, кровосос. Засунь эти контракты себе в...
  Дядюшка Фю всплеснул руками.
  - Какая бумага, драгоценный мой? Какая бумага?! Разве такие контракты на бумаге пишут?! Изволь взглянуть поближе, - с этими словами он выхватил у Трефалонуса один их пергаментов и сунул под нос отшатнувшемуся Лютеру. - Человеческая кожа, ненаглядный ты мой! И прекрасной выделки!
  Он вернул пергамент вампиру.
  Ньялсага вмешался в разговор.
  - Никто из нас никогда не будет в твоей Своре, не надейся!
  В глазах Гинзоги появилась усмешка.
  - Поосторожней, заклинатель! Стоит мне сообщить Ордену, где находятся те, кого они разыскивают долгие годы и чародеи, те-кто-в-сумерках будут здесь так быстро, что ты и глазом моргнуть не успеешь! С ними шутки плохи, тебе ли не знать? Пока они не догадываются о существовании этого мира, у меня много тайн, которыми я ни с кем не делюсь, но... все может измениться!
  - Им сюда не попасть.
  Гинзога коснулась фарфорового медальона, висевшего у нее на шее.
  - А если я помогу?
  Ньялсга закусил губу.
  Вампир-стряпчий на мгновение поднял голову от пергаментов. Дядюшка Фю смотрел на людей, приятно улыбаясь. Мунго-лис ухмылялся и почесывал в голове, а Харгал возвышался поодаль неподвижным призрачным памятником, даже его конь стоял не шелохнувшись.
  - Вместе с чародеями Ордена сюда наведается и кое-кто еще, - продолжала Гинзога. - Вампиры, дракониды, виверры, призраки... это станет началом конца вашего мира. А сколько новобранцев для Своры я здесь отыщу!
  Трефалониус с готовностью взмахнул пачкой пергаментов.
  - Придется нам потрудиться: город, вижу, немаленький!
  - Конечно, придется, - подхватил дядюшка Фю. - Ну, да ведь мы, бесценный мой друг, работы не боимся?
  - Святые ежики! - с возмущением воскликнул Бахрам. - Попридержите коней, а то что-то резко вы начинаете! Потрудиться, ишь...
  - Только попробуй всучить контракты ничего не подозревающим людям! - предупредил Кемен вампира. - Они ведь даже не поймут, во что ввязываются!
  Дядюшка Фю добродушно улыбнулся.
  - Поймут, яхонтовый мой, еще как поймут! Не сразу, конечно, а по прошествии некоторого времени! Огорчатся, расстроятся, ну, да к тому времени уж поздно будет! А потом все обиды забудутся,- он развел руками. - И как славно получится-то!
  - Со мной вампир, некромант и оборотень, - сказала Гинзога. - Мы дадим новобранцам возможность самим выбрать, кем они хотят стать.
  - Все по справедливости, сахарные мои, все по справедливости. Желает человек вампиром стать, так разве ж Трефалониус ему в такой малости откажет?! Желает - оборотнем, пожалуйста! Мунго-лис всегда тут! Ну, а ежели по некромантской части, - в голосе дядюшки Фю появилась рассудительность. - Это уж ко мне, милости прошу!
  Гинзога усмехнулась:
  - Но, может быть, я сохраню в тайне существование этого мира. Это будет зависеть от вас.
  Дядюшка Фю покачал головой.
  - Соглашайтесь, медовые мои, соглашайтесь! Иль вы думаете, что после этакой-то приятной встречи мы с вами вдруг расстанемся? Да ни за что!
  Трефалониус, похлопывая по ладони свернутыми в трубку пергаментными листами, согласно кивнул.
  - Мы станем Сворой? - пробормотал Ява. - Вот, значит, как все закончится?
  Гинзога перевела взгляд на него.
  - Нет, - медленно проговорила она. - С этого все начнется!
  Мгновение Ява смотрел ей в глаза, потом взгляд его опустился ниже.
  - Классное декольте, - тоном знатока заметил он. - И содержимое ничего так. Настоящее?
  - Заткнись, - тихо бросил ему Ньялсага, но Яву уже понесло.
  - Напомни-ка, как тебя зовут? У меня неважная память на женские имена.
  - Как же это ты, сахарный мой, запамятовал? - поспешил на помощь дядюшка Фю. - Ну, да ничего, скоро запомнишь. Гинзога, хозяйка Своры проклятых, и в нашем мире известна всем своими выдающимися...
  - Выдающимися, это точно, - согласился Ява, продолжая изучать декольте. - Значит, ты, Гинзога, раздаешь приглашения в страну чудес? Я воздержусь, пожалуй: что-то ты мало похожа на добрую фею.
  Глаза Гинзоги вспыхнули.
  - Не дерзи, бессмертный, - проговорила она очень тихо, голос ее звучал сухо и монотонно, как шорох змеиного брюха по песку. - Мне не по силам тягаться с волшебным ветром, я могу попытаться снова сделать тебя смертным...
  - Что, правда?
  - Ненадолго, - зловещим тихим голосом продолжала Гинзога. - Всего на пару минут.
  Она коснулась пальцем его лба, и Ява покачнулся, будто молния прошла через все его тело и ударила прямо в сердце.
  - Этого времени хватит, чтобы убить тебя и присоединить к Своре - уже мертвого.
  - А что, я помогу, - сердечным голосом заверил дядюшка Фю, - Сколько я мертвых за свою жизнь поднял - не поддается исчислению! Так что, можно и убить. Вот только с магом неувязочка, - озабоченно прибавил он, кивнув на Ньялсагу. - Такая досаднейшая неувязочка, медовые мои: стоит чародею умереть, как вся его магия - фьюить! И улетела! И становится он обычным ожившим мертвецом, а это, любезные мои, совсем не то, что нам надо. Да и заклинания свои он позабудет, а это уж никуда не годится!
  - Погоди, ты же только что говорила, что тебе нужны бессмертные, - заволновалась Алина. - Зачем же убивать?
  - В моих руках заклинатель, который способен вызвать Соранг, а значит, бессмертных будет столько, сколько потребуется. Одним я вполне могу пожертвовать, - по-прежнему, не отрывая глаз от Явы, прошипела Гинзога. - Это будет урок вам всем... и смертным, и бессмертным. Я стану возить его с собой: в назидание другим и себе на потеху.
  - Стоп, - произнес Ньялсага. - Давай-ка без угроз. Будем считать, что предварительное согласие ты получила. Мы, практически уже в твоей Своре. Но, - он вложил в голос как можно больше убедительности. - Дай нам хоть немного времени!
  - Небольшая отсрочка, - поддержал его Кемен.
  - Зачем же вам отсрочка, сахарные мои? - всплеснул руками дядюшка Фю. - Время только терять!
  - Чтобы закончить земные дела, - глубокомысленно проговорил Бахрам, глядя на некроманта сверху вниз. - Вот для чего.
  Он заметил выражение лица Алины и поспешно добавил:
  - А чего? Я тоже читаю книжки! Иногда....
  Гинзога отвернулась от Явы, и Ньялсага перевел дух.
  - У нас с Хэрвеллом как-то возник небольшой спор. Он тоже как-то попросил отсрочку... но это его не спасло. Не спасет и вас.
  Она молчала несколько долгих секунд, потом кивком подозвала вампира.
  - Трефалониус! Сколько времени мы обычно даем на раздумья тем, кого не сразу обращаем?
  Вампир-стряпчий выступил вперед. Пергаменты из человеческой кожи исчезли, вместо них в руках Трефалониуса оказался свиток, густо испещренный какими-то знаками.
  - Согласно договору, заключенному... - внушительно произнес стряпчий первые слова, а потом забормотал такой скороговоркой, что разобрать о чем он говорил, было решительно невозможно. - С учетом сложившихся обстоятельств.... опущу обычные формальности, дабы обсудить наиболее важный вопрос... сроку дается - неделя, но, учитывая позднейшую поправку, имеем полное законное право на сокращение срока, - он поднял глаза от свитка и приятно улыбнулся. - Итого, срок - три дня, начиная с нынешней минуты.
  - Три дня? - уточнил Ньялсага, глядя на Гинзогу. Она медленно наклонила голову.
  - Скажи это вслух! - потребовал он.
  - Три дня, - усмехнувшись, повторила она.
  Ньялсага кивнул. Теперь Гинзога, кем бы она ни была, не сможет нарушить данное слово.
  - Но не юли, чародей! - угрожающе добавила она. - Не пытайся обхитрить. И вы, в свою очередь, тоже должны вслух пообещать мне, что через три дня будете принадлежать мне!
  - Через три дня! - сказал Ньялсага.
  - Через три дня! - повторили остальные.
  Где-то далеко на городской башне ударили часы. Башня находилась далеко, но странное дело - звук курантов донесся так громко и ясно, будто часы находились где-то рядом.
  
  
  Глава-5
  
  Прогноз погоды обещал на всю неделю солнце - настоящий подарок для города, визитной карточкой которого стали дожди!
  Правда, на непогоду здесь никто особого внимания не обращал, местные жители даже зонтами не пользовались. Собственно говоря, так и узнавали приезжих - те, стоило брызнуть мелкому несерьезному дождику, сразу же прятались под зонтиками.
  Ньялсага припомнил, что как-то раз, когда он жил в городе у моря всего ничего, довелось ему поболтать с официанткой в кофейне 'Последний белый слон'. Ньялсага тогда только-только обнаружил это замечательное место, девушки-прорицателя, конечно же, тогда и в помине не было, а кофе готовила колоритная пожилая дама с рыжими кудрями и вечной сигаретой в зубах.
  - Хороший у вас город, - сказал заклинатель, промокший с головы до ног. - Вот только дожди...
  - Какие дожди? - искренне удивилась официантка, бросила взгляд за окно и пожала плечами.
  Но в середине лета божества, отвечающие за погоду, обычно вспоминали о существовании города и делали щедрый подарок - несколько недель солнца, синего неба и жары.
  Вне сомнения, подарок в виде отличной летней погоды был уже отправлен соскучившимся по солнечным денькам горожанам, но, похоже, кто-то другой внес в погодные планы коррективы - и Ньялсага даже догадывался, кто именно.
  Он оставил 'Зеленого дракона' дремать на парковке и направился к дверям. Кофейня 'Последний белый слон' открывалась ровно в шесть утра и, несмотря на ранний час, там уже имелись посетители: за стойкой у окна сидела девушка, уставившись в раскрытый ноутбук и рассеянно прихлебывая кофе, да старичок с газетой, устроившийся в кресле возле входа. Пахло свежим кофе, горячим молоком и булочками.
  Ньялсага занял место за столом в самом углу - не хотелось, чтоб кто-нибудь помешал разговору. Разговор предстоял важный, с глазу на глаз... тут заклинатель бросил взгляд за окно и вздохнул. Возле окна на ящике с цветами сидел нахохлившийся Дэберхем, всем видом выражая крайнее возмущение.
  - Ладно, ладно, - пробормотал Ньялсага, приподнялся, щелкнул шпингалетом и приоткрыл окно. Дэберхем был глазами и ушами Цолери, так что присутствие ворона при важном разговоре не повредит.
  Белокурая девушка-прорицатель, улыбнулась постоянному посетителю, приняла заказ и отошла.
  В ожидании кофе Ньялсага задумчиво смотрел в окно, но по своей давней привычке, не столько смотрел, сколько слушал. Звуков кругом было великое множество: шелест листьев, мелодичное звяканье звонка проехавшего велосипеда, чей-то негромкий смех, шорох шин, звук шагов. В кофейне слышался разговор, гудение кофе машины, стук чашки о блюдце. Мир звуков всегда завораживал Ньлясаге, не любил он только тишину. Не обычную тишину, которая, если хорошенько прислушаться, тоже была наполнена живыми звуками, а настоящую, абсолютную. Чудилось в полном безмолвии что-то зловещее, неживое.
  Девушка принесла кофе, поставила на стол вазочку с пакетиками сахара и сливок. Ньялсага заметил, что сахара и сливок была положена двойная порция - тайный дар явно подсказал прорицательнице, что скоро за этот стол пожалует еще кое-кто.
  Так и получилось: не успел Ньялсага приступить к кофе, как за окном послушался шум мотора и вскоре на пороге появился Кемен - как обычно, в потертой джинсовой куртке, в низко надвинутой бейсболке, с большой спортивной сумкой на плече.
  Он заметил Ньялсагу, кивнул и направился к столу.
  В ту же секунду появилась официантка с большой чашкой чая на подносе.
  - Они что тут, мысли читать умеют? - проворчал Кемен.
  - Будущее предвидят, - будничным тоном пояснил Ньялсага. - Не все, конечно, но кое-кто - точно.
  Он, привстав, впервые обменялся рукопожатием с Кеменом. Ослепительно вспыхнул цвет чужой ауры: желто-оранжевый, похожей на пылающий костер. Воля и целеустремленность, с примесью изрядной категоричности. Такой человек если имеет на что-то свой собственный взгляд, то уж ни за что не изменит его - даже себе во вред.
  Потомственный охотник за нечистью - это многое объясняет. И то, как, не владея магией, Кемен выслеживал 'попаданцев' и то, как безжалостно расправлялся с ними - теперь все вставало на свои места.
  Вот только договориться с ним будет нелегко, - подумал Ньялсага, усаживаясь на место и пододвигая к себе чашку.
  Фанатики - народ несговорчивый и упрямый. Но сейчас, когда в этот мир пожаловала Свора проклятых, лучше им оставить разногласия и быть на одной стороне.
  Кемен устроился за столом и расстегнул объемистую сумку.
  - Что с оборотнем? - отрывистым голосом бросил он. - Все еще шляется по городу?
  - Пока что - да, - осторожно сказал Ньялсага.
  - Почему ты решил, что с ним невозможно справиться? - буркнул Кемен, роясь в сумке. - Оборотни здесь уже бывали и мы...
  - Этот совсем другой. Не мальчишка-вервольф, которого вы убили недавно, а высший оборотень из клана Предвестников смерти. Если ему что-то не понравится, он вполне может превратиться в желтый туман и через пару дней никого из вас не будет в живых, так что лучше не злите его. Но, - прибавил Ньялсага, видя, что его собеседник хочет что-то возразить. - Если хотите попробовать, пробуйте! Отправляйтесь за ним, я мешать не стану!
  Он покосился за окно, где на ящике с цветами сидел ворон. Дэберхем застыл изваянием черного дерева, но Ньялсага знал, что птица ловит каждое слово.
  - Пора этой твари убраться отсюда, - отрезал Кемен. Он вытащил из сумки несколько папок и шлепнул на стол.
  Ньялсага вздохнул.
  - Пора. Он обещал зайти к нам, я попробую его убедить...
  Кемен недобро прищурил глаза.
  - Убедить?
  - Именно. Попросить, причем очень вежливо, потому что заставить высшего оборотня не получится.
  - А если он откажется? Если он уже пронюхал о Своре и решил действовать с ней заодно?
  Ньялсага задумчиво простучал пальцами по столешнице несколько тактов из песенки 'Три почтенные старушки'.
  - Тогда не знаю.
  Подобные мысли уже приходили ему в голову, но до встречи с Предвестником смерти ничего определенного сказать было нельзя.
  - 'Не знаю' - пробурчал Кемен, развязывая тесемки на одной из папок. - Хорошенький ответ!
  - Что ты имеешь против оборотней? Как я понял, твоего предка, Хэрвелла, не они убили? Не логичней ли воспылать ненавистью к химерам, например?
  Глаза Кемена сверкнули.
  - Послушай-ка, - произнес он тихо и угрожающе, впиваясь взглядом в собеседника. - Хэрвелл очищал эту землю от разных тварей. И я делаю то же самое. Меня учил этому мой дед, он, хоть и не встречал никого из них, но был уверен, что те, за которыми Хэрвелл охотился, не уничтожены, они просто отступили на время и затаились где-то.
  Рано или поздно они вернутся. И они вернулись: оборотни, вампиры, зомби и прочие твари из кошмарных снов. И это вы виноваты в том, что они здесь. Вы пришли оттуда, - Кемен кивнул за окно и Ньялсага прекрасно понял, что он имел в виду. - И привели их за собой!
  Кемен умолк и бросил хмурый взгляд на заклинателя.
  - Если ты о Гинзоге, - промолвил Ньялсага. - То мы тут не при чем. Она может пересекать границы по своей воле.
  - Не о ней сейчас речь. Меня беспокоят люди, их безопасность.
  Человеческая память коротка. Одна-два поколения - и вот уже оборотней, гоблинов, ламий считают сказками и не верят в них! А как можно защититься от того, в чье существование ты не веришь? Поэтому я буду уничтожать тех, кому здесь не место. Всех подряд!
  - Всех подряд, значит... - вздохнул Ньялсага. - А что, если когда-нибудь сюда попадет обычный человек? Тогда что? Тоже попытаешься прикончить, как меня когда-то?
  - Откуда я знал, что вы бессмертные? - буркнул Кемен. - Хэрвелл...
  - Хэрвелл не убивал всех подряд. Он охотился за вампирами, ведьмами, химерами, за теми, кто действительно был угрозой для людей. Но вряд ли он уничтожал лепреконов, единорогов и грокки!
  - Если они попали сюда, значит, подписали себе смертный приговор!
  Ньялсага хмыкнул.
  - Знаешь, что самое опасное в этом? Охота меняет людей. Как там у Ницше? Вы заглянули в бездну - и бездна заглянула в вас. Мне доводилось встречать таких, как Хэрвелл, охотников. Не часто, но доводилось. Да, они убивали, но у них имелись свои правила, свой кодекс и они его соблюдали. Первой строчкой в списке этих правил идет истребление зла, тут ты прав. Но дальше, вторым пунктом уточняется: 'Но это должно быть действительно зло'. Ясно?
  Он посмотрел на собеседника.
  - Это ты к чему? - буркнул Кемен.
  - К тому, что рано или поздно вы можете превратиться в обычных убийц. Войдете во вкус. Охота - дело такое... надо уметь вовремя затормозить. Не у всех это получается.
  Кемен раздраженно оттолкнул чашку.
  - Хорошо разглагольствовать о добре и зле тому, у кого вечная жизнь и можно не особо опасаться за свое существование! А вот будь вы обычными смертными людьми, рассуждали бы иначе!
  Ньялсага перевел взгляд за окно, долго смотрел на идущих мимо людей и только потом взглянул на своего собеседника.
  - Бессмертие... нашел, чему завидовать!
  Кемен прищурил глаза.
  - Чем плохо?
  Он подождал ответа и, не дождавшись, продолжил:
  - Вчера, на берегу, ведьма болтала про какой-то волшебный ветер. Что это такое? Это он делает людей бессмертными?
  Разговаривать об этом Ньялсаге очень не хотелось.
  - Соранг - волшебный ветер, который прилетает на Землю примерно раз в сто лет, в самую короткую летнюю ночь. Каждый год в эту самую ночь те, кто хочет поймать его, выходят на морской берег, смотрят на закат и ждут. Иногда, в тот самый момент, когда солнце вот-вот скроется, на одно короткое мгновение вдруг вспыхивает зеленый луч. Это знак того, что волшебный ветер уже здесь. И если в этот момент позвать его, он обязательно откликнется и исполнит твое самое заветное желание.
  - И много желающих?
  - Желающих-то много, но тех, кто поймал Соранг - мало. Трудно угадать момент, ведь никто не знает, когда он появится и появится ли вообще. Некоторые всю жизнь ждут.
  В голосе Кемена звучало подозрение:
  - И что? Ваш Соранг действительно исполняет любые желания, как золотая рыбка?
  - Исполняет, - отозвался Ньялсага, глядя в чашку. - С большим удовольствием. Золотая рыбка с акульими зубами...
  - Орден чародеев, о котором говорила ведьма, хочет заполучить тебя, чтобы ты вызывал волшебный ветер, когда им пожелается?
  - Да. А когда он прилетит, заставят какого-нибудь бедолагу пожелать себе бессмертия - и будут жить за его счет столько, сколько захотят.
  Кемен высыпал в чашку пакетик сахара.
  - А почему колдуны сами не могут попросить у Соранга бессмертия, раз уж им так приспичило жить вечно?
  Ньялсага вздохнул.
  - Осторожные потому что. Знают, что придется платить и очень дорого. Безопасней использовать кого-нибудь другого.
  - Платить?
  - Да, - нехотя проговорил Ньялсага. - Рано или поздно Соранг явится за тем, чьи желания когда-то исполнил и тогда придется расплачиваться по счетам.
  Он посмотрел на своего собеседника и усмехнулся.
  - Что касается меня, надеюсь, это будет не завтра, так что не торопись радоваться.
  Кемен пожал плечами.
  - Ладно. В сторону сказки, поговорим о деле, - он открыл папку. - Я так понимаю, придется нам действовать заодно? Временно, - подчеркнул Кемен. - Пока Свора здесь и люди в опасности.
  - В самой большой опасности пока что мы, - ответил Ньялсага, роясь в кармане куртки. - Гинзога дала слово не трогать никого из нас в течение трех дней. Она произнесла это вслух, стало быть, нарушить обещание не сможет. Но, - он выложил на стол три золотые монеты: галеоны, с отчеканенным на каждом галеоне изображением корабля, летящего на всех парусах. - Обещание не распространяется на ее Свору. Вчера я это упустил, а сегодня уже поздно. Надо было связать клятвой и ее подручных!
  - То есть, эта компания может напасть на нас? - угрюмо уточнил Кемен.
  Ньялсага кивнул.
  - Да. Я почти уверен, что они попробуют. Просто для того, чтобы напугать, показать, кто здесь главный. Поэтому вчера я создал амулеты с охранным заклинанием.
  Он пододвинул галеоны Кемену.
  - Носите их в нагрудном кармане, ближе к сердцу.
  - Они защитят?
  - Да. Но заклинание нужно обновлять каждый день.
  Кемен недоверчиво хмыкнул, взял одну монету, тяжелую, с благородным тусклым блеском и повертел в пальцах.
  - Настоящее золото?
  - Настоящая пластмасса. Это обычные пуговицы, - пояснил Ньялсага. - Но сразу предупреждаю, если вы вздумаете с этими амулетами попереть на Предвестника смерти, он мое охранное заклинание взломает за полминуты.
  Кемен хмыкнул, все еще разглядывая галеоны.
  - Такой хреновый ты маг?
  - Может, и не хреновый, но только с высшими оборотнями мне не тягаться.
  Кемен убрал золотые монеты в карман.
  - Ладно... посмотрим, на что твое заклинание способно. Про Гинзогу узнал что-нибудь?
  - Пока нет, - признался Ньялсага. - Но попросил кое-кого собрать о ней сведения, - он бросил взгляд на Дэберхема. - В течение дня будут. Ну, и Предвестника смерти расспрошу, конечно. Возможно, он соизволит что-нибудь сообщить.
  Кемен нагнулся к сумке, стоявшей на полу, вытащил еще одну пачку бумаг.
  - Ну, значит, у меня база данных получше твоей. Я, когда мне что-то узнать надо, с потусторонними существами не консультируюсь!
  Ньялсага решил пропустить колкость мимо ушей.
  - Что это? - он кивнул на пачку. Часть бумаг оказалась ксерокопиями, другие же выглядели подлинными документами - листы грубой пожелтевшей бумаги, исписанные мелким почерком со старомодными росчерками, помещенные в прозрачные папки-файлы.
  - Архив моего прадеда.
  Ньялсага поднял брови. Дэберхем оживился и сделал несколько шажочков по ящику, приблизившись к окну вплотную.
  - Хэрвелла? Разве он сохранился? Гинзога, кажется, говорила, что его дом сожгли химеры?
  - Сожгли, - кивнул Кемен. - Так что основной архив погиб. Я так понял, Хэрвелл на протяжении всей жизни, вел что-то вроде дневника: делал записи об охоте, собирал сведения о существах, с которыми встречался: вампиры, оборотни, химеры, ламии...
  - Здесь водились ламии? - поинтересовался Ньялсага. - Никогда не сталкивался с ними. Там, где я жил, их не было.
  - Водились. Очень хитрые твари, нелегко с ними справиться! - Кемен перебирал густо исписанные листки. - Это все, что осталось от архива. При пожаре почти все сгорело, но кое-какие записи, самые важные, Хэрвелл всегда возил с собой. После его смерти сумка с бумагами оказались у друга Хэрвелла, а тот... ну, это долгая история, к делу не относится, - прервал он сам себя. - Часть документов - подлинная, часть - ксерокопии, оригиналы я не стал приносить: они такие ветхие, что рассыпаются в руках.
  Подошла белокурая официантка, убрала посуду и поставила на стол чашку с кофе и молочник. Кемен дождался, пока девушка отойдет, и продолжил:
  - И про Свору проклятых кое-что есть. Жаль, что немного...
  Он открыл одну из папок и вынул лист бумаги.
  - Если б архив сохранился, я бы всю подноготную про них знал! - в голосе Кемена слышалась досада. - Вот, почитай-ка про наших гостей, - он протянул ксерокопию Ньялсаге. - Свора проклятых называется так не случайно. На самой Гинзоге и на каждом из ее свиты лежит проклятье.
  - Догадаться нетрудно, - пробормотал Ньялсага, впиваясь глазами в буквы.
  - Гинзога... кстати, в своих записях Хэрвелл называет ее не иначе, как 'старая змея'...древняя и очень опасная тварь. При жизни была ведьмой... после смерти - тоже.
  - Мертвая ведьма, вот как... - протянул Ньялсага, не отрываясь от чтения. - Плохо дело...
  - Ее убили жители городка, где она жила. Там стало умирать очень много детей, горожане заподозрили неладное, наняли мага, тот и выяснил, в чем дело.
  Ньлясага поднял глаза.
  - Ее прокляли женщины?
  - Да, матери убитых ею детей. Они растерзали ее, но ведьма восстала и обрела силу. Слышал о подобном?
  - Слышал, - задумчиво проговорил Ньялсага. - Проклятья считаются одной из наиболее опасных форм магии. Исторически сложилось так, что цель проклятья - месть, а действовать оно может или немедленно, или по прошествии многих лет. У Гинзоги, видимо, как раз такой случай - отсрочка.
  Кемен, добавляя в чай сливки, скептически хмыкнул.
  - Чем опасно проклятие мертвой ведьме? Ничем!
  - Не скажи... смотря кто и как проклял. Проклятия обладают огромной силой и очень опасны, особенно, когда их насылают маги, жрецы, ведьмы, колдуны... или люди, которые не могут отомстить как-то иначе.
  - Неужто? - насмешливо протянул Кемен.
  Ньялсага откинулся на спинку стула.
  - Можешь не верить, дело твое. Но знаешь, чьи проклятья считаются самыми опасными и сильными? Кто способен проклясть не только конкретного человека, но и весь его род?
  Кемен потянулся за ложечкой.
  - И кто? - кисло спросил он. - Колдун? Или какой-нибудь супермаг с волшебным посохом?
  Ньялсага усмехнулся.
  - Женщины.
  Кемен поднял брови.
  - Это шутка?
  - Какая шутка? Это научный факт, если, конечно, словом 'наука' можно назвать магию, - Ньялсага покосился на девушку-прорицательницу за стойкой. - Проклятье из уст женщины - страшная вещь! Рано или поздно Гинзога почувствует это на своей шкуре... если до той поры не ухитрится избавиться от проклятья матерей.
  Кемен открыл еще одну папку.
  - Поехали дальше. Свора Гинзоги - та еще компания! Все, как один - хитрые и опасные твари, хоть и выглядят клоунами.
  Он выложил на стол несколько старых помятых пергаментных листов, для сохранности затянутых в полиэтиленовую пленку и пододвинул Ньялсаге.
  - Фюзорис, дядюшка Фю, не к ночи будь помянут. Он действительно потомственный некромант. Держал постоялый двор для нечисти, и работал этот постоялый двор только по ночам. Догадываешься, где он был расположен?
  - Возле кладбища?
  - Там. Все, кто на кладбище обитал - вурдалаки, упыри, и прочая мразь - все они у дядюшки Фю трудились. Кто в трактире, кто еще где. Постояльцы там были особенные: ведьмы, вампиры, ламии, черные маги... иной раз, и люди забредали, по незнанию.
  По лицу Кемена скользнула тень.
  - Живыми они с постоялого двора не уходили. Но однажды дядюшка Фю и его подручные убили странствующего монаха, и перед смертью он их проклял.
  - Это серьезно, - кивнул Ньялсага. - Считается, что проклятье, произнесенное в момент смерти или перед смертью, обладают наибольшей мощью.
  - Почему?
  - Умирающий вкладывает в слова все свою жизненную энергию.
  - Ясно. Непременно прокляну кого-нибудь, как умирать стану. Если успею, конечно, - пробормотал Кемен и вынул из папки лист бумаги.
  - Следующий - Трефалониус. Вампир, раньше был человеком. У Трефалониуса своя история, - Кемен отхлебнул остывший чай и поморщился. - Он был стряпчим в небольшом городке и ухитрился здорово разбогатеть. Ходили слухи, что он занимался подлогами, мошенничеством, присваивал имущество сирот... ему приписывали также убийство собственной жены и детей. В общем, времени даром наш стряпчий не терял. Кто-то из тех, кого он разорил и обобрал при жизни, его и проклял. Похоже, что сначала Трефалониус не придавал этому особого значения, но под старость забеспокоился. Он подкупил местных священников и устроил так, чтоб его похоронили в освященной земле возле церкви.
  - Боялся, что после смерти придется ответить за все то, что он натворил при жизни, - пояснил Ньялсага, внимательно слушая рассказ.
  - Наверное, вот только лечь в могилу он так и успел!
  - Стал вампиром?
  - Да. И, обратившись, сделал блестящую карьеру: попал в Свору к Гинзоге, пробился наверх, вошел в доверие к ведьме, и теперь помогает ей вербовать новобранцев. Гинзога говорила вчера, что Трефалониус отлично знает человеческую породу, умеет разговорить человека, расположить к себе, внушить доверие... наверное, использует вампирские чары.
  Ньялсага задумался.
  - Скорее всего, так и есть. С Трефалониусом надо держать ухо востро Чем безобидней выглядит вампир, тем он опасней.
  - Да все они там...
  - Да, хорошего мало, - согласился Ньялсага.
  - Сейчас будет еще меньше, - обнадежил Кемен. Он порылся в папке и достал очередной документ. - Однорукий призрачный всадник по имени Харгал.
  - А он кто?
  - Предатель. По его вине войско, где он воевал, разгромили почти наголову. Харгал был одним из приближенных к полководцу рыцарей и накануне сражения открыл противнику план будущей битвы. За измену ему щедро заплатили, но радоваться золоту довелось недолго: вскоре Харгала поймали, обвинили в измене, да и вздернули на дереве посреди поля - того самого, где когда-то погибла армия, которую он предал! Но перед этим туда привезли колдуна, который провел ритуал проклятия.
  - Ну, тут профессионал работал, - уважительно протянул Ньялсага. - Значит, сделал все, как полагается.
  Он взял предложенный Кеменом документ и прочитал вполголоса:
  - 'И тело предателя сожгли, но...'.
  Кемен потянулся было к чашке с холодным чаем, но вовремя спохватился.
  - Да, сначала ему оттяпали руку. Сделали 'Руку славы', слыхал о таком?
  Ньялсага невесело усмехнулся.
  - Даже видел...
  - Гинзога помогла Харгалу воскреснуть, правда, в виде призрака. За возможность вернуться в мир живых, он заплатил душой, зато снова обрел способность убивать. Последующие несколько лет провел с большой пользой для себя: разыскивал тех, кто его казнил и расправлялся с ними. Это их головы он возит, привязанными к седлу.
  - Месть, - кивнул Ньялсага, внимательно изучая записи Хэрвелла.
  - Теперь он что-то вроде телохранителя ведьмы. Кстати, призрак он только пока сидит в седле, - уточнил Кемен. - Но стоит ему ступить на землю, как Харгал превращается в человека.
  Он подумал немного.
  - Вот такая пестрая компания к нам пожаловала, чтоб они все сдохли... хотя, они вроде и так уже...
  Ньялсага потер подбородок и рассеянно посмотрел в окно. Дэберхем, сидя на ящике с цветами, терпеливо ждал.
  - А вот про рыжего Мунго ничего нет, - с сожалением проговорил Кемен, перебирал листы, густо испещренные строчками. - Скорее всего, оборотень появился в Своре совсем недавно.
  - Лис-людоед, - задумчиво пробормотал Ньялсага. - Да еще и проклятый! Интересно, за что его...
  Кемен собрал документы и аккуратно уложил в папку.
  - Тебе доводилось встречаться с такими, как Гинзога?
  Ньялсага пожал плечами.
  - С такими, как она - нет.
  - Значит, толку от тебя немного, - подытожил Кемен. - Так я и думал.
  - Но я знаю вот что: ведьмы, подобные Гинзоге, вовсе не бессмертны, - сказал Ньялсага, пропустив очередную колкость мимо ушей. - Даже мертвую ведьму можно убить... каким-нибудь способом.
  - Каким, например? - скептически поинтересовался Кемен.
  - Во-первых, проклятие. Когда-нибудь оно ее уничтожит, вот только когда конкретно - неизвестно.
  - Ясно, - хмыкнул потомок Хэрвелла. - Способ хороший, только нам не подходит: ждать некогда. Что во-вторых?
  - Во-вторых, можно вырезать и сжечь ее сердце.
  - Еще лучше, - Кемен стал просматривая записи Хэрвелла. - Как бы только убедить ее не дергаться, когда сердце вырезать будем?
  Он отодвинул папку, откинулся на спинку стула и взглянул на Ньялсагу в упор.
  - Твои байки про вырезанное сердце лучше сразу же забыть. Но у меня есть кое-что получше. Вот, глянь!
  Кемен перебросил Ньялсаге потрепанный лист бумаги.
  - Прочитай про арбалет. Там всего пара строчек - но это уже кое-что!
  Ньялсага поспешно углубился в чтение. Пробежав глазами несколько коротких строчек, он поднял глаза.
  - Это все?
  - Все, - с досадой отозвался Кемен. - Видимо, было больше: последняя строка обрывается на полуслове, но тот документ, где рассказывается об арбалете, пропал. Скорее всего, сгорел.
  - Негусто. Тут сказано всего лишь, что арбалет, что висит у нее на поясе - особенный, с его помощью можно убить того, кто уже мертв. И все.
   - А что тебе еще надо? Это оружие против Гинзоги и ее Своры! Надо во что бы то ни стало заполучить его и...
  Ньялсага тоже откинулся на спинку кресла. Девушка-провидец, заметив взгляд постоянного посетителя, улыбнулась и кивнула на кофейник, что стоял на стойке. Ньялсага отрицательно помотал головой - кофе за это утро он выпил уже столько, что на неделю хватит.
  - А ты не подумал, - медленно начал он, выбирая слова. - Почему Гинзога открыто носит арбалет, по сути - свою смерть? Почему не прячет, ведь о нем наверняка знал не только твой предок?
  - И почему? - по-прежнему скептически спросил Кемен.
  - Потому арбалет надежно защищен. Я уверен, что на нем заклятье необыкновенной силы. Любой, прикоснувшийся к оружию, кроме самой ведьмы, разумеется, будет тут же уничтожен на месте... превратится в горстку пепла, например. Бывали такие случаи!
  - А твоя магия для чего? - процедил Кемен. - Ты же заклинатель! Ты хоть что-то умеешь или только фокусы на ярмарках показываешь? Вот и сделай что-нибудь!
  Он перегнулся через стол и в упор взглянул на Ньялсагу.
   - Разберись с этим заклятьем. Арбалет - наша единственная надежда.
  Ньялсага кивнул.
  - Попытаюсь. Мне надо на него посмотреть.
  - Ты что, не видел его вчера?
  - По-другому посмотреть, - пояснил Ньялсага. - Определить, какими именно заклинаниями он защищен. Подумать, смогу ли я их взломать или снять хотя бы на минуту!
  - А если не сможешь?
  - Посмотрим, - уклончиво ответил Ньялсага. - Возможно, Гинзогу можно убить как-то иначе... должно быть еще что-то!
  Он рассеянно передвинул по столу чашку.
  - Арбалет... надо бы узнать о нем побольше: кто его сделал, как он попал к ведьме. У подобных вещей обычно бывает своя история.
  - Тут я тебе не помощник, - нехотя признался Кемен. - Больше у меня никаких сведений нет.
  - Попробую сам отыскать что-нибудь.
  - Уж попробуй, - пробурчал Кемен. - А не сможешь - значит, твоя магия ничего не стоит. Или ты можешь только заблудившихся лепреконов да гоблинов отыскивать? Так это и без колдовства сделать можно!
  Он махнул рукой официантке и белокурая девушка тотчас направилась к его столу с подносом в руках.
  - В записях Хэрвелла объясняется для чего Гинзоге Свора проклятых? - спросил Ньялсага.
  Говорить при посторонних Кемен не желал, а официантка, как нарочно, не торопилась: налила ему чая, убрала пустые чашки, смятые пакетики из-под сахара, завела ничего не значащий разговор с постоянным посетителем
  Кемен нетерпеливо дожидался, когда девушка отойдет.
   - Странно, что погода испортилась. Прогноз обещал солнце и жару, а посмотрите, какие тучи! Того гляди, дождь польет.
  - Да, удивительно, - вежливо соглашался Ньялсага.
  Наконец, Кемен, видя, что уборка затянулась, не выдержал.
  - Вам не пора налить кофе кому-нибудь еще?
   Когда девушка, обиженно поджав губы, отошла, Ньялсага покачал головой.
  - Если она тебя проклянет, тебе конец.
  Кемен недоверчиво хмыкнул.
  - Что, можно вот так запросто?
  Ньлсага усмехнулся
  - Конечно, нет, но судьбу лучше не испытывать. Для того, чтобы проклясть кого-то, недостаточно просто пожелать ему зла. Человек может послать настоящее проклятие только в минуту сильнейшего душевного потрясения, когда его собственная жизнь рушится. Или это должен сделать специально обученный маг.
   Кемен выслушал и указал за окно.
  - Это Гинзога?
  - Что?
   - Чертова ведьма изменила погоду?
  - Похоже на то. Ни Гинзога, ни вампир Трефалонус, ни Харгал, не могут находиться под прямыми солнечными лучами, - Ньялсага тоже взглянул на темные тучи, затянувшие небо. - А когда солнца нет, Свора даже днем может разгуливать по городу без опаски. Правда, как я уже понял, Гинзога очень осторожна. Она попала в изменившийся мир, поэтому, думаю, воздержится от прогулок, пока не изучит его получше.
  Ньялсага вздохнул:
  - Ладно... так для чего Гинзоге Свора?
  - Для войны с папашей, - ответил Кемен. - Сведений в бумагах Хэрвелла немного. Отец Гинзоги - демон, настоящее исчадье ада, могущественен и силен, понятное дело, дочке он пока что не по зубам. Папашка тоже не подарок, но, по крайней мере, сидит там, где и положено разной нечисти и не шляется по другим мирам. А вот его дочурка...
  Ньялсага прищурил глаза.
  - Значит, нам нужно не только справиться с Гинзогой и, если не уничтожить, то вышвырнуть отсюда, но и закрыть ей дорогу сюда, раз и навсегда.
  - Знаешь, как это сделать? - спросил Кемен.
  - Пока нет.
  Кемен подавил досадный вздох.
  - Черт, я думал, от тебя будет больше пользы! Может, все же потолковать с оборотнем? Раз он так крут, возможно, знает что-нибудь полезное нам? Вот и пусть расскажет!
  - Если твердо решил свести счеты с жизнью, валяй, наведайся к нему, - отозвался Ньялсага. - Но если хочешь пожить еще немного и, возможно, уничтожить Гинзогу, советую лишний раз даже не смотреть в его сторону. Предвестник смерти - бездушное существо, лишенное жалости и сострадания. Если захочет поделиться сведениями - скажет. Если же нет...
  Кемен мгновение подумал, потом пожал плечами.
  - Ладно, - неохотно проговорил он. - Плевать!
  Он залпом допил чай и со стуком поставил чашку на стол.
  - Не пора ли тебе взглянуть на арбалет? Заодно проведаем, как наших гостей.
  Ньялсага потянулся за курткой.
  - Они все еще там?
  - Там, и уходить не собираются, - Кемен аккуратно уложил папки в сумку. - Когда Гинзога вчера сообщила, что с дороги всегда отдыхает на постоялом дворе у старой подруги-химеры, я удивился, - он застегнул сумку и повесил на плечо. - А потом вспомнил, что на окраине, прямо возле моря и впрямь имеется ночной клуб 'Химера'. Я там не бывал, но говорят, это настоящий гадюшник. Наверное, это и есть бывший постоялый двор?
  - Ведьмы никогда не изменяют привычкам, - кивнул Ньялсага. Он поднялся и натянул куртку. - Поехали, новости узнаем. Там мои ребята.
  Он посмотрел на окно: Дэберхем, видимо, считая разговор законченным, уже улетел, и можно было не сомневаться, что через пять минут Цолери будет в курсе последних новостей.
  - Мои тоже, - сообщил Кемен. - Звонят, время от времени. Пока все спокойно... но Свору без присмотра оставлять рискованно.
  Он вздохнул.
  - Говорят, никто не удивляется ни виду Гинзоги, ни...
  Ньялсага хмыкнул:
  - Самое простое заклятье маскировки. Всем остальным они кажутся обычными людьми, и даже мы видим их не такими, какие они на самом деле. Это уж Гинзога позаботилась... почему-то не хочет показываться в настоящем облике...до поры до времени.
  - Они выглядят по-другому? - уточнил Кемен.
  - Да. И точно знаю: мы еще увидим их в истинном обличье, - пообещал Ньялсага, направляясь к выходу.
  Они вышли из кофейни, пересекли большую открытую веранду и возле входа им пришлось задержаться на минуту: в 'Последний белый слон' направлялась целая толпа шумных туристов.
  - Что-то они сюда зачастили, - недовольно пробормотал Ньялсага, очень опасавшийся того, что тихая старая кофейня станет популярным местом. На выручке это, конечно, скажется самым благотворным образом, но вот с тишиной и покоем придется распрощаться.
  - Значит, Соранг уничтожает тех, кто просил его о чем-то? - спросил Кемен, не глядя на Ньялсагу.
  Тот неопределенно пожал плечами.
  - Зачем же тогда вообще... почему люди мечтают его поймать?
  Ньялсага порылся в карманах в поисках ключей.
  - Хотят что-нибудь получить: денег, славы, богатства, бессмертия. Каждый знает, что за это придется платить, но о моменте расплаты старается не думать. Все на что-то надеются: вдруг удастся обмануть Соранг, подкупить, скрыться, придумать защитное заклинание, найти какой-то выход, как-то выкрутиться...
  Он пропустил последнего туриста, замешкавшегося у входа, и направился к парковке.
  - Это возможно?
  - Нет, - коротко ответил Ньялсага. - Волшебный ветер невозможно подкупить, обмануть, договориться с ним или подчинить себе.
  Кемен повесил сумку на плечо.
  - Так это значит... тоже что-то вроде проклятья?
  Ньялсага пожал плечами.
  - Вроде того.
  Резко затрезвонил мобильный телефон. Заклинатель посмотрел на крошечные дисплей: номер был незнакомый и поднес к уху телефон,.
  Времени, отпущенного Гинзогой, оставалось всего ничего.
  
Оценка: 9.75*20  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"