Парашют закапывать не стал - свалил в кусты беспорядочной пёстрой кучей. Закинул на спину рюкзак...
- Ах, вот она! - донеслось из багряного света, за темнеющими стволами деревьев.
Антон замер. Потом мотнул головой, чертыхнулся и, хрустя валежником, вышел из леса.
Он увидел корову. Напротив коровы стояла старушка и, уперев руки в бока, выговаривала ей самым язвительным тоном:
- Где шлялась, проститутка?
У коровы был раскаянный вид.
- Мне, на старости лет, позориться - лазать по буеракам, на седые волосы репей собирать, - из-за тебя, дурной шалавы?!
Корова печально взмахнула хвостом.
- Чего припёрлась теперь?.. Доить тебя, да? - старушка соорудила несложную фигуру из трёх пальцев и ткнула в коровью морду. - Накося, выкуси!..
Закатное солнце коснулось горизонта, и у коровьего носа кроваво заалела фига.
Антон решил спасти несчастное животное. Ведь - одомашненное. Редкость, по нынешним временам. Сородичи давно дикие бегают в полях.
- Э-э, извините...
- Ой! - старушка подпрыгнула на месте. - Хто вы?!
Прохладный утренний ветерок задувал в окно. В доме звенела посуда - Микитишна возилась по хозяйству. Глухое мычание коровы Дуньки неслось из сарая - она была наказана.
Спросонья Антон побарахтался в перине, затем неожиданно свалился на пол.
Проспал?! Ну и ладно - большое дело...
Зелёный огонёк показывал, что батарея портативного копира почти зарядилась. Может быть, прогуляться немного, пока время есть? Подышать воздухом и вообще... осмотреться.
Антон постоял у чудесного огорода - ревниво осматривая грядки, - затем, почёсываясь и спотыкаясь, одолел заросший просёлок. Через кусты выбрался на луг. Побрёл по нему, лениво отгоняя мух, и рассматривая из под ладони далёкие и, казалось, безжизненные хутора. Лишь крутили лопастями ветряки, производя электричество, да крыши домов блестели под ними - явно покрытые солнечными батареями.
Отшельники, мда-а... Потомки беженцев из городов. Вроде люди как люди... Кроме того, что их волнует лишь собственный колодец и доступ в инет. Всё остальное им - до фонаря, потому что они ни от кого абсолютно не зависят и ни в чём не нуждаются.
В пути Антона застала короткая летняя гроза, которую он переждал, растянувшись под елью на опушке леса. Когда она закончилась, он решил, что пора возвращаться. Поднялся, отряхиваясь, и побрёл широкими лугами. Наконец, вышел к просёлку...
Он остолбенел, не веря своим глазам - в размокших колеях ясно отпечатались протекторы колёс.
Антон выдохнул. Беспокойно заметались мысли, потом отчаяние настигло его - надо было закопать парашют!
"Где, на чём прокололся?!" психовал Антон, скрытно пробираясь задами к дому Микитишны.
Карточкой Гурмана он нигде не светил, тут всё чисто. С побережья выезжал автостопом, на водовозах. До занюханного Кулеево сменил их штуки три. Пилот нанятого пыльного самолётика знал только примерный район.
На мгновение Антон забылся, вновь переживая прыжок и ошеломляющий полёт на парашюте-крыле... Хотя и тревожно было прыгать с парашютом, вынутым из облезлого синкопа, на привокзальной площади станции Кулеево. Даже, несмотря на то, что щетинистый мужчёк, который сидел рядом и плевался шелухой семечек, показал сертификат на дистиллированную воду.
Антон очнулся от мечтательного забытья и снова торопливо двинулся сквозь подлесок, нервно дёргая за ветки, которые ему мешали. Они, в свою очередь, лупили его по лицу.
- Рога сними, олень, - посоветовала она и засмеялась.
Антон, с отвисшей челюстью, стоял на заднем дворе. Позади него, запертая в сарае, надрывалась Дунька.
- А?.. - он неловко вытащил из-за уха веточку, и ещё одну - развесистую - выдернул из волос...
Кто она?! Из D&B? Нет, не похожа на агента рафинированной западной компании: какие-то потёртые джинсы, обрезанные выше колен, линялая маечка, яркая улыбка на обветренном, загорелом лице. Да и этот ржавый, пропахший соляркой пикап у дома. То, что называется "биг фут" - с огромными колёсами...
Антон кисло улыбнулся ей, потому что остался второй, самый плохой вариант - она из Обжоры.
У этих бандитов и не такие кадры встречаются.
Никогда он не забудет, как подыхал в яме на окраине аула, связанный, под палящим солнцем, а пара уродов из Обжоры в это время снимала копию со знаменитого, потом, плова Берды-Оглы.
Или прошлогодний случай, с Удомельским квасом. Из отдела инет-мониторинга скинули информацию - мол, возможен натуральный продукт. Антон мгновенно спустил все деньги с гурмановской карточки - выдернул из ближайшего синкопа гоночный байк, и рванул по трассе.
Под двести шёл - на выезде с побережья к нему прицепилась красная Феррари, и маячила в зеркалах заднего вида всю дорогу. Ясно, чья. В Обжоре умеют инет мониторить тоже. Как пить дать, и личные дневники взламывают, и почты роботом просматривают.
Да, вот так, без сантиментов. Потому что - десять миллиардов человек, и все хотят кушать. Три раза в день. Каждый день. Здесь такие суммы крутятся, что... Кулинарное синкопирование - это вам не шуточки.
Вражеская агентесса, между тем, обошла его и открыла сарай. Корова сразу перестала реветь и, уткнувшись в неё мордой, печально засопела.
- Ох, ты ж бестолковая! - сказала ей девка, почёсывая и поглаживая там и сям. - Опять начудила?.. Ну, пойдём, пойдём к нашей Миките - заступлюсь за тебя.
- А кто это - Микита? - спросил Антон, настороженно оглядываясь: агенты Обжоры работают парами.
- Бабка моя, Микитишна. За глаза все её Микитой зовут. Я - Сашка. А ты, стало быть, этот... с побережья? Антон, да? Ну, пойдём вместе - вдвоём не так страшно. - Она сморщила облезлый нос.
- Мало я порола мамашу твою - дочь мою бестолковую. Жалею, некогда мне было. Да и ты у меня одичала совсем. А уж эта, распутная... - Микитишна пригрозила кулаком.
Корова спряталась за спиной внучки.
- Хоть сто лет её в сарае держи - как она была дурой, так и останется, - возразила Сашка.
- Поучи ещё меня, голодранка. Распустила я вас, ох, распустила... Ну, сатана, марш отсюдова! - рявкнула Микитишна на рогатую.
Корова, размахивая хвостом, бросилась прочь. Тяжёлым аллюром она пронеслась за забором.
- Куда опять в лес понесло, адово племя?! - завыла Микитишна.
Корова прижала уши, развернулась и поскакала в обратную сторону.
- Дальше оврага чтоб не ходила, и чтоб до заката - была на дворе! Вот ведь тупую скотину дал бог. Видно, в наказание мне, за грехи... - отдуваясь, пробормотала бабушка.
Отдышавшись, она уважительно обратилась к Антону:
- Пироги-то уж поспели, Антон Петрович. Вас дожидаются. Пойдёмте в дом.
Действовать надо было быстро. Глотая слюнки, Антон закатал горячие куски пирогов - с картошкой и с вишней, - в пищевую бумагу. Охлаждённое парное молоко налил в глиняный кувшинчик и закрыл крышкой. Аккуратно уложил всё это в синкоп. Тот загудел, снимая молекулярную матрицу и отправляя её по инету в штаб-квартиру Гурмана.
Спустя пятнадцать минут Антону пришло сообщение от босса: "Супер. Отдел дегустации обалдел. После карантина тест-группы дам высшую категорию. Название "Пикник на лугу" говно. Какой нахрен английский пикник - с такой едой?! Своим делом занимайся, фантазёр. Чтобы в среду был в офисе".
- Авторские милли на ваш счет будут приходить, - повторил Антон. - Думаю, в неделю - несколько литров наберётся. Можете в электронном виде держать, или в автомате получать баночки дистиллята...
Они с Микитишной стояли возле пикапа, Сашка, оперевшись о него, жевала травинку.
- Да поняла я, поняла, - махнула рукой Микитишна. - Только - на кой оно мне? Раз-другой было надо - так я, с ведром, к Петровичу. У него уж давно аппарат - выпаривает чистую воду...
- Угу, - буркнул Антон.
Знакомый отшельничек... Великий Развал именно так и происходил: матрицы синкопов и дистилляторов появились в инете - к их владельцам заходили родственники, друзья, соседи, - и уходили со своими такими же, свежекопированными.
Через несколько суток на планете Земля обезлюдели магазины и магазинчики, опустели офисы, встали заводы, брошенные фуры загородили обочины междугородних трасс, прямо на полях замерли трактора, - огромная цивилизация мгновенно и тихо рассыпалась, словно рыхлая куча песка.
- А может, дочери всё перевести? - размышляла вслух старушка. - Мужик-то её завербовался в каналоармейцы, а она сидит теперь в городе, одна с двумя детьми...
Вот и пришёл коммунизм, откуда не ждали, подумал Антон. И деньги перестали существовать, и все, что угодно, можно получить бесплатно. Очищенная вода, похоже, стала неким эквивалентом... Но и её, при желании, можно просто так заиметь. Платят теперь лишь в отдельных тяжёлых случаях - вроде пустыни или городской инфраструктуры. В принципе - за лень свою...
Вздохнув, он подхватил бидон, в котором плескалось молоко, и поднял в кузов пикапа; взялся за второй...
- Не тяжело, одному-то? - забеспокоилась Микитишна. - Мы, с моей дичинкой, всегда вдвоём тягали.
- Да чего там тяжёлого! - насмешливо сказала внучка. - От Дуньки навозу много, а вот - молока...
Тут же она получила подзатыльник.
- Мала ещё, корову мою обсуждать, - отрезала бабушка.
Внучка, почёсывая голову, хотела что-то возразить, но бабушка язвительно добавила:
- Посмотрим, сколько от тебя молока будет.
Взглянув, почему-то, на Антона, девушка смутилась.
- Спрятала бесстыжие глаза? Теперь-то уж, как я разбогатею, - Микитишна гордо подтянула концы платка, - и соляркой не сможешь меня попрекать.
Попрощавшись, Антон забрался в кабину. Сашка вскочила на водительское сиденье. Пикап несколько раз чихнул, и заурчал двигателем.
- Сначала Антон Петровича подбросишь до станции, - прокричала бабушка внучке. - А уж потом молоко отвезёшь чудикам, слышишь?!
- Ладно, ладно! - сверкнула хулиганской улыбкой Сашка. Грязной пяткой она удавила газ: машина взревела, прыгнула вперёд и полетела по ухабам огромными колёсами. В зеркале заднего вида стремительно уменьшалась в размерах размахивающая кулачком Микитишна.
- А что... это... за чудики? - поинтересовался Антон, хватаясь за дверь и за ручки в кабине.
- Да у нас, в Заречье, несколько семей переселенцев. Сектанты, наверное - не едят ничего синкопированного; с прошлого года Дунькино молоко у нас берут.
Машина заехала на бывший грейдер и понеслась по нему, уминая траву и ломая редкий кустарник. Стало полегче.
Безлюдные просторы заросших полей неожиданно рассекли прямые каналов, с копошащимися в них людишками. Нефть и газ кончились, но сибирские реки не кончаться никогда, их повернут на юг - и вода пойдёт в ненасытные азиатские синкопы.
Мимо пролетели развалины городка. Здания утопали в листве, словно в буйном море. На обочинах из кустов выглядывали облезлые, выгоревшие на солнце корпуса машин, с тёмными пустыми окнами.
Ветер развевал волосы девушки. Сашка отмахивалась от них и щебетала что-то про добровольные общества, в которые недавно вступила. Какие они интересные, какие в них сознательные граждане, и как здорово они помогают людям во всём... Антон старался не пялиться на её загорелые коленки. Лишь иногда перехватывал взгляд ясных смеющихся глаз. В нём давно уже шевелилось неудобное чувство, будто он делает что-то не то.
Антон задумался. Побережье. Белые купола атомных станций, колонны опреснителей и гигантские кубы корневых синкопов закрывают небо. В их тени на зелёных волнах покачивается красавица Белоснежка, которую можно синкопировать, взяв кубометры кредита. Хотелось вырвать у босса отпуск, поднять на белоснежной синкопии паруса и двинуть по морям и океанам... пока их все на туалетную бумагу не перевели.
А может - ну его? И побережье, и кредиты, и босса, и Гурман этот?
Взгляд предательски соскользнул на загорелую коленку.
Связаться с программистом сайта.