Исакова Александра Константиновна: другие произведения.

Стихи

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    И немного стихов в подростковом возрасте.


   ***
   За порогом надежды -
   Ветер и солнце.
   Солнечное сердце
   Бьется да бьется.
   Выйди за околицу,
   Бегай по насту.
   Упадешь -- и колется.
   Слишком часто.
   Что ты, беспокойная,
   Счастья ищешь?
   Счастье -- слово вздорное.
   Ветер свищет.
   Не найдешь дороги здесь,
   Глянь в оконце.
   Там чернеет дикий лес,
   Прячет солнце.
  
   ***
   Я хотел бы спросить у тебя в этот ласковый вечер
   (Кстати, нынче луна притворяется апельсином):
   Отчего я зову, и никто не спешит мне навстречу?
   Отчего я печали не чую в мерцающем воздухе стылом?
  
   Через долгие годы себе я соврать не сумею.
   Я признаю, рассыпав слова бриллиантовой пылью:
   Все, что ночью парило с проворством воздушного змея,
   Обернется под утро тяжелою, мутною былью.
  
   Так и следует, верно. Вечерний туман нас калечит.
   Он вползает к нам в души сиренево, медленно, дымно.
   Он окутал и пальцы, и руки, улегся на плечи.
   Обещал мне покой. Его речи звучали призывно.
  
   То, что есть, не вернется. Но будет еще один вечер.
   И тоска растворится, и схлынет тупая усталость.
   Я от солнца услышу с туманом несхожие речи.
   Лишь тогда я осмелюсь просить, чтоб со мной ты осталась.
  
   ***
   Да хранит тебя Бог
   от бескрайних тревог
   и от песен о доме вдали.
   Надо, чтоб ты привык,
   чтоб не слышал свой крик,
   когда всей тебе мало земли.
  
   Наше солнце заходит
   и снова встает,
   но не требует праздничных дней.
   И не просит у Бога
   отгул и расчет,
   хоть ему с каждым годом трудней.
  
   Не нажмешь на звонок,
   не взойдешь на порог,
   не растерян, не грустен, не рад.
   Будь уверен, во сне
   ни один голосок
   не прошепчет, что скоро назад.
  
   Но не стоит ворчать,
   как не стоит кричать,
   потому что... Поверь -- Боже мой!
   Ни тропы, ни пути,
   но -- куда ни пойти -
   ты, как солнце, вернешься домой.
  
   ***
   Я устала безмерно, милый,
   От вранья, что ни час, друг другу,
   Будто три горба у верблюда,
   Будто сорок мне дней рожденья,
   Будто летом снега не тают,
   Будто солнце давно не всходило,
   Будто всякий ребенок знает:
   Только в смерти мы встретим счастье.
   Будто нам начертано свыше,
   Потерявшись, блуждать по пустыням.
   Будто, если стоишь на крыше,
   Непременно думаешь спрыгнуть.
   Это вижу в твоей улыбке,
   Это слышу в твоих рассказах,
   Это чувствую в каждом вздохе.
   Для чего ты врешь -- не пойму я.
  
   ***
   От райских ворот оторван звонок.
   С мясом. И он теперь не при деле.
   Бедняжку держали здесь в черном теле.
   И вот его топчут тысячи ног.
  
   Значит, нам стоит усвоить урок.
   Значит, нам стоит крепче держаться.
   От райских ворот оторван звонок.
   Подумаешь. Будем отныне стучаться.
  
   ***
   У полей не отнять примет океанской шири.
   Городам не заснуть в петле нездоровой мощи.
   Как ужиться мне в этом странном подлунном мире,
   Где становятся мысли уже, а чувства -- площе?
  
   Как понять молочного неба тихую силу
   Или над скоростным шоссе золотую рассветность?
   То ли снова сыграть ("Впервые в Риме!") Аттилу,
   То ли в душу ("Впервые в жизни!") "внести конкретность"?
  
   Как смириться с разноголосым немолчным гулом,
   Что льется из всех закоулков моей планеты?
   Дерзко ответить буйным трехдневным загулом?
   Так ведь в небе над головой гуляют кометы...
  
   Что мне делать в центре божественной пляски роста?
   Как суметь удержаться в полях, городах, звездах?
   Не дождаться ответа. Это будет непросто.
   И далек, и неверен заслуженный нами отдых.
  
   Песня о смерти.
   Мне ни доброго имени,
   ни доброго мнения
   о себе не оставить.
   Одно мановение -
   руки, взгляды, сердца,
   вдохновение
   кончатся.
   Полночь.
   Играют концерты безвременья
   для скрипки с оркестром.
   Ни роду, ни племени,
   ни строчки в реестрах,
   ни денег, ни бремени...
   И только слепая
   больная
   пророчица
   жалуется
   на свое одиночество,
   ворчит, что совсем
   ей работать не хочется,
   и величает
   меня "высочеством".
   Так быть мне принцессой
   убогих, бездомных,
   хромых, неудачливых,
   плоских, бездонных,
   воинственных,
   сумрачных,
   пеших и конных.
   Я двину войска
   на трусливые души,
   я башни с часами
   навеки разрушу,
   я вырвусь из крепких
   объятий времени
   и стану свободна!
   И в это мгновение -
   вот оно!..
   Кончился
   срок
   вдохновения.
  
   О загадочных функциях памяти.
   Захолустные годы мои, вы большими деревьями стали,
   Вы в безветрии низко склоняете ветви к земле.
   И плоды -- или дни -- вы держать несказанно устали:
   Черенок оторвется, и день исчезает во мгле.
  
   Позабытые годы мои, вы меня пощадить не посмели,
   Вам без мутной подземной воды до весны не дожить.
   Но недобрая память протягивает -- не во сне ли? -
   Мне в своей долгопалой руке путеводную нить.
  
   Ненадолго вернуться бы к вам, в вашу дивную, свежую зелень!
   В лабиринте зловонном печальный и яростный бык
   Жадно пьет из реки, утоляющей жажду сомнений,
   Из источника, что позволяет забыться на миг.
  
   И теперь никогда мне не вспомнить: кто я? Первобытный ли ужас?
   Может, я тот герой, что чудовища жизнь оборвет?
   Мой заброшенный сад погубила забвения стужа.
   Я лежу на земле. И земля мимо неба плывет.
  
   О пользе проветривания комнаты.
   Поздно утром проснувшись, окно нараспашку открою
   И впущу в заколдованный воздух немного тепла.
   Я себя ощущаю Тесеем, штурмующим Трою.
   Мое имя в чужую историю память вплела.
  
   Эта бодрая правда давно уж меня подкосила:
   Я не нужен. Я облика, места и смысла лишен.
   Пусть кому-то с рожденья дана первозданная сила,
   Я с рождения слабостью крови и мышц поражен.
  
   Бесполезна тоска, но, как небо и смерть, необъятна.
   Под порывами ветра танцуют деревья в саду.
   На земле, как на скатерти, солнечной патоки пятна.
   Если б только я верил, что солнце однажды найду!
  
   Но игра бесконечна. А я утешенья не стою.
   Ослепительный мир пробирается через окно.
   В незапамятном прошлом он не был под стенами Трои.
   Но сейчас он ее покорит -- так не все ли равно?
  
   ***
   Разве будешь скорбеть о том, кто, в пыли и солнце,
   Возвратился домой, чтобы дом разобрать по бревнам?
   Он стоит на пороге. Смотрит на доски пола.
   Как-то лежат они недостаточно ровно...
  
   Где-то щели в стенах. Здесь протекает крыша.
   Паукам бы пришлось по душе это мрачное место.
   Не хватает стекол. По комнатам бродит ветер.
   В эту дверь не захочет войти ни сестра, ни невеста.
  
   Так! Пусть валятся стены и потолочные балки!
   От кошмаров былого болеть голова устала.
   Распахну себя в ширь весны и примусь за дело,
   Разбегусь хорошенько, чтоб боль от меня отставала.
  
   И в преддверии новых слов и нового мира,
   Второпях забывая сны, дороги и встречи,
   Не замечу я долгих лет, пролетавших мимо,
   И сумрачных долгих зим, увы, не замечу.
  
   На развалинах дома смерть меня обнаружит,
   Улыбнется мягко, как испуганному ребенку,
   И, за ручку взяв мою заплутавшую душу,
   Отведет к Тому, кто свою завершил постройку.
  
   Стихотворение-манифест.
   Это неверное счастье -- только момент.
   Предвосхищенье мысли, предощущенье чувства.
   Можно секунду ставить на постамент
   Так же, как тени и блики сделать искусством.
  
   Требовать меньше движений и меньше слов.
   Жить, привыкая заново к спящей природе.
   Если писать стихи -- начинать с основ,
   Что-то правдивое, что-то скромное, вроде:
  
   Все происходит где-то очень давно.
   Тихо, ни звука, мы тишиной согреты.
   Я потянулся в сумрак, открыл окно.
   Ночь дрожала на кончике сигареты.
  
   Стихотворение-пропаганда.
   Неизбежно наступит время летней грозы.
   О слова спотыкаясь, будем в лужах тонуть.
   И "сейчас" превратится просто в "когда-нибудь".
   А пока можно так: прикрыть глаза и вздремнуть.
  
   А пока можно так: мечтать о дождливых днях
   В этом царстве безмолвном тусклых стальных снегов,
   В этой муке отсутствия взглядов, вкусов, шагов,
   В этом стане несуществующих злых врагов.
  
   А пока можно ждать, молчать. Затаиться в себе.
   Без каких-либо лишних движений, ненужных фраз.
   Пусть часы остановятся (слышишь ли?), три, два, раз.
   Я -- погас, ты -- погас, он -- все равно погас.
  
   Будет дождь. Но, возможно, не будет нас.
  
   Бесы.
   Каждое утро, в 11.26,
   мы (я и он) идем по путям зимы.
   Между нами -- льды, морозы, обид не счесть,
   между нами -- местоимений толпы и тьмы.
   Между нами -- город, борьба, чей-то крестный путь,
   между нами -- он поет про лестницу в небеса.
   (Между нами) -- хочется крикнуть, обидеть, увидеть, пнуть,
   между нами -- хочется слышать свои голоса.
   Между нами -- трещат слова, и горят мосты,
   и спускается солнце -- медленно, плавно, вот,
   я увидел тебя, это я, я кричу, это ты,
   это ты опускаешься медленно в толщу вод.
   Не пробиться сквозь эти неизмеримые глыбы льда...
   Растопить, растолкать, разбудить -- но уже нигде
   не дается и не продается живая вода.
   Я кричу, но не слышу себя -- значит, быть беде.
   Как коварен утренний мертвенный зимний блеск.
   Как жестоко обходятся нынче с людьми чудеса.
   Из окна напротив доносится музыки тихий плеск.
   Это он поет про лестницу в небеса.
  
   ***
   Другая осень в мою дверь стучится,
   Другой сентябрь, другая жизнь, быть может.
   Я не хотел бы видеть эти лица.
   Я не хотел бы видеть их. До дрожи.
   Пусть в изголовье властвует усталость,
   Пускай тоска устроилась в изножье.
   Другая осень -- значит, скоро старость.
   Другой сентябрь, другая смерть, быть может.
   А то и просто -- сумрачное небо,
   Полет вороны, сонное ненастье.
   Ни до, ни после. Выбирают люди
   Чужое в доску сумрачное счастье.
  
   Было однажды.
   Это чувство ко мне вернулось. И значит, снова
   Мне сидеть у окна и смиренно просить былого.
   То, что было однажды, не помню, в каком-то марте,
   Снова жажда, весна, снова гибель в слепом азарте.
  
   Я прошу развернуть в полете стрелу заката,
   Я прошу отменить закон: за грехи -- расплата.
   То, что было однажды, должно случиться иначе.
   Я сижу у окна. Я смиренно о прошлом плачу.
  
   Все яснее становится сон оливковый детства,
   Как и строчки о том, что уже никуда не деться,
   Как и знанье того, что я -- сам с собою вровень -
   Не смешон, не удачлив, безжалостен и малокровен.
  
   Что же, Господи, сделаешь. Вот они, крылья скуки.
   Моя память сдалась и взяла меня на поруки.
   Моя память взяла, предала меня поруганью.
   На окне увядает молча горшок с геранью.
  
   Это чувство пришло. Разлеглось на пороге сердца.
   Выпей чаю с медом. Выпей. Надо согреться.
   То, что было однажды (достань с самой верхней полки),
   Пусть разделит в стоге судьбу известной иголки.
  
   Приходи почаще. Я здесь, понимаешь, болен.
   Наплевал на мир с доступных мне колоколен.
   Сочинял стихи, но, видишь ли, вышло худо.
   Лучше б встал до света, собрался, помыл посуду.
  
   Лучше б встал до света. Темно, просторно, беззвучно.
   За окном снега свалялись порядочной кучей.
   Не забыть. Запомнить. Запомнить бы должен каждый.
   Не сбежать от того, что было с нами однажды.
  
   ***
   Эй, вы, выползайте из мрака,
   живущие по закону пустой квартиры,
   вы, умирающие от рака,
   вы, по пятницам перепивающие сатира.
   Эй, вы, собирайтесь в стаи,
   ковыляйте любоваться ржавой луною.
   Никто пока вас не смог заставить
   упиться вашею силой дурною.
   Эй, вы, безутешные самоубийцы,
   вы, создатели ночных манифестов,
   вы, владетели чадной столицы,
   вы, свидетели тайной полиции,
   сползайтесь на зов, человечье тесто!
   Приходите кланяться вашей царице,
   бездомные, бездушные, безумные люди.
   Ловите свет одичалой зарницы!
   Несите мне голову святого на блюде!
   Пусть черные кольца хмельного удушья
   вопьются в усталое, осипшее горло,
   если никто не захочет слушать,
   что вас меж двух жерновов растерло.
   Несите мне музыку вашу и милость,
   несите мне черную, злую погибель.
   Я -- ваша царица. Я вам явилась.
   Я поднялась к вам из мертвых зыбей.
   Эй, вы, дырявые души.
   Эй, вы, несчастные дети.
   Тихо. Закройте руками уши.
   Тихо. Не думайте больше о смерти.
   Ночь замирает. Стихает город.
   Я виновата. Луна -- невинна.
   Прохожий вздохнул, поднимая ворот.
   Ночь показалась мне слишком длинной.
   Впрочем, если не спать ночами,
   еще и не то покажется сдуру.
   Прохожий зевнул, пожимая плечами
   (прохожего ветры слепые умчали),
   по серой дороге проехала фура
   (исчезла в белесом предутреннем свете).
   Эй. Мои нерожденные дети.
   Простите меня. Мы одни на планете.
   Как дата на возвращенном билете.
   Как ноты нечитанной партитуры.
  
   ХХ.
   Учитывая тот факт, что город пропах дождем,
   Учитывая, что парус полной луны распущен,
   Постараюсь принять как должное: я окончательно побежден.
   Моя наглая тень растет и становится гуще.
  
   Я барахтался долго и с честью. Пора затонуть.
   Мой корабль сгубила проклятая жажда наживы.
   Эй, вы -- те, кто полвека спустя! Послушайте! Кто-нибудь!
   Отыщите останки на дне, если будете живы.
  
   Я тащил в себя все, что не лень, так что будем честны:
   Половина добра -- бесполезная, ветхая утварь.
   И тревожная полночь, и злая мигрень, и кошмарные сны,
   Не прожитое кем-то счастливое летнее утро.
  
   Мои трюмы набиты старьем и пропахли гнильцой.
   Здесь в тюках две войны, пара танков, десяток бомбежек,
   Три забытые книжки Законов, припорошенные древней пыльцой,
   Революция, голод, страна в ожиданьи бесплатных кормежек.
  
   Мне не выдержать груза столетья, а значит: пора.
   В глубине и покое воды затаилось забвенье.
   Тот, кто смотрит вперед, не заметит земли, не дождется утра.
   Я не стану и дальше сражаться с воинственной тенью.
  
   Эй, вы, жители Брянска, Орла, Сталинграда, Москвы,
   Обитатели памяти, спящие в братских могилах,
   К вам нескоро дойдут отголоски нелепой молвы,
   Будто с собственным весом сражаться я дальше не в силах.
  
   И когда вам придется нырнуть, чтоб меня разыскать,
   И придется исследовать палубы, мачты, каюты,
   Я уверен, что вас не минует слепая тоска.
   Но когда вы увидите дом мой, лишенный уюта,
  
   Среди пыли, и хлама, и всяческого барахла,
   Средь чудовищных чучел, которых от взгляда не скроешь,
   Поищите получше. Вам стоит меня раскопать,
   Ведь мои тайники сберегают сиянье нежданных сокровищ.
  
   Где-то в дальнем углу, как мне помнится, я сохранил
   Безоглядную радость рождения дивного нового мира.
   В восхищеньи Эллада, ликует толпа, разливается Нил,
   Полным ходом идет возведение пятого Рима.
  
   И покуда уходит под воду мой грузный каркас,
   И пока моя черная, страшная тень на луну наплывает,
   Мой бесстрастный Господь, как и было обещано, милует нас
   И в другое столетье тяжелую дверь открывает.
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"