- Бабушка! - перекрикивая пассажиров в троллейбусе, доброжелательно убеждала сорокапятилетняя кондукторша пенсионерку. - Бабушка! Так пенсионное удостоверение не забывайте с собой брать! Вот сейчас я должна взять с вас плату за проезд...
- Так что ж ты глазами не видишь, что я старая уже! - отбивалась старушка. - А пенсионное я дома держу - чтоб не потерять...
Валерий Петрович Филимонов не стал дослушивать, чем закончится перепалка, но с неудовольствием отметил - совсем молодежь стариков не уважает... Пенсионное им...
Филимонов и сам не так давно вышел на пенсию, хоть со службы не уходил: "Пока силы есть - буду работать. На пенсию ведь и не проживешь", - давно решил он. А сил уже практически не было: по ступенькам вон поднимался, так в коленке что-то хрустнуло - мочи нет... А молодежь! Вон сидят, место даже старику не уступят!
К слову сказать, "молодежь" в троллейбусе была, в крайнем случае, на пару лет моложе самого Валерия Петровича - замученные за рабочий день, пассажиры действительно спокойно сидели, уже не взирая на моральные нормы. Правда сидела еще и одна наглая студентка - в са-амом дальнем углу троллейбуса и время от времени посматривала на Валерия Петровича. Да еще совсем рядом с Филимоновым стояла кучка мальчишек лет по 14-15 и забавлялась с этим... как его... сотовым, оглушая время от времени пассажиров дикой какой-то музыкой.
Валерий Петрович ехал со службы домой и неожиданно вспомнил, что ему нужно выйти на остановку раньше - купить рыбу. Завтра сын Сережка со снохой прийти должны - Верка собирается эту самую рыбу приготовить. Филимонов мученически покрутил головой, пытаясь найти струйку свежего воздуха среди духоты - и вдруг снова заметил на себе взгляд "наглой студентки". Да странный такой: на него - и сразу глазки в пол. Чего это она?.. А студентка, кажется, не такая уж и наглая... даже скромная что ли. Глазки вон голубые... кудряшки... Вон-вон опять смотрит! И снова - отвернулась к окну. Даже покраснела, кажется... Филимонова и вовсе бросило в жар, он тут же закрутил головой, отыскивая на кого же она все смотрит. Да нет... рядом только мальчишки с телефоном, но им до нее дела нет, да две тетки между собой болтают. Поди ж ты - на него смотрит! Валерий Петрович автоматически расправил плечи и приосанился.
Так и простоял, изображая статую Аполлону и мучая себя вопросом: смотрит - нет? Все-таки спохватился: остановку бы не пропустить. Вообще-то он должен был купить рыбу еще утром, когда выбор на рынке большой был, а к вечеру, ясное дело, одна селедка останется... Опять Верка ворчать станет. Рассказать бы ей, что на него еще молоденькие засматриваются - и Валерия Петровича вдруг передернуло: а вдруг она смеется на ним? Снова бросил взгляд на студентку - уф... да нет, не похоже: снова вон на него смотрит - глаза испуганные и румянец во всю щеку. Нет, ты смотри, а! - ухмыльнулся про себя Валерий Петрович. Он снова выпрямился, прямо чувствуя, как по телу разливается молодецкий задор, и даже улыбнулся мальчишке с телефоном. Это сколько ж такая игрушка стоит, интересно? - думал он о телефоне. - Надо у Сережки спросить... А что! Купить что ли такую же, пусть Верка только пикнет! Можно подумать, ему и позвонить не кому...
- Мужчина, у вас что за проезд? - теперь уже у него спросила престарелая кондукторша.
Пенсионное лежало у Валерия Петровича в нагрудном кармане, но он не стал доставать документ - бес его дернул, но Филимонов не спеша вынул кошелек, выдернул "десятку" и небрежно протянул ее кондукторше.
- "Карточку" не желаем приобрести? - поинтересовалась женщина.
- Нет, - вальяжно ответил Филимонов, - Я вообще в транспорте не ездок. Я больше пешочком - и "мотор" лучше работать станет... - беззастенчиво врал Валерий Петрович. Хотя, он как будто был уверен, что следующее утро начнет непременно с зарядки.
Теперь уже не таясь, он оглянулся на студентку - опять смотрит! На этот раз и губку закусила. Валерий Петрович неожиданно сам для себя легкой поступью направился в ее конец троллейбуса, небрежно улыбаясь, раздвигая пассажиров, и приговаривая галантно:
- Извините, барышня... О! Простите...
Подобравшись к девушке, он уже было открыл рот, чтобы сказать заготовленную "острую фразу", а студентка неожиданно подскочила на месте и залепетала:
- Вы извините, дедушка, садитесь, пожалуйста... - и тот же испуганно-стыдливый взгляд.
Валерий Петрович моментально скис: плечи сами собой опустились, заныла коленка. Он пошлепал растерянно губами и... сел.
И тут же молодецки подпрыгнул: "Тьфу ты, господи... остановку пропустил!".