|
||
Начало в дневнике Путь Белого Мага | ||
Занимает большую область неба. Звезды 1-й, 2-й, 3-й, 4-й, 5-й величин. Звезда 1-й величины- Регул, или Сердце Льва, голубая, навигационная звезда. Ее светимость в 150 раз больше солнечной. В 'хвосте' созвездия расположена звезда 2-й величины - Денебола.
Иероглифически на этом созвездии изображен Лев - символ мужества и силы, опорой ему служит змий-символ мудрости. Денебола изображена кроткой девой - символ высшей мудрости. На конце хвоста змия - сокол - символ бога Гора.
Над спиной Льва со свитком в руке - символом тайных знаний сидит бог знания Сиу, который помогал богу-творцу Атуму созидать здание мира. Смысл иероглифа сводится к тому, что на данной ступени развития человек достигает полного расцвета своих духовных и физических сил и устремлен к дальнейшему совершенствованию.
(Светимость звезды - абсолютный блеск звезды по отношению к абсолютному блеску Солнца. Светимость показывает, во сколько раз звезда ярче Солнца).
Воскресенье, 23 июля 2006 г.
...- Вот и всё, - подумал я, - теперь можно и отдохнуть от Интернета. Только отвечу ЕвГению на вопрос "Куда уходит Следопыт?" и баста! Славно мы тогда посидели "У реки", теперь все иначе. Блаженный июльский день, когда Михалыч лакомился миндалем, нынче ему, вероятно, кажется сладким сном. Под завывание сирен воздушной тревоги и близкие разрывы ракетных снарядов о каких шутках, о каких стихах может быть речь? Вот и Лилия пишет, что началась самая настоящая Война. Но я все-таки надеюсь, что "Михалыч снова соберет маслята в январе", что завершит он свою "Поэму века" и все вернется на круги своя. Верно ли утверждение, что когда грохочут пушки, то музы молчат? А много ли в нашей жизни светлых, безоблачных моментов? До "Экспедиции" ли Егору-13 в его родном Иркутске? Риторическое отступление.
Конец риторического отступления.
- День добрый, отец Микула! - приветствовал я седовласого старца, погруженного в свои нелегкие думы. Он сидел на потемневшей от времени скамье между двух вековых берез возле деревянной церквушки, затерявшейся в глухих лесных просторах.
- А, это ты, Иоанн! - оживился он, - его светлые голубовато-серые глаза излучали искреннюю радость, - Давненько не виделись, почитай, со свадьбы Василия Травника. На прошлой седмице окрестил я мальца его, Михалку. Славный отпрыск, сам в купели стоял.
- Ну, а здоровьице твое как? - спросил я.
- Эх, ачесь какое там здоровье! - вздохнул старец, - нынче костоломка зело одолела, спасу нет. Спасибо Василию, сотворил он мне зелье чудесное на мухоморах, токмо оно и помогает.
- Завершил ли ты свой летописец?
- Слава богу, успел. Все, чему я был сведоком, все наши ключения и злоключения с Андреем Гюргичем, царствие ему небесное, - отец Микула трижды перекрестился, - все записано пером. Теперь тщусь, абы все это дошло до потомков...
- Дойдет, непременно дойдет, - заверил я старика, - ведь читал же я житие святого и благоверного князя Андрея. Ну, а как новый князь? Не собираешься ли его житие описывать?
- Куда уж мне, у него свои писцы! Хоть в Андрее Гюргиче была половецкая кровь, (его матерью была дочь хана Аепы Осенева,) он был более близок нам по духу...
- Кстати, а как ее звали, дочь хана Аепы?
- Вот это я запамятовал, как-то чудно по-ихнему. Кто же теперь вспомнит?
- В том то и дело, что все нужно своевременно записывать.
- А Всеволод Гюргич, - продолжал старец, не обращая внимания на мои наставления, - еще юнотом был отправлен в Византию к вую своему, императору Мануилу. Долгие годы он прожил там, ачесь воротился и все норовит византийские поконы на нашу пошву перенести. Приходится на старости лет греческие глаголы учить.
- Значит, жить стало легче, жить стало веселей?
- Куда там веселей! Когда Всеволод отомстил Глебу, он пожег всю Рязань, одни головешки остались, а всех жителей увел в свои земли семечами.
- Да, княжеские которы боком обходятся простой чади.
- И без них смердам, дай бог токмо живот свой сохранить. Ноне всю чадь обложили потугами разными. Тиуны боярские и княжеские, рядовичи без дела не сидят, блюдут, абы подати справно платились в казну.
- Ну, а хытрецам-то, чай, вольготнее?
- Ежели бы, - молвил отец Микула, - повелел князь, дабы кажный хытрец кажную седмицу свою лепту вносил. Ибо, грит, что это за хытрец, который не думает о благе своего князя али боярина? Боярин богаче - и тебе легче.
- А как там славный град Боголюбов поживает? - поинтересовался я, - помню, вельми знатное там было здательство: хоромы княжеские, храмы белокаменные, златом да серебром изукрашенные.
- Все прахом пошло, - молвил Микула, - после князя Андрея то заговорщики все пограбили, то половцы. Ныне и концов не найдешь, куда девались все богатства несметные. А в княжеских хоромах ныне пришлые монахи обитают. Такие вот дела, Иоанн. А ты куда днесь путь держишь, странник?
- О, это большой-большой секрет!
- Ну, не пропадай, навещай меня старика!
- Бог даст, еще свидимся! ...
Суббота, 29 июля 2006 г.
Пока Следопыт шастал по чужим огородам, воротившись, он с превеликой радостью обнаружил камушек в своем огороде, в "Сказании Старого Морехода". Лирическое отступление.
- Чио тут вообще обсуждать? - возмущенно воскликнул Меламед, - Это не перевод, а детский лепет!...
"Туманы и снега пришли, А холод был собачий: И горы айсбергов вдали Уж начали маячить"...
- Если камушки кидают, значит, это кого-то задело, - философски подумал Следопыт.
- А не пора ли вернуться к самому себе? Столько следов понатоптано, столько тропок исхожено! И вновь звучит "глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте в степи стези Богу нашему; всякий дол да наполнится, и всякая гора и холм да понизятся, кривизны выпрямятся и неровные пути сделаются гладкими".Книга пророка Исайи 40:3-4 И отправился Следопыт к Мореходу. И увидел он: вот - неровности, вот - шероховатости, вот - сущие ляпсусы. И несть им числа! Имеющий уши, да слышит.
Следующая строфа - одна из самых ярких во всей поэме Кольриджа:
[And now there came both mist and snow, And it grew wondrous cold : And ice, mast-high, came floating by, As green as emerald.]
Следопыта всегда огорчал примитивизм первоначальной версии этого перевода, и он мечтал когда-нибудь снова вернуться к нему. Но давно подмечено, что дорога в ад усеяна благими намерениями. Все время находились отмазки, чтобы их не исполнить. Наплывали новые айсберги: "Сказание Старого Рыболова", "Легенда об озере Кщара"... вокруг болтались дюжины более мелких льдинок, а "Мореход" удалялся от него все дальше и дальше. Вот один из вариантов заплатки на эту пробоину:
[Вокруг туман и снег сплошной, Торосов плыли груды, И льдины с мачту вышиной Сияли изумрудом.]
Очевидно, возможны иные варианты. У В.Левика этот отрывок звучит так:
["Вот пал туман на океан,- О, чудо! - жжет вода! Плывут, горя, как изумруд, Сверкая, глыбы льда".]
- Эх, Мореход, - вздохнул Следопыт, - когда-нибудь я снова вернусь к тебе, - и как всегда, отправился по своим неотложным делам...
Конец лирического отступления.
Пятница, 4 августа 2006 г.
...Как всегда неожиданно явился мне Кристолиб...
И увидел я, что Кристолиб отверз уста свои, и услышал я, как он молвил как бы громовым голосом:
- Иди и смотри, Иоанн, чему надлежит быть вскоре.
- А куда идти-то? - уточнил я.
Кристолиб сверкнул своими светлыми голубовато-серыми очами и возвел их на потолок.
- Понял, понял, - поспешил я заверить его в своей сообразительности и отправился в указанном направлении. После сего я взглянул, и вот, дверь наверху отверста, и прежний голос, который я слышал как бы звук трубы, говоривший со мною, сказал:
- Взойди сюда, и покажу тебе, чему надлежит быть после сего.
И тотчас я был в духе; и вот, престол стоял на небе, и на престоле был Рак из колена Аврамова, и вид его был подобен камню самоцветному, твердый и сияющий; и радуга сияла над престолом от семи светильников огненных. И вокруг престола еще дюжина престолов; а на престолах видел я дюжину сидевших животных, которые облечены были в синие одежды. И первое животное было подобно льву, и второе животное подобно тельцу, и третье животное имело лице, как человек, и четвертое животное подобно орлу летящему, лица других животных тоже были мне весьма знакомы.
И понял я, что грядет мне держать ответ перед ними.
- Кто сей зверь с сияющим челом? - вопросил я Кристолиба.
- О, сей есмь великий праведник, - отвечал он, - каждый раз, совершая праведное дело, он выдергивает со своей головы один волосок.
- И что же это за праведные дела?
- Сих дел - тьма. Например, чтобы мухи не летели в окно он повелевает заколотить дверь. Если слоновый путь пересекает муравьиную тропу, он повелевает построить подземный переход для муравьев, если ...
- А что, он только повелевает, - прервал я его, - а сам ничего не делает?
- Сие есть дела его.
- Мудрость его безгранична, дела его воистину неоценимы, - подумал я, - Что же он будет выдергивать, когда закончатся волосы на голове?
- А кто сей зверь с лицом Овна? - снова спросил я.
Но от престола изошли молнии и громы и гласы, и семь светильников огненных горевших над престолом моргнули:
- Эй, вы там, новые пришельцы, что за разговоры вы затеяли?
- Сей есть Иоанн, - молвил Кристолиб, - принес записку от вашего мальчика.
- И так, Иоанн, - пророкотал сидящий на престоле, - докладывай, почему вести нисходящие с небес, остаются безответными? Почему тайна сия не раскрыта есть? Почему не принимаешь оперативных решений? Почему не наставляешь братьев своих на путь истинный? Почему не думаешь о благе Творца? Почему не зришь в корень? Ты - в ответе за все!
- Ну да, я как пионер, всегда в ответе за все, - подумал я.
- Вот взгляни на сих, - громовержец окинул сияющим взором сидящих вокруг животных, - они денно и нощно, не отрываясь от своих престолов творят дела праведные.
- Не велите казнить, товарищи звери, - взмолился я, - не жалея живота своего, пекся я о благе небес, но нынче мне уже в отпуск пора, замаялся трохи...
- Никакой отпуск не избавляет тебя от ответственности. Ты постоянно должен задавать себе шесть "Почему?"
- Виноват, исправлюсь, - молвил я, - Вечно я кому-то что-то должен, - подумал я про себя и проснулся в холодном поту...
Надо мной сияло шестнадцать светильников, передо мной мирно мерцал монитор, коллеги еще не вернулись с обеда.
- Да, видимо, мне и впрямь необходимо в отпуск, - сделал я мудрый вывод, - раз такая чертовщина мерещится...
Среда, 9 августа 2006 г.
Намедни прошел слушок, что грибы пошли. Ну, думаю, пойду тоже пособираю, раз такое дело. Взял и отправился в Головино. Это совсем недалече, всего 25 километров на поезде, но он туда пилит почти час. Не спеша, словно экскурсию проводит по памятным местам. А места и впрямь - памятные. Не прошло и четверти часа, а мы уже к Мостострою подбираемся, куда я в прошлом году на озеро Пловучее в экспедицию ходил. Вот проползли по мосту через Клязьму, под которым мы когда-то на "Ковчеге" проплывали.
Поезд с достоинством проследовал через древний Георгиевский лес, в котором любил охотиться Юрий Долгорукий, дальше мимо медноствольных сосен, мимо застенчиво красневших рябин, мимо убегающих в таинственные лесные дебри тропинок. Вот, наконец, я прибыл на место. Все вышли направо, а я, по какой-то застарелой привычке, один пошел налево.
- Меньше народу - больше кислороду! - подумал я.
Мимо знакомого пруда забрел в знакомое болотце, поставил корзинку, раскрыл складной ножик и принялся усердно грибы срезать.
- Эй, чтО вы тамО на бОлОте-тО рвете?
- Моховики, козлики, - не прекращая своего занятия ответил я. Когда грибы на данном участке закончились, я обернулся.
- А, бОлОтОвики! - разочарованно прошамкала бабка с корзинкой.
- И что за привычка, - подумал я, - мешать человеку во время священнодействия? Мое болото: что хочу, то и собираю. Вот и багульник, например. Я срезал для полного счастья несколько веточек. От кашля помогает. Зимой пригодится. Я пошарил глазами вокруг: больше, кажется, ничего интересного. Обычно здесь красные сыроежки растут, а нынче нет их, непорядок. Владимир Солоухин утверждал, что сыроежек существует аж 27 различных видов. А вот на этом болоте только красные водятся. По лесной дороге отправился дальше. Небо было затянуто облаками, поэтому вынул из кармана компас:
- Стало быть - на восток, - отметил я.
Вокруг ельник густой, и стал я замечать, что с каждой минутой становится все темнее и темнее.
- Кажется, дождь собирается, - подумал я.
Подтверждая мои подозрения, по небесам прокатилась грохочущая колесница Ильи Пророка. Грохот раздавался всюду: спереди и сзади, справа и слева. Но я бесстрашно шел на восток. Неожиданно навстречу мне, ломая кусты, выскочил мужик с лукошком:
- Вот, ягоды собрался рвать, а тут греметь начало, - посетовал он.
- Дождя бояться - в лес не ходить, - философски заметил я, - А какие ягоды-то?
- Черника, - прохрипел он, промчавшись мимо, и вскоре удаляющийся топот его сапог стих у меня за спиной.
- Какая же черника в августе? - подумал я, - ее еще в начале июля всю ободрали.
Но тут я вошел в березовую рощу, заросшую густым папоротником, пышным мхом, буйно разросшимся черничником и убедился, что мои предположения были ошибочны. Ягоды черники были не сизыми, как обычно, а блестящими, черными и почти с вишню величиной. Все кустики были усыпаны спелыми, сочными ягодами.
- Вот это да! - восхитился я, - Видно, что сюда еще никто не забредал. Но я же не медведь, чтобы ягодами лакомиться.
Сорвал пару горстей, и отправился дальше. Стали попадаться моховички, чем дальше, тем больше. Я открыл закономерность, что они росли возле каждой березы. Срезал стайку грибов возле одной, подошел к следующей и повторил ту же операцию. Обойдя таким же образом всю рощу, я обнаружил, что корзинка уже почти полная. Среди грибников существует поверье, что моховики растут только десять дней, всего одну декаду.
- Однако это не грибная охота, а сбор урожая, - подумал я, - никакой романтики. И тут под развесистой елью я заметил их. Могучий гриб боровик и его собрат поменьше дожидались меня.
- Какие красавцы!
Налюбовавшись ими, я отправил их в корзинку. Начинал накрапывать мелкий дождичек. Но я не обращал на него ни малейшего внимания. Вышел на заросшую лесную дорогу и обомлел: словно бордюрные столбики вдоль нее стояли белые грибы. Пришлось пересыпать моховики в пакет.
- В корзинку буду собирать только белые, - твердо задумал я.
В просветах между туч показалось солнце. Для уточнения возможного пути отступления я вытащил компас. Как ни странно, их мнения по поводу того, где находится юг, расходились на 90 градусов.
- Вероятно какая-то аномальная зона, - сделал я мудрый вывод, - Мало ли их тут.
Но на всякий случай я попытался запомнить положение солнца и отправился по грибной дороге. Когда моя задумка близилась к завершению, небо снова потемнело, дождь усилился.
- Держи курс строго на запад, - сказал мне внутренний голос. - А где же этот запад? - я с сомнением посмотрел на колеблющуюся стрелку компаса. Мнения моего внутреннего голоса и его показаний не совпадали. Решил все-таки довериться компасу и стал пробираться сквозь мокрые кусты в указанном им направлении. Через некоторое время показалась дорога, выложенная бутовым камнем. Добравшись до нее и раскрыв зонтик, я убедился, что она шла строго на запад. Меня обогнали трое велосипедистов с корзинками, в которых охристыми шляпками блестели моховики.
- Видать это та самая декада, - подсказал мне внутренний голос...
Понедельник, 14 августа 2006 г. Медовый спас.
Вчера позвонил дяде Лере. Дома его, как всегда, не оказалось. Я перезвонил в Мишнево:
- Добрый день, дядя Лера! А я к тебе в гости собрался.
- Что-то тебя плохо слышно. Завтра буду в городе, тогда и поговорим.
День Первый: - Ало! Это я.
- Ну, как? Готов?
- Вполне.
- Ну, тогда поехали.
... Белая "Лада" почти полчаса огибала Владимир по объездной дороге "Пекинке", останавливаясь на бесчисленных светофорах. Наконец, мы вырвались за пределы города, скорость под 120, через 20 минут были в Мишневе.
- Вот это мой дом, - дядя Лера указал на обыкновенную деревенскую избу, - ему уже почти две сотни лет.
- А по внешнему виду такого не скажешь, - заметил я, оглядывая мощные бревна по полметра в диаметре, обшитые свежевыструганными досками.
- Когда я укреплял фундамент, то обнаружил монету екатерининских времен, а еще глубже осколки горшков XVII века.
- А кому он прежде принадлежал?
- По наведенным мною справкам, здесь жили родственники знаменитого владимирского рожечника Кондратьева, который в свое время еще в Париже выступал.
Когда я вошел в одну из просторных горниц, мое внимание сразу же привлекли три листа ватмана, испещренные именами и датами древнерусских князей. Напротив, между окнами фотографии моего деда и бабуси, запечатленных в пору их молодости.
- Дядя Лера, а известно ли тебе что-либо о наших прадедах?
- Знаешь, видел я объявление в газете, они предлагают желающим воссоздать полное генеалогическое дерево...
- Ну, конечно, за определенную плату они нарисуют и родословную, начиная от Рюрика. Но это все не то.
- Жить будешь там, - дядя Лера указал перстом вверх.
Я проследовал за ним по крутой лестнице, и мы оказались в мезонине, где обычно обитал мой кузен Иван Анисимов.
- А где сейчас Ваня? - поинтересовался я.
- Он в Петушинском районе. В среду должен вернуться. Мы с ним завершим крышу ремонтировать. Видел шифер у крыльца?
Я оглядел скромную обитель моего кузена: сстаринный сундук, который Ваня реставрировал, на нем расписные сапоги-скороходы и ноздреватый бутовый камень с изображением человеческого лица, над ним потемневшая от времени лампа, как у Алладина. В красном углу облупленная икона Богородицы. По стенам полочки для книг. Меж окон самодельное сооружение из трех ольховых жердей с надписью "Molbert barbarous".
- Пойдем, посмотришь мой сад, - предложил дядя Лера.
- Вот яблони пяти различных сортов, - он перечислил их названия, но я их не запомнил.
- А эта яблоня, видать, самая старая, - заметил я.
- Да, ей уже 23 года. А вон там, где клумба, была еще одна, но померзла в лютую зиму. Там, у забора - можжевельник, я его из леса принес.
- Экий красавец! - восхитился я, - Словно кипарис.
Мы подошли к кустам орешника, под которыми обильно росли грибы, явно не поганки. Я сорвал один из них, надломил и попробовал на вкус.
- Горькушки, - авторитетно заявил я, ощутив жгучую горечь и отчаянно сплевывая, - Эх, как их много! Дядя Лера, а ты когда-нибудь пытался выращивать настоящие грибы?
- Пытался. Шампиньоны. Много их тогда уродилось.
- А это что за жерди растут за грядками с картошкой?
- Это топинамбур, земляная груша. Очень полезное растение. От всяких хондрозов помогает. А клубни можно и в свежем виде употреблять и жарить, как картошку.
- А сосна - тоже из леса?
- Из леса, вестимо. Вон, какая вымахала! А здесь, у забора, смородина черная, красная, малина, терновник...
- А вишни растут?
- Один год, помню, вся в цвету была. Потом ягоды завязались, краснеть начали. Через неделю, думаю, приеду - соберу урожай.
Приезжаю - ни ягодки. Соседки божатся: "Мы здесь ни при чем!"
- Ну и кто же? - спросил я, - Воробьи?
- Скворцы. Это такие разбойники! Сам скворушка - не велика птичка, а соберутся в стаю - полчаса и весь сад чист!... Ну, ладно, пошли ужин готовить.
По ходу он нарвал лука, чеснока, укропа.
На ужин была жареные щучки со свежей картошечкой и огурчиками.
- Щуки-то клязьминские? - спросил я.
- Да, местные рыбаки принесли. Ну, за тех, кого с нами нет! - произнес он тост.
Отведали и яблочных пирогов и компот из смородины.
- Пошли, в саду посидим, - предложил он.
Мы расположились возле яблони в удобных садовых креслах.
- Осторожно, не раздави! - предостерег меня дядя Лера.
- А кто это? - удивился я.
- Это вредитель моего сада. Но - пусть живет. Вероятно, она тоже самое про меня думает.
Он осторожно поднял черную мохнатую гусеницу и перенес ее на клумбу.
- Ну, как там дела, в "Самиздате"? - спросил дядя Лера.
- Я выложил по частям первую книгу твоей трилогии, все 16 глав.
- Да, Ваня рассказывал. Говорит, триста человек заглянули, некоторые оставили комментарии...
- Это еще ничего не значит. Там 25 тысяч писателей, а не читателей!
Такие крупные куски вряд ли кто заглотит, к тому же исторической тематикой мало кто интересуется. Нам нужны заинтересованные издательства. Я попытался выйти на контакт с пятью из них, но пока - ни ответа, ни привета. Дядя Лера, а ты сейчас пишешь что-либо новое?
- Да, еще один роман.
- Это будет продолжение? Какие времена он охватывает?
- По сути дела, те же самые, что и в первой книге. И персонажи те же. Когда юный князь Юрий приехал в Ростов и Суздаль ему едва пять лет исполнилось, еще возгрю на кулак наматывал. В то же время по всему Залесью, как на дрожжах происходит бурный рост искусства, зодчества, ремесел. За юным князем явно была некая тень...
- И кто же это был? Неужели Шимоныч?
- Да, Юрий Симоныч, потомок варяжских королей, которого Владимир Мономах назначил воспитателем своего сына. Совершенно незаслуженно забытая яркая личность.
- Одни творят, а слава достается другим. А сейчас разве не так?
- К сожалению, - подтвердил дядя Лера, - Так вот Симоныч и будет главным героем нового романа.
- Но ведь это чрезвычайно трудно: те же времена, те же персонажи, тот же автор, наконец. К тому же сведений о Симоныче в летописях - кот наплакал.
- Все это так. Но вокруг него собирается так много исторических и археологических фактов, которые связываются в весьма интересную цепочку. Это будет философский роман.
- Скорее всего - детективное расследование. Распутать этот клубок фактов и не погрешить против истины - нелегкая задача.
- Я не люблю, когда с историей обращаются слишком вольно. Вот сейчас я перечитываю книгу Зорина "Огненное порубежье" - о тех же временах. Так волосы встают дыбом, что он там пишет, а читатель принимает все за чистую монету. Мало того, что он извращает известные исторические события, но даже в бытовых деталях у него несуразицы. Известно, что одним из символов Суздаля является огурец. Так вот он этим огурцом потчует читателя. И это в XII веке! Когда тот появился не раньше XV-го.
- А откуда пришел огурец? Из Индии?
- Естественно. И вот еще пишет он про попа Микулицу, летописца Андрея Боголюбского: жил, был, преставился... И через пару страниц Микулица вновь появляется. Сам не помнит, что написал.
- А может быть тебе связаться с автором и высказать свое мнение?
- Вряд ли он жив сейчас. Книга написана в 70-х годах, и уже тогда он был в возрасте. Да и что бы я ему сказал?
- А твои факты, о которых ты упоминал?
- Издревле варяги честно и преданно служили своим покровителям, будь то в Константинополе, будь то в Киеве. Симон верой и правдой служил Владимиру Мономаху. Когда ему пришлось покинуть родину, он успел захватить три реликвии: золотую корону, золотое распятие и золотой пояс. Однажды, путешествуя по морю, он попал в жестокий шторм, не было никакой надежды на спасение, и Симон дал обет, если спасется, то заложит в Киеве храм, которого не было лепше до тех пор. Во сне явилась к нему Богородица и указала размеры того храма: 50 поясов в длину, 30 в ширину и столько же в высоту. Симон сдержал свой обет. Этот был Киево-Печерский храм Богородицы...
Когда мы в 2001-2004 годах проводили раскопки фундамента Суздальского собора времен Мономаха, то обнаружили, что его размеры до сантиметра совпадают с Киево-Печерским! Это была его точная копия! И мерилом был пояс Симона, который тот передал своему сыну.
- А какова длина этого пояса?
- 105 сантиметров. Все параметры обеих храмов укладываются в этот размер. Фашисты в войну взорвали Киево-Печерский храм и от него не осталось ничего, кроме фундамента. Когда мы провели обмеры, то поразились, один к одному! Это же мировая сенсация!
Эх, был бы жив Николай Николаевич Воронин, мы бы с ним...
В глазах Валерия Михайловича блестел молодой задор. Неугомонный романтик и вдохновенный ученый.
- Однако небо затягивается. Как бы не было дождя. А то не удастся завтра сходить за грибами.
Ну, пошли в дом, надо погоду послушать.
Под иконой Спаса, писанной Валерием Михайловичем, я заметил таблицу: "Основные персонажи романа "Суздальский варяг". Ба, знакомые все лица!
- А это что за цифры в клеточках?
- Какие? А, эти... Это их возраст в определенные годы. Я же тебе не компьютер.
- Дядя Лера, я читал, что во время археологических раскопок на улице Гагарина была обнаружена 8-я печать Всеволода Большое Гнездо.
- Об этой находке я ничего не знаю. Однажды была найдена свинцовая печать времен Юрия Долгорукого.
Так вот, археологи решили, что на том месте, где ее нашли, был княжеский дворец!
Сейчас там торговый дом так и называется: "Княжеское подворье".
Чушь собачья! Вдали от детинца. Мало ли где князь мог обронить ее по пьяни?
- А во время раскопок у бывшего кинотеатра "Мир" были ли какие находки?
- Знаешь, меня больше интересует другое. За "Домом офицеров" проводились раскопки, и там обнаружено хорошо сохранившееся кладбище XII века и фундамент деревянной церкви, полы которой были выложены майоликовой плиткой.
- В XII веке?
- Не то удивительно. Керамика давно была известна в этих краях. Но церковь-то деревянная. Идем дальше: с помощью средств радиолокации на Соборной площади под полувековым слоем асфальта были выявлены фундаменты древних сооружений. Но когда будут возможны там раскопки, бог знает. - А что известно о судьбе Владимирских Золотых Ворот, которые татары вывезли в 1238 году?
- Во-первых, что такое Золотые Ворота?
- Насколько мне известно, это были дубовые врата, обитые листами золоченой меди. В летописи о чудесах Богородицы о них повествуется.
- Во-вторых, какой смысл украшать золотом входные ворота города, которые имели оборонительное назначение? Чтобы неприятелю легче было обдирать их во время нападения? К благородному металлу они имели только косвенное отношение. Были Золотые Ворота в Иерусалиме, в Константинополе, в Киеве. Так вот, Владимирские Золотые Ворота продолжали традицию, когда главные врата града называли "Золотыми".
- Значит, и Серебряные Ворота не были серебряными, - сделал я вывод.
- Совершенно верно, - подтвердил мой собеседник, - Но вот что интересно: самый главный клад Владимирской земли так и не найден!
- Какой клад? - удивился я.
- Это сокровища Успенского собора. Когда татары подошли к городу, то вывезти их на подводах не было никакой возможности.
Была захвачена Рязань, был взят Ростов, Суздаль, всюду были татарские полчища. Когда после длительной осады и штурма они ворвались во Владимир, то, к своему удивлению, не нашли богатой добычи. Они зверски пытали епископа Митрофана, но тайна умерла вместе с ним. Ни татарам, ни после них, сокровища отыскать не удалось...
- А были попытки? - спросил я.
- Помню, когда еще пацаном был, лет 15 мне тогда было, забрались мы с приятелями под Успенский собор. А там еще в XIX веке воздуходувы были сооружены, по которым теплый воздух гнали для обогрева собора. Мы шли по этим широким проходам и остановились перед затворенной дверью. С замиранием сердца отворили ее, оказалось - каморка истопника...
Нет, никакая дверь не смогла бы уберечь от татар сокровища. Но где-то в белокаменных толщах они до сих пор хранятся! Бог с ним, с золотом, но там были и древние книги. Эх, полистать бы их!
- Но прошло почти восемь веков, - заметил я, - разве могли они сохраниться. Ведь на чем они были написаны? На пергаменте?
- Да, на пергаменте. Он мог вполне сохраниться с тех пор в стенах собора, лишь бы над ним не капало и температура была постоянная. А внутри собора как раз такие условия.
- Дядя Лера, а существуют ли достоверные прижизненные портреты персонажей твоего романа: Владимира Мономаха, Юрия Долгорукого, Всеволода Большое Гнездо? Единственное, что я смог найти, это их портреты из книги "Титулярник" XVII века.
- Портретов того времени нет, но существуют прижизненные описания внешности этих князей. Вот возьми Юрия Долгорукого (он процитировал выдержку из древнерусской летописи). Ведь урод уродом, а его этаким красавцем всегда изображают.
- Очевидно, самым достоверным является скульптурный портрет Андрея Боголюбского выполненный по его останкам Михаилом Герасимовым.
- Против Герасимова ничего не скажу. Этот мужик знал свое ремесло.
- А князья Борис и Глеб? Их ведь рано канонизировали. Их иконы соответствуют реальным историческим лицам?
- Да, эти юные князья были запечатлены на иконах и фресках иконописцами, знавшими их при жизни.
- Я заметил, что в трилогии неоднократно упоминается топор святого Бориса, тот самый, который висел на стене в ложнице князя Андрея Боголюбского, похищенный ключником Анбалом накануне его убийства. Ведь в летописи говорится про "меч святого Бориса", почему же топор?
- Однажды где-то в летописях встретилось такое название. Что такое топор? Инструмент плотника. Тогда как меч - атрибут княжеской власти. Так и повелось - "меч святого Бориса".
- А может быть, - предположил я, - первоначально это оружие называлось каким-нибудь "секачом", который позднейшие переписчики переиначили в "меч".
- Однако пора спать, - сказал дядя Лера, - завтра поговорим.
Я отправился в мезонин Ивана, чтобы последовать его совету. Но мне не спалось, проблемы оставленные во Владимире будоражили мне ум. А здесь - такая лепота, чистый воздух, тишина. Только живи, да твори. Кромешная темнота окутала Мишнево.
Я закрыл глаза и попытался заснуть. Но что это? Ярко светил какой-то фонарь. Откуда здесь фонари? Я отворил окно. В вышине сияла половинка убывающей луны, заливая бледным светом окрестности. Внизу белели флоксы и крупные садовые ромашки. В северном окошке висел ковш Большой Медведицы. Прямо передо мною - огромная "W" Кассиопеи. В южном окошке освещенная лунным светом облачная дымка скрывала звезды. Но небо расчистилось.
- Стало быть, погода налаживается, - сделал я вывод.
Когда я открыл глаза следующий раз, над Мишневым уже восходила заря. Длинное розовое облако протянулось вдоль восточного края горизонта.
День Второй. В следующий раз солнце поднялось уже высоко, намекая, что мне пора спускаться вниз.
- Так вот, - молвил дядя Лера после завтрака, возвращаясь к нашему вчерашнему разговору, - Недавно в Суздале был вскрыт некрополь собора. Среди его захоронений была могила священника, хорошо сохранившаяся. Он был облачен в златотканые одежды, которые могли быстро разрушиться под действием свежего воздуха. Поэтому мы срочно вызвали специалистов из Москвы, которые умеют консервировать предметы старины. И вот что интересно: среди многочисленных изображений святых на этих ризах был "святой князь Мина"!
- Насколько я помню по трилогии, Мина был внуком Симоныча, - попытался я проявить свою осведомленность.
- Не внуком, а праправнуком! Но он никогда не был князем!
Его собирались женить на Черниговской княжне, но он заболел и не дожил до свадьбы. А тут - князь, да к тому же святой! Вот - загадка!
- Да, много загадок хранится в нашей истории. А кем же, все-таки, был основан Владимир? Судя по твоей книге, его заложил князь Борис, присланный Владимиром Крестителем, и, очевидно, как любящий сын, назвал это поселение в честь отца.
- Навряд ли. В то время это был лишь погост, становище на пути из Ростова или Суздаля в Муром, обнесенное деревянным частоколом. А вот настоящим городом он стал во времена Владимира Мономаха.
Возможно по настоянию своего сына Юрия и дядьки его Симоныча Мономах изрек знаменитую фразу: "Да будет сей град великое княжение и глава всем".
- Дядя Лера, а как ты оказался в Суздале?
- Когда я учился в Ленинграде, приехал туда однажды Николай Николаевич Воронин и спрашивает:
- Ну, как, скучаешь по родине?
- Скучаю, - честно признался я.
- А поедешь ли, если позову?
- Поеду. А жить где?
- Найдем.
Поселился я тогда в пристройке к самой высокой колокольне Суздаля. Хоромы просторные, почти царские. Выхожу я однажды на крыльцо своей колокольни, а навстречу мне - царь!
- Ну, прямо-таки и царь! - усомнился я.
- Не царь, конечно, но актер Вицин, в полном царском облачении.
У нас как раз тогда фильм снимали...
- "Женитьба Бальзаминова" - подсказал я.
- Точно! Подхожу к нему, к царю, мол, можно Вас, Георгий Михайлович, сфотографировать?
- Конечно, - молвил Вицин, приосанившись и приняв царственную позу. Я запечатлел его.
- А теперь - моим фотоаппаратом, - предложил актер. Аппарат у него оказался какой-то старой "Лейкой". Выполнил его просьбу.
В период тех же съемок по сценарию Вицин должен был верхом на лошади на полном скаку взлететь в арку моей колокольни. Но у лошади было свое мнение по поводу сценария.
- Ну, милая, ну, пожалуйста, - уговаривал Вицин строптивую лошадь. Тут к нему подбежал режиссер и недвусмысленно объяснил простыми русскими словами, как все должно быть...
У меня есть эти снимки. Да забавный случай был... А то, что Суздальская земля - настоящая житница, я сам лично убедился.
Когда я поселился в Суздале, приходит ко мне член нашего профкома:
- Ты что же это, Валерий Михайлович, участок не берешь?
- Какой участок?
- Знамо дело, огородный. Ну, там - лучок посадишь, редиску, огурцы. Все берут.
Чтобы не отличаться от всех, я тоже взял. Хотя, честно сказать, вообще ничего не смыслил в огородных делах. Воткнул по весне, как мог, разные семена: морковку, свеклу, редиску, огурцы, закопал картошку...
Все лето был в разъездах. Командировки - то туда, то сюда. Возвращаюсь, прихожу на участок - все взошло: и морковка, и свекла, и редиска, и огурцы, и картошка... Не зря говорят, что в Суздале такая земля - воткни карандаш, и тот вырастет! И что характерно: правый берег Нерли - сплошной чернозем, левый - песок. Просто какой-то тектонический разлом.
- А сейчас проведаем, - сказал дядя Лера, - как там у нас грибы растут? На днях ездил в рощу к Истомину - волнушек набрал, белых мало было.
Путь наш пролегал по берегу реки.
- Эх, Клязьма, Клязьма - сточная канава! Семь крупных городов на ней стоят и все сливают в нее использованную воду. И в этой канаве еще стерлядь водится!
- 169 метров ширина, 2 метра глубина, дно песчаное, - вспомнил я отметку на карте.
- А что, катера здесь еще ходят? - спросил я, заметив на берегу навигационный знак.
- Раньше ходил "Сергей Тюленин", сначала до Вязников, затем до Коврова, потом началась "перестройка"... Топливо дорогое, да и кто же на этом катере ездил? Десяток, другой отдыхающих.
Слева простирался обширный луг перед Мишневым.
- А на этом лугу что-либо сеяли? - поинтересовался я.
- Вообще-то он давно был внесен в число биосферных заповедников, также, как и луг у Покрова на Нерли. Но, не смотря на все запреты, в былые годы его перепахивали и засевали кормовыми травами. Каждую весну его заливает разливом. Здесь встречались редкие растения. В окрестных озерах до сих пор растет чилим, водяной орех. А нынче кроме бурых метелок конского щавеля, пушистых шапок осота и колючего синеголовника ничего не увидишь.
Мы подъехали к дубраве, где по утверждению дяди Леры лет 5-7 назад он набрел на поляну с белыми грибами.
- Сначала я не понял, думал валуны разбросаны, хотел набрать для фундамента. Подошел поближе, гляжу - шляпки коричневые, ядреные, крепкие. Столько их тогда было...
Но в нынешнем году, увы, только, как в песне - трава по пояс.
- Да, - философски заметил я, - в одну и ту же рощу с одними и теми же грибами нельзя зайти дважды.
Пришлось развернуться и отправиться к пионерскому лагерю, расположенному в сосновом бору. Там набрали моховиков и сыроежек.
Когда вернулись, я поинтересовался:
- А что это там за грядка возле дома, прикрытая железными листами? - Там ежи живут. Вон у них и кормушка стоит. Я их время от времени подкармливаю. А так - яблоками питаются.
- Это хорошо, - заметил я, - ежели ежики живут, значит, ужей нет. И тут, словно нарочно, опровергая эту извечную истину, у нас под ногами прошуршал маленький ужонок.
- Ползи, маленький, ползи вон туда, - молвил дядя Лера, направляя его в клумбу, - Недавно соседские кошки задрали одного ужа. А от них ведь никакого вреда, одна польза. Без них кроты расплодятся. Симбиоз, понимаешь...
Вторник, 22 августа 2006 г.
Вот и кончился мой отпуск. Завершился знак Льва, а вместе с ним и годовой цикл моих "Достоверных Снов".
Все когда-нибудь кончается. Что же дальше? Пока не знаю. Поживем - увидим.
- Комментарии: 10, последний от 24/01/2008.
- © Copyright Анисимов Иван Владимирович (wait-for-me@yandex.ru)
- Обновлено: 25/08/2006. 39k. Статистика.
- Глава: Мемуары
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Панкеева "Песня на двоих" В.Тарасенко "Волк с планеты Земля" Н.Метелева "Добровольная жертва" А.Сухов "Танец на раскаленных углях" А.Левицкий "Выбор оружия" С.Малицкий "Компрессия" В.Еловенко "Иверь" О.Погодина "Джунгар. Обитель духа" А.Парфе "Торпи (детск.)" В.Филоненко "Маг для особых поручений" С.Давыдов "Милашка" В.Русанов "Бронзовый грифон" Л.Астахова "Другая река"