Диёр Исраилов: другие произведения.

Лагерь Ясновидения

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 10.00*4  Ваша оценка:

   Л А Г Е Р Ь Я С Н О В И Д Е Н И Я
  
   (фэнтези-книга)
  
  
  
   ***********************************************************************************
  
  
   Н А Ч А Л О
  
  
   11 июня 1993 г., пятница
  
   Инструктор провел меня в просторную комнату, где на циновках, вместо кроватей, отдыхало трое парней.
   - Так. - Инструктор хлопнул меня по плечу. - Его зовут Дик. Прошу любить и
   жаловать. Махмуд, введи его в курс дела.
   Смуглый парень, к которому обратился инструктор, слегка приподнялся и кивнул головой. Инструктор ушел. Я обменялся со всеми рукопожатиями и узнал имена остальных ребят. Короткостриженного худощавого звали Марком, Эрвином назвался рослый детина с копной рыжих волос и добродушным лицом.
   - Падай, - предложил мне Махмуд, показывая рукой на соседнюю койку (назовем ее так). Я "упал".
   - Дик твое настоящее имя? - спросил Махмуд.
   Я назвал свое настоящее имя, но заметил, что лучше меня
   называть по псевдониму, я к нему привык. Махмуд покопался в кармане и выудил оттуда несколько купюр незнакомых мне денег, которые протянул Марку.
   - Принеси что-нибудь пожевать человеку с дороги, да и нам тоже.
   Мне действительно хотелось есть. Марк поднялся и вышел из комнаты. Я попросил Махмуда показать деньги. Это оказались серые хрустящие прямоугольники из хорошей бумаги номиналами "1", "2" и "5", никаких других надписей не было.
   - Как же они называются? - спросил я.
   - Деньги.
   - Ну, это понятно, что деньги. А название денег?
   Махмуд с Эрвином улыбнулись.
   - Рубли, как еще, - ответил Махмуд. - А хочешь, зови баксами.
   Есть еще монеты.
   Махмуд показал монетку. Я повертел ее в руках. Никаких аверсов и реверсов - с той и другой стороны четко обозначалась аббревиатура "Л. Я." и ничего более.
   - Монеты часто называют франками, десять таких франков равны одному рублю, - вставил слово Эрвин.
   Я иронично взглянув на местную деньгу, отдал ее Махмуду. Тот,
   спрятав ее в карман, спросил, понимаю ли я, куда попал. Я ответил: "В Лагерь ясновидения". Махмуду мой лаконичный ответ понравился, хотя за моей краткостью скрывалось полное невежество - я лишь смутно догадывался, что волею судьбы попал в хитросплетение неких загадочных событий, и я пока был этим удовлетворен.
   - Это не Земля, - произнес Махмуд.
   Я кивнул головой.
   - В то же время это нечто подобие Земли, - пояснил Махмуд. -
   Можно сказать даже, что это Земля.
   Я не стал кивать головой и почувствовал, что мое лицо теряет
   умное выражение. Я попросил Махмуда объяснить свои слова. Махмуд повернулся к Эрвину:
   - Ты можешь пояснить ему мои слова?
   Эрвин с полуулыбкой отрицательно покачал головой.
   - Видишь, - обратился Махмуд ко мне, - Эрвин тут уже вторую
   неделю, но вполне обходится без объяснений, ибо объяснить мои слова тяжело, их нужно мистически абсорбировать, то есть всосать, как ты всосал в себя определение, что шар Земной кругл, хотя круглости его ты не видел.
   У меня не было желания спорить.
   - Жизнь обычных людей скучна, чрезвычайно скучна,
   продолжал Махмуд. - Жизнь это совсем не то, что большинство себе представляет. - Махмуд задумался. - К примеру, я могу тебе так объяснить эту реальность, в которую ты попал. Назови какую-нибудь книгу.
   - Ну... "Малыш и Карлсон", - произнес я наобум.
   - Как ты считаешь, события в этой книге - реальность или нет?
   - В каком значении? - не понял я.
   - Все, что происходит в этой книге, реально в жизни существу-
   ет или не существует?
   - Конечно нет. Ведь это сказка.
   - Хотя учти. - Махмуд сделал паузу и выразительно взглянул
   на меня. - Для героев этой книги события, что там происходят, чистой воды реальность. Иной реальности они и не знают. Они понятия не имеют, что их ожидает впереди, сюжет идет от прошлого к будущему.
   - Ну и что?
   - А то, что и ты не знаешь своей будущей судьбы, которая для
   тебя полна тайн и надежд, но которая, скорей всего, известна Высшим читателям. - Махмуд показал рукой в потолок. - То есть для нас наша жизнь как жизнь, а для кого-то это уже законченное произведение с четким финалом.
   - Кто же эти Высшие читатели?
   Махмуд пожал плечами.
   - Абстракция. В данном случае не в них дело. Ты суть уловил?
   - Ты хочешь сказать, что между мной и Карлсоном нет никакой разницы? - спросил я.
   Махмуд повернулся к Эрвину:
   - Дик обладает неплохим соображением, а?
   - Да, парень с понятками, - улыбнулся Эрвин.
   Такие медвежьи комплименты в мой адрес не совсем мне понравились. Я захотел
   показать им, что могу поспорить.
   - Я, вообще-то, философ по образованию. Поэтому прекрасно знаю словесные
   выкрутасы, когда из мухи можно сделать слона, а потом растянуть за хобот и превратить в анаконду.
   - Вот как? - рассмеялся Махмуд. - Ну хорошо, не будем спорить
   и перейдем к делу.
   Невесть откуда у него в руке появилась колода игральных карт. Он ее ловко перетасовал и протянул мне. Карты были обыкновенные, атласные. Я взял их и стал разглядывать.
   - Сейчас ты вытащищь одну карту, а мы с Эрвином ее отгадаем.
   Я перетасовал колоду и хотел вытянуть карту, но Махмуд произнес:
   - Постой, её ты вытащищь п о с л е того, как мы сделаем свой
   прогноз.
   Круто, подумал я и стал ждать. Махмуд вначале бездумно глядел на меня, затем закрыл глаза и застыл в неподвижности. Эрвин смотрел куда-то за окно. Так продолжалось минут десять. Вошел в комнату Марк с пакетом в руках и присоединился ко всеобщему молчанию. Через некоторое время Махмуд открыл глаза и оглядел всех.
   - Карта, по-моему, будет красного цвета, - произнес Эрвин.
   - Я не знаю, - сказал Марк в ответ на взгляд Махмуда.
   Махмуд отрицательно покачал головой и с видом бывалого
   знатока изрек:
   - Выйдет трефовая дама. Ну-ка, вытаскивай.
   Я вновь тщательно перетасовал колоду, затем осторожно выудил одну карту
   "лицом" вниз. Перевернул ее - точно, дама треф! Марк с Эрвином с улыбкой взглянули на меня. Мне это казалось случайностью, я попросил Махмуда еще раз отгадать карту.
   - Постыдись, человек, - ответил он. - Ты и в следующий раз будешь
   сомневаться, знаю я вашу натуру. Запомни лишь одно: люди могут развить в себе способности высочайшей интуиции, и каким образом - поймешь по мере пребывания в Лагере.
   Махмуд принялся объяснять мне смысл теории ясновидения, затем спросил:
   - Почему очень часто дикие животные чувствуют приближение
   всяких стихийных бедствий, неприятностей, угроз для жизни и все в таком роде?
   - Не все животные это чувствуют, - возразил я, вспомнив несколько знакомых псов,
   ничем таким не отличавшихся.
   - Конечно, городские животные изнасилованы сытной пищей,
   комфортными условиями, отсутствием стремления выжить. Впрочем, так же как и человек. Я же имею в виду животных в естественных условиях, в особенности травоядных.
   - Ну и почему же?
   - Потому что это элементарный закон природы - давать
   существу то, что крайне необходимо ему для выживания. Ясновидение - один из таких даров природы, который мы утратили вследствие изменения условий нашей жизни. У человека стал безудержно развиваться процесс логического восприятия окружающего мира, появилась вербальная коммуникация, которая вытеснила ясновидение...
   Марк предложил Махмуду объяснять попроще. Я было зпротестовал, что все
   прекрасно понимаю, но Махмуд согласно кивнул головой.
   - Короче, у нас появилось речевое общение, мы придумали
   словесный и другие логические языки. Да, это великое дело. Речь помогла установить связь между людьми, помогла наладить взаимопонимание, но вместе с тем надобность в ясновидении начала отпадать, человек все более и более стал подчинять себе окружающую среду. В каком-то смысле он действительно стал царьком природы ( эти слова Махмуд произнес с явным пренебрежением ), экстремальные ситуации стали смягчаться, следовательно, ясновидение перестало служить нам к р а й н е н е о б х о д и м о й помощью в борьбе за выживание. Мы попали под власть ментала.
   - Это все естественно, - заметил я, - человек для того и создан,
   чтобы расширять свой ментал.
   Мои слова вызвали смех у ребят. Они поднялись с коек и повели меня в уютную столовую мест на тридцать. Мы расселись за одним из столиков и, покуда Марк расставлял на столе содержимое пакета, а Эрвин сходил за стаканами, Махмуд продолжил прерванную тему.
   - Откуда тебе это известно?- спросил он. - Ты что, Бог? Ты с такой категоричной прямотой заявляешь о вещах, над которыми еще стоит много думать.
   Все, кроме Махмуда, стали дружно работать челюстями. На столе было много разной вкуснятины, но мне особенно понравились пирожки. Махмуд же, задумчиво отхлебнув чай из стакана, продолжал:
   - Но пусть даже так, примем твою версию, что увеличение и расширение
   ментала - естественный процесс. Но этот роцесс мне не подходит, Эрвину не подходит, Марку не подходит. (Эрвин с Марком бесстрастно поглощали булочки.) Нам нужен возврат к ясновидению. Вернее, даже, не возврат, а новый этап в ясновидении. И мы над этим работаем и будем работать. Пусть даже ценой собственной жизни.
   - Вот даже как, - фыркнул я.
   - Даже так, - с усмешкой ответил Махмуд. - Метод ясноработы
   такой исход предусматривает. Он рассчитан именно на воссоздание экстремальных для жизни условий, по нашим терминам - условий яснонапряжения.
   - За вами что здесь, динозавры гоняться будут? - пошутил я.
   - Может и динозавры, кто знает, но не за "вами", а за "нами".
   Желание шутить у меня отпало.
   - А если я погибну? - спросил я.
   - Значит, погибнешь.
   - А если у меня нет задатков?
   - Это никого не волнует, - злорадно произнес Махмуд (видно я его достал). - Обратной
   дороги нет, ты ведь не можешь самостоятельно совершить п е р е х о д.
   Конечно, я не мог самостоятельно совершить этот самый п е р е х о д. Это привело
   меня в раздражение.
   - Ну, а если метод неверен? Если есть какие-то ошибки в
   расчетах? Ведь все обучающиеся пойдут под нож.
   Махмуд скривил губы и покачал головой.
   - Приятель, забудь слова "метод неверен". Ты будешь на каждом
   шагу сталкиваться с доказательствами правильности метода. - Махмуд неторопливо допил свой чай и поднялся с места. - Ну, мне пора. На все твои бытовые вопрсы ответят они. - Он хитро подмигнул Марку с Эрвином.
  
  
  
   -------------------------------------------------------------------------------------
  
  
   Кое-что о реальностях
  
  
   19 июня 1993 г., суббота.
  
   Меня интересовала полная программа нашего яснообучения в Лагере. На мои вопросы Марк с Эрвином, да и другие ребята по казарме, пожимали плечами: никто такой программы в глаза не видел. У Махмуда я спросить не мог, со вчерашнего дня он куда-то исчез. Поговаривали, что в лагерном Центре лежат индивидуальные программы на каждого пилота (то есть яснообучающегося, почему нас называли пилотами, ума не приложу).
   Меня, кроме того, жутко привлекал еще один вопрос, так называемый онтологический. Если я здесь, в Лагере, то кто же находится т а м, на Земле?
   Когда я задал этот вопрос Марку, он сидел в беседке и задумчиво курил сигарету.
   - Насколько я понимаю, это вторая реальность, - ответил он, тонкой струйкой выпуская дым изо рта. - А вторая реальность не существует отдельно от первой. Значит, ты находишься и на Земле тоже.
   - То есть там находится мой дубль? - догадался я.
   Марк отрицательно покачал головой.
   - Как раз наоборот, там находишься ты-настоящий, а здесь твой дубль.
   Я собирался прикурить, но так и застыл с зажженной спичкой в руках.
   - Я тебя не понял. Ты хочешь сказать, что я - дубль? А там, на Земле, хожу я-настоящий?
   - Да, - спокойно ответил Марк, рассматривая свою сигарету.
   - Но я... я сижу рядом с тобой. Как я могу быть дублем? Ты путаешь, Марк.
  -- Хорошо, - флегматично ответил Марк. - Если тебя не устраивает такое положение
   вещей, считай, что ты здесь - настоящий, а там, на Земле - дубль.
   Я принялся возражать, что он уходит от ответа, что я хочу найти истину.
   Марк ответил, что он не в состоянии осветить весь этот вопрос, ибо сам в нем плохо разбирается.
   Некоторое время мы молча курили. Беседка, в которой мы сидели, была расположена у обочины прямой и широкой асфальтированной дороги, тянущейся вдоль моря и уходящей одним концом далеко за белые здания, видневшиеся отсюда небольшими коробочками, другим концом сворачивающей за скалу, возвышавшуюся над нами в полусотне шагов. С той стороны, где дорога уходила к зданиям, шел человек в белой майке. Разглядеть его я не мог, но Марк сказал, что это Махмуд.
   Когда человек приблизился к нам достаточно близко, я убедился в правоте Марка. Махмуд с приветствием подсел к нам в беседку. Я сразу обратился к нему с вопросом.
   - Марк говорит, что я дубль, в то время как я-настоящий продолжает оставаться на Земле. Как это понимать?
   - Очень просто, - ответил Махмуд. - Тут даже объяснять ничего не надо.
   - То есть как?
   - Очень просто, - повторил Махмуд. - Ты есть проекция твоего настоящего
   я. Любой человек часто проецирует себя в фантазиях, грезах, просто размышлениях.
   Я не совсем понял его мысль и попросил разъяснений.
   - Ну, например, - Махмуд щелкнул пальцами, подыскивая пример, - ты
   любишь вспоминать прошедшие события из своей жизни, переживать их заново?
   Я признался, что довольно часто это делаю.
   - Ну вот, то есть ты проецируешь себя в прошедшее. Ты пускаешь гулять в
   прошлое, в так называемое прошлое, своего дубля, чьи эмоции и чувства и представляются тебе твоими.
   - А во сне? - спросил я.
   - Во сне то же самое. Твой дубль путешествует в сновидениях, его чувства
   передаются тебе, и тебе кажется, что это ты путешествуешь, а не он. Но, впрочем, тут разницы никакой нет. И ты, и твой дубль - одна и та же личность, которая иногда может быть расщеплена.
   - Как это расщеплена? - не понял я.
   - Твой дубль может участвовать в таких сновидениях, которые ты з а б ы
   в а е ш ь, в итоге получается, что твой дубль знает нечто большее, чем ты. Возьмем, к примеру, тебя как дубля и твой оригинал, который остался на Земле. Твой оригинал не знает, что вытворяешь здесь ты - дубль. В то же время ты не знаешь, что вытворяет твой оригинал на Земле. Вы пока расщеплены.
   - А когда мы соединимся?
   - Придет время, соединитесь. - Махмуд как-то деланно зевнул и с лукавой
   ухмылкой посмотрел на меня.
   Как ни странно, я поверил всем его мудреным силлогизмам, тем более, что
   доказательства были налицо. Но я чувствовал какой-то дискомфорт после его слов, хотя не мог объяснить его причины. Махмуд, казалось бы, ждал от меня вопроса, но я молчал. То, что спросил у меня Махмуд, застало меня врасплох и вскрыло причину моего дискомфорта.
   - Она красивая?
   - Кто она? - вначале не понял я, потом сообразил, но повторил:
   - Кто?
   - Ну та. О которой ты сейчас переживаешь, с которой у тебя были кое
   какие проблемы, оставленные расхлебывать твоему я-оригиналу.
   Я удрученно молчал. Непостижимо, чтобы Махмуд мог знать такие чувствительные места моей души. Вроде бы он вскрыл суть моего дискомфорта, тем не менее какая-то внутренняя нераскрытость чего-то, что запряталось в глубинах моей души и не хочет проявиться, оставалась. Я силился вспомнить, но не мог.
   - Как тебе сказать, - ответил я. - Да, она очень красива, хотя вкусы, конечно, разные бывают.
   - О, нет, спорить с твоими вкусами я не собираюсь, - усмехнулся Махмуд. - Она тебя любит?
   Меня передернуло от этого вопроса. Как все было бы просто, если б она меня любила. Да мне бы тогда не нужно было никакого ясновидения!
   Я высказал это Махмуду и Марку, который отрешенно нас слушал.
   - Ну-ну, - улыбнулся Махмуд. - Ночами ты бы занимался с ней любовью. Днями вкалывал бы как ишак, чтобы заработать на ночь. Она бы тебе нарожала детишек. Ты бы остепенился, приобрел бы пузо, лысину и автомобиль. Блеск!
   - Я не понял, - зло сказал я. - Зачем же такие тусклые перспективы?
   - О кей, сделай их ярче, - весело согласился Махмуд. - Какой была бы твоя
   жизнь с ней на твой взгляд?
   Я хотел ему ответить, да еще как ответить - ведь у меня было столько разных планов! Но как только я захотел сформулировать их вербально, они внезапно рассыпались.
   Я в замешательстве молчал. Махмуд легонько провел кулаком по моему подбородку.
   - Не скисай, приятель. Перспективы могут быть радужными, но только если плыть от нашего берега. О кей?
  
  
  
   -------------------------------------------------------------------------------------
  
   М А Л Е Н Ь К И Е Б О Г И
  
  
  
   В середине августа я заявил Махмуду, что мне очень нужно на Землю. Махмуд спросил зачем. Я ответил, что это касается сугубо моих личных дел и...
   - Ты хочешь встретиться с той девушкой? - в упор задал вопрос Махмуд. Мне ничего не оставалось, как кивнуть головой.
   Махмуд задумался, потом пояснил, что не он распоряжается мной, на что я сказал, что это очень и очень важно для меня. Поглядев на мое состояние он наверное понял, что я не шучу, ибо улыбнулся и произнес:
   - Ну, конечно. Я постараюсь пробить тебе увольнение.
  
  
  
   Каким образом я вновь оказался в Ташкенте, не знаю. Заснул в Лагере ясновидения, а проснулся в своей кровати на Земле. Махмуд сдержал слово.
   Через несколько дней я встретился с той, которую страстно любил (буду называть ее Принцессой, ибо она сама себя так в шутку величает). Свидание было назначено на 11 утра у базарчика Карасу 17 августа 1993 года по земному летоисчислению. Я сидел возле аптеки и курил "Кэмел", приобретенный для этого случая. Я был в потрепанных джинсах и голубой рубашке - все, что я смог найти из своего гардероба.
   Она появилась, когда я докуривал сигарету. На ней были широкие белые шорты, такого же цвета рубашка, на ногах босоножки. Ее черные как смоль волосы локонами спадали на плечи. Руки она держала в карманах шорт и довольно вызывающе смотрела на меня. Это было естественно, ибо...
   Наша беседа длилась около часа. Я замечал, как прохожие оглядывались на мою очаровательную спутницу, которую не портил хмурый вид.
   Говорил почти все время я. Она молча слушала. Не знаю, мне кажется, Цицерон, окажись он рядом, поставил бы мне за красноречие самую высокую оценку. Я в самых ярких красках объяснял ей, что будет, если она выйдет за меня замуж. Что если она потерпит три года (всего лишь три года!), я добьюсь успеха в программе, над которой работаю со своими друзьями. Что это не брехня , а реальность. Что успех в этом деле сулит небывалые деньги и славу, что у нее будет все.
   Про Лагерь ясновидения во второй реальности я умолчал, ибо она точно посчитала бы меня сумасшедшим.
   Я обещал, что ей будет интересно со мной, с моими друзьями, интересно, как никогда.
   Увы, это было все, что я мог посулить. Она слушала меня вроде бы заинтересованно, но в конце моей тирады сухо произнесла:
   - Ты забыл одну маленькую деталь. Я тебя не любила, не люблю и не буду любить никогда. К твоему сведению, у меня есть жених.
   Я понял, что наш разговор окончен. Я был подавлен, разбит, уничтожен. Она мне высказала еще кое-что, в чем была безусловно права.
  
  
   Как я очутился вновь в Лагере, определить не могу. При подъеме я встал вместе со всеми и угрюмо выбежал на пробежку.
   Моя кислая физиономия, видимо, порядком надоела Махмуду, который после завтрака сам предложил мне сигарету и, как бы в сторону, заметил: - Я знаю место, где есть мыло и крепкая веревка.
   - Ну вот сам и воспользуйся этим, - пробурчал я, чиркая спичкой.
   - Будь у меня рожа сейчас такой же отвратительной, как у некоторых, я бы непременно воспользовался, - съязвил он.
   Выглядел я действительно неважно. Мы отошли к ближайшей скамейке и сели.
   - Ну, рассказывай, - потребовал он.
   Меня долго упрашивать не пришлось. Я выложил ему нашу с Принцессой беседу.
   Махмуд потер подбородок.
   - Не знаю. Должны быть причины такого к тебе отношения.
   Мне пришлось рассказать всю историю наших с Принцессой отношений. Махмуд слушал и неодобрительно качал головой.
   - М-да. И какого же поведения ты ожидал к себе с ее стороны после всего этого?
   - Именно такого, - признался я, нервно затягиваясь сигаретой.
   Махмуд понимал мое состояние. Мне было больно, очень больно. Он помолчал немного, потом неожиданно произнес:
   - Ну-ка, вообрази ее сидящей рядом с нами.
   Я мысленно вообразил. Махмуд начал руками делать какие-то пассы над "ее" головой, потом застыл в неподвижности. Все это заняло не более пяти минут.
   - Нет у ней жениха, - заявил он решительно, встряхнув и потерев ладони. - Наврала.
   - Точно? - ошалело спросил я.
   - Да. Блефовала, чтобы отцепиться от тебя. И, как мне кажется, поступила правильно.
   Я подавленно молчал.
   - Мне она нравится, - заметил Махмуд. - Кстати, почему ты назвал срок в три года для овладения ясновидением? Это нереально.
   - Ради нее я смог бы, - сказал я уверенно.
   - Ты бы просто сошел с ума, - возразил Махмуд. - Наша программа рассчитана минимум на пять лет, а для тебя даже этот минимум не подходит.
   - Тебе очень плохо? - осведомился он минуту спустя.
   Я угрюмо кивнул головой, мне было очень плохо.
   - Л-ладно... Вечером я сведу тебя в одно место, там ты кое-что увидишь и многое поймешь.
   - Мне это поможет?
   - Безусловно. Хотя ты еще не готов к этому, но я иного выхода не вижу. Я сведу тебя к Маленьким Богам.
  
  
  
  
   Как только солнце начало садиться, Махмуд усадил меня в машину, сам сел за руль и мы стремительно понеслись по шоссе. Махмуд приказал полностью закрыть боковое стекло так, как у него.
   - Сейчас мы перенесемся через п о л о с у и окажемся там, - пояснил он.
   Я кивнул с таким видом, будто понял, о чем идет речь, и послушно задраил окно.
   Никакой п о л о с ы я не увидел, но когда мы пронеслись сквозь нее, я ощутил это всем своим нутром. Каким образом - объяснить не смогу. Почувствовал и все тут.
   - Твоя Принцесса не Близнец случайно? - глядя на дорогу, нарушил молчание Махмуд.
   - Она не моя. Да, она Близнец.
   - Майская?
   - Угу.
   Мы помолчали.
   - Ну и что, что она Близнец? - не выдержал я. - Это может спасти положение?
   - Могло бы, захвати ты ее носовой платок.
   - Но она не дала! - с отчаянием в голосе произнес я.
  -- Не нужно было спрашивать.
   Наш "болид" с сумасшедшей скоростью несся по автостраде. Махмуд неотрывно смотрел на дорогу.
   - Жизнь это игра, Дик. Игра по правилам, конечно, но иногда не грех нарушить эти правила.
   - Она не дала, - повторил я, - я не мог взять ее платок силой.
   Махмуд неожиданно рассмеялся, нашу машину закачало. Я с паникой наблюдал, как мы вылетели на встречную полосу.
   - Сбавь скорость, - попросил я.
   - Не могу. - Лицо Махмуда вновь стало серьезным. - Это Дорога смелых и по ней нельзя ездить медленно - как раз тогда риск нашей гибели увеличивается.
   Мне казалось, что Махмуд подшучивает надо мной, он, видимо, уловил мою мысль, так как со словом: "Гляди!" он начал сбавлять скорость.
   Ни с того, ни с сего вокруг нас стало неестественно быстро темнеть и через пару минут тьма стояла кроменшная. Махмуд врубил фары, но их мощные лучи будто упирались в какую-то стену, дорога виднелась плохо. Внезапно Махмуд резко свернул влево и я с ужасом увидел, что мы чуть было не врезались в огромную каменную глыбу, лежащую на нашей дороге. Затем Махмуд обеими руками крутанул руль вправо и надавил педаль акселератора, пытаясь выйти на свою полосу, ибо на нас спереди, отчаянно гудя, мчалась какая-то грузовая махина. У меня замерло дыхание, я закрыл глаза и судорожно вжался в сиденье...
   ...Пронесло.
   - Да, хорошо бы нас сейчас шантарахнуло, - дал свой комментарий Махмуд.
   Я заметил блеснувшую на его виске капельку пота. Выругнувшись, я потребовал, что бы он увеличил скорость. Махмуда дважды упрашивать не пришлось - наш "болид" вновь летел по асфальту и никаких глыб по дороге больше не встречалось.
   - Ну что, приятель? У тебя аж очки вспотели, - рассмеялся Махмуд.
   - Это все, что ты хотел сказать? - зло спросил я.
   - Нет, не все. Я хочу показать тебе, как переносят страдания и неприятности настоящие
   бойцы.
   - Это и есть мир Маленьких Богов? - угрюмо спросил я, увидев, что мы подъезжаем к каким-то огням.
  
   - Это место, где собираются люди, перенесшие какое-либо несчастье. Эти люди именуют себя Маленькими Богами и, право, они имеют все основания именовать себя так. Как твоя Принцесса имеет право величать себя Принцессой.
   - Ты прав, - согласился я, пропустив мимо ушей "твою Принцессу".
   Махмуд припарковал машину возле темной будки, подобно той, какие встречались в нашем лагере. На небе крупно высыпали звезды, здесь было светло. Я оставил куртку в машине и остался, как и Махмуд, в белой футболке навыпуск с яркой зеленой надписью во всю грудь: "Лагерь ясновидения". На ногах у нас крепко сидели высокие ботинки.
   Под открытым небом на площадке танцевали люди. Махмуд усадил меня за ближайший стол и незаметно указал на парня, танцевавшего к нам спиной.
   - Его зовут Эдик. Вы с ним коллеги по несчастью, только у него покруче. Его девушка умерла у него на руках. Он ее любил...
   Я не мог в это поверить. Ведь он сейчас танцевал! Хотя звучавшая песня была под стать печальному настрою, но все же когда твоя девушка умерла... Я не мог этого понять.
   - Ты многое еще не можешь понять, - произнес Махмуд и позвал парня.
   Эдик повернулся к нам лицом, его глаза показались мне странными, будто он чего-то накурился. Пока он приближался, Махмуд шепнул мне: - Ни о чем его не расспрашивай. Нужно будет - он сам расскажет.
   Эдик сел рядом с нами. Мы обменялись рукопожатиями. Махмуд показал на меня:
   - У Дика безответная любовь.
   Эдик взглянул на меня ( вернее, сквозь меня), потом спросил довольно приятным голосом:
   - Ему нужна помощь?
   - Да, - ответил Махмуд.
   Эдик вздохнул, подпер рукой подбородок и задумался. Звучала красивая музыка (хотя, понятное дело, передавать красоту музыки на словах все равно что описывать слепому прелесть звездного неба).
   Эдик незаметно указал рукой на наголо обритого мужчину в черных очках и темном плаще:
   - Вон сидит человек с коктейлем в руках. Он слепой. Он решил уйти из жизни.
   - Разве вы не можете помочь ему? - спросил я ошеломленно.
   Эдик выглядел удивленным.
   - Здесь никто не принимает скоропалительных решений, - произнес он. - Впрочем, ты это поймешь, если поговоришь с ним.
   Мы поднялись и подошли к столику, за которым сидел незрячий.
   - Толик, тут один парень не может понять, почему ты уходишь из этой жизни, - обратился Эдик к слепому, усаживаясь рядом с ним.
   Слепой ухмыльнулся и отложил свой бокал в сторону.
   - Я не ухожу из жизни. Чтобы уйти из жизни, нужно знать, что такое жизнь и что такое не-жизнь. Для меня все является жизнью: и так называемое живое, и так называемое мертвое.
   Можно сказать по другому: я выбываю из игры. Пусть меня заменит кто-нибудь другой. Как в любой спортивной игре, если ты получил травму, тебя нужно заменить. И это воспринимается естественно. Здесь нет ничего ужасного, здесь нет нарушений законов Божьих, ибо я сам Бог, пусть и маленький.
   - А как это понимать, что ты Бог? - спросил я.
   Слепой вновь ухмыльнулся, затем повернул ко мне голову.
   - Когда-нибудь ты дорастешь до понимания моего утверждения, - задумчиво произнес он. - Сейчас ты не хозяин самому себе. Я вижу темноволосую худощавую девушку с черными глазами. Поистине она владеет тобой больше, чем весь остальной мир в целом. Она твоя Богиня и других Богов у тебя быть не может.
   - Это плохо? - осторожно спросил я.
   - Спроси у самого себя. Пусть твое тело ответит, плохо это или хорошо. Неужели ты бы пришел сюда, если с тобой все было бы в порядке? С тобой все будет о кей только когда на твоем небосклоне появиться иной, совершенно иной Бог, в которого не нужно верить, которому не нужно молиться, но которого всего лишь нужно д е л а т ь.
   - Кто же он?
   - Это ты сам, - прозвучал ответ. - Когда ты станешь Богом, пусть маленьким, но Богом, ты на весь мир взглянешь по иному. Ты обретешь многое, не теряя при этом ничего существенного.
   - А как же настоящий Бог?
   Слепой и Эдик рассмеялись, Махмуд состроил ухмылку. Эдик извинился и ушел танцевать.
   - Откуда ты вообще появился, извини, конечно, за неучтивость? - спросил слепой. - Ты ведь, как я погляжу, совсем без подготовки.
   - Это я его привел, Толик, - ответил за меня Махмуд.
   - А-а, узнаю голос старины Махмуда. Как поживаешь?
   - В порядке.
   - Это твой ведомый?
   - Да, вроде того.
   - Сколько?
   - Чуть более двух месяцев.
   - А-а, понятно. - Толик сделал глоток из бокала, потом задумался на несколько минут, никто не прерывал его размышлений. Затем он обратился ко мне:
   - Я тебе не буду ничего объяснять, все придет само собой. Словами понимания не достигнешь. Правильно я говорю, Газневид?
   Махмуд улыбнулся и негромко ответил:
   - Да, конечно.
   Толик неторопливо достал из кармана плаща пачку "Клеопатры", выудил в зубы сигарету и начал шарить в том же кармане в поисках спичек. Я хотел было помочь ему прикурить, но Махмуд бросил на меня такой свирепый взгляд, что моя рука с коробком спичек невольно опустилась на место. Толик не спеша и со смаком прикурил, потухшую спичинку вложил обратно в коробок и затянулся дымом. Движения его были удивительным образом грациозны и приятны.
   - Молодой человек пытался помочь мне с огоньком? - тихо и беззлобно рассмеялся он.
   - Дик еще во многом неопытен, - оправдывая меня, произнес Махмуд.
   Толик курил сигарету, мы сидели, молча слушая музыку. Махмуд встал и унес пустой бокал Толика. Вернулся с тремя бокалами, наполненными каким-то соком. Толик докурил сигарету и бросил ее в пепельницу.
   - Ну что, Дик, ты понял, как тебе нужно выбираться из своей печали?
   Я промычал что-то неопределенное.
   - Объясни ему подробней, - попросил Махмуд, - он у нас туговат с пониманием.
   - Девушка, которую ты любишь, выше тебя по многим параметрам. В твоем субъективном мире она занимает самое высокое место, то место, которое, в принципе, должно быть отведено Божественным целям.
   - Она и есть моя Божественная цель, - невесело вставил я.
   - О кей. Она Богиня. В твоем субъективном мире она Богиня. А ты в своем же субъективном мире отнюдь не Бог. Вы с ней в неравных позициях. Ты должен уравнять эти позиции в своих глазах. Для этого есть два выхода: либо ты опустишь ее до своего плачевного уровня - будешь думать о ней все хуже и хуже, пока не потеряешь к ней интерес, либо сам поднимешься к ее высотам, то есть станешь Богом.
   - Ты думаешь, что если я воображу себя Богом, проблема будет решена? - не понял я.
   Толик удивленно щелкнул языком и продолжал:
   - Конечно, нет. Мало вообразить себя Богом, таких в психушках без тебя хватает. Нужно д е л а т ь из себя Бога. К примеру, уже одно то, что ты от кого-то зависим, показывает, что ты далеко не Бог.
   Быть Богом не обязательно означает творить чудеса.
   - Но мне не хочется терять любви к ней, - возразил я.
   - Не беспокойся, ты ее не потеряешь, если любишь по-настоящему. Но твоя любовь не будет низменно-эгоистичной, тебе будет достаточно того, что ты ЛЮБИШЬ ее, и если она счастлива с другим, это не будет вызывать в тебе протеста, ведь ты же Бог - ты можешь себе позволить такой поистине Божественный альтруизм.
   - А если она не счастлива с другим?
   Толик с Махмудом переглянулись, Махмуд криво улыбнулся, Толик рассмеялся:
   - Я ждал этого вопроса. Эту проблему надо будет решать самостоятельно и решать только в статусе Бога. Советы здесь вредны, иначе теряется основная ценность жизни.
   Я это понял и кивнул головой. Мне хотелось лишь уточнить конкретные рекомендации насчет того, как стать Богом. Я спросил Толика об этом. Он вновь рассмеялся, а Махмуд ушел к соявшим неподалеку ребятам. Толик сказал, что б я запасся ручкой и бумагой. Я сходил к машине и принес требуемое. Толик начал диктовать методику становления Богом. Я стал послушно записывать. Оказалось, что для начала нужно в течение месяца каждое утро выпивать по сырому яйцу, по вечерам ложиться спать с представлением, будто у меня на голове растут рога, а сзади хвост. Я, предчувствуя недоброе, продолжал быстро записывать. Когда Толик дошел до того, что через месяц таких тренировок нужно будет себя кастрировать, я понял, что он меня разыгрывает и отшвырнул в сторону записную книжку.
   Минут через десять вернулся Махмуд. Пока я с каменным лицом курил, он с издевательски серьезным видом читал мои записи.
  
  
   Когда мы ехали обратно, Махмуд спросил:
   - Хоть что-то ты понял из всего этого?
   - М-да, - ответил я.
   - Как насчет твоей тоски?
   - Немного прошла, - соврал я.
   - А если серьезно?
   Мне пришлось признаться, что поездка к Маленьким Богам мало мне помогла.
   Махмуд затормозил так резко, что я чуть не врезался в лобовое стекло.
   - Бляха-муха! - заорал Махмуд, поворачиваясь ко мне и страшно вращая зрачками. - Да если б в тебе была хоть капля самоуважения, ты б давно понял, что делать! Если ты железно! со всей решимостью поставил бы себе цель добиться любви какой-то девчонки! ты бы давно этого добился!! Если ты со всей решимостью захотел бы избавиться от тоски по кому-то! кому и без тебя хорошо! ты бы избавился!! Но ты не можешь ни того, ни другого, ни третьего, ибо у тебя нет даже муравьиной доли самолюбия! Богом он решил стать! Да ты переживи хотя бы сотую часть того, что пережил Эдик! Напрягись хотя бы в тысячную долю того, как напрягался Могучий Толь!
   Махмуд прорычал еще что-то и нажал акселератор, машина бешенно понеслась по трассе. А я сидел ошеломленно. Могучий Толь! Сидевший передо мной слепой был Могучим Толем!
   И вдруг, с неожиданной ясностью, я понял все, что хотел показать мне Махмуд, все, что говорил мне Могучий Толь. Я понял все!
   Долгое время мы ехали молча. Я был весь в размышлениях. Нарушил молчание Махмуд.
   - Ты понял, почему я не разрешил тебе помочь Толю прикурить?
   На меня словно снизошло какое-то озарение.
   - Он Бог. Он все делает самостоятельно. Если он не просит помочь, значит он со своим делом справится сам и телячья вежливость тут не нужна, - задумчиво ответил я.
   - Ну, наконец-то! - выдохнул Махмуд, переключая рычаг корбки передач.
   - Кроме того, курение является для него неким ритуалом, и я порчу этот ритуал, - добавил я.
   Махмуд согласно кивнул головой.
   Рассекая тьму лучами мощных фар, наша машина стремительно мчалась по безлюдной дороге.
  
  
  
   ---------------------------------------------------------------------------------
  
  
  
   Н И Л Ю Л Я
  
  
   28 августа 1993 г., суббота
   Физические упражнения заметно укрепили меня. Стоя возле большого зеркала в умывальной, я разглядывал свою мускулатуру. Заставший меня за этим занятием Марк охладил мой пыл заявив, что все это ни к чему.
   - Зато красиво, - возразил я.
   - Не трать свое время на чепуху, - фыркнул Марк.
   Он вытащил из пачки две сигареты. Мы закурили.
   - Я слышал, Махмуд берет тебя сегодня за кордон?
   "Вот зачем ты сюда явился", - подумал я, вслух же коротко бросил:
   - Да.
   Марк выпустил струю дыма и помолчал, давая мне возможность высказаться полнее. Я вежливо отклонил это предложение. Мы молча докурили. Марк полез в карман своих брюк и извлек оттуда два франка.
   - На, купишь сигареты. "Клеопатру".
   - Самые дешевые что-ли? - спросил я, засовывая деньги в свой карман.
   - Самые любимые.
   Мы оба уселись на подоконник.
   - Махмуд не объяснил мне, как он там будет зарабатывать деньги. Может просветишь? - Я вопросительно взглянул на Марка.
   - Он играет на турнирах.
   - Что за турниры?
   - Да так. - Марк пожал плечами. - Карточные.
   - В чем их суть?
   Марк объяснил мне. За столик садятся двое и делают прогноз на карту, которую впоследствии, после перемешивания, вынимают из колоды. Кто сделал прогноз ближе к искомой - тот и выиграл. Если оба назвали одинаковую карту, следует переигровка.
   - Правила просты, - заключил Марк. - Система кубковая, проиграл - вылетаешь из турнира.
   - А почему ты не играешь?
   - Вылет на первом же этапе наказывается - могут плетей дать прилюдно, могут на работы послать, это как оговорено в условиях турнира.
   - Ого, - заметил я. Возникшее было желание попробовать свои силы в этих играх отпало моментально.
   Совсем некстати Марк вдруг показал рукой за окно, в сторону скалистых гор, высившихся совсем невдалеке.
   - Леччасть находится вон за теми скалами.
   - А зачем мне это знать? - не понял я.
   - Да так. Если вдруг понадобится.
   Марк слез с подоконника и, прежде чем выйти из комнаты, напомнил мне о сигаретах.
  
  
  
  
   Когда мы с Махмудом отправились на Майдан, солнце уже спряталось за верхушками тех скал, на которые указал Марк.
   Я думал, что нам с Махмудом придется идти вдоль моря долго. Но Махмуд свернул с широкой набережной на тропу, которая завершалась темным квадратным домиком-будкой без окон. У будки было только входное отверстие, задернутое темной шторой, возле которой сидел человек в униформе. Махмуд дал вахтеру два франка и втолкнул меня внутрь будки.
   ...Я вышел из нее на залитое светом фонарей побережье. Наше море было тихое, а здесь немного штормило, разбрызгивая по асфальту водяную пыль. Оглушительно звучала музыка, в которой я неожиданно узнал "Богемскую рапсодию" группы "Куин". Всюду оживленно толпился народ.
   - Пошли. - Махмуд провел меня возле площадки и по неширокому тротуару вывел к месту, уставленному игровыми столиками, за которыми по двое сидели люди.
   - Скоро начнется турнир "Корона дьявола" - один из престижнейших и богатых на призы. Соберутся все корифеи. Советую понаблюдать. Если же станет скучно, можешь побродить, поглазеть, попить-поесть. Девочками особо не увлекайся, половина из них фантомы.
   - То есть как фантомы? - опешил я.
   Махмуд не удостоил меня ответом. Он дал мне немного денег и добавил: - Далеко не отходи, куда не надо не суйся, в случае чего я буду здесь.
   Я кивнул головой и поспешил удалиться.
  
  
  
  
  
   Я проталкивался сквозь людей и недоумевал, откуда их столько. Шел без определенного курса, глазея по сторонам. Здесь было красиво. И приятно. А мне-то казалось, что в этой реальности кроме нудных яснотренировок ничего больше не существует.
   Возле фонтана танцевали. Ко мне подошла девушка в мини и пригласила "подергаться" (как она выразилась). Слова Махмуда я помнил, но посчитал, что ничего страшного не случится, если я немного расслаблюсь.
   Мы потанцевали две-три песни, в течение которых я пытался узнать - не фантом ли моя партнерша. Но критериев различия между фантомами и реальными людьми у меня не было.
   Я сел возле фонтана и закурил, моя напарница быстро нашла мне замену. Не забыть бы купить Марку сигареты, подумалось мне. Я огляделся по сторонам в поисках хоть малейшего намека на табачный киоск или чего-нибудь в этом роде. Того, что я искал, я не нашел, но вместо этого увидел такое, что заставило меня вытаращить от изумления глаза и выронить сигарету в фонтан. По дорожке мимо меня шла... Нилюля.
   Сердце мое гулко забилось, я не верил своим глазам. И в то же время для сомнений не было оснований. Это была она, несмотря на то, что одета в джинсовые брюки, майку-тенниску и джинсовую кепку (волосы зачесаны за уши). Она бросила на меня мимолетный взгляд - и я ручаюсь, что узнал бы этот выразительный, с легким прищуром, взгляд черных глаз из тысяч других. Бледное лицо, фигуру, походку я бы отличил и подавно.
   Она меня не узнала. Прошла мимо и скрылась за густыми причудливо постриженными кустами. Я машинально поднялся и побрел вслед за ней. Может Нилюля меня и узнала, но решила не показывать этого. Внутри меня все съежилось от нехороших предчувствий.
   Я обошел кусты, но Нилюли не было видно. Не дай Бог ее потерять, ищи-свищи потом. Я быстро пошел прямо по дорожке, выходящей к взморью, не очень-то вежливо продираясь сквозь прохожих. Почему-то мне показалось, что Нилюля должна держаться именно этого курса.
   У самого моря располагался бар со множеством столиков под навесами-грибками. Нилюля сидела за одним из этих столиков, слушала музыку. Я провел сухим языком по губам и сделал было шаг навстречу к ней, но меня остановила мысль: "Разве она тебе не высказала все 17 августа в Ташкенте? Чего ты хочешь от нее". Но следом появилась мысль встречная : "Ладно. Но что она-то здесь делает? Пойду, спрошу..."
   Пока я дергался на месте, за ее столик подсели двое в куртках. В животе неприятно засосало. "Скоты!" Особенно тот, что уселся на свой стул задом наперед и, слишком близко наклонившись к Нилюле, стал ей что-то говорить. Ей это не понравилось, она встала и хотела уйти, но сидевший задом наперед совсем оборзел - схватил за ремешок ее сумочки и не отпускал.
   В воздухе запахло дракой.
   Нилюля беспомощно оглянулась и наши взгляды вновь встретились. Теперь ее глаза говорили мне многое.
   Я был несказанно рад, что она не знакома с этими олухами и они ей неприятны. Ситуация была идеальной для моей реабилитации в ее глазах. Право, я не думал о том, что будет, если мне придется драться сразу с двоими. Ради нее я мог бы сразиться с целой дюжиной. Единственно, чего я очень не желал... впрочем, этого не могло быть, потому что не могло быть никогда. И вообще я пока еще считал, что можно уладить все по хорошему.
   Подойдя к столику Нилюли, я как можно солиднее произнес:
   - Мужики, отпустите ее.
   Парни уставились на меня. Взгляд Нилюли тоже был слегка вопрошающим.
   - А это чучело откуда появилось? - спросил оборзевший, не выпуская сумочку.
   - Из Лагеря, наверное, - пробасил второй. - Я подержу ее, а ты втолкуй ему что следует.
   - Ребята, не надо! - воскликнула Нилюля и обратилась непосредственно ко мне: - Вы идите, прошу вас! Они мне ничего не сделают!
   У меня от изумления челюсть отвисла. Я пристальней вгляделся в ее лицо - да нет же, это была она, Нилюля!
   Тем временем оборзевший, усмехаясь, подошел ко мне вплотную и тут же нанес оглушительный удар по скуле. Оглушительный не столько даже по силе, сколько по неожиданности. Я потерял равновесие и едва не упал, очки мои отлетели и разбились.
   - Жак! Зачем ты его так! - донесся возмущенный голос Нилюли.
   "Жак!" Значит, они были знакомы. Стиснув зубы, я моментально провел несложный маневр: правой ногой сделал подсекающий удар по коленке Жака, отводя его внимание от своей правой руки, которой влепил ему ответку. Жак почти угадал мой план, но закрыл руками лицо и верхнюю часть корпуса, в то время как мой удар пришелся в пояс. Удар вышел средним, но я провел безостановочно несколько мощнейших хуков, один из которых угодил ему в губу. У него потекла кровь, но он не упал, а лишь отступил на несколько шагов, уперевшись задом в стол, за которым сидел его напарник. Последний отпустил Нилюлю, но она не ушла, а встала между мной и Жаком.
   - Хватит! Прекратите! - крикнула она.
   - Кит, убери ее! - скомандовал Жак напарнику, не сводя с меня злобных глаз.
   Кит убрал Нилюлю и между мной и Жаком завязалась отчаянная потасовка. Отчаянная с моей стороны, ибо этот гад начал трепать меня основательно. Подонок умел драться. Два-три его удара ногой попали мне в лицо, локтем он разбил мне бровь, коленом въехал по носу, из которого хлынула кровь. Я уже почему-то прихрамывал на правое колено, хотя не помнил, в каком случае оно пострадало.
   Мои удары тоже доходили до цели, но вскоре стало ясно, на чьей стороне перевес. И все же несмотря на то, что Жак оказался мощнее меня, я не мог допустить, что буду избит на глазах Нилюли. Я стиснул зубы и приготовился выждать удобного случая, чтобы продырявить Жаку глаза или вырвать мошонку. Какие-то колесики в моем механизме перевернулись, я почувствовал опустошение и безразличие ко всему происходящему. Мне стало все равно, что будет после, я хладнокровно решил действовать на убой. Лишь бы представился случай.
   Мы стояли друг перед другом в боевых стойках, набычившись, скрестив взоры. Жак наносил удары ногой, я, утирая кровь и прихрамывая, старался их отбивать и поймать его ногу. Голова моя гудела, но я стоял, я знал, что ни за что не упаду. Я ждал момента.
   Удобного случая не представилось, ибо наш бой прервал невесть откуда появившийся Махмуд. Отшвырнув Жака в сторону, он подошел ко мне и взял за руку. "Тебе, приятель, нужно умыться." Затем он обратился к ней, и ее имя впервые прозвучало вслух.
   - Привет, Нилюля! Поколдуй, пожалуйста, над своим рыцарем.
   Махмуд убрал руку, место в моей ладони заняла рука нежная и мягкая. Я то и дело обтирал лицо от крови и никак не мог раскрыть глаза нормально. Особенно это стало заметно после драки, когда я немного пришел в себя.
   - А ты куда? - раздался голос Нилюли.
   - Мне нужно турнир доигрывать, - произнес Махмуд.
   - Проводи нас хотя бы до лагеря. Ведь Жак с Кейтом не оставят его в покое.
   - Я поговорю с ними, не беспокойся. До тех пор, пока он не вылечится, они к нему нему не подойдут.
   Мы пошли по набережной к выходу.
   Сегодня был чудесный, удачный вечер. Несмотря на все полученные синяки. Все было так непредсказуемо странно и полно сюрпризов. Откуда здесь взялась Нилюля?
   Мы прошли будку перемещения и шли уже вдоль нашего спокойного моря. Правая бровь у меня была рассечена, струившаяся оттуда кровь мешала видеть, левый же глаз заплыл полностью. Я размазывал кровь ладонью и временами видел, что мы идем совсем одни по пустынному берегу.
   - Как назло, забыла платок дома, - сокрушенно произнесла Нилюля. Ее голос был обаятельным. Он был не то, чтобы слишком нежным, а каким-то... Короче, красивым.
   - Черт возьми, давно я с таким удовольствием не дрался, - сказал я с тем, чтоб сказать хоть что-нибудь.
   - Жак, наверное, удовольствия получил больше вашего, - возразила Нилюля.
   Ее слова ничуть не обидели меня, но вот то, что она упорно не узнавала меня... Я остановился и, смазав с глаз кровь, пристально взглянул на нее.
   - А теперь давай начистоту, Нилюля. Зачем ты делаешь вид, что мы не знакомы.
   - А разве мы с вами знакомы?
   - Вот так-так. - Я глядел на нее и размышлял. Или ей полностью отшибло память, или... или...
   - Ты хочешь сказать, что я не с тобой встречался одиннадцать дней назад в Ташкенте?
   - В Ташкенте? - Голос Нилюли был искренне растерянным, он показывал, что она ведать не ведает о таком городе. Я рассмеялся, но кровь вновь залила мой зрячий глаз и это не дало мне от души повеселиться.
   - Вот что, - доволно твердо произнесла моя спутница. - Сейчас вы разденетесь и искупаетесь в море.
   Мне показалась дикой ее шутка. Я высказал это.
   - Это не простое купание, лечебное. Раздевайтесь-раздевайтесь.
   Произнесено последнее было таким тоном, что ослушаться было никак невозможно.
   - А ты?.. - недоуменно спросил я.
   - Я тоже заодно искупаюсь.
   Сказав так, Нилюля сняла тенниску и брюки. Вот это номер! Я глазел на нее и потихоньку доходил, что передо мной действительно не Нилюля. Вернее не та Нилюля, которую я знал. У ней под одеждой оказался бело-синий купальный костюм. Выглядела она шикарно.
   - Ну? - строго взглянула она на меня.
   Я вдруг вспомнил, что у меня отчаянно болит правое колено. Да и вообще все кости ломило как на побитой собаке. Мне не хотелось лезть в море, оно было наверняка холодным.
   - Что ты хочешь делать?
   - Вам нужно остановить кровь, снять боль.
   - И ты уверена, что тебе это удастся?
   - Не была бы уверена - не бралась бы.
   - Хм.
   Я понял, что возражать бесполезно. Я разделся и оказался в своих широких спортивных трусах (терпеть не могу плавки).
   - Посидите здесь.
   Она направилась к волнам и растворилась в сумраке. Я сел на землю и ухватил руками ноющее колено. Через пару минут возникла тоненькая фигура Нилюли с раздутыми щеками, она показала знаками, чтобы я лег на песок и закрыл глаза, затем выплеснула тепловатую морскую воду изо рта на мою пораненную бровь. Положила на нее свою правую ладонь.
   Через некоторое время убрала руку и попыталась в темноте увидеть результаты своего воздействия.
   - Кровотечение пршло, - удовлетворенно заметила она. - Теперь идите и искупайтесь в море. После примемся за ваше колено.
   Ей пришлось повторить свое требование, прежде чем я, прихрамывая, пошел к морю. Когда я вернулся мокрый, то сразу почувствовал, что погода-то ветреная. Меня обдувало. Я хотел одеться, но Нилюля не позволила. Снова уложив на землю, она закрыла мое колено правой рукой и сосредоточенно замолчала. Теперь ожидание было тяжелым, я ежился от малейшнго ветерка.
   - Ну как? - спросила Нилюля минут через десять, встряхивая кистями рук. Я заметил, что боль в колене прошла. Согнул-разогнул ногу - нет, не болит.
   - Да ты просто колдунья! - воскликнул я. - Теперь хоть опять дерись!
   - Ну да, - фыркнула Нилюля, - в следующий раз вас могут поколотить так, что даже я буду бессильна.
   Мы оделись. Я извлек из кармана помятые сигареты и тут только вспомнил о том, что не выполнил просьбу Марка. Я чертыхнулся и пошарил в карманах в надежде, что хоть деньги-то не потерялись. Франки оказались на месте. Я успокоился и предложил своей спутнице посидеть немного, пока я покурю. Мы вновь сели на прежнее место. Я с удовольствием закурил. В ходе беседы Нилюля незаметно перешла на "ты".
   - С кем ты вначале меня спутал? - спросила она.
   Я потряс головой.
   - Я ни с кем тебя не путал. Ты и есть она. Просто ты, вероятно, дубль, так же как и я. Как я раньше до этого не дошел.
   - Чей дубль?
   - Ну ее, Нилюли.
   - Которая живет в Ташкенте?
   - Да. Ташкент расположен в Узбекистане, Узбекистан на Земле, Земля в первой реальности...
   - Я и без тебя это прекрасно знаю.
   - Вот и ладненько.
   - И ее тоже зовут Нилюля?
   - Конечно.
   - И она очень похожа на меня?
   - Не то слово. - Я взглянул на Нилюлю (темно-грязную завесу прорвало и луна величественно глянула на нас, стало светлее). Передо мной сидела Нилюля, живая Нилюля, которая вела речь о другой Нилюле. Такое даже во сне не привидется. Я почувствовал, что у меня потихоньку едет крыша. Я вновь потряс головой. - Нет, это просто фантастика. Вы как две капли воды похожи!
   - Она тоже родилась 31 мая?
   - Да, вы с ней Близнецы.
   Я помолчал немного, потом вынужден был заметить, что небольшое различие между ними все же есть.
   - Какое же?
   - Н-ну... Как тебе сказать. Вообще она очень независима и упряма.
   - Хм, я тоже не ангел в этом отношении.
   - Она честолюбива, горда, - продолжал я, на что Нилюля заметила, что, по ее мнению, нечестолюбивых людей вообще не бывает, просто кто-то более честолюбив, кто-то менее. Я подумал немного и согласился.
   - Рассказать тебе о себе? - предложил я.
   - Знаю, знаю. Ты тот, кто ты есть, родом оттуда, откуда ты родом, так же как я - яки из Соноры, - неожиданно произнесла Нилюля.
   - Это откуда?
   - Из Кастанеды.
   - А какой смысл ты вложила в эти слова?
   - Тот, что меня не интересует твое прошлое и твои данные. - Она улыбнулась и добавила: - Я говорю это не для того, чтобы обидеть тебя.
   Я пожал плечами: не хочешь - не надо. Сигарета была докурена, мы поднялись и не спеша пошли по берегу. Мне было интересно узнать, как прокомментирует Нилюля-2 действия своего оригинала, поэтому я предложил ей рассказать о встрече с Нилюлей на Земле, состоявшейся недавно.
   - Ты уходил в первую реальность?
   - Ну да.
   - А кто помог тебе туда п е р е й т и?
   Я замялся, стоит ли отвечать на этот вопрос, не заложу ли этим Махмуда. Нилюля вроде бы угадала мои сомнения и пообещала, что все это останется между нами. Я назвал Махмуда. Нилюля лишь вскользь заметила, что Махмуд любит превышать права, данные ему Лагерем. Я начал пересказывать своей спутнице ташкентскую встречу с ее оригиналом и закруглился на том месте, когда вернулся в Лагерь. Взглянув на Нилюлю, я обнаружил, что она улыбается.
   - Я, кажется, догадываюсь, в чем главная причина твоих неудач в отношениях с... с ней, - заговорила она.
   - Да? И в чем же?
   - В том, что ты постоянно сковывал ее свободу, обязывал ее к каким-то поступкам. Никакая уважающая себя девушка этого не потерпит, ну уж тем более Принцесса.
   Меня это задело, я принялся яростно доказывать, что абсолютно ни в чем ее свободы не ущемлял, ничего не требовал, ничего не просил, лишь иногда спрашивал ее мнение.
   - Вот и не нужно было спрашивать, - заключила Нилюля. - Любой твой вопрос потенциально нес в себе обязанность с ее стороны отвечать на него.
   - Но... А как же тогда с ней вообще нужно было разговаривать? - развел я руками.
   - А никак. Словами я тебе объяснить не смогу. Когда-нибудь ты может быть поймешь смысл сказанного.
   - Тьфу ты черт! - произнес я раздраженно. - Мастера вы говорить туманно. То Могучий Толь, то ты теперь...
   - Кто-о?
   Голос Нилюли выдал крайнее изумление.
   - Могучий Толь.
   - Ты знаком с Могучим Толем?
   Мне показалось, что Нилюля взглянула на меня очень даже уважительно. Мне стало обидно. То, что я вступился за нее и чуть не покалечился, ее мало тронуло, если не сказать - вообще не тронуло. А вот то, что я знаком с Могучим Толем - да, это в ее глазах было значительным фактом. Нет, я ни в коей мере не собираюсь умалить загадочную личность Толя. Но для меня он не являлся идолом.
   Нилюля решительно потребовала, чтобы я рассказал ей все, что связывало меня с М.Т. Я выполнил ее просьбу. Признаюсь, я был удивлен, насколько зачарованно Нилюля меня слушала. Она просто не сводила с меня глаз. Мы не заметили, как остановились.
   Когда я замолк, она долго думала, глядя на луну, к которой по морской глади пролегла золотая дорожка. (Мне отчего-то вдруг стало тревожно, затем меня буквально парализовал дикий страх, я в оцепенении глазел на луну, пока она не скрылась в черной вате облаков. Я с трудом перевел дыхание.)
   - Знаешь, тебе крупно повезло в жизни, - не заметив моего состояния, тихо произнесла Нилюля.
   - Это почему... - попытался я собраться с мыслями, - потому что я встретился с Могучим Толем?
   - Да. - Нилюля строго и, как мне показалось даже, злобно взглянула на меня - в этот момент она была потрясающе похожа на свой оригинал. - Могучий Толь это... нечто такое...
   - Бог что ли? - Я постарался скрыть иронию.
   - Маленький Бог. И ты зря смеешься. Он неуловим. И скажи спасибо Махмуду, что он представил тебя ему.
   - Хм. Мне бы кто сказал спасибо, - буркнул я.
   Нилюля скрестила руки на груди и выразительно взглянула на меня.
   - А я тебя не просила вмешиваться. Они бы мне ничего не сделали. Так что, конечно, извини, но ты сам виноват.
   Мутный пузырь луны вновь сделался ярче и залил нас светом. Меня опять сковало тревожное состояние, хотя не такое жуткое как в первый раз. Что за дьявол! Я, с трудом вращая шеей, стал озираться. Чувство тревоги было не такое, будто кто-то хочет броситься на тебя сзади, и не такое, будто сейчас должно что-то произойти. Нет, это было несколько иное состояние, какое-то тяжелое ощущение неестественности, нереальности, что-то явно не вписывалось в пейзаж.
   Долгое время мы шли молча, дорога шла на подъем, море переместилось к нам за спину. Меня отпустило, стало легче. Я поинтересовался, куда мы идем. Нилюля ответила, что в леччасть, ибо она только сняла боль с поврежденных тканей и остановила кровь, но о полном восстановлении говорить пока рано.
   Гладкая асфальтовая дорга поднималась к большому скалистому утесу, затем плавно шла вниз, вновь поднималась и огибала трехэтажное строение.
   Идти было неутомительно. Луна куда-то подевалась и больше не высовывалась, я вновь был оживлен, от волнений не осталось и следа.
   Кажется, мы были на подходе.
   Я начал атаковать Нилюлю всевозможными вопросами (мне было интересно знать про нее все), она давала лаконичные ответы, либо просто отмалчивалась. Я понял, что попытаться расшевелить ее можно только темой о Маленьких Богах. Как бы невзначай я заметил, что Толь собирался покончить с собой через три дня после нашей встречи, если не врал, конечно. А раз так, то, по всей видимости, он уже мертв. Нилюля с сомнением покачала головой и возразила, что я неправильно понял мотивы Могучего Толя. Я попросил разъяснений. Нилюля задумалась.
   - ... Ну, мне трудно сейчас объяснить его действия. Но в то, что он действительно собирался покончить с собой, поверить невозможно. Это просто смешно.
   Я припомнил слова Толя: "Я ухожу из жизни". Какой еще смысл мог быть включен в эту фразу?
   - Спроси лучше Махмуда.
   Я пообещал, что непременно спрошу и поинтересовался у Нилюли, где она познакомилась с Махмудом и Могучим Толем и когда это было. Нилюля пожала плечами: "Это не важно".
   Дорога вновь вывела нас к побережью, где уютненько сгруппировалось три кирпичных домика с красными крестами на флажках.
   В леччасти я первым делом взглянул на себя в зеркало и ужаснулся: Жак, скотина, постарался на славу.
   Нилюля немедленно уложила меня в постель и забинтовала всю голову какими-то компрессами и травами, колено тоже было облачено в повязку.
   Я хотел есть, но постеснялся об этом спросить. Поворочавшись с боку на бок, я вскоре заснул.
  
  
  
   --------------------------------------------------------------------------------
  
  
   КАТАРСИЧЕСКИЕ ТАНЦЫ
  
  
   5 сентября 1993 года
   Теплым сентябрьским днем, когда солнце начало садиться за верхушки кипарисов и еще каких-то деревьев, названия которых я не знаю, я сидел вместе с Виком и Сержем (оба из группыЛогинова) и дулся в карты, когда в читальный зал вошел Махмуд.
   - Ого,я вижу, дурацкий вид отдыха в полном разгаре, - заметил Махмуд.
   - Почему дурацкий, - обиделся Вик, - мы тренируем ясноспособности.
   - Минута вам на сборы и я жду вас у беседки. - Махмуд повернулся, чтобы выйти.
   - Постой, Махмуд! - воскликнули мы. - Сегодня же воскресенье, во всем лагере нерабочий день!
   - А кто вам сказал, что вы будете работать? - удивился Махмуд.- Я вас веду отдыхать.
   Мы вышли из казармы и направились к беседке, где нас поджидали Марк, Эрвин и еще двое ребят, мне не знакомых.
   - Итак, все в сборе, - как бы сам себе сказал Махмуд.
   Мы направились в восточную часть Лагеря (хотя понятие Лагерь довольно расплывчатое). Минут через двадцать быстрой ходьбы мы вышли на полянку, спрятанную между холмами, лишь одна сторона которой была открыта голубой глади моря.
   Мы запыхались, особенно это было видно по Марку, у которого в руках был объемистый пакет. Вик пробурчал, что ноги не казенные и можно было бы воспользоваться машиной, но пробурчал так тихо, что услышал лишь я. Марк опустился на душистую, только-только начавшую желтеть, траву и достал из кармана сигареты. Я подсел было к нему, но Махмуд резко остановил нас, потребовав убрать сигареты в карман. Марк невозмутимо спрятал сигареты и стал созерцать море. Махмуд познакомил меня, Вика и Сержа с двумя новенькими. Их звали Костя и Стас.
   Махмуд усадил нас полукругом и начал объяснять:
   - Я привел вас сюда, подальше от людских глаз, чтобы обучить одному нужному и, в принципе несложному тренингу. Он носит название "сброс комплексов" или "катарсический танец". Комплексов у всех вас предостаточно и спорить тут бесполезно.
   Сброс всех комплексов означает обнажение души. А ведь душу тоже следует время от времени обнажать, купая в лучах осеннего солнца, в шуме прибоя. Тело-то вы купаете, очищаете? А о душе забыли.
   Катарсис достигается через танец. Вы должны научиться танцевать.
   Махмуд замолк, глядя на нас.
   - Что мы, танцевать не можем, что-ли, - буркнул Вик.
   Махмуд явно ожидал подобного вопроса. Он повернулся к Вику:
   - Так значит ты можешь от души танцевать?
   - Ну, могу, - более настороженно проворчал Вик, - если музон будет стоящий.
   А какой же ты му-зон предпочитаешь? - подчеркнуто вежливо спросил Махмуд.
   - Ну, чтоб танцевалось в полный кайф.
   - Ты конкретней.
   Вик призадумался, потом назвал какую-то группу. Махмуд кивнул Марку, тот достал из пакета видавший виды "Романтик" и стопку магнитофонных кассет. Перебрав кассеты, он одну из них сунул в магнитофон и нажал клавишу. Тишину разрезала музыка с женским голосом. "Романтик" играл на удивление чисто и мощно.
   - Ты сказал, что можешь от души танцевать под эти песни. Ну-ка докажи нам это.- обратился Махмуд к Вику.
   Вик отрицательно передернул плечами:
   - Что я сейчас как дурак начну перед вами танцевать?
   Все рассмеялись.Махмуд серьезно взглянул на нас,затем вновь повернулся к Вику:
   - Но ты же сказал,что можошь!
   - Но не перед вами же,-возразил Вик.-Я что,на экзамене?
   Махмуд повернулся ко всем:
   - Никто сейчас не может от души танцевать?
   Мы молчали и с ухмылкой переглядывались друг с другом.
   - Не бойтесь,танцевать не означает выделывать сложнейшие кренделя,-подбодрил нас Махмуд.
   Мы молчали.
   - Может покажешь нам,как это делается,-донесся голос одного из новеньких.
   Махмуд кивнул головой и заметил:
   - Я просто хотел доказать вам,что танцевать катарсически никто из вас пока не может,несмотря на кажущуюся легкость.Один Дик недавно видел,как это делается.
   Я улыбнулся ( Махмуд имел ввиду танцы Маленьких Богов.)
   Махмуд знаком показал Марку сменить кассету и увеличить громкость.Марк исполнил требуемое и через мгновение пространства заполнилось звуками танцевальной, очень красивой песни. Махмуд закрыл глаза повязкой и - просто и естественно, в свое удовольствие, - стал танцевать.
   Он не танцевал как-то особо сложно и механически, он просто танцевал и все тут. И все же выходило красиво. Наверное от того, что танец действительно исходил из души.
   Я никогда не видел, чтобы Махмуд танцевал. Вначале - в первые секунды - мне было как-то неловко на него смотреть. Потом я вдруг очень ясно осознал, что это моим к о м п л е к с а м неудобно, это они чувствуют себя не в своей тарелке, а душа-то тоже хочет танцевать.
   Махмуд станцевал песню и снял повязку.
   Следующую песню танцевали уже все, за исключением Марка, категорически отказавшегося. Эта песня была еще красивей предыдущей и нам всем танцевалось легко.
   Тем не менее, когда песня отзвучала и мы вновь уселись на траву, Махмуд заметил, что почти никто из нас не танцевал полностью раскованно. Он был, может быть, прав и никто ему не возразил. Затем Махмуд обратился к Марку:
   - Ну-у, старина, не думал, что ты такой закомплексованный.
   - Я просто не понимаю, зачем все это нужно, - пожал плечами Марк.
   Махмуд расширил глаза.
   - Это ни в коем случае и не надо понимать. Это нужно осознать душой,  а уж душа сама ответит тебе на твой вопрос, но вряд ли ты станешь задавать столь глупые вопросы после осознания.
   - Так. - Махмуд оглядел нас всех. - Теперь приготовьтесь к настоящему танцу катарсиса, ибо вы сейчас б у д е т е танцевать катарсически. Я вам это гарантирую.
   Он достал из пакета некую поллитровую бутыль с желтовато-зеленой мутной жидкостью и семь стаканчиков, которые торжественно вручил нам. Затем налил каждому в стаканчик грамм по сто.
   - Пить будете все без исключения. - Голос его стал неожиданно жестким. - И только по команде. Выпьете залпом.
   Все сидели со стаканчиками в руках и выжидающе смотрели на него. Махмуд прошелся взглядом по нам, задержался на Марке, затем громко скомандовал:
   - В добрый полет, господа пилоты! Пейте! Пейте сразу!
   Я сморщил лицо, закрыл глаза и выпил одним махом содержимое стаканчика. Жидкость оказалась какой-то... Не горькой... Не противной... Я не могу подобрать слова... Какой-то маслянисто-плотной, очень тяжелой.
   Через минуту со мной начало твориться нечто невообразимое. Земля под ногами куда-то поплыла. Тело свое я перестал ощущать. Какая-то радость (не радость), печаль (не печаль) за-
   полнили меня. Я был весь соткан из этих чувств,меня телесного не существовало.
   И в то же время я ясно ощущал все вокруг ,но не глазами,а чем-то иным. Понимаем .Я понимал,что рядом со мною ребята...Ах,да-я их ощущал будто во сне - очень четком и эмоциональном сне,который видят не глазами.
   В моих ушах начала звучать музыка,настолько чудесная,что мне захотелось плакать.И всем остальным тоже.Я ощущал находящихся рядом ребят как частичку самого себя;вернее себя как частичку их...Мы,взявшись за руки танцевали,танцевали,танцевали...Или просто кружили в хороводе.Я точно осознавал,что справа от меняСерж,а слева я держу руку Марка.
   Это было здорово,так здорово,что аж дух захватывало!
   Случайно мой взгляд упал на море,блестевшее под заходящим солнцем,и чуть не упал от восторга,закачался,переставляя ноги.Это был не просто восторг,это был дикий восторг.Он усилился,когда легкий ветерок качнул листья на близрастущем деревце.
   Кончилась песня,началась новая.Затем еще одна,и еще...А мы все танцевали,прямо-таки умирая от наслаждения и экстаза.
  
   Весь следующий день мы спали беспробудно.Лишь Вику пришлось бодрствовать из-за сильного чувства тошноты.В конце-то
   концов он додумался сходить в туалет и срыгнуть содержимое желудка,затем он тоже заснул.
   К вечеру мы были уже в порядке.После ужина Махмуд собрал нас в беседке и стал объяснять,что на первый раз он помог нам войти в катарсический танец,но в следующий раз экстаза нужно достигать естественным путем,без стимуляторов.Это не сложная,достижимая за пару месяцев задача,при условии,что мы будем работать над собой с полной отдачей.
   Вик спросил,где можно достать стимулятор, в ответ Махмуд показал ему кулак. Затем Махмуд сказал, что работа по катарсическому танцу входит в общий план работ Лагеря.
   Марк задал вопрос, который интересовал нас всех: что за музыка звучала во время нашего экстаза. Махмуд хмыкнул и ответил, что в состоянии экстаза мы танцевали под ту кассету, ко-
   торую часто крутим у себя в казарме. Мы не поверили. Махмуд не поленился сходить за магнитофоном и дал нам возможность вновь прослушать те песни, от которых у нас вчера дух захватывало. Мы стали горячо возражать- что это не та музыка
   - Это те самые песни, от которых вы вчера "улетали", - спокойно повторил Махмуд.
   Никто с ним не согласился. В ответ Махмуд махнул рукой, сказав, что наше личное дело - соглашаться или нет. Он лишь хочет заметить, что существует специальное место для катарсических тренингов, так называемая катарсическая танцплощадка.
   Мы все хором выразили недоумение по поводу того, что до сих пор о подобном месте ничего не слышали.
   - Даже если б вы слышали, кто ж вас туда пустит, - усмехнулся Махмуд. - Пропуском служит умение без всяких внешних стимуляторов достигать экстатического эффекта. Вы это умеете?
   Мы это не умели. Зато отметили, что после вчерашних танцев чувствуем какую-то легкость.
   - Ну еще бы, - произнес Махмуд. - Ведь вчерашний катарсис изгнал из вашей подсознательной клоаки порядочно дерьма.
   - Кто создатель данного метода? - спросил Серж.
   Махмуд заявил, что подобные вопросы очень глупы. Затем вместе с Марком вышел из беседки.
   Через пару минут, когда нам захотелось курить, оказалось, что ни у кого из оставшихся нет и намека на сигареты. Вик с проклятиями отправил меня догонять Марка.
  
  
  
  
  
  
   ---------------------------------------------------------------------------------------------
  
  
  
   ПРЫЖОК СО СКАЛЫ ВЛЮБЛЕННЫХ
  
  
   13 сентября 1993 г., понедельник.
   В этот день внезапно похолодало. Мы сидели на уроке стабильности сознания. За одним столом со мной находился Виктор Белобородько, "яснопилот" из группы Логинова, сосредоточенно слушающий инструктора.
   Мартин учил нас сохранять стабильность сознания, ровность характера во всех случаях жизни. Давал особые упражнения. Они помогали отрешиться от всего, быть непривязанным ни к чему в мире грубых явлений (то есть в обыденной жизни).
   Каждый из нас знал состояние отрешенности не понаслышке, все мы уже с месяц занимались упорными медитациями, концентрациями и иными психотренингами.
   Состояние полной отрешенности не есть опустошенность (духовная). Я раньше именно этой опустошенности и боялся, считая, что психотренинги сделают меня толстокожим и бесчувственным.
   Мартин в личной работе со мной устранил этот комплекс, дав понять, что психотренинги, особенно медитации, нужно проводить с единственным чувством - любовью к Богу. Я сказал тогда, что искусственно поднимать симпатии к Богу не могу, тем более, что никакого Бога не ощущаю. Мартин покачал головой и пробормотал, что на мне чувствуется Махмудова обработка. Потом добавил, что любовь к Богу не стоит взращивать искусственно, это чувство само придет, когда будешь по настоящему отрешен. Но кроме этого нужно будет заняться специальными медитациями-раздумьями о мире и гармонии.
   Две недели усиленных занятий под руководством Мартина дали результаты.
   Вначале, конечно, было много трудностей. Я не мог усидеть на месте больше десяти минут, я не мог концентрировать мысль на чем-либо одном, мои мысли разбегались в центробежном порядке, я думал о чем угодно, только не о том, о чем надо.
   Мне было известно, что Мартин совещался с Махмудом по моему вопросу, после чего Махмуд применил ко мне достаточно жесткий метод.
   Вначале он полностью перестал финансировать меня (и Марка в том числе, хотя Марка это особо не расстроило - он уже не курил), предоставив возможность самому зарабатывать деньги.
   Кроме того, что меня лишили сигарет, я не имел денег, чтобы посидеть где-нибудь в баре за кордоном вместе с Нилюлей. Нет, в барах мы иногда с ней сидели, но уже не на мои деньги, а на Нилюлины, что приводило меня в крайне неловкое положение (хотя Нилюля улыбалась и говорила, что все в порядке).
   Я сунулся было в один крупный турнир, где жребий свел с прогнозистом второго класса, который без труда переиграл меня, после чего мне всыпали плетей за милую душу.
   Махмуд применял ко мне какую-то там герметическую камеру, где я ежедневно три раза по пол-часа проводил в полной темноте и тишине. В этой же камере находился динамик, с помощью которого проводилось упражнение с дистимуляцией (т. е. с наказанием). Динамик при этом равномерно и неторопливо тикал, я же должен был считать эти "тики", и насколько я ошибался в подсчете, столько раз в конце я получал дистимулы, напоминавшие мне фашистские штучки: там же, в камере, на меня сверху могло обрушиться ведро ледяной или горячей воды, камера на некоторое время могла превратиться в морозильник или печку, иногда попросту по камере пускали разряд несильного, но ощутимого тока и т.д.
   В общем, выходил я оттуда часто очень расстроенный.
   Главная медитация, которую я должен был освоить, была медитация ментального безмолвия (отключения всех мыслей, состояние не-ума). Но этим я стал заниматься совсем недавно.
   Последовала усиленная программа (нагрузка) и свободного времени почти не оставалось.
   Да, работа, что называется, пошла. Я чувствовал это всей шкурой.
   Постепенно инструктор начал давать нам чисто ясновидческую работу - прогнозирование, угадывание, предчувствование, предвидение, всё, что у нас в быту именуется просто сканированием.
   Работа шла на игральных картах в 52 листа. Я никак не мог войти в струю ясновидения. Ибо я не мог вначале поверить, что вообще могу ясновидствовать. Впрочем, в своих сомнениях я был не одинок, их разделяли многие.
   Мартин дал нам рабочую начальную методику поиска (так называемую "методику первоклашек"): разложение задачи на простые составные.
   Лежит, к примеру, передо мной закрытая карта ( то есть рубашкой вверх). Не пытаясь найти карту сразу, я в уме делю карту на две составные части: красный и черный цвета и располагаю их в разных углах моего мысленно воображаемого (ментального) экрана. Затем начинаю сканировать (ощупывать чувствами) эти цвета, пытаясь узнать, какой из цветов соответствуект истине.
   Когда я определяю для себя тот цвет, который должен быть на карте, сканирую дальше по мастям этого цвета.
   Допустим, я определил, что цвет этой карты красный. Тогда в углах моего ментального экрана я помещаю масти красного цвета: червы и бубны. Почувствовал, к примеру, что бубен. Разлагаю дальше, на картинки (от валета до бубонного туза) и числа (от двойки до бубонной десятки) и вновь помещаю эти составные по углам моего ментального экрана.
   Таким образом, поиск искомой карты всё сужается и сужается, пока я не подхожу в процессе сканирования к "искомой" карте.
   Слово "искомой" я взял в кавычки, ибо когда я открывал карту, там оказывалась совсем не та, что я чувствовал. Но рассчитывать на успех так скоро не приходилось и нужно было, стиснув зубы, работать, работать и работать.
   Мартин объяснял скептикам (в их числе был и я), что первые два года яснообучения способности будут скакать, что даже когда мы научимся точно сканировать, будут периоды резкого спада способностей.
   Мы спада способностей не боялись, ибо спадать было нечему.
   Но спустя неделю после начала занятий по "методике первоклашек" я почувствовал, что процесс медленно-медленно тронулся. Я вроде бы стал различать цвета карты.
   Это можно было понять по статистике моих прогнозов. Популярным статистическим масштабом у нас было двадцать прогнозов. Так вот, из двадцати прогнозов я угадывал цвет карты (красный или черный) 13-14, а иногда и 15 раз. По статистике среднее число угадываний цвета должно приближаться к десяти. Мои показатели всегда шли выше статистики.
   Может возникнуть вопрос: а что значит почувствовать карту; например, почувствовать, что карта красного цвета, а не черного? Чувство это приходит со временем, оно сугубо интуитивно, никакой логики здесь нет и быть не может. Это чувство может приходить в любой форме: в виде теплоты, в виде холода, в виде более яркого изображения, в виде тяжести и т.д. У меня оно часто проявлялось в виде тяжести. Когда я делил сканируемую карту на две части - красный и черный цвета - и когда я чувствовал, как красный цвет наполняется какой-то внутренней тяжестью, а черный тускнеет, я понимал, что искомый цвет карты красный, и делил её дальше: на бубны и червы.
   Ощущения истинности у каждого могут быть различными, только практика даст опыт и разложит всё по полочкам. Об этом нам часто напоминал Мартин.
   Курить хотелось ужасно, сигарет не было, деньги достать было неоткуда. Вик сам сидел на нуле и клянчить у него сигарету-другую мне было стыдно.
  
  
   Однажды вечером он откуда-то раздобыл полторы сигареты - целую и огрызок. По жребию мне достался огрызок. Мы сели на травке возле казармы и с непередаваемым блаженством задымили.
   Осень вступила в свои права, вечера становились прохладными. На мне был легкий тренировочный костюм, я с небольшой завистью оглядел Виковские теплые полушерстяные штаны. Он , закрыв глаза, курил, из ноздрей вылетали тененькие струйки дыма.
   - Пора деньги доставать, - через некоторое время задумчиво пробормотал он.
   - Где?
   Вик хмыкнул, стряхнул пальцем пепел с сигареты:
   - На турнирах, где же еще.
   "Ага", - подумал я про себя. Турнирный опыт у меня, так сказать, уже имелся. Жгучую боль от тяжелых плетей я еще помнил всей спиной.
   - Мы еще не готовы, - с сомнением произнес я.
   Лицо Вика стало кислым, он помотал головой:
   - Завтра я начну чай курить, листья сушить или вообще пойду на кражу. Ты этого хочешь?
   - Да, ты прав, - кивнул я.
   - Я часто вижу, как ты с Нилюлей сидишь в барах, трескаешь мороженое. Интересно, на какие шиши?
   Я покраснел
   - Так что турниры неизбежны, - вывел Вик.
   Слова его разгорячили меня, я согласился на то, чтобы сегодня же выступить на турнире. Правда, чтобы пройти будку перемещения, нужно было заплатить вахтеру по франку, но мы как-то об этом не задумывались.
   В гардеробной комнате я встретил Махмуда. За последнюю неделю он выглядел более худым и несколько озабоченным.
   - Куда идешь?
   Я ответил. Махмуд порылся в карманах и протянул мне два рубля. Я благодарно улыбнулся: проблема с уплатой вахтеру была решена.
  
  
  
   Аромат ночи наполнял все пространство вокруг. Звезды ярко, приветливо озаряли нас сотнями искринок в небе над Майданом. Мы с Виком подоспели вовремя, подали заявки на участие в турнире, который назывался несколько странно: "Турнир безумцев". Мы быстренько расписались где надо, нас развели по разным сторонам площадки и усадили за столики, где лежали колода игральных карт, два листа чистой бумаги, ручки. Место напротив меня пока пустовало. В свежевывешенном объявлении, висевшем прямо надо мной, можно было узнать, что на турнире участвуют 128 человек, из которых шестеро имеют третий класс, двадцать восемь человек - второй класс, пятьдесят три - первый класс, остальные ничего не имеют. Мы с Виком относились к "остальным", ибо на рукавах у нас не было никаких нашивок.
   Я пробежался взглядом по десятке сеянных игроков, то есть тех игроков, которых нельзя было ставить между собой до тех пор, пока технически это станет невозможным. Первым в списке шел прогнозист третьего класса Оливер Красавчик. Это имя было мне хорошо известно, так же как и значащегося под ним Марка Гросса. Замыкал десятку Максим Тихонравов. Далее список меня не интересовал.
   Вокруг меня сновало много людей, сила толпы заставила меня встать и тоже засновать между рядами столиков. Я подошел к столу, за которым, обхватив голову, сидел встревоженный Вик, обхвативший голову руками. Я посоветовал ему настроиться на борьбу. В ответ он вытянул палец в сторону объявления.
   - Ты разве не читал?
   Я взглянул на плакат недалеко от Вика.
   - Ну, читал.
   - Всё читал?
   Я внимательно пригляделся и вынужден был признать, что текст, идущий после списка посеянных, я упустил из виду. Текст был мелким и я с этого расстояния его не видел.
   - Иди, прочти, - как-то трагично произнес Вик.
   Почувствовав нехорошее, я направился к плакату. То, что я прочел, заставило меня принять такое же озабоченное выражение, как у Вика. Текст гласил: "В качестве наказания за выбывание на первом же этапе применяется прыжок в море со Скалы влюбленных".
   Скала эта возвышается над морем в тридцать или более метров и с нее прыгать в море в такую холодину! Ну вас на фиг, мужики, с вашими призовыми!
   Возмущению моему не было предела! Ведь всегда наказаниями служили десяток плетей или что-то в этом роде. Никогда такого не было, что б ронять человека с высокой скалы в море!
   Но я также знал, что подписавшись под договором уже обратного хода нет. По моей коже прошел холодок. Я стал ругать себя самыми последними словами за то, что не удосужился поинтересоваться видом наказания раньше, чем давать заявку на участие.
   В душе Вика, видимо, происходило то же самое. Он нервно улыбнулся и спросил:
   - Ты когда-нибудь прыгал со скалы в море?
   - Ты сдурел, - ответил я. - Я даже с вышки боюсь прыгать, не то что со скалы. К тому же холодно.
   В подтверждение моих слов подул ветерок, шурша красно-желтыми листьями на асфальте.
   - Да, не жарко, - согласился мой друг, втянув голову в плечи. - Приходится надеятся лишь на то, что жребий даст нам внеклассовых элементов, а Фортуна одарит улыбкой.
   Через несколько минут все расселись по своим местам, игра началась.
   Вику не повезло. Ему попался второклассник. Я мельком заметил, что Вик обреченно закрыл глаза и впал в ступор.
   Мне повезло. На своем противнике - тощем хмуром очкарике - я не заметил никаких нашивок на рукавах. Передо мной сидел типичный внеклассовый элемент, впрочем, как и я сам. Я успокоился и настроился на борьбу. Нашим арбитром был крепыш с бычьей шеей и добродушными глазами. Он сидел сбоку, задумчиво опустив голову в ладони, опершись локтями о стол, - до этого он тщательно перемешал колоду и положил её перед нами, засек время --на один прогноз отводилось не больше двадцати минут.
   Передо мной лежала атласная колода карт, все карты лицом вниз. Я должен был узнать, что же за карта выпадет из этой колоды через двадцать минут. От этого зависело - сбросят ли меня со скалы в море или нет (сам-то я ни за что не прыгну).
   Я напряженно сканировал. Поместил в мыслях красный и черный цвета в разные углы. Начал их щупать мысленным щупом. Какой же цвет у карты?
   Через некоторое время красный цвет начал тяжелеть, наполняться. "Неужели красный?" - забилось сердце, но я тут же отогнал мысль прочь - мыслям не место в ясносканировании. Все же я решил остановиться на красном варианте и поместил в разные углы своего ментального экрана масти: бубны и червы.
   Несколько минут сканирования дали результат: червы стали наполняться. Я судорожно поместил по углам числовые карты червей и картиночные карты червей. Еще через пару-тройку минут картинки стали тяжелеть, но тут раздался невозмутимый голос арбитра: "Время, ребята. Прошу назвать карту." Мы с очкариком одновременно протянули ему свои листки. На своем я записал даму червей. Арбитр назвал оба прогноза - мой противник выбрал вариант с семеркой пик. Мы выбрали совершенно разные по масти и цвету карты. Значит, кто-то из нас должен был получить минус.
   Арбитр, после тщательного перемешивания и нашего с очкариком обоюдного согласия, осторожно вынул из колоды и раскрыл карту. Король бубновый!
   Я застонал внутри. Какой дьявол толкнул меня на червы! Тем не менее я повел в счете, ибо цвет карты все же угадал, за что на мой счет был записан ноль, в то время как очкарику влепили минус единицу (он не угадал даже цвета).
   Арбитр вновь перемешал колоду и положил ее между нами. Я начал применять в сканировании те же приемы, что и раньше. На этот раз пошел черный цвет. Пик. Цифры. Двойка или тройка пик. Я остановился на тройке.
   Прогноз свой я сделал довольно быстро и оставшееся время наблюдал за соперником. Очкарик откинулся на спинку кресла, глаза закрыты, лицо расслаблено.
   По истечении срока он наклонился к своему листку и написал прогноз. Арбитр зачитал наши прогнозы: тройка пик и десятка бубен. Вновь кто-то из нас должен был получить минус. Я начал молить Бога, чтобы карта вышла черного цвета.
   Карта перевернута: десятка червей!
   Сердце моё ёкнуло - этот сукин кот чуть было не нашел всю карту, мог получить 10 очков, выиграть раунд! Я догадывался, что творилось в душе очкарика, и злорадствовал.
   Наши очки сравнялись, вернее, я тоже опустился на минус единицу. Игра продолжалась. Предстоял третий решаюший прогноз первого раунда.
   Я вывел короля червей. Очкарик двойку бубен. Вышла трефовая дама. Мы оба получили по минус единице, но наши очки были равны - по минус двум. Предстоял дополнительный четвертый прогноз.
   Арбитр подготовил нас и положил колоду. В голову ничего не лезло. Я делал отчаянные попытки сканировать, Всё впустую. К тому же я стал чрезмерно напрягаться, разболелись глаза. Как-то исподволь пришло решение назвать карту наобум. Это великое "авось". На авось я назвал бубновую десятку.
   Очкарик сканировал серьезно. У меня это начало вызывать опасения. "А вдруг угадает?" - мелькнула мысль. Я начал дергаться.
   Через положенное время он назвал свой прогноз: пятерка червей.
   Вышла девятка бубен!
   Голова моя пошла кругом от радости, которую я не скрывал. За этот прогноз я получил целых шесть очков, итого у меня стало четыре очка, у очкарика (он сидел бледный) по прежнему минус два. Первый раунд был за мной. Предстоял второй раунд, победа в котором принесла бы мне победу в матче. Но до этого можно было передохнуть пять минут.
   Перерыв был всеобщим. Многие повставали со своих мест и разбрелись по группам. Мы с Виком отошли в сторонку. Вик был печален.
   - Минус два на пять, - грустно сообщил он, что означало, что он проиграл раунд с минус двумя очками против пяти очков соперника.
   Узнав мой результат, он слабо удивился и поздравил. Я рассказал ему про свое "авось".
   - Попробуй, может и тебе повезет, - посоветовал я.
   - Я и так способен только на авось, - обреченно произнес Вик.
   Раздался голос главного судьи, призывающий участников турнира рассесться по своим местам. Я хлопнул друга по плечу и прошел к своему столику. Очкарик был уже здесь, он отрешенно взирал в темень моря.
   В первом раунде я выдал трефового валета, очкарик бубнового короля. Вышел туз пиковый. Я вновь повел в счете. Но после второго раунда очки сравнялись, так как я выдал семерку червей, очкарик - бубновую даму, а вышла бубновая двойка. Очкарик исправил минус единицу на ноль, я же остался на нулевой отметке. Предстоял решающий третий прогноз.
   Я вновь решил попробовать сыграть на авось. Выдал трефовую даму, очкарик пикового валета. Вышел пиковый туз. Второй раунд был за очкариком.
   Я поплелся к Вику. Тот сидел на мраморных перилах и безучастно курил. Мне тоже жутко захотелось курить, я сунул в рот сигарету и чиркнул спичкой.
   - Ну чё? - спросил я его.
   - Минус один на два. - Вик стряхнул пепел с сигареты и взглянул на меня: - У тебя как? Нормально, теперь поднатужься. - Вик помолчал, потом признался: - Честно говоря, я желаю, чтобы ты тоже проиграл. Вдвоем прыгать как-то легче.
   - Спасибо, - я мрачно похлопал его по плечу, - спасибо, ты настоящий друг.
   Больше мне разговаривать не хотелось, нужно было настраиваться на решающий бой. Мы молча докурили, я направился доигрывать матч.
   Третий раунд у меня совсем не получился. Я никак не мог войти в состояние сканирования, был возбужден, много дергался. Мне кажется, это было воздействие сигареты, а может пожелание Вика.
   Я ни разу не угадал даже цвет.
   После третьего прогноза у меня было минус три, у очкарика минус один. Я проиграл. Боже, как ликовал очкарик, как тряс кулаком, что-то бормоча под нос.
   Штрафников собрали в одну кучу и повели на Скалу влюбленных. Зевак, наблюдавших это шествие, было много, слышались смешки, свист, улюлюканье. Вик матюкнулся на толкнувшего его сзади. Шедший сзади дал ответку. Я обернулся и взглянул на него: рослый парень в черной куртке.
  -- Не толкайся, - зло сказал я ему.
  -- Я не специально, - ответил черная куртка.
   Злость моя улетучилась.
   Впереди была небольшая скалистая площадка, откуда и нужно было прыгать. Туда отбрали
   человек десять. Мы стояли цепочкой на тропе и ждали, пока приблизится наша очередь.
   Внизу раздались шумные крики и смех - видно, кто-то полетел со всей своей одеждой в воду. Скоро улюлюканье и крики стали повторяться часто. Цепочка наша медленно двигалась к площадке.
   Я ватными ногами продвигался в колонне, тупо взирая себе под ноги . Я судорожно пытался сосредоточиться и настроить себя на прыжок. Я вновь и вновь воображал сцену, как я отрываюсь от земли и лечу... Самым сложным для меня было решиться прыгнуть. Сердце мое оглушенно колотилось, руки начали ныть тупой болью. Я взглянул на затылок Вика, тот продвигался молча, казалось, он был спокоен. Глядя на него я тоже слегка успокоился. "В сущности, все прыгают и я прыгну. Не умру же", - насильно вогнал я в себя мысль. "А вдруг о камень ударишься? Вдруг какая-нибудь гигантская медуза тебя на дно потащит?" - раздавался голос изнутри.
   Когда подошла очередь нашей десятки, я понял, что нужно делать. Я полностью успокоился, я не боялся умереть, не боялся покалечиться. Каким-то образом я сумел отрешиться от всего этого.
   Прыгнул черная куртка. . . Прыгнул Вик. . . Знаком показали подготовиться мне. Я внутренне напрягся, окаменел, разбежался и прыгнул. . .
  
  
  
  
  
   --------------------------------------------------------------------------------------
  
  
  
   ГИБЕЛЬ ФАНТОМОВ
  
  
  
   30 ноября 1993 года, вторник.
   Зачастили дожди. Все дорожки были в пузырившихся лужах и слипшихся листьях (уборщики подметали, но за ночь дорожки вновь покрывались пятнистым ковром). Воздух был свеж до тяжести в легких.
   Лагерь наполовину опустел. Пилоты-профессионалы проходили испытания в мирах. Наши ребята, постоянно с завистью взиравшие на нарукавные нашивки профи, сейчас, по-моему, были только рады их отсутствию на рукавах собственных. Поговаривали, что в мирах полегло много пилотов, что в этом году монстры больно лютуют.
   Мы сидели с Махмудом в беседке недалеко от казармы и вели неторопливую беседу, как это часто у нас бывало раньше. Махмуд был облачен в черный плащ и мягкую фуражку. Он некоторое время отсутствовал (мне кажется, он тоже был в мирах). Сейчас он интересовался моими успехами.
   Я подробно проинформировал его о всех своих удачах и неудачах. Причем удач было больше. О том, что курить давно бросил, все задачи, поставленные МАртином, выполняю, контрольную проверку за осень сдал на четыре (по четырехбалльной шкале) и т.д. Махмуд удовлетворенно хмыкал.
   Он похлопал меня по плечу и объявил, что во мне заметны изменения. Что если поставить меня сегодняшнего рядом со мной, только прибывшим в Лагерь, это будут совершенно разные люди. Махмуд мне явно льстил.
   - Ты не заметил, что перестал задавать глупые вопросы? - подмигнул он мне.
   Я улыбнулся, про себя подумав, что такие тренировочки выбьют охоту к глупым вопросам у кого хочешь.
   - Хоть и сильно бьют по вас стресс-медитации, но это чепуха по сравнению с тем, что вас ожидает впереди, - заявил Махмуд.
   Я сосредоточился. Мне хотелось, чтобы Махмуд объяснил, что конкретно нас ожидает. Но он перевел разговор в другое русло, неожиданное для меня.
   - Я понимаю, что ты пишешь обо всем этом книгу, - сказал он, хлопнув меня по колену, и рассмеялся, довольный произведенным впечатлением. - О, нет, я и понятия не имею, откуда ты наскребываешь в столь уплотненном графике время для своих перлов, ну разве что ночью.
   - Ночью, - подтвердил я. - Но это не книга, это дневник. И странно, Махмуд, что тебе пришло в голову рыться ы чужих вещах.
   Махмуд улыбнулся.
   - Все дело в том, что я беру копии с твоих записей и отсылаю их на Землю. Твоему оригиналу.
   - Ричи? - Я был удивлен.
   - Он расшифровывает твои перлы и делает книгу.
   Я пожал плечами.
   - Но я веду этот дневник лично для себя и...
   - Если ты ведешь этот дневник лично для себя, то ты занимаешься бессмысленной и никчемной работой и тебе лучше прекратить это занятие. Поверь мне, что передавая все свои переживания и чувства бумаге, ты показываешь, что не доверяешь себе, своей душе.
   - Просто я могу многое позабыть.
   - Если ты говоришь об учебном материале, то тогда я могу согласиться с тем, что его можно записывать, и то не всегда. Но если ты имеешь в виду эмоциональные т а и н с т в а, то. . . хм. . . Ведь это трансцендентное. А трансцендентное должно оставаться в единственном экземпляре. Ты понимаешь, о чем я толкую?
   - В общих чертах.
   - Допустим, ты любишь мороженое. . .
   - Я люблю черный кофе.
   - О кей. И представь, что тебе чрезвычайно трудно достать свой любимый напиток, что тебе приходится ради его добычи много раз рисковать жизнью и все в таком аспекте. В этом случае каждый раз, когда тебе посчастливится вкушать свой черный кофе, я уверен, это будет для тебя трансцендентным таинством, житейской медитацией. Ибо ты не будешь в этот момент размышлять типа: "Вот я пью кофе", "Сейчас мне хорошо" и т.д. Ты будешь п р о с т о пить свой кофе и п р о с т о наслаждаться этим, без всяких мыслей о процессе, иначе пропадает растворение в процессе. И тебе незачем записывать в дневнике: "Сегодня я пил кофе, мой любимый кофе, ах, как чудесно было". Сколько бы ты ни перечитывал потом эту запись, восстановить т а и н с т в о пережитого ты уже просто не сможешь, для этого как минимум нужно вновь достать кофе и испытать все заново.
   - Ну, а теперь представь ситуацию прямо противоположную: тебя пичкают черным кофе везде и всегда. На завтрак кофе, в обед кофе, на ужин то же самое, и так изо дня в день, неделя за неделей. И дело даже не в том, что ты физически пресыщаешься своим любимым напитком. Дело в другом - пропадает трансцендентность.
   - Так будет, если ты пишешь для себя. Если же ты хочешь передать свои чувства другим, то ты должен ощущать чувство выполняемого долга перед собой. Ты даешь людям ценный опыт своих переживаний. Ты, в этом случае, должен уметь отрешаться от проделанной работы.
   - То есть? - не понял я.
   - То есть все, что я передал Ричарду, а он перепечатал и превратил в книгу под названием "Лагерь ясновидения", это уже не твое, это, так сказать, чужое. Ты должен уметь смотреть на свое глазами чужого.
   - Пиша свой дневник для себя, ты разделяешь ценность своей жизни на две части: одна сохраняется в твоей душе, а вторая депонируется на бумагу - мол, так, на всякий случай.
   - И ты не можешь отрешиться от своего дневника, ибо пишешь его для себя. Отрешиться от плодов своего труда, понимая, что трудишься только для себя, - нонсенс, абсурд.
   - Можешь не разжевывать, - вставил я.
   - Но если ты посвящаешь свои записи другим, то ты должен отрекаться от них, я не говорю об авторских правах, а веду речь о духовном отречении.
   - Как Кастанеда, например, - вспомнил я любимого автора Нилюли.
   - Хотя бы.
   - А что ты скажешь о Нилюле? - спросил я. - В том смысле, что их двое и сохраняется ли при этом трансцендентность.
   По губам Махмуда пробежала ухмылка.
   - Они разные. Если на то пошло, то вас с Ричардом тоже двое.
   - На Земле тоже полно дублей и оригиналов, причем трансцендентность они сохраняют, - добавил он, сделав паузу.
   - Разве?
   - Я имею в виду однояйцевых близнецов.
   Внезапный порыв ветра занес к нам в беседку кучу дождя, причем вся эта сырость обрушилась только на меня, ни каплей не задев Махмуда. Я протер лицо. Только теперь я заметил, что на мне всего лишь легкая куртка.
   - Вот мы, - повернулся ко мне Махмуд, - эти деревья, этот дождь, наша беседа. Всё это вторая реальность. Но всё это для нас жизнь. Для тебя реальная жизнь. Так же как и смерть для нас будет такой же реальной.
   Все это информативно уходит в первую реальность, попадает к твоему оригиналу - р-раз! - схлопыается в текст и уже в виде обычной книги попадает . . . хм, . . скажем, Принцессе, к примеру. И вот гляди. Мы все тут яростно живем, радуемся, печалимся, деремся, работаем, умираем, - а для нее это будет всего-навсего книга. Книга, которую захочешь - читаешь, не захочешь - не читаешь.
   - К чему это ты?
   - Да так, к слову.
   Махмуд сдвинул фуражку на затылок и закинул ногу за ногу.
   - Вторая реальность не так уж и плоха, - наставительно произнес он. - Ты вроде бы должен был это заметить. Есть разница между Лагерем и теми местами, где остался Ричард. Духовно здесь намного легче.
   Я кивком головы признал это.
   - Смена социальных парадигм подобна встрече областей низкого и высокого давлений. Начинает сильно непогодить.
   Мне пришлось заметить, что он не совсем прав. В Узбекистане (если он имеет в виду Узбекистан) смены социальных парадигм не произошло. Все осталось по-прежнему.
   - Неверно, - отрезал Махмуд. - Изменилось кое-что. ПРежде всего сознание людей. А это серьезная вещь. Очень серьезная. Вот почему тебе здесь легко, несмотря на все трудности. Эти трудности благородны.
   Махмуд с усмешкой глядел на падающие капли с навеса, затем выдал мне:
   - Человека хуже всего бьют не сами несчастья, а тот факт, что он несчастен в г л а з а х д р у г и х. Мнение окружающих и собственное мнение о мнении окружающих - вот самый главный и опасный враг человека, человека мира шудр. А твой край сейчас стал миром шудр. Ты зачем Жаку расквасил лицо?
   Я никак не мог привыкнуть махмудовской привычке без всяких "кстати" резко менять темы.
   - За дело.
   - Между прочим, он сейчас в лечебнице и ты доставил Нилюле лишние хлопоты.
   Махмуд замолчал и я почувствовал, что он не одобряет моих действий.
   - Так ты, наконец, выяснил, почему с Нилюлей при лунном свете происходит нечто странное?
   И он попал в точку. Это был самый волнующий меня в последнее время вопрос. Хотя он задан был не совсем верно --странное при луне происходило не с Нилюлей, а со мной - меня охватывало какое-то чувство опасности, чего-то необычного, но чего именно, я уловить не мог. Отчасти из-за Нилюли, которая прекратила наши ночные встречи.
   - Нет, я пока ничего выяснить не смог.
   Махмуд улыбнулся, пощелкал языком, как бы обдумывая свои слова.
   - Ты бы мог догадаться, что тебя сковывает ужас только в полнолуние, а?
   - Об этом я догадался, - кивнул я головой, - только не ужас, а просто неприятное ощущение.
   - Неужели ты не додумался, что полная луна даёт мистический свет, только полная луна.
   Я внутренне напрягся.
   - При полной луне светло и ярко, все вещи, все люди отбрасывают четкие тени. Ты не обратил внимания, отбрасывает ли тень Нилюля при полнолуниях?
   В груди появился неприятный осадок. Я понял, на что намекал Махмуд. Только фантомы не отбрасывали тени при мистическом свете. Я силился, но никак не мог вспомнить, была ли тень у Нилюли при наших встречах в полнолуние.
   - Ты хочешь сказать, что Нилюля фантом? - спросил я. Махмуд, ничего не отвечая, с любопытством поглядывал на меня. - Дьявол, - выругался я, напрягая память. - Вот дьявол.
   - Ну-ну, - хмыкнул Махмуд, - Дьяволу еще не время, здесь и без него хлопот достаточно.
   Я углубился в раздумья, потирая лоб рукой, Махмуд не мешал мне.
   Если Нилюля фантом, значит, она в скором времени должна погибнуть. Единственный выход - обрести душу в Мире Черных фонтанов (насколько мне было известно, только там можно было восстанавливать или обретать душу). Но это была архисложная задача.
   - Махмуд. - Я пытался собраться с мыслями. - Если Нилюля фантом. Если она в скором времени должна погибнуть, то почему вы все сидите сложа руки? Ведь ты тоже ее друг. И вообще. . .
   Махмуд рассмеялся и толкнул меня в бок.
   - А ты? - поинтересовался он.
   - Я только узнал от тебя. - Хмуро произнес я. - Я еще проверю и перепроверю твои слова. И если все действительно так серьезно. . .
   - То что? - Махмуд явно смаковал мое состояние.
   - То я постараюсь помочь ей обрести душу.
   - Ладно. - Махмуд похлопал меня по плечу. - Петь панихиду еще рано, приятель. - Он на немного задумался, затем продолжал. - До лета она жить будет. Как раз к этому времени я подготовлю вас к выходу в Черные Миры. Так что шанс спасти ее у тебя будет предостаточный.
   - Ты хочешь сказать, что и другие ребята пойдут в Черные Миры? - недоуменно спросил я.
   - Ну, - дернул плечом Махмуд, - кому нужно, тот и пойдет. Есть такая мысль, что с первого захода лучше идти сразу в Черные Миры. Больше шансов на выживание для новичков.
   - И эта мысль, как и все парадоксальные мысли, наверняка принадлежит тебе, - хмыкнул я.
   - Почему парадоксальная, - спокойно возразил Махмуд, - я исхожу из обычной логики. Зная, что ты идешь на предельно опасное дело, ты и готовиться будешь на пределе. Хотя, по большому счету, вероятность погибнуть одинакова как в Черных, так и в других Мирах, просто каким-то умникам взбрело в голову, что Черные Миры самые страшные. Но это касается только боевых Миров, только их.
   Махмуд замолчал. Я хотел было задать пару вопросов о Мирах, но внезапно передумал, просто захотелось молча посидеть.
   Некоторое время спустя Махмуд вытянул вверх указательный палец и, выждав паузу, произнес неким таинственным голосом:
   - Ты, наверное, никогда не видел, как умирают фантомы. Это жуткое зрелище, но тебе стоит посмотреть.
   Взглянув на меня и поняв, что я ничего не желаю сказать, он продолжил:
   - Сегодня к семи будь готов. Сиди в беседке, возле крыльца.
  
   Дождь к вечеру усилился. В назначенное время я вышел из казармы к беседке, там сидели Марк с Дракончиком. Я подсел к ним. Джерри с Марком о чем-то беседовали, но примоем появлении замолчали. Меня это нисколько не тронуло, я уселся поудобнее, потеплее, и попытался уйти в транс. Мне это удалось.
   Марк о чем-то вроде меня спросил. Бестактность с его стороны, ведь он видел, что я трансирую. Я скосил на него глаза.
   - Помнишь Фила, Дик?
   Конечно помню, мы с ним познакомились на огоньке у леччасти.
   - Фил погиб в Мирах.
   Воцарилось молчание.
   Впервые, когда я услышал о мирах, мне казалось, что это какие-то огромные тренировочные полигоны, где отрабатывается чувство ясновидения, Ведь мне вначале так и объясняли. Потом я начал понимать, что миры это нечто более сложная штука. Но всерьез задуматься над этим вопросом у меня не было сил. К тому же я чувствовал, что это и бессмысленно.
   Я попросил Марка подробнее рассказать о случившемся.
   Фил был в группе Тома, всего их было одиннадцать человек. Отправились они в Мир высоких трав. Вернулось шестеро. Это было все, что знал Марк.
   - А кто еще не вернулся? - спросил я.
   - Вот именно не вернулся, может и не погиб. . . - подхватил Джерри, но Марк взглянул на него и тот запнулся.
   - Ты их не знаешь.
   Мы сидели больше десяти минут. Свет фонарей освещал дождь, дождь и дождь вокруг. Из струй дождя появилась фигура в темном плаще с капюшоном. Это был МАхмуд. Не входя в беседку и даже вроде не приметив Марка с Джерри он кивком головы поднял меня и мы быстро зашагали прочь. Когда мы добрались до будки перемещения, там никого не было, но Махмуд, несмотря на это, аккуратно положил на широкий поручень две монетки и шагнул за штору. Я за ним.
   К удивлению, здесь было сухо. Лишь слегка моросило. Мне кажется, Махмуду это не понравилось. Чтобы не выделяться, мы сняли плащи и перекинули через руки. Было как всегда людно.
   Махмуд подвел меня к кафетерию. мы сели за столик под навесом и заказали по чашке кофе. Я снял фуражку, Махмуд свою снимать не стал. Похлёбывая кофе, он кого-то незаметно выискивал в толпе. Я стал осматриваться.
   Туда-сюда сновали люди. Иногда встречались знакомые люди. Кивнул мне и озабоченно пронесся Каземир. Возле смазливой длинноногой девицы стоял веснушчатый Вася, с которым я несколько раз встречался на турнирах. Вася с девицей начхать хотели на легкий дождь, грызли семечки и сплевывали шелуху через перила в море.
   Внезапно Махмуд поднялся и потянул меня за собой, я быстро надел фуражку. Мы шли за кем-то, но в пестрой шумной толпе мне не сразу удалось определить, за кем именно. Когда мы заметно отдалились от центра и народ поредел, я разглядел, что мы идем вслед за девушкой в синей куртке и серых брюках. Её светлые волосы были распущены и доходили до лопаток. Я моментально обратил внимание на ее тяжелую, не свойственную девушкам, походку. Она ни разу не обернулась, пока шла. Тем не менее Махмуд остановился.
   - Ну что ж, она идет туда, куда надо, - пробормотал он.
   Девушка полностью скрылась из виду, когда мы вновь пустились в путь. Свет фонарей равномерно освещал асфальтовую тропу, впереди и сзади нас никого не было, мы уже шли одни. Дождь здесь тоже начал крупнеть. Мы на ходу облачились в плащи.
   Неожиданно мы свернули вправо, в мокрую чащу кустов и деревьев. Затем Махмуд ускорил темп и мы побежали по лесу, придерживая фуражки от хлеставших веток. Если бы не наши сапоги, мы бы давно промочили ноги в высокой траве. Я знал, почему Махмуд не пошел прямой дорогой - начиналась запретная зона, ведущая к Полю смерти. Но, даже пробираясь лесом, наверняка трудно было пройти барьеры, интересно было узнать, как это сделает Махмуд. Хотя мне было уже жутковато.
   . . . Я не понял, как Махмуд это сделал. Внезапно я почувствовал сильнейшее недомогание и тут же какая-то неведомая сила освободила меня от него, все же головокружение было достаточно сильным, чтобы повалить меня на траву. Махмуд торопливо поднял меня на ноги и мы продолжили наш путь. Барьеры были мощны, но просебя я проворчал, что будь Махмуд мастером с большой буквы, он бы провел меня сквозь них без неприятных ощущений.
   Мы уже находились в зоне Поля смерти - это чувствовалось - вся растительность была такой, что растет только на кладбищах, - толстой, жирной, хорошо удобренной разложившимися организмами.
   Было темно, фонари остались далеко позади, но я увидел, как мы приблизились к самому Полю смерти - огромному черному безжизненному пространству. Здесь ветер дул непрерывно, несмотря на дождь. Было до смерти жутко и я непроизвольно втянул голову в плечи.
   От девушки нас отделяло лишь метров пять-шесть, не больше, когда Махмуд затормозил и прошептал мне в ухо: "Пусть отойдет подальше".
   Девушка пошла по полю, увязая в грязи, я не слышал, как чмокает у нее под ногами жижа, потому что повсюду в воздухе слышился какой-то непрерывный гул, то ли от ветра, то ли от чего-то другого. На девушке были легкие туфли, а то, что она скоро увязнет в грязи по колено, было несомненно. Меня охватила дрожь, я подтеснился к Махмуду. "Она не должна уйти далеко", - прошептал Махмуд с каким-то раздражением. Серые брюки девушки исчезли во мгле, когда раздался оглушительный свист, от которого мое сердце чуть не выпрыгнуло из грудной клетки.
   Кто свистел, я не понял, он возник откуда-то из темноты, Махмуд резко пригнул меня как можно ниже. В ту же секунду послышался душераздирающий стон девушки, потом пошли всхлипывания и рыдания.
   Эти стоны были настолько неперонисо жуткими, что я обхватил уши руками и сморщился. Усилием воли я подавил страх и выдавил из себя: "Что с ней?! Что с ней?!" Вместо ответа Махмуд резко ударил меня по рукам и прошипел, чтобы я наблюдал происходящее.
   В том районе, где была девушка, продолжали раздаваться стоны и всхлипывания, казалось, ее кто-то душит и рвет за волосы. Меня раздирало двоякое желание: побежать на помощь девушке и помчаться в строго обратном направлении.
   Крики и стоны продолжались минут десять, затем неожиданно резанул слух грубый и хищный храп, настолько громкий и мерзкий, что у меня перехватило дыхание, колени мои подкосились, я сел в грязь. Махмуд моментально поднял меня и вновь приказал наблюдать.
   Я не мог поверить, что этот ни с чем несравнимый храп выходил из горла девушки, он отдаленно напомнил мне предсмертный храп барана с перерезанной глоткой, но увеличенный в сотни раз. Мы с Махмудом с таким напряжением вглядывались в темноту, что потом, уже будучи в Лагере, я почувствовал, как сильно болит у меня все тело.
   Через некоторое время храп начал затихать, переходить в глухое мычание, затем послышалось отвратительное бульканье и все стихло. Воздух, до этого свежий и холодный, внезапно наполнился каким-то смрадом, от которого меня чуть не вырвало.
   Вокруг воцарилась мертвая тишина, было слышно лишь как шуршат капли дождя по нашим капюшонам. Махмуд вытащил из кармана фонарик, тьму разрезал луч желтого света.
   "Пошли", - Махмуд потащил меня прямо туда, где должна была находиться девушка. Я начал вырываться от его хватки, на что в ответ услышал:
  -- Тебе нужно на это взглянуть! А иначе стоило ли вообще идти сюда. Быстрее, пока не
   приползли лярвы!
   Его последние слова мне особого мужества не прибавили, но то, с каким тоном он все это высказал, заставили меня пойти за ним, сжав рукой нос и дыша через рот. Мы прошли шагов пятнадцать, по икры увязая в грязи, когда Махмуд резко направил луч света вниз, под ноги. . .
   У меня непроизвольно раздался крик ужаса, схожий со стоном. Я закрыл рот ладонью. По моему лбу ручьями катился холодный пот.
   Я не мог оторвать взгляда от этого дикого зрелища, что получасом ранее было девушкой, а теперь с укором взирало на нас из-под грязи выпученными, вылезшими из орбит, холодными глазами. Может быть девущка когда-то была симпатичной, но сейчас то, что от нее осталось, было настолько мерзким, что я не мог смотреть на это без содрогания. И в то же время не мог оторвать взора.
   Я начал часто и больно икать. Махмуд несколько раз сильно хлопнул меня по спине и быстро потащил обратно. Он шел сзади и постоянно оглядывался. Я с трудом переставлял ноги, икая и хватая ртом воздух, как вдруг почувствовал - всем своим нутром - нависшую у нас за спиной опасность. Волосы на моей голове встали дыбом, я оглянулся. Махмуд взмахивал руками, чертил в воздухе какие-то фигуры и выкрикивал нечто невразумительное (по-моему, заклинания).
   Вокруг нас копошилось и повизгивало множество мелких злобных существ, которые при каждом взмахе руки Махмуда отбегали с поскуливаниями прочь, но затем вновь окружали нас.
   Чтобы подбодрить себя и, заодно, испугать этих тварей, я крикнул и попробовал пнуть одну из них.
  -- Не делай этого, - громко сказал Махмуд. - Они откусят твое копыто и с концами. Лучше
   побори свой страх, они прут на твои волнения и страх.
   Собрав все мужество, я подавил свой страх и увидел (о, чудо), как число существ стало редеть.
   Через несколько минут Махмуд отогнал последнюю лярву и мы быстро зашагали по направлению к Майдану. Шли долго. Но не доходя до Майдана, свернули к морю. Взглянув на свои ноги, я понял причину: наши сапоги и брюки были в грязи.
   Зайдя по колено в воду и смыв грязь (при этом сумев насквозь промочить ноги), я быстро догнал Махмуда и мы пошли курсом прямо к будке перемещения.
   Все время, пока мы добирались до своей казармы, у меня в голове вертелся мучительный вопрос, но быстрая ходьба и бешеная свистопляска мыслей не давали мне возможности задать его Махмуду.
   Догадывался он о мучивших меня мыслях или нет, не знаю. Он молча шел чуть впереди меня и останавливался лишь затем, чтобы стукнуть меня ладонью по спине, когда у меня начинался приступ икоты.
   В казарму мы не вошли. Махмуд повернул вправо, к гаражам. Вывел автомобиль. Я сел рядом с ним. Махмуд включил печку, ноги мои стала обволакивать приятная теплота.
   Через некоторое время я понял, что мы едем к леччасти. Меня вновь охватила тревога. Возникла сильная тошнота.
   - Останови машину, - попросил я.
   Махмуд тормознул. Я вылез наружу и, не доходя до кустов, меня вырвало. . .
   Потом я вновь сидел в машине. Невероятная усталость сдавила меня в мягкое сиденье. Икота не прекращалась. Не доезжая до леччасти, Махмуд погасил фары, остановил машину и повернулся ко мне:
   - У тебя небольшое нервное перенапряжение, поэтому я привез тебя сюда. Туда ты пойдешь один. Но запомни: никому ни слова о нашей прогулке. Мы с тобой преступили нормы жесткого лагерного этикета. До поры до времени никому ни слова.
   Я устало кивнул головой. Я пытался задать мучивший меня вопрос, но не мог. Тем не менее Махмуд сам ответил на него:
   - Да, приятель, Нилюле может грозить такая же участь, что и этой несчастной. Но Нилюля необычайный фантом, ее можно спасти.
   Я не мог выдавить из себя ни слова. Махмуд хлопнул меня по плечу, я вылез из машины, которая тут же развернулась и, шурша шинами, понеслась в сторону лагеря.
   Я пошел в леччасть.
   Дверь оказалась запертой. Я стал бить кулаком о деревянную обшивку. Наконец, дверь отворилась. На пороге, в домашнем халате, стояла Нилюля. Увидев меня в таком виде, она отпрянула. Я продолжал икать, мое тело била непрерывная дрожь. И вдруг меня затрясло от внезапного приступа смеха. Сейчас я понимаю, что то был истерический приступ, но тогда я просто опустился на крыльцо и хохотал, откинув голову назад, и ничего не мог с собою поделать. Нилюля пыталась меня поднять, потом позвала кого-то на помощь. Я обнял руками ее колени и продолжал хохотать, хотя моя грудь раскалывалась от боли.
   Потом я уже ничего не помню. . .
  
  
  
  
   -------------------------------------------------------------------------------
  
  
  
  
   БОЙ С МОНСТРАМИ
  
  
  
   10 декабря 1993 г., пятница.
  
   Через несколько дней после вышеописанных событий Махмуд собрал нас в медитационном зале; там находился уже Саша Логинов со своей группой. Мы расселись полукругом возле наших инструкторов.
   Махмуд начал говорить о том, что время отправки в Миры приближается, что Миры это такое место, которое и в кошмарном сне редко может приснится. Следовательно , если мы хотим остаться живыми после посещения Миров, стоит поразмыслить над этим серьезно и не щадить себя в процессе подготовки.
   - А сейчас вам всем предстоит первый испытательный экзамен.- Махмуд обвел нас глазами. - Он нешуточный и вы сами в этом убедитесь. Риск погибнуть невелик, но есть, так что де-
   лайте выводы.
   Я ощутил, как мои ладони становятся влажными.
   - Вы целый месяц обучались стрельбе по монстрам. - Махмуд повернулся к Логинову и тихо уточнил о его группе: "Месяц?" - Саша кивнул головой. - И сегодня вам предстоит схватка с
   настоящими монстрами. Вернее, это не монстры, а, так сказать, монстрики.
   Махмуд принялся детально повторять технику ведения боя с монстром  один-на-один.  .Затем Логинов добавил о ведении боя живым кольцом, когда бойцы берутся за руки и распределяют энергию по всему кругу. Это довольно сложная техника и я не был
   уверен, что на сегодняшний день мы в состоянии с ней справится.
   Когда вся теория была разжевана, мы вышли из зала и направились в юго-восточную часть Лагеря. Мы прошли около двух километров, пока не вышли к широкому бугристому пространству.Солнце уже почти зашло за темневший в отдалении лес.
   Мы расположились вблизи ручья, кинули на промерзшую землю сумки и сели на них, пока Махмуд с Сашей что-то в сторонке обсуждали.
   Группу Логинова составляло три человека (после перехода Вика и Сержа к нам), это Стас, Костя и Джерри-Дракончик. Джерри, как всегда, не мог усидеть на месте и что-то яростно искал
   в своей сумке.
   Я сосредоточенно и медленно вдыхал морозный воздух, поглощая из него всю энергию. Вик, по-моему, ни о чем не думал и тупо взирал на мои тяжелые ботинки; хотя слово "тупо" не совсем уместно, ведь он занимался концентрацией внимания. Из вредности я начал шевелить носками ботинок, пытаясь сбить его концентрацию (свой набор праны я не прерывал). Видимо я добился своего, ибо губы Вика прошипели какую-то гадость в мой
   адрес, а сам он демонстративно повернулся спиной.
   Джерри тем временем выудил из сумки теплые штаны и напялил их поверх своего тренировочного костюма.
  
  
  
  
  
  
   Прошло более десяти минут. Стемнело. Все, что нужно, Махмуд с Сашей обговорили, и последний стал быстро удаляться в сторону леса, контуры которого уже едва выделялись. Махмуд подошел к нам:
   - Так, бойцы. Сейчас начнется фейерверк-шоу. Это пространство, - Махмуд обвел вокруг нас рукой, - будет наполнено особой энергией, в результате чего вы сможете наблюдать свои
   собственные мысли визуально. Это будет сделано специально для вашего удобства. Надеюсь, все в форме? - Мы кивнули головами - Так, хорошо. Первым пойдет Марк.
   Марк при этих словах поднялся.
   - Оттуда, - Махмуд показал в ту сторону, куда ушел Логинов, - скоро появится т в о й монстр. Иди навстречу ему.
   Представляю, что испытывал Марк. Он стоял ко мне спиной, но я заметил, что его руки нервно поглаживали и оправляли куртку, в которую он был облачен.
   - А если я не смогу его уничтожить? - спросил он у Махмуда, который при этих словах сразу нахмурился.
   - Тогда ты им будешь уничтожен и, право, это будет небольшая потеря! Все, иди вперед.
   Марк хотел что-то сказать, но проглотил невысказанное и стал медленно удаляться в сумерки.
   Мы уже давно были на ногах. Все стали замечать странную вещь: над нашими головами порхали разноцветные искорки и небольшие лучики. Это было весьма необычное зрелище. У Махмуда над головой не было никаких лучиков, но равномерно горело ярко-красное пламя, словно из паяльной лампы на небольшой мощности. Махмуд увидел, что мы заметили эти эффекты, и продемонстрировал нам потрясающую картину: он сосредоточился и из
   его лба с шипучим звуком вырвался и понесся в сторону леса мощный луч огня. Я уже понял, что это была его подсвеченная энергомысль.
   Тем временем Марк удалился от нас примерно на сорок шагов, но благодаря свечению своих мыслей, был хорошо виден. Мы также увидели, как к нему со стороны леса приближается некое существо, переливающееся ярко-синими красками. Это был учебный
   монстр. Марк "выстрелил" по нему огненной трассирующей "пулей" и немедленно поставил ментальный щит, напоминающий матовое стекло, ибо монстр с ревом, приведшим нас в ужас, сделал ответный выпад - его энергия разбилась о щит Марка ярким фонтаном брызг. Завязалась потасовка.
   Меня била сильная нервная дрожь, остальные чувствовали себя не лучшим образом. Мы очень переживали за нашего товарища.
   Разряды Марка, бьющие по монстру, были уже не такими яркими и мощными, как вначале. Было видно, что Марк устал. На его счастье монстр тоже потерял свой первоначальный пыл.
   Они стояли друг напротив друга и судорожно накапливали энергию. У Марка был еще один вариант ведения боя: всю энергию, расходуемую на ментальный щит, высвободить на разряд - долгий и непрерывный. Но при этом остаться без защиты, если монстр выдержит удар. Это был рискованный маневр и тем не менее Марк на него пошел. Слегка присев и направив правую ладонь на врага, он послал тонкий, но мощный и непрерывный энерголуч.
   Может быть монстр этого не ожидал, а может быть просто был неопытным, как бы то ни было, он стал дергаться и уклоняться от болевого луча - чего никогда, ни при какой боли делать не следует, и в результате чего его энергомысли деконцентрировались и закружились над ним разноцветными светляками. Тем самым монстр предопределил свою участь. Остальное было делом техники - не дать противнику собраться с мыслями и продолжать уничтожать его своим лучом - с чем Марк справился блестяще.
   Через несколко минут монстр бездыханно валялся на земле, все искры жизни в нем погасли и он казался небольшим черным бугорком, смутно различимым в темноте.
   Выжатый словно лимон Марк приблизился к нам и сел на свою сумку. Джерри налил ему горячего чая из термоса. Махмуд приказал готовиться Эрвину.
   Эрвин сражался дольше, чем Марк.
   Затем пошел Стас. ...Затем Вик. ...Затем настала моя очередь.
   Сердце рвалось из грудной клетки, во рту пересохло, когда я шел в темноту. "Сбрось мандраж, иначе погибнешь!" - услышал я оклик Махмуда. Легко было это говорить. Но когда я увидел, как из леса навстречу мне направилось светящееся чудовище, то невероятным усилием воли подавил все страхи и стал готовиться к бою.
   Первий удар нанес монстр с расстояния в шестьдесят метров, я этого не ожидал и не успел поставить ментальный щит, за что чуть было не поплатился жизнью - голова моя трещала от
   энерголуча монстра, но уклоняться я не стал и, собрав все силы, послал ответный энерголуч.
   Не могу понять, каким образом, но я выдержал. Мы стали долбать друг друга короткими жгучими разрядами. Я тоже, как и Марк, пошел на риск, энергию ментального щита направив на ударные разряды - оттого они выходили у меня мощные. И вообще энергетически я был сильнее монстра (это был действительно монстрик, как утверждал Махмуд). Пойдя на обмен ударами, я поступил в данном случае правильно. Через десять минут монстр выдохся и я стал добивать его методом "тотального презрения".
   Добив врага, я направился к своим и скоро лежал на сумках, раскинув руки - голова трещала неимоверно. Марк дал мне кружку душистого чая, я сделал несколько глотков и вернул
   кружку обратно. В бой ушел Джерри. "Монстр против Дракончика" - прокомментировал это событие Серж, нервно ходящий взад-вперед.
  
   Все прошли испытание, к счастью, благополучно. Все-таки подготовка у нас какая-никакая была. Перед уходом Махмуд предложил нам взять с земли по небольшому камешку. "Это символ вашей первой победы над врагом, храните его бережно".
   С пол-пути к нам присоединился Логинов, появившийся откуда-то из темноты.
   Хоть и болела у меня изрядно голова, все же я был безмерно доволен результатами нынешнего вечера.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   ЛАГЕРЬ ЯСНОВИДЕНИЯ - 2
  
  
  
  
   Д Ж Е Н И Ф Е Р
  
  
  
   18 февраля 1995 г., суббота.
   Три недели я возился со своими ребятами по полной боевой нагрузке, максимально имитируя для них условия Оранжевого мира, куда они должны были вскоре отправиться. Работа отнимала у меня почти все время, требовала самоотдачи, что я и делал, получая от этого огромное удовлетворение.
   Аномальные явления Оранжевого мира порядком трепали нам нервы последнее время. Борьба шла со следствиями, а не с причиной, в Оранжевый ад посылались лучшие бойцы, которые вели непрерывное истребление монстров, но те вновь появлялись в несметных количествах.
   Что служило причиной бурного размножения монстров в Оранжевом мире, этого никто не знал. Сканированию из Лагеря Оранжевый мир, естественно, не поддавался, а серьезных аналитиков тут уже и не осталось.
   Когда-то в Лагере обитал величайший и загадочный маг, мой непосредственный учитель и одновременно друг, человек, которого я уважал больше всех. Я говорю о Махмуде Газневиде. Уж он бы сумел разрешить эту проблему более умным способом, чем посылать на бойню десятки и десятки наших ребят, погибавших зазря.
   Иногда мне казалось, что господа из Лагерного Центра в последнее время стали ужасно глупы. Скорей всего из-за войны. Кроме Оранжевого мира военные действия велись в непосредственной близости от Лагеря, на Майдане, где раскрылась дыра в первую реальность и оттуда стали проникать полчища лярвов. Латать дыру было практически невозможно - она была огромна. Лярвы проникали во вторую реальность подобно саранче, обстановка на Майдане была даже сложней, чем в Оранжевом мире.
   Одним словом, Лагерь трещал по швам.
  
  
  
  
  
  
   Когда я вернулся в казарму, мне доложили, что меня, Сержа и Вика срочно зовут в Центр.
   Отдых откладывался. Чертыхнувшись, я пошел умываться и переодеваться.
   Через несколько минут мы, три товарища, подъехали на машине к Центру. Скорей всего нас звал Саша Логинов, недавно получивший повышение по службе и направленный в оперативный отдел Центра - кто же еще мог вызвать нас троих вместе.
   Так оно и оказалось. Деловито и скупо поздоровавшись, Логинов рассадил нас по креслам, затем куда-то вышел. Вернулся в компании некоего дяди с целой сеткой морщин на красном лице и жестким взглядом. Впрочем, никто из нас троих не отвел глаз от его цепкого взора. Дядя удовлетворенно крякнул, затем крепким голосом произнес:
   - Это и есть те самые асы, специалисты по Черным фонтанам?
   Мое сердце на секунду болезненно сжалось: незнакомец задел мои воспоминания, которые я так старался забыть.
   Саша кивнул головой и поочередно представил нас дяде: "Инструктор Вик Белобородько. Инструктор Серж Караджа. Инструктор Дик Скуберт." Дядя внимательно оглядел наши серо-голубые спортивные костюмы, его взор остановился на мне.
   - Насколько я понимаю, Скуберт будет у них старшим? - спросил он.
   Я и мои товарищи хмыкнули: нам еще ничего не объяснили, не спросили согласия, а уже назначают одного из нас старшим на Бог знает какое дело. Я тактично заметил, что Саша не представил нам своего гостя. Гость сам ответил:
   - Можете звать меня Юсуфом. Да, ребята, такие дела. Я вас прошу выполнить одну очень сложную миссию. Она важна для всех нас.
   Мы молчали. Юсуф продолжал:
   - Лагерь переживает сейчас не лучшие времена. Плохо, очень плохо, нужно спасать Лагерь.
   - Если бы не прогнали Махмуда, все было бы иначе, - вставил я.
   Юсуф с интересом взглянул на меня. Я только теперь заметил, что у него умные глаза. Он вздохнул.
   - Да, да. О том сейчас и речь. Махмуда нужно вернуть. Могучего Толя нужно вернуть.
   Мы сосредоточились. Ага, дошли,значит, до ручки, доперли все-таки до понимания того, как необходимы здесь Махмуд и Могучий Толь. Юсуф был умница. Но он пока не объяснил нам очень и очень простую вещь: где их следует искать. Такой простой вопросик, на который никто в Лагере, я уверен, дать ответ не мог. Поэтому мы ждали, что нам скажет Юсуф.
   - Я понимаю, что найти их сейчас очень трудно; в сканированиях происходят искажения, нужен огромный опыт работы в Мирах. И вообще.
   - Если б мы знали, где они, мы бы их нашли, - сказал Вик.
   Юсуф согласно кивнул головой. Я понял, что он прекрасно знаком с нашими проблемами сканирования в зонах повышенной иррациональности.
   - Есть одна девочка, - произнес Юсуф.
   Так. Довольно оригинальный оборот.
   - Эта девочка имеет врожденную связь с Могучим Толем.
   - Каким образом? - не поняли мы.
   Юсуф дернул плечами: - Это не важно.
   - Она умеет сканировать? - спросил Серж.
   Юсуф отрицательно покачал головой.
   - Нет. Ее придется обучить этому.
   Выдержка и дисциплина не позволили нам вскочить с мест и вмазать по физиономии этому типу. Он не думал, что говорил. Обучить какую-то девчонку ясновидению! Или он был просто безмозглый болван и не разбирался в таких вещах, как яснотренировки, или же он считал , что перед ним сидят Творцы Вселенной. Мои ребята третий месяц лили пот на полигонах и в учебных залах, но пока еще ничего не умели. То же самое с учениками Вика и Сержа. На девчонку (и то, если она стоящая) уйдет не меньше года!
   Мы высказали это Юсуфу. Он слегка прищурился и вновь внимательно оглядел нас.
   - Я понимаю, - мягко сказал он. - Но это, ребята, еще пол-беды. Обучать ее придется не здесь, а уже непосредственно во время похода. Чистых условий для яснотренировок не будет - время не терпит.
   - Есть еще какая-то проблема? - спросил я.
   Юсуф кивнул головой, вздохнул. Затем тихо произнес:
   - Эта девочка фантом. Её нужно для начала провести в Черные фонтаны, вдохнуть в нее душу. Следовательно, поход займет много времени.
   Наступило тягостное молчание. У меня заныло сердце и я тут же переключился на автопилот. У моих друзей, по-моему, произошло то же самое.
   - Юсуф, - через пару минут глухо промолвил Вик. - Мы недавно вернулись оттуда. Само название "Черные фонтаны" вызывает у нас лихорадку. Мы потеряли там своих лучших друзей. Марка, Эрвина, Нилюлю, Джерри-Дракончика. . .
   - Не кажется ли вам, что вы толкаете нас на верную гибель? Может прогуляетесь в Черные фонтаны вместе с нами? - насмешливо улыбнулся Серж - было явно видно, что он сейчас на автопилоте.
   Юсуф ответил, что он не специалист по Черным фонтанам.
   - Вы можете нам гарантировать хоть один шанс из ста, что мы останемся живы? - спросил я.
   - У девочки еще не началась фантомная болезнь? Насколько ее хватит? - поинтересовался Серж.
   - Она продержится еще три месяца, - медленно проговорил Юсуф.
   - Вы говорите: нельзя терять время, Лагерь гибнет. Зачем же тогда идти в Черные фонтаны? Если девчонка продержится еще три месяца, то за это время мы постараемся найти М.Т. и Махмуда. Ну, а девочка, - Серж развел руками. - Фантом он и есть фантом.
   Логинов покачал головой и поморщился:
   - Хорош, Серж, снимись с авто, не будь зверем.
   Улыбка сошла с лица Сержа: к нему вернулись чувства.
   - Я не хочу бесмыссленно погибать, - сухо и с обидой в голосе произнес он. - Из-за одной девчонки-фантома твой знакомый хочет гробануть трех боевых инструкторов. - Он мотнул головой в сторону Юсуфа.
   Юсуф примирительно поднял вверх ладони, затем тыкнул в меня пальцем:
   - Скажи, Дик, ты можешь ничего не знающего новичка за три месяца обучить ясносканированию?
   Я прищурился. Прошла минута, прежде чем я ответил:
   - Нет. Максимум - пол-года.
   - Вот видите, - повернулся Юсуф к моим друзьям. - А ведь Дик лучший среди вас инструктор. Даже если вы захотите пожертвовать девочкой, как это предлагает Серж, то вы этим ничего не добъетесь.
   Серж поморщился.
   - Ладно, но зачем же вы тогда не пригласили нас сюда парой неделек раньше? У нас в запасе было бы хоть немножко времени, - произнес он.
   - У нас были основания полагать, что к этому времени Махмуд с Толем вернутся, - пояснил Логинов.
   Воцарилось молчание.
   - В прошлый раз с нами был Махмуд, помогал Толь. И то какие потери. Сейчас же мы идем только втроем, - задумчиво произнес Вик.
   - В прошлый раз вы были юнцами. Сейчас вы бойцы с большой буквы, - подбодрил нас Юсуф. - Конечно, если вы откажетесь, в этом случае мы не имеем права настаивать на засылки в Миры всех троих сразу, вам полагается еще месяц отдыха. Но один из вас подчиниться приказу будет обязан. В этом случае мы выбираем среди вас Скуберта. Мы дадим ему трех бойцов. - Юсуф вопросительно взглянул на Сашу, тот уточнил: - Лаптева, Крэга и ВАсильева. Ты с ними работал, Дик.
   Я кивнул головой и еле сдержал усмешку: они предлагали мне чисто пушечное мясо. И делали они это специально.
   - Не разыгрывай нам спектакль, Саня, - раздраженно фыркнул Вик. - Бьюсь об заклад, ты не пошлешь с Диком этих лопухов.
   - Бьюсь об заклад, я их пошлю. - Голос Логинова стал твердым.
   - Короче, ладно. Если ты хочешь сжить нас со свету. . . - начал было Вик, но САша его прервал:
   - Я хочу, чтобы вы разыскали нам Махмуда и Толя. Вот, что я хочу.
   - Кроме того, необходимо, чтобы девочка не погибла, - тихо добавил Юсуф.
   Секундная пауза.
   - Как зовут-то ее? - Вик недружелюбно взглянул на Юсуфа.
   - Дженифер. Дженифер Прайд.
   Дженифер Прайд. Нет, мы о такой не слышали.
   - Откуда она взялась и почему такая забота о ней? - спросил Серж.
   Саша с Юсуфом переглянулись. Юсуф махнул рукой:
   - Ладно, скрывать не буду. Она любимица Толя. И Махмуда тоже. Она, как бы вам сказать. . .
   Толь ее и создал. Вместе с Махмудом.
   - Что-о?! - втроем воскликнули мы, привстав с кресел.
   - Да, - удовлетворенный нашей реакцией, продолжал Юсуф. - Невероятно, но так: они искусственно сумели создать фантом. Хотя, как мы знаем, фантомы это как бы черновые наброски в процессе зарождения человеческих душ в Космической мастерской.
   Толь и Махмуд давно работали над этим проектом, завершили его созданием в феврале 90-го девочки-подростка. Энергозапас дали на тот срок, покуда она не окрепнет.
   Я присвистнул.
   - Срок заканчивается месяца через три-четыре. Но Толь с Махмудом обещали вернуться к началу февраля, чтобы увести ее в Черные фонтаны. Их до сих пор нет. Видимо, что-то случилось. - Юсуф пожал плечами. - Вот почему я прошу именно вас об этой услуге - провести Дженифер в Черные фонтаны, вдохнуть в нее душу. А затем она поможет вам найти Толя, ее помощь в этом поиске будет огромна, вы ведь знаете, как велика родственная связь фантома со своим создателем.
   - Кроме того вы окажете Толю и Махмуду большую услугу, - добавил Саша. - Они очень любят эту девочку.
   - Толь бросил вызов небесным силам, создав фантом. Странно, что он вообще остался жив, - буркнул Вик.
   - Так ведь он и ослеп-то из-за Дженифер. Дорого она ему обошлась, - вставил Логинов.
   - Ну-ка расскажи, - попросили мы его.
   - Нет-нет, это долгая история, притом я не все знаю.
   - А как он восстановил зрение? - спросил Вик.
   - Методом решимости уйти из жизни. Как только ты решаешься, по-настоящему решаешься уйти из жизни, организм высвобождает огромное количество энергии, которую можно использовать для различных целей.
   Я кивнул головой, я однажды слышал об этом от Махмуда. Вик не совсем понял методику, Логинов терпеливо разъяснил ему до конца.
   Минут через десять всё было решено - мы были готовы идти в Черные Фонтаны.
   - В-принципе, так и выходит, что Дженифер мы должны спасти, - сказал я. - Без нее Толя и Махмуда мы не найдем. Значит, цель номер один - дать ей душу и через нее выйти на обоих магов. А как мы на них выйдем, уж они затем сами позаботятся о девочке.
   - Как просто и логично, - с иронией заметил Серж.
   - Ну что, теперь самое время взглянуть на это удивительное создание, - предложил Вик.
   Да, это было весьма интересно. Юсуф сказал, что она сейчас, должно быть, в саду и предложил нам пройти в беседку.
   Мы сели в беседке, недалеко от хвойной аллеи. Накрапывал дождь, но облака, переливавшиеся яркими красками, готовы были разбежаться. Мы повели обычный разговор, пока Юсуф не сказал:
   - Вон идет Дженифер.
   По дорожке, с двух сторон обрамленной арчой, шла худенькая черноволосая девушка в серых брюках и ярко-зеленой незастегнутой куртке. Руки были засунуты в карманы куртки. Она приблизилась и мы смогли тщательно разглядеть ее.
   Смугленькое личико, немножко вразлет вскинутые брови. Выразительные черные глаза, ровно очерченный нос, тонкие губы. Волосы, схваченные сзади, слегка прикрывали уши. Она была миловидна. Но несколько печальна, по-моему.
   Она остановилась у беседки, поздоровалась.
   - Познакомься, Джени, это те самые ребята, которые будут сопровождать тебя в твоем путешествии, - произнес Юсуф, показывая на нас рукой.
   Меня передернуло при слове "путешествие". Неужто Юсуф дал ей искаженное представление о том месте, куда мы идем. "Тебя бы туда послать в путешествие, идиот", - мелькнуло у меня в голове
   - Дженифер, - произнесла девушка негромко. Ее голос мне понравился.
   Мы представились.
   Мы еще не успели толком познакомиться, как Юсуф с Сашей заявили, что нам пора возвращаться в корпус, готовиться к отправке. Выход в миры был назначен на завтра, на раннее утро. Нам это было не в новинку, мы сказали "о кей" и хотели прихватить с собой Дженифер, но тут Саша с Юсуфом повели себя странно. Они заявили, что Дженифер останется здесь с ними, а утром, перед самым проходом через завесу, Логинов доставит ее нам.
   Я видел, как у Вика и Сержа вытянулись лица; я был удивлен не меньше.
   - Саша, Дженифер с этого момента полноправный член нашей команды. - Я старался выражаться медленно и понятно. - А ты сам знаешь нашу нерушимую традицию: перед отправкой в Миры, а уж тем более в эти проклятые Фонтаны, вся команда собирается на скале Влюбленных.
   - Скала Влюбленных находится на Майдане, там сейчас идет война, - возразил Логинов.
   - Кому ты это говоришь? - насмешливо улыбнулся я. - Где идет война, а где Скала.
   Зона боевых действий находилась непосредственно в центре Поля Смерти, в трехкилометровой удаленности от Скалы влюбленных, и Логинов прекрасно это знал.
   - Нет, Дженифер должна остаться здесь, - несколько раздраженно возразил Саша. - Инструктаж с ней еще не доведен до конца. Кроме того, у Юсуфа к ней есть кое-какие дела.
   Юсуф в подтверждение кивнул головой и, как мне почудилось, насмешливо взглянул на меня. Во мне закипела холодная злоба.
   - Вы нарушаете все наши традиции, - вмешался Вик пока еще в миролюбивом тоне. - За всю историю Лагеря ни одна команда перед отправкой в Миры не срывала прощания на Скале.
   - Я же говорю, - Логинов постарался сохранить убедительный тон, - у Дженифер есть кое-какие неоконченные дела, нам нужно ее подготовить.
   Странно. Идиотизм какой-то. Такое впечатление, будто Логинов с Юсуфом по пьянке вздумали послать нас в Миры, ни о чем еще толком не договорившись. И даже если так, с этого момента ответственность за девочку полностью ложилась на плечи мои и моих товарищей, теперь. . .
   - Теперь я старший в команде. Вы дали нам задание - о кей, мы его поняли. Дальнейшие приказы уже буду отдавать я. И мой приказ: чтобы вся наша команда, в том числе и Дженифер, была сегодня вечером на Скале. Это мое последнее слово. - Я закинул ногу за ногу и вызывающе взглянул на Юсуфа - тот, как бы одобряя мои действия, с улыбкой покивал головой.
   Все это время Дженифер сидела молча, изредка с беспокойством поглядывая на нас.
   - Ладно, - вскинул ладони вверх Юсуф, - мы вас поняли. И не смеем отказать. Вы действительно правы, нашу великую традицию нарушать - это просто святотатство. Джени будет сегодня вечером на Скале влюбленных, я даю вам в этом слово. Но пока я задержу ее на некоторое время.
   Мы с нескрываемым недовольством попрощались и, через минуту, хлопнув дверцами своего автомобиля, понеслись к казарме. Я вел машину, а Вик с Сержем, изрыгая проклятия, на заднем сиденье обсуждали создавшееся положение.
   - Бляха-муха, будь я проклят, если понимаю, что затеяли Санек с этим краснорожим, - покачал головой Вик.
   - Эй, а что будет, если Юсуф все-же не доставит Дженифер к нам под вечер? - толкнул меня в спину Серж.
   - Тогда идет он. . . - Я выразительно дал понять, куда должен пойти Юсуф в этом случае.
   Серж остался удовлетворен моим ответом.
   - Дело даже не в том, есть ли у Юсуфа дела к Дженифер или нет, а в том, что он с Саньком напрочь игнорирует наши святыни, будто плюет нам в лицо, - изрек Вик.
   Я бросил взгляд на Вика - он словно прочитал мои мысли.
   Оставалось ждать вечера.
  
  
  
  
  
  
   Примерно в течение часа мы паковали в рюкзаки все самое необходимое. Мы работали молча, Вик с Сержем наверняка ломали голову над тем же вопросом, что и я. А именно: не скрывают ли Саша с Юсуфом от нас что-либо? У меня было ощущение, что они были с нами не до конца откровенны.
   Когда с рюкзаками и прочим снаряжением было покончено, Вик предложил пойти к Оле. Хотя в леччасти могло быть порядочно народу, мы, тем не менее, согласились (лично меня девчонка Вика всегда поражала своей теплотой и радушием).
   Мы быстренько облачились в свою повседневную форму и заскочили в машину, предупредив дежурных и Галю, что к ужину нас ждать не надо. За руль сел Вик, я рядом, Серж сзади. По дороге Вик пояснил, что вследствие сильной поражаемости в Оранжевом мире раненные оттуда вообще не приходят - их нет, раненных, есть только убитые, а убитым в Лагере делать нечего.
   - Значит, в леччасти только наши с Майдана, - сделал вывод Серж.
   Я молчал, мне было тяжело говорить на эту тему.
   Прошло уже несколько месяцев с момента появления аномалий, но до сих пор в Лагере
   не было официальной версии на этот счет. Ходили, правда, слухи, что изгнание Махмуда каким-то образом связано с этими явлениями. Я лично этим слухам не очень-то верил. ПРичина суровых санкций против Махмуда, на мой взгляд, была куда проще - многим из Центра не нравилась его независимость и самостоятельность (в этом была своя доля истины - Махмуд часто игнорировал программы Центра).
   Ну хорошо, это все слухи. А как насчет истинных версий появления аномалий?
   Вопрос был даже не в том, отчего в Оранжевом мире такой бурный процесс размножения монстров; вопрос был в другом - почему монстры все как один прут именно в Лагерь? Что их сюда тянет?
   Меня, как и других, не интересовала причина возникновения дыры между реальностями на Майдане, но волновало иное: откуда такое скопище лярв и прочей нечисти на нашу голову. Ведь междуреальные дыры возникали и раньше, но без таких сильных эксцессов.
   Центр эти проблемы замалчивал. А люди гибли.
   Ладно, я привык к потерям в Мирах, отправляясь в Миры, ты знаешь, на что идешь. Но терять своих друзей у себя дома, на родной земле, причем не зная причин - такое принять было тяжело.
   Если говорить о виновниках, то профессионально вся ответственность возлагалась на группу охраны лагеря (так называемый ГОЛ). Я не хочу кидать камень в огород этих ребят, но именно сейчас можно было сказать, что они даром ели свой хлеб.
  
  
  
   Вик лихо притормозил возле леччасти, прошуршав колесами по щебенке. Мы повылезали из машины, в ту же минуту из дверей первого корпуса выскочила Оля, облаченная в светло-желтые футболку и брюки, и с белозубой улыбкой приветствовала нас.
   - Ну что, Оля, пикничок будем делать? - подмигнул СЕрж.
   - Конечно, - улыбнулась Оля.
   - Как пациенты? - поинтересовался я.
   - Их не так много. А, кстати, для вас сюрприз. Костя Сенников здесь.
   - Костя? - удивились мы, не ожидавшие здесь его увидеть.
   Мы прошли в столовую, за свой любимый столиу у окна, с великолепным видом на море. Вик стал помогать Оле доставать яства из буфета-холодильника. Пока они накрывали на стол, мы с Сержем решили проведать Костю.
   Зайдя в комнату отдыха в третьем домике, мы застали его там, сидящим в кресле с гитарой в руках.
   - Ну чё, братан, приехал? - улыбнулись мы, обнявшись с ним.
   - Да, немного получил по башке, - смущенно хмыкнул Костя. - А вы с какими вестями?
   Сенников Костя возглавлял один из отрядов, оборонявших рубежи на Майдане, был такой же инструктор, как и мы, потому его ранение можно было расценивать как факт того, что обстановочка на Майдане не сладкая. Именно об этом проинформировал нас он сам, когда мы уселись возле него. На его вопрос о причине нашего визита в леччасть мы ответили, что просто Вику захотелось повидать Олю, а мы за компашку. Костя понял, что нас еще нужно раскручивать.
   Он вытащил из кармана сигареты, мы вышли на свежий воздух. Со вкусом раскурив сигарету, Костя с прищуром взглянул на нас.
   - Все втроем получили задание от Сашки Логинова?
   Мы с Сержем улыбнулись и переглянулись.
   - Все может быть, - ответил я. - А ты почему так думаешь?
   - Потому что до вас меня со Стасом вызывали, все расспрашивали, умеем ли мы ориентироваться ы Черных фонтанах.
   - Кто расспрашивал?
   - Сашка с Аркашей. (Аркаша Ткачев - руководитель Группы Охраны Лагеря.)
   - А кроме них никого не было? - спросил я.
   - Нет, никого. Хотя, вроде был еще кто-то. . . - спохватился Костя, пытаясь высосать из нас того, кто нас интересовал, но я улыбнулся:
   - Ладно, не заливай, нужно будет - сами все расскажем. Так чем все закончилось?
   - А ничем. Они поняли, что в Черные фонтаны нужны более пристрелянные, впрочем, мы и сами со Стасем прикинулись тормозами.
   - Будто Саша вас не раскусит, - фыркнул я.
   - Так не послал же он нас туда, - заметил Костя.
   - А вам и прикидываться незачем было, - съёрничал Серж.
   - Хамьё, - пожал плечами Костя и затянулся сигаретой.
   Темнело. Мы молча слушали воркотанье прибоя, всем телом внимая прохладу моря, земли и звезд; кто знает, может все это в последний раз.
   Затем я вкратце передал суть нашего задания Косте. Ему доверять было можно. Костя задумчиво потер лоб и закурил вторую сигарету.
   - Дженифер? - переспросил он. - Хм, . . странно.
   Да, Дженифер. Меня эта девочка тоже интересовала. За ней скрывалась какая-то тайна, я это чувствовал.
   Наши раздумья прервало появление Вика. С набитым ртом, он проворчал, что стол давно накрыт и нечего ждать особого приглашения, и потащил нас к дому.
   Стол был накрыт шикарно. В центре поблескивал фирменный Олин самовар и множество всяких кушаний. Серж вызвался позвать остальных пациентов лечебки, на что Костя махнул рукой: мол, сиди, они все равно не придут.
   Самовар вызывал во мне воспоминания о Нилюле, я вздохнул и постарался отбросить все грустные мысли. На столе я заметил тарелку с грой румяных блинчиков, рядом находилась чашка со сметаной.
   - Сто лет не ел блинчики со сметаной. - Я потянулся к блинчикам.
   - Фантастика, - подтвердил Серж.
   Оля была довольна.
   Костя задумчиво хлебал чай; если бы не его бледная кожа, он бы выглядел вполне здоровым. Горка с блинами постепенно уменьшалась.
   - Оля, - как бы невзначай обратился я. - А ты не знаешь девушки по имени Дженифер Прайд?
   - Дженифер Прайд? - Оля подумала. Я для пущей верности обрисовал внешность Дженифер. Но Оля пожала плечами и сказала, что не знает такой. - А где вы с ней познакомились? - спросила она.
   Я что-то буркнул неопределенное и вновь приналег на блинчики, пока они были.
   После ужина мы с Костей удалились от посторонних глаз за холм, в метрах ста от домов. Костя курил и тихонько втолковывал мне:
   - Слушай, Дик, тут нужно во всем разобраться. И то, что Махмуда с Толем решено вернуть ценой убытия трех инструкторов, в то время, как здесь каждый человек в обрез. И то, что Махмуд с Толем якобы создали искусственный фантом, хотя может такое и возможно, не спорю, но какой им был резон все это держать втайне пять лет?
   - А мне кажется, возраст девочки не превышает два года, - не очень уверенно произнес я, - ведь Толь ослеп, по-моему, два года назад.
   - Ты знаешь это наверняка?
   Я пожал плечами.
  -- Кстати, - продолжал Костя, - наверняка девочка все это время находилась вне Лагеря. Иначе мы бы о ней знали. Теперь: вся эта возня со Скалой влюбленных. Ты что-нибудь в этом кумекаешь?
   В голове моей строились зачатки каких-то логических цепей.
  -- Слушай, - тронул я его за рукав, - я понял одну вещь: Юсуф наверняка будет с нами при
   прощании на Скале. Видимо, он будет контролировать девчонку.
   - Чего ее контролировать, - пожал плечами Костя.
   - Может он постарается помешать нам в чем-то, что может произойти на Скале? - подал я другую версию.
  -- А вот это скорее всего, - Костя явно оживился и, чиркнув спичкой, прикурил потухшую
   сигарету. - Но почему? . . Так. . .
   - Как только мы проходим Завесу, обратного хода нет, - подсказал я. - Уже будет неважно, раскроем мы их планы или нет.
   - Блестяще! - произнес Костя. - Теперь вопросик: что они хотят скрыть от вас на Скале?
   - Нечто, связанное с Дженифер.
   - Это и ежу понятно.
   Мы замолчали.
   - Нужно Дженифер привезти сюда. И без юсуфов рассмотреть ее, поговорить с ней, - предложил я.
   - Как же ты ее привезешь.
   Я взглянул на часы: половина седьмого. До прощания на Скале еще полтора часа. Можно рискнуть.
   - Можно рискнуть, - сказал я.
   - Рискни, - согласился Костя.
   Через пять минут машина с тремя бойцами уже неслась к Центру. За рулем сидел Вик. Я не стал посвящать Вика и Сержа во все наши с Костей рассуждения, просто объяснил, что нужно ближе познакомиться с Дженифер и без свидетелей. Ребята молча согласились.
   Вечер обещал быть интересным.
  
  
  
   ---------------------------------------------------------------------------------------------
  
  
  
  
   Диёр Исраилов
   truth444@mail.ru
  
  
Оценка: 10.00*4  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Артюхин "На штурм будущего!" Н.Бульба "Поставить мир на кон" С.Зверев "Кодекс морских убийц" А.Афанасьев "Период распада" С.Малицкий "Вакансия" М.Палев "Тайна Животворящего Креста" А.Доронин "Утро новой эры" Ф.Вихрев "Веду бой!" Г.Левицкий "Самые богатые люди Древнего мира" С.Ролдугина "Ключ от всех дверей" О.Шалюкова "Ночь теней" Ю.Фирсанова "Рыжее братство.Возвращение" О.Болдырева "Доля отцовская" А.Валерьев "Форпост:право победителя" Ю.Иванович "Поиск врага"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"