Аннотация: Обыденная жизнь программиста в недалёком будущем. Придёт понедельник и не оставит от неё ничего.
Девушка едет в метро. Никто не видит, какая она красивая. Я - вижу.
Русый локон качается в такт движению, тонкая рука сжимает поручень. Румянец горит у неё под кожей, губы полуоткрыты, и зубы блестят хищно и невинно, как у ласочки. Она склоняется над сидящим мужчиной, в руке у неё патрончик помады.
Мужчина смотрит перед собой, безучастный, как манекен. На нём плащ и костюм, на коленях лежит дипломат, поверх дипломата шляпа. Девушка выдвигает помаду, словно лезвие ножа. Прищуривается, вытягивает руку. Ну же, подрисуй ему усы! Тебе ничего за это не будет.
Мужчина встаёт, надевает шляпу и направляется к дверям. В окна врывается яркий свет - поезд выезжает из тоннеля. Девушка, тяжело дыша, смотрит вслед выходящему на платформу.
В дальнем конце вагона раздаётся грубый хохот. Трое подростков из низшего класса идут вразвалочку в нашу сторону. Они задирают женщинам юбки, а мужчинам нахлобучивают шляпы и сворачивают набок галстуки. Пассажиры механически поправляют одежду, в их глазах нет ни страха, ни возмущения. Рутина не знает, что такое оскорблённое достоинство.
Девушка, ну же! Загрузи транспортную рутину, стань как все - отрешённой и неуязвимой. Пусть юнцы ходят вокруг, заглядывают тебе в вырез блузки, отпускают шуточки. А ты стой, глядя в пространство, и им быстро надоест.
Нет, она паникует, стягивает на груди полы шубки, её взгляд мечется по пустым лицам пассажиров - и встречается с моим.
- Привет, Таня! - громко говорю я. - Иди сюда.
И хлопаю по сиденью рядом. Она опускается на краешек, напряжённо поглядывает то на меня, то на притихших подростков, сгрудившихся у дверей. Сами пугаются, чуть что.
- Прости, - говорит она шёпотом, - я забыла, как тебя зовут.
- Сергей, - отвечаю вполголоса. - А тебя, значит, Таня?
- Да, - удивляется, хмурит лоб. - Так это был спектакль? Мы с вами не знакомы, нет?
- Теперь точно знакомы. Давай уж "на ты", раз так получилось.
Она кивает и вдруг крепко стискивает мою руку горячими тонкими пальцами.
- Спасибо, спасибо тебе.
Такие моменты предназначены, чтобы наслаждаться ими, но я отчего-то не могу. Мне непременно надо вспомнить, что кое-что тут не на самом деле. Метро настоящее, пассажиры тоже, только в час пик от них в вагоне не протолкнуться. Хулиганы - явление обычное, но не каждый же раз, когда я возвращаюсь с работы. А вот девушка по имени Таня виртуальная. Пока их зовут Татьянами, жена смотрит на мои игры сквозь пальцы. Не вижу логики, впрочем, грех жаловаться.
Накрываю Танину руку своей, спрашиваю:
- Почему ты не под рутиной?
- Неделю назад кончилась лицензия, не было денег продлить. А потом... ну... - Таня запинается, на лице вспыхивает шальная улыбка. - Как будто просыпаешься ночью и ходишь, а все вокруг спят. Делай, что хочешь. Аж мурашки. А ты почему не под рутиной?
- Потому что я сам их пишу.
- Сапожник без сапог?
- Нет. Работник шоколадной фабрики, который пьёт чай с селёдкой.
- О... А что в качестве селёдки?
- Да так, - отвечаю уклончиво, - разные допотопные игрушки.
Стоит сказать "расширенная реальность", как вспоминается дурдом, царивший на улицах лет пятнадцать назад. Все кругом говорят невпопад и пытаются ходить сквозь стены. Вдобавок ещё рекламная кампания: "Рутина - новая технология, от которой не сносит крышу". А просто железо было слабое, не хватало ресурсов качественно вписать в реальность виртуальные объекты.
Впрочем, что она может помнить? Ей нет и двадцати.
Что вообще может помнить игровой персонаж?
Она поднимает глаза и просит:
- Проводи меня домой.
Поцеловав Таню на пороге её квартиры, я отключился от игры.
Осторожно заглянул в детскую. Татьяна занималась с Маришкой. Такие увлечённые обе - даже моего прихода не заметили. Ну я и не стал их отвлекать, а если честно, не стал привлекать внимание к себе. Потому что обычно бывает так: я вхожу, мы какое-то время проводим втроём, потом жена выходит и дочка остаётся со мной.
Первые двадцать минут наедине с ребёнком доставляют удовольствие. Потом шалости перестают забавлять, а однообразные игры утомляют. Через час ты уже не общаешься с ребёнком - только сидишь в одной комнате - и радуешься, если он нашёл себе занятие, не пристаёт и не плачет. Ты поглядываешь на часы и ждёшь, когда будет можно уйти совсем и заняться своими делами.
Ты готов сдаться. Миллионам детей имплантируют чип, ставят рутину "Маленький ангел" или "Моя радость" - и ничего. Недёшево, но дело не в экономии. Пугают статьи, появляющиеся в сети время от времени. Пишут, что у ребёнка с нейрочипом неправильно формируются некоторые структуры мозга. Скорее всего, ерунда.
Но детей с нейрочипом не берут в элитарные школы. А мы хотим, чтобы у нашей дочери было всё самое лучшее, всё, чего не было у нас. Мы воспитываем её, как ребёнка из высшего класса. Купили квартиру в престижном районе, пусть крошечную, зато Маришка имеет возможность ходить в детский сад.
Ребёнка без чипа одного дома не оставишь. Он не умеет сам есть и одеваться, он может пораниться. Он плачет. С ним надо играть. А мы оба работаем, мы должны выплачивать за квартиру, и няня под хорошей рутиной нам тоже не по средствам.
В этом дорогом жилом комплексе мы как в осаде. Но я не могу капитулировать первым.
Мне снилось, что я проспал работу. Ужас выдернул меня из сна - задыхающуюся рыбу с выпученными глазами. За окном светло, на часах - девять. Почему я не поставил будильник?
Потому что вчера была пятница, а сегодня суббота. Спать бы ещё и спать. Вот обида! Я закрыл глаза, но только зря проворочался с полчаса. Мне было тревожно, словно я что-то упустил. Ах, да. В первой половине дня у меня спортзал, и значит, надо отдежурить с утра - разбудить Маришку, накормить завтраком.
Маришкина кроватка была аккуратно застелена. С кухни доносились голоса - детский и женский.
Таня стоит на пороге раздевалки, волосы потемнели от влаги. Притягиваю её к себе, целую.
- Сергей, что ты делаешь? Хотя бы поздоровался. Люди смотрят!
- Нет здесь никого.
Подхватываю её на руки, несу через зал. Опускаю на силовую скамью. Вокруг несколько десятков тел сгибают и разгибают конечности под управлением спортивных рутин. Что за ирония! Сейчас их хозяева занимаются примерно тем же самым в виртуальной реальности - прокачиваются сквозь уровни ролевых игр.
Я занимаюсь физкультурой более изобретательно.
Обедаем с Таней в "Вершине". За окнами клубится белая мгла, и цены тут заоблачные.
Как-то раз я бывал в ресторане. Еда на вкус не лучше виртуальной, но вредная для здоровья и дорогая, и от настоящего вина наутро разболелась голова. Дома мы питаемся витаминизированной массой - я в расширенной реальности, как сейчас, а Татьяна под диетической рутиной.
В ресторан приходят не есть, а ради острых ощущений. Сладкий ужас в ожидании счёта, иллюзия избранности и могущества. Еду для тебя готовят и разносят живые люди, даже не под рутиной, и это твоя прихоть и твои деньги заставляют их тратить время попусту. Здесь питаются чужими жизнями.
Нож звякает о тарелку. Таня молчит, положив подбородок на сцепленные руки.
- Ну, что ты? Не грусти.
- Сергей, а как же твоя жена?
Я не изменяю жене. Разве это измена - Татьяне настоящей с Таней виртуальной? Тщательно дожёвываю кусок, потом говорю:
- С ней всё в порядке, не переживай.
Таня молчит и опускает глаза, я бросаю вилку и вытираю рот. Когда персонаж угадывает настроение и обучается - это хорошо, но до определённого предела. Пора заканчивать с этой Таней и спасать следующую.
Я отключился от игры и оказался у себя на кухне. Я ел витаминный брикет, Татьяна резала овощи.
Помню, у матери был кухонный комбайн - сложная штука, она его по часу разбирала и мыла после каждого использования. Но прогресс не стоит на месте. Теперь у нас есть многофункциональное устройство под названием человек, на котором можно запустить рутину "Шеф-повар" или "Золушка". Впрочем, и готовить особо нечего. Достаешь брикет из морозильника, разогреваешь в микроволновке.
Татьяна резала овощи. Дочка с любопытством вертела в руках очищенную морковку.
- Татьяна, ты чего это? - сказал я. - Чего это ты, а? Зачем ты это купила?
Размеренные движения ножа прекратились, и Татьяна ответила:
- Ребёнку полезны свежие овощи. В них много витаминов и минералов.
- В брикетах ничуть не меньше. Не сори деньгами, ладно?
- Я незарегистрированная версия рутины, - сообщила Татьяна. - Мне очень жаль, но изменение настроек заблокировано.
- Не могу. Я обнаружила попытку взлома. Пожалуйста, обратись в местное отделение Лицензионной полиции, - доброжелательно сказала Татьяна и продолжила резать овощи.
- Татьяна, отключись от сети, пожалуйста.
- Зачем?
- Скажу после. Отключись, прошу тебя!
- Не могу.
- Что случилось?
- Армия людей перешла границу, и вообще государственный кризис.
- Тьфу ты! Что за ерунда. Отключись, надо серьёзно поговорить.
- Ну, отключилась. Ну, говори скорее. Мне некогда.
- Как давно ты по рутиной?
- Под какой рутиной?
- Татьяна, не прикидывайся. Я всё знаю. Рутина, которую ты грузишь, когда твоя очередь заниматься с нашей дочерью. А сама играешь в "Королевства".
- Играю, ну и что. Кто бы говорил. Ты тоже играешь в эти свои... И с Маришкой совсем не занимаешься. А я с ней занимаюсь, хотя бы под рутиной. Мы буквы выучили.
- Татьяна... Сейчас не время выяснять, кто больше виноват. Когда ты загрузила рутину в последний раз? Вчера вечером?
- Я пыталась её завершить, честно. Несколько раз. Но там какой-то глюк.
- Это не глюк. Сработала защита.
- Да нет! Я же пропатчила. Нет, ты не думай, я проверила на эмуляторе, прежде чем ставить на себя. Всё нормально, "спасибо за регистрацию".
- А теперь рутина говорит: "обнаружена попытка взлома". Татьяна, дай мне, пожалуйста, полный доступ.
- Сейчас. Вот. Ты посмотришь, да? Я пойду пока поиграю.
- Только не в сетевую! Хочешь, чтобы за тобой приехали из Липо?
- Я же не дура, я под фаерволлом. Запретила рутинам любые обращения по сети.
- Татьяна! А вдруг эта хитрая гадость обойдёт фаерволл?
- Да ладно, не паникуй. Если рутина собиралась настучать, то уже приехали бы.
Паникую? Ни вот столько. Зол, да. Сейчас доломаю эту рутину в лучшем виде. Программист я или нет?
Ломать защиту не сложней, чем ловить ошибку в коде. Запускаем рутину под отладчиком и шаг за шагом следим, что она делает: какие данные пишет в память, что оттуда читает. Особенно в тот момент, когда она требует регистрации - ведь ясно, что где-то в предыдущих строчках она эту регистрацию проверяет. Дальше просто: ищем такой код по всему телу рутины и аккуратно заменяем на свой.
Просто, да не совсем. Хитрая рутина понимает, когда её запускают на эмуляторе, и не раскрывает всех карт. Чтобы выдать эмулятор за человека, нужен биометрический плагин. Вполне легальный софт, им пользуются тестировщики. Они подключают эмулятор к виртуальной реальности и прогоняют рутину через набор тестов. Играют с биометрией, меняют ситуации - пытаются спровоцировать вылет или зависание. Рутина может работает на первый взгляд нормально, но это ничего не значит. Был случай, одна строительная компания установила своим рабочим плохо локализованную версию. Всё шло путём до первого снегопада, а там рутина вызвала МЧС.
Взломщики тоже гоняют рутины на автоматических системах тестирования - выявляют все случаи срабатывания защиты. А биоплагин незаменим при написании кейгена, ведь лицензионные ключи генерируются по биометрии.
В общем, какой инструмент разработчика ни возьми, любой годится для взлома. Скажем, фаззифаер. Часть кода рутины выполняется на чипе, часть в человеческом мозге, и фаззифаер постоянно преобразует машинные инструкции в нечёткие и обратно. А ещё он хорошее средство защиты. Им можно обработать чёткий код для чипа - по крайней мере, участки, ответственные за проверки, - и спрятать среди нечёткого кода. Попробуй найди в стоге сена иголку, превращённую в травинку.
В "Настоящей маме" они применили старый добрый FuzzyFire. Вот его код в теле рутины, вот - защищённые им инструкции, а вот - вуаля! - они же, но в более приятном для анализа виде. Патч, который Татьяна скачала из сети, вычищает все проверки ключа. Элементарно. Я сам бы мог такой написать. Что же пошло наперекосяк? На Татьянином чипе как будто выполняется какая-то другая рутина. Я попытался присоединиться к ней отладчиком, но у меня не получилось.
Я не специалист по низкоуровневому программированию и у меня нет инструментов, чтобы безопасно завершить рутину, томографа, например. Обратиться в медицинский центр? В службу поддержки разработчика? Они сдадут Татьяну в Липо. Ей поставят другую рутину, которую она не сможет выгрузить лет пять, и отправят на вредное производство. В ходе расследования всплывёт, что эмулятор и утилиты я принёс с работы, и меня тоже арестуют за кражу и нарушение режима секретности.
Я должен взломать эту чёртову рутину.
Господи! Как мне заниматься делом, когда она, эта, рядом с моим ребёнком?
Неточин никогда не приходил на работу вовремя, но он был лучшим программистом из всех, кого я знал. При всём своём разгильдяйстве он работал, как половина нашего отдела, если судить по результату. Время от времени ему делали выговор, после чего он на какое-то время становился как все, и видеть это было больно. Ясно было, что Неточин - настоящий, а все правила, которые для него придумали, - дурацкие. Галстук смотрелся на нём, как удавка, а очки - как ярмо. В нашей фирме запрещено запускать посторонние программы в рабочее время, но хотя бы Неточину могли дать поблажку. Он жил в расширенной реальности, как и я, только для меня это было развлечением, а для него - средством превращения размытой картинки в чёткую.
Недели через две после втыка Неточин снова опаздывал, забывал надеть галстук и начинал пахать в полную силу. В конце концов его уволили, потому что трудовая дисциплина важнее. Насколько я знаю, он работал потом на какие-то сомнительные организации, жена от него ушла, и он жил чёрт-те где, в каком-то рабочем районе.
Когда мы спустились, он уже сидел на скамейке. Неточин был одет в куртку и вязаную шапочку и, разумеется, без очков. Сколько мы не общались, года два? Чувствуя неловкость, я бодро сказал:
- Неточин, ты никак пришёл вовремя?
Он посмотрел на меня с досадой. В левом глазу у него лопнули сосуды.
- Ты же говорил, дело срочное.
- Добрый вечер! - Татьяна тепло улыбнулась. - Как поживаешь?
- Нормально.
Настоящая Татьяна Неточина терпеть не могла. Нет, она тоже была вежлива, но как-то так умела дать понять, что ему у нас не рады.
- Выглядишь не очень, - сказала Татьяна с ласковым сожалением. - Но я знаю, что тебе поможет. Попробуй глазные капли "Петровит" с природными витаминами, кальцием и антиоксидантами.
- Угу, - откликнулся Неточин.
- Ну, мы пошли на горку. Не забудь - "Петровит"!
- Ага, - сказал Неточин, глядя ей вслед. - Это что было?
Мне снилось, что наступил понедельник, а я забыл пойти на работу.
Проснулся мокрый и слабый, как разваренная макаронина. Поставил тело под холодный душ. Воскресенье, сегодня только воскресенье! А понедельник будет завтра.
В понедельник Татьяна должна идти на работу.
Если завтра утром Татьяна не явится на работу, её уволят и занесут в чёрный список. Одной моей зарплаты не хватит на ежемесячные взносы за квартиру. Придётся покинуть "Остров благополучия" с его ресторанами и прачечными, соляриями и спортзалами, с охраняемыми парками и детскими площадками. Маришка не будет ходить в детский сад.
Вся наша жизнь пойдёт прахом в понедельник.
- Меня совсем не интересуют зайцы. Нет.
Маришка отошла от дерева на шажок, недоверчиво поглядывая на повернувшуюся к ней спиной Татьяну.
- Я их не ем. Пусть идут куда угодно. Мне всё равно. Р-рр!
Маришка взвизгнула и кинулась бежать.
- Всё плохо, - сказал Неточин, садясь рядом на скамейку. Глаза у него были совсем красные. - Если так пропатчить, запускается нечёткая защита. Но только на человеке. Ни на одном известном мне эмуляторе она не запускается.
- Да ну? На чём они её отлаживали? Написали эмулятор нового поколения?
- Я думаю, они тестируют на людях. Ходят слухи, скоро это разрешат.
- Но пока не разрешили?
Неточин пожал плечами:
- Подашь в суд?
- Нет... Но что же делать?
- Исследовать защиту. Только на ком?.. - Неточин задумчиво поглядел на меня. - Я аккуратненько.
- Нет!
- Как скажешь. Тогда попробую восстановить код на чипе. Будет момент - рутина попросит регистрации, надо не зевать и купить лицензию. Дорого, я знаю, а ты выплачиваешь кредит, но у меня есть деньги.
- Откуда?
- Не за бесплатно же мне работать? - Неточин улыбнулся. - Ты не думай, у меня много. А тратить всё равно не на что.
Мне было неловко, что он заговорил о деньгах. Вежливые слова отказа и искренние слова благодарности столкнулись у меня на языке и взаимно уничтожились, и я выдал несообразное:
- Мог бы купить квартиру в приличном районе.
- Нафига? Чтоб меня каждый раз на входе просвечивали и брали анализ крови?
- Пессимист. Меня обыскивает хорошенькая девушка в форме.
- Нафиг такой оптимизм, - сказал Неточин.
За окном отвесно падали тяжёлые снежные хлопья, в комнате ощутимо потемнело. Я привык к отсутствию свободного времени, и когда оно у меня появлялось, торопился чем-то его заполнить. А теперь просто сидел и смотрел, как падает снег, и на входе в моё сознание был только белый шум.
Я мог поработать часа два, но не стал - какой смысл? Если Неточин не справится, то я тем более. Им следовало уволить не его, а меня. Я только и умею, что носить галстук и тянуть лямку. Это работает, пока жизнь следует известному плану, но случается непредвиденное - и я теряюсь, висну и вылетаю, как та рутина. И оказывается, что я ни на что не гожусь.
Да, ещё я умею спасать придуманных девушек от несуществующей опасности. Я мог бы поиграть сейчас, но сама мысль о развлечениях стала мне неприятна. Словно я обнаружил, что моя привычная жизнь отравлена и мне нельзя к ней прикасаться... Нет, я всегда это знал, я жил с этим, но теперь яд выступил на поверхность.
- Я не успеваю, - сказал Неточин. - Мне нужно время, несколько дней, может быть.
- Если в понедельник Татьяна без уважительной причины... - начал я.
- А если заболеет?
- Не выгорит. С работы пришлют диагностическую рутину, а она не сможет её запустить.
- А что, если заболеет Марина? Ведь вы не ставили ей чип?
- Та же проблема. Татьяне придётся осмотреть её под рутиной.
- Почему Татьяне? Запустишь рутину на себе. Как будто собираешься сидеть с больным ребёнком, а потом вы как бы переиграете. Или нет, даже лучше! Вызови настоящего врача. Будет выглядеть правдоподобно: ребёнок без чипа, доктор-человек - всё как у богатых.
Это была настолько хорошая идея, что я пропустил подковырку. А потом подумал ещё немного и понял, что ничего не выйдет.
- Неточин, это будет настоящий осмотр.
- Конечно, - кивнул Неточин. - Ты... Давай, я это сделаю. Только отвлеки Татьяну.
- Я тебя не понял, - сказал я, хотя всё прекрасно понял. - Что ты сделаешь?
- Сниму шарфик, - Неточин смотрел на Маришку, качающуюся на качелях, смеющуюся. - Варежки. Расстегну верхние...
И тут я его ударил.
- За такие слова надо бить, да? - Неточин возился в снегу, пытаясь встать. - Надо - и ты ударил?
Он поднялся на четвереньки, опёрся рукой о сиденье скамейки. Из носа капала кровь и уходила в снег. Он был прав. Я словно разыгрывал представление перед кем-то. По сценарию я должен был чувствовать злость и возмущение, но не чувствовал ничего. Его предложение было разумно.
- Пойми, я не могу рисковать здоровьем дочери.
Неточин откинулся на спинку, прижав к переносице щепоть снега.
- Тогда ты сделаешь всё, чтобы не оказаться там, внизу. Ты понятия не имеешь, что это такое. Там дети голодают и болеют, и их не лечат, и они умирают.
- Только не надо меня запугивать!
- Это правда.
- Нет, я так не могу, ну не могу я так! Придумай какой-нибудь другой способ, Неточин, пожалуйста, ты сможешь. Есть ещё время до утра...
- Серёжа!
Татьяна махала мне рукой в облепленной снегом перчатке.
- Папа, папа! Сделай нам большой комок!
Я упёрся обеими руками в бугристый бок снежного кома и покатил.
Как давно мы не проводили время все вместе... Гуляли с Маришкой по очереди - словно экономили. И вдруг выяснилось, что я соскучился и вновь способен радоваться обыденным вещам. Или это было, не знаю, истерическое веселье приговорённого к смерти, выведенного на последнюю прогулку.
Я лежал и смотрел, как светлеет розово-серое небо за окном, как наступает утро понедельника. Быть может, новая жизнь будет не так уж плоха. Неточин сгущает краски. Ну, разве дети могут голодать, в двадцать первом-то веке? Как это их не лечат? Нет, естественно, детей из низшего класса лечат не от всего, это справедливо. Но чтобы они умирали?.. К тому же, одно дело - когда дети с плохой наследственностью и родители не желают трудиться. А я, тьфу-тьфу, буду прилично зарабатывать.
Да, какое-то время. Вскоре на работе станет известно, что я потерял квартиру и живу в районе для бедных и что жена моя безработная. Они постараются от меня избавиться, пока моё неблагополучие не перекинулось на них, как чума.
Ну и прекрасно. Не так уж я люблю свою работу. Да я не люблю свою работу! Типа, творческий труд, рутине он пока не под силу. Поэтому мне не лезут в голову, просто крепко держат за горло. С девяти до шести, с перерывом на обед, я запускаю на своём нейрочипе шпионскую программу, и она, точно надсмотрщик, следит, усердно ли я работаю. Если бы не это, может, я любил бы мою работу. Бывает, попадётся интересная задача, я бьюсь над ней и в самом деле забываю обо всём. А потом, когда решение найдено, я прихожу в себя и понимаю, что только что подарил им то, что они обычно берут силой. В такие моменты я ненавижу свою работу.
Не мучайте меня больше. Возьмите это тело, дайте ему в руки лопату и отправьте ремонтировать дороги. Пускай банк забирает квартиру, отлично! Мне не придётся бояться, что это однажды случится. Я устал нащупывать путь через трясину, я хочу чувствовать под ногами твёрдую почву, даже если это будет самое дно.
Как-то люди там живут. Воспитывают детей, и не одного, а нескольких. Детей без нейрочипов. Страшно представить, но как-то эти люди справляются. Вроде бы женщины у них не работают, а сидят с детьми. Когда Татьяну уволят, будет сидеть с Маришкой. Пусть под рутиной, если иначе она не может.
Два дня подряд я наблюдал, как Татьяна играет с дочкой, разговаривает, рисует. Как она целует Маришку на ночь, поёт ей колыбельную и сидит рядом с кроваткой, пока Маришка не уснёт. Я видел, как Татьяна смотрит на Маришку. Я помню этот взгляд. Так моя Татьяна когда-то смотрела на меня.
С любовью.
Я приподнялся на локте. Жемчужный свет из окна мягко обтекал лицо спящей жены, между бровей наметилась морщинка, и в уголках рта притаился намёк на улыбку. Неужели это бездушная оболочка? Да в ней больше жизни и чувства, чем в той женщине, с которой я жил последние годы. Словно в бреду, я взял Татьянину руку обеими руками и прижал к губам. Я откинул одеяло и стал гладить её коленки, бёдра, живот. Я склонился над ней и приник к её рту, раздвигая языком мягкие сонные губы.
По телу жены прошла судорога. Татьяна с силой оттолкнула меня и села в постели.
- Где я? - дикий, недоумевающий взгляд. - Что происходит?
Только безумец способен полюбить педагогическую рутину. Надо было спятить, отчаяться, выйти за рамки - в область непредсказуемого поведения и некорректных данных - и рутина вылетела.
Я обнял жену, прижал крепко-крепко.
- Ну хватит уже, отпусти.
- Как ты не понимаешь? Этот кошмар остался позади... Теперь у нас всё будет хорошо.
- Ну, если всё хорошо, тогда я пойду доиграю, ладно?
- Я кое-что придумал, - сообщил Неточин с порога, - но тебе не понравится.
Чёрт, ведь я забыл сказать ему!.. Получается, он пытался помочь мне до последнего, хотя уже часа три в этом не было нужды.
- Рутина вылетела. Я как раз собирался позвонить...
- Ты свинья, - сказал Неточин невыразительным от усталости голосом. - Ну, сделай хоть кофе. Нет, не надо кофе, - это он, проходя по коридору, заглянул в комнату. - Я тут посплю.
- А тебе не надо на работу?
- Да ну её.
И Неточин, не раздеваясь, лёг на кровать и накрылся половиной покрывала.
На кухне Татьяна под рутиной мыла посуду.
Радостное облегчение проходило. Теперь предстояло достать мою прежнюю жизнь из мусорного ведра. Но почему-то не хотелось.