Если вы подойдёте ко мне и спросите, отчего произошёл конец  све-
та, я вам не отвечу.  Нет, вообще-то я могла  бы  ответить.  Могла  бы
рассказать про старого хрыча, который три дня назад, шестого  числа  в
двадцать сорок семь, сидел на лавочке возле овощного с "Вечерними вес-
тями", этак широко развёрнутыми на пятой странице.  И про то, как этот
самый хрыч громко, во все мощи старческой глотки, читал хрычовке своей
сморщенной маленькую заметочку про какие-то там культурные тенденции в
каких-то там, значит, сферах. И как он, наконец, старательно выговорил
мудрёное слово "аберационному", написанное, понимаешь ли, именно  так,
с одной буковкой "р" - и тут началось...  Вернее, как раз не началось,
а закончилось - свет, то есть, закончился.  А если свет закончился, то
и мне, Свете, делать как будто больше нечего.  Это братцу моему и  на-
парничку, Тёме - ему теперь настоящее раздолье. Вот, допустим, расска-
жу я вам это - так что же, вам легче станет? Ну и я думаю, что нет.
     И потом, если я расскажу, вы можете спросить:  при  чём  тут  ка-
кой-то старичок к концу света? А вот очень даже и при чём - потому что
во Вселенной есть дыры! Да только как я вам объясню, что такое эти ды-
ры и почему так получается, что одно всего лишь слово  как  вселенский
выключатель света сработало? Вот не знаю я, как вам это объяснить, так
что лучше и не буду.
     А ещё я могла бы вам рассказать - но тоже не  буду  -  что,  если
честно, надоело мне это всё.  То есть поняла  я  вдруг,  что  не  хочу
больше так.  Как хочу - сама пока не знаю, но вот так - не хочу, и всё
тут! Ну и повод как раз подвернулся. Я ж, про дыру такую знаючи, могла
у старикашки этого непутёвого газету прямо из рук-то и  выдернуть!  Да
мало ли что могла. Но вот не выдернула. А потом созвала всех своих би-
хайндеров - тех, что самую грязную работу за меня делают - и  сказала:
всё, друзья-товарищи, вы свободны. Мне вы больше не нужны, занимайтесь
чем хотите, а за оплатой к папке моему обращайтесь.  Папке вообще  всё
по барабану - он целыми днями дрыхнет, если попросишь чего несложное -
сразу сделает, чтоб только его не будили. А со сложным лучше к нему не
приставать, а то ещё как проснётся, так тогда всем сразу мало не пока-
жется. Бихайндеры сначала ломались: как же так, мол, вроде столько лет
работали - и вдруг больше не нужны? Но я стояла на своём,  так  что  в
конце концов они успокоились и разошлись мирно.
     В первый день я только гуляла и смотрела, что люди теперь  вытво-
ряют.  А они только суетятся бесцельно и бездарно, как  тараканы.  Всё
производство стало, весь транспорт стал, да вообще все дела стали, по-
читай что вся жизнь. Кругом аварии, крушения, финансовые крахи, и про-
чая несуразица - короче, чего тут рассказывать, одно  слово  -  полный
развал.  Тёмику, небось, сплошное удовольствие. Потом у них  агрессив-
ность началась, разборки междусобойные и всякая такая  фигня  -  сами,
значит, свой развал только усугубляют. Но мне как-то всё равно.
     На второй день я к Сёстрам пошла. Только не много мне от них тол-
ку было.  Старшая сестра, Скука, уж совсем скукожилась, сидела вся та-
кая осенне-беспробудная и только шептала тихонько:  "Ах,  оставьте  вы
меня, горемычную!" А младшая, Накука, наоборот - глупые  истории  одну
за другой  рассказывает  и  сама  хохочет,  как  дурочка  без  мозгов:
"Гы-гы-гы!" Наверное, думает, что и  другим  от  этих  историй  смешно
должно быть, только я, если честно, ни фигушечки из них не поняла.
     Тогда утром третьего дня я к  Братьям  пошла.  Старший,  Мирумир,
стал какой-то ещё больше синий и благостный. Поклоны всё время отбивал
и гундосил что-то: "Негоже тебе, Света..." - а что именно мне  негоже,
я так и не разобрала.  А младший, Херухер, был весь жёлтый, жёлчный  и
вообще ядовитый.  Я на него только посмотрела, и даже говорить  с  ним
перехотелось.  Но он вдруг  руку  правую  вытянул  и  выцедил  ехидно:
"Туда!"
     Вот тогда я и поняла, что надо мне к Тудателю идти. Он, наверное,
знает, что дальше-то.
     Я и пошла.  Город сразу оставила - ну его, город, коробки эти вы-
соченные, которые и раньше на гробы были похожи, а теперь натуральными
гробами сделались.  По дороге тоже не пошла - там в темноте кругом ма-
шины-призраки стоят: ехать больше никуда не могут, вот и стоят, а вок-
руг, тоже как привидения, фигурки бегают.  А если две  фигурки  встре-
тяться, то или драться начинают, или другое. Это смотря по тому, будут
это двое мужчин или хотя бы одна из них женщина.  И как-то у меня сов-
сем нет желания на них натыкаться, а то ещё захотят употребить по  из-
вестному назначению, а я ж сама могу и не справиться.  А папика лишний
раз дёргать тоже не с руки.
     Так что пошла я через пустыню. Здесь вроде встретить некого: бре-
ду себе неспешно по пескам, вокруг ни души, день по часам - а по  сути
ночь кромешная, света-то теперь не бывает. Обычно я тьму не люблю, оно
и понятно, но сейчас как-то даже приятно  стало.  Благодать!  Вот  так
полдня прошла, как раз об этом  самом  думаю  -  и  вдруг,  откуда  ни
возьмись, Тёмик выбегает:
     - Светка, ну что за муха тебя укусила?
     - Никакая не муха, - говорю. - Просто надоело мне это, и всё.
     - Светуля, - говорит он, - ну успокойся ты. Не знаю, что тебе та-
кое в голову ударило, но не надо так.  Ну возвращайся, и всё  сделаем,
как раньше. Я ж сам со всем не справлюсь! Да и скучно мне без тебя.
     - Скучно, - говорю, - ну так и иди к Скуке! Я у неё уже была вче-
ра, мне не понравилось.
     - Да ну тебя, Светка.  Странная  ты  какая-то  стала.  Не  хочешь
возвращаться, давай хоть в варкрафт поиграем.
     - Не хочу я в варкрафт. Вообще ничего не хочу. Отстань, Тёмик, не
до тебя сейчас!
     Тут Тёма, ясное дело, обиделся, что я с ним даже поиграть не  хо-
чу. Ну а я себе и рада - отвязался, думаю, ну и леший с ним.
     А под вечер я до замка добралась.  Замок большущий в ширину  и  в
высоту и весь серый, самой серой серы и серости серее. Я так подумала,
что, наверное, там как раз Тудатель и живёт - кто же ещё? Оно ведь из-
вестно, что если куда-то идёшь, то рано или поздно придёшь. А рано всё
же лучше чем поздно. Так что решила я, что попала куда надо, и в сере-
дину вошла.
     В замке внутри тоже всё серо было и паутиной покрыто.  Ну а я по-
чём знаю - может, Тудатель этот в разъездах обычно, а домой только из-
редка появляется? О том, что он и сейчас в отъезде может быть, я,  по-
нятное дело, не думала.  Ну раз я туда в замок к нему пришла - то  где
ещё быть ему, Тудателю, как не там?
     Так я по серым коридорам бродила, аж пока не подошла к воротам. У
ворот там жаба такая здоровенная сидела - и тоже серая.
     - Не пропущу! - говорит.
     - А я тебя и спрашивать не буду, - я ей отвечаю.
     - Неверный ответ.
     - Тогда я тебя съем!
     - Неверный ответ, - опять она за своё.
     Тогда я набралась храбрости и сказала:
     - ...но в то время, когда антехвосты, сгрудившись в плотную стаю,
уже покидали койунскент, Роман, подняв триангулярный бластер  и  наце-
лившись им в вожделенный плод карикатумбрина, сунул левую руку в  кар-
ман комбипротектора, намереваясь извлечь из него  квазисинхроциклопро-
педевтический...
     Тут жаба не выдержала и ускакала, а ворота сами передо мной  рас-
пахнулись.
     За воротами оказался большой зал, такой серый, что аж хоть волком
вой. А посреди зала рыцарь стоял, весь с головы до ног в стальные дос-
пехи закованный.  И тоже совсем немаленький - меня раза в два,  навер-
ное, побольше.  И серый. Неужто, думаю, это Тудатель и есть?  Так  или
иначе, но кроме него я в зале никого не увидела.  Так что я к нему по-
дошла и говорю:
     - Ну здравствуй, Тудатель! Это я, Света, к тебе пришла.
     А он молчит, тоже мне истукан, и в ус не дует.
     - Чего ты, - говорю, - молчишь? Зовут меня Света, пришла за сове-
том - чего делать дальше, скажи.
     А он ни слова в ответ! Меня уже злость взяла: что же я,  выходит,
целый день через пустыню пёрлась, чтоб теперь ни с чем остаться?  Нет,
думаю, так дело не пойдёт. Подошла ближе и тряхнула этого рыцаря хоро-
шенько. Думаю, ну теперь-то он опомнится. А он, вместо того чтоб опом-
ниться, как весь завалится назад! Доспехи в стороны  разлетелись  -  а
внутри пусто.
     Только это мне сначала так показалось, что пусто. А потом слышу -
вроде хнычет кто.  Я присмотрелась - а там ребёночек маленький  лежит,
и совсем даже не серый! Сначала тихонько плачет,  а  потом  громче,  а
дальше уже совсем орёт! Я его взяла на руки -  глажу  легонько,  успо-
каиваю. А потом и сообразила, что штанишки у него насквозь мокрые.
     Я ему штанишки поменяла, конечно - он  сразу  успокоился,  так  и
заснул у меня на руках.  Гляжу на дитёнка спящего,  непонятно  чего  в
замке делающего - и папика вдруг вспоминаю.  Как он тоже, значит, дре-
мает - а носки ведь у него дырявые! И заштопать некому.  Так  что  же,
думаю, неужели это мне сказать и хотели - что  папке  носки  заштопать
надо? Вот ведь как оно в жизни бывает.
     Подумала я так - и чего-то сразу вернуться мне захотелось.  И че-
го, спрашивается, я здесь маюсь, фигнёй всякой страдаю? Делала бы своё
дело с Тёмиком на пару, и шло бы всё по-хорошему - так нет, дёрнул ме-
ня леший, понесло в какие-то дали, и людям жизни поломала, и сама  ни-
чего не добилась.  Вот только  ребятёнка  незнамо  чьего  нашла.  Если
только, конечно, он не сам Тудатель и есть - а то кто ж его знает?
     Так что созвала я опять своих бихайндеров и стали мы порядок  на-
водить. Свет во Вселенной ведь не только выключить можно, но и обратно
включить.  Ну, если знаешь как - но мне ли, Свете, не знать? Ясное де-
ло, совсем по-старому сделать уже не вышло - люди-то за три дня  много
чего порушить успели. Но всё же не совсем с нуля строить, и то хорошо.
     А вот носки папику я штопать не стала, нет. Это ж подумайте: дыр-
ки в носках заштопать, это всё равно что дыры во  Вселенной  нашей,  в
мироздании самом позаделывать.  А что такое эти дыры, как  не  чудеса,
которые против законов природных,  физических,  иногда  оборачиваются?
Хотелось бы вам, чтобы мир этот совсем без чудес остался?  А  если  не
хочется, то придётся вам и с тем мириться, что иногда от  какой-нибудь
фигни неприметной целый конец света приключиться может. Уж за это-то я
ручаюсь!
     Ой, а чего я вам всё это рассказываю? Я  ж  вроде  и  не  собира-
лась...