Аннотация: Несколько коротеньких сказок (2007-2008гг). Без вычитки.
Сказка о Птице.
Жила была в Волшебном Королевстве птица. Это была особенная птица. Она обладала невероятной красотой, прекрасным звонким голосом и верным сердцем. Была у этой птицы особая способность: она могла даровать людям те качества, которыми они прежде не обладали - глупых она наделяла умом, жалких - благородством, бессовестных - честью. Для этого ей достаточно было спеть для того, кого она желает одарить.
Прознал про эту чудесную птицу могучий Волшебник, коих в ту пору было великое множество. Одержимый идеей заполучить себе птицу, он использовал все доступные ему чары для охоты на неё. Когда же, наконец, птица оказалась в его руках, Волшебник посадил её в огромную золотую клетку. Внутри клетки он разбил чудесный вечнозеленый сад. Каждый вечер он приходил к этой клетке и просил птицу спеть ему, но она молчала. Шло время, а птица всё никак не соглашалась петь. Волшебник проводил рядом с птицей каждый свой вечер. Он рассказывал ей о том, что твориться в Королевстве, о своих заботах и делах... и однажды, птица расправила свои прекрасные крылья и запела. Пение её было чудесно! Когда же птица перестала петь... Волшебник замер в недоумении. Такие невероятные чувства захлестнули его. Он упал на колени возле золотой клетки и сидел так три дня и три ночи. Птица каждую из этих трех ночей пела ему свою чудесную песню. И вот... на четвертую ночь Волшебник распахнул дверь золотой темницы и выпустил птицу, даровав ей свободу. Чудесная птица расправила крылья и покинула Волшебника, оставив его наедине с тягостными и мучительными мыслями и чувствами... Дар, которым наделила Волшебника птица - это было умение любить. Она наделила его даром любви, которой Волшебник никогда прежде не знал.
Ноябрь 2007 г.
Сказка о том, как римляне флот мастерили...
Случилась у римлян очередная война. И вынуждены были римляне брать город осадой. А город этот, надо заметить, имел выход к морю. Осаждали, осаждали римляне этот город, и, наконец, поняли, что не будет никакого толку от их стараний, покуда всё необходимое осажденным доставляется по воде. Решили римляне, что надо флот смастерить. Без него, стало быть, никак нельзя.
Построили римляне один флот. Тот утонул. Построили римляне второй флот. И этот пошел ко дну! Тогда собрали римляне последнее, что было - кто кубок золотой подкинет, кто вилку серебряную - и построили новый, третий флот, но со спуском на воду решили повременить. Из предыдущих двух попыток сделали они вывод о том, что мореплаватели из них - никакие. Следовательно, надо сделать так, чтоб бой велся, как на суше. Тут два варианта - расставить корабли на берегу и ждать, пока враг причалит и высадится... и тогда уж дать бой и одержать победу! Но сия перспектива была весьма туманна и сомнительна. Как было сказано выше, имелся и второй вариант: следовало подвести флот так близко к кораблям противника, чтобы была возможность меж кораблями создать настоящее вполне сухопутное поле битвы. На втором варианте римляне и порешили. Снабдили свои корабли всевозможными мостками, крючками и прочей атрибутикой и отправили флот навстречу врагу...
Враги проиграли только потому, что умирали со смеху, увидав, сколько всякого ненужного хлама римляне собрали на своих кораблях.
Самая, что ни на есть, настоящая сказка...
Жила-была Спящая Красавица. Жила она в самом, что ни на есть, настоящем сказочном замке. Замок этот находился в самом, что ни на есть, сказочном лесу, и был, самым, что ни на есть, заколдованным. Спальня же Красавицы находилась в самой, что ни на есть, высокой башне... Спящей Красавице, как и заведено, полагалось быть красивой и спящей. Героиня наша, к слову сказать, была самой, что ни на есть, красавицей, только вот уже не первый год мучилась самой, что ни на есть, настоящей бессонницей. Что она только ни пробовала в борьбе с этой странной напастью. И травы пила самые, что ни на есть, сонные, и упражнения совершала самые, что ни на есть, действенные - ничего не помогало. А тут ещё самый заветный срок близится - к Спящей Красавице мчится самый, что ни на есть, Сказочный Принц. Скачет он, небезосновательно полагая, что обнаружит самую, что ни на есть спящую, красавицу. Все глаза проплакала Спящая Красавица, горюя о своей самой, что ни на есть, печальной судьбе. Как же Принц разбудит её поцелуем, коль скоро она никак не может уснуть?
Наступил, наконец, самый, что ни на есть, заветный день. Прискакал Сказочный Принц, взлетел по ступеням, отворил массивную дверь в покои Красавицы, бросился, было, к её постели, а та и не разобрана даже. Поискал Принц Красавицу, поискал, да и ушел ни с чем.
Стоило Принцу ускакать в самые, что ни на есть, дальние дали, как тут же выбралась расстроенная Красавица из своего укрытия, куда спряталась, стыдясь и опасаясь позора. Маялась-маялась Красавица. Мучила себя, мучила всякими, что ни на есть, грустными мыслями о грядущей перспективе остаться старой девой, да и махнула на всё рукой. Ну, и пусть, прискакал, а меня нет, подумала Спящая Красавица, он же не самый, что ни на есть, последний Сказочный Принц на белом свете! Подумала так Спящая Красавица, и в ближайшую же ночь уснула самым, что ни на есть, крепким и здоровым сном.
21/03/08
Геометрическая сказка.
Среди пространств, точек и плоскостей жила-была прекрасная девушка по имени Геометрия. Геометрия была угловата в тех местах, в которых полагалось быть таковой, и округла в местах, предназначенных для того, чтобы быть таковыми. Эта особая гармоничность и складность позволили Геометрии достаточно рано и весьма удачно выйти замуж. В браке она родила двух дочерей - Теорию и Аксиому. Девочки росли послушными и милыми, хотя Теория значительно выделялась, как умом, так и красотой. Аксиома же была мила и не бестолкова, но не более того.
Шло время. Девочки становились девушками, и Аксиома начала замечать, что вокруг её сестрички Теоремы постоянно крутятся Доказательства - большие и серьезные, ну, и те, что поменьше и послабее тоже. На Аксиому же Доказательства не обращали совершенно никакого внимания. Даже самые маленькие и хиленькие из них предпочитали обходить Аксиому стороной. Девушка очень переживала по этому поводу, а вскоре и вовсе начала замыкаться в себе. Ведь ей так хотелось походить на сестру! Ей так необходимо было Доказательство!
Но время всё шло, Теорема выбрала себе одно единственное Доказательство - не очень большое и не очень серьезное - но брак между ними был заключен определенно по любви. Аксиома же всё также оставалась одна, была угрюма и нелюдима. Так бы она, возможно, и прожила бы всю жизнь, если бы однажды не встретилась со старым странником-монахом Математиком. Он поведал ей о своей вере, о том, что совсем не важно, сколько у тебя Доказательств, главное в этой жизни найти своё собственное место.
Аксиома отправилась странствовать вместе с Математиком, обратилась в новую веру и стала Постулатом. С тех самых пор Аксиома перестала нуждаться в Доказательстве.
22/03/08
Сказочная притча о Карандаше без ластика.
В пенале одном жило два деревянных писАла... Проще говоря, жил был в пенале совершенной обычный простой карандаш и был у него соседом тоже совершенно обычный и совершенно простой карандаш. Поселили их в пенал примерно в одно и тоже время...И внимания им доставалось примерно поровну. Вот только один Карандаш очень завидовал другому карандашу. Дело в том, что у одного из соседей на конце был ластик, маленькая стирательная резиночка. Карандаш без ластика безумно завидовал тому карандашу, у которого ластик был, как это зачастую и случается - мы хотим то, чего не имеем, даже не задумываясь о том, нужно ли нам это. Вот так и наш Карандаш - ему страсть, как хотелось иметь ластик. Он в тайне наблюдал за соседом, за тем, как ему удобно - написал что-то, сделал ошибку - пара движений ластиком и ошибки, как не бывало! А самому Карандашу приходилось быть крайне внимательным, к тому, что он делает... Следить за каждым своим движением, чтобы не совершить ошибку. Если же неприятность всё-таки случалась, ему приходилось зачеркивать написанное, а рисунки и чертежи и вовсе начинать заново и переделывать с нуля.
Шло время, а Карандаш всё терзался, завидовал, мучился, поглядывая на соседский ластик; до тех пор, пока однажды ни обнаружил, что стирательная резинка у его соседа потеряла прежний цвет, что сосед его постоянно ошибается в чертежах и при написании слов, когда он сам - Карандаш - уже давно почти не совершает никаких ошибок. Заметил он также, что после того, как ошибка стиралась ластиком - на её месте появлялось темное пятно...
Карандаш перестал завидовать и переживать. Он понял, что, совершая ошибки, не следует их стирать, не стоит забывать о них - ведь рано или поздно они начнут проявляться грязными темными пятнами. Следует помнить о своих ошибках, дабы не повторять их впредь. Ведь жизнь - это не только постоянный удачный результат, это ещё и постоянная работа над собой.
14/04/08
Эсфирь и Зеркало.
Далеко-далеко, если смотреть с этого края света, и совсем недалеко, если с того, жил князь. Княжество его было бы большим и известным, если бы не было таким маленьким и забытым. В княжестве том было всего пару деревень и пару городков. Горожане и селяне жили в мире и помогали друг другу, чем могли. Княжеский дом, который был бы велик и богат, если бы не был так мал и беден, находился в самом центре княжества. Было в нем всего семь комнат и трое слуг. У князя было две дочери. Одну из них звали Изирь, другую Эсфирь. Князь относился к своим дочерям, как и положено всякому отцу - тепло и бережно. Старшая дочь - Изирь - была бы дурна собой и глупа, если бы не была красива и умна от рождения. Младшая же дочь - Эсфирь - была бы не в пример своей сестре, если бы не уродилась горбатой чудачкой. Несмотря на то, что княжны так существенно разнились, отец почитал их одинаково и растил так, как если бы они были близнецы.
Когда княжнам исполнилось столько лет, сколько положено для замужества, в княжество потянулись женихи со всей округи. Даром, что князь был небогат, а владения его невелики. Он славился добрым нравом, что в те времена очень ценилось. Надо ли говорить, что для Изирь жених нашелся сразу и даже не один. Эсфирь же была бы очень рада за сестру, если бы не была так огорчена тем, что к ней самой никто не сватался. Князь всячески успокаивал свою младшую дочь, но ничего не помогало. Когда же Изирь вышла замуж и уехала с мужем в далекие страны, женихи совсем перестали появляться в княжеском доме.
Надо заметить, что в те далекие времена земля была полна разных чудес, а мир всяческих диковин. Князь, дабы утешить свою безутешную дочь, решает подарить Эсфирь какой-нибудь чудесный подарок. И так ему хотелось порадовать несчастливое дитя, что он продал почти всё, что у них было ценного, и отправился в заморские страны за гостинцами. Эсфирь же тем временем тосковала в своей светлице и пряла ковер. Прясть она умела с раннего детства, а потому дело это давалось ей легко и отвлекало от дурных мыслей.
Долго странствовал князь, многое повидал, многим пожертвовал, но нашел-таки подарок достойный его младшей дочери. В одном совсем уж неприметном месте, в темном городе с огромными каменными домами, отыскал князь волшебное зеркало. Зеркало это было бы совсем обычным, если бы не было заключено в массивную деревянную раму с необычной резьбой и не обладало бы при этом волшебными свойствами. Стоило кому-то взглянуть в это зеркало, как становился этот человек настолько красив, насколько сильно того желал. Отправился князь в обратный путь, думая, что не сыскать нигде в мире подарка лучше для Эсфирь, чем этот. Так оно, казалось, и было. Стоило Эсфирь увидать в зеркале своё отражение, как она тут же влюбилась в него. Бросила она и пряжу свою, и все свои прочие занятия. Целыми днями любовалась она на свое отражение, не слушая ни слуг, ни отца своего. Не было с тех пор в мире для неё ничего дороже собственной красоты. Она бы возможно нашла себе мужа и жила бы счастливо, если бы только сумела оторвать взгляд от своей божественной красоты. Шли годы, уж и князя не стало, и Изирь состарилась и умерла, а Эсфирь была всё также молода и красива, как и в тот день, когда впервые взглянула в зеркало. Так бы и жила Эсфирь вечно, глядя на себя, любуясь своей красотой, если бы однажды ни пришел в их край воинственный правитель с другого края света. Захватив маленькое и небогатое княжество, зашел могучий и прекрасный правитель в бедный и заросший грязью княжеский дом. Увидал он стоящую у зеркала божественную Эсфирь. Зашлось его сердце так, что выскочило бы из груди, не будь оно таким же сильным, как и носящий его человек. Окликнул правитель прелестную деву. Взглянула на него Эсфирь, впервые отведя затуманенный взгляд от собственной красоты. За мгновение вспомнила девушка и слуг своих, и прелестную сестру свою, и доброго своего отца. И хватило ей того мгновения для того, чтобы осознать, как много потеряла она из-за своей красоты, как много боли принесла. И рассыпалась Эсфирь в прах, ибо не выдержало её бренное тело всего горя, что разом обрушилось на неё. Правитель же велел разбить зеркало, дабы никого более не влекло опасное волшебство себялюбия.
08.05.08
Фея и Цветок.
В цветах, а вы, я думаю, все знаете, что цветы - очень хрупкий материал, жила-была маленькая Фея. Она была не из тех фей, про которых пишут известные сказочники и словоблуды. Она была их тех, о которых совсем никто никогда не писал ни книжек, ни даже маленьких повестей. Это её, надо сказать, совсем не волновало, ведь у неё было два маленьких блестящих крыла, ещё более хрупких, чем цветы, и большое горячее сердце, настолько большое, чтобы умещаться в её крошечном тельце. Фея эта очень любила цветы, да что там - она проводила с ними всё своё время, летая от одного цветочка к другому. И так нравилось ей это занятие, что никакого другого она себе и представить не могла. Вы, я думаю, прекрасно знаете, что феи по человеческим меркам живут очень мало. Дело в том, что они имеют некоторое родство с бабочками, а те, как известно, живут всего день. Нашей Фее, как и всем прочим феям, было отведено не так уж и много времени. Только наша Фея, в отличие от прочих, совсем не думала об этом. Она радовалась каждому новому мгновению так, как мы радуемся раз или два за всю свою долгую жизнь.
Было утро. Одно из таких, в которые обязательно случается что-нибудь интересное. Наша фея, привычно летая между цветами, повстречала шмеля. Был он большой, лохматый, черно-желтый и такой полосатый, что нашей Фее тяжело было на него смотреть. Но она смотрела на него и даже заговорила с ним. Шмель и Фея просидели на молодом желтом цветке до самого захода солнца. Они разговаривали обо всем на свете, а так как всем на свете для них были цветы, они говорили исключительно о них. Шмель сказал, что видел далеко на юге невероятно большой красный цветок. У него были мягкие овальные лепестки и толстый сочный стебель. Насекомые старались к нему не приближаться, таким ослепительно ярким казался его цвет. И только он, шмель, не побоялся и приблизился к нему. Шмель рассказал Фее про то, что у цветка оказался чудесный запах, от которого голова шла кругом. Шмель, а как известно все шмели жуткие болтуны, так увлек Фею своим рассказом, что она решила во что бы то ни стало добраться до этого цветка и посмотреть на него. Решив так, Фея попрощалась со шмелем и отправилась в путь. Пока наша маленькая героиня добиралась до волшебного цветка, она представляла себе, какой он большой, какой он ярко-красный, и какой, должно быть, невероятный источает аромат. Она представляла себе тот момент, когда сядет на этот цветок, когда прижмется к его мягким овальным лепесткам. И казалось нашей Фее, что нет ничего желаннее в этой жизни, чем этот цветок. Все прочие цветы померкли, исчезли из её помыслов. Чем ближе была долгожданная встреча с желаемым, тем великолепнее, тем невероятнее казался нарисованный фантазией Феи цветок. И вот, она долетела до того места, о котором говорил шмель. Она искала своими маленькими глазками это огромное благоухающее красное чудо, но никак не могла найти. Тогда она обратилась к одному из жучков, живших на этом лугу с вопросом, где у них тот чудесный цветок, о котором ей рассказывал шмель. Жучок долго не мог понять, о чем говорит маленькая Фея. А Фея удивлялась, как же жучок не знает о существовании такого чуда. После долгих разговоров, жучок, наконец, понял, о чем могла говорить Фея, и проводил её к заветному месту. Когда наша Фея увидела цветок, то сначала не поверила своим глазам. Он был таким маленьким и тусклым. Он был меньше многих цветов на этом лугу. И яркость его лепестков была совсем неяркой. Фея несколько часов просидела у волшебного цветка, пытаясь найти в нем хоть что-то, что соответствовало бы её представлению о нем, но, увы, всё было тщетно. Тогда Фея, про которую никогда не писали книжек, поняла, что потеряла желание жить. Ведь нас, как известно, убивает не разочарование, нет, мы умираем тогда, когда нам не к чему больше стремиться.