Исп Митя: другие произведения.

Чай

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Основано на реальных событиях. Про друзей моих.
  Чай.
  Выглядит все примерно так. Комната темна. На улице зима. Но есть свеча, поэтому кое-что видно. Видна чашка чая, дымок над ней, ветер, который врывается через форточку и трясет пламя, видны стулья и стол, банки на нем и под ним. Банки пусты. Виден потолок. Там, наверное, паутина, видны тапки, из крана капает вода в чугунную раковину. Меня не видно. Я смотрюсь в зеркало. Я ужасен. Вернее так: меня там нет, но если бы и был, это ничего бы не изменило. Я был бы ужасен. Я вижу там кухню. Она не пуста. На стуле здесь сидит один человек. Он согнулся и дует на горячий чай. Он, должно быть, ходил к соседям, потому что газа здесь нет, как, впрочем, и света, и всего остального. Мне каждый раз безумно хочется верить в то, что сейчас обыкновенное утро, и я проснулся, что я пьян и мне нужно пиво для больной головы. Что я жив, и где-то, наверное, около телевизора, спят в обнимку они. Все остальное в этот момент было бы не важно. На все было бы наплевать. Но нет: из зеркала на меня снова глядит тьма. Снова ночь. Та самая ночь. Издеваются. Суки. Ну и к черту. Буду смотреть на него. Буду веселиться. А он сидит и молча пьет свой чай. Это странный человек. Раньше он был богат и улыбчив, до моего визита, конечно. Теперь он лыс, был весел когда-то, но лицо его теперь безумно и вообще похоже на немытую сковородку. Когда я рядом, он будто чувствует это и весь сжимается. Я долго смотрю на него сверху, потом подхожу к нему впритык и считаю морщинки. Иногда их ставится больше, но пока их только 113. Вот так. В целом он мне не интересен, но жажда, моя жажда, не излечима и не дает мне покоя. Я смотрю на зимний двор и понимаю, что ни на что больше не способен. Это обидно. И мне становится хреново. Двор замечательный, около зимнего леса, черного, как рать копьеносцев. Качаются занесенные снегом качели и никаких следов вокруг. Сегодня я хочу попрощаться с тем, кто сидит на стуле и пьет чай и встретиться с ним вот тут под потолком. Пора. Мне уже давно не хочется этого, но я знаю, что нужно, поэтому я заставляю себя вспоминать раз за разом. Та ночь была холодна, и я это отлично чувствовал. Но в квартире было тепло. Мы жили там втроем. Я, он и она. Вообще-то это была его квартира, но мы были его друзьями, и он был рад видеть нас рядом. Она была его девушкой, поэтому он любил ее. Я был его другом, поэтому мы часто пили вместе. Все было так. Мы почти никогда не ссорились. Но однажды он решил, что я хочу забрать ее у него. Может быть, он спятил, может, перепил, в тот вечер он меня зарезал, и больше я не проснулся. Моя пьяная душа металась под потолком, разглядывая свое тело и кровь, меня разрывали стоны и слезы. Мне казалось, что это бред, дурной сон, но тело мое совсем не шевелилось. Вобщем, я узнал, как заканчивается бесцельно прожитая жизнь. Долгое, долгое время мне было не привыкнуть к этому. Потом пришла грусть, а вслед за ней злоба. Они-то жили, и траур их был недолгим. Никакого возмездия. Душа моя потяжелела и не желала покидать комнаты этой квартиры. Как бы мне не описывали рай и не пугали адом, плевать я хотел и на то и на другое. Когда я шаркал ногами по асфальту, а не по воздуху, я вообще был атеистом. Их никто не наказал. И я начал мстить. Ему. Долгих четыре года я медленно и осторожно сводил его с ума так, чтобы он стал похожим на меня. Чтобы его трясло и дергало. Это было грандиозно: он жил как попало и под конец стал шизофреником, получив раздвоение личности. Меня не волновало, какие чувства он испытывал - раскаивался он, или нет. Какая разница? Вот сегодня я и спрошу его об этом. Что касается ее - она ушла от него через год, не выдержав и половины срока. Она была слаба, и, если так можно выразиться, - я ее не стоил. Точнее моя жизнь ее не стоила. Любовь. Но самое страшное и дикое, от чего я никак не могу опомниться - как он мог убить спящего человека, пускай бессознательно, пускай. Неужели ничегошеньки у него там не дрогнуло? Я бы не смог. Так или иначе, мне пора встретиться с ним. И я чувствую себя правым, я восстанавливаю то, что больше не имеет силы в нашем мире - справедливость. Жестокую-прежестокую справедливость. Я буду вершить правосудие мать вашу. Я начинаю говорить. На зеркале растет пыль, остаются только редкие полосы, в которых можно прочесть: убей себя. Я кружусь, моя злость исходит из моей души и занимает все вокруг. Мне нравится такая затея. А он начинает дрожать, он подбирает колени и, как в фильмах, обнимает их руками. Разбивается банка варенья, и на белой клеенке появляются яркие буквы. Страшные, красные буквы малинового варенья. Падает нож и, воткнувшись в паркет, начинает писать. Интересно, о чем он думает? Не имея возможности ни прикоснуться к предметам, ни произнести звук, мне приходится кружить и излучать свою волю, свое желание. А все вокруг принимает мою волю, потому что и нож и варенье не имеют своей. Все в комнате кружится, звенит, бьется и пишет. Сдохни, сдохни, сдохни. Господи, да моей злостью можно напоить каждого жаждущего на этой планете. Я подлетаю к его лицу, и мне кажется, что он видит. Я кричу ему:
  ·Умри, ублюдок, я тебя ненавижу! Встреть меня лицом к лицуЋ
  
  
  
  
  Ни черта он не видит. Ну и ладно. Плевать. Я начинаю метаться по квартире с немыслимой скоростью. Я создаю сумасшествие. Но для меня этот хаос просто праздник жизни, праздник движения и тепла - то, чего я не имел много лет. Все ходит ходуном, все раздражено и жаждет мести. Я снова кричу:
  ·Давай, трус. Давай. Ты никому не нужен, поднимайся ко мне! Ну!Ћ
  Он встает. Вот. Наконец. Решился. Он идет в коридор. Лицо его бело. Я лечу перед ним задом наперед и гадаю, как. Он шаркает по ковру и касается руками стен, чтобы не упасть. Мне бы хотелось чтобы он прыгнул с крыши, это довольно романтично, хотя я и не романтик. Было бы много крови, да и вовремя полета приходят необыкновенные ощущения и мысли, типа того, что люди все-таки летают. Недолго. Но он делает все по-своему. В комнате он берет веревку. Это почти смешно, ну да пусть. Пусть вешается - так будет быстрее. Он плетется обратно на кухню и садится на стул. Я даже не заметил, как успокоился.
   Все оказалось очень просто - свести его с ума и заставить умереть. Я горжусь этим, цены мне нет - думаю я, хотя и не знаю какой срок брать в расчет: веселился ли так уже до меня какой-нибудь дух? В комнате стало тихо, все будто прислушалось к тому, что произойдет. Он сидит молча, руки трясутся. Неужели повесится? На такой-то веревке? Я лопну со смеха и умру во второй раз, правда, уже своей смертью. Ему тяжело, он глядит в чашку и надевает на голову целлофановый пакет.
  Это я уже вижу в отражении темного окна. Это мне кажется интересным. Пакет плотно облегает голову, он натягивает его покрепче, и через целлофан видны его глаза, волосы и бледные губы. Он похож на рыбу. Это единственное, что приходит мне в голову. Он похож на рыбу. Да, именно так. Вокруг шеи наматывается веревка, и пакет больше не впускает воздух. Хотя, вполне возможно, что он похож на куклу. Что-то меня колет. Я, черт бы вас побрал, чувствую боль. Я не могу понять, что происходит. В мутном окне, где темная ночь и пара фонарей я вижу его голову в пакете. К черту голову, я вижу просто белое пятно пакета, а в нем деревья, несколько звезд и детские качели. Все это сейчас в его голове... Или в пакете? Черт, я обманываю вас, я все понял. Он умер. Точнее нет, он не умер, он задыхается, но внешне это не заметно. Он сидит спокойно, держа в одной руке концы шнура, другой рукой вцепившись в кружку.
  Вот. Мне это не дает покоя. Он считает чаинки в бежевых волнах. Чай без сахара и чаинки ослепительно черны. Я знаю, зачем он их считает. Так делал я. Часто. Если те частички, что были мне видны, были нечетны, это означало беду, наоборот - счастье. Это я помнил еще с детства. Мне рассказывали завораживающие истории о том, как веселые тетеньки гадали на кофейной гуще, видели прошлое и будущее. А я так не умел, но очень хотел все знать. Поэтому я считал чаинки. Он знал об этом и часто подшучивал. Я не могу на это смотреть, мне плохо. Господи, да меня сейчас вырвет от такой банальности. Он просто не имеет права так делать - кидать жребий на свою жизнь, он что считает, что заслужил новый шанс, возможность еще пожить. Я, черт вас подери, не из тех эстетов, которые считают жизнь в таком состоянии, как у этого козла, большим страданием, чем смерть. Я смотрю в окно, на заснеженную улицу, на фонари, меня сжигает сильный внутренний жар, я лечу в другую комнату. Поднимаюсь к потолку. Здесь действительно есть паутина. Есть паук какой-то хилый. Черный, спящий паук. Паук, спящий с мухами. И мухи, спящие с пауком.
  Я не хочу ничего знать, но знаю все заранее. Там шестнадцать чаинок. Он тоже это знает. Шестнадцать, подумайте - восемь на два. Это означает, что сейчас он уже в панике срывает пакет с головы, руки его трясутся, и он жадно ловит воздух. Тошнота все ближе подступает к горлу, я не хочу этого, я хочу крови, его крови. Но не судьба видно, видно он возомнил себя богом, который дарит и отбирает жизнь. Что за пакость? У меня забрал, себе подарил. Ну, может, в следующей жизни, как говорят в кино, поменяемся ролями. Да, такой вот бред... Я теперь оставлю его навсегда, потому что мне больно колет душу, когда меня предают, плевать мне на бездумную злость и убийство, но с этой минуты я не смогу находиться с ним в одной комнате.
  Черт с ним , короче, я пошел в рай.
  
  А седой бородач на луне, зовущийся богом, улыбаясь подумал о том, что случилось бы , если б оба они доглядели затерявшуюся чаинку. А еще, он подумал о том, какие странные все-таки люди, что решают свою жизнь количеством чаинок в кружке, деленных на два. Но мысли его тут же исчезли в кудрявых усах. И, раз бога нет, значит именно он будет ждать новую душу, которой уже уготовлено место в.................................................................................................
  
  
  
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Левицкий "Сердце Зоны" И.Сударева "Клинки Юга" В.Седлова "Разведены и непредсказуемы" М.Гинзбург "Лес Великого Страха" Т.Толстова "Дети двух Миров" Е.Малиновская "Безымянный Бог" В.Контровский "Горький привкус власти" Д.Колодан "Другая сторона" О.Синицын "Запретная дверь" А.Имранов "Восход над Шалмари" Т.Устименко "Сумасшедшая принцесса" К.Кудряшов "Воины Арктара" С.Панарин "Тамбовский квартет. Галопом по Европам"(детск.) К.Баштовая "Бубновая гильдия" Ю.Иванович "Жемчужный орден" А.Земляной "Проект "Оборотень" И.Эльтеррус "Темный дар" Д.Казаков "Охота на сверхчеловека" А.Муравьев "Паладины" В.Русанов "Серебряный медведь" Т.Туренко "Чужой, посторонний, родной" Н.Дьяченко "Королевы скотского гламура"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"