В этот день светало рано, вот-вот и солнце взойдет на востоке, неожиданно ставшем кровавым. А пока тишина, и только в ушах все еще звучат слова приказа:
'Немецкие солдаты! Вы вступаете теперь в жестокую борьбу и на вас лежит тяжелая ответственность, ибо судьба Европы, будущее Германского Рейха, бытие нашего народа лежит отныне только в ваших руках. Да поможет вам в этой борьбе Господь Бог!'
А жаль, что Урс не жена и даже не невеста...
Впрочем, ей наверняка больше Макс нравится. Настоящий солдат, сильный, мужественный, храбрый. Не то, что я - лежу и трясусь от страха, даже ладони вспотели. Мой Бог, как же страшно. Как умирать-то не хочется...
А еще больше Вальтер боялся ранения в живот. От одной мысли кишки сворачивало так, что они начинали урчать, да так громко, что фельдфебель Рашке, командир их отделения, рявкнул:
- Бирхофф! Потише, а то русских разбудишь!
Отделение тихо заржало. Вальтер тоже вымучено улыбнулся.
- И сходи посрать! Мне не улыбается нести твое дерьмо, когда какой-нибудь большевик выстрелит на звук этой канонады!
- Сейчас пройдет, господин фельдфебель!
Фельдфебель внимательно посмотрел на Вальтера:
- Конечно, пройдет. Ведь я приказ тебе дал. А за невыполнение приказа в боевой обстановке я тебя сам могу расстрелять, без помощи противника. Хотя я сегодня добрый в честь праздника - подам рапорт о переводе тебя в хозроту, будешь там сортиры копать и чистить.
- Так точно, господин фельдфебель!
- Что так точно? Хочешь сортиры чистить? Камрады, вы только представьте, как рядовой первого класса Вальтер Бирхофф черпаком наше дерьмо будет по украинскому чернозему разбрасывать. Эй, Бирхофф, у тебя невеста есть?
- Есть, - неожиданно соврал Вальтер.
- Ну, вот и напишем ей письмецо всем отделением о твоих подвигах. Дай адресок.
Внезапно Вальтер разозлился на грубияна Рашке.
И в этот момент земля содрогнулась от залпа гаубиц, минометов и прочих игрушек бога войны, благословлявшего пехоту на подвиги.
Рашке радостно оскалился и показал большой палец Вальтеру. Земля на противоположном берегу Буга взлетела черно-красными султанами. Вальтер зачарованно смотрел на пляску смерти.
Что-то страшно взвыло за спиной, словно сами черти вышли из ада! Дымные стрелы реактивных минометов прочертили утреннее небо. Если бы Вальтер был бы сейчас русским он бы или сошел с ума, или сдался бы перед такой силой.
В этот момент фельдфебель ткнул его в плечо и показал наверх - разговаривать в этом грохоте было невозможно.
Вальтер посмотрел в голубеющее небо. А там ровными рядами шли самолеты, один за другим...
'Вот это силища!' - восторженно подумал рядовой. - 'А ведь где-то Макс сейчас прогревает свой танк!'
От мысли о Максе, от осознания того факта, что сейчас миллионы солдат лежат наизготовку, что тысячи самолетов несут возмездие коварным азиатам, что десятки тысяч снарядов уничтожают гигантские, по слухам, укрепления русских, что танкисты сдерживают своих панцеров перед решающим броском, что, наконец, вся Европа сомкнулась в едином строю крестового похода против цитадели зла - от всего этого Вальтер неожиданно успокоился и узнал - впервые в жизни - что такое холодная, трезвая ярость.
Канонада оборвалась так же внезапно, как и началась.
И резкий свист командира взвода прорезал ватную тишину. В полном молчании солдаты рванулись с резиновыми лодками к реке. Развороченный восточный берег клубился дымом, казалось, там не было никого живого.
Вода плескалась под веслами, командиры отделений настороженно вглядывались утренние сумерки. Где-то далеко на востоке раздались глухие разрывы, словно кто-то стучал гигантским молотом по земле.
- Бомбардировщики работают! - шепнул фельдфебель.
Берег приближался...
Еще чуть-чуть и...
И вот солдаты уже выпрыгивают на землю Советской России. По правде говоря, эти земли должны принадлежать Германии! Лемберг в тридцать девятом вермахт взял силой, но политики уступили его. Как оказалось, временно! Немецкие солдаты всегда берут свое по праву!
Черт побери! Воронка на воронке! Ни одного живого места!
А вот и русский секрет пограничников - накрыло миной - кишки по всей земле!
Вальтер сглотнул - неприятная картина!
- Вперед, вперед, вперед! - орал фельдфебель. - Наша задача - окопаться в трехстах метрах от реки!
А позади уже стучали топорами саперы, наводя переправу для грузовиков и танков...
Макс сидел на своем месте заряжающего и грустил. Вот уже час они тряслись сначала через переправу, потом по дорогам, а ни выстрела, ни обзора. Только сидеть и ждать. И чего там происходит? Лишь отрывочные команды в шлемофоне - 'Линкс! Рехтс!' И все... А нет! Еще 'Стоп!'
Скучно! Макс даже умудрился задремать под рев 'Майбаха'. Еще бы! Не спать уже сутки...
Всю субботу они перебирали, всем - ВСЕМ! - экипажем мотор, потом чистили до блеска котовьих яиц оба пулемета и орудие, затем сбрасывали с брони разные ящики и бухты канатов. А когда все закончили и возжелали вздремнуть - полк построили и зачитали приказ фюрера.
После чего сон резко закончился.
Большевистская Россия! Вот, оказывается, главная наша цель! Ай да фюрер! Обманул всех! Даже нас, его солдат! Но это правильно, потому что враг не дремлет. А вот ефрейтор Макс Шнайдер дремлет. И фюрер грозит ему - не спи, мой солдат, не спи, ведь враг не...
Макс вылез, наконец, из вонючей башни любимого своего Т-IV.
Тихий западно-украинский городок горел. Бой был, похоже, серьезный. Пехота возилась долго - танки пошли в прорыв лишь в час дня. И вот он - первый вражеский город, в который вошел победителем Макс.
Первый, но не последний!
- Сладок запах победы? - улыбнулся ему обергефрайтер Клаус Мюллер - механик-водитель высочайшего класса. Он прошел и Польшу, и Западную кампанию, и Югославию. Макс ему отчаянно завидовал. Еще бы!
- Покурим? - танкисты расселись кружком. Один Макс остался стоять, разглядывая, как пленные русские стаскивали в кучу трупы своих погибших товарищей.
- Эй, Макс! Еще успеешь наглядеться на них! Вся жизнь впереди! - засмеялись камрады.
- По машинам! - подбежал командир танка, унтерфельдфебель Ханс Брандт. - Идем на юго-запад.
- В бой? - Макса почему-то едва затрясло. И хотя он пытался скрыть дрожь, командир все-таки ее заметил.
- Дыши глубже, парень!
Все-таки жаль, что ни черта не видно с места заряжающего. Куда, что, как?
Всего через полчаса Танк вдруг как-то странно затарахтел, дернулся, взревел и заглох.
- Коробка передач, командир!
- Черт бы ее побрал... - ругнулся командир. И стал вызывать отделение ремонтников. А макс, мягко говоря, расстроился. Он уже предвкушал бой всем телом, разминая руки, чтобы без передышки и сбоя подавать снаряды.
- Выходим... - буркнул командир по внутренней связи. - Ремонтники будут неизвестно когда. Танк Пабста тоже встал. И тоже что-то с коробкой. С ним разберутся - к нам поскачут. Пистолеты наготове. Русская деревня рядом.
По одному они покинули танк. Клаус тут же полез смотреть двигатель.
- Так и есть! - через непродолжительное время воскликнул он. - Зубцы шестерней полетели к чертовой матери!
Чумазый как черт, он спрыгнул на землю.
- Смотрите! Русские!
От деревни, утопавшей в зелени, шла толпа. Впереди шагал важный мужик, почему-то с цветами.
Танкисты схватились за свои пистолеты.
- Нет. Нет! Вы не стрелять нас! Мы вас кушать! - на ломаном немецком произнес мужик.
Из толпы выбежала девушка с букетом цветов, подбежала к самому высокому из экипажа - наводчику Отто Кёлеру - и чмокнула его в щеку. Рыжий Отто немедленно покраснел, но букет взял.
А Брандт, вполголоса, сказал:
- Что значит 'мы вас кушать'? Мы в сказке братьев Гримм?
- По-моему, он нас хочет пригласить пожрать, командир. Пойдем, а? Смотри, какие тут девушки... - водитель подмигнул одной красавице.
- Просить, просить! - сказал мужик и призывно замахал рукой.
- Пошли, командир, а? - Стрелок-радист Ральф Зингер любил поесть. Куда влезала еда в его тело - не знал никто. И он сам. За неделю до начала войны с Россией - в прошлое воскресение - он как-то поспорил на пять бутылок польского бимбера с радиоремонтником, что съест восемь литров супа с хлебом. Из расчета на каждый литр сто грамм. И ведь съел. И бимбер для всего экипажа заработал. Правда, пить его не стал. Потому что ушел в кусты блевать. Там и уснул на четвереньках - лечь не мог.
Командир секунду подумал и...
- А пошли! Только ты, Зингер, здесь останешься.
Тощее лицо радиста вытянулось от изумления.
- Я?? Почему...
А в ответ получил холодный взгляд командира и смешок водителя:
- Потому что ты нас без еды оставишь!
И пошли, но кобуру никто не застегнул. Все-таки это Россия.
- А красиво тут... - они шли по зеленой улочке. Белые стенки домов, умопомрачительный запах цветущих яблонь...
- Да... Я бы тут жил, - сказал Клаус, сам из крестьян Вестфалии, славящейся своей шикарной ветчиной и таким же шикарным пивом.
- Смотри-ка! - удивленно сказал Макс, когда они вышли на небольшую площадь.
Длинный ряд столов, укрытый белыми, праздничными скатертями - ломился от блюд и бутылок.
Тут тебе и копченое сало, и жареные гуси, и свиные окорока, и стеклянные бутыли с вином, и кувшины с молоком. И даже моченые яблоки. За столами никто не сидел. Толпа крестьян, в самых праздничных своих одеждах, почтительно ожидала дорогих гостей.
- Жаль, что Зингера мы оставили... - пробормотал Кёллер. - Нас тут едой убьют...
- Положительно! Мне нравится война в России, - улыбнулся Мюллер. - Это тебе не Югославия! Там стреляли из каждого куста!
- А Франция?
- Француженки очень капризные. Пока французскую девчонку уломаешь, сойдет столько потов, что больше ничего уже не хочется... Хотя вина неплохие, да...
- Это еще не Россия. Это еще Польша, - напомнил им командир. - Вернее, уже Германия. Где стоит немецкий солдат - там и есть Германия.
Важный мужик в старомодном сюртуке, видимо староста, замахал руками, приглашая танкистов к столу:
- Садитесь кушать, пожалуйста! Битте, битте!
- Командир...
Брандт коротко кивнул. Плох тот солдат, который откажется от дармовой еды и выпивки!
- Нет! Не пить! - пресек командир попытку радиста потянуться за стаканом с бимбером. - Черт его знает, этих русских. Что у них на уме?
Кёллер недовольно взял кувшин с молоком, но подшутить над командиром не забыл:
- Мы же в Германии, командир, а? Откуда тут русские?
- Поляки, югославы, русские... Славяне, один черт! Вероломный народ! В глаза улыбаются, а за спиной нож держат. Макс, что там сегодня нам говорили утром, почему началась война?
- Превентивный удар по предателям, - быстро ответил Макс Штайнер. - У нас был союз, но Сталин изготовил свои дикие орды для удара в спину, пока мы высаживаемся на туманный Альбион.
- Устами младенца... А потому не стоит верить этим русским...
Староста сидел рядом и пытался понять, что говорят танкисты. Получалось у него плохо, но слово 'Руссишен' он все же разобрал. И замахал руками, как мельница:
- Нет. Русские мы нет. Украина. Украинцы. Мы не есть большевик, не поляк. Мы есть Украина!
- Украина... - словно попробовал на вкус незнакомое слово Макс. - А это еще кто такие?
- Черт ногу сломит в их родственных связях. Наверное, те же русские, только не хотят русскими называться, - ответил Мюллер. - В Югославии так же - сербы, хорваты, македонцы, чер-но-гор-цы, - с трудом произнес он сложное для немецкого языка слово.
Староста яростно замотал головой.
- Украина, мы есть Украина. Мы друг! - он поспешно плеснул вина в большие стаканы.
Мюллер и Кёлер жалобно посмотрели на командира. Тот сдался. В конце концов, ром - молоко солдат. Кажется так писал запрещенный ныне Ремарк?
- По стакану! Мы все-таки на вражеской территории... Прозит!
Пиршество шло своим ходом. На дальнем конце стола кто-то уже затянул что-то заунывное. Вдруг староста засуетился, выскочил из-за стола и закричал что-то на своем варварском. Шум застолья тут же стих.
- Не люблю я сюрпризы... - заворчал Мюллер и положил руку на кобуру.
Староста этот жест заметил:
- Да, да! Стреляйт! Вот. Большевик! Юде!
К столу подвели крепко связанного высокого парня неопределенного возраста. Неопределенного - потому как его избитое, опухшее лицо было синюшного цвета.
- Пиф-паф! Стреляйт! Битте! Юде!
- Командир... Я что-то его плохо понимаю... - насупился рыжий Отто.
- Он нам предлагает расстрелять этого еврея-большевика.
- Да, да! Комиссар! - радовался староста.
- Я сейчас этого урода... - завелся вдруг Отто. - Мы солдаты. Ты, скотина славянская, мы - солдаты, а не палачи! Понимаешь?
- Да, да! Стреляйте! Юде!
- Вот урод... - стал вставать наводчик.
- Кёллер! - рявкнул командир. - Сидеть!
А потом он встал сам, поправил кобуру и подошел к старосте:
- Мы - не СС. Мы - танкисты. Мы солдаты. Придет гестапо, оно и будет разбираться. Вы меня поняли?
Староста разобрал, похоже только два слова - СС и гестапо. И закивал, схватив Брандта за рукав. Тот высвободил руку резким движением:
- Чертов сукин сын... Читай по губам - Я СОЛДАТ! Я не стреляю в безоружных. Понятно?
Внезапно еврей подал голос:
- Он не хочет вас понимать. Он хочет меня расстрелять.
Брандт помолчал. А потом подошел к большевику:
- За что?
- За то что я не такой как они.
- Коммунист?
- Нет, комсомолец.
- Это еще кто?
- Считайте меня коммунистом. Если нравится.
- Еврей?
- Нет. Украинец.
- Почему староста держит на тебя зло и называет тебя евреем? - Брандту действительно было интересно разговаривать с парнем.
Тот пожал плечами:
- Потому что я коммунист. Почему же еще?
Теперь пожал плечами Брандт:
- Может, ты обрюхатил его дочку и не желаешь на ней жениться...
- Если б у этого красавца была дочка, я бы обходил ее стороной...
Староста и впрямь красотой не отличался. Косорылый какой-то. И косоглазый.
- Немецкий откуда так хорошо знаешь?
- Нас хорошо в школе учили.
- В сельской?
- Я из Киева.
- Мы скоро там будем, - уверенно пообещал танкист.
Парень усмехнулся:
- Это вряд ли. Сутки не прошли, как вы напали на нашу страну. Завтра Красная Армия вернется за мной. Вот увидите.
От этих слов Брандту стало жутковато. Таким уверенным тоном они были произнесены. Но танкист себя переборол:
- А почему ты не в армии?
- Я - учитель.
- Немецкого?
- Нет. Истории.
- И чему историк учит здесь?
- Тому, что кто с мечом к нам придет, тот от меча и погибнет.
- Как тебя зовут?
- Андрей.
- Ты смелый парень, Андрей. Передай этому недочеловеку, что мы - солдаты, а не гестапо.
- Он не 'уберменш'. Он человек. Просто темный.
- Этот человек тебя хочет убить! - удивился Брандт.
- Я же говорю, он темный. Необразованный. Многое не понимает.
- Удивительно... Так вот передай. Мы не расстреливаем безоружных. Тыловики подтянутся - разберутся с тобой. И с ним.
Парень переводил, почему-то не отводя взгляда от лица немца. На старосту он даже не смотрел. Староста по-птичьи склонил голову, выслушивая учителя.
- А тебе совет - беги отсюда.
Парень улыбнулся разбитым ртом и покачал головой:
- Нет. Русские - не бегают от врага.
- Ты же не русский. Ты украинец!
- Ну и что?
'Молодой фанатик' - мелькнула мысль у командира танка. - 'Молодой коммунистический фанатик. Как парни из 'Гитлерюгенда' Такие же!'
- Мюллер, Келлер, Штайнер! - рявкнул Брандт. - Соберите еды для Зингера. И бутыль прихватите. Вино очень уж хорошо...